Warcraft Две Линии

Линия первая:
1. Вера.

Линия вторая:
1. Ничего личного.
2. Поручение.

Интерлюдия:
1. Город в огне.

Линия Первая.
Вера.

Дувший с утра слабый ветерок давно утих, и жирный дым, лениво поднимающийся над развалинами форта, теперь расплывался высоко в небе огромной кляксой, словно глумясь над проигравшими. "Или воздавая им почести." Харрадан угрюмо теребил невзрачную серьгу с выгравированным на ней святым символом. "Почести, которые они заслужили, клянусь своей душой."
Солнце поднялось выше, зависнув в зените, и паладин вынужден был искать убежище в пещере от палящих лучей. К тому же, блеск доспехов мог выдать его патрулю. Аккуратно прислонив молот к стене, Харрандан опустился на колени возле потухшего костровища и снял нагрудник. "Блеск, ха!" Дворф с горечью оглядел побитую и исцарапанную броню, некогда отполированную до зеркального блеска и сверкавшую в гуще сражения подобно маленькому солнцу. Мозолистые пальцы легкими прикосновениями пробежали по чеканке узора, следуя его прихотливым линиям.
"Когда-нибудь, - говорил старик Тролланд, его наставник и друг, - в твоей жизни наступит момент, в который у тебя не останется ничего, кроме веры. И именно в это время она должна быть как никогда крепка, а твой разум ясен и чист. Иначе ты потеряешь нечто более важное, чем сама твоя жизнь."

Харрадан, стоя на одном колене перед своим молотом, молился. Сжимая обеими руками длинную рукоять, он вполголоса перечислял имена своих погибших товарищей, просил Святой Свет даровать ему силу и решительность, чтобы отомстить за них. Их образы снова возникали в памяти дворфа -- вечно ухмыляющийся Тролланд, порывистая и скорая на решения следопытка-дреней Реззи, неразлучные друзья-волшебники Вик и Хан'Ю, мрачный бородатый жрец Тирен и его молодой ученик Яз, Курт, Бихе и остальные.
Светлые лица друзей сменились увиденными недавно картинами разорения -- выжженными полями, чадящим фортом и опустошенной деревней, -- и паладин стиснул зубы. Он видел армию врага, эти бесчисленные толпы мертвецов, марширующие на юг. Видел шагающих среди них гигантов, сшитых из кусков плоти и раздувшихся от гноя. Видел волшебников, спешивших по своим черным делам верхом на костяках лошадей, оживленных отвратительной магией. Он видел все: огромные труповозки, заваленные горами искромсанной человеческой плоти; стоящие вдоль дорог косые кресты с распятыми людьми и виселицы с обклеванными птицами телами на них; стаи голодных вурдалаков, рыщущих по окрестностям в поисках падали; закутанных в мантии чернокнижников, сопровождаемых ужасными демонами, и многое другое, от чего иной мог бы сойти с ума. Он видел все, но сердце его не дрогнуло. Вера его была крепка, а разум ясен и чист.

Солнце уже клонилось к земле, а поднявшийся ветер растер дым по небу широким грязным мазком, в придачу нагнав низких серых облаков, заставивших померкнуть солнце. Отерев испачканные в земле руки о штаны, Харрадан выпрямился, глядя на убегающую к морю дорогу. Основные силы Плети уже миновали этот перевал, но небольшие группки мертвецов все еще продолжали пробираться на юг, догоняя костяк армии. Что ж, он продолжит свою войну здесь.
Придирчиво осмотрев кусок земли в том месте, где он его потревожил, паладин закинул молот на плечо и быстрым шагом двинулся по ущелью, выискивая запримеченное ранее место, где можно было забраться наверх. Небольшой уступ над дорогой оказался достаточно широким, чтобы там можно было улечься и даже взять короткий, буквально в несколько шагов, разбег. И, что немаловажно, он был хорошо укрыт от взглядов снизу.
Сноровисто скинув нагрудник и поглядывая в дальний конец ущелья, дворф расстегнул на себе широкий тяжелый пояс. Внимательно осмотрев грубую кожу на наличие трещин и проверил запальный шнур. Удовлетворенно кивнув, паладин нацепил все обратно, после чего улегся в тени, приготовившись ждать.

