Интернет. Глава 1

Май выдался переменчивым - сегодня светит солнце и всё дышит летним теплом, а на следующий день хмурое небо затянуто тучами и льет, как из ведра. Впрочем, для данных мест это обыденность, к которой привыкаешь довольно быстро.

Однако, Федора Петровича такие резкие перемены пока что заставали врасплох. Из-за постоянных проблем с сетью не было возможности проверить погоду на день, а ориентироваться по прогнозу с телевизора все давно отвыкли. И это был один из моментов, которые доставляли неудобства. Федор Петрович не так часто пользовался интернетом, но даже он начал ощущать на себе все прелести его отсутствия.

В четверг, выйдя с утра на работу и решив по своему обыкновению прогуляться пешком, он попал под жуткий ливень. Не то чтобы Федор Петрович боялся промокнуть. «Не сахарный», как любила повторять его покойная бабушка. Но порывы ветра, постоянно менявшего направление, вырывали зонт из рук, и мужчина посчитал более разумным проехать одну станцию на метро, а не продираться сквозь непогоду по лужам.

Спускаясь по эскалатору и одновременно пытаясь справиться с промокшим зонтом - застежка постоянно выскальзывала из рук и свернуть его получилось лишь с четвертого раза, он не обращал внимания на людей вокруг. Но уже выйдя на платформу и ожидая прибытия состава, Федор Петрович начал наблюдать за другими. Многие выглядели потерянными, словно не знали, чем себя занять. Рядом стоял парень с телефоном в руке и смотрел на экран, не понимая, что с ним теперь делать. Неподалеку девушка по привычке достала мобильник из сумки, разблокировала и спустя пару секунд  в замешательстве положила обратно. Это даже выглядело забавным, как люди внезапно вспоминали, что пока что это только телефон, а не средство для всего. Именно «пока что» - ведь все были уверенны, что скоро всё вернется на свои места. Выглядело так, будто у ребенка отобрали любимую игрушку, а взамен дали потрепанную книгу на иностранном языке. Малыш смотрит на эту книгу и не знает, что ему с ней делать. А потому закрывает и убирает подальше в надежде, что скоро получит назад свою приставку.

Внимание Федора Петровича привлекла другая девушка, медленно бродившая по платформе. Она выглядела обычно и ничем не отличалась от остальных - потертые джинсы, белая футболка и накинутая поверх разноцветная ветровка. Ее волосы были собраны в идеальный конский хвост, а лицо могло служить идеальной моделью для рекламы современной косметической медицины. Обычная девушка, тщательно следившая за своей внешностью. И даже ее потерянный взгляд не выделялся среди десятка пар таких же, пытающихся скрыть раздражение и тревогу, глаз. Вот только другие люди стояли на месте, изредка переминаясь с ноги на ногу или оглядываясь по сторонам. Она же плавно обходила одну группу людей за другой, и ее действия не казались бесцельными. Время от времени она всматривалась в лица так пристально, словно пыталась в чем-то разобраться. Но проходила мимо. Она дошла до Федора Петровича и точно так же взглянула на него. Под этим тяжелым взглядом мужчине стало не по себе, он смутился и сделал пару шагов назад, прижавшись к колонне, чтобы она смогла пройти дальше. Ему показалось, что она одновременно смотрит и на него, и вглубь себя самой. Ему очень хотелось, чтобы она поскорее прошла, а не осталась ждать поезд рядом с ним. Девушка словно взвешивала что-то в своей голове и спустя пару секунд двинулась вперед. Мужчина шумно выдохнул от облегчения. Он и сам не заметил, как от волнения задержал дыхание.

Возможно, чуть позже он бы задумался над своими ощущениями, почему так среагировал на ее необычное поведение. Он и до этого встречал много странных людей и уже давно перестал обращать внимания на чьи-то чудачества. А, может быть, ей он казался странным. Может быть, всем остальным странными казались они оба. Но то, что произошло после, лишило его возможности задаться такими вопросами и породило новые.

Девушка все так же медленно шагала по платформе, преодолев уже большую ее часть. Федор Петрович почувствовал холодный поток воздуха, сообщающего пассажирам о приближении состава. Одежда на нем была сырой и он поежился от холода, одновременно приподнимая воротник от куртки, чтобы немного защитить шею. Вскоре он увидел свет из глубин тоннеля и услышал резкий гудок прибывающего поезда. Люди начали подходить ближе к краю платформы, желая первыми зайти в вагон и занять свободные места. А Федор Петрович так и стоял с не покидающим его неприятным чувством, прислонившись к колонне.

