В удовольствиях отказано

Накануне барышей нечестивый Кузьма загулял в родимом трактире. Кутил до утра, но наружу вышел злым и соловым. Митрофан, трактирщик, выставил его подзашлычиной и направил за добавкой к кузькиной матери... Под рокот Митрофанова смеха, раздававшегося на всю пустую, заветренную перед рассветом улицу, Кузьма свернул в пролесок.

За студёным кислым квасом, от которого "жабры холодели", придётся тащиться к Марфуне. А ей деньгу надо с поворота показывать - иначе не отопрёт.

На светлеющей полянке раскрыл мужик схуднувший гаманок. Бурый кожаный кошель на тесьме, видавший виды, истёртый, преподнёс Кузьме невнятицу смешанных монет.

Что ж делать, нужно внутрь лезть.. Да только сунулся Кузьма в кошель, как из тёмных ещё кустов высунулась длинная бесова рука. Гибкая и сухая, вроде пеньковой верёвки, взлохмаченной нещадной работой. Мохнатая не по-людски, она разлапилась и разделилась на толстые трубки - человечьи пальцы. На концах их были чёрные лунки, похожие на совиные дупла.

Ногтей-то в дуплах не видно, зато пальцы упорно тянутся к гаманку. Сцепленные по-жабьи, сейчас они разрывают смежные плоти. Лопают их, будто тугую ягоду ладонями, заливают волосатую пяту смородинным соком.. Высвобождают каждый палец.

Рука, всё более походя на обычную, пощупала кошелёк сперва осторожно, со дна. И вдруг метнулась на самый верх, обхватывая кольцом шею Кузьмы и выпуская из чёрных лунок загнутые с прожелтью когти. Обломанные и гадкие, как стухшее яйцо с загибшим цыплёнком...

Не сразу нашли Кузьму - случай помог да подсказка Митрофана. Лежал он в кустах неприметно: вроде не здоровый мужик под притолоку, а малый лесной зверь. Весь синий, гнутый дугой, с раздавленной глоткой и выкаченными в страхе глазами.

Без власти, приехавшей с городу, к мертвецу так никто и не подошёл... В "морочном" круге лежал свёрнутый Кузьма - из разных монет. Пфенниги, гульдены, су, фартинги, рубли и копейки обступали тело, жаром обдавая под солнцем и льдом сковывая при луне.

Вот на что гулял Кузьма в свою последнюю ночку... До барышей-то день оставался, все мужики давно высохли, вытянулись. А этот нечестивец где-то подобрал гаманок - и ссыпал Митрофану не глядя горсть за стол и приют. Да после, видать, хозяину попался.

Лют тот, кто кошель обронил! Ох, и лют.. Оборотный странник, в любых землях чужак. По монетам только жизнь людскую помнит и дорогу тайную находит - к ужасным своим припасам.

В старинной книге писано: "Если найдёшь, человече, оборотные деньги, то живокровной рукой тех монет не касайся! Нечисти их тогда отбросить придётся, не терпит бесово племя тёплого духа".

Только Кузьма не очень-то верил мудрым заветам. Он ведь давно "нечестивцем" был прозван. Ещё с того случая, как дутую жабу об дорогу хлопнул. Уже не мальцом, а юнцом - пустой и бездумной забавы ради. В ответ на то хлопнула дверь его отчего дома, стукнули ставни, а порожек крыльца вниз, в самые что ни на есть тартарары, провалился.

Оборот - он ведь не волк, не косолапый, не вран и не змий. Это смерч из разных обличий. Всякий грех твой, особливо - большой первый, когда с умом уже ладишь, а душа выбор делает, - знает. Свет от такого выбора горится и меркнет, тьма же проступок твой в свой кошель кладёт. После придёт за расчётом.