В ту ночь, когда небо окрасилось в цвета пламени и крови, он поругался с Реззи. Нет, между ними ничего не было, да и не могло быть по многим причинам, но они были друзьями. А это много для него значило.
Ее всегда заводил его тщательный и выверенный подход к.. да ко всему. Она дразнила его занудой и так смешно злилась, когда он пенял ей на ошибки и невнимательность. Вик и Хан'Ю в тот день здорово проштрафились, разыграв Яза и устроив переполох в арсенале, из-за чего все трое потом краснели перед Тролландом. Реззи было выступила в их защиту, но Харрадан сурово отчитал ее. Тогда он еще подумал, что теперь она несколько дней не будет с ним разговаривать. Несколько дней...
Через пять часов на землю пролилась первая кровь и вспыхнули первые огненные шары, опаляя стены форта...

Он вздрогнул и проснулся. Медленно перевернулся на спину, устало потирая красные глаза. Ночное небо, по-крайней мере, тот кусок, что был виден из ущелья, было чистым и лукаво подмигивал дворфу редкими звездами. Раскинув руки в стороны паладин какое-то время лежал без движения, очистив голову от мыслей. Наступала еще одна ночь.
Неожиданно дворф вскинул голову, потревоженный долетевшим издалека посторонним звуком.
Тумм... Тумм... Тумм...
Перевернувшись и напрягая зрение, паладин через пару минут различил во мраке приближающиеся силуэты. Света, проникающего на дно ущелья, хватило, чтобы еще чуть погодя он мог рассмотреть врагов. Первым шел высокий и широкоплечий мертвец, закованный с ног до головы в сталь и несущий за плечами огромный двуручный меч. В прорезь глухого рогатого шлема пробивалось слабое голубое сияние. Сразу за ним вышагивал пятнадцатифутовый Страж Ужаса, бросающий жуткие зеленоватые отсветы на стены ущелья. Харрадан до боли стиснул рукоять молота, чувствуя, как становятся влажными его ладони. Страж Ужаса. Один из сильнейших демонов, подвластных воле чернокнижников. Видеть его издалека, среди армии Плети оказалось совсем не то, что перед собой и знать, что сейчас придется сразиться с ним. Но это был не страх, нет. Скорее волнение перед битвой.
Последним шел сам хозяин гиганта. Его тощая согбенная фигура, обмотанная, как пугало, широкой мантией, была еле различима во мраке. Мертвец двигался медленно, опираясь на длинный посох. Даже на таком расстоянии дворф ощутил зловещую ауру, окутывающую колдуна вторым платьем.
"Свет мой защитник, - зашевелились шубы паладина, - Свет мое оружие. Он дает мне силы, в Нем я питаю мужество. Свет дает жизнь и Свет ее хранит. Моя жизнь есть служение Ему. Волей Его я отрину Тьму. Властью Его я сражу ее..."

Крохотный отряд тем временем приближался, и Харрадан, закончив молитву, как можно тише отполз назад, подалььше от края. Там он выпрямился, сжимая в руках молот. Отсюда он видел большую и уродливую голову Стража, скорее похожую на огромный подсвеченный адским пламенем булыжник, водруженный кем-то на гротескную пародию на человека. Наилучшим вариантом было бы вывести из строя первым именно чернокнижника, но... сейчас это было невозможно, поскольку уступ был расположен слишком высоко для этого. Оставалось надеяться, что идущий первым мертвец не минует того, что дворф оставил под тонким слоем камней и пыли.
Тумм... Тумм... Тумм...
Голова Стража мерно покачивалась перед Харраданом -- демон уже почти поравнялся с замершим на своем уступе паладином, когда раздался ужасающе громкий в узком ущелье взрыв. Вверх взметнулся настоящий фонтан из земли и камня, промелькнула оторванная рука, и Страж замер.
"Пора!" Вдохнув, дворф сорвался с места, беря разбег.