Он все так же наблюдал за этой девушкой, на самом деле желая, чтобы они с ней оказались в разных вагонах. Она остановилась рядом с молодой девчонкой лет шестнадцати, чуть ниже себя ростом, с короткой стрижкой и с рюкзаком на одно плечо. Девушка с рюкзаком держала обе руки в карманах спортивных брюк. Кожаная куртка была накинута поверх толстовки с капюшоном, и Федор Петрович успел подумать о том, насколько это практичное решение в такие вот пасмурные дни, когда зонт из-за сильного ветра от дождя не спасает.

Она слушала музыку в наушниках и немного кивала головой в такт. Состав первого вагона почти поравнялся с ними, и в этот момент случилось то, чего не ожидал никто на платформе. В этот момент сам Федор Петрович уже понял, что именно сейчас произойдет. Так бывает иногда - держишь в руках керамическую кружку и еще не чувствуешь, как она выскальзывает из твоих рук, но мозг точно знает, что это неизбежно. Через мгновение кружка падает на пол и разбивается вдребезги. И тогда ты понимаешь, что знал и мог предупредить падение, мог поймать кружку или сжать ее крепче в руке. Но одновременно осознаешь, что на самом деле ничего исправить ты не мог. Что кружка все равно должна была упасть, а твое смутное предчувствие никак не могло этому помешать.

Девушка со странным взглядом приблизилась к краю платформы. Ее ветровка колыхалась от потока воздуха, который состав выталкивал из тоннеля. Она смотрела прямо на первый вагон, который неумолимо приближался к ним, и стояла неподвижно. Она замерла в напряжении, которое передалось и Федору Петровичу. Как бегун перед стартом замирает, чтобы по сигналу пуститься во весь опор, обогнав всех соперников. В какой-то момент мужчине показалось, что она сейчас просто спрыгнет вниз. Что перед ним обычный самоубийца, решивший свести счеты с жизнью таким кровавым способом. Ему стало дурно от этих мыслей, и он поспешил отогнать их, но отвернуться в сторону или подумать о чем-то другом не получалось.

И вдруг произошло то, чего он не ожидал. В тот миг он заметил всё и сразу, будто рассматривал разные кадры в разное время и складывал их в одну картинку, как пазл. За какие-то секунды он успел рассмотреть полное ужаса лицо машиниста, с которого слетели все краски, пока он жал на сигнал и пытался сбавить скорость. Он увидел на его лице знание того, что ничто из этого уже не поможет. Увидел лица других людей на платформе, застывших в недоумении и не понимающих, что им делать, что вообще делают в таких ситуациях. Он будто смотрел не через свои глаза, а через экран телевизора, как странная девушка делает шаг назад и в сторону, и тут же резко сталкивает девчонку с рюкзаком вниз на рельсы. Просто так, ни с того ни с сего - они не разговаривали, не пререкались. Казалось, что вторая девушка даже не замечала присутствия первой и не догадывалась, что она собирается сделать. Она даже не успела понять, кто именно с ней это сделал. Федор Петрович увидел лицо девушки с рюкзаком. Упав вниз, она лишь успела повернуть голову. На ее лице было только удивление. Она словно не осознавала, что на этом всё, что именно так всё и закончится. И только тогда Федор Петрович смог понять свое предчувствие. Разгадал его, как нелепую загадку - он видел вовсе не напряжение спортсмена перед стартом, он видел замершего хищника перед броском.

Он сам замер с широко раскрытыми глазами, а из горла вырвался лишь слабый хрип. От шока он не смог ни закричать, ни пошевелиться. Всё произошло за считанные секунды, и они вовсе не казались вечностью, как это любят описывать в романах. Это был короткий миг, трагизм которого осознать сразу не получилось, настолько нереальным он представился тогда. И эта нереальность пригвоздила его к месту. И не только его, но и многих других, кому не посчастливилось стать свидетелем этого ошеломляющего своей внезапностью и жестокостью события.

Наверное, девушка с рюкзаком планировала прожить долгую жизнь, много путешествовать, умереть в глубокой старости от давно снедающей болезни. Успеть попрощаться с этим миром и с теми, кого любит. И сейчас в ее взгляде читалось неверие. Но через секунду ее уже не было. Ни ее, ни ее мыслей, ни ее будущего. Был лишь звук. Сквозь непрекращающееся гудение и грохот пытающегося затормозить состава. Федор Петрович был готов поклясться, что слышал этот ужасный, ни на что не похожий звук - звук дробившихся костей. Звук, который появился из-за того, что тело человека было перемолото, словно в мясорубке. Он не видел крови, но знал, что ее должно быть много, очень много. Он не был уверен, слышал ли крик девушки на самом деле, но в его ушах этот крик стоял еще долго. И когда состав остановился, он увидел людей в вагонах. Совершенно обычных людей, которые даже не подозревали, что только что проехались по рельсам чужой жизни, превратив ее в фарш.

