Дурацкая книжка или записки странного странника. 8

Дурацкая книжка или записки странного странника.
8.

Возвращаясь к нашему нарицательному барану, лишённому проницательности и склонному к созерцательности, приносим ему в качестве подарка новые ворота, и ставим на место старых. Но мы-то не бараны, мы в курсе, что новое это хорошо забытое старое, и что не существует вообще ничего нового под солнцем. Как, впрочем, не существует и ничего старого, ибо откуда ему взяться. А ведь если планку в уме поднять очень высоко, по буддийскому максимуму, а потом резко обрушить вниз, до буддийского минимума, то вообще ничего не останется, ни бога, ни дьявола, само существование лопнет как пузырь. Ты и будешь той Кощеевой иглой, которая проткнёт скорлупу яйца. Представьте буддийское поле, где не осталось камня на камне от мироздания, по которому бродит одинокий человек в безвременьи. Ну а как, ведь если нет камней, то и времени нет для того, чтобы собирать камни и разбрасывать камни, то есть совсем ему бедолаге нечем заняться, а потому поле Будды – это истёртые в песок жерновами ума камни, это песчаная пустыня, названая нирваной, и человек в ней как песчинка, носимая ветром. Ходит он, сидит в позе лотоса или летает, без разницы – кругом барханы. Созерцает как сыпется песок - течёт сухая вода. Возникающие то тут, то там песчаные смерчи поднимаются в небеса, закручиваясь в спирали галактик. И вот он видит человека (себя? другого?) внутри огромных песочных часов, видит будто со стороны, как бы извне. Человек-метка движется по спирали к воронке среди других песчинок. Наблюдатель находится в суперпозиции - и внутри, и снаружи, и вверху, и внизу, везде и нигде. А под силу ли такое человеческому сознанию? Значит, Наблюдающий, точнее Наблюдение – нечто нечеловеческое, но способное смотреть и через человеческие глаза, имеет доступ к человеческому диапазону восприятия. Время может ощущаться не только механическим, резиновым, но и песочным, и оно не отстукивает такт, не тянется, а сыпется. Выражение «из него уже песок сыпется» среди всяких прочих объяснений имеет в своём основании процесс сыпучести, указывает на возраст, когда время в человеке приняло качество песка. Старость – это период, когда ощущаешь себя среди огромной пустыни, где песок – это время.

Возникает мираж, человек приближается к нему и видит огромный мозаичный витраж, буддийскую мандалу, и входит внутрь. Созерцание витража - это состояние самадхи – изнанка матрицы. В одной из ячеек ему придётся остановиться, и он окажется в каком-нибудь из миров – в сансаре. В такой способ и Жордано обнаружил пещеру. Караван входит в город через городские ворота. Представьте состояние верблюда, после долгого и изнурительного перехода, на протяжении которого он видит бескрайнее пространство жёлтых жарких холмов, напоминающих верблюжьи горбы, вдруг видящего выложенные из камня стены, и в них проём, ведущий к водоёму, в тень деревьев. Ворота сулят защиту, пищу, утоление жажды, отдохновение. Но внимание скачет, и на месте верблюда оказывается баран. Чтобы подобное волшебство случилось верблюду пришлось пройти через игольное ушко, служащее порталом.