Когда-нибудь в твоей жизни наступит момент впечатывая сапоги в камень, Харрадан считал шаги, оставшиеся до края уступа в который у тебя не останется ничего, кроме веры время замедлило бег словно муха, увязшая в патоке и именно в это время
паладин с силой оттолкнулся от края, занося молот над головой она должна быть как никогда крепка распластавшись в полете, он видел, как медленно кружатся в воздухе куски разорванного взрывом воина а твой разум ясен и чист как, подняв голову, смотрит на него чернокнижник иначе ты потеряешь нечто более важное как вспыхивает золотым сиянием его молот чем сама твоя жизнь.

Пылающий Светом молот паладина обрушился на голову Стража и дворф издал громкий нечленораздельный вопль, освобождая кипящую в нем энергию. Булыжник, лежащий на плечах демона, от сильнейшего удара взорвался тысячей мельчайших осколков, и гигант зашатался теряя равновесие.
По инерции пролетев еще немного, Харрадан упал на землю, больно ударившись плечом и дважды перекувыркнувшись через себя. Подавив вскрик, он несколько неуклюже вскочил на ноги и... оказался лицом к лицу с колдуном. По обезображенному лицу мертвеца расползлась ухмылка злобной радости, которую не смог стереть даже грохот упавшей туши Стража.
Чернокнижник поднял руку, произнеся что-то на неизвестном шипящем языке, и все тело дворфа раскаленным прутом пронзила боль. Зарычав, Харрадан бросился вперед, занося молот для удара. Несколько быстрых шагов вперед и тяжелое орудие устремилось к груди колдуна, но было с пугающей легкостью остановлено хрупким посохом. Парировав мощный удар, мертвец глумливо усмехнулся прямо в лицо паладина и выплюнул еще одно слово-заклинание. Скрученный ужасной болью, дворф сдавленно застонал и отступил, едва не теряя равновесие. Чернокнижник взмахнул посохом, читая еще одно заклинание, и Харрадана накрыла черная волна беспросветного отчаяния и ужаса. Хотелось все бросить и бежать без оглядки, подальше отсюда, от этого жуткого колдуна, схватка с которым была бессмысленна и... Зачарованная серьга обожгла ухо, спасительной болью приводя паладина в себя, смывая с его разума пелену мрака.
- Свет мое оружие! - проревел Харрадан, взмахивая засиявшим молотом.
Призрачная копия его оружия в одно мгновение преодолела разделяющее противников расстояние и с силой ударила колдуна в грудь, сбив того с ног и оглушив.
- Властью Его я сражу Тьму!
Молот снова вспыхнул и ликующий паладин шагнул вперед, поднимая его над головой. В это время чернокнижник снова вскинул руку и дворфа скрутил новый приступ боли, застилая глаза алой пеленой. Кожа на лице лопнула, сползая клочьями вместе с бородой, воздух наполнила вонь гниения. В следующую секунду черный потрескивающий шар, сорвавшийся с пальцев мертвеца, ударил Харрадана в живот, отбрасывая его назад, будто сломанную куклу.

Чернокнижник встал над умирающим паладином, наблюдая, как тот пытается дотянуться до лежащего в стороне молота.
- Ничтожество, - голос у колдуна оказался низкий и глухой, насквозь пропитанный презрением и ненавистью, - жалкий слизняк. Сейчас ты сдохнешь, а потом восстанешь моим рабом. И вечные муки будут твоей наградой за...
Он еще что-то говорил, но Харрадан его уже не слышал. Голос колдуна потерялся где-то вдали, в густом тумане, который быстро накрывал мир перед глазами паладина. Краски тускнели, сердце билось все медленнее, а мысли становились вялыми, неспешными...

Именно в это время она должна быть как никогда крепка, а твой разум ясен и чист.

