Собачья логика нашей жизни

«Собачья логика» нашей жизни

Всё началось со щенка. Обычного щенка, который плакал по ночам в своей корзине. В одной из статей по кинологии я прочитал то, что натолкнуло меня на эти рассуждения : не бегите утешать малыша тот час. Если вы будете бросаться к нему на каждый писк, он поймёт это не как проявление заботы, а как признак своей доминанты. То же самое с кормлением. В стае первой ест доминантная особь. Поэтому кормить щенка, да и взрослого пса, нужно в последнюю очередь — только после того, как поели все члены семьи. Иначе он решит, что это он здесь главный. И тогда в доме воцарятся не любовь и дружба, а навязывание псом своей доминанты. Пес будет требовать, гадить, дрессировать вас. 

Идея эта простая и циничная. Но, сидя в раздумьях, я вдруг поймал себя на том, что эта «собачья логика» пронизывает нашу жизнь насквозь. Только называется она иначе — политика, менеджмент, быт.

(Да и в воспитании собственных детей! Не даром же раньше в семье, сперва брал ложку отец семейства, а только после дети. А сейчас же все наоборот! И этим, в том числе, мы развращаем своих детей, превращая их в маленьких богов, вокруг которых вращается вселенная) 

Любой человек и тем паче правитель ведёт себя, исходя из этих же норм. Царь, если не казнит, прослывёт слабым. Начальник, который не наказывает подчинённого, рискует потерять авторитет. Закон работает только в случае его неотвратимости. И даже когда один человек (равный равному) начинает помогать другому в быту — есть огромный риск, что тот, кому помогают, воспримет это не как жест доброй воли, а как услугу слуги, со всеми вытекающими… И это почти всегда происходит бессознательно. Ты искренне хочешь помочь человеку, который, как тебе кажется, нуждается в поддержке, а тот уже мысленно записывает тебя в свои слуги. Странно устроен этот мир. Душа человеческая, такая тонкая и глубокая, в этих вопросах вдруг начинает работать на каком-то примитивном, почти животном уровне, подчиняясь инстинкту доминирования и страху потерять контроль. Каждый хочет вскарабкаться повыше и не дать это сделать другому.
А потом мы удивляемся поведению власть держащих. Как же так, недоумеваем мы, откуда в них эта жестокость, эта подозрительность? Ответ лежит на поверхности. Они просто лучше нас усвоили урок, который мы выучили со щенком. Они знают: прояви милосердие — и тебя уничтожат. Логика стаи неумолима: слабый вожак — мёртвый вожак. И неважно, что в учебниках по этике написано иное. Мир власти — это мир, где милосердие без силы воспринимается как предательство по отношению к самой власти.
Мысль эта горькая, и от неё хочется спрятаться за высокими словами: «Человек разумный, человек — это звучит гордо!». Да, звучит. Но стоит собрать этих гордых, разумных, «тонко организованных» людей в группу — и «гордый человек» превращается в часть безликой массы. В толпе растворяется личная ответственность, притупляется чувство самосохранения, а интеллект уступает место некритичному принятию общих идей. Движет ею уже не разум, не высшие духовные порывы, а древний стадный инстинкт. Каждый в отдельности человек способен на сострадание и рефлексию. Но в массе Он превращается в животное, которое ищет вожака и сам же, во многом бессознательно, требует от него жесткости, иначе ведь Он не убоится, а, не убоявшись, не примет за вожака!

И тут я вспоминаю слова Плеханова: «Не субъективная воля личности, а объективная логика общественных отношений диктует личности то или иное поведение». Человек, даже самый сильный духом, оказывается лишь фигурой на доске, которую двигает объективный ход игры. А правила этой игры, увы, слишком часто напоминают правила, установленные в стае. В круговороте этих наблюдений становится по-настоящему грустно. Неужели вся наша цивилизация, вся культура, всё величие человеческого духа — это лишь тонкая позолота, под которой скрывается всё тот же щенок, устанавливающий свою доминанту в стае?

И всё же, размышляя об этом, я не нахожу оснований для утешительного вывода. Пока что мир устроен так, что доброта без силы уничтожает, а сила без доброты превращает человека в зверя. И каждый из нас, помогая другому, рискует быть зачисленным в слуги. Каждый правитель, проявив милосердие, рискует быть свергнутым. Странно устроен этот мир. И страннее всего в нём то, что мы, называя себя разумными, до сих пор не научились отличать заботу от слабости.
И все же, в этой «гонке за первенство»стоит знать: Из Евангелия от Матфея (20:16): «Так будут последние первыми, и первые последними».