Страх внедрения. Глава 37

Глава 37

Нелли устала бороться с несправедливостью жизни. Ни Марса, ни другой планеты ей было не достичь, где она бы могла отомстить обидчикам, поэтому всех их Нелли уничтожала психологически постоянно, стихийно и подсознательно, опыт чего у неё был огромный, да и когда-то в одной из поездок по алтайским деревням, когда она изучала силу магических действий как психолог, некая ведьма поставила ей код, который позволял автоматически возвращать внешние на Нелли воздействия, добрые и злые, и это, как ни странно, работало безупречно, правда, отражаясь на Неллиной жизни тоже: квантовая спутанность в действии, хотя Сониха ни сном ни духом об этом понятии не ведала. Как сказала Сониха, алтайская бабка, код, ею установленный, работает вечно, даже там, где время уже остановлено, то есть после Неллиной смерти работать будет.
Леди Макбет вселенского масштаба требовался отдых. В Мценский уезд отправляться было опасно. Там велись интенсивные бои. Землю заполонили уходисты. Это уже не только ангелоподобные писатели. Уходисты проникли во все сферы жизни вселенского общества, и чтобы сохранить свою идентичность – требовалось избавить планету от этой заразы, в первую очередь, идеологической. С этой целью земляне начали операцию по зачистке вселенной от уходистов. Центр принятия уходистских решений был зашифрован. Работа предстояла адская. Другого прямого пути принятия решений не нашли.
Ангелы заявили, что на грешную землю они не падали, во всем обвиняли землян, родившихся от давно падших Адама и Евы, что грешность исчисляется земным временем в отличие от ангельского миропорядка. Грех растет не по дням и даже часам, а ежемоментно. Молитвы в таких условиях срабатывают не сразу, но срабатывают непременно и непредсказуемо, возможно, в других поколениях и других измерениях.
Нелли и Игорь махнули на всё рукой и отправились отдохнуть по старому адресу – к знакомому Нелли пчеловоду.
Колеса поезда, как показалось Нелли, стучали. Почему они стучат? А площадь круга чему равна? – Пи эр квадрат. Вот квадрат и стучит. И всё по голове. Ещё в поезде они созвонились с ним, но старый пчеловод умер. В молодости дед служил на севере на атомной подводной лодке. Занятие не из полезных для здоровья. Его сослуживцы давно умерли, а дед жил долго, объясняя это тем, что регулярно употребляет экологически чистые мёдопродукты. Деда на пасеке заменил сын. Сначала ему это удавалось, но со временем экология в мире ухудшилась, пчелы стали вымирать, их приходилось подкармливать сахаром. Потом они и вовсе исчезли. Начали производить мед искусственный со вкусом черники, брусники и чего угодно, добавляя красители и ароматизаторы. Люди перестали отличать мед натуральный от поддельного и предпочитали покупать подделки с приукрашенным описанием свойств и якобы магическим действием на организм. Обман всегда слаще.
Нелли распахнула окно. Привычного дягиля она не увидела, но влюбленной паре кивали головки роз неземной красоты кремового цвета. Нелли потянулась к цветку – и нечаянно оторвала соцветие, которое немедленно положила в красивое блюдце с золотой каемочкой. Аромат от розы не исходил, но она напоминала плавающую в пруду лилию, нечто восточное.
- Подумаешь, дягиля нет, зато никто не укусит, - успокаивал Игорь. - Тебя всегда цветы окружают, намекнул он на то, что два первых мужа Нелли имели цветочные фамилии. Она сама по этому поводу часто шутила, вот Игорь и подхватил её шутку.
- Ты прав, теперь пчела не укусит, мотыльки перевелись, а квантовая спутанность, о которой твердит теперь даже Жаконя, обеспечивается комарами и прочим кровососущим гнусом.
Сын пасечника объяснил, что дягиль истребили, спутали с борщевиком Сосновского, который вызывает страшные ожоги на коже своим соком и прочие аллергические реакции. В лесу перевелась черника и прочие ягоды, грибы исчезли, как ёжики в тумане от Трассы и лихих потребителей. В общем, медовый месяц среди пандемий и войн во Вселенной медовым не получился.
Нелли правила очередной вариант текста своего второго романа, написанного ей более 20 лет назад. Тогда он был фантастическим и пророческим, а сейчас превращался в исторический и аллегорический, повторяя судьбу первого романа. Жанр его определить было так же сложно. И потому, что роман представлял собой её исследование, анализ, размышления и содержал некий сплав всякой всячины – Нелли назвала его метадетективом.
Казалось, что все-таки отпуск удался.
В очередной раз кричали, что мы проиграли информационную войну инопланетянам. Уходистские писатели и журналисты покинули земные границы, а приходисты, этимология которых была неизученной, были не менее кровожадными и врывались в освобожденные инопланетянами ниши, заполняя собой всё пространство, не ограничивая себя во времени. Да и остависты с Планеты Ангелов транслировали миру противоречивые законы и послания. Безвременье, разброд и шатание царили во Вселенной.
Фрагменты нового романа Нелли остались в соцсети, которая была признана террористической, и доступа у Нелли к ней не было. Да ещё она сама отправила перед блокировкой текст романа в некую литературную группу, чтобы расширить круг своих читателей. Однако человечество переживало время запретов, запретов всего в экстремальных военных условиях. Поэтому как можно выиграть что-то, если у тебя нет доступа к полю боя?
Активизировались фейкометчики с Планеты Ангелв, перелицовывая правду в кривду, разбивая кривду на мелкие фейки и запуская в новые социальные сети, эти очередные виртуальные кладбища, где поют мертвецы на фестивалях и конкурсах, где обдумывающим бытие места нет.
Хороши были бы Лев Николаевич и Федор Михайлович, если бы им пришлось бегать и прыгать по конкурсам, кричать, соревнуясь, кто громче, зарабатывать лайки, карки и чириканья, мявки, ржачки и прочие сигналы, поставленные на рельсы статистики, обливать себе бесподобных помоями на разных ток-шоу, заставлять писать тексты на заданную тему толпу своих читателей, ещё лучше челядь. Мертвецы, конечно, запоют, но не в мертвый сезон, не летом. Ждать не приходится. Лучше с Игорем целоваться.