Тронутая гниением рука дворфа шевельнулась, дотянувшись до пояса. Чуть слышно щелкнуло и зашипело. Колдун, в последний момент сообразивший, что происходит, отшатнулся назад, лицо его исказила смесь изумления и страха, но паладин этого уже не видел. А в следующий миг все в радиусе доброго десятка ярдов от Харрадана обратилось в пепел.

Тролланд, Реззи... я иду к вам...

Линия Вторая.
Ничего личного.

За окном наконец стемнело и служка, сухонький забитый старичок в темно-зеленой ливрее, зажег в кабинете хозяина несколько свечей. Дрожащие язычки пламеми робко приподнялись над восковыми столбиками, бросая трепещущие теплые отсветы на массивный стол с придвинутым к нему глубоким креслом и тяжелые широкие книжные шкафы, расставленные у стен. Едва слышно шаркая по пушистому яркому ковру и покачивая морщинистым черепом, старик удалился, оставив комнату пустой. Хотя нет, комната лишь казалась пустой.
Безмолвной тенью за окном скользнула ворона, опасливо приземляясь на скользкую от моросящего дождя крышу. Склонив голову на бок, птица примерилась к добыче, разглядывая ее попеременно то одним глазом, то другим. Ворону не слишком волновало то, что эта крупная породистая кошка была практически разрублена надвое ударом лезвия. Главное, что глаза были целы, а тепло еще не полностью покинуло мокрую тушку.

- Да плевал я на этого бургомистра! - дверь с шумом распахнулась и в комнату влетел тучный человек с испитым землистого цвета лицом. На ходу сдергивая с себя роскошный, расшитый золотыми нитями камзол, он быстрым шагом прошел к письменному столу. - Подкупите его, запугайте! Убейте его собаку, мать, жену, наконец!
Вслед за толстяком в дверях появился второй мужчина -- повыше ростом и стройнее. Одет он был в простой темный костюм и весь его смиренный вид выдавал в нем подчиненного. В ответ на яростный рев бушующего хозяина он лишь кивал, не поднимая глаз от носков своих лакированных туфель.
- Вимс, объясни, почему я, Лафф, демон меня дери, Бэйли, должен думать о каждом гребаном бургомистре? О каждом, мать его, человечишке, встающем на вашем, исполнителей, пути?! - Он на несколько секунд умолк, восстанавливая дыхание. - Этот городишко -- звено в цепочке движения нашего товара. И если мы его лишимся... - Отдышавшись, толстяк подошел к секретарю вплотную, дохнув на него смесью табачной вони и перегара. - Я думаю, не нужно тебе объяснять...
- Да, мессир, - покорно кивнул Вимс, - я понимаю.
- Не сомневаюсь, - прорычал тучный человек и резко повернулся, возвращаясь к столу. - Завтра же вечером, - короткие толстые пальцы схватили с широкого блюда кусочек засахаренного фрукта, - я жду от тебя отчета по этому человеку. Проблема должна быть решена. Пшел вон.
Не обращая более внимания на секретаря, Бэйли начал озираться, сложив губы трубочкой и причмокивая:
- Кири, Кири, принцесса моя... Кири, Кири.. где же ты?
Никого не найдя, Лафф подошел к окну, разглядывая раскинувшийся за окном ночной Штормград. Густые тени на высоком потолке за спиной толстяка пришли в движение.

- Баркс!! - снова приходя в ярость, завопил Бэйли. Резко распахнув окно, он швырнул в пирующую ворону кусочком фрукта. - Баркс!!
Дверь бесшумно распахнулась и в комнате появился престарелый слуга.
- Да, мессир?
- Убери эту тварь, немедленно! - Лафф кивнул в сторону сидящей на крыше птицы. - Она притащила к нам какую-то падаль.
- Сию секунду, мессир. Я пошлю молодого Хатчета. Желаете отужинать?
- Нет, - гнев хозяина утих так же быстро, как и вспыхнул. Вытирая потную шею белоснежным платком, Бэйли задумался. - Приведи мне кого-нибудь. А потом, как позову, неси ужин.
- Да, мессир, - заминка слуги была мгновенной, но Лафф заметил ее.
- В чем дело, Брамс? - он недобро прищурился.
- Ничего, мессир, - старик склонился в поклоне, чтобы его не выдали глаза. - Я просто задумался, кого же именно.
Хозяин кивнул, промычав что-то неопределенное, и слуга удалился.
Пару минут спустя старый Брамс снова открыл дверь и втолкнул в комнату мальчика лет восьми, который тут же застенчиво прижался к стене. Глаза Бэйли масляно заблестели при виде хрупкого тельца.
- Иди-ка сюда, дружок, - заскулил он ломким фальцетом, протягивая вперед трясущиеся пальцы, похожие сейчас на ожившие волосатые сардельки. - Папочка не сделает тебе плохо...

