Пианист

На субботней набережной,на катке было многолюдно. Из репродукторов звучала заводная, джазовая музыка. Февральское солнце ласкало, скользило по ёлочкам,по изрезанному льду лучами. Викентий Крутаков, длинноволосый,усатый брюнет в дублёнке, сидел на высокой скамейке,пил чай из термоса, любовался катанием своего семилетнего сына. А тот уверенно держался на коньках,выписывал на льду вензеля,достойные взрослых.
- Мишаня,класс! - восторгался Викентий .- Надо срочно отдавать тебя в хоккейную школу или в фигурное катание. Куда ты хочешь?
- Я не знаю...Жалко,мама меня не видит. Давай позовём её? - отвечал вихрастый, синеглазый мальчик.
- Потом,потом. Ты лучше мне скажи, сынок,ну как тебе коньки? Не жмут? Не болтаются на ногах?
- Нет,норм. Спасибо за подарок.
- А теперь согрейся чаем,Миша, шоколадкой, бутерброды есть с колбаской,с сыром.
- Мама говорит: всё это вредно.
- В твоём возрасте полезно.
Мишка с аппетитом принялся за бутерброды. Крутаков закурил.
- Ты травишь себя,пап, никотином. Зачем?
- Травлю. Не обращай внимания.
- А мама плачет каждый день.
- Да?
- Ну ты же бросил нас.
- Малыш, всё очень сложно.
- Бросил.
Викентий был пристыжен. Вспомнился ему развод с Галиной,их взаимные измены,ругань на глазах у сына. Всё это так мерзко,отвратительно. Он профи- пианист,концерты с его участием ждут,особенно поклонницы. С одной из них, с Яной-студенткой универа он и сошёлся,сняв квартиру в центре города,с видом на Жигулёвские горы. Крутаков влюбился в эту яркую блондинку с первого взгляда. И разница в возрасте пятнадцать лет не помешала. Викентий потакал всем её прихотям,баловал и очень ревновал.
- Прости меня,сынок! Простишь?
- Прощу...
И мальчик резко оттолкнулся, с каким-то отчаянием покатился по льду. А потом вдруг как будто споткнулся, упал, растянулся. Крутаков бросился к нему.
- Ушибся-нет? Мишаня,можешь встать?
- Нет,не могу.
Викентий подхватил сына на руки, понёс к скамейке. Перепугавшись не на шутку, вызвал скорую.
- У мальчика отнялись ноги! - кричал он в мобильник истошно на весь каток. - Понимаете?..Я - Крутаков,я - лауреат. Всё,срочно,жду!
- А маме? Маме позвони, - попросил Миша.
- Конечно,сынок.
Галина работала медсестрой в поликлинике,как он сразу не сообразил. На его звонок она ответила не сразу. Но,узнав в чём дело, резко прервала их диалог.
- Позвонил,пап?
- Да,ты же слышал. У неё идет приём больных.
- Мама приедет?
В ответ Викентий лишь пожал плечами:
- Кто её знает.
 И он ошибся. Галина объявилась раньше "скорой помощи",выскочив из такси. В расстёгнутой красной куртке, нахмуренная,миловидная брюнетка.
- Ничего тебе доверить нельзя, музыкант! - выпалила она сходу в Крутакова. - Тут играем,тут не играем, а здесь рыбу заворачиваем...
- Галя,что ты несёшь?
- Так. Ты на колёсах? Едем немедленно в клинику Адамова.
- Какого ещё Адамова?
- Темнота! Это лучший педиатр губернии, профессор Лев Пантелеевич.
- Хахаль твой..
- Какой же ты идиот.
- Не ссорьтесь вы,не надо, - сказал мальчик.
- Не будем,малыш. К Адамову,так к Адамову,- смирившись, закивал Викентий.
Они дружно сели в его сиреневый "Вольво". Дорогой напряженно молчали. На входе в клинику - двухэтажный особняк их встретил высокий, бородатый,улыбчивый, пожилой мужчина в потертой кожаной куртке поверх халата.
- Левушка,добрый день! Спаси нас, пожалуйста, - сказала Галина.- Христом богом тебя прошу.
- Привет,мои хорошие! Идите за мной,- отвечал доктор,сверкая гипнотическими чёрными глазами.
Викентий внёс сына в просторный кабинет с большой репродукцией на стене Рафаэля "Сикстинская Мадонна".
- Милые родители,а теперь оставьте нас с Мишенькой.
Галина с Крутаковым вышли в коридор. Викентий был вне себя от волнения, вышагивая взад вперёд по натертому паркету.
- Послушай,не маячь,а, пианист?
- А ты не находишь этого эскулапа странным,Галенька?
- Нет.
- Мне кажется,он с прибабахом.
- Ой,видел бы ты себя со стороны. Связался с малолеткой.
- Не болтай почем зря...А с Мишей что?
- Не знаю. С ним это впервые.
- Какой диагноз может быть? - вопрошал Крутаков,присаживаясь рядом с бывшей женой,теперь совершенно чужим человеком. Неужели он когда-то любил её?
- Слушай,отстань,а, музыкантишка? Не до тебя.
Викентий заглянул в смартфон:семь пропущенных звонков от Яны. Она ведь тоже собиралась прийти на каток. "Бегает, наверное, сейчас по набережной,вытаращив глаза,ищет нас, - подумалось  ему. - Пусть побегает, сын - это святое"...
Наконец,дверь адамовского кабинета распахнулась. Доктор держал Мишу за руку как ни в чем ни бывало . Мальчик уверенно стоял на ногах.
- Мишенька,сынок! - Галина бросилась к сыну.- Лев Пантелеевич, спасибо большое! Сколько я вам должна за приём?
- Вот чудачка. Ничего ты мне не должна, голубушка. Да и за что? Я ничего не сделал, - отвечал Адамов. - Мальчику просто хотелось увидеть вас вместе. Это был детский жест последней надежды. Ему хотелось разбитую вдребезги чашку склеить. Он совершенно здоров,он не будет вас больше пугать. Так ведь, Мишенька?
- Так...
У Викентия отлегло от сердца. Прощаясь с профессором,он долго тряс ему жилистую руку, приглашал его на свои концерты, предлагал спонсорскую помощь клинике. Лев Пантелеевич в ответ лишь загадочно усмехался в бороду...
- Он ведь на самоокупаемости, частник, у него такие пациенты,что тебе и не снились! - поясняла потом Крутакову Галина.
- Да, большой человек,видать, небожитель, - вторил ей с иронией пианист, включая зажигание "Вольво". - Галина Юрьевна,куда прикажете мне ехать? Куда путь держим мы,на Полевую?
- На неё,домой.
- А,может быть,в кино пойдём все вместе? - произнёс дрожащим голосом Миша. - Сегодня в "Художественном" первый день идёт "Мальчиш -  кибальчиш".
- Я не против,сынок,- отозвалась Галина.
- А ты,пап?
Викентий помрачнел в ответ,вспомнил о Яночке, и будто выдавил из себя:
- Хорошо бы,но у меня репетиция через десять минут.
- Ясно всё с тобой...Подбрось нас до "Художественного"!
- Есть, Галина Юрьевна!
Крутаков мягко развернул машину... "Яна ещё подождёт,не рассыпется"...