Федору Петровичу казалось, что его накрыла такая волна ужаса, затмить которую ничто не сможет. За всю жизнь он повидал много смертей, но все они были мирными, спокойными, порой ожидаемыми. Он никогда не думал, что станет свидетелем такой смерти - беспощадной, не оставляющей ни минуты для надежды или смирения. Но самым страшным было не это. Сквозь оконные проемы остановившегося состава он увидел не только людей. Он снова увидел образ, на этот раз четкий, темный силуэт в стекле. Он был не рядом с пассажирами, не позади них и не перед ними. Он был именно в стекле. И с каждой секундой становился все четче, словно насыщался чем-то, что делало его сильнее. Как снимок с полароида, медленно проявляющийся в руках фотографа. Вот только фотографа здесь не было, было лишь ощущение безумия и нереальности происходящего. Хотелось проснуться от этого чертова гудка машиниста, как от будильника, выпить стакан холодной воды и вздохнуть с облегчением после кошмарного сна.

Двери вагона начали разъезжаться, и образ постепенно растворился в стекле, на доли секунд сделав его полностью черным, а после исчез совсем. Это опять было обычное окно вагона, немного мутное, но абсолютно прозрачное. Пассажиры выходили, но никто даже не собирался заходить внутрь. Подбежали сотрудники полиции, кто-то кричал про скорую, кто-то повторял снова и снова «какой ужас». А Федор Петрович с обреченностью подумал, что вместо врачей нужно звать гробовщика. Что ни одна самая скорая помощь помочь здесь уже ничем не сможет. Он стоял с гулко колотящимся сердцем в груди и не мог пошевелиться. Он еще не знал точно, но был почти уверен в том, что ему не показалось. И он не понимал, что именно видел. Но досаднее всего было то, что он не понимал, видят ли то же самое остальные. Возможно они, как и он, делают вид, что нет никаких темных силуэтов из страха показаться сумасшедшими. Внезапно смерть девушки, повергнувшая его в шок и ужас, ушла на второй план. Потому что появилось что-то еще более страшное, что-то, чего он не хотел признавать.

Он сам не помнил, как смог отойти от платформы, как поднялся к выходу из метро, и как побрел под проливным дождем даже не пытаясь раскрыть зонт. Он не заметил, что направлялся обратно в сторону дома, забыв и про работу, и про своё чувство ответственности и долга. Забыв про всё, что ранее имело для него смысл.

Он медленно дошел до парадной, поднялся на свой этаж, так же медленно повернул ключи в замке и неспешно снял куртку, аккуратно повесив ее на вешалку в гардеробе. Оперевшись рукой о спинку стула, с нажимом отодвинул его в сторону, сел за стол и уставился в окно. Даже мысли были заторможенные и невнятные. Дождь наконец стал стихать, словно решил замедлиться вместе со всем остальным миром. Но звук от крупных капель, падающих с верхнего карниза на отлив его окна, действовал успокаивающе. Как маленький молоточек в общем монотонном гуле. Как что-то, вырывающееся из общей картины, и придающее ей особый смысл. Этот звук понемногу привел его в себя и Федор Петрович увидел зажатый в руке телефон. Подобно многим, действуя по выработанной годами привычке, разблокировал экран и попытался выйти в интернет. Впервые за все время он испытал настоящее негодование от непрерывно прогружающегося колесика, сигнализирующего, что сети нет. Именно сейчас, когда он больше всего на свете хотел понять, что с ним происходит, интернета снова нет.

Будь день менее трагичным, он смог бы осознать всю иронию ситуации. Он сам много раз твердил, что все с ума посходили со своим интернетом. Что ничто не может заменить живого общения. Но именно сейчас ему самому ни один человек не мог заменить бездушную всезнающую сеть. Ведь где еще он может хотя бы приблизительно понять, с чем столкнулся? Конечно, в сети он не найдет ответа, лишь слухи, домыслы и предположения, но это будет уже что-то. А сейчас нет вообще ничего.

Единственное, что Федор Петрович знал наверняка, эти два события были связаны друг с другом. И не поверхностно, а явно. Между ними точно была прямая связь - между темным силуэтом и тем, что странная девушка скинула девчонку с рюкзаком под поезд.