***

Придерживая на себе одной рукой штаны, Бэйли устало опустился в кресло, лениво разглядывая изломанное тельце, распростершееся на пушистом ковре. Свободной рукой нашарив на столе лист пурпурного лотоса, толстяк закинул его в рот и раздавил зубами, с наслаждением ощущая, как горький сок стекает вниз по горлу и разжигает пламя в желудке, разгоняя кровь и учащая сердцебиение.
Одурманенный Бэйли не сразу заметил, как от потолка отделился черный силуэт, пружиняще приземлившийся на пол. Как он двинулся к нему, разгоняя вокруг себя радужную дымку полудремы-полуяви, навеянной лотосом.
- Привет... Лаффи...
Голос был низким и хриплым, с пришептыванием. И казался смутно знакомым.
- Ты еще кто такой? - лениво и с ноткой удивления отозвался Бэйли, пытаясь сфокусировать взгляд на появившемся перед ним незнакомце.
- Ты меня уже забыл? - в голосе гостя прорезалась отчетливо фальшивая грусть. - Это же я, твой старый друг...
Незнакомец шагнул вперед и наклонился, попадая в круг света и... Бэйли сдавленно вскрикнул, едва только разглядел лицо собеседника.
- Ты!.. Не может быть! Ты же...
- Шшшш, Лаффи. Мертв, ты хочешь сказать? О, да, - гость рассмеялся сухим каркающим смехом, от которого толстяк окончательно пришел в себя и покрылся холодной испариной. - Я мертв, и уже давно. Ты убил меня, помнишь?
- Я не... Я не х-хотел, поверь.. - Бэйли заерзал в кресе, затравленно озираясь. - П-пойми, они заставили... мне пришлось...
- Шшшш... - снова зашелестел голос и гость подался назад, словно находиться на свету ему было неприятно. Теперь, несмотря на стоящую рядом свечу, Лафф видел лишь темное пятно во мраке. - Лаффи, я не собираюсь тебе мстить за это...
- О-о, спасибо! Я очень... - начал было Бэйли, но тут же осекся, едва его собеседник заговорил снова.
- Более того, я даже... почти благодарен тебе за... это, - темное пятно шевельнулось, когда гость развел руками. - Ты даже не представляешь себе, как... поучительно быть мертвым.
- Ну... я... ээ... я готов, ну там, выплатить компенсацию... сделать для тебя, все, что смогу, - поняв что ему не грозит немедленная смерть, толстяк несколько осмелел.
Он скорее угадал, чем увидел, как фигура во мраке качает головой.
- Лаффи, Лаффи... Твоя мама не учила тебя, что обманывать нехорошо? - голос гостя стал вкрадчивым.
- О чем ты, Хен?! - Бэйли снова похолодел. - Я больше... - его голос дрогнул.
- Шшшш... Тише, тише. Я о твоих контрактах.
- Контракты?
- Погибельник, Лаффи, погибельник. И кое-что другое.
- Я не мог ничего сделать, Хен! - сообразив, о чем идет разговор, толстяк вжался в кресло. - Эти проклятые маршалы не спускают глаз с моих людей в Красногорье и на западе! Живой товар сейчас крайне сложно...
- Лаффи, - почти ласково перебил его гость, - контракт.
- Я не мог, Хен, пойми! - Бэйли почти визжал, обливаясь потом. - Они повесили нескольких моих людей, тракты усиленно патрулируются, а приюты уже...
Гость резко подался вперед, приблизив свое лицо к лицу Лаффа на расстояние каких-то пары дюймов. Тот вздрогнул и оцепенел от ужаса.
- Пойми и ты меня, Лаффи... Ничего личного.
Глаза толстяка удивленно раскрылись, а из глотки вырвался полузадушенный сип, когда широкое отточенное лезвие вонзилось в его заплывшую жиром грудь, рассекая сердце.

