Три солнца по цене одного

ТРИ СОЛНЦА ПО ЦЕНЕ ОДНОГО

Сборник рассказов



КРАСНЫЙ, МЕДНЫЙ, ЗОЛОТОЙ.

1
Я пригласил войти последних из оставшихся на сегодня посетителей. Молодая пара, лет примерно тридцати, довольно симпатичная на вид. Он кажется несколько смущенным — похоже, от природы стеснителен. Немного сутулится, одет в строгий, элегантный, но чересчур свободно сидящий костюм. «Видимо, в последнее время парень сильно похудел» — отмечаю про себя — «Не исключено, что виной этому стресс». Она выглядит более уверенной, но смотрит с некоторым недоверием. Одета в скромное на вид, но весьма дорогое платье, и являет собой воплощение утонченности и ухоженности. Похоже, она из тех, кто имеет устоявшуюся жизненную позицию и хорошо знает себе цену. Таких людей очень трудно, практически невозможно в чем-либо убедить. Впрочем, первое впечатление может быть обманчиво, хотя я по роду своих занятий редко ошибаюсь в людях. С ними еще ребенок, мальчик лет пяти-шести. Весь какой-то сосредоточенный. Ведет себя так, словно вокруг него никого нет. Но мои очередные посетители здесь явно не из-за ребенка. Скорее всего, им просто не с кем оставить его дома.
— Проходите пожалуйста, присаживайтесь. — широким жестом я пригласил молодых супругов к себе в кабинет. — И ты, юный герой, заходи, не робей. Кто ты у нас, будущий астронавт? Терраформовщик? А может быть конструктор космических кораблей?
Мальчик никак не отреагировал на мои вопросы, словно меня здесь вовсе не было.
— Здравствуйте, доктор. — смущенно сказал молодой мужчина — Видите ли, он у нас…
— Понимаю, понимаю, все нормально. — я успокоил его доверительным тоном. — Лучше скажите, что привело вас ко мне? Вы у меня, — я бросил взгляд на экран планшета — если не ошибаюсь, Петерссены? Очень интересный случай! Просто уникальный!
— Да, так точно. Мы записывались к вам еще полгода назад. Я Свен Петерссен, это моя супруга Марта, а мальчик — наш сын Карл. Нам не с кем было оставить его дома. Надеюсь, он не помешает?
— Конечно же нет! Смотрите, ваш Карл, похоже, уже вполне здесь освоился.
И правда: ребенок, словно выйдя из некоторого оцепенения и замкнутости, с нескрываемым интересом осматривал полку, на которой стояли игрушки. Я не работаю с детьми, но зачастую мои пациенты приводят с собой своих отпрысков, которых им не на кого оставить. На этот случай и держу несколько игрушек, чтобы дети не скучали в то время, как взрослые решают свои проблемы. Паренек, не долго думая, разложил на полу кубики, а затем стал сооружать из них башню.
— Это что тут у нас за стройка века? — поинтересовался я.
Мальчик ничего не ответил, продолжая увлеченно, один за другим, громоздить кубик на кубик.
— Наверное, это будет Вавилонская башня? — не отставал я.
— Нет. Просто башня! — недовольно буркнул в ответ ребенок.
— Ну надо же! Гляди-ка, какой у нас суровый архитектор выискался! — шуткой отреагировал я и, обращаясь уже к родителям мальчика, сказал:
— Итак, продолжим. Чем могу служить? (Я знал, зачем ко мне пожаловали эти двое, но хотелось бы услышать о цели визита непосредственно от них самих)
— Мы… — неуверенно начал молодой человек, покосившись на свою спутницу, — Хотели бы пройти симуляцию… Нам нужно ваше заключение о том, что…
— Ты можешь говорить увереннее? — решила перехватить инициативу его супруга. — Доктор, нам необходимо пройти симуляцию земного небосвода, чтобы переселиться на Землю. Мы не можем выносить местное небо с его солнцами… Это просто мука! Бесконечная игра света и теней, постоянная чехарда наших главных светил просто сводит нас с ума! Мы подумали и решили, что Земля с ее одним единственным солнцем — самое подходящее место для нас. Если вы дадите положительное заключение о нашей готовности к репатриации на Землю, то мы отправимся туда, не мешкая! Без него Корпорация никуда нас отсюда не переместит.
— Погодите, если я не ошибаюсь, у вашей планеты циркумбинарная орбита вокруг двойной звезды. Обычно такие системы менее всего проблематичны. Просто вместо одного солнца у вас имеются два относительно близких между собой центральных светила, периодически затмевающих друг друга. Ночи на вашей планете должны быть темными на протяжении всего года.
— Вы правы лишь отчасти. Все гораздо сложнее: у нас есть еще третье солнце.
— Ах да, действительно, прошу прощения! — я сверился с записями на экране моего планшета — Ваша планета находится в тройной звездной системе.
«Очень странно, — подумал я — Как же я мог забыть этот факт? Ведь в моей земной квартире давно уже висел подаренный мне одним из моих клиентов рекламный постер какой-то межпланетной туристической компании, изображавший то ли закат, то ли восход трех солнц разных цветов и размеров, с раздражающе-навязчивой надписью: “Туристическое агентство Экзотур предлагает вам посетить Бальдер — планету тройных закатов и восходов. Наши расценки вас приятно удивят: вы увидите три солнца по цене одного”. Да, именно так, три солнца.»
— И что же вас смущает? — продолжил я, вернувшись от собственных мыслей в реальность.
— Не смущает, а раздражает! Посудите сами: в эпохи противостояний, когда наше третье солнце находится в области периастра и начинает соперничать в блеске с двумя другими, у нас вообще не бывает ночей. Этот сезон, длящийся чуть более сотни суток известен у нас под названием «сто дней без ночей». Лично я зову его сезоном бессонницы, поскольку на всем его протяжении я практически не сплю.
— Я тоже из-за этого ночью не высыпаюсь. — поддержал супругу Свен. — А еще бывают периоды, когда днем в небе видны сразу три солнца вместо двух! Все предметы отбрасывают тройные тени...
— Не вижу в этом никакой проблемы. Вы же можете опустить светонепроницаемый экран и спать в темноте.
— Мы так и делаем. Но, даже находясь находясь в темном помещении, мы живо представляем себе как за окном в ослепительной белизне неба ярко алеет ночное солнце. Вы только представьте себе: небо не голубое, как днем и не черное, как в обычные ночи, а белое! Уже только одно осознание этого мешает нам уснуть.
— Да, час от часу не легче! Ну хорошо, я вас прекрасно понимаю, однако подобная иллюминация бывает лишь в период противостояний, что крайне редко при том периоде обращения и эксцентриситете орбиты, которые имеет ваше третье солнце. В остальное время у вас вполне себе обычные ночи. Разве что днем в небе сияют рядом два солнца вместо одного, как на Земле. Двойные закаты, двойные восходы. Разве не красиво?
— Если бы рядом! Свен, ну скажи ты хоть слово! — нервно обратилась молодая женщина к своему спутнику. — Ты же сам постоянно жалуешься.
— Понимаете, — заговорил Свен — Когда наша планета находится в перигелии, угловое расстояние между центральными светилами достигает максимума. При этом создается впечатление, что солнечный свет сияет отовсюду, куда бы я не кинул взгляд, и слепит мне глаза: он настолько ярок, что даже самые мощные светозащитные фильтры не спасают.
— Но ведь другие же как-то выносят все это?
— Может быть и выносят, а для меня это просто мучение. Я больше так не могу!
— И я, надо признаться, вся извелась уже от этой небесной кутерьмы. Солнца то светят с удвоенной силой, то затмевают друг друга, беспрестанно меняясь местами. Окружающие предметы отбрасывают то одну тень, то две, то одну, то две. Это негативно влияет на мою психику!
— Ну, знаете ли, — развел я руками — На Земле ведь тоже бывают затмения — солнечные, лунные…
— Да, нам это известно. Вот только затмения наших главных небесных светил происходят гораздо чаще, чем ваши солнечные и лунные затмения вместе взятые.
Внезапно послышался шум: «стройка века» младшего Петерссена рухнула, рассыпавшись на отдельные кубики. Ребенок сгреб их все в кучу и тут же потерял к ним интерес, переключившись на пятнистую фигурку с длинной шеей, стоявшую на полке. Старая, выструганная из дерева безделушка, неказистая на вид, небрежно раскрашенная и покрытая лаком, местами облупившимся, явно диссонировала с находившимися здесь же новехонькими игрушками, изготовленными фабричным способом. Но Карл потянулся именно к ней. «Этот малый наверняка не промах» — мысленно отметил я.
— Не стесняйся! — подбодрил я мальчугана — Хочешь поиграть с ним? Возьми! Это жираф. «Причем, совершенно фантастический» — подумал я про себя: поверх традиционных жирафьих пятен на фигурке местами были нанесены то волнистые черные полосы, как у зебры, а то вообще какие-то блестящие спирали.
— Откуда он у вас? — спросила Марта, указав взглядом на игрушку.
— Один мой клиент когда-то подарил. Старая история… А что?
— Нет, ничего — ответила женщина, и, закусив губу, пожала плечами.
Мне показалось, что она хотела еще о чем-то меня спросить, но почему-то сдержалась.
Мальчик тем временем взял с полки расписного жирафа и, недоверчиво вертя его в руках, сердито и уверенно, словно со знанием дела, заметил:
— Жирафов не бывает!
— Как это не бывает, малыш? Помнишь, мы читали с тобой недавно книгу про земных зверей? Было в ней и про жирафа. Скоро мы все вместе отправимся на Землю и ты увидишь там жирафов своими глазами. Если не веришь — спроси у дяди доктора: он прилетел с Земли и все знает про тамошних животных.
При этом молодой папаша с надеждой взглянул на меня.
— Да, парень, — подключился я — Твой папа совершенно прав. На планете Земля, откуда я родом, действительно живут жирафы. А кроме того, там живет еще очень много удивительных зверей, которых нет на вашей планете, например, бегемоты, слоны, кен…
— Жирафов не бывает! — недовольно перебил меня мальчик, давая понять, что спорить с ним нелепо и безнадежно.
— Удивительно, доктор, что он с вами разговаривает! Наш Карл очень замкнутый и необщительный ребенок. — Марта тяжело вздохнула. — А здесь его словно подменили!
— Ну, знаете, непривычная обстановка на космической станции вполне могла повлиять на поведение вашего сына.
— Вы полагаете, что репатриация на Землю поможет нам решить его проблему? Может быть новая реальность окажет на него позитивное воздействие?
— К сожалению, не могу сказать. Я не специалист в этой области. Проблемы развития детей и их адаптация в социуме — это не мой профиль. Все может быть, но ничего нельзя гарантировать наверняка...
— Не скромничайте! — воскликнула женщина — Нам рекомендовали вас как очень хорошего специалиста.
Затем, обращаясь к своему супругу, добавила:
— Вот видишь, Свен, это еще один аргумент в пользу того, чтобы улететь отсюда прочь. Возможно, это будет не только решением всех наших проблем, но и проблем нашего сына.
— Ты как всегда права, дорогая! — поддержал Марту ее спутник.
— Позвольте, — вмешался я — давайте-ка вернемся к цели вашего визита, готовы?
— Да, конечно. Извините. — ответили супруги хором. — Мы готовы.
— Итак, если я правильно понял, вы всерьез и очень решительно настроены покинуть Бальдер. Верно?
— Да! — оба синхронно закивали в ответ.
— Но почему вы решили обратиться именно ко мне? Неужели на Бальдере нет своих экзопсихологов? Во-первых, вам бы не пришлось ждать очереди целых полгода. Я не привязан к определенному месту работы, а кочую по всему Обитаемому Сектору, ведя прием пациентов на разных планетах или орбитальных космических станциях. Поэтому очереди у меня расписаны чуть ли не на год вперед. Во-вторых, местные специалисты обошлись бы вам гораздо дешевле. Тех средств, которые они выручают своими консультациями, едва хватило бы даже на пополнение запасов топлива моего звездолета, не говоря уже о затратах на его ремонт или починку оборудования. Вам это известно?
— Разумеется, но, к сожалению, ни у кого из местных специалистов, в отличие от вас, нет программы-симулятора земного небосвода. Поэтому мы согласны на любые траты и готовы были терпеливо ждать проверки хоть полгода, а то и целый год! — с отчаянием в голосе произнес Свен. — Марта абсолютно права: друзья, неравнодушные к нашим проблемам, рекомендовали вас, как одного из лучших экзопсихологов.
— Вы мне льстите, чрезмерно превознося мои скромные заслуги на этом поприще. — возразил я, вспомнив мою недавнюю не совсем удачную миссию на Аурелии, и на некоторое время задумался.
Во второй половине двадцать первого века экзопсихология оформилась в настоящую науку на стыке астрономии и медицины. Сказать, что она сильно отличается от традиционной психологии — значит ничего не сказать! Тут нет абсолютно ничего общего с задушевными беседами, которые обычно ведут психологи со своими пациентами, сидя в кресле и закинув ногу за ногу. Экзопсихолог обязан обладать базовыми знаниями в области астрономии, быть на ты со сложной аппаратурой, разбираться в программных кодах, чтобы в случае необходимости, при отсутствии симуляционных чипов, самому программировать симулятор на основе данных о той или иной солнечной системе.
Начало освоения человеком космоса еще оставляло иллюзию того, что в этой области будет достаточно ограничиться методами традиционной психологии. Подбор экипажей космических кораблей и работников инопланетных баз-поселений по принципу психологической совместимости, подготовка людей к длительному пребыванию на борту звездолета или на удаленной от Земли научно-исследовательской базе безусловно играли решающую роль на начальной стадии космической экспансии человечества в космосе. Даже если при этом случались провалы, связанные с серьезными конфликтами в коллективе или с депрессией, вызванной долгим пребыванием вне Земли, то они существенно не влияли на позитивную динамику освоения планет Солнечной системы. «Индивидуалистам» находили работу, не требующую постоянного присутствия в команде. Ностальгирующих же по родной Земле отправляли с ближайшей оказией домой, благо расстояния были невелики. С расширением экспансии за пределы Солнечной системы трудности, связанные с длительностью полетов, не усугубились. Гибернация избавляла астронавтов от мучительного томления в «четырех стенах» субсветовых космических кораблей, а с изобретением квантового двигателя дальность межзвездных расстояний перестала иметь значение.
Неожиданная и крайне серьезная проблема в буквальном смысле свалилась с неба. И первой ласточкой здесь явился Марс. Небеса, розовые от присутствующей в воздухе марсианской пыли, а также синие солнечные рассветы и закаты угнетающе действовали на переселенцев с Земли. Многие колонисты впадали от этого в депрессию, а некоторые даже теряли разум. Самым быстрым и простым решением оказалось использование светофильтров, преобразующих расцветку марсианского неба в привычную для земного глаза. Однако для колонизации других планет одной коррекции цвета было недостаточно. Представьте нависающий над вашей головой огромный, размером в десятки угловых диаметров Луны диск Юпитера или Сатурна, будто грозящий упасть и раздавить. Или вообразите себе, что вы находитесь на поверхности астероида, стремительно вращающегося вокруг своей оси, из-за чего звездное небо над головой тоже крутится с бешеной скоростью, подобно карусели, доводя до головокружения, до умопомрачения. Но самым трудным, пожалуй, оказалось заселение и освоение далеких экзопланет в системах, состоящих из двух, трех и более звезд.
Изначально многие переселенцы в далекие внесолнечные миры отдавали предпочтение именно таким планетам, считая земной небосвод весьма скудным в сравнении с чужими небесами, озаренными светом сразу нескольких разнообразных солнц, кружащихся в бесконечном вальсе. Эта великолепная, ни с чем не сравнимая и неведомая землянам феерия света вызывала неописуемое восхищение выходцев с Земли и служила неиссякаемым источником вдохновения для художников и поэтов из их числа. Но со временем выяснилось, что вся эта неземная красота негативно сказывалась на многих колонистах. Непривычная множественность солнц, их взаимное движение и связанное с ним разнообразное изменение освещенности в течение дня, светлые ночи, а то и полное их отсутствие — все эти факторы пагубно влияли на психику людей, мешая им полноценно жить и работать. Таких переселенцев приходилось отправлять обратно на Землю, в привычные им условия жизни. Это было невыгодно для межпланетных корпораций, вкладывающих баснословные средства в развитие поселений на экзопланетах и в заселение их землянами. Убытки, связанные с вынужденным возвращением неудавшихся колонистов домой, ничем не компенсировались.
Для того, чтобы в дальнейшем свести к минимуму людские и экономические потери от подобных случаев, потенциальных переселенцев в далекие звездные миры стали заранее проверять на соответствие новым условиям обитания, оценивая степень их готовности к переселению с помощью специальных устройств — Универсальных Небесных Симуляторов. Эти симуляторы являли собой усовершенствованную версию обычного земного планетария, только, в отличие от последнего, могли изображать небо любого из известных внесолнечных миров. Достаточно было лишь загрузить в устройство информацию об интересующей планете. Такая методика подготовки и проверки будущих переселенцев имела большой успех, позволяя уже на ранних этапах выявить и отсеять тех из них, кому не подходили новые условия жизни, экономя средства корпораций. Практика небесной симуляции постоянно совершенствовалась, найдя вскоре свое подкрепление в теории: появились научные статьи и монографии, посвященные этой теме. Таким образом возникла и развилась наука экзопсихология в ее подлинном значении, а вместе с ней появился целый сонм специалистов — экзопсихологов, задействованных в процессе подготовки и проверки кандидатов на переселение.
Поскольку отправной точкой экспансии человечества в космосе была Земля, а целью — планетные системы далеких звезд, а не наоборот, то вполне естественно, что объектом симуляции являлись небеса экзопланет. Логично, что сама Земля в подобных проверках никогда не фигурировала. Кому придет в голову массово переселять людей, укоренившихся на какой-нибудь далекой планете, обратно на Землю? Нонсенс! И вдруг — уникальный случай: срочно потребовалась симуляция именно земного небосвода. Меня, надо признать, это весьма заинтриговало. Кроме того, давно уже хотелось самому воочию увидеть бальдерианские солнца, которыми восхищались многие межзвездные путешественники. Вот потому-то я сейчас и находился здесь, на задворках Обитаемого Сектора. Мой звездолет был пришвартован к межзвездной космической станции, один из отсеков которой я временно арендовал, на расстоянии двух радиусов орбиты Плутона от тройной звездной системы Бальдера. Пришвартован потому, что посадочный комплекс моего корабля был напрочь выведен из строя метеоритным дождем почти в самом конце моего путешествия и я, к моему большому сожалению, не мог сесть на планету тройного солнца, с которой ко мне на прием пожаловала милая молодая пара с ребенком.
— В любом случае, давайте оставим в стороне оценочные суждения в адрес моей персоны и займемся делом. Сейчас вам предстоит заполнить специальную анкету. Возможно, мне придется задать несколько формальных вопросов. Затем я объясню суть процесса симуляции, после чего мы непосредственно к ней приступим. Возражений нет?
— Конечно нет. — хором ответили мои посетители.
— Можно ознакомиться с вашими личными данными?
— Разумеется. — Свен протянул руку с находящимся в запястье наночипом. Подобные электронные устройства вводили после рождения всем жителям Обитаемого Сектора Галактики. В них содержались основные сведения о владельце и его медицинские данные.
Я просканировал чип Свена, а затем Марты.
— Итак, Петерссены… Все данные медицинских анализов за последние три месяца имеются… Потом мы их сравним с анализами, сделанными после симуляции. Дальше… ваши даты рождения... адрес... система Бальдера... Знаете, я очень хотел посетить вашу планету и увидеть ее солнца, о которых слышал много лестных отзывов, но, к несчастью, мой посадочный комплекс сломан, его ремонт займет много времени. В очереди на прием ожидают клиенты с других планет, а я уже начинаю выбиваться из графика. Поэтому полюбоваться красотами ваших небес я не успею. Возможно, когда-нибудь в другой раз, если повезет.
— Было бы чем любоваться! — нервно отреагировал Свен — Мы по горло сыты этими «красотами»!
— Да они у нас уже в печенках сидят, «красоты» эти! — поддержала его Марта — Глаза б их не видели!
«Они на грани нервного срыва.» — подумал я про себя, но вслух сказал:
— Зря вы, наверное, так категорично. Все-таки большинство ваших соотечественников ими гордятся и восхищаются. Даже на флаге вашей планеты изображены три солнечных диска. Если не ошибаюсь, белый, желтый и красный.
— Ошибаетесь. Золотой, медный и красный. — поправил меня Свен.
— Ах да, верно! Золотой, медный и красный. Как ваши солнца. Их, кажется, еще местный поэт Бьорн Асплунд воспел. Как-то так:

Свет сияет над землей —
Медный, красный, золотой.
Свет от наших солнц прекрасных —
Медный, золотой и красный.