У крыльца старого дачного дома жила мышь. Она осмысленно и вопросительно взглянула на Нелли своими глазковыми бусинками в первый же момент Неллиного появления. Нелли мышей боялась, но эта, хоть и серая, была настолько симпатичной, что когда мышь выглянула из входа-выхода своей норки – они обе посмотрели друг на друга с любопытством. Кто это?
Ночью, едва Нелли заснула, в полу, а потом по стенам кто-то заскребся. Это была новая знакомая серого цвета. Не успела Нелли поднять отяжелевшие от сна веки, как зашелестели страницы рукописи.  Мышь редактировала оригинал, копируя на хвост-флэшку понравившиеся куски текста.
- Почему бы тебе Льва Толстого «Война и мир» не перечитать? Или что-нибудь из Достоевского? Глядишь – мертвецы запоют! Хором!
Мышь-клептоманка схватила рукопись и розу из блюдца до кучи, напялила на нос затемненные очки и потащила добычу в свою инопланетную норку, в горшок старухи-процентщицы для подсчета промежуточного рейтинга.
Пока тащила – лепестки с розы стряхнулись, прилипли к хвосту, отчего куцый мышиный хвостик с начесом сделался похожим на русалочий, но когда с него облетела чешуя – снова приобрел прежние формы и кокетливо завилял уже в литературном кафе. Обсуждали Неллин роман. Без неё.

Нелли шла через Кузьминский парк. Ей очень хотелось встретить Борисовича – и она его встретила. Он кормил рыбок с руки, опуская кулак с хлебными крошками в воду. Кулак разжимался – и на корм устремлялась целая стая рыбок. Нелли попыталась снять этот хоровод на фоне плывущих и отражающихся в пруду облаков на смартфон. Рыбки почувствовали внешнее внедрение в интимный процесс кормления и уплыли в разные стороны так же быстро, как и собрались в кучку.
- Ну что такая унылая?
- Борисыч, я не буду больше писать, - захныкала Нелли, как ребенок.
- Совсем?
- Почему, Светлейшая Княгиня Меншикова, позвольте Вас спросить?
- Мой новый роман сперли, который я даже не успела опубликовать целиком, он отлеживался, в нем очень много личных откровений.
- Не с персонажем Августом?
- Уже не с ним, с тобой.
- Ну что тут скажешь? У Гомера вон сколько уже воруют, но он был и есть.
- Хоть и не поёт.
- Это юмор у тебя сегодня такой?
- Ну да. Работать не хочется ни на дядю, ни на тетю. Эта мафия неистребима. Пострадают все по седьмое колено. Но мне больно. Это 20 лет откровений и работы над своим страхом внедрения. Гештальт не достигнут. Всё пошло коту под хвост. Мыши точнее под хвост. Страх внедрения только усилился. И как жить и писать после этого? Творческих проектов ещё полно…
-Ты – золотая рыбка.
- Я не рыбка, скорее из кошачьих, но золотая.
- Сопереживаю тебе, моя кисонька, очень-очень! Ты же чувствуешь… Но ведь жизнь больше, чем писание и этот твой гештальт. Уж ты это знаешь лучше меня. Главное – чувствуешь. Помочь тебе очень хочу.
Борисыч вошел в пруд, рыбки облепили его и пощипывали его ноги. Белые облака отражались на ярко-голубой глади пруда. Просто классика жанра!
- Бог, ни дать ни взять! – молвила золотая рыбка.
- У тебя есть выбор! – ответил бог.
- Какой выбор может быть у нас, зеленых обезьян? Выкраситься в красный цвет? Или в сиреневый? Золотой – природный…
 