Интерлюдия.
Город в огне.

Бегущий мужчина споткнулся и, вскрикнув, упал, покатившись по брусчатке. Через мгновение низкие угловатые тени настигли его и пустынную улицу огласил жуткий предсмертный вопль. Доран отпрянул от щели в стене, сдерживая тошноту. Его плеча что-то коснулось и мужчина судорожно дернулся, едва не завопив. И тут же с облегчением выдохнул, разглядев во мраке круглое лицо Мораниса, пожилой жреца Света.
- Еще один несчастный, - святой отец печально бросил короткий взгляд на стену, из-за которой доносились хруст и чавканье мерзких тварей. Доран кивнул, сглатывая. - Ничего, - ободряюще добавил жрец, заметив затравленный взгляд мужчины, - ничего, сын мой. От нас требуется лишь вера и стойкость. Уверен, что войска Его Величества Теренаса уже...
Доран отвел взгляд. Да-да, вера и стойкость. Как раз этого им всем сейчас и не хватало.

Они провели в этой лавке, забаррикадировав вход, уже не меньше трех часов, а снаружи, в том аду, в который превратился город, становилось только жарче.
Их было девять человек, тех, кто чудом уцелел, когда на город внезапно обрушились полчища мертвецов. Нет, конечно были и другие выжившие, иногда они даже слышали их крики... Но сейчас весь мир для этих девятерых сжался до нескольких квадратных ярдов темного душного пространства скобяной лавки, где они пытались спастись от неминуемой смерти. Сам Доран появился здесь последним -- остальные уже заваливали дверь, когда он угрозами и мольбами уговорил их впустить его.
Пыхтя и дыша перегаром, подполз Вэл, толстый рыжий маляр с соседней улицы.
- Я видел зарево, - прохрипел он, потея и дрожа. Доран непроизвольно отодвинулся на шаг, слегка поморщившись от вони. - Я видел зарево, - повторил Вэл, глядя на жреца, - они подожгли город.
Жрец успокаивающе положил сухую руку на плечо маляра.
- Все будет хорошо, сын мой. Мы обязательно...
Доран насторожился, услышав странный звук. Сделав знак остальным помолчать, он снова приник к щели в стене. Привлекший его внимание скрип усиливался -- что-то медленно приближалось по улице, пока еще оставаясь вне поля зрения человека. Бросив быстрый взгляд на середину улицы, кузнец увидел как мертвецы прекратили пожирать труп и, низко пригибаясь, отковыляли в стороны.
- Что там? - Вэл жарко дохнул в ухо, навалившись со спины.
- Отвали, - прошипел Доран, угодив локтем в живот маляра, от чего тот повалился на спину, хватая ртом воздух.
А через мгновение дыхание перехватило и у самого Дорана -- на улице показалась самая жуткая процессия из всех, которые ему доводилось видеть. Во главе ее неторопливо шли несколько широкоплечих мертвецов в остатках ржавых доспехов. Они внимательно осматривали лежищие на дороге тела, выбирая более-менее целые и оттаскивая их в стороны. Ярдах в тридцати за ними медленно катились две мощные высокие повозки, сколоченные из толстенных досок, в щели между которыми сочилась кровь. Грубо выструганные колеса были неровными, отчего повозки покачивались при движении и издавали тот самый громкий скрип. Рядом с повозками шли еще несколько зомби, которые подбирали выбранные авангардом тела и забрасывали их наверх, в кузова.
В арьегарде процессии, шаркая негнущимися ногами, двигались еще почти два десятка мертвецов, направляемых высоким худым человеком, закутанным в черную с оранжевым мантию. Лицо некроманта было скрыто шлемом, сделанным из черепа какого-то животного, а в руках он сжимал украшенный человеческими кистями посох. От черного волшебника веяло такой непереносимой злобой и яростью, что побелевший Доран вновь отшатнулся от своей смотровой щели.
Повернувшись, кузнец наткнулся на вопросительный взгляд жреца, но смог лишь помотать головой.
- Выпей это, - мягким шепотом предложил Моранис. - Оно согреет тебя и успокоит мысли.
Доран как зачарованный уставился на протянутую ему флягу, облизывая пересохшие губы и пытаясь побороть в себе отвратительную жажду.
- Ну же, - осторожно подтолкнул мужчину жрец, видя происходящую в нем борьбу.
- Н-нет... - Доран выдохнул и, оторвав взгляд от фляги, отвернулся, покачав головой. - Спасибо, святой отец, но нет. Я... мне не надо. Я пойду посмотрю, как там остальные.
- Можно мне? - выдавил поднявшийся на колени Вэл. Просительно заглядывая в лицо жреца снизу вверх, он просительно повторил, - можно?
- Конечно, - по-отечески ласково улыбнулся Моранис, протягивая сосуд маляру. Но, когда жрец посмотрел в спину уходящему Дорану, его лицо приобрело совсем иное, жестокое выражение.