Свен несколько воспрял духом, приосанился и подхватил:

Три заката, три восхода,
А бывает время года
Когда вовсе ночи нет
И совсем не меркнет свет!

При этом его глаза засияли. Или мне это только показалось?

Свет надежды, свет победный —
Красный, золотой и медный!

— продекламировала Марта и на ее лице впервые за все время визита появилась улыбка. Впрочем, ненадолго.
— Это стих «Ода солнцам». Его слова положены на музыку и исполняются как наш национальный гимн. Удивительно, что вы знаете стихи Асплунда. — сказала она.
— Ну, во-первых, с ними знаком любой турист, посетивший Бальдер. — возразил я — Во-вторых, это единственный его стих, который мне известен, да и то лишь потому, что по роду моей деятельности я стараюсь собрать как можно больше информации о всех населенных планетах Обитаемого Сектора.
— Этот был припев. А начинается гимн словами «Где трехсолнечным сияньем...» — продолжил цитировать Свен.
— Да нет же, Свен, ты напутал! Правильно «Под чудесным небосводом...»
— Под роскошным небосводом.
— Что? — Свен и Марта от неожиданности чуть не подпрыгнули.
— Под роскошным небосводом! Там слово «роскошный»! — недовольным тоном отозвался маленький Карл и продолжил:

Под роскошным небосводом
Распростерся дивный край:
Три заката, три восхода —
Он прекрасен словно рай!

— Молодец, Карл! Давай дальше, сынок! — и Свен начал подсказывать:

Здесь бывает время года
Когда вовсе нет ночей
На земле моей прекрасной,
Той, что сердцу всех милей!

Свет от трех светил небесных
Озаряет мир прелестный.

Но Карл совершенно не отреагировал на призыв отца, снова угрюмо замкнувшись в себе. Марта в изумлении переглянулась с супругом, а потом, не повышая голоса, прошептала мне:
— Когда в детском саду разучивали эти стихи, Карл всегда молчал. Сегодня он впервые произнес их!
— Поразительно. — шепотом ответил я ей, а затем уже в полный голос заметил:
— Теперь, уважаемые, после столь замечательного лирического отступления давайте все-таки вернемся к нашей анкете: осталось совсем немного.
Я бегло просмотрел оставшиеся пункты.
— Место рождения… Что такое?
Прочитав очередной пункт анкеты, я опешил. Видимо, изумление чересчур явно отразилось у меня на лице, потому что Свен вдруг обеспокоенно спросил меня:
— Что-нибудь не так?
— Здесь указано, что вы оба уроженцы Бальдера.
— Все верно.
— Теперь мне ясно, почему у вас нет отметки о симуляции, которую обычно заносят в личные данные любого переселенца. Не в обиду будет сказано, но при вашей непереносимости здешних солнц вы бы ее с треском провалили.
— Но мы никогда и не были переселенцами, в отличие от наших бабушек и дедушек. Мы коренные бальдерианцы. — пояснил Свен.
— Странно все это, очень странно: вы родились на Бальдере, а привыкнуть к местным небесам так и не смогли.
— Ну что поделать? — пожал плечами Свен. — Именно поэтому мы здесь.
— И то верно. — согласился я — Тогда у меня к вам обоим еще один серьезный вопрос. Предположим, что вы успешно пройдете симуляцию — в чем я нисколько не сомневаюсь — и отправитесь на Землю. Известно ли вам, что Земля не управляется корпорациями, а находится под властью Объединенного Правительства, которое не оказывает никакого содействия репатриантам по реинтеграции и трудоустройству? Логика здесь вполне ясна: процент «возвращенцев» в наше время настолько мал, что Земле просто нецелесообразно заниматься их проблемами. Таким образом вам самим придется обеспокоиться вопросами обустройства на новом месте, в частности, поиском жилья и работы. Готовы ли вы к этому? Располагаете ли вы денежными средствами хотя бы на первое время? Ведь найти приличную работу на Земле сейчас довольно непросто! Уж поверьте мне как ее коренному жителю.
— С этим у нас все в порядке. — ответил Свен — Последние годы мы откладывали деньги, экономя буквально на всем. Что касается трудоустройства, то сами понимаете, что немалый опыт работы в межпланетной корпорации «Space Dynamics» является существенным преимуществом в глазах любого работодателя в различных уголках Обитаемого Сектора. И Земля здесь — не исключение.
— У Свена за плечами докторантура во Всепланетном Университете Бальдера и магистратура в местном филиале Корнукопийского Межпланетного Университета! — воодушевленно поддержала своего мужа Марта.
— КМУ? Это похвально. Известно, что по уровню преподавательского состава и подготовки специалистов в разных областях знаний ему нет равных во всем Обитаемом Секторе нашей Галактики. Ни один из самых престижных университетов Земли ему и в подметки не годится.
Такова была политика межпланетных корпораций: они вкладывали огромные средства в освоение отдаленных планет — терраформирование, строительство поселений, горнодобывающую отрасль, научные исследования и разработки и во многое другое. Но особо ценным капиталом являлись людские ресурсы, причем высочайшего качества. С начала Экспансии корпорации не переселяли на отдаленные планеты любого желающего, как это делало Земное правительство. В число переселенцев отбирались не просто лучшие из лучших, а самые лучшие из самых лучших: ученые со специализацией, как минимум, в двух научных дисциплинах и высококвалифицированные профессиональные рабочие, получившие опыт на спутниках внешних планет Солнечной Системы. Впоследствии эти самые лучшие из самых лучших обучали новых самых лучших из самых лучших. Вот почему специалисты, работающие на межпланетные корпорации по любой специальности, очень высоко ценились во всем Обитаемом Секторе Галактики. Корпорации были не заинтересованы в потере людского капитала, поэтому им нужны были веские основания для того, чтобы отпустить работника на Землю. Заключения и рекомендации экзопсихолога как раз и являлись одним из таких оснований.
— А я, помимо специальности преподавателя физико-математических дисциплин, имею еще и диплом медсестры. — продолжила Марта — Преподаватели и медсестры нужны всегда и везде, в том числе и на Земле.
— Абсолютно согласен. Ну что ж... Приятно слышать, что вас не пугают возможные трудности на другой планете.
— Нас, гораздо больше пугает перспектива остаться здесь и сойти с ума от всей этой небесной чехарды трех наших солнц!
— Ну, а как Корпорация отнеслась к вашему решению? — обратился я к Свену — Уверен, что особого удовольствия по этому поводу они там не испытывают. Наверняка на вас оказывали давление, убеждая остаться.
— Нет, ничего подобного. Они отнеслись с пониманием…
— Свен, почему ты вечно не договариваешь? — воскликнула Марта — Вы знаете, доктор, мой муж на очень хорошем счету в Корпорации, его там уважают и ценят, а недавно предложили должность начальника лаборатории испытаний квантовых двигателей. Но в виду принятого нами решения о перелете, Свен был вынужден отказаться…
— Да, и они лишь выразили сожаление… — смутился Свен.
— Глубокое сожаление. — с нотками иронии в голосе сказала Марта — Ты снова не договариваешь.
— Что я не договариваю? Я вроде все сказал.
— Нет, не все! У Корпорации очень строгие правила. Ее работники не могут уволиться по своему желанию. Тот, кто решил покинуть Корпорацию, обязан отработать на ней год либо же возместить неустойку в размере годовой заработной платы.
— И вы, надо полагать, решили заплатить?
— Да. Расходы, конечно же, немалые… Да что там немалые — просто чудовищные! Но жить еще год под этим небом для нас настоящая пытка!
— Ну, тогда скажи еще о доставке, раз уж мы заговорили о политике нашей Корпорации. — предложил супруге Свен.
— Сам и скажи. Почему я все время должна говорить вместо тебя?
— Хорошо. Вам наверняка известно, что «Space Dynamics» — не круизная компания, перевозящая космических туристов в любое время, место и в любых количествах, а гонять туда-сюда транспортные звездолеты ради нескольких переселенцев для Корпорации невыгодно. Поэтому нам придется ждать, когда какой-нибудь транспортный звездолет отправится с грузом в сторону Земли. Ближайшим рейсом на Землю через два с половиной месяца вылетает транспортник «Персей». В случае успешной симуляции нам предоставят место в одном из грузовых отсеков этого звездолета.
— Вам не позавидуешь. Ждать два с половиной месяца, чтобы лететь в совершенно некомфортных условиях грузового межзвездного корабля!
— Что такое эти два с половиной месяца в сравнении с шестью месяцами ожидания очереди на симуляцию? Что же касается условий… Мы с Мартой настроены решительно! — Свен покосился на свою супругу — И готовы вытерпеть что угодно, лишь бы улететь отсюда на Землю, на планету нашей мечты…
— Туда, где в небе светит всего-навсего одно солнце. — закончила Марта.
— Я восхищен! Бросить все, оставить престижную работу, коллег, друзей, покинуть родную планету, невзирая на грядущие испытания и трудности, которые вас ждут, несмотря на огромные финансовые расходы… И все ради того, чтобы, спустя три поколения, вернуться на Землю, на прародину человечества. Это достойно уважения! — сказал я и после секундной паузы добавил:
— А знаете, учитывая ваши обстоятельства, я возьму с вас за симуляцию полцены.
— Правда?! Огромное спасибо! Мы вам так признательны! — наперебой затараторили молодые супруги — Нам очень…
Я жестом прервал этот поток благодарности и восторгов, продолжив:
— Но у меня к вам будет одна просьба.
— Для вас — все, что угодно! Только скажите, что от нас требуется.
— История.
— Простите, какая история? — недоуменно спросил Свен.
— Любая история. Какой-нибудь интересный случай из жизни.
— Про нас? Из нашей жизни? Но мы даже не знаем… — растерялась Марта — Для чего это вам?
— Это у меня своего рода хобби. Я коллекционирую различные интересные рассказы моих пациентов, их родных, друзей или знакомых — астролетчиков, первопроходцев, ученых, космических туристов. В большинстве своем это удивительные, волнующие, потрясающие воображение и захватывающие дух повествования о приключениях в дальнем космосе, об освоении планет, об опасных путешествиях за границы Обитаемого Сектора, об исследовании чужих миров, о встречах с неведомым и загадочным, о контактах с инопланетянами и о необычных формах жизни! Если вы наслышаны о чем-либо подобном или же сами стали свидетелями события, которое кажется вам интересным и увлекательным, достойным того, чтобы о нем рассказать, я буду счастлив, если вы запишете его для меня на любой электронный носитель информации. У меня есть намерение когда-нибудь опубликовать сборник этих историй. В любом случае, расценивайте это лишь как просьбу, а не как требование.
А теперь, если не возражаете, я обязан ввести вас в курс дела по поводу небесной симуляции.
— С радостью! — Петерссены придвинулись поближе.
— Небесная симуляция проводится в специальном помещении, напоминающем уменьшенную копию обычного планетария, который, в свою очередь, — как вы знаете — является симулятором небесной сферы Земли. Осуществляться проверка будет в два этапа. На первом этапе, который длится два часа, вам будет представлено суточное движение небосвода Земли с точки зрения земного наблюдателя, ускоренное в двенадцать раз. Вы получите представление о смене дня и ночи на Земле, о ее звездном небе, о Луне и, конечно же, о перемещении Солнца. Во время симуляции вам будут также продемонстрированы изменения в атмосфере — от ясной, безоблачной погоды до пасмурного неба, сплошь затянутого грозовыми тучами. Делается это для того, чтобы показать зависимость освещенности от погодных условий. На втором этапе, который займет не более часа, вам будут отрывками, но в реальном времени, представлены отдельные ключевые моменты движения Солнца по небу, как-то: рассвет, закат, прохождение Солнцем своей наивысшей точки в полдень, утренние и вечерние сумерки, полночь, а также солнечное и лунное затмения. В случае, если кто-либо из вас почувствует дискомфорт, вы имеете право в любой момент прекратить тест, нажав специальную красную кнопку или обратившись ко мне по громкой связи. Очень важно на протяжении процесса симуляции фиксировать и отмечать свое самочувствие, например, головокружение, появление тошноты, позывы к рвоте, панические атаки, головную боль и другие проявления недомогания. О любых, даже самых малых негативных ощущениях вы должны будете немедленно сообщать. Субъективная оценка вашего самочувствия очень важна, но еще более важным является объективный анализ состояний вашего здоровья. Поэтому к вам будут прикреплены специальные датчики, измеряющие и анализирующие различные физиологические параметры организма. После завершения процесса небесной симуляции вам будет сделан анализ крови для сравнения с результатом ваших анализов, проведенных до симуляции. В случае прерывания процедуры, негативного результата, либо отказа от проведения проверки уплаченные за симуляцию средства возврату не подлежат. Вам все ясно?
— Да, вполне. Скажите, а когда будут готовы результаты?
— Я обычно стараюсь дать заключение как можно скорее, но, в виду большого количества пациентов, оно будет готово лишь спустя неделю. Так что жду вас через семь дней.
— А ребенок…
— Ребенок может находиться с вами, а может остаться играть у меня в приемной. Мы не проводим симуляцию для детей, поскольку они гораздо лучше адаптируются к новым условиям. Возможно, это связано с иным, чем у взрослых, восприятием окружающей обстановки.
В любом случае, ваш сын не будет подключен к датчикам и анализаторам. Еще вопросы ко мне есть?
— Нет, вопросов больше нет.
— Ну что ж, тогда, пожалуйста, распишитесь вот здесь… здесь тоже… и еще здесь… А теперь попрошу вас пройти в симуляционную комнату. Главное — не волнуйтесь, расслабьтесь и чувствуйте себя как дома.