Вырисовывается образ барана, смотрящего на новые ворота. Разве нас заинтересовало бы обыкновенное тупое животное? Закрываем глаза и направляем внутренний взор в межбровье. Баран, видящий барана, уставившегося в ворота, на которых изображён баран… ну и так далее. Такую бесконечность одинаковых изображений называют дурной бесконечностью. Все наверняка видели подобные рисунки, где одно и то же изображение повторяется в уменьшаемом масштабе, такая себе матрёшка, вытянутая в цепочку образов. Чувствуете, как мистика накатывает и втягивает сознание в свою воронку? А всё потому, что баран уже не обычный тупица, а волшебный, астральный Овен (не путать с астрологическим), и стоя перед воротами он в своём сознании кружится в суфийском танце. В коротком тексте, повествующем о баране и воротах, состоящем из одной фразы, заложено множество смыслов. Что если это изречение – суфийское вино? И баран не типичный представитель стадных представлений, а суфийский Архар, прикинувшийся бараном суфий, подобно слову «идиот» в суфизме, имеющего иное значение, а не общепринятую унизительную трактовку. И ворота в таком случае тоже полны символизма и покрыты арабской вязью. И не сказано ведь, открыты они или закрыты. Какое послание я извлеку сегодня из общеизвестного выражения, ставшего речевым и понятийным штампом? Ветер пустыни нашептал: увидь в баране мудреца, смотрящего на новые ворота, пребывающего в нескончаемом удивлении. А что же видит мудрец? Ошибаетесь, если думаете, что он изучает последнюю модель ворот, представшую его взору, да ещё и сверяет её с каталогом, проверяет её характеристики в справочнике. Или ностальгирует о прошлых воротах, сравнивая новые со старыми, или предаётся мечтам о новых, ещё невидимых им. Это проделки блуждающего ума. Мудрец прозревает все ворота и двери мира одновременно, бесконечное их количество проходит перед его взором, и не последовательно! Всё это бесконечное многообразие образует символические Врата, сквозь которые и созерцается вечность. Врата – это отражение потока сознания, они не статичны, и поскольку невозможно войти в одну реку дважды, то так же невозможно увидеть дважды одни и те же ворота.

Сознание навеяло образы и сравнения, совершив зигзаг, но поскольку оно посетило дзэн-буддийский монастырь, то и ответ дзэновского таракана не заставил себя ждать. _ Ты передёргиваешь и фантазируешь. Баран, смотрящий на ворота, это всего лишь баран, ворота - это ворота, и вполне можно обойтись этим простым пониманием, не громоздя символы на смыслы и не создавая ложных сущностей. А мастер – это мастер, человек, имеющий соответствующие такому званию качества. – Но я хотел посмотреть на банальную ситуацию под другим углом, кажется у меня это получилось, ведь мне удалось через разглядывание и размышление попасть в состояние безмолвного созерцания. _ Снова врёшь. Зачем приплёл о безмолвном созерцании, если не покидал внутреннего диалога? Ты понимал, и чувствовал, что тупишь, ощущал себя подобно барану, но поскольку ты одновременно ведёшь записки, описывающие внутренние состояния и процессы, то признаться себе в этом не захотелось. И снова тот же трюк – жалость к себе воспользовалась воображением, как палочкой выручалочкой, и чтобы скрыть честный взгляд на себя, ум придумал разную чушь, на основе отрывочных знаний о буддизме и суфизме. Неужели не видишь, какую чушь ты сморозил? Захотелось выглядеть оригинальным вот и навыдумывал. – А мне понравилось. Ну, не обошлось без сочинительства. А что сразу навешивать ярлык – баран. Ладно, не без того, но и ты согласись, что баран-дервиш в суфийской одежде («саван эго»), совершающий суфийское кружение – это красиво и необычно.