Заседание Круглого Стола Господина Ту закончилось вселенским ликованием и коллективным распитием свежеприготовленного разноцветного коктейля, поданного младенчиками с хорошенькими личиками прямо в ретортах, которые стояли у них на подносах. Ангелочки-младенчики облетели на этом банкете каждого, никого не обошел Властитель своим многоцветным вниманием в тот синий вечер.
В самом конце был поднят четырехцветный круглый флаг Планеты и прозвучал гимн, который сочинили биороботы четырех цветов, а потому вселял надежду. Как всегда, на этой планете,  выстланной цветными добрыми делами.
И вот когда консенсус наметился - на экране появился круг, который всё увеличивался и увеличивался, пока не превратился в огромный лучистый шар. Он материализовался, выкатился с экрана и ослепил  своими лучами всех участников Круглого Стола.
 Участники Круглого Стола вдруг начали изменяться на глазах. У всех отвалились выданные на время заседания крылья, у кого-то на щеке, у кого-то на лбу, у кого-то на носу и других частях тела вдруг появился цветовой код, который расставлял совершенно иные акценты, по другой, никому неизвестной шкале и позволял на каком-то тончайшем уровне узнать, кто есть ху на самом деле, у кого-то начали отрастать хвосты:  мышиные, крысиные, рыбьи, павлиньи, обезьяньи -  биоразнообразие правило бал.
 Храм, весь залитый вселенскими лучами, преобразился. Лучи проникали всё дальше за пределы Храма.
Откуда-то возникла многогранная кристаллическая призма. Никто не мог догадаться, кто её направил. Белый свет шара вдруг разложился в радугу.
Под крышей Храма кто-то закричал. Это был птенец. Рыжий, огненный птенец, который весь светился каким-то божьим светом.
Ангелы подняли вверх глаза, некоторые даже попытались взлететь на своих выданных на время Круглого Стола крыльях, но они тут же отвалились и превратились в миф, сразу же украденный ангелоподобными роботами-копиями.

Эпилог

Нелли стояла у окна. Прошел ливень с грозой, всё благоухало. Она подняла глаза к небу. Возник двойной мост радуги. Небо, как ребёнок, просто радовалось жизни. Солнышко передавало землянам свой привет.
 Нелли игнорировала все интерпретации происходящего в природе и обществе, возникшие как проявления отвратительного вируса во Вселенной. Она забыла о том, что где-то, в неведомых пространствах, находится Вселенский Компьютер, который как вселенский горшок Старухи-Процентщицы подсчитывает  степень продвижения к прогрессу и вред от него, затраты на производство, экологию, науку, искусство, на содержание людей, искусственного разума, измеряет интеллект, оставшиеся чувства, производит демографическое регулирование и селективный отбор, просчитывает все грехи и добрые дела, до конца убивая своими подсчетами всё человеческое, число размножившихся по белу свету копий. Такое благо, как прогресс, нередко оборачивается злом, но природа начинает мстить за грубое в нее вмешательство, внедрение, искажение, подмену.
Нелли забыла обо всём этом, смотря на радугу, не на какой-нибудь ограниченный смыслом символ, картинку или рекламу, а на самую настоящую, естественную радугу, это божественное природное явление.  Рядом сидел кот Рыбик, он тоже наблюдал радугу и улыбался своей рыжей, солнечной мордочкой.
Ярко-красная роза в каплях росы, срезанная Игорем, любимым мужчиной Нелли, в утреннем саду, между бушевавшим морем кустов сирени, стояла в бутылке из-под вина с шутливым названием "Родион Раскольников" и тянулась головкой к небу, свету и жизни.  Разноцветный мир отражался в каждой капельке, и каждый видел в мире то, что хотел видеть. Душа пела, взмывала высоко в небо, ведь она была крылатой от природы со своим крылатым и разноцветным Я. И мир был в капле, а капля - в мире.

(С) Наталья Менщикова, 2000-2022

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ РОМАНА НАТАЛЬИ МЕНЩИКОВОЙ читайте в книге:
ISBN 978-5-4477-3617-0; УДК 82-8; ББК 84 (2 Рос=Рус); М50. Менщикова Н.В. Страх внедрения: аллегорический детектив. - М.: Издательство РСП, 2022. - 180 с. 16+