2
Неделя для меня пролетела совершенно незаметно: количество пациентов казалось нескончаемым, как и число всевозможных симуляций, которые я для них проводил. Орбиты s-типа. Орбиты p-типа. Разнообразное количество солнц всех цветов и размеров. Кто-то желал переселиться в другие миры, где, как ему казалось, жизнь гораздо лучше и комфортнее, а климат мягче, чем на его родной планете, а кто-то искал более престижную и высокооплачиваемую работу на недавно открытых планетах, но в любом случае это всегда был билет в один конец. Поэтому мои посетители должны были быть уверены (а также убедить межпланетные корпорации), что новые условия, в которых они собираются жить, не окажут негативного влияния на их психику и не сделают их опасными для себя и окружающих. И я постоянно, с очень редкими перерывами для еды и сна, прокручивал моим пациентам небеса далеких планет с двумя, тремя, четырьмя, а то и с шестью солнцами на дневном небосводе и кучей различных лун по ночам, наблюдая за их реакцией и сопоставляя данные их анализов.
Особенно много хлопот доставила бригада терраформовщиков, отбывающих на Локи: солнце там одиночное и очень похожее на наше земное. Однако из-за огромного количества паров натрия в атмосфере, оно выглядит как лиловый диск на багровом небосводе, становясь зеленым во время закатов и восходов. Почти половина бригады так и не смогла привыкнуть к такому необычному цветовому сочетанию даже после нескольких симуляций. Проваливших испытания, в соответствии с правилами, следовало бы отсеять. Но, принимая во внимание ограниченный срок их пребывания на проблемной планете, я выдал им временный допуск на работы при условии использования специальных очков с динамической коррекцией спектра. Короче говоря, работы было очень много, но она отвлекала меня от грустных мыслей, заглушая боль недавней тяжелой утраты, о которой мне не хотелось бы вспоминать.
          К сказанному стоило еще добавить и то, что ремонт моего звездолета шел ни шатко ни валко, и мне постоянно приходилось подгонять и контролировать ремонтную бригаду. Так что времени для досужих размышлений у меня не было. Вот почему я даже удивился, когда в назначенный срок ко мне вновь пожаловала молодая чета будущих репатриантов на Землю. «А они, наверное, все извелись за эту неделю, страшно волнуясь в ожидании результатов симуляции» — с сочувствием подумал я.
— Здравствуйте, доктор! Вы назначили нам прием на это время.
— Рад вас снова видеть, господа Петерссены. Как ваши дела?
— Замечательно, спасибо!
В сравнении с прошлым визитом, моих пациентов словно подменили. Улыбающиеся родители одеты в светлую легкую одежду спортивного типа, поверх которой накинуты куртки с эмблемой корпорации «Space Dynamics». Свен держится прямо, кажется более уверенным. Даже ребенок выглядит не таким замкнутым и хмурым, в его глазах сквозит живой интерес.
— Вижу, что у вас довольно оптимистичный настрой — и не зря. Я рад сообщить, что по итогам тестов и анализов вы успешно прошли небесную симуляцию и вполне готовы к переселению на планету Земля в Солнечной системе, о чем можете уведомить Корпорацию. Вот соответствующее заключение, — я протянул Свену чип памяти с заветной записью, а затем большой бумажный конверт — А это отпечатанная на бумаге версия заключения. Так, на всякий случай, для ваших бюрократов-крючкотворов. Некоторые ведь до сих пор любят по старинке документацию в бумажном варианте.
Свен, как мне показалось, взял заключение без особого энтузиазма.
— Благодарим вас, но мы…
— Теперь вы можете с полным правом радоваться…
— А мы и радуемся, но не по этой причине. — прервал меня Свен. На днях нас очень порадовал Карл: когда в детском саду все пели «Оду солнцам», наш мальчик пел вместе со всеми!
— Так это же замечательно! Теперь вы должны радоваться вдвойне!
— Вы правы, но мы…
— Кстати, дорогие мои, я тут навел справки и выяснил, что транспортник «Персей» отбывает с Бальдера на Землю только через три месяца. И я подумал: зачем вам ждать столько времени, если вы можете отправиться на Землю вместе со мной? Я вылетаю туда через две недели, если не подведут ремонтники, которые клятвенно пообещали мне завершение всех работ по восстановлению посадочного модуля в течение трех ближайших дней. На моем звездолете найдется достаточно места, чтобы вы могли с комфортом осуществить перелет к вашему новому дому.
— Спасибо вам большое за заботу и за все, что вы для нас сделали, но мы… — немного смущенно начал Свен.
— Опять ты мнешься, не можешь сразу четко и по делу высказаться! — вмешалась в разговор более решительная Марта и, обращаясь уже ко мне, сказала:
— Мы передумали лететь на Землю и решили остаться здесь, в системе Бальдера, на нашей родной планете. Это все благодаря тому вниманию, которое вы нам уделили.
— Вот так сюрприз! Мне очень странно слышать такое. Вы жаловались, что не выносите тройного солнечного сияния и поэтому решились на симуляцию земного небосвода, которую успешно прошли. Неужели моя родная Земля, прекрасная планета с одним единственным солнцем, больше не привлекает вас?
— Не совсем так. — ответил Свен — Мы знаем, что Земля восхитительна и убедились во время небесной симуляции, что этот мир одинокого солнца вполне бы нам подошел, но… Не в обиду будет сказано, ее небо в сравнении с нашим кажется довольно бедным. Только теперь мы осознали смысл эпитета «роскошный», которым наш поэт Бьорн Асплунд охарактеризовал бальдерианский небосвод. Иметь три солнца — это большая роскошь, это великолепно, а на Земле нам всего этого великолепия будет недоставать!
— Возможно, — добавила Марта — Наш мир — не самый лучший из миров, но он достоин того, чтобы в нем жить.
— Что ж, — растерянно развел я руками, не ожидая такого поворота событий — В конце концов это ваш сознательный выбор. Надеюсь, в Корпорации отнеслись к такому решению позитивно?
— Не то слово! Многие мои коллеги совершенно искренне обрадовались, а руководство поздравило меня. — засиял довольный Свен.
— Поздравило? Только и всего? — уязвила его Марта.
— А что такого?
— Хватит скромничать. — нетерпеливо бросила молодая женщина — Когда речь заходит о твоей персоне, то каждое слово из тебя нужно вытягивать. Его повысили, доктор! Свен, расскажи лучше сам.
— Ну да, как ранее было обещано, меня назначили начальником лаборатории испытаний квантовых двигателей. Это очень престижная должность, но, вместе с тем, очень ответственная.
— А еще… Ну, говори же, Свен!
— А еще Корпорация предоставила мне целый месяц оплачиваемого отпуска. Мы решили провести его на Таргоне, у родственников жены.
— Там живет мой кузен с семьей. — уточнила Марта. — Кстати, он был одним из тех, кто настоятельно рекомендовал нам исключительно вас.
— Я польщен! Ну что ж, мне лишь остается пожелать вам легкого полета, приятного отдыха и новых впечатлений!
— Благодарим вас! Надеемся, что наш отдых будет незабываемым.
— Несомненно! — уверенным тоном знатока сказал я — На Таргоне есть что посмотреть: загадочные поющие пещеры, сияющие скалы, переливающиеся всеми цветами радуги, две луны на ночном небосводе…
— Потрясающей красоты города таргов с их огромным разнообразием архитектурных форм и красок — добавила Марта.
— И место Первой Высадки. Там сейчас музей… Список достопримечательностей можно продолжать до бесконечности! — заключил Свен.
— А вы в курсе, — хитро улыбнувшись спросил я — Что у Таргоны двойное солнце? Вас это не смущает?
— Ну так ведь два — это не три — улыбаясь ответил Свен, уловив мою иронию — Это хоть как-то можно вынести, тем более, что оба солнца расположены друг к другу настолько близко, что могут сойти за одно.
— Два солнца Таргоны образуют тесную пару, напоминающую песочные часы. Их на самом деле можно использовать для определения интервалов времени, ведь каждые четыре часа одно из солнц закрывает другое. — внезапно изрек Карл.
— Какой умный мальчик! — восхитился я.
— Да, он у нас очень живо интересуется всем, что связано с космосом. — сказала Марта.
— А ответь-ка мне, мой юный друг, — обратился я к ребенку — Ты уже решил, кем хочешь стать, когда вырастешь?
— Я хочу стать изобретателем двигателей для космических кораблей.
— Какой молодец! Хочешь создавать космические двигатели как твой папа? 
— Нет, еще лучшие двигатели, чем у папы!
— Ну куда уж лучше? — удивился я — Тебе известно, что двигатели, в разработке которых принимает участие твой отец, настолько совершенны, что позволяют за короткий срок достичь любой звезды в нашей Галактике?
— А я создам такой двигатель, который позволит быстро перемещаться в другие галактики! С его помощью можно будет быстро долететь до Магеллановых Облаков или до Туманности Андромеды. Вообще до любой галактики.
— Тоже мне, изобретатель растет. — ласково потрепал сына по голове Свен и улыбнулся. — Ты сначала выучись, а уж потом посмотрим, какой из тебя получится изобретатель.
— Все у него получится, правда, Карл? — вступился я за парнишку— Ты не расстроен из-за того, что твои родители передумали лететь на Землю? Ведь возможно, что ты никогда в жизни там не побываешь.
Карл промолчал, лишь пожав плечами.
— Он абсолютно не беспокоится по этому поводу — ответила вместо мальчугана Марта.
Я на пару секунд призадумался, а потом, взяв с полки игрушку, протянул ее Карлу.
— Знаешь что? Возьми этого жирафа. Это тебе в подарок от меня. Ведь ты, наверное, никогда не увидишь настоящих жирафов, а эта игрушка будет напоминать тебе о моей родной планете Земле и о нашем с тобой знакомстве. Бери, не стесняйся!
Карл нехотя взял игрушку и уткнулся взглядом в пол.
— Карл, сынок, что нужно сказать дяде доктору? — спросил его Свен.
— Спасибо. — произнес Карл, смущенно глядя на меня исподлобья.
— Еще раз благодарим вас за все — присоединились старшие Петерссены.
— Не за что. Вам ведь не понадобились мои рекомендации. Впрочем, это ваше решение и я его уважаю. Хочу лишь пожелать, чтобы вы всегда делали правильный выбор в жизни и никогда не сожалели о содеянном. И где бы вы ни жили, на какой бы планете и в каком уголке Галактики вы бы ни находились, пусть вам всегда сопутствуют счастье и удача! Ну а ты, парень, — обратился я к маленькому Петерссену — Будь умницей: расти большой, хорошо учись и слушайся родителей. И вот еще что: когда будешь на Таргоне, передай от меня большой привет твоему родственнику Джереми и покажи ему этого жирафа. Интересно, помнит ли он еще меня и эту игрушку?
— Но как… Как вы догадались, что моего кузена зовут Джереми? Я не… — опешила от удивления Марта.
— Все очень просто! — ответил я — Во время прошлого визита, увидев фигурку жирафа, вы отреагировали так, будто она вам знакома. Игрушки в таком стиле изготавливал только один человек — Стив Хантер, входивший в состав группы переселенцев на Таргону. Одну из них подарил мне его сын, Джереми Хантер. Когда вы упомянули, что на Таргоне проживает ваш кузен, который меня знает, я сразу понял, что речь идет о Джереми Хантере.
— Просто поразительно! Мне действительно знакомы подобные фигурки: когда я была еще ребенком, мой дядя Стив сделал несколько таких для меня. Вырезать из дерева жирафов было для него своеобразным хобби, и кто знает, сколько всего таких игрушек разного размера и расцветки он изготовил…
— Эта фигурка особая. — указал я на игрушку в руках Карла — С ней связана одна история.
— Какая история? — хором спросили Марта и Свен.
— История Первого Контакта. Вы разве не слышали?
— Нет. — пожали плечами супруги.
— Расспросите хорошенько Джереми Хантера. Он вам расскажет. — посоветовал я молодой паре и после некоторой паузы произнес: 
— Что ж... вот, пожалуй, и все. Давайте прощаться!
— Нет, не все! — вдруг спохватился Свен — Чуть не забыл. У меня для вас кое-что есть. Вы позволите?
С этими словами он повернул вокруг мизинца тонкое разомкнутое кольцо — миниатюрный носитель информации. Активировав свое, я вытянул вперед руку. При сближении наши кольца одновременно вспыхнули и засияли, переливаясь всеми цветами радуги, но уже спустя считанные мгновения они погасли: процесс передачи информации был завершен.
— Здесь записано несколько историй про космос, которые мне прислали мои друзья. — пояснил Свен — Надеюсь, эти рассказы придутся вам по вкусу.
— Я очень вам благодарен, Свен, и надеюсь, что у меня когда-нибудь дойдут руки до издания книги. Ничего не могу гарантировать, но знайте: если она выйдет, в этом будет и ваша заслуга.
Свен смущенно улыбнулся.
— Вот теперь действительно все. — вздохнул он.
Мы пожали друг другу руки и обнялись. Я погладил по голове Карла.
— Прощайте. Счастливого пути! Здоровья и удачи! Спасибо вам за все.
— Нам-то за что?
— Когда-нибудь вы это поймете.
— Прощайте, доктор!
Петерссены вышли из моей приемной, а я стоял в дверях и смотрел им вслед, пока они, о чем-то оживленно беседуя по пути, не скрылись из виду за поворотом одного из бесчисленных коридоров космической станции. Их голоса еще долго продолжали доноситься до меня. Слов я уже не мог разобрать, но мне казалось, что они складываются в знакомые стихи:

Где трехсолнечным сияньем
Озарен весь мир кругом,
О чудесном милом крае
Нашу песню мы поем.

Свет струится над землей:
Красный, медный, золотой.
Свет от наших солнц прекрасных —
Медный, золотой и красный.

Сомнений быть не могло: это были стихи бальдерианского поэта и патриота Бьорна Асплунда, беззаветно любившего свою родную планету, на которой

Три заката, три восхода,
А бывает время года
Когда вовсе ночи нет
И совсем не меркнет свет!

Свет надежды, свет победный —
Красный, золотой и медный!
Свет трех солнц сияет ясный
Над моей землей прекрасной.
;


ТАМ, ЗА РОССЫПЬЮ ЗВЁЗДНОЙ...
 
1
Я обратил на него внимание как только вошел в бар. Молодой человек интеллигентного вида явно диссонировал со всей окружающей обстановкой, даже с членами своей команды, столпившимися у барной стойки. Они вели себя довольно развязно, громко общались между собой, пили пиво, грубо шутили и весело гоготали, заигрывая с молодыми официантками. Парень сидел особняком и с отрешенным видом неспешно потягивал какое-то отвратительное на вид пойло — то ли местный фирменный коктейль сомнительного качества, то ли смузи из плодов эндемической флоры, взращенных в скудных условиях сумеречной зоны. Не было никаких сомнений в том, что это наемник: на нем была пятнистая униформа и тяжелые армейские ботинки, рядом на полу стояла огромная дорожная сумка. За спиной у него висел большой плазмомет, а на поясе — мачете с длинным и широким клинком. Однако, судя по всему, он был новичком и не имел никакого реального боевого опыта, в отличие от его более старших, матерых коллег, и всем своим видом как бы говорил: «Я не такой как все, я другой.»
«Интересно, какой крутой поворот судьбы забросил его в эту дыру? Что заставило его стать наемником?» — подумал я. Рахак — далеко не лучшее место для таких вот молодых людей. Это фронтир, граница Обитаемого Сектора Галактики, самый край человеческой цивилизации, где не действуют ни земные законы, ни правила Лиги Колонизированных Планет. Здесь обычно ошивается всякое отребье, искатели легкой наживы — авантюристы, жулики, торговцы сомнительным товаром, сутенеры и пираты. Иногда планета служила пересадочной станцией для геологоразведчиков, ксенобиологов, терраформовщиков, атмосферных физиков и прочих ученых и специалистов, отправляющихся исследовать неизведанные экзопланеты вне пределов Обитаемого Сектора. Кроме того, Рахак был перевалочной базой для наемников, которых рекрутировали всевозможные космические компании для защиты своего имущества и персонала. Значит, присутствовавшие в баре пехотинцы наверняка подрядились на работу охранниками и ожидали своего рейса. Судя по тому, как нагло и уверенно они держались, у них это был далеко не первый контракт, чего нельзя было сказать об их молодом спутнике — он казался задумчивым и немного грустным.
Мне стало крайне любопытно, что сподвигло юношу на такой шаг, вынудив присоединиться к группе отчаянных сорвиголов, в которую он явно не вписывался. Я направился прямо к нему в надежде это выяснить.
Должен признаться, что я страсть как люблю коллекционировать разные истории от покорителей далеких экзопланет, а самые интересные из них даже записываю, надеясь когда-нибудь издать книгу. Вот и сейчас, в надежде услышать увлекательный рассказ, я попросил у молодого наемника разрешения присесть за его столик. Парень не возражал, чем я не преминул воспользоваться.
— Любопытно, чем они тут поят народ? — спросил я.
— Это ягодный смузи. Кстати, очень вкусный.
— О, только не местный смузи! Не рекомендую. Если бы вы только знали, что туда добавляют…
— Серьезно? — подозрительно уставился на свой стакан мой визави, рассматривая бурую со странными зелеными вкраплениями жидкость.
— Вдобавок, поговаривают, что здесь не особенно следят за чистотой посуды. Учитывая местные проблемы с водой, могу предположить, что эти слухи не лишены оснований.
Молодой человек отставил недопитый стакан в сторону и недоверчиво посмотрел на меня.
— А что же тогда можно пить?
— Только пиво. Оно исключительно высокого качества, так как поставляется известными во всей Галактике производителями. Угостить вас? — Я сделал знак официантке.
— Не откажусь, но с чем связана такая щедрость? Вы ведь неспроста подсели ко мне?
— Совершенно верно. Не буду кривить душой: вы меня заинтриговали.
— Интересно, чем же? — парень удивленно приподнял брови.
— Посудите сами: вы ведь, если я не ошибаюсь, наемник, как и те брутальные личности в камуфляже, веселящиеся у барной стойки. Однако при этом держитесь особняком, не разделяя их общего веселья и, по-моему, чем-то сильно озабочены. Одно из двух: или вы не в их команде и путешествуете самостоятельно или же эти ветераны с вами плохо обращаются? Ну, знаете, как это частенько бывает в армейской среде, когда старшие и более опытные военнослужащие подтрунивают над новобранцами, а иной раз даже открыто издеваются над ними, унижают, стремясь всячески показать свое превосходство.
— Не угадали. — ответил мой собеседник — Я с ними в одной команде и, несмотря на пугающий внешний вид и кажущуюся развязность, все мои попутчики — славные ребята и прекрасно ко мне относятся.
— Допустим, что так. Прошу прощения за бестактность, но, по-моему, вы никак не соответствуете типичному образу наемника.
— Вы правы, это мой первый контракт. У меня нет никакого опыта охранной работы и, вообще, в моих планах была учеба, так как мною двигало стремление заниматься в будущем научной деятельностью, а не… Просто обстоятельства сложились так, что я оказался здесь, вместе с этими отчаянными ребятами, но… меня до сих пор терзают сомнения, верный ли путь мною избран? Способен ли я пройти его?
— Позвольте узнать, о каких обстоятельствах идет речь?
— Извините, но мне бы не хотелось говорить о личном. Эта история осталась в прошлом и мне тяжело каждый раз вспоминать о ней.
Я хорошо понимал его: не часто возникает желание делиться своими проблемами или малоприятными воспоминаниями с посторонними. Но, с другой стороны, когда тяготит груз былого, лучший способ облегчить душу — излить ее кому-нибудь, пусть даже первому встречному, совершенно незнакомому человеку, особенно, если таковой готов слушать.
— Прошу прощения, не хотел задеть вас. — я начал подниматься со стула.
Неожиданно парень остановил меня жестом:
— Постойте-ка! — на его лице отражались противоречивые эмоции.
В конце концов, желание высказаться побороло его смущение и недоверие ко мне и он решился.
— Я отвечу на ваш вопрос.
 Из его слов выходило, что причина всему — любовь.
— Вы стали наемником из-за любви? — совершенно искренне удивился я — Разве такое возможно?
В ответ на мое недоумение, молодой человек рассказал следующее.
Еще со школьных лет он был влюблен в свою одноклассницу, но она не отвечала ему взаимностью. Ее привлекали ребята из богатых семей, а его родители имели более чем скромные доходы. Расчетливая девица любила модную одежду, развлечения, дорогие украшения и подарки, которые она регулярно получала от своих многочисленных поклонников. Но для пылкого влюбленного, ослепленного ее красотой, она была идеалом, тем более, что в выпускном классе девушка стала вдруг проявлять к нему интерес.
Юноша, успешно окончивший школу, собирался поступать в Корнукопийский университет, считавшийся самым лучшим в Обитаемом Секторе местом подготовки высококлассных специалистов в области естественных и компьютерных наук. Обучение в таком престижном месте было довольно дорогим, поэтому последние несколько лет он подрабатывал, откладывая деньги. Кроме того, родители пообещали выделить ему недостающую сумму из своих скудных сбережений. Из-за растущих запросов избранницы средств, добытых различными подработками стало катастрофически не хватать. Парень был вынужден устроиться на тяжелую физическую работу, после которой он забывался сном от усталости во время подготовки к вступительным экзаменам. В сновидениях ему являлась его прекрасная избранница, однако, проснувшись, он видел перед собой стройные ряды невыученных формул и с досадой осознавал, что снова упустил драгоценное время, так и не усвоив материал.
— Я ничего не жалел для нее — ни времени, ни сил, ни средств. Я любил ее без ума и полагал, что она тоже любит меня. Я исполнял любые ее желания: водил по ресторанам, покупал ей дорогие украшения и модную одежду. Я даже осуществил ее мечту побывать на планете тройного солнца и полюбоваться великолепными, захватывающими дух тройными закатами и восходами: купил ей тур на Бальдер — между прочим, довольно дорогой, хотя турагентство в своих рекламных кампаниях трубило, что у них самые низкие цены. Вполне естественно, что средства на все ее прихоти я тратил из своих сбережений, которые откладывал на учебу. Она требовала все большего и большего внимания, отвлекая меня от занятий. Ее аппетиты неуклонно росли, из-за чего мои деньги быстро таяли.
Мои родители были крайне недовольны происходящим и очень сердились на меня. Они не верили в искренность ее чувств ко мне, возмущались, что я транжирю на нее все деньги, предназначенные для учебы и грозили, что не дадут мне ни гроша, если я с ней не расстанусь. В ответ я упрекал их в том, что они меня не понимают, спорил с ними, ругался, утверждал, что моя девушка вовсе не такая, как им кажется, что мы с ней любим друг друга и обязательно поженимся. По своей наивности и неопытности я не прислушивался к мудрым словам родителей, изрядно попортив им нервы своими истериками и скандалами. Теперь вынужден признать, что в их резко пошатнувшемся здоровье была немалая доля моей вины.
Между тем, я совершенно забросил подготовку к вступительным экзаменам. О поступлении в самый престижный университет пришлось забыть: я провалил бы теперь любой тест! Кроме того, все мои накопленные средства иссякли. На помощь родителей надежды больше не было и я решил экономить, чтобы снова поднакопить денег на учебу и попытаться поступить хоть в какое-нибудь высшее учебное заведение в следующем году. Когда в ответ на очередную просьбу моей девушки купить какую-то дорогую безделушку я отказал ей в виду моих финансовых трудностей, она сильно обиделась и как-то сразу охладела ко мне, однако я, ослепленный своими чувствами, этого не заметил.
Вскоре мне пришлось идти служить в армию. Моя любимая пообещала, что дождется меня, однако всего пару недель спустя перестала отвечать на мои сообщения. Заподозрив неладное, я всячески пытался связаться и поговорить с ней, но тщетно: она меня заблокировала. Мое сердце было разбито. К счастью, переживания из-за утраченной любви не длились долго, так как армейские будни всецело поглотили меня. Больше я ее никогда не видел. По слухам, она поначалу спуталась с неким дельцом, замешанном в криминале. Однако их роман продлился недолго: дельца убили его конкуренты по грязным делам, а моя бывшая пассия, вполне резонно опасаясь за свою жизнь, улетела с каким-то ксеногеологом, наобещавшим ей золотые горы, на далекую экзопланету. В последний раз ее вроде бы видели в компании молодого наследника главы одной из крупных компаний, но меня дальнейшая судьба этой особы больше не интересовала. Я сокрушался, что совершил ошибку, связавшись с ней, но, как говорится, любовь слепа!
Некоторое время спустя мои любимые родители умерли один за другим от какой-то новой малоизученной болезни и я, вернувшись в пустой, осиротевший дом, остался совершенно один, без моральной поддержки и без средств к существованию, испытывая горе и сильнейший стресс. Свою мечту о высококлассном образовании я не оставил, но для обучения требовалось много денег. Лишь бы какой заработок мне не подходил. Я начал искать высокооплачиваемую работу, благодаря которой за сравнительно короткое время можно было бы накопить значительную сумму. Понадобилось время, чтобы просмотреть огромное количество объявлений о найме, пока я не наткнулся на одно, которое меня заинтересовало. Какая-то межпланетная горнодобывающая корпорация набирала вооруженную охрану для обеспечения безопасности своих новых предприятий по добыче и переработке эрлиниума, не скрывая при этом, что работать придется в тяжелейших условиях дикой, неосвоенной экзопланеты. При этом предлагаемая оплата была в несколько раз больше обычной. Мне это вполне подходило. Отправив свое резюме по указанному адресу, я стал ждать. Ответ пришел достаточно быстро. Если армия и учила чему-то толковому, так это двум вещам: дисциплине и умению обращаться с оружием. Именно такие навыки требовались компании. Меня приняли и вот теперь я здесь, вместе с другими наемниками в ожидании рейса в пункт назначения. Такова моя история.
«Что ж, весьма банальная история. — немного разочарованно подумал я — Такое нередко случается, особенно у молодых людей. Главное, чтобы парень сделал надлежащие выводы и больше не совершал подобных ошибок.»
— Если все сказанное выразить кратко, в двух словах, — резюмировал юноша — То причина, по которой я здесь оказался, — это несчастная любовь.
Его последние слова меня искренне возмутили.
— Послушайте меня, дружище, и запомните все, что я вам сейчас скажу раз и навсегда! — изрек я строгим и назидательным тоном — Несчастной любви не бывает! Вы же поняли, что испытанное вами чувство вовсе не было любовью. Настоящая любовь — это счастье! И бросьте повторять эти до дыр заезженные клише, что любовь слепа или что можно любить без ума. Все это глупости! Настоящая любовь всегда с головой, с умом. Потому что в любви надо обдумывать свои поступки и понимать любимого человека, чтобы не огорчать его понапрасну и не причинять ему обид. Настоящая любовь позволяет нам видеть лучшие черты в объекте нашего обожания, замечать то, что скрыто от взора других. Настоящая любовь — это бесконечный диалог, способность слышать своего партнера, терпение выслушивать его до конца. Поймите, наконец, что нет ничего общего между страстью, влечением и любовью: страсть и влечение быстро проходят, а настоящая, подлинная любовь — никогда! Разумеется, любовь включает в себя и страсть, и влечение, но это далеко не все ее составляющие. Настоящая любовь — это еще и крепкая дружба, привязанность, доверие, уважение, забота, поддержка, ответственность, внимание, чуткость, сочувствие, заинтересованность, сотрудничество, уступчивость, самопожертвование и огромное терпение. Возможно, я что-то упустил, но вы должны уяснить, что на самом деле любовь — это целый комплекс различных человеческих чувств, умение выстраивать гармоничные отношения и идти на компромиссы. Поверьте, я уже давно живу на этом свете и знаю о чем говорю.
— Я готов во многом с вами согласиться. Вы сказали все правильно, если подходить к делу чисто теоретически. Но не кажется ли вам, что на самом деле все это недостижимый идеал и что в реальной жизни такого не бывает? Вот у вас самого была такая любовь? Всесторонняя, всеобъемлющая? Любовь всей вашей жизни, со всеми описанными вами свойствами, чувствами и переживаниями?
— Была, есть и будет! — ответил я после короткой паузы.
— Но если это так, тогда вы-то что здесь делаете? Почему вы не дома, вместе со своей любимой? И вообще, с какой стати я должен вам верить? Может быть вы из тех людей, кто любит давать советы другим, но сам никогда им не следует? — с горячностью спросил наемник.
«Резонный вопрос. — подумал я, нисколько не обидевшись на его слова — И в самом деле, почему я здесь?» Мне самому хотелось понять, зачем, преодолев десятки парсеков от Земли и пролетев сквозь звездный щит Гиад, я оказался на этой далекой, негостеприимной, безжизненной экзопланете в системе красного карлика, с длинным и труднопроизносимым названием? Какая неведомая сила притащила меня в это сомнительное и мрачное место, — пристанище аферистов, гангстеров и переселенцев — куда никогда не проникал ни один солнечный луч?
Рахак делал полный оборот вокруг тусклого солнца всего за несколько часов. Из-за приливного захвата, обусловленного чрезвычайной близостью планеты к своему центральному светилу, она всегда была повернута к нему одной и той же стороной, раскаленной настолько сильно, что находиться там было совершенно невозможно. Поэтому единственное человеческое поселение располагалось на неосвещенном полушарии, где царили вечные мрак и стужа. Весьма гнетущее впечатление от местного пейзажа скрадывал яркий блеск Гиад, освещавший искрящиеся в его свете бескрайние ледяные поля с громоздившимися на них торосами. Бар был накрыт идеально прозрачным куполом из бронированного стекла, поэтому всем здесь присутствующим казалось, что они находятся под открытым звездным небом, сияющим во всем своем великолепии. Хотелось бесконечно созерцать эти переливающиеся, манящие огоньки.
— Простите меня! Я погорячился. — извиняющимся тоном сказал мой собеседник, прервав мои раздумья — Мне, пожалуй, не следовало задавать вам столь неуместный вопрос.
— Почему неуместный? Это хороший вопрос. — ответил я — Сам бы очень хотел знать на него ответ и, возможно, узнаю, если поделюсь с вами моей историей. Разумеется, при условии, что у вас есть время и желание меня выслушать.
— Я весь внимание, а что касается времени, — молодой наемник глянул на циферблат — Часа два у меня найдется.
— Этого вполне достаточно. — сказал я — Может быть, еще пива?
— Нет, спасибо.
— Что ж, тогда... В общем, это было… Все началось с того, что...
Я вдруг запнулся, потому что не знал, о чем говорить. Роль рассказчика была совершенно новой для меня: я предпочитал выслушивать других, но никогда никому не рассказывал о себе. Мне предстояло впервые озвучить свою историю, вновь пережить самые яркие, эмоциональные моменты моей жизни, воспоминания о которых до сих пор были болезненными. Быть может, именно сейчас пришло время выговориться, отпустить свою боль, чтобы разобраться в себе самом и обрести, наконец, душевный покой?..