Усатыч-джан промолчал, и Жордано не понял, как расценивать его молчание – как согласие или как возражение, но сам молчать не собирался. – Да, дзэн – это сама простота, естественность и чувство меры, действие из крайней необходимости. Но ведь дзэн – это ещё и парадоксальность мышления, не так ли? И разве увидеть в баране не барана, а что-либо необычное – это ли не проявление дзэновской парадоксальности? Люди пользуются ассоциативным мышлением и сравнивают тупого человека с бараном, хотя всем ясно, что человек и баран – разные виды животных. Сравниваются разные виды, но выделяются и оцениваются одни и те же свойства, признаки, в этом случае тупость. _ Ничего не имел против используемого выражения, с ним всё в порядке, я возразил против твоей интерпретации, в которой содержится подмена – зачем-то выдаёшь тупого за проницательного, хотя сам же характеризуешь в первой строчке барана как непроницательное существо. Используешь противоречие, надеясь выскочить в парадоксальность. Мы можем и дальше продолжать спор, но стало заметно ещё одно твоё качество – ты упрямый как баран или упёртый как осёл. – А что, если… _ Стоп. Неважно, что ты ещё придумаешь. Это будет уловка ума. Вместо восприятия того «что быть и каким оно быть» выдумывать и подбрасывать различные варианты «а что, если». – То есть, ты предлагаешь мне заткнуться? _ Почему бы нет? Сколько времени ты бы ни говорил, о чём бы ни спорил с кем-либо, ты не переговоришь ум. Говоришь ведь не ты – говорит ум. – Ага, а молчу, значит, я? _ Поначалу молчишь ты, и даже приходится делать усилие над собой, чтобы придерживать язык, а когда ум затихает, то молчание постепенно убирает тебя, растворяет, и дальше наступает безмолвие. Ещё одна поговорка: «молчание – золото». А ведь можно предложить сотню интерпретаций. Мой вариант: молчание ума – золото; молчание рта – серебро; молчание ягнят – страх, тупость и бессилие. – А как же умные мысли и красивые слова, возвышенная поэзия и глубокая проза? Это что? _ Это бисер. – Всего лишь? _ А, ты подразумевал искреннее искусство, талант и мастерство, имел в виду Божий дар? – Да. _ Тогда жемчуг. Я же предупредил – это не истина, а моя точка зрения и оценочная шкала. Мне неизвестно каково восприятие расширенного или изменённого сознания, и каково пребывать в состоянии постоянного чувства новизны, которое ты приписываешь выдуманному мастеру, но могу с уверенностью сказать, чем может быть вызвано чувство непрекращающегося удивления. Склероз дарит подобное мировосприятие и мироощущение. Склероз тождественен самадхи, а коматоз нирване, годное сравнение? – А что если это действительно так, без всякой иронии? Вот же досадно будет йогам Седьмой Ступени узнать такое предельное знание. Годы практик и аскезы коту под хвост. _ Ты же попал сюда из урбанистического мира? Вспомни-ка, как выглядят современные люди в городах. Какие ассоциации возникают, глядя на уткнувшихся в смартфоны особей? – Ты как будто мои мысли считываешь. Они напоминают баранов, смотрящих на новые ворота. Каждому барану выдали по индивидуальным воротам, на которых нескончаемым потоком движутся изменчивые картинки, приковывающие их внимание и поглощающие их время. Соглашусь, что масса потребителей информации посредством гаджетов выглядят как стадо баранов и им является. А кто же тогда не баран? _ Потребители пищи и зрелищ из смартфонов, и производители, разработчики устройств и программ, все бараны. – А политическая, финансовая, торгово-промышленная верхушка социальной пирамиды, то, что принято называть власть имущими? _ Туда же. – Почему же? _ Они говорящие головы, персонажи, изображающие властителей, исполнители чужой воли, по сути ничем не отличающиеся от стада, не они авторы текстов, идей и решений, куда двигаться мировым процессам. Срабатывает социальный лифт – и из грязи в князи. Трудно определиться, какая грязь хуже и порочнее – простолюдинов или аристократов. Есть, конечно, прослойка волков в овечьих шкурах. Проиллюстрирую свежим примером: нашумевший Эпштейн был-таки волком-оборотнем, и те, кто за ним стояли, им руководили и его обучали тоже волки, а вот все посетители острова, независимо от имени, статуса, состояния, мнящие себя вольфами и эльфами, оказались баранами. Мыслящие головы, обладающие к тому же силой и волей – это пастухи, встретить их большая редкость. – Думаю, есть и другие категории людей, например, орлы. Они летают над пастбищами и вершинами, над стадом баранов, стаей волков и масонами. Орлы - видящие и ведающие, провидцы и святые, учителя человечества и мастера традиций. Но кто тогда ищущие, их куда отнести? _ Не стоит их никуда относить, пусть они сами найдут искомое и дойдут куда нужно. Назовём их странными странниками, путешествующим по внутренним пространствам.

Воцарилось молчание. И тут Жордано понесло.
- Не хочу возвращаться к баранам, а вернусь к вопросу о Времени. Есть время, чтобы поразмышлять о времени и есть время для созерцания вечности.
