Друг

Друг едет! Точнее, летит. Сегодня позвонил. Костян! Он же мне как брат. Дружим с юности, очень ранней юности. Он на свадьбе моей свидетелем был. Потом судьба географически раскидала, жили в разных городах, а временами даже и в разных странах, но периодически где-то как-то встречались, он в столице осел, а у нас же все дороги через столицу. Костян встречал, провожал...

Лет десять назад Костя увлекся сплавами по рекам, а у нас на Урале этим сплавам самое раздолье. Вот он и прилетает раз в два-три года, у них сколотилась добрая и дружная команда. Он и мне предлагал присоединиться, но нет, я не экстремал, а если романтик, то сугубо домашний, диванный. Мне эти комары и палатки как-то не в кайф.

После каждого его звонка о приезде меня накрывает почти неуправляемое воодушевление, я начинаю суетиться, что-то лихорадочно планировать. Помимо прикладного - что и где будем есть-пить - я пытаюсь как бы проговаривать наш будущий разговор. Представляю, как выпив по первой, потом по второй, обменявшись дежурными "как дела, как жизнь", я начинаю рассказывать о сокровенном: понимаешь, Костян... А Костян внимательно слушает, отложив непрерывно трындящий айфон. Сначала отложив, а потом и вовсе отключив - чтобы не мешал.

А меня уже не остановить: тороплюсь, глотаю окончания слов. Столько накопилось, столько надумалось... Мир перевернулся, а жизнь, если и не подходит к концу, но большей частью прожита. И что по итогам, Костян? Зачем мы смотрели, читали, спорили, пытались? Порой просыпаюсь среди ночи и такое одиночество испытываю. Из друзей только ты, дети-внуки далеко. Да, жена любимая и любящая, тут вопросов нет. Но женщина есть женщина, с ней всё равно так, по-мужски, как с тобой разве поговоришь.

А Костян уже сжимает мне плечо, смотрит понимающе в глаза: успокойся, дружище, мы никуда не спешим, до утра еще далеко.И мы дальше выпиваем. А помнишь, Костян... Помнит. Помнит! Мы ржем на всю кухню. Жена в ночнушке, морщась от света, бубнит: тише вы, весь дом разбудите.

Идем на улицу, закуриваем в беседке, в пакете какая-то снедь и початая бутылка вискаря. И я дальше изливаю душу шепотом, а Костян слушает, вставляет редкие, но очень нужные реплики. Постепенно шепот наполняется децибелами, наш громкий разговор прерывается совместным гоготом: опять что-то вспомнили. С какого-то балкона мужик в трусах орет, угрожая охотничьим карабином...

Утром обнимаемся у порога. Спасибо, Костян, хорошо поговорили, так на душе легко стало. Ты почаще приезжай, а то у меня общение минимальное, на работе в кабинет сам на сам, в компании зовут редко, да почти уже не зовут, каждый в своей скорлупе, раковине. Ну а с женой всё уже обговорено - переговорено, общаемся взглядами да междометиями, как говорится, полное и абсолютное взаимопонимание. И Костян уезжает на свой сплав...

Да, прямо воочию и дословно представляю как всё будет. А свои монологи будущие прямо огромными кусками чуть ли не наизусть заучил и тщательно отредактировал.

... И вот уже мы с Костяном мчим из аэропорта!
- Как я рад тебя видеть, чертяга! Смотрю, у вас уже лето вовсю, а нас в Москве дождями заливает.
- И я рад, очень рад! Жена уже поляну накрыла, сейчас под борщец намахнем...
- Слушай, на самом деле, времени не так уж много, через четыре часа у нас сбор на вашем автовокзале. Давай лучше, в кабаке каком-нибудь засядем, поболтаем.
- А борщ?
- Я знаю, что твоя готовит лучший в мире борщ, я тогда даже собирался на ней жениться из-за него, но ты, гаденыш, опередил.

Я конечно, огорчен, но в ресторане подали тоже неплохой борщик. Правда, Костян пить отказался наотрез: дорога дальняя, потом еще плоты и лодки мастырить.
- Ну как ты, Костян, как жизнь?
- Понимаешь, дружище...

И я два часа слушаю, слушаю. Иногда успевая вставить какие-то реплики. Костя сыплет именами, фамилиями, прозвищами - "сплавщиков", коллег по работе, каких-то ещё персонажей. Иногда мы внезапно что-то вспоминаем и грустно улыбаемся: как же давно это было, какими же мы были молодыми бесшабашными балбесами. И опять Костя возвращается к настоящему: какие-то интриги на службе, а в Таиланде он подхватил какую-то инфекцию, а бывшая жена опять адвокатов наняла, не доделила какое-то имущество; но хорошо, есть отдушина - сплавы!

А потом мы прощаемся, Костян давит своим лбом в мой лоб:"На самом деле, у меня кроме тебя и друзей нет. Вот пообщались и на душе легче стало. А со сплавами этими завязывать буду, этот последний, в прошлый раз почки застудил, полгода потом лечился. Эх, старость не радость. Мда, жизнь проходит. Слушай, заболтал я тебя, а так и не спросил, у тебя самого-то как?" Да нормально, говорю. Я то, в отличие от друга, пузырек приговорил, настроение на высоте! Это потом, завтра, меня накроет грусть-тоска, снова не успел рассказать сокровенное, главное, важное. Впрочем, а когда было иначе? Но я всегда надеюсь, что расскажу. И Костя обязательно меня выслушает. Кроме него некому.