Телефон зазвонил и мужчина вздрогнул от неожиданности. Лишь подняв трубку он понял, что сидит в своей съемной квартире, а не за рабочим столом. Вспомнил, что вообще должен там быть. Сказавшись больным, что было истинной правдой, чувствовал он себя на самом деле отвратительно, пообещал прийти завтра. Собеседник без особого энтузиазма пожелал поскорее поправиться и повесил трубку. А на пожилого мужчину за белым столом нахлынула невыразимая тоска от осознания, насколько всё вокруг может быть лживым - пожелание выздоровления, сказанное без особого участия; ощущение безопасности в мире, где ничто не предопределено заранее; уверенность в том, что точно знаешь, как устроен этот мир и другие люди.

Единственное решение, которое приходило на ум - попытаться найти ответ в книгах. Вот только где искать в совершенно чужом городе? Спрашивать на улице, как пройти в библиотеку? Он даже телефонного номера библиотеки не мог узнать, не то что адреса. Дождь уже прекратился, и Федор Петрович вышел на улицу. Сидеть одному в четырех стенах и погружаться в дурные мысли не хотелось совершенно. Где библиотека, он не знал, но пару дней назад видел неподалеку книжный магазин. Туда он и направился.

Магазинчик оказался похожим на своеобразный райский уголок. Это были не пыльные библиотечные полки, а ухоженные светлые стеллажи, расположенные тематически - детективы, мистика, романы, русская проза, зарубежная проза, научные издания, эзотерика и психология, легенды и мифы. Но нигде он не нашел ничего, что могло хоть приблизительно помочь понять происходящее. Он больше двух часов изучал книгу за книгой и начал чувствовать себя неуютно, словно взгляды продавцов направлены только на него. На самом деле это было не так. В книжных магазинах давно привыкли к таким любителям чтения, долго делавшим выбор, что именно сегодня купить. Но Федор Петрович привык жить с оглядкой на то, что о нем могут подумать другие. По этой же причине ему показалось неудобным уйти с пустыми руками, и он прихватил с собой томик о похождениях Эркюля Пуаро. Хотя бы, будет что почитать перед сном.

Расплатившись за книгу и поблагодарив улыбчивого кассира, мужчина вышел на улицу, где в очередной раз удивился переменчивости местной погоды. Снаружи ярко светило солнце, а о прошедшем утреннем ливне напоминали лишь редкие лужицы, но и они уже начали исчезать с нагревающегося асфальта. От такой перемены на душе стало спокойнее, а в  голове все больше прояснялось. Пока он возвращался из книжного, нарочно прогуливаясь вдоль каналов, а не прямой дорогой, у него начало складываться некое подобие плана. Он не мог найти ответов в книгах, не мог обратиться к интернету. Не мог пойти в полицию, там он получит только одно - совет обратиться к психиатру. А к нему он идти тоже не собирался. Единственное, что он мог сделать, попытаться понять, на самом деле Павел Семенович видел то же, что видит он. Или же он это сам придумал, выдал желаемое за действительное. Он решил во что бы то ни стало завтра в этом разобраться, но еще не понимал, как.

Этот молодой начальник не просто ему не нравился, он его не понимал. Не понимал стиль управления, не понимал многих слов, которые он говорит. Он вообще не разбирался в современном сленге и отказывался принимать его. Федору Петровичу казалось, что такие слова недостойны серьезной работы. Апдейт, реквест, дедлайн - что вообще все это значит? И Павел Семенович казался ему человеком, который лишь по ошибке встал во главе компании.

Но не только это его отталкивало - на планерках коллектив обращался к руководителю, как к равному. С каких пор люди забыли про субординацию? К нему самому многие обращались на ты, к чему он никак не мог привыкнуть. Но при этом Федор Петрович понимал, что во всем этом нет ни неуважения, ни пренебрежения, ни желания обидеть. Просто они другие. И они ему не нравятся.

А теперь ему нужно решиться и завязать неприятный разговор с этим неприятным человеком, которого он считает неопытным сопляком. Начать говорить о том, чего он сам понять не может. Его терзали сомнения и представлялась вся глупость ситуации. Ведь ему могло просто показаться, что Павел что-то видит. И в этом случае он может пусть не поднять его на смех, но точно решить, что перед ним полностью выживший из ума старик. Вот только эту проблему предстоит решить завтра, а сегодня он вернется домой и выпишет в тетрадь все, что видел и чувствовал за последние дни. Может быть, собрав мысли воедино на бумаге, у него получится лучше в них разобраться. Он и сам не знал, на что больше надеется - на то, что уставший от скучной рутины мозг просто сыграл с ним злую шутку и ему всего лишь привиделись те образы. Сущности, как он начал их называть. Или на то, что эти сущности на самом деле обитают среди людей и он не сходит с ума.