Не самый обычный шарик

 

Утро тридцать первого декабря было добрым. Шёл снег, и по телевизору была заезженная новогодняя программа. Включив телевизор, можно было сто процентов по одному из каналов найти вечный фильм Эльдара Рязанова.

Критично осмотрев ёлку и поправив своенравные шары, которые так и норовили повернуться картинкой в сторону, Дед Мирон вспомнил свою любимую игрушку, которую он хранил всю жизнь. Это был шарик, не очень яркий, не обсыпанный блёстками, неприметный. Но именно эту игрушку он берёг всю свою жизнь, её подарила мама, когда ему было пять лет. Сложное послевоенное время, когда всего было мало. Он пронёс его через годы, через переезды, разводы и потери. Он сохранил эту игрушку.

 Лезть на шкаф за ним с каждым годом становилось всё труднее, но желание полюбоваться своим сокровищем пересилило. Старая стремянка подло шаталась, но, подперев ножку сложенной газетой, Дед Мирон добрался до заветной коробки. Поставив её на стол он аккуратно развязал веревку.
 
«Наконец-то, какой же ты замечательный!» — рассматривал со всех сторон он давно знакомый и по виду, и по ощущениям в старых артритных пальцах шарик.
 
Неожиданно он заметил, что линия, которая соединяла две половинки, как будто сместилась, и, повернув одну половинку вправо, а другую влево, шарик открылся, и из него выпала жёлтая бумажка, сложенная в несколько раз.
 
Дед Мирон с трепетом развернул её и вздрогнул. Знакомым почерком было написано всего несколько слов:
 
«Сынок, я не знаю, когда именно ты прочитаешь эту записку, но знай, что я тебя очень люблю. Мама».
 
Слёзы потекли из глаз. Непроизвольно он поднёс бумажку к носу и понюхал, в надежде найти ноты маминых духов. Состарился он только внешне, а внутри был тем же маленьким мальчиком.
 
Он сидел и плакал, прижимая это самое важное послание к Новому году. В этот вечер он был не один, с ним были его воспоминания. С ним снова была мама.