- Ну, как вы? - шепотом поинтересовался кузнец, присаживаясь рядом с раненой учительницей.
- О, прекрасно, - женщина попыталась улыбнуться, но тут же скривилась от боли. Света, пробивающегося внутрь лавки через небольшое окно в крыше, хватало, чтобы Доран мог разглядеть огромное темное пятно на ее правим боку и груди. Дело плохо.
- Ну и отлично, - Доран криво улыбнулся. - Если я могу чем-нибудь...
- Спасибо, - перебила его Керхен, - но из того, что здесь имеется, лучше всего помогает вино отца Мораниса, - на этот раз она смогла растянуть губы в вымученной улыбке. - Где мой мальчик?
- Перси? Он у дежурит у черного хода.
Перси был сыном госпожи Керхен. Как раз он и привел ее, раненую, сюда, после того как... после того как убил собственного отца, превратившегося в зомби.
Керхен кивнула, прикрыв глаза.
- Доран, пусть он... Я не хочу, чтобы он видел, как... Мне недолго осталось, понимаете? - Учительница закашлялась, прижимая ко рту скомканную тряпку и пытаясь быть как можно тише.
- Да-да, я понял, - поспешил ответить Доран. - Лежите, пожалуйста, вам нельзя...
Откуда-то справа послышался резкий короткий вскрик, быстро перешедший в хрип и бульканье. Кузнец похолодел и замер, повернувшись на крик. Впереди, в темноте, что-то смутно шевелилось и слышалось чавканье. Раненая женщина у его ног тихонько забормотала молитву.
- Мальт? - негромко позвал Доран. Голос его предательски сорвался. - Фириен?
Чавканье смолкло, сменившись легким скрипом половиц и шорохом. Кузнец попятился, уперевшись бедрами в стойку с товаром лавочника. Мгновение спустя он смог разглядеть в трех ярдах перед собой приближающийся силуэт, в котором было что-то неправильное.
- Мальт? - неуверенно повторил Доран, правой рукой нашаривая позади себя замок поувесистее, - это ты?