Восприятие времени бывает разным. Выскажусь как я его воспринимаю и понимаю. Время – инструмент Бога, творящего космос из хаоса, и Время – это Бог. То, что сказано при помощи слов о Слове, верно и в отношении Времени. «Вначале появилось Время, и Время было у Бога (инструментом, материалом, ресурсом) и Бог является Временем». Вот с тех пор, как узнал о существовании святой Троицы – Хронос, Циклос, Кайрос, так и прописалось это знание на уровне подкорки, а контактировал с ним при посредстве переживаний, состояний. Три лика Времени: метроном, волна, миг. Получается, что для того, чтобы выйти из-под единоличной власти Хроноса и снова ощущать океаническое влияние Циклоса, и нужно посетить пещеру. Поймать волну, чтобы похерить прямолинейность и размеренность линейки, покинуть пространство двигающихся шестерёнок, передаточных механизмов, рычагов, поршней и валов. Хронос проявился и усилился с изобретением колеса. Колесо тысячи лет служило человечеству, не лишая его естественного образа жизни, лишь облегчая физический труд, но случилось противоестественное – человека распяли на колесе, и он начал крутиться в мире-колесе. Только попадая на необитаемый остров, в горы, в пещеру или пустыню, человек выпадает из-под власти линейного времени. Находясь в природных условиях ритуальные заклинания и танцы, посвящённые Хроносу, поклонение и безоговорочное подчинение Ему становятся лишними и бессмысленными, и приходиться заново учиться настраиваться на течение времени, подчиняться Потоку, что выражалось в языке – жить в гармонии с природой. Возвращаясь под покровительство Циклоса, почитаем и прославляем Процесс, а не Результат. Термин «процесс» заимствован из технического словаря и не уместен в описаниях циклов и периодов, лучше заменять его на «течение». Результат стал довлеющим фактором под пятой Хроноса, отсюда важность целеполагания, целедостижения, планирования, прогнозирования. Успех и слава подменили счастье. Счастье – это вотчина Кайроса, Его счастливое мгновение, которое прекрасно. Счастливые часов не наблюдают относится сюда же. Выражение: «Для самурая нет цели, есть только путь» указывает, что самурай живёт в согласии с природой. Он воин, поскольку это его профессия, накладывающая на него, его образ жизни и мышления отпечаток. Но ведь тоже самое можно сказать и о страннике. Цель ситуативна, время от времени она возникает на пути и тогда воин решает тактические задачи, не без этого, но его стратегией является движение по пути, а средством для этого служит пребывание в моменте «здесь и сейчас». Это же является основанием даосизма и дзэн-буддизма: путь и суть. Путь – это Циклос, а суть – это Кайрос. А место Хроноса – у параши. Поэтому мир, находящийся под властью Хроноса – это жопа. Часто мною цитируемый Екклезиаст-джан был певцом Циклоса. Моё изложение сумбурно, но если мелькнёт в сознании хотя бы проблеск Понимания, то столько всего проявляется, и так интересно складывается, что сразу и не изъяснишься гладко, не выстроишь стройный структурированный текст. Разрозненные и, казалось бы, различные знания вдруг осмысливаются через новую фокусировку и соединяются в целостную картину, всё складывается замечательно и удивительным образом дополняет друг друга. _ При переходе от одной картины мира к другой, смене мировосприятия, по началу нужно подчиниться трансформирующей силе, но по мере обживания новой сферы, привыкания к новым состояниям и переживаниям, возникает доверие, принятие данности и самопредложение. – Значит, дзэн – это Кайрос! Счастливый случай, творческое вдохновение, эврика, удача, тот самый миг между прошлым и будущим. Мгновение уловимо, но его невозможно удержать, сохранить. Учёные материалисты пытаются утверждать и доказать, что мгновение измеряемо и составляет какую-то часть, микрочастицу хронологического времени. Да и Будда называл какую-то цифру, мельчайшую долю секунды. Что скажешь о моих рассуждениях? _ Ничего. Ты прекрасно справляешься сам. С разговорами. – Поймать попутный ветер, попутное течение – это довериться Циклосу. Поймать удачу, поймать дзэн – это открыться Кайросу. Но что мы обретаем, подчиняясь Хроносу? _ Получаем результат, возникает процесс линейного развития, возможность предсказания. – Если Бог Хронос является создателем вселенной, то что было «до»? _ Внутри нотной линейки между нотой «до» и нотой «до» лежит диапазон звучания из «ре ми фа соль ля си». Это музыка Существования. А что между двумя «до» с внешней стороны? Тишина. В некоторых древних религиях (или ранних?) Хронос является верховным Богом и творцом мироздания. Но это не совсем соответствует истине. Время действительно создало мир, у которого есть начало и конец. Но Бытие сотворено Циклосом и не имеет начала и конца, Оно извечно, в нём вечное повторение. Циклос прежде Хроноса. А Кайрос прежде Циклоса. Кайрос – вечно новое. Так что парадокс – миллиарды лет власти Хроноса заключены в одном мгновении. Термины «прежде» и «позже» из хронологического глоссария.
