Эсока...

     Спор о том, что вреднее, - Сеть или телевизоры, идут и в Большереченске. Бою Несгибаевичу Завертайнину претят эти споры. И времени у него нет, чтобы в этих спорах участвовать: он большереченский сочинитель. Электронный, правда. И вот, совсем недавно, он наткнулся своими глазом и ухом на одну передачу общего культурного канала страны. Вещали из Столицы.

     Говорили в передаче о прошлом, настоящем и будущем толстых литературно-художественных журналов. В дикой юности своей Бой Несгибаевич Завертайнин лез к таким журналам с просьбами напечатать в них своё, - завертайнинское. В исполнении этих его просьб Завертайнину толстые журналы резко отказывали. Писали ему ответы о том, что его повести и рассказы настолько детские, что не доросли до "толстожурнального" формата. С какой стати толстым журналам бесплатно печатать завертайнинскую чепуху?

     Толстые журналы оставались неприкасаемыми для "грязных" рук Завертайнина. Но не как читателя, а как сочинителя. Как читатель, Бой Завертайнин, очень даже прикасался к толстым журналам! Именно из таких журналов Бой Завертайнин узнал, что кроме сочинительства существуют ещё литературная критика, литературоведение и публицистика.

     Из толстых журналов Завертайнин также узнал о том, что наличие в таком журнале итогов сочинительства, отзывов и рецензий (литературной критики), биографических статей о писателях и их творчестве (литературоведения) и публицистики называется, по науке, разножанровостью.

     - Издательства имеют дело не только с хорошо распродаваемыми текстами, но с моножанровостью издаваемых ими книг. Только мы, работники толстых журналов, храним, кто только в электронном виде, а кте ещё и в бумажном виде, нужную читателям разножанровость, - говорила в передаче культурного канала "докториня" философских наук.

     - Мы, толстые журналы, являемся живым достоянием, живым памятником не одной только художественной литературы, а культуры в целом. От нашей жизнеспособности зависит дальнейшее культурное развитие нашего народа. Нас обязательно нужно поддерживать государству! - буйствовал с дёргающимся лицом, просто как столичный сектант какой-то, редактор молодёжного толстого журнала.

     Против культурного канала, если тот рассказывал зрительницам и зрителям  об антропологии, архитектуре, дельфинах, птицах и рыбах, стилях и фараонах, Бой Завертайнин не имел ничего. Но зачем слово давать столичным умственным сектантам, когда жизнь так изменилась, а что будет лет через сто ещё никто не знает?

     В передаче заговорили о толстых провинциальных журналах, которые, как и столичные журналы, должны и в провинции издаваться для избранных читателей, но только по сектантскому столичному образцу. Вспомнив о сектанстве, Бой Несгибаевич Завертайнин подумал:

     <<Эти "толстовики" и "толстовички"  из литературно-художественных журналов, - такие же сектанты, как и мы, электронные сочинители. Только столичные. А, может быть, "толстовики" ещё более страшные сектанты, чем мы?  Толстые журналы думают, что с необходимым вкладом в развитие культуры одни только издательства без из, толстых журналов, помощи не справятся. Мы, электронные сочинители, вполне можем быть обиженными на толстые журналы за то, что те не печатали наши тексты, как не соответствующие высоким требованиям к литературно-художественному качеству секты "толстовиков" и "толстовичек". Да и в нашей секте электронных сочинителей не всё благополучно, и ещё неизвестно, куда придёт художественная литература из-за наличия в ней двух непримиримых сект: "толстовиков" и "электронников">>.

     От того, что он так подумал, Бою Несгибаевичу Завертайнину стало очень  грустно. Но то, что он эту культурную передачу посмотрел и то, что  ему стало грустно, не может его отвратить от его занятий электронным сочинительством.

     P.S. Надиктовавший автору данный текст житель вымышленного города Большереченска   просил автора разъяснить читательницам и статьям, что Эсока, как название данного текста, - это " Сектанты от культуры".