Павшая звезда

Ангел ступил на землю. С пылающего неба, ангел шагнул в королевство смертных. Людей такое чудо нисколько не удивило, они говорили: 

– Звезда упала с неба, что нам с того? 

Цепи сковали крылья, что простирались до самых облаков, алыми полосками они рассекали хрустальный купол с россыпью призрачных звезд. На сцену выходили герои и чудовища древних времен, чтобы столкнуться в застывшей битве, за мир живых конфликт извечный. Ангел это ведал, но забыл, как и то, что когда-то был ангелом, вторым по рангу из девяти. Можно было понять, что он не человек по его взгляду. В очах его изрыгали пламя древние драконы, освещая полотно нарисованного Творцом мира, который ангел так полюбил. Прекрасен ли подарок мне Софии? Вопрошает раз за разом Демиург распятого на кресте. Ведь правда – лучший из миров! 

В окнах домов там и тут зажигались огни. Склонившись к земле, ангел искоса наблюдал за тем, как люди расходятся по домам. Свет всегда разгоняет тени. Нес ангел свет в руках, давал он всем, кто слушал его во многих последующих ночах. Он пел о том, что позабыл, найдя вдохновение среди густых лесов, туманных оврагов, склонов гор и чернейшего мрака пещер, у беспокойных рек и тихих, заболоченных озер, на руинах великой цивилизации Кемет, восхваляя день ото дня возрождающийся солнечный диск. 

Путешествовал ангел по свету и нес свет своих слов повсюду. В одной из далеких стран, он познакомился со знахарем, что в маске птицы ходил среди людей. Сразу он полюбил его за пение, кое было чудеснее, чем все песни, которые слышал, славнее тех, которые сочинил сам. Вместе с ним он отправился в путешествие. Ученый тот искал фиал, что воду молодости хранит, якобы дает вечную жизнь. Оно то правда, но если бы тот знал цену! Если бы он знал, что вечность не среди людей, а за пределами миров. Где тьма, огонь и лед бушуют единым морем первичной материи, в темнице царства хаоса, нещадно мучимый детьми Тиамат и кошмарными левиафанами – безумными демонами далеких сфер. 

Целитель обнимал и целовал ангела, и пел о славном, следующем дне, пророча вечный их союз. 

В Граде Солнца был праздник весны, и народ, губя из кувшинов сладкий яд, танцевал на площади и на каждой улице города. Юноши с девушками разжигали большие костры и водили хороводы. Ангел и его спутник присоединились к празднеству. Знахарь говорил так: 

– В них столько сил! Возможно, здесь сокрыт волшебный сосуд, в котором смешаны мечты прошлого и будущего, так как мечта не может быть в настоящем моменте. Найду ли здесь мертвого ворона, которого обнимает лебедь, что кровоточит кровью павлина? Как сладок яд, как горчит он! 

Празднество шло с самого утра. Уже была поздняя ночь, а гуляния продолжались. Может, то было действие яда? По всему городу началась оргия всех со всеми, всех со всем, а после нее начали раздаваться вопли, истошные крики. Люди убивали друг друга, тут и там была смерть. Рокотал расползающийся по городу пожар, залив небо алым заревом. Ангел случайно расстался с лекарем. В переулке на него напали, избили и изнасиловали. В страхе за свою жизнь, ангел не сопротивлялся. После ангел говорил так: 

– Где ты, любимый?!.. Мне так больно! Наверное сломаны кости, каждое движение дается болью. Эти люди обезумели еще давно, надо было понять это и держаться от них поодаль. Увижу ли я свет нового дня или меня проглотит мрак смерти, погибнув от удушающего дыма или злых рук? Больно! Я не хочу умирать! Я хочу увидеть снова солнце, хотя бы раз снова! 

Из бушующего огня вышла к ангелу химера – нагая, темноокая девушка с головой волка, вместо ног у нее были змеи, а за спиной сложенные соколиные крылья. В руках она несла серебряную чашу, украшенную яшмой. Она дала испить из чаши молока, и ангел жадно глотал эту влагу. С последней каплей к нему пришел долгий, глубокий сон без сновидений. Очнулся он уже за городом, у догорающего кострища, временем ближе к полудню. Окружающий лес был объят сиреневой дымкой, в воздухе тут витало волшебство, а на пахнущей рядом поляне диких цветов, конечно, прятались эльфы. Вместе с вернувшейся болью, к ангелу стали возвращаться воспоминания минувшей ночи. Он закрыл лицо руками, так пробыл некоторое время, а потом взглянул на яркое белое небо над кронами деревьев и возрадовался солнцу, поднимая руки навстречу свету. В этот момент из леса вышел лекарь, подбежал к нему и стиснул в объятиях. Где был ты, любимый, когда так нуждался в тебе? Приоткрыв губы, спрашивал молча ангел. Я никогда больше не оставлю тебя! Отвечали прикосновения сильных рук. На эту сцену с ветви наблюдала синяя птица. 

В Городе Луны каждый день шел карнавал, люди ходили в масках животных, в масках искаженных эмоциями ликов. На гондоле ангел и знахарь плыли по каналу, одному из многих, делящих город на квадраты. Врач в маске ангела, а ангел в маске льва. На площади они задержались близ фонтана, в нем сплетались в любви каменные тела женщин и мужчин, стариков и детей. Врач набрал в одну из склянок розовую воду, что била из фонтана. Он говорил так: 

– Эта особая вода, источник которой только один на всей Земле! Эта вода, если выпить ее, тут же заглушит свет глаз, но в алхимии она находит незаменимое применение, необходимое для третьего шага великого делания. Думаю, вода эта добыта из особого цветка, что произрастает в раю. Подобен он розе, но не имеет шипов. Эти чудесные цветы плачут золотыми слезами. 

Вместе они сходили в театр, на рынок и посетили местное кладбище, где долго стояли у одного из белокаменных крестов. Встретили ночь в центральном парке, сорвав одежды, любили друг друга под ветвями могучего древа. И оба были убиты тенями, что выступили из мрака с блестящими в лунном свете ножами. Переродились они единым древом с двумя стволами, на одной из ветвей синяя птица свила гнездо. В один знойный день лесники срубили один из стволов, погубив беспомощных птенцов. В ином мире, что так похож на тот, что сверху, на наш мир, их души нашли искомое. Врач обрел в муках бессмертие, а ангел место на златой колеснице, что вечно скачет в закат. 

Но так ли вечна вечность сна, не может ли пойти время вспять по желанию Творца? Новая картина пылает в глазах ангела, ищущего теперь по всему свету ту самую розовую воду, уже забыв для чего она. Глядя на него, плачет синяя птица. Говорит она так: 

– Найдешь ли ты меня снова в пернатом творении, узнаешь ли мой человеческий взгляд? Как была так и есть маска птицы на мне, будь она проклята! Не быть нам уж вместе. Гори, гори, твой внутренний огонь! Будь тем, кто ты есть. А раз вспомнишь меня, мои объятия в каком-то другом мире или в ином сне. Ведь все миры подобны череде снов.