 
- Ладно, обсудили. И каковы выводы? _ Промежуточные, изображающие текущий процесс внутри твоей головы. Вот ты что-то сказал и вскоре сам забудешь, о чём говорил и зачем, увлекаемый дальнейшим потоком рассуждений. Зачем потоку течь? Дурацкий вопрос, верно? Он течёт согласно природе вещей и явлений. Вопрос «зачем» не возникает у тела и души, в них смысл жизни проявлен энергией жизни, её качеством и количеством, её вплетением в универсальный Поток Жизни. Все «зачем» в уме и задаёт их некая персона, созданная умом, считающая себя деятелем и думателем. Тело не говорит «я», но действует и функционирует, душа не говорит «я», но чувствует и ум не говорит «я», он функционирует мыслями, образами, символами, жонглирует словами. И вдруг какое-то «я» начинает приписывать всё себе, тянуть всё на себя. Любые выводы промежуточные, за выводом будет следующий вывод. – Слышал подобное изречение: «за горой есть ещё гора». Ага, а за волной волна, за войной война.
Тут во мне возникла ассоциация на имя Усатыч-джан. Джонатан, так звали чайку в романе Ричарда Баха, она в стае среди чаек была белой вороной. _ По созвучию и ближе по значению больше соответствия у имени Жордано. – А ты прав, усатище, соответствий с этим литературным образом у меня больше, ведь это образ духовного искателя. Тогда ты – Чианг. _ Подходящее сравнение. Как ты догадался провести такую параллель? Почему именно эта книга пришла тебе на ум? – Да, странно. Сам удивляюсь, какие мысли посещают. Ты, конечно, не птица, но у тебя тоже есть крылья под хитиновым хитоном. Ты можешь летать? _ Могу. Но не при помощи крыльев. Как учил Чианг Джонатана – есть более быстрые способы перемещения в пространстве и времени, а уж тем более между мирами и измерениями. «Я» находится в любой точке пространства, в любом из измерений, оставаясь неизменным и неподвижным. – Намекаешь, что не летаешь и не уползаешь в щель, а исчезаешь из зоны видимости? _ Возникаю и исчезаю. Из ниоткуда и в нигде. Разве твоё путешествие началось не с этого постижения, воспринимаемого рассудком как бессмыслица? – Именно таково моё представление и отношение к пути – из ниоткуда в никуда. _ Ну вот, и произошла встреча на пути. Духовный путь не тождественен мирскому представлению о пути, как дороге, маршруте, отрезку от точки А к точке В. Путь - это путь, а не проекция ума. – Бесцельное и бессмысленное движение? _ Бесцельное и бессмысленное движение – это наш разговор. Может, тебе пора вставать, и перестать сотрясать пространство лишь пуками и словами? – А что ты скажешь по поводу моих рассуждений о пуке? Мол, что пук это пук, но по сути дзэн? _ Честно? Да насрать мне на твой пук. Но поскольку это твоё восприятие, осмысление и самовыражение, то и пользуйся ими для собственных нужд, физиологических и ментальных. Нам не дано предугадать, как пук наш в мире отзовётся… так же и чих, крик, стон. Если предположить об «эффекте бабочки» и увидеть взаимосвязи внутри проявленного, то взмах её крыльев на одном краю земли может вызвать цунами в мировом океане в другой части света. Но одно дело строить предположения и другое – видеть.

14.03. – 6.04.2026