Фигура попала на освещенное место и Керхен невольно вскрикнула, увидев, во что превратился известный на Улице Ремесленников весельчак и балагур Мальт. Кожа его приобрела землистый оттенок, глаза ввалились и остановились, став похожими на простые стекляшки. Нижняя челюсть безвольно отвисла, а распухший черный язык вывалился. Все лицо и грудь зомби были обильно испачканы свежей кровью.
Услышав крик женщины, мертвец тут же повернул к ней, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами. Керхен закричала и этот вопль вывел кузнеца из ступора.
Сжав обеими руками замок, Доран прыгнул вперед, изо всех своих сил ударив им по затылку бывшего друга. Шея мертвеца отвратительно хрустнула и он рухнул вперед, упав в шаге от лежащей учительницы. Окровавленные пальцы зомби тут же сомкнулись на ее плече, вызвав новый крик. Доран рухнул на колени, широким замахом опуская замок на голову Мальта. Потом еще раз, и еще, и еще. Пока, наконец, тот не прекратил двигаться.
Тяжело дыша, кузнец отодвинулся и едва не заплакал от досады -- Керхен остановившимся взглядом смотрела в потолок, заливая пол лавки кровью из разорванной шеи.
- Мама! - рядом упал на колени примчавшийся от двери Перси. - Мама, нет!! Мама!

От главного входа донесся чей-то смех и Доран повернул голову. Возле открытой нараспашку двери стоял Моранис, у ног которого на четвереньках стоял Вэл, словно изображающий гротескного пса. "Если только бывают псы-зомби," - мелькнула вялая мысль.
- Бесполезно! - громко и торжественно произнес Моранис, разводя руки в стороны. - Никому не скрыться от Плети, никому не избежать ее кары. И все живое падет перед нами, не в силах сопротивляться нашей силе!
За спиной лже-жреца, на улице, замаячили согбенные силуэти приближающихся мертвецов. Странной подергивающейся походкой двинулся вперед толстяк-маляр, не сводя с Дорана своих "стеклянных" глаз и утробно рыча. Справа и слева, шаркая негнущимися ногами, из темноты появились еще четверо зомби, которыми стали остальные выжившие.
- Познайте же всю... - начал было пафосно Моранис, но вынужден был проворно отскочить в сторону, уворачиваясь от брошенного в него замка. - Убейте их!! - завизжал он, указывая пальцем на оставшихся двоих живых. - Убейте!!
Но кузнец уже бежал к черному ходу, таща за собой рыдающего в голос мальчишку. Откинув засов, Доран не стал тратить времени на замок и просто вышиб дверь плечом. Ударила в нос отвратительная смесь гари, запаха разложения и нечистот. Быстро оглядевшись, мужчина помчался по скользкой брусчатке вперед, не отпуская Перси, а вслед им летели проклятья лже-жреца.

Что-то, а Ремесленный Квартал Доран знал не хуже, чем свою пятерню. С Улицы Ремесленников направо, по Лудильне, затем в переулок до Гончарной, потом немного ногами грязь помесить и вот уже до кузни родной рукой... О, Свет!
Доран отпрянул обратно за угол, но его уже заметили. Странные мертвецы с гибкими поджарыми телами и мечами в руках молча помчались вслед за живыми.
- Давай, давай! - кузнец тянул мальчишку за руку, - быстрей!
Впрочем, гонка обещала быть недолгой -- нежить не чувствовала усталости и прекрасно видела в полумраке. В отличие от людей...
С жалобным криком Перси, подвернувший ногу, полетел наземь. Доран обернулся, бросив взгляд на неумолимо приближающихся мертвецов и... помчался дальше, молясь про себя, чтобы те хоть на мгновение задержались у мальчишки. Хотя бы на мгновение, за которое он...

Дыхание с хрипом вырывалось из горящих надорванных легких, ноги налились свинцом, а глаза заливал едкий пот. Но легкие шаги преследующей его нежити, предсмертный крик Перси и ужас гнали мужчину вперед, вытесняя из головы все мысли до единой, кроме желания выжить.
Повернув очередной раз где-то в районе торговых рядов, Доран нежиданно увидел перед собой стену из блестящих щитов, мечей и копий, над которой реял королевский штандарт.
"Спасен!!" - пронзила мозг мысль и Доран, плача от облегчения, с удвоенной энергией бросился вперед, чтобы успеть добежать до солдат раньше, чем его настигнут отродья Плети.

Первый удар принца Артеса раскроил голову бегущему впереди человеку, а второй разбил грудь преследующему его зомби.
- Этот город должен быть очищен!