Ресторан Трюфель и наглость. Глава 20

Яичница-глазунья для самого себя, или Точка возврата.

В последний день герой пришёл на кухню раньше всех. Он снял свой знаменитый фартук (тот самый, с жирным пятном.

— Прощайте, — сказал он. — Вы были хорошими свидетелями моего безумия.

— Шеф, — заглянул Коля. — Там в зале... никого. Пусто. Ни одного заказа. Ни енотов, ни бобров, ни чаек, ни гадалок, ни звёзд. Только Вы, я  и Жора с Димой, и тётя Зина. И...

— И всё, — перебил герой. — Цикл замкнулся.

Он подошёл к плите, разбил на сковороду два яйца. Обычных. Белок схватился, желток остался жидким. Поперчил. Посолил.

— Это моё последнее блюдо, — сказал он. — «Яичница-глазунья для самого себя». Без соуса из слёз чаек, без гарнира-непонимания, без магнитов и капсул. Просто яйца. Потому что всё, что я готовил весь этот цикл, было ради одного — чтобы в конце вернуться к началу.

— Философ, — хмыкнул Жора.

— Нет, просто уставший повар.

Герой сел за столик в пустом зале, положил перед собой тарелку с яичницей.
— А знаете, — сказал он, обращаясь к команде, — я ведь начинал с того, что боялся шефа. А закончил тем, что сам стал шефом. Начинал с енота, а закончил куриным яйцом. Начинал с того, что не умел отличать петрушку от кинзы, а теперь могу сделать из петрушки ракету. Но главное — я понял одну вещь.

— Какую? — спросил Дима.

— Абсурд — это не то, что ты готовишь. Абсурд — это то, как ты к этому относишься. Можно приготовить котлету, которая убегает. А можно просто котлету. Но если ты вложил в неё душу — она всё равно убежит. Не с тарелки, а в сердце клиента.

Он доел яичницу. Вытер тарелку хлебом. Встал.

— Всё, ребята. Цикл окончен. Завтра открываем новое меню. Без енотов, бобров, чаек и гадких утят. С нормальной едой.

— А летающий борщ? — спросила тётя Зина.

— Только по пятницам. Для настроения.

— А котлета-недотрога?

— По праздникам.

— А суслик?

— Суслик — личность. Он сам решит.

Все засмеялись. Потом Жора подошёл к герою, молча пожал руку. Дима обнял. Коля похлопал по плечу. Тётя Зина поцеловала в щёку.

— Шеф, — сказал Коля. — Ты прошёл путь от поварёнка до шефа. Сделал нам всем нервный тик и хронический смех. Спасибо.

— Это вам спасибо, — ответил герой. — Без вас я бы давно сварился в собственном соку.

— В каком? — уточнил Жора.

— В томатном. С базиликом. И каплей безумия.

Герой вышел на крыльцо, сел на корточки (в последний раз, потому что завтра купит нормальный стул). Достал из кармана последнюю вишнёвую косточку, посмотрел на неё, улыбнулся и... посадил в горшок с землёй.

— Пусть растёт, — сказал он. — Абсурд никогда не кончается. Он просто переходит в следующую главу. Которая будет завтра. Или послезавтра. Или когда придёт новый клиент с новым безумным заказом.

Из кухни донесся голос Коли: «Шеф! Там новый заказ! По телефону. Хотят "Салат Оливье в невесомости с заправкой из чёрной дыры"! Говорят, что они космонавты и устали от тюбиков!»

Герой вздохнул, встал, отряхнул штаны.

— Видите? — сказал он в пространство. — Абсурд бессмертен.

Он сделал шаг к двери, но остановился. Обернулся к нам — к тем, кто всё это время читал, смеялся, плакал и, возможно, узнавал себя. Посмотрел в камеру (которой не было, или была) и сказал:

— А теперь, перед тем как я пойду готовить салат Оливье для космонавтов, я хочу сказать тем, кто всё это время стоял у плиты. Тем, кто чистит картошку в пять утра. Тем, кто получает лопаткой по рукам от шефа. Тем, кто обжигается, режется, плачет в раковину, но на выходе улыбается. Тем, кто учится на поварском — и не бросил после первой сессии. Тем, кто уже работает по четырнадцать часов и считает это нормой. Тем, кто