2
Это было случайное знакомство. Вернее, тогда мне оно казалось совершенно случайным. Но теперь, по прошествии многих лет, я уверен, что наша встреча была заранее предопределена.
Мы познакомились с Ней на свадьбе моего друга Гиоры, с которым меня связала учеба в университете. Получив диплом, я начал работать по специальности, а Гиора занялся бизнесом, после чего надолго пропал из моего поля зрения. Вскоре у меня появилась своя частная практика. Клиентов было немного, но я не унывал и верил в успех. Спустя год Гиора неожиданно позвонил мне и пригласил на свою свадьбу. За то время, что мы не виделись, он не только успел раскрутиться и преуспеть в бизнесе, но даже познакомился и завязал отношения со своей будущей невестой.
Надо признаться, что мне с младых ногтей категорически не нравились всякие массовые празднования с уймой незнакомых друг с другом людей. Поэтому я всегда вежливо отказывался от участия в подобных мероприятиях под разными благовидными предлогами.
Вот и сейчас, при всем уважении к моему другу, мне очень не хотелось ехать к нему на свадьбу. Тем более, у меня была веская причина отказаться от его приглашения. В то время я проходил интервью в одной очень серьезной и солидной организации, членство в которой могло бы резко увеличить число моих клиентов и, как следствие, существенно улучшить мое материальное положение. Требования к кандидатам были тоже серьезными: только в случае успешной сдачи экзаменов можно было рассчитывать на зачисление в штат сотрудников. Поскольку вопросы тестов заранее не были известны, мне пришлось серьезно готовиться, усиленно штудируя весь доступный мне материал. К тому же я знал, что мой друг, к счастью, относился к тому редкому типу людей, которые никогда ни на кого не обижаются и всегда с пониманием и сочувствием относятся к чужим проблемам. Поэтому в ответ на приглашение Гиоры я извинился, что, к сожалению, не смогу прийти на торжество и объяснил мою ситуацию.
— Не извиняйся, это моя вина, что позвал тебя в последний момент. — посетовал Гиора — Только сейчас, проверяя список гостей, я заметил, что по какому-то досадному недоразумению тебя в нем нет. Жаль, что ты не сможешь прийти. Я собирался тебя кое с кем познакомить. Хватит тебе уже холостяковать. Лучше бери пример с меня!
— Прости, старик, но никак не могу: осталось всего два дня и мне бы не хотелось провалить тесты. Для меня крайне важно стать сотрудником этой организации. В любом случае, за мной подарок и все, что полагается.
— Я все понимаю, приятель. Без обид. А из какой области вопросы?
— Звездная астрономия и программирование.
— В универе по этим предметам тебе не было равных. Я уверен, что у тебя все получится. Ты обязательно попадешь туда, куда стремишься. А мы с тобой еще увидимся. Как будет у тебя возможность — приходи ко мне, то есть к нам в гости. Заодно познакомишься с моей избранницей.
— Обязательно приду! Я же сказал, что с меня причитается.
После этого разговора я счел, что моя совесть перед Гиорой чиста и с усердием продолжил готовиться к собеседованию. Но в день свадьбы, буквально за пару часов до ее начала, мне в голову по какой-то причине вдруг пришла мысль, что я просто обязан присутствовать на церемонии бракосочетания моего друга. И дело было вовсе не в чувстве вины перед ним. Мною двигало нечто необъяснимое. Прервав на половине написание программного кода для задачи трех гравитационно связанных тел, я выскочил из-за стола и стал лихорадочно собираться. «Ничего страшного не случится» — успокаивал я себя — «если я позволю себе перерыв в учебе на несколько часов и немного развеюсь, отдохну. А то ведь так можно заучиться настолько, что потом все провалить!» Я вдруг отчетливо вспомнил, как однажды готовился всю ночь к экзамену по матанализу и чуть было не завалил его, потому что неожиданно для себя впал в ступор на простом вопросе. Мой мозг от усталости и недосыпа просто перестал соображать.
Надо ли говорить, что Гиора несказанно обрадовался моему появлению, встретив меня у самого входа в Зал торжеств.
— Как я рад, что ты все-таки смог прийти! — произнес он, искренне улыбаясь и заключая меня в объятия. 
— Поздравляю тебя от всего сердца с замечательным и важным событием в твоей жизни! А где же твоя избранница?
— Должна прибыть с минуты на минуту. А ты пока проходи, осваивайся. Кстати, как тебе это здание? — спросил он меня.
— Оно великолепно! Настоящий дворец! Наверное его аренда влетела тебе в копеечку.
— А я его не арендовал.
— Ты хочешь сказать, что…
— Да! Это мое удачное приобретение. Я купил его, вернее, то, что здесь было раньше, — а были здесь одни развалины, остов заброшенного, полуразрушенного помещения — нанял лучшего архитектора, строителей… Вот это действительно влетело мне в копеечку, но зато посмотри на это чудо архитектуры! Теперь я сам буду сдавать этот Зал торжеств другим за приличную сумму и за пару лет покрою все мои расходы.
— Здание просто чудесное! Ты молодец! — я никак не мог перестать восхищаться — И выдержано в современном и столь модном нынче космическом стиле.
— О, да, тут ты прав. Знаешь, как я назвал мой дворец?
— Буду знать, если скажешь.
— «Альдебаран».
— Красиво! А почему именно так?
— Сам поймешь, когда зайдешь внутрь.
Слова Гиоры возбудили мое любопытство. Внешний вид здания был настолько впечатляющим, что, казалось, меня больше ничто не могло удивить. Однако я ошибался: внутреннее убранство потрясло меня еще сильнее. Кругом царил полумрак. Контуры помещения мягко очерчивались источниками света, скрытыми в нижней части стен. Прозрачные колонны излучали лишь слабое рассеянное сияние, но зато сам зал — о, это было нечто! — как бы являл собой область космоса, воспроизведенную весьма достоверно. В центре помещения висел огромный оранжевый светящийся шар — голографическая проекция Альдебарана. Остальное пространство было заполнено объемными изображениями его космических соседей в радиусе примерно двадцати пяти парсеков (разумеется, в определенном масштабе). Таким образом, присутствующие в зале оказывались посреди звездного поля. Пылающие сферы небесных светил всевозможных размеров и цветов будто парили в воздухе на разной высоте. Вблизи одной из стен я заметил мерцающую звездную россыпь Гиад. «Значит, где-то с противоположной от Альдебарана стороны должно находиться Солнце.» — подумал я, опешив от всего увиденного — «Интересно, где оно?»
— Ну, как тебе интерьер? — спросил Гиора. — Впечатляет?
— Это... это просто фантастика! — воскликнул я с восторгом — Красота неописуемая! Все выполнено очень реалистично! И как тебе только в голову пришла такая идея?
— Кто на что учился. — пошутил мой приятель.
— Но мы с тобой учили одно и то же.
— Верно, только ты используешь Универсальный Небесный Симулятор в медицинских целях, а я решил применить его технологию для бизнеса. И, как видишь, это прекрасно работает. Люди просто в восторге! У меня уже на год вперед выстроилась очередь арендаторов. Ладно, пока осваивайся тут, а я скоро вернусь и познакомлю тебя с одной очаровательной особой.
Гиора удалился, а я принялся исследовать зал, искренне восхищаясь его великолепием. Мною овладел спортивный интерес найти здесь желтовато-белую горошину Солнца. Увлеченный созерцанием небесных объектов, я не сразу заметил Ее. Незнакомка одиноко сидела за столиком у стены, заслоненная от меня звездным  скоплением Гиад и что-то просматривала на экране своего омнифона, временами непроизвольно накручивая на палец прядь роскошных темно-русых волос.
«Какая привлекательная девушка!» — мысленно отметил я и собрался было уже идти дальше, как вдруг внезапно испытал сильное, незнакомое мне ранее чувство. У меня перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в груди, а тело охватила легкая дрожь. Я решил поскорее выйти на свежий воздух, но оцепенел. В это самое мгновение незнакомка, словно почувствовав на себе мой взгляд, подняла голову и наши глаза встретились. Непреодолимое желание познакомиться с ней тут же овладело мною. Природная застенчивость мешала мне это сделать. Однако мысль о том, что я не прощу себе, если не заговорю с ней, придала мне храбрости. Не успев оглянуться, — словно влекомый неведомой силой, — я оказался рядом с ее столиком, не имея ни малейшего понятия о том, что говорить и как себя вести.
— Похоже, я нашел самую яркую звезду на моем небосклоне! Простите меня, но ваша ослепительная красота затмевает сияние всех светил в этом зале. — неожиданно для самого себя выпалил я, подивившись своей отчаянной наглости.
Слегка прищурившись, — мне даже показалось, что в ее взгляде промелькнула  искорка лукавства — она очень приятным, нежным голосом ответила, выдержав небольшую паузу:
— Что вы говорите? Надеюсь, я не затмеваю невесту, ведь это она должна блистать на своей свадьбе.
— Я вас раньше никогда не видел. Вы, наверное, знакомая Гиоры? Или подруга его избранницы?
— Скорее, подруга знакомой Гиоры. Вы его знаете лично?
— Да, причем очень хорошо: он мой друг. Мы вместе учились в университете.
— Вы закончили университет? Как интересно! Почему вы стоите? Присаживайтесь, прошу вас.
— А я не помешаю? Мне кажется, что вы кого-то ждете.
— Сюда должна была прийти моя подруга, но она только что сообщила, что заболела.
Я сел напротив девушки, радуясь, что наше знакомство начало понемногу завязываться, и мысленно благодаря за это ее больную подругу.
— Как вас зовут, если не секрет?
— Почему это должно быть секретом? Я Джульет.
— Какое красивое имя! Как у шекспировской героини.
— Спасибо, все так говорят. А как вас величают? Не Ромео, надеюсь?
— Вовсе нет. — улыбнулся я и представился.
— Вы честный человек.
— Почему вы так решили?
— Нередко мужчины, узнав мое имя, нарочно называют себя Ромео. Они считают такую уловку достаточно остроумной для того, чтобы обольстить меня. Хотя на самом деле это глупо, вы не находите?
Я пожал плечами, от волнения не зная как продолжить разговор. Возможно, мое состояние не ускользнуло от взгляда девушки.
— Ну, рассказывайте. — мягким и доверительным тоном сказала мне она, подперев рукой подбородок.
— Что рассказывать?
— Что вы изучали в университете?
— Если вам это интересно... Я осваивал естественные и компьютерные науки — физику, математику, астрономию, программирование...
— Это, наверное, так сложно. Для меня, по крайней мере. Я гуманитарий. Математика еще в школе давалась мне с трудом. Меня увлекают иностранные языки, этика, психология...
— Мне не было сложно. А вы где учились?
— Я еще учусь. Хочу стать дипломатом или же связать свою деятельность с политикой... Кем вы работаете?
— У меня небольшая частная практика. Я экзопсихолог.
— Никогда не слыхала о такой профессии. Это как-то связано с обычной психологией?
— Ничего похожего! Тут связи не больше, чем у телеги с телегонией.
— Жаль...
— Почему?
— Ну, потому что психологи оказывают людям поддержку в разных ситуациях, помогают им лучше понять себя, найти свое место в жизни.
— Я тоже помогаю людям найти свое место в этом большом мире.
— Правда? И каким же образом?
В ласковом взгляде девушки читался неподдельный интерес, и это мне льстило. И тогда я увлеченно начал рассказывать ей о колонизации далеких планет, про переселенцев с Земли, выживающих в различных условиях чужих миров, а также о том, что человек с помощью терраформирования может подстроить под себя любую заселяемую им планету — даже самую негостеприимную — и сделать среду обитания на ней дружественной и комфортной для жизни. Однако есть нечто такое, на что человек не в состоянии повлиять — это расположение и ход небесных светил. Зато они могут влиять на человека, порой очень даже пагубно. В процессе эволюции человек приспособился к жизни на планете, освещаемой одним единственным солнцем. Поэтому лучшими кандидатами на новый дом для человечества являются экзопланеты, вращающиеся вокруг одиночных звезд, которые по своим физическим характеристикам подобны нашему Солнцу. К сожалению, такие идеальные совпадения, когда колонисты видят в других небесах хорошо знакомую им картину, встречаются нечасто. Светила многих заселяемых человечеством экзопланет существенно отличаются от нашей дневной звезды и, кроме того, могут представлять собой двойную, тройную, четверную и даже большей кратности систему. И вот тут начинаются очень большие проблемы, поскольку человек видит в небе совсем иную картину, в корне отличающуюся от той, которую он привык наблюдать на Земле.
— Представьте себе экзопланеты, в небесах которых сияют сразу два солнца, периодически затмевающие друг друга, где бывают двойные закаты и восходы или где иногда совсем нет ночей, так как на смену солнцу, закатившемуся за горизонт, восходит другое. — с жаром стал рассказывать я — Или планеты, всегда повернутые к своей звезде только одной стороной. В одном полушарии там царит вечная ночь, в другом — бесконечный день… Вообразите себе, например, постоянно висящий в одной и той же точке красноватых небес огромный солнечный диск, в несколько раз превышающий своими видимыми размерами наше родное солнце!
— Ой, я бы точно не смогла там жить! Мне милее всего голубой цвет неба. Другой небосвод, наверное, свел бы меня с ума. А два или три солнца в небесах вместо одного — к такому, наверное, очень трудно привыкнуть?
— Вот к этому я и веду. Многие люди не в силах приспособиться к другому небу и реагируют на него неадекватно. Одни испытывают стресс, у других оно вызывает депрессию, а третьи даже теряют рассудок. Кстати, проблемы, связанные с восприятием чужого небосвода подстерегают человека не только у далеких звезд. Их с лихвой хватает и в нашей Солнечной системе. Например, очень многие колонисты, добровольно решившие навсегда переселиться на Марс, вскоре потребовали возвращения домой на Землю, так как их раздражали голубые марсианские закаты и восходы. А знали бы вы, какую истерику в свое время закатили переселенцы на Титан! Им казалось, что огромный, нависающий над ними диск Сатурна, вот-вот упадет и раздавит их! Пришлось срочно эвакуировать оттуда большинство несостоявшихся колонистов.
— Это ужасно! Выходит, мы не сможем колонизировать дальний космос?
— Мы все сможем! Для этого и существует наука экзопсихология, изучающая влияние небесных тел на человека. Ее целью является нейтрализация или хотя бы сведение к минимуму негативной составляющей этого влияния. Для того, чтобы максимально предотвратить возможную неадекватную реакцию колонистов на незнакомые им небесные объекты, мы, экзопсихологи, заранее проводим для них симуляцию неба той планеты, на которую они собираются переселиться. Очень многие из кандидатов при этом отсеиваются, будучи не в состоянии пройти испытания с удовлетворительными результатами. Но те, кто их выдерживает, в дальнейшем не испытывают никаких проблем при колонизации нового мира.
— Это так увлекательно! А как вы осуществляете проверку?
— Для этого существует специальное устройство — Универсальный Небесный Симулятор, сокращенно УНС. Это нечто вроде всем известного планетария. Только планетарий демонстрирует земное небо, а УНС способен симулировать небосвод любой планеты, причем, как в самой Солнечной системе, так и далеко за ее пределами — достаточно лишь задать все необходимые параметры. В течение определенного времени испытуемые наблюдают за движением светил в небесах нового, выбранного ими для жизни мира, а мы с помощью видеокамер наблюдаем за испытуемыми, фиксируя каждую их реакцию. Кроме того, кандидаты заполняют электронные анкеты, где подробно описывают свои ощущения во время процесса симуляции. Но и это еще не все. В течение проверки особые датчики, подключенные к испытуемым, измеряют их давление, частоту пульса и дыхания, сатурацию и также берут анализ крови. Затем эти результаты сверяются с контрольными показателями, которые были у испытуемых до симуляции, и специальная компьютерная программа выносит вердикт: способен ли человек без негативных последствий для своего физического и психического здоровья воспринимать небеса своего нового дома, то есть годен ли он для переселения или нет. Возможно, это прозвучит довольно нескромно, но представители моей профессии выдают людям пропуск в другие звездные системы.
— У вас замечательная профессия! Вы были правы, когда сказали, что помогаете людям найти свое место в мире: фактически, так оно и есть!
В самом разгаре нашей беседы внезапно появился Гиора и с изумлением посмотрел на нас:
— Кажется, я опоздал. Ну что ж, не буду мешать. Желаю вам приятно провести время. — улыбнулся он и, подмигнув мне, удалился.
Как потом выяснилось, мой друг хотел свести меня с кузиной своей невесты. Узнав об этом, я мысленно поблагодарил Небеса за то, что они вовремя послали мне Джульет.
Но вернемся к нашему разговору. Девушка попросила меня рассказать еще что-нибудь о себе. И я понес какую-то околесицу. Наверное это было что-то смешное, — то ли какие-то забавные эпизоды из своей жизни, то ли анекдоты — потому что Джульет часто смеялась, обнажая ровные жемчужные зубки.
Из невидимых динамиков лилась прекрасная мелодия и нарядные пары двигались ей в такт посреди зала.
— Потанцуем? — предложила моя собеседница.
Я, если честно, не любил, да и толком не умел танцевать, однако не раздумывая согласился. Незримые звуковые волны подхватили нас и закружили среди звезд. Музыкальная гармония будто слилась воедино с гармонией небесной. Очарованные этим волшебным единением, мы перестали замечать все вокруг, словно остались одни во Вселенной. Прикосновения Джульет были мягкими и приятными, когда она обнимала меня во время танца. Тонкий аромат, исходивший от ее длинных и пышных волос, сводил с ума. Меня лихорадило. Раскрасневшееся лицо девушки с искрящимися глазами становилось все ближе. Необычайно сильное волнение и напряжение овладели мной. Прижимая ее к себе все крепче, я желал лишь одного: чтобы музыка не прекращалась. Но внезапно, к моей досаде, мелодия стихла. Взоры всех присутствующих устремились к широко распахнутым створкам входных дверей, через которые в зал торжественно вливалась свадебная процессия с женихом и невестой во главе. Послышались приветственные возгласы, поздравления и аплодисменты. Однако я, целиком поглощенный общением с моей новой знакомой, совершенно не замечал, что происходило на свадьбе моего друга. Для меня существовал лишь пленивший мое сердце взгляд Джульет, в очаровательных серых глазах которой мне хотелось утонуть, раствориться навеки. А еще в памяти остались ее нежные объятия и пьянящий запах ее волос. На прощание она сказала, что ей понравилось общаться со мной и поблагодарила меня за то, что я не позволил ей скучать. Я сказал, что тоже очень рад знакомству с ней.
— Никогда не встречал девушку, которая бы с слушала меня с таким интересом! — откровенно признался я.
— А вы довольно милы! — сказала она и, поцеловав меня на прощанье в щеку, упорхнула, исчезнув в толпе гостей.
В тот вечер мне так и не удалось отыскать Солнце в сонме парящих в зале светил, но зато я, похоже, нашел свою путеводную звездочку. Расставаясь, мы с Джульет договорились увидеться при первой же возможности. Однако наша следующая встреча состоялась лишь три недели спустя.
Мы гуляли допоздна и много разговаривали. Великолепное зимнее небо сверкало над нами своими сокровищами, существенно добавляя романтичности нашему свиданию. Я показывал Джульет мои любимые звезды и созвездия: вот яркий, искрящийся Сириус, чуть в стороне — его небесный сосед Процион. Рядом — созвездие Ориона, на плече которого незаживающей раной ярко сияет Бетельгейзе. С ней соперничает в блеске голубоватый Ригель. Красноватая звездочка чуть выше — Альдебаран. Он похож на налившийся кровью глаз небесного быка, чью голову — при известной доле воображения — можно увидеть в звездном скоплении Гиад. Вон там — маленький ковшик Плеяд, а еще выше — желтоватая Капелла. Девушка с восхищением любовалась звездами, а я любовался ею, осознавая, что чем дольше мы общаемся, тем труднее мне будет с ней расстаться даже ненадолго. Силы гравитации движут звездами, сводят их друг с другом, определяют их жизнь и смерть. Какие же таинственные силы природы определяют человеческую жизнь и сближают людей?
Я проводил Джульет до ее дома, и вдруг хлынул такой сильный ливень, что мы оба моментально промокли до нитки. Девушка предложила мне переждать непогоду у нее. Мы сидели, удобно устроившись в мягких креслах, пили ароматный горячий чай и беседовали вполголоса, давно уже перейдя на ты, а дождь за окном все лил и лил как из ведра, не переставая. Кончился он лишь глубокой ночью. Ветер рассеял тучи и звезды вновь ярко засияли, словно самоцветы, на черном бархате неба. Я заторопился домой, но Джульет обеспокоенно остановила меня:
— Куда же ты пойдешь один в такое время? Оставайся здесь до утра.
— А можно? — засомневался я, чувствуя себя довольно неловко.
Она лишь кивнула головой, тряхнув своими роскошными волосами. Тогда все и случилось... А через полгода мы с ней поженились, поняв, что наша дальнейшая жизнь друг без друга лишена всяческого смысла. Ну, знаете, это такое всепоглощающее чувство, когда каждой клеточкой своего тела ощущаешь и абсолютно ясно осознаешь, что это твой человек.
Я звал ее коротко Джул, а она меня Эл. Наша любовь была огромной, всеобъемлющей. Все свободное время мы проводили вдвоем, будучи не в силах оторваться друг от друга. Мы вместе смотрели фильмы, ходили на концерты, посещали выставки и музеи или просто гуляли. Мы подолгу беседовали на любые темы, потому что подлинная любовь — это нескончаемый разговор, на который никогда не хватает времени. Расставания всегда давались нам с трудом, а часы разлуки казались бесконечно долгими. Наш маленький семейный мирок был тихим и уютным. Мы жили душа в душу, никогда не ссорились, всегда помогали друг другу, а все сложные насущные проблемы решали сообща. Как и у всех влюбленных пар, у нас была своя «фишка» — особый, лишь нам известный секретик: мы могли внезапно, не сговариваясь, одновременно щелкнуть пальцами на обеих руках.
Очень скоро наша жизнь вошла в свою обычную колею. Я принимал клиентов, в основном, на Земле, — у меня тогда еще не было своего звездолета — а Джул готовилась к защите дипломной работы. Жаркие страсти немного поутихли, но любовь жила и цвела яркими красками. Часы разлуки пробегали теперь незаметно: мы привыкли к рутине и уже не так переживали из-за почти ежедневных расставаний, понимая, что скоро увидимся вновь и всецело насладимся взаимным общением.
Но хорошее не может длиться вечно. Пришел конец и нашей идиллии…

Я прервал свое повествование, чтобы смочить пересохшее горло, отхлебнул из бутылки уже ставшее теплым пиво, глубоко вздохнул и продолжил.

  По прошествии двух лет наш статус существенно повысился. Благодаря принадлежности к Межпланетной Ассоциации Экзопсихологов, круг моих клиентов значительно расширился, равно как и расширилась область космического пространства, в которой мне приходилось практиковать. У меня появилось очень много работы, зачастую далеко за пределами Солнечной Системы. Я приобрел подержанный звездолет, кают-компанию которого переоборудовал в проекционный зал для УНС. Джул с успехом окончила учебу и была принята на службу в Лигу Колонизированных Планет — солидную и влиятельную межпланетную организацию уровня ООН. Только если область деятельности ООН ограничивалась Землей и рядом колоний в пределах Солнечной системы, то сфера деятельности Лиги охватывала практически все заселенные человеком экзопланеты. Таким образом, у Джул появилась престижная работа, которая, к моему сожалению, требовала довольно частых и дальних межзвездных перелетов. Из-за этого мы стали проводить время вместе гораздо реже. Очень часто бывало так, что когда один нас возвращался домой, другой уже был в командировке. Длительные разлуки очень раздражали и огорчали нас, мы сильно тосковали, когда не были вместе и ценили короткие часы случайных свиданий, надолго слившись в объятиях.
Со временем новый ритм жизни стал привычным. Мы уже не так тяжело переживали разлуку, уверенные в том, что в какие бы космические дали ни забросила нас судьба, наша встреча неминуема. Кроме того, мы всецело отдавали себя работе для пользы людей, на благо всего человечества.
Однажды тихим зимним вечером я помогал Джул собираться в очередной рейс. Следующим утром она должна была лететь на далекую экзопланету с гуманитарной миссией в составе большой группы представителей ЛКП. Миссия была рассчитана на три земных недели. Мне было необходимо через пару дней отправиться к звезде Тигардена на встречу с новыми клиентами, пожелавшими переселиться на экзопланету в другой звездной системе. По нашим с Джул расчетам мы должны были вновь встретиться через месяц, что по космическим меркам было не таким уж большим сроком, поэтому мы не особо беспокоились по поводу предстоящего расставания, но уже с самого утра мне было как-то муторно на душе. Закончив паковать багаж, я вышел на балкон, чтобы немного подышать свежим воздухом. Высоко в небе безразлично и холодно сияли зимние созвездия. Глядя на их знакомые узоры, я ощутил смутную тревогу, словно небеса грозили какой-то бедой. Внезапно сердце замерло у меня в груди, а потом бешено заколотилось. По коже пробежал мороз — но вовсе не от холода: в наших широтах было тепло даже зимой. От дурных предчувствий мне стало плохо и я вернулся в комнату.
Попытки успокоиться, переключившись на мысли о чем-то приятном были тщетны. Гнетущее чувство опасности овладело мной. Спазмы в груди и озноб усиливались. Мое состояние не ускользнуло от пытливого взгляда Джул. Она посмотрела на меня обеспокоенно:
— Дорогой, что случилось? На тебе лица нет! С тобой все в порядке? Ты, часом, не заболел?
— Не беспокойся, Джул, все нормально. Наверное это просто легкое недомогание. Ничего страшного, пройдет. — я пытался прежде всего убедить самого себя, что для моих опасений нет никаких причин. Ну не мог же я, в самом деле, всерьез сказать о них моей любимой!
— Нет, я же вижу, что тебя что-то тревожит! Ты с самого утра сегодня ходишь какой-то смурной. Говори, что случилось? У тебя неприятности на работе?
— Нет, милая, на работе у меня все в порядке.
— Тогда в чем же дело?
— Послушай, Джул, — сказал я после некоторых колебаний — Может быть, ты откажешься от этого полета? Ну сколько можно участвовать в этих твоих бесконечных комитетах, комиссиях, подкомиссиях, выездных сессиях? Неужели там без тебя не обойдутся? Возьми отпуск на несколько дней — ты давно не отдыхала. А я могу связаться с моими клиентами и перенести им небесную симуляцию на более поздний срок. Слетаем куда-нибудь вместе, развеемся.
— Что это на тебя нашло? Ты же знаешь, что я не могу отказаться. Это очень важная гуманитарная миссия ЛКП, в которой задействовано много наших сотрудников. Не могу же я их подвести! К тому же, на нашу помощь надеются беженцы, которых мы обязаны эвакуировать как можно скорее… Почему ты так на меня смотришь? Что с тобой?
— Джул, пожалуйста, выслушай меня! Возможно, тебе это покажется странным или даже глупым, но у меня нехорошее предчувствие в связи с предстоящей нам разлукой. Мне кажется, будто мы с тобой никогда больше не увидимся.
— Иди ко мне! — Джул улыбнулась мне своей сияющей улыбкой и крепко-крепко обняла меня. — Не беспокойся, милый! Ну что со мной может случиться? Во-первых, я там буду не одна. Во-вторых, время пролетит незаметно. Всего месяц, Эл, и мы встретимся. Я тебе обещаю, что сразу же по возвращении возьму отпуск и мы вместе проведем его где захочешь! Помнишь, мы хотели посетить Бальдер, планету тройных закатов и восходов? Увидеть три солнца по цене одного, как говорилось в рекламном ролике. Давай отправимся туда, хорошо, любимый?
Я смог лишь кивнуть головой в ответ. На глаза навернулись слезы и я заплакал так горько, как в далеком детстве. Только тогда меня утешала мама, а сейчас это пыталась сделать Джул.
— Ну что ты так расстраиваешься? Все будет хорошо!
— Пойми, Джул! Любого из нас подстерегает смертельная опасность. Вот почему мне так тревожно на душе. Я очень боюсь тебя потерять!
— И я тебя тоже! Но не нужно бояться неизбежного, ведь рано или поздно мы все равно покинем этот мир…
— Ты не понимаешь, Джул! Я страшусь не физической смерти как таковой! Человеческие тела хрупки, несовершенны и недолговечны. Они дряхлеют, разрушаются, умирают. Когда-нибудь нас не станет. Мы распадемся на атомы, растворимся в этом мире, уйдем навсегда. Я это понимаю и принимаю, однако никак не могу согласиться с тем, что вместе с нами навеки исчезнет и все, что нас связывает, например, любовь, объединяющая наши души и сердца, помыслы и чувства! Неужели она тоже сгинет, канет в Лету? От одной только мысли об этом мне становится страшно!
Джул молчала. То ли пыталась осознать все то, о чем я говорил, то ли подбирала для меня слова утешения, хотя я уже не плакал: возможно, мне просто было необходимо высказать все, что накопилось у меня на душе, чтобы облегчить ее.
— А знаешь, — промолвила она после недолгих раздумий — Существует множество философских и религиозных концепций, утверждающих, что со смертью физического тела жизнь человека не заканчивается, и его душа, то есть его сущность, может переселиться в другое тело. Иными словами, человек как бы возрождается заново. Некоторые ученые тоже так считают.
Я посмотрел на Джул с удивлением. Обычно, когда ей требовалось меня успокоить или в чем-то убедить, она иронизировала. Но только не в этот раз: сейчас она изъяснялась совершенно серьезно. Это было на нее не похоже.
— Джул, нy что ты такое говоришь? Ты же атеистка! Неужели ты веришь во всю эту религиозную чепуху о переселении душ?
— При чем здесь религия? Только потому, что речь идет о душе? Возможно, это не очень удачный термин. Хорошо, пусть будет не душа, а наши мысли, воспоминания, все то, что составляет основу нашего сознания, нашей личности. Неужели вся эта информация бесследно стирается из нашей Вселенной навсегда, будто ее никогда не было? А вдруг она на самом деле никуда не девается и, сохранившись после физической смерти нашего тела, способна переселиться в новое? Тогда мы смогли бы с тобой возродиться и встретиться опять. И полюбить друг друга так же сильно, как сейчас! Ты меня понимаешь? Только представь себе такое!
— Я тебя понимаю, Джул, но это невозможно. Наше первое знакомство было случайным, а где гарантия, что мы с тобой встретимся во второй раз? Посуди сама: допустим, чисто гипотетически, мы с тобой умрем, а потом возродимся после смерти. Это может произойти в совершенно разных местах и в разное время. Каким образом мы тогда сможем с тобой встретиться?
— Ты до сих пор думаешь, что мы познакомились случайно, Эл? Мне с годами все больше кажется, что наша встреча была предопределена, будто какая-то неведомая сила свела нас вместе, подтолкнула друг к другу. Если я права, то эта же сила вновь объединит нас, где бы мы с тобой ни находились, пусть даже на расстоянии многих тысяч световых лет!
— Да это просто мистика какая-то! Неужели ты сама в это веришь?
— Не просто верю, я убеждена в этом! Я это чувствую!
— Ну ладно, предположим, ты права и мы, возродившись, каким-то чудом окажемся вместе в одной и той же точке пространства в один и тот же момент времени. Как мы с тобой узнаем друг друга, как поймем, что мы — это именно прежние мы? Ведь у нас будут новые тела и совершенно иной облик! Оставь, Джул, это просто…
Она не дала мне договорить, прикрыв мои уста поцелуем, а затем, не ослабляя объятий, с нежностью, но в то же время с какой-то упрямой уверенностью в голосе, сказала:
— Поверь мне, любимый! Где бы ты ни находился, как бы ни выглядел — я обещаю, что непременно найду тебя и узнаю! Ты мне веришь?
Не то чтобы мне не хотелось ей верить — я просто был ошарашен ее словами и не знал что ответить. Она же, увидев, что ей, похоже, не удалось меня убедить, подошла к книжному шкафу и взяла с полки старую книгу в толстом, уже изрядно потертом переплете. «Поэзия второй половины XXI века. Сборник» — успел прочесть я надпись на обложке прежде, чем Джул раскрыла томик на странице с закладкой.
— Вот послушай, — сказала она — Здесь будто про нас с тобой сказано. Рамон Хосе Ортега, «Любовь среди звезд»:

Есть поверье, что может душа поселиться
После смерти в другой оболочке живой.
Значит в будущем нам суждено возродиться
В новом месте и теле, но с прежней душой.

Не печалься, родной, я тебе обещаю:
Если вновь суждено в этот мир нам прийти,
Я тебя отыщу, я тебя повстречаю
Там, за россыпью звездной, на Млечном Пути.

Мы увидимся — где бы ты ни был на свете —
В этой жизни и даже за небытием,
На Земле или самой далекой планете —
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Исхожу я весь космос от края до края.
Даже если ты в облике будешь ином —
Я тебя без труда разыщу и узнаю
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Не разлучит нас смерть, — как ни будет стараться —
Возродившись, друг друга мы вновь обретем:
Нам судьбой предначертано вечно встречаться
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

— Ну, что скажешь? Правда, хорошо написано?
— Стихи замечательные, не спорю. Но ведь это поэзия, то есть область человеческих чувств и фантазий. Реальная жизнь — это наука, которая утверждает, что за гранью нашего бытия ничего нет.
— Ты так говоришь, потому что ты ученый, прагматик, а не романтик. А я вот считаю, что поэзия по-своему отражает действительность. Можешь мне не верить, но я убеждена, что мы с тобой обязательно встретимся. За гранью или еще где бы то ни было, но я буду тебя искать и непременно найду!
Мне вовсе не хотелось спорить. Доводы Джул казались неубедительными, но та искренность и уверенность, с которой они звучали, меня немного успокоили. Я почувствовал облегчение, будто с души сняли тяжеленный камень, и уже не так сильно переживал из-за предстоящего расставания. Однако тревожное предчувствие продолжало меня терзать по-прежнему. От треволнений и переживаний я долго не мог уснуть. В сиянии полной луны, беззастенчиво заглядывающей в наше окно, было отчетливо видно прекрасное лицо моей жены, спавшей мирно и безмятежно, словно дитя. Ее длинные ресницы подрагивали во сне, роскошные волосы разметались по подушке, а губы что-то тихо шептали, но слов я не мог разобрать. Что она говорила и кому — навеки осталось для меня загадкой.
Отправившись в дорогу, я первым делом связался с Джул. Она сказала, что у нее все хорошо и что их делегация, благополучно достигнув пункта назначения, высадилась на поверхности планеты. Я был несказанно рад услышать ее бодрый и веселый голос и подумал, что мои опасения были совершенно напрасны. К сожалению, предчувствия меня не обманули.

Дойдя в своем повествовании до этого момента, я на какое-то время замолчал, пытаясь собраться с мыслями и унять внезапно охватившее меня волнение.
— С вами все в порядке? — спросил наемник, обеспокоенный возникшей паузой.
— Да, простите… Итак, — продолжил я — При входе в систему Тигардена я попал в неучтенный метеорный поток, очень плотный и мощный. Пробив систему защиты, он буквально изрешетил мой корабль и меня вместе с ним. Вдобавок я получил приличную дозу радиации. Позже мой врач-реинкарнатолог сказал мне, что нас в прямом смысле собирали по частям — меня и мой звездолет, причем последнему повезло даже больше, чем мне. Почти все части моего тела и внутренние органы пришлось заменить. Одни из них — на синтетические, другие — на натуральные, выращенные из стволовых клеток. Спецификация всех биокомплектующих указана в документе о выписке из реинкарнационного отделения больницы. Но, если честно, я никогда не заглядывал в этот документ. Не было желания. Да и сейчас его нет.
Когда я спросил врача, осталось ли что-нибудь, хоть какая-то часть от меня прежнего, он ответил, что практически ничего, кроме меня самого. Я сначала не понял его фразу и переспросил, что он имел в виду. Доктор пояснил мне, что все дело в синейдочипе, имплантированном в мою голову, благодаря которому сохранилась моя сущность — мое сознание, воспоминания, способность мыслить, привычки и пристрастия, словом, все то, что определяло мою личность. Дело было за малым: извлечь чип из месива, которое раньше было моим телом и вставить его в новое.
— Вы имеете в виду чип, который есть у тех, чья работа связана с риском для жизни? У меня тут тоже такой! — сказал мой собеседник, постучав себя указательным пальцем по голове. — Он может полностью дублировать сознание, и если вдруг со мной что-нибудь случится, то меня с его помощью восстановят в новом теле.
— Совершенно верно. Только у вас новая, усовершенствованная версия. Сейчас налажено серийное производство подобных чипов. Их обязательно имплантируют всем, чья деятельность сопряжена с опасностями, например, пассажирам и пилотам космических кораблей, терраформовщикам или наемникам вроде вас, остальным — по желанию. Однако в те времена, о которых я вам рассказываю, было выпущено лишь несколько экспериментальных образцов.
Компания-разработчик искала для их испытаний добровольцев. Связавшись с нашей Ассоциацией, она предложила ее членам, совершающим межзвездные перелеты, поучаствовать в эксперименте. Согласились немногие, в том числе и я. Разработчики декларировали, что данный чип усиливает мозговую деятельность, а также способен заменять поврежденные участки мозга, беря их функции на себя. Истинные возможности устройства компания решила не разглашать до тех пор, пока не станут известен результат его тестирования. Они оказались в итоге просто фантастическими и превысили все ожидания! Синейдочип не только полностью копировал человеческое сознание, всю накопленную мозгом информацию, но был способен, будучи извлеченным из тела, продолжать и развивать умственные процессы с помощью встроенного искусственного интеллекта. Иными словами, он мог думать так же, как прежний мозг его хозяина. Если бы это было не так, я бы с вами сейчас здесь не сидел и не разговаривал.
Разумеется, я тогда ничего не знал об этих удивительных свойствах  имплантированного в мой мозг устройства, но нередко пророчески шутил, что теперь мою человеческую сущность можно будет сохранить, а потом пересадить в другое тело.
— Послушай, ведь так же можно делать много раз, переставляя этот чип из устаревшего, износившегося тела в новое! Что это как не вечная жизнь? Меняешь тело и продолжаешь жить дальше! Представляешь? Привычный вопрос о возрасте потеряет свою актуальность. Люди будут спрашивать друг у друга не «сколько лет?», а «сколько тел»? — говорил я с легкой иронией, пытаясь таким образом убедить Джул в том, чтобы она последовала моему примеру. Но она категорически возражала против того, чтобы у нее в голове сидело инородное тело.
— А вдруг из-за него еще мозги расплавятся? — тревожилась она — И вообще, у нас еще нет и в скором времени не предвидится таких технологий, чтобы на электронных чипах человеческую сущность сохранять, а даже если таковые и появятся когда-нибудь, то настоящую человеческую душу эти железки все равно никогда не заменят!
Я парировал, что технологии развиваются достаточно быстро и в скором времени такая «пересадка сознания» будет вполне возможна, но Джул была непреклонна.
— Ну, хорошо, — говорила она, немного нервничая — Предположим, возьмут из моей головы такой чип и пересадят в новое тело. И вот я буду смотреть на мои новые руки и ноги, а они будут чужими, непослушными. И вообще, где гарантия, что новая оболочка будет подходящей и комфортной? Понравится ли мне мое отражение в зеркале? И вообще, останусь ли я собой? Буду ли ощущать себя такой, как прежде? В общем, даже и не уговаривай меня. Знать ничего не хочу ни о каких чипах, и давай уже закончим все разговоры на эту тему!

Я снова взял паузу — по мере приближения повествования к развязке говорить становилось все тяжелее. Мой собеседник с нетерпением ждал продолжения. Было заметно, что он проникся моей историей и даже начал мне сочувствовать.
— Первое время — пока чип подстраивался под мое новое тело — я ничего не видел и не слышал, никак не реагируя на окружающий мир. Но при этом, как мне потом сказали, я все время звал Ее. Окончательно придя в себя, я обнаружил, что лежу в помещении, похожем на больничную палату. Однако, в отличие от обычной больницы, там было множество приборов и устройств, назначение которых мне было непонятно. Повернув голову, я увидел сидящую неподалеку женщину. Мои новые глаза еще плохо фокусировались, поэтому я не сразу узнал ее, и лишь тихо спросил: «Это ты, Джул? Видишь, как я тебя подвел? Вляпался в историю. Хорошо, что хотя бы с тобой все в порядке!»
— Так она вас разыскала? — восторженно спросил молодой человек.
— Кто?
— Ну, как кто? Ваша супруга, разумеется.
— Нет, это была не она, а моя коллега Лара, с которой мы довольно часто пересекались по работе. После того, как я надолго исчез из ее поля зрения и перестал отвечать на сообщения, она не на шутку всполошилась и убедила руководство немедленно приступить к поискам. Нашли меня по серийному номеру синейдочипа в Главном Реинкарнационном Центре на Земле, куда доставляли всех пострадавших в пределах десяти парсеков от Солнечной системы. Лара сказала, что прибыла по поручению Президента Ассоциации, обеспокоенного моим состоянием и передала мне персонально от него и от имени всех сотрудников пожелание скорейшего возвращения в строй.
Я спросил ее, сообщило ли руководство МАЭ моей жене о том, что со мной стряслось. В ответ Лара крепко сжала мою руку и сказала, чтобы я мужался, добавив, что она лично и все коллеги искренне мне сочувствуют и, в случае необходимости, готовы оказать всяческую помощь и поддержку. Я вначале не понял, что она имела в виду, но когда до меня дошел смысл сказанного, ужас ледяной волной окатил меня и сковал мое тело с ног до головы.
В Ассоциации знали, что я постоянно звал мою Джул и тогда они начали ее поиски, чтобы сообщить информацию обо мне. Но когда выяснилось, что с ней произошло, они были в шоке. Именно поэтому ко мне и послали Лару. Она умела говорить с людьми в подобных ситуациях. Она всегда подбирала правильные слова. Она мне все рассказала…
— Неужели ваша супруга погибла?
— Да. — печально ответил я — По крайней мере, мне так сказали.
Мой ответ вызвал бурю эмоций у молодого слушателя.
— Но как же так? Не могу понять, почему? Это же была гуманитарная миссия!
— Не понимаете? Посмотрите вокруг и скажите мне, что вы видите?
— Как это что? Я вижу бар, бармена за стойкой, посетителей, официантов…
— Смотрите внимательнее!
— Вижу звезды за стенами бара.
— Нет, не то! Что за публика нас окружает?
— Ну, здесь есть разные люди… Контингент тут, в основном, не очень... Я вас не понимаю…
— Вы были довольно близки к ответу, дружище, упомянув здешнее общество. Взгляните хорошенько: перед вами людские пороки. На заре космической эры все мы были наивными идеалистами! Мы думали, что возьмем с собой к звездам только все самое лучшее, самое светлое, самое возвышенное, что заложено в нас, а все злое, порочное, гадкое — все наши недостатки — оставим на Земле. Но человеческую природу не исправить. Даже космос ничего не может с нами поделать. Все эти чертовы триллионы и триллионы звезд не способны изменить нас к лучшему. Мы потащили с собой в новые миры все наши грехи — ненависть, нетерпимость, жадность, зависть, предательство, корыстолюбие… Вы знаете, я ведь тоже, никак не возьму в толк… Чего им не хватало? Они назвали планету Благодатной. Она и впрямь была под стать своему названию: мягкий климат — гораздо лучше земного, — чистый, пригодный для дыхания воздух, щедрая природа, плодородные почвы, огромные залежи полезных ископаемых, обилие воды и над всем этим великолепием — четыре солнца! Спрашивается, что еще нужно было этим переселенцам с Земли, имеющим в своем распоряжении целую планету? Казалось бы, живи и радуйся! Тем не менее, они там что-то не поделили. Одна группа колонистов рассорилась с другой. Разразилась война. Масса беженцев заполонила Нейтральную Зону. 
Временный лагерь, рассчитанный на количество людей, в десять раз меньшее скопившегося, не мог принять всех желающих. Начались перебои с поставкой продовольствия и питьевой воды. Антисанитария и нехватка необходимых медикаментов спровоцировали эпидемию, а беженцы все продолжали прибывать и прибывать, спасаясь от ужасов войны. ЛКП была больше не в состоянии обеспечить людей всем необходимым, поэтому решила пойти на беспрецедентный шаг: задействовать весь свой флот для эвакуации беженцев и дальнейшего их расселения на других пригодных для жизни экзопланетах.
Еще шла посадка на космические челноки, когда враждующие стороны начали обмениваться ядерными ударами. Несколько ракет упало в Нейтральной Зоне. Спаслись только те, кому повезло взлететь в числе первых: их шаттлы успели удалиться от планеты на значительное расстояние. Из оставшихся не выжил никто: радиация убила даже тех, кто уже находился в воздухе. Говорили, что шаттл Джул должен был взлететь в числе последних. Она оставалась с беженцами до самого конца… И до конца исполнила свой долг, помогая людям... Вот что рассказала мне Лара.
Я не мог, не хотел верить услышанному. Я до крови искусал губы, чтобы не разрыдаться. На следующий день меня выписали.
Вернувшись домой, в осиротевшую квартиру, я бесцельно бродил по ней как сомнамбула, натыкаясь на предметы мебели. Каждая вещь, каждая деталь интерьера напоминала мне о Джул, храня, как мне казалось, тепло от Ее прикосновений. В комнатах все еще ощущался особый, очень приятный аромат, свойственный Ей. Вот только Ее самой больше не было. И уже не будет никогда. Осознав эту простую и жестокую истину, я ощутил одновременно страх одиночества, горечь утраты, ужасную безысходность и неимоверную тоску. Бросившись на кровать, я зарыдал взахлеб, остервенело кусая подушку, и не заметил, как пролетел день, а за ним и ночь. Следующие двое суток я, обессилев, тихо плакал. А потом у меня кончились слезы. Мною овладели апатия и усталость. Я просто лежал пластом несколько дней подряд, уткнувшись в подушку, или на спине, бездумно глядя в потолок. Временами я впадал в забытье. В своих рваных, беспокойных снах я видел Джул и радовался, что мы снова вместе. Она улыбалась своей милой, сияющей улыбкой и, протягивая ко мне руки, говорила: «Ну, милый, я же обещала, что найду тебя!» Я распахивал объятия ей навстречу и тут же просыпался, и тогда жестокая реальность обрушивалась на меня как паровой молот. Я был один, навсегда один. Отныне жизнь потеряла для меня всякий смысл. Я даже пожалел, что меня спасли, собрали по частям, воскресили к новой жизни. Зачем, для чего все это было нужно, если рядом со мной не было моей Джул?
На официальную церемонию прощания с погибшими сотрудниками Лиги я не пошел, хорошо представляя себе, что там будет: траурные венки, заплаканные лица убитых горем родственников, дежурные речи руководства и Ее портрет среди других фотографии в черных рамках. Такого даже в страшном сне нельзя вообразить. Ум отказывался принять саму возможность случившегося. Но самое ужасное — это то, что не было тел, а значит жертв бесчеловечной бойни на Благодатной невозможно было похоронить ни по какому обряду.
Руководство ЛКП отнеслись к моему решению с пониманием. Сам Председатель, связался со мной и, выразив слова сочувствия, спросил, чем он может помочь. Я высказал желание побывать на месте трагедии. Сам не знаю почему. Смысла в этом не было никакого. Возможно, скорбь и страдания лишают нас порой способности мыслить логически.
Глава ЛКП убедил меня в нецелесообразности такого шага.
— Что вы хотите там найти? Или кого? Поверьте, никого из тех, кто оставался в лагере беженцев в момент ядерного удара, давно уже нет в живых. Даже те, кто успел взлететь, умерли от лучевой болезни. На месте лагеря остались лишь пепел, зола, искореженные и расплавленные остовы космических челноков да жуткий радиационный фон. — заявил он, добавив, что война на Благодатной еще не закончилась, несмотря на предпринимаемые Лигой усилия по примирению враждующих сторон, поэтому находиться там в настоящее время крайне опасно. 
Я попросил его рассказать в деталях о том, что произошло в тот роковой день, ожидая дополнительных подробностей, но из всего услышанного не узнал для себя абсолютно ничего нового: все это уже было известно мне раньше из рассказов Лары.
— Должен отметить, что ваша супруга была очень смелым и самоотверженным человеком, преданным своему делу. Она ведь могла отказаться от этой опасной миссии, но все же предпочла лететь. Позвольте мне от имени Лиги выразить вам соболезнование в связи с вашей утратой. Крепитесь! — добавил Председатель и отключился.
«Зачем ты скрыла от меня, Джул, что миссия опасна? Хотела пощадить мои нервы, уберечь от чрезмерных переживаний? И почему не согласилась на имплантацию чипа? Тогда у тебя, возможно, был бы шанс выжить. — подумал я, но тут же осознал, что было глупо обвинять Джул, да еще и задним числом. Даже наличие у нее синейдочипа в той ситуации, в которой она оказалась, ей никак бы не помогло: чип моментально бы расплавился от адских температур в зоне ядерного взрыва. Как ни крути — случилось то, что случилось, и исправить уже ничего было нельзя.
Я был настолько подавлен, что даже не хотел принимать клиентов, ожидавших очереди на небесную симуляцию. Раздосадованные, они стали забрасывать жалобами мое руководство, поскольку рушились их планы по переселению на новое место жительства. Вскоре со мной связался Президент нашей организации. Не скрывая своего недовольства моей затянувшейся бездеятельностью, он сказал, что с пониманием относится ко всему происходящему, но, при всем уважении, если я в течении трех дней не вернусь к работе, то буду исключен из Ассоциации и лишен лицензии. Такая перспектива меня, разумеется, не устраивала. Необходимо было взять себя в руки и как можно скорее приниматься за работу, которая не только оставалась единственным источником моего дохода, но, как я надеялся, могла отвлечь от постоянных переживаний и горьких мыслей, притупить душевную боль. Однако у меня не было никакого стимула делать хоть что-нибудь.
Вскоре после этого неприятного разговора я решил, что надо все-таки с чего-то начать и заставил себя навести порядок в квартире. Я не делал этого с тех самых пор, как мы с Джул расстались, а после возвращения домой мне было не до уборки. Расставляя по местам разбросанные где попало вещи, я наткнулся на лежащую на столе книгу, обложка которой успела покрыться слоем пыли. Смахнув ее, я собрался было вернуть томик на полку и вдруг на мгновение оцепенел: это была та самая книга, отрывок из которой прочла мне Джул накануне своей последней миссии — сборник произведений поэтов второй половины XXI века. Я машинально раскрыл ее на странице с закладкой, которой Джул отметила одно из своих самых любимых стихотворений.
Перечитывая строки, которые так нравились Ей, я не мог сдержать слез, вновь остро ощутив боль утраты. В голове отчетливо зазвучал голос Джул, ритмично, уверенно и торжественно, словно клятву, произносившей слова о вечной любви и неизбежной встрече. И у меня появилась причина вернуться к работе.
Я взялся за дело с удвоенной, даже с утроенной энергией. Я приобрел хорошую репутацию как среди моих коллег и руководства, так и среди моих многочисленных клиентов, от которых у меня не было отбоя. Это дало мне возможность через пару лет покинуть Ассоциацию и продолжить свою деятельность самостоятельно. Но если раньше я предпочитал принимать посетителей на Земле, то теперь стремился обслужить как можно больше жителей других планет. Где я только не побывал за долгие годы и десятилетия моей профессиональной деятельности! И во всех уголках родной Солнечной системы, и на многих заселенных человечеством экзопланетах. Не было, наверное, такого уголка в Обитаемом Секторе куда бы я не наведался, причем не единожды, а по многу раз. Но не служебное рвение или праздный интерес толкали меня на дальние и опасные путешествия, а стремление отыскать Ее. Да-да, в каждый свой полет я отправлялся на самом деле с единственной целью: отыскать мою Джул во что бы то ни стало. Эта цель стала моим кредо, моей религией, которая поддерживала меня все последние десятилетия! Не смотрите на меня так! Я понимаю, что вы хотите сказать. Многолетние поиски той, которой давно уже не было в этой Вселенной, кажутся вам безумием, погоней за миражом. Но я-то совершенно искренне, безоговорочно верил словам Джул о том, что мы с ней обязательно встретимся. И это вовсе не было самовнушением, как может показаться, понимаете? Я действительно был уверен в правдивости ее слов, ведь Джул не могла меня обмануть!
За время моих долгих поисков я повстречал немало интересных, очаровательных и красивых женщин, иной раз даже чересчур красивых. Некоторые были очень добры со мной. Но ни одна из них не могла сравниться с Джул. Я ни разу больше не испытывал того чувства, которое ощутил при первом знакомстве с Ней — когда все внутри замирает, а сердце бешено колотится, словно вот-вот выскочит из груди, и тогда понимаешь, что этот человек — твой навсегда! Знаю, это звучит довольно пафосно, ведь всем известно, что в этом мире ничто не вечно.
Вы спросили меня, что я делаю в этом месте, на границе Обитаемого Сектора, в самом далеком от Солнечной системы форпосте человечества. Теперь, рассказав вам мою историю, я могу ответить на ваш вопрос. Рахак — это последняя планета, где я еще не был. И здесь, на самом краю человеческой цивилизации, я хочу, наконец, поставить точку в моих бесплодных скитаниях. Возможно, вы правы: я действительно годами гонялся за химерой. Мне пора бы уже образумиться, не тешить себя пустыми надеждами и вернуться, наконец, домой.
— Какая печальная и трагическая история! Вам не позавидуешь! — сочувственно произнес наемник.
Видно было, что мой рассказ произвел на него неизгладимое впечатление. В ответ я лишь пожал плечами — что я мог еще добавить ко всему сказанному?
— Не хочу показаться бестактным, но я не могу понять одного: вы вынесли очень много горя и страданий, потеряв любимую женщину. Вы потратили десятилетия в тщетных попытках разыскать ее. Я уже не говорю о том, сколько сил и нервов вам это стоило. Но при этом вы утверждаете, что истинная любовь может быть только счастливой, приводя в пример свою. На мой взгляд, вы сами себе противоречите.
— Нет, здесь нет абсолютно никакого противоречия. Да, я много страдал из-за любви, это правда, но оно того стоило, уж поверьте! За все хорошее всегда приходится платить высокую цену, разве не так? Вы это и сами знаете. Поэтому, несмотря на все то, что мне пришлось пережить на моем веку, я говорил и буду говорить: истинная любовь — это счастье. Просто надо уметь ее беречь, а я свою не сберег. Запомните это на тот случай, когда в вашей жизни появится человек, ради которого стоит жить.
— Я это учту. Обязательно. Спасибо за то, что поделились вашей историей.
— И еще один совет: если вы что-то решили — никогда не сомневайтесь в вашем выборе и не останавливайтесь на полпути. Продолжайте идти вперед и верьте в себя. Поэтому не держитесь особняком от всей остальной компании, идите к своим товарищам, будьте вместе с ними!

3
«У этого парня все получится, у него еще все впереди, чего не скажешь обо мне!» — подумал я с некоторой досадой, глядя вслед молодому наемнику, присоединившемуся к группе своих сослуживцев. Те радушно приняли его в свою компанию, дружески похлопывая по спине и угощая пивом.
«Они все на своем месте, а что здесь делаю я?»
В самом деле, что заставило меня притащиться за десятки парсеков в эту дыру, дойдя до последней точки в системе координат моих космических странствий? Предчувствие, что эта дикая планета, на орбите вокруг холодной карликовой звезды, не имеющей даже собственного благозвучного имени — моя последняя надежда? В довершение всего я еще раскрыл свою душу первому встречному, если, конечно, можно назвать душой потоки электронов да наборы нулей и единиц в засевшем в моей голове синейдочипе.
 Я поискал взглядом свободного официанта, чтобы рассчитаться. Довольно с меня поисков и горьких разочарований. Пора выбираться отсюда. Но что-то удерживало меня на месте. Я вдруг осознал, что давно уже не свожу глаз с женщины, одиноко сидящей с бокалом вина за одним из столиков. Я заметил ее, когда беседовал с наемником.
Незнакомка явно не вписывалась в окружающую обстановку, впрочем, как и я сам. Она была потрясающе красива и притягательна. Ее густые, роскошные медно-рыжие волосы рассыпались по плечам и она то и дело накручивала их пряди на палец. У меня даже на миг защемило сердце, когда я вспомнил, что точно так же делала Джул, но я тут же укорил сам себя за проявление слабости — ведь это наверняка свойственно многим женщинам. Одета посетительница была весьма изысканно и со вкусом. Элегантное синее платье, усеянное блестками, и, в тон ему, сумочка, лежащая на столе, удачно контрастировали с цветом волос. Скромный и в то же время очень выразительный макияж подчеркивал достоинства ее нежного лица. Золотистые туфельки дополняли этот эффектный образ. Позади нее сквозь прозрачный купол бара во всем своем звездном великолепии сверкали Гиады, широко рассыпавшись по чужому черному небосводу. Их неземной свет придавал незнакомке некий ореол таинственности. Женщина временами украдкой поглядывала на часы, едва заметно нервничая: возможно, она уже давно и с нетерпением кого-то или чего-то ждала.
«Интересно, что она тут делает?» — подумал я — «Рахак — не место для таких изящных дам. Должно быть, в этом месте у нее назначена деловая встреча, связанная с бизнесом. Не исключено также, что эта особа — ученая, специалист в одной из сфер изучения экзопланет. Добралась сюда рейсовым звездолетом, чтобы пересесть на какой-нибудь небольшой исследовательский корабль-разведчик». Я подозвал официанта и попросил счет, заодно поинтересовавшись, знает ли он, кто эта женщина. Тот ответил, что видит ее впервые и что она находится в этом заведении уже несколько часов.
— Она здесь по вопросам, связанным с бизнесом или в научных целях?
— Не имею ни малейшего понятия! — ответил официант, мотнув головой.
Ситуация нисколько не прояснилась. Прокручивая в голове различные варианты того, как с ней заговорить, я поймал себя на том, что чем дольше наблюдаю за этой женщиной, тем больше нахожу сходства между ней и Джул в том, как она себя держит и двигается — в осанке, жестах, наклоне головы. Вот она достала из сумочки зеркальце, взглянула на себя, поправила прическу и затем вернула его на место — все точно так, как сделала бы моя жена. Но разве это что-то значит? Миллионы женщин делают точно так же! Зачем же тешить себя пустыми надеждами? «Может, прямо спросить, не зовут ли ее Джул? Но если и так, то это может быть простым совпадением. Или подойти и представиться прозвищем, известным только моей любимой? Ну и что? Это либо ни о чем не скажет незнакомке, либо... вполне возможно, что ей встречались мужчины с таким именем. Нет, все это не то. У меня не было никаких причин даже думать, что передо мной моя Джул. Синее платье? Джул нравился такой оттенок, к тому же она знала, что синий — мой любимый цвет. И что с того? Этой незнакомке ведь тоже может нравиться синий и нарядилась она вовсе не для меня! Но самое главное — это волосы. Джул бы ни за что не захотела стать рыжей. Да и вообще, во внешнем облике женщины не было ничего, что напоминало бы мне Джул. Но, с другой стороны, нет никаких оснований считать, что новое тело будет выглядеть точно так же, как и прежнее. Меня, например, в моем новом теле даже мать родная не узнала бы.»
Пока в моей голове роились все эти сумбурные мысли, женщина встала и подошла к барной стойке. Она о чем-то спросила бармена и, оглядев зал, двинулась по направлению к выходу. Меня почему-то внезапно охватил страх, что эта рыжеволосая красавица сейчас уйдет, исчезнет навсегда и я ее больше никогда не увижу. Сердце бешено заколотилось в груди. К моему счастью, незнакомка не ушла. Она просто пересела за другой столик, поближе к шлюзовому отсеку. Я испытал одновременно радость и облегчение, хотя такая резкая смена настроения удивила и насторожила меня.
Женщина устремила взор на большой монитор, висевший над входом в бар. На нем отображалось расписание прибытия и отправления рейсовых звездолетов.
Я снова запаниковал, испытывая одновременно желание подойти к ней и робость от одной только мысли об этом.
«Она сейчас улетит, видимо, так и не дождавшись того, с кем у нее здесь было назначено свидание. Нельзя терять времени, нужно действовать. Даже если это не Джул... Ничего страшного, извинюсь, что обознался. С кем не бывает...» — настраивал я себя морально, но физически не мог даже встать из-за стола, будто мои ноги перестали меня слушаться. Двойственность ситуации напрягала меня.
Я боялся упустить свой последний шанс, но, с другой стороны, горькое разочарование от возможной ошибки окончательно разбило бы мое сердце. Внезапно наши взгляды встретились и все мое тело затрепетало. Мне показалось, что я вижу Ее глаза! Но как мне быть? Лихорадочно озираясь, я вдруг заметил, что сумочка незнакомки осталась лежать на прежнем месте. Видимо, будучи в расстроенных чувствах, женщина забыла захватить ее с собой. Вот он, подарок судьбы, удобный случай, который придал мне решимости.
— Прошу прощения, сударыня, вы, кажется это забыли! — сказал я, передавая сумочку в руки очаровательной незнакомки.
— Ой, благодарю вас! Как же я могла ее забыть? — немного сконфуженно ответила она — Задумалась, видать, о чем-то своем… Извините, что доставила вам хлопоты.
— Ну что вы, какие хлопоты? Я искренне рад вам услужить. Кстати, сумочка эта идеально подходит вашему роскошному платью,..
— Спасибо!
— Которое вам вам очень даже к лицу. — продолжил я сыпать комплиментами, пытаясь разговорить мою случайную собеседницу. 
— Да, я знаю. — с некоторым холодком в голосе ответила она.
Разговор как-то не клеился. Мне показалось, что женщина совершенно не расположена к общению. Совершенно растерявшись, я не находил нужных слов для продолжения диалога. Незнакомка, между тем, вновь бросила взгляд на монитор и я, испугавшись, что окончательно упущу ее, спросил первое, что пришло мне в голову:
— Простите, а вы уже улетаете?
— Надеюсь, что да. С нетерпением ожидаю, когда же, наконец, объявят посадку.
— И куда же вы направляетесь, если не секрет? — я глянул на табло над входом, пытаясь угадать пункт назначения.
— Не все ли равно? — с нотками досады в голосе ответила она — Я готова лететь куда угодно, лишь бы поскорее убраться из этой помойки! А с какой целью вы спрашиваете? Навязываетесь мне в попутчики?
— Вовсе нет, просто я подумал...
— Приятно встретить человека, который думает! Ой, простите меня за сарказм, просто я устала от нескончаемого флирта мужчин. Так что вы хотели мне сказать?
— Не хочу показаться навязчивым, но если вам нужно на Землю, — это в Солнечной системе — то незачем ждать рейсового звездолета. Я могу вас туда доставить на собственном.
— Мне известно, что Земля находится в Солнечной системе. — улыбнулась она — Что ж, это не самое плохое место из тех, куда можно было бы направиться. Любопытно, чем я обязана такой любезности с вашей стороны?
— Как вам сказать... Это может показаться странным...
— Говорите как есть! Я такого наслушалась, особенно от вашей мужской братии, что уже ничему не удивлюсь.
— Понимаете... Когда я вас увидел, то мне показалось, что мы с вами очень давно знакомы.
— Неудивительно — вздохнула она. — Меня нередко с кем-нибудь путают, а некоторые мужчины нарочно используют эту фразу как предлог для знакомства.
— Нет, вы меня неправильно поняли. Конечно же мы незнакомы, но... Как бы это глупо ни звучало, однако у меня такое ощущение, словно мы с вами были близки когда-то очень и очень давно, в другой жизни.
Незнакомка удивленно взглянула на меня и, несколько помедлив, промолвила:
— Ну, знаете… Такого я еще не слышала, это что-то новенькое. Чем я заслужила ваше внимание? Оглянитесь: видите, сколько здесь красивых и легкодоступных женщин? И потом, согласитесь, неужели стоило лететь в такую глушь, за десятки парсеков, чтобы флиртовать… Вы вполне могли найти себе подружку на Земле!
Она произнесла это таким тоном, что я не мог понять, говорит ли она серьезно или иронизирует. В любом случае, меня глубоко задела ее реплика. Испытывая одновременно гнев и отчаяние, с трудом подбирая слова, путаясь от волнения, я заговорил, стараясь держать себя в руках и не срываться на грубости и повышенный тон:
— Зачем вы так? У меня нет никаких дурных намерений! Поверьте, я достаточно серьезен… Уже долгие годы я... Мне показалось, что вы… Да, я знаю, это звучит нелепо, но... вы напомнили мне мою жену. Не знаю, чем именно, но в вас есть что-то от Нее. Я не могу… не знаю как это объяснить… Когда-то давно трагический случай разлучил нас и с тех пор я Ее везде ищу! Простите великодушно, но Ваше присутствие на этой планете, в этом баре мне показалось очень странным. Зачем Вы здесь — такая красивая, изящная, изысканная, эффектная — посреди этой клоаки, где самыми достойными и приличными представителями рода людского, не считая случайно задержавшихся здесь переселенцев и исследователей, являются разве что наемники? Что заставило вас прилететь сюда, в эту дыру на краю мира? Бизнес? Научная деятельность? Поиски приключений? Судя по всему, вы кого-то ждали, но встреча не состоялась. И я подумал... это глупо, конечно, но... вдруг вы ждете меня? Я побывал практически во всех местах населенного космоса, разыскивая мою Единственную... Это проклятая планета — моя конечная остановка, предел моих долгих скитаний. После десятилетий безуспешных поисков во мне впервые вспыхнула надежда… Сегодня же я возвращаюсь домой. Поэтому, от чистого сердца, без всякой задней мысли, я предложил вам лететь со мной. Но я понимаю… эта ваша реакция… Вы правы…я для вас очередной неуклюже флиртующий незнакомец или даже несущий бред псих. Да вы теперь вообще не захотите иметь со мной никаких дел! Прошу прощения за беспокойство... я, пожалуй, пойду.
Закончив свою тираду, я повернулся и сделал шаг по направлению к выходу: это место меня вконец измотало — и духовно и физически — и напрочь отбило желание оставаться здесь еще хотя бы на минуту.
— Постойте, куда же вы? — раздался за моей спиной голос незнакомки, более мягкий и нежный, чем прежде — Неужели вы готовы вот так сразу сдаться и опустить руки после стольких лет поисков? Что бы вам сказала на это ваша супруга? Я бы на ее месте не приветствовала такое пораженческое настроение!
Ее слова больно кольнули меня, но я вернулся.
— На… Ее… месте? Да вы... вы и понятия не имеете!.. Знаете ли вы, что… моя жена… — будучи крайне возмущенным, я с трудом подбирал слова и, словно процеживая их, делал между ними длинные паузы.
— Присаживайтесь, прошу вас. — она указала мне на стул напротив нее — Не стоит так нервничать. Между прочим, ваш интеллигентный вид тоже не соответствует этому месту. И, кстати, спасибо за комплименты! Мне часто говорят, что я красавица, но лишь вы впервые назвали меня изысканной, изящной и эффектной. Простите, не ожидала, что вы столь болезненно отреагируете на мои слова. Вижу, что у вас действительно все серьезно. И насчет психа вы преувеличили: я охотно составлю вам компанию, куда бы вы ни летели. Да садитесь же, Бога ради, не стойте как истукан!
Говоря это, она смотрела на меня печальным взглядом и слегка покусывала губы.
— А если сейчас придет человек, с которым у вас назначена встреча?
— Не назначена у меня никакая встреча. — незнакомка вновь грустно взглянула на меня (о, эти глаза! Я готов был утонуть в них, раствориться навеки!) и покачала головой. — Просто я… я ведь тоже искала...
— А что касается моей жены, то... — продолжил я, оставшись стоять и не обращая внимания на ее слова — Когда-то давно она пообещала мне встретиться со мной во что бы то ни стало. И я уверен: она пообещала бы мне это и сейчас! Потому что у нас с ней была настоящая любовь! И знаете что? До нашего с вами разговора я намеревался поставить точку в моих поисках. «Довольно!» — говорил я себе — «Ты искал Ее тридцать лет! Тридцать долгих, как вечность, лет!» Но теперь я твердо решил начать все сначала. Вернусь домой, возьму отпуск, отдохну немного и вновь примусь за поиски.
— Да, похоже, вы действительно ее очень любили, если так стремитесь…
— Любил? Я и сейчас люблю ее! Так же сильно, как и прежде!
— Я вижу, что вы честный человек и чувства ваши искренни. Сколько лет прошло? — спросила моя собеседница.
— Тридцать! Тридцать чертовых лет. Но это меня не остановит. Пусть даже мне все хором твердят, что Ее давно уже нет в этом мире — я все равно буду ее искать!
Женщина на несколько мгновений задумалась, прикрыв глаза, затем покачала головой и тихо, почти шепотом, сказала:
— Не нужно.
— Что, простите?
— Это все действительно очень и очень серьезно. Поэтому… Я не ошиблась, но должна была убедиться…
— О чем вы?
— Не надо больше искать! — сказала она громче и увереннее.
— Но... почему? — обескураженно спросил я.
— Потому что вы... ты сам знаешь!
Она поднялась со своего места и пристально посмотрела мне прямо в глаза. И в глубине ее бездонных зеленых глаз я увидел…
— Джул?!
— Эл! Любимый! Я же говорила, что найду тебя!
Я вдруг заметил характерное движение ее рук и машинально повторил за ней. Мы одновременно и не сговариваясь — как в былые времена — щелкнули пальцами, да так громко, что окружающие с удивлением посмотрели на нас.
— Джул! Родная моя!
— Эл, мой дорогой!
Слезы буквально хлынули из наших глаз. Это воссоединились две исстрадавшиеся родственные души — исконные, вечные, сохранившие свою любовь.
Мы бросились друг к другу в объятия да так и остались стоять, слившись в горячем и нежном поцелуе. И тогда все, кто был в этом баре, — авантюристы, торгаши, пираты, сутенеры и прочие его завсегдатаи — все до единого встали и громко нам зааплодировали. Они все поняли! Мой недавний молодой собеседник что-то сказал своим спутникам и эти матерые вояки шумно, с восторгом забарабанили ладонями по стойке бара. Хлопки и овации продолжались, но мы отстранились от всех и всего, что нас окружало, воспарили куда-то ввысь. Поглощенные друг другом, не разжимая объятий, мы разговаривали, плача от счастья.
Если бы вам довелось оказаться в пятидесяти пяти парсеках от Земли на незнакомой, захолустной экзопланете возле невзрачного красного светила, чье название являло собой непонятную для рядового обывателя комбинацию букв и цифр из какого-то звездного каталога, то вы могли бы увидеть фантастическую, трогательную, полную драматизма встречу двух любящих душ.
— Погоди, Джул! Я не понимаю, как…? — навзрыд вопрошал я — Ты же была там, на Благодатной, когда… Ведь все, кто уцелел в том аду, не сомневались, что ты погибла!
— Они ошиблись. Не погибла, как видишь! Ты же сам никому не верил! — захлебываясь слезами отвечала она.
— Не верил и искал тебя всю жизнь, но все-таки…Как ты выжила? Говорили, что шаттл, на котором ты должна была взлететь, остался на поверхности планеты во время ядерной атаки…
— Там оставалось три шаттла. Один из них готовился к взлету. Мы с руководителем экспедиции продолжали обеспечивать посадку беженцев на два остальных, поддерживая немощных стариков, женщин с малыми детьми, больных — тех, кому трудно было передвигаться самостоятельно. Еще немного — и мы бы вывезли всех… Но, увы... Когда мой начальник увидел первую вспышку, то приказал мне немедленно садиться в отлетающий челнок. Я возразила, что не могу бросить людей, и тогда он дико заорал на меня. Он ревел как зверь, что убьет меня за неподчинение приказу. Скрепя сердце, я бросилась к шаттлу. Едва он стартовал, как кругом начались вспышки. Мне стало так страшно, что я боялась посмотреть вниз. Говорят…
— Да, я знаю, что там было… И ты…
— Я покинула планету, но радиация меня достала. Она достала всех, кто был на этом шаттле. Мы схватили приличную дозу. Я не знаю дальнейшую судьбу моих попутчиков. Нас раскидали по разным госпиталям на ближайших к Благодатной планетах. Я побывала в разных местах, пока не очутилась на Корнукопии, где, несмотря на высочайший в Галактике уровень медицины, мне не могли ничем помочь. Сотрудники Лиги нашли меня там медленно умирающей от лучевой болезни. Они срочно связались с одной компанией, которая выпускала специальные чипы. Ну, знаешь, ты сам когда-то настаивал, чтобы я имплантировала себе такой…
— Синейдочип.
— Да. Так вот, они потребовали от компании имплантировать мне такой чип.   
Представители компании отказались, мотивируя это тем, что опытные образцы у них уже закончились, а производство новой серийной партии еще не налажено. В Лиге надавили на компанию, угрожая судом и лишением лицензии, если со мной — очень важным сотрудником — случится непоправимое. В конце концов, для меня нашелся чип из новой партии… И пока мое тело умирало, чип копировал информацию обо мне из моего мозга.
— Значит, ты все-таки согласилась на имплантацию? Хотя раньше была против!
— Меня разве кто-то спрашивал? Я была без сознания. Странно, правда? Я уже ничего не чувствовала, а чип в моем мозгу продолжал считывать какие-то импульсы, сохраняя мою сущность. А потом этот чип перевозили с планеты на планету, но нигде не могли найти подходящую оболочку. Вскоре он затерялся… Лишь спустя несколько лет его обнаружили хранящимся в синейдотеке на какой-то заштатной экзопланете и снова начали искать новое тело, пока не подобрали вот это. — Джул указала на себя — Затем я долго приходила в чувство, с трудом вспоминая прошлое и постепенно осознавая, кто я, кем была и что со мной случилось. И когда я, наконец, вспомнила все, то немедленно отправилась домой, на Землю, но не застала тебя там. Связаться с тобой мне не удалось. Новый президент МАЭ Лара Маккрейн сообщила, что ты у них больше не числишься и она не имеет ни малейшего понятия о твоем местонахождении. Сидеть дома в ожидании было для меня невыносимо. И я бросилась на поиски…
Джул громко, взахлеб зарыдала. Я тщетно пытался успокоить ее.
— Ну будет тебе, Джул, не реви так! Все хорошо! Мы вместе! Теперь никто нас с тобой не разлучит!
— Пусть только попробуют! — криво улыбнулась она.
— Тридцать лет прошло, а такое впечатление, что мы с тобой не виделись лет сто или двести! А возможно, и все пятьсот? — я еще пытался шутить сквозь душившие меня слезы.
— Лучше скажи не сколько прошло лет, а сколько тел! — рыдая, парировала она — Помнишь, ты когда-то так шутил? Ну так вот, у меня теперь — второе! Кстати, как оно тебе?
— Ну, как тебе сказать... как-то… немного неожиданно... — ответил я, утирая свои влажные, припухшие глаза.
— Так, что тебе не нравится? — немного сердито всхлипнула она — У тебя, между прочим, вид не лучше!
— Почему сразу «не нравится»? Мне все нравится! Все прекрасно! Только… немного непривычно. Никогда бы не подумал, что встречу тебя рыжей.
— Я могу перекраситься. Если тебе не по душе такой цвет волос...
— Не стоит. Мне по душе. Пусть будет рыжий. Просто раньше ты была против, но если хочешь…
— Хочу! Так даже интереснее! А я не толстая? Скажи честно, в этом новом теле я не кажусь толстой?
— Джул, не начинай! Где ты толстая? Вовсе нет!
— Правда?
— Сущая правда! А что ты имела в виду, говоря, что у меня вид не лучше? Что не так?
— Мне не хватает твоей брутальной щетины. Жаль, что я не присутствовала на твоем возрождении. Я бы не позволила реинкарнатологам допустить такое безобразие!
— Это синтетическая кожа. Базовый вариант. Другого тогда на складе не было. Но сейчас можно поменять.
— Ладно, не меняй. Не стоит. Как бы мы теперь ни выглядели, главное — что внутри, в душе нашей мы остались прежними!
— Это верно! Благодаря этому мы смогли вновь обрести друг друга! Ты вся словно светишься изнутри моей прежней Джул и поэтому я тебя узнал!
— Я тебя, между прочим, первая узнала!
— Не может быть! Ты серьезно?
— Вполне. Сразу, как только ты вошел в этот бар.
— Но почему ты тогда...
— Что? Не подошла к тебе?
— Хотя бы не дала мне знать? Никак не намекнула?
— Ну, во-первых, ты долго вел беседу вон с тем пареньком в униформе и я не хотела нарушать ее ход. Во-вторых, мне было любопытно, узнаешь ли ты меня. А в-третьих, мне хотелось, чтобы ты сам ко мне подошел, как во время нашей первой встречи. Помнишь?
— Ну конечно, помню! Как я мог такое забыть?
В моей памяти всплыла голограмма окрестностей Альдебарана, огромным оранжевым шаром висевшая посреди зала торжеств в тот вечер, когда я впервые и на веки вечные встретил Джул. «Какое совпадение! Судьба будто снова посылает мне свои небесные знаки.» — подумал я, взглянув на огромный треугольник Гиад, полыхающий над нами десятками ярких звезд. Расположенный за ними Альдебаран сиял здесь в три раза тусклее, чем в небе Земли. Земля... Не пора ли нам домой?
— Посмотри, Джул, — сказал я — Видишь в небе Альдебаран? Вон там, за звездной россыпью Гиад?
— Вон ту оранжевую звездочку? Разумеется, вижу. — счастливо улыбнулась она, вспомнив наши долгие прогулки под звездным небом.
— Где-то далеко-далеко за ним светит родное нам Солнце.
— А его можно увидеть?
— Нет, без телескопа Солнце отсюда увидеть нельзя. Если отыскать на местных небесах Антарес, свет от которого здесь примерно в полтора раза слабее, чем на Земле, то можно весьма приблизительно представить себе, где находится Солнце. Впрочем, это не так важно. Главное, что Солнце где-то там, и рядом с ним — наш дом.
— Наконец-то мы вернемся домой!
— Да, Джул, мы вместе с тобой возвращаемся на родину!
Она мягко поцеловала меня и вдруг засмеялась. Звонко, сквозь еще не высохшие слезы.
— Почему ты смеешься? — удивленно спросил я.
— Да просто... У нас все произошло почти как в стихотворении «Любовь среди звезд» Рамона Ортеги. Помнишь, перед тем, как мы с тобой в последний раз расстались, я читала тебе отрывок из него?
— Конечно помню. Оно было одним из твоих любимых.
— Самым любимым.
— Уже не только твоим!
— Тебе оно тоже нравится?
— Более того — я выучил его наизусть!
— Да ладно тебе! Чтобы ты, не лирик, а физик — и вдруг выучил стихи? Даже представить себе такого не могу.
Я улыбнулся. Впервые за тридцать лет. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, в унисон начали декламировать поэтические строки о вечной, нетленной, всепобеждающей Любви. А где-то высоко в небе над нами, над стеклянным куполом бара, над всей этой забытой Богом планетой, сияли яркие звезды, с удивлением взирая на странную пару, которую Судьба и Вселенная свели вместе дважды.

Мимолетные взгляды, случайная встреча —
И мгновенно сердца запылали огнем.
Наши судьбы сплелись воедино навечно
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

И тотчас разгорелась любовь между нами,
Не давая покоя ни ночью, ни днем,
Унося нас в миры сладких грез и мечтаний,
Что за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Жарче тысячи солнц она ярко сияла,
В черной бездне пространства служа маяком,
И друг друга найти нам всегда помогала
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Презирая лишения, горе и муки,
Мы верны были нашей любви неземной,
И, вернувшись домой после долгой разлуки,
Под ночным небосводом бродили с тобой.

Любопытные звезды глазеть не стеснялись
Как я губы твои целовал и лицо,
И шептал: «Сколько лет мы с тобой не видались?
Целых сто? Или двести? А может пятьсот?»

Повстречавшись на миг, расстаемся на вечность,
И дорогами разными снова идем,
Но влюбленным сердцам не страшна бесконечность
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Вот опять вышел срок нам друг с другом прощаться,
Грудь сдавила тоска, стало трудно дышать…
Мне мучительно больно с тобой расставаться,
Не хотел я тебя никуда отпускать!

В ту злосчастную ночь перед дальней дорогой
Жутким холодом все мне внутри обожгло.
И внезапно почуяло сердце тревогу,
Тень предчувствий недобрых легла на чело.

Показалось мне вдруг, что бедою грозили
Небеса, заглянув сквозь оконный проем.
Ледяные огни их тревожно светили
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.
 
Уловив перемену в моем настроеньи
Ты неспешно вплотную ко мне подошла
И в порыве души, не скрывая волненья,
Очень крепко за плечи меня обняла.

— «Отчего целый день ты сегодня в печали?
Почему столько грусти во взгляде твоем?
Тебя разве не манят бескрайние дали
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем?»

Я ответил: «Подвластно все сущее тлену,
И когда-нибудь мы непременно умрем,
Станем пылью земной или частью Вселенной
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Гибель мне не страшна, но досадно, что если
Навсегда мы с тобою из мира уйдем,
Сгинет наша любовь, никогда не воскреснет
Ни за россыпью звезд, ни за Млечным Путем.»

И тогда ты сказала с улыбкою милой:
— «Не подвластна забвению наша любовь.
Даже если бы нас разлучила могила,
Все равно мы когда-нибудь встретимся вновь!

Есть поверье, что может душа поселиться
После смерти в другой оболочке живой.
Значит, в будущем нам суждено возродиться
В новом месте и теле, но с прежней душой.

Не печалься, родной, я тебе обещаю:
Если вновь суждено в этот мир нам прийти,
Я тебя отыщу, я тебя повстречаю
Там, за россыпью звездной, на Млечном Пути.

Мы увидимся — где бы ты ни был на свете —
В этой жизни и даже за небытием,
На Земле или самой далекой планете —
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.»

— Предположим, нам выпадет счастье вернуться,
Где и как мы с тобою друг друга найдем?
В нашем мире огромном легко разминуться
Там, за россыпью звездной, за Млечным путем!

— «Исхожу я весь космос от края до края.
Даже если ты в облике будешь ином —
Я тебя без труда разыщу и узнаю
Там, за россыпью звездной, за Млечным путем.

Не разлучит нас смерть, — как ни будет стараться —
Возродившись, друг друга мы вновь обретем:
Нам судьбой предначертано вечно встречаться
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.

Поведет нас любовь за бескрайние дали,
Где в покое и радости мы заживем,
Где не ведают горя, не знают печали -
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.»

И с тех пор я дышу лишь надеждой одною,
Что, проникшись любовью, мы вечно живем.
Через тысячи лет вновь я встречусь с тобою
Там, за россыпью звездной, за Млечным Путем.
;


ВИШНЁВАЯ КОСТОЧКА

«Дорогая мамочка! Поздравляю тебя с днём рождения и от всего сердца желаю тебе…» — на последнем слове он запнулся, будто споткнулся о невидимый порог, и задумался. В самом деле, что можно пожелать человеку, которого давно не видел? Он все еще помнил теплые, ласковые прикосновения нежных маминых рук, ее мягкий, бархатистый голос, добрую улыбку, маленькие морщинки в уголках глаз, но самого лица вспомнить не мог, как ни старался. Говорят, дети быстрее привыкают к лишениям, но Джереми до сих пор не мог смириться с отсутствием мамы. Он отложил в сторону ручку и почесал нос.
Писать поздравления давно отсутствующему человеку казалось ему теперь не очень хорошей идеей, но отец как всегда настоял.
— Если мама когда-нибудь вернётся, ей будет очень приятно прочесть твои сообщения — говорил он. «Бедный папа» — подумал мальчик — «Он сильно страдает, поэтому говорит порой необычные вещи и до сих пор верит, что мы когда-нибудь увидим маму».
Семь лет назад, будучи пятилетним ребёнком, он мало понимал происходящее. Известно было лишь то, что после прибытия на новое место жительства произошла какая-то страшная авария, в результате которой они в одночасье лишились самого дорогого их сердцу человека. Впрочем, многие из их с отцом попутчиков лишились тогда своих родных и близких людей. Он вспомнил, как в то время не раз спрашивал отца где мама, и тот, указывая пальцем куда-то вверх, всё время отвечал одно и тоже: «Твоя мама там, высоко в небе». Возможно, говоря так, отец пытался его утешить, вселить в столь ранимое сердце ребёнка хоть какую-то надежду.
Мальчик тяжело вздохнул и глянул в распахнутое окно. Бирюзовый небосвод излучал тишину и спокойствие. Лишь кое-где, у восточного горизонта виднелись белые барашки облаков. Вековые узловатые деревья, обдуваемые легким ветерком, шевелили листвой. Издалека доносился несмолкаемый, легкий шум моря, временами заглушаемый пением птиц.
Весь первый год после всего случившегося он часто и напряженно всматривался в небо: искренне веря отцу, он пытался отыскать там маму. Но ни днём, в ярком солнечном свете, ни ночью, среди бесчисленных, незнакомых ему звёзд, он так и не смог увидеть её. Нет, папа не обманывал его. Разве можно обманывать своего любимого сына? Просто с годами Джереми, как ему казалось, понял, что высказывания отца не следовало понимать буквально. Возможно, это была всего лишь метафора для выражения чего-то более всеобъемлющего и страшного. Джереми как-то попытался поговорить об этом с отцом, утверждая, что он уже не маленький ребёнок и всё поймет, но в ответ слышал всё то же упрямое утверждение, что мама находится на небесах. «Просто она так далеко, что с земли её не видать». Отцовские слова зачастую казались мальчику странными и даже пугали его. Впрочем, многое из того, о чём говорил или думал отец, казалось нелогичным. Например, папа твёрдо верил, что всё ещё можно исправить, что можно всех вернуть назад, включая маму. Вот почему, беспокоясь о психологическом состоянии отца и стараясь облегчить его душевные муки, мальчик старался ему не перечить. Это, в частности, касалось их обычая ежегодно писать для мамы поздравления с днем её рождения.
Джереми снова взял ручку, но, так и не найдя нужных слов, почесал её тыльной стороной лоб и снова задумался.
— Зачем писать текст на бумаге, если можно надиктовать поздравление на омнифон или даже записать видеосообщение? Тот, кому оно предназначено, сможет в любое время его прослушать или даже просмотреть. — спросил он отца накануне дня рождения мамы в первый год их пребывания в новом доме.
— Видишь ли, сынок, — ответил тогда отец — когда человек пишет от руки, он как бы вкладывает в сообщение частичку своей души. Адресат чувствует её, ощущает духовную близость с автором послания, словно общаясь с ним вживую. Когда-то давным давно, в древние времена, люди писали друг другу письма или посылали поздравительные открытки. К сожалению, с появлением электронных средств для записи и передачи информации, люди прекратили бумажную переписку, утратив ощущение душевности и теплоты человеческого общения.
— А что такое открытки?
— Это такие красивые карточки на плотной бумаге. Их дарили в различных торжественных случаях, например, в связи с праздниками. С одной стороны на них помещалось какое-нибудь красивое изображение, отражающее суть торжества, а на обороте было принято писать текст поздравления. Мы с твоей мамой тоже вручали друг другу такие открытки. Было бы здорово продолжить эту традицию и подготовить красочное поздравление ко дню маминого рождения, несмотря на то, что её теперь нет с нами. Давай с тобой сделаем это. Ты напишешь свою открытку, а я свою. Мы сохраним их и вручим маме когда она вернётся.
Необычное отцовское предложение показалось довольно интересным и даже захватывающим: Джереми только научился писать и ему хотелось на деле применить свои новоприобретенные навыки. К тому же, тогда он ещё верил, что мама скоро вернётся. Не то, что сейчас…
— А где мы возьмём открытки? — спросил он отца.
— Нигде. Мы нарисуем их сами. У нас ведь есть цветные карандаши и ручки. Мы с тобой сами можем нарисовать всё, что хотим и раскрасить картинки.
— А что нарисовать?
— Всё, что хочешь. Например, цветы — мама их очень любила — или воздушные шарики. Или ещё что-нибудь яркое, красочное, праздничное. У тебя ведь есть голова на плечах? Значит есть и фантазия.
— А собаку нашу тоже можно нарисовать?
— Почему бы и нет? Нарисуй её тоже!
— А что написать?
— Ты можешь написать, например, так… — и отец терпеливо объяснил, что обычно пишут в подобных случаях на поздравительных открытках.
В результате даже для первого раза вышло довольно неплохо, несмотря на ошибки в словах и неправильном начертании некоторых букв. Однако папа намеренно проигнорировал эти незначительные, присущие любому ребёнку огрехи, и наоборот, похвалил мальчика, выразив неподдельное восхищение его трудами.
— Ух ты! — восторженно воскликнул он, разглядывая импровизированную открытку сына — Как красиво ты нарисовал! Какие тут кругом замечательные цветы! А это кто у нас такой мохнатый и хвостатый? Собака? Что это торчит у нее из пасти?
— Это наша Сенти. Видишь, она стоит на задних лапах и держит в зубах букет цветов, потому что не может держать их передними лапами.
— Как забавно! Ты молодец, Джереми! Это просто замечательно!
Вот так и повелось у них с отцом каждый год оформлять поздравительные открытки для мамы. Но не праздновать. Никаких застолий, никаких напитков и угощений Да и как можно было отмечать день рождения в отсутствие «виновника торжества»?
Когда-то в далёком прошлом, в которое теперь верилось с трудом, будто бы это было в совершенно иной, а не их жизни, они неизменно собирались всей семьей за праздничным столом. По такому случаю мама всегда пекла вишневый пирог, у которого был изумительный, изысканный вкус. В умелых маминых руках он превращался в настоящее произведение кулинарного искусства. Но теперь мамы не было с ними. Не было празднества. Не было их любимого лакомства. Как жаль, что им с отцом больше никогда не доведется его отведать…
Джереми вспомнил последний мамин день рожденья, который они ещё все вместе отмечали в своём старом доме, на далёкой родине. Накануне отец принёс банку консервированных вишен. Это было необычно, так как раньше он всегда покупал настоящие, свежие, сочные, сорванные с дерева ягоды. Но из-за катастрофических изменений климата во многих местах Земли перестали плодоносить вишнёвые деревья. Впрочем, не только вишнёвые. Стали часто возникать перебои с поставками ягод и фруктов в различных уголках планеты, поэтому все тогда радовались, что удалось достать хотя бы консервы. Ягоды из стеклянной банки оказались весьма подходящими, а значит ежегодная семейная традиция приготовления вишневого пирога не была нарушена.
— Сынок, ты хочешь, чтобы я испекла пирог? — спросила тогда его мама — Если да, то помоги мне! Ты уже большой и вполне можешь мне помочь!
Конечно же он хотел! Помощь заключалась в том, что необходимо было извлечь из ягод косточки: они оказались даже в консервированных вишнях. Раньше в этом важном и ответственном деле маме помогал отец, а теперь эта «почетная обязанность» возлагалась на Джереми.
— Только постарайся как следует, — серьезно сказал отец — Чтобы потом случайно вместе с куском пирога не проглотить косточку.
— А что будет, если я ее проглочу?
— Тогда у тебя в животе вырастет вишнёвое дерево и он лопнет. — Ответил отец.
— Ну что за глупости ты говоришь? Не пугай ребёнка! — мама укоризненно посмотрела на отца, а потом, обращаясь уже к готовому было расплакаться сыну, сказала:
— Не бойся, ничего у тебя в животе не вырастет. Папа просто шутит. А вот если посадить эту косточку в землю, то из неё действительно может произрасти дерево, которое через десять лет даст первые плоды.
— А при правильном уходе и хорошей почве — даже через семь лет. — добавил отец.
В тот день мальчик сохранил одну косточку, намереваясь посадить её во дворе их дома, чтобы проверить, вырастет ли из нее вишнёвое дерево. Но в суете сборов, в сопутствующей им неразберихе — надо было вскорости уезжать на новое место жительства — Джереми позабыл про неё, а потом уже не мог вспомнить, куда он ее положил. Помнится, он тогда очень расстроился, но мама сказала, что далеко не из всякой косточки может вырасти дерево. Но даже если бы оно выросло, его всё-равно нельзя было бы взять с собой.
У мальчика сжалось сердце от нахлынувших воспоминаний. Он быстро смахнул невзначай выступившую слезинку, будто стесняясь, что кто-нибудь заметит его минутную слабость. Он помнил отцовские наставления о том, что нужно быть сильным и не раскисать. Но Джереми знал, что отец иногда сам плакал по ночам, полагая, что его никто не слышит.
Мальчик отодвинул подальше лежавшие в стороне цветные карандаши. В них не было надобности, поскольку картинки он давно уже нарисовал. Но он по-прежнему не придумал, что писать.
— Напиши про свою учёбу, про друзей, про то, что происходит вокруг. В жизни ведь всегда случается что-то новое, интересное. Вот и расскажи про это. — посоветовал ему однажды отец. — Многие события, к сожалению, стираются из памяти, и ты сам со временем о многом позабудешь. Но когда начнешь читать эти записи своей маме, то сразу обо всём вспомнишь.
Мальчик всегда следовал совету отца. Он писал про свои успехи и неудачи в школе, про своих новых друзей, про то, какой папа чудесный учитель, которого любят абсолютно все ученики в школе, и про всякие разные события, приключившиеся с ними после прибытия на новое место жительства. А событий этих поначалу было очень много, и как правило, не очень хороших. Джереми узнал, например, что даже среди твоих попутчиков могут встречаться отъявленные негодяи, а местные жители в итоге оказываются приветливыми и радушными к чужакам. Отец, конечно, написал бы про это лучше, потому что он взрослый и во всём разбирается. Однако все жизненные неурядицы первых лет, связанные с адаптацией к новым условиям, давно уже в прошлом. Жизнь наладилась, вошла в нормальную колею, даже стала рутиной. Особо описывать нечего.
Джереми нервно закусил ручку, затем встал и выглянул в окно. Ветер заметно усилился. Кроны высоких, могучих деревьев клонились в такт его порывам. Белые барашки больше не кучковались у горизонта, а быстро неслись в вышине, словно гонимые по небесным лугам неведомым пастухом. Далекий шум моря стал громче, превратившись в сплошной гул, а птичьи голоса смолкли. «Скоро разразится буря.» — подумал мальчик — «Нужно поторопиться с открыткой. Я ведь должен буду помочь отцу убрать крылья ветрогенератора.»
Прямо под самым окном колыхалось на ветру маленькое деревце. Оно гнулось, но не ломалось, поражая своей стойкостью и умением противостоять стихии. Частые в эту пору года бури давно уже сдули с него последние лепестки отживших своё цветов. Но на их месте зеленели маленькие бусинки — завязи формирующихся ягод. При виде этой картины, мальчику вдруг стало стыдно за свои сомнения, за свое неверие и слабость. Он решительно взял ручку и дописал: «и желаю тебе поскорее вернуться к нам. Мы с отцом очень скучаем и ждем тебя. И когда ты вернешься, — а ты обязательно вернешься, я знаю! — мы испечем самый лучший, самый вкусный, самый замечательный в мире вишневый пирог и как всегда соберёмся все вместе за праздничным столом». Джереми облегченно вздохнул, отложил в сторону ручку, засунул открытку в склеенный им самим бумажный конверт и снова выглянул в окно, подставив лицо потокам прохладного, свежего воздуха.
Он привёз сюда вишневую косточку с собой в кармане штанов. Он не помнил, как она там оказалась. Видимо, впопыхах сунул ее туда, намереваясь посадить, и забыл. Он посадил ее здесь, на новом месте, в другой почве, в триллионах миль от их прежнего дома. И вот, спустя семь лет, уже трепещет на ветру маленькое вишневое деревце. Оно гордо расправляет свои листочки и тянется вверх, всё выше и выше, в бездонный аквамарин небес, где кружатся в нескончаемом вальсе два ослепительных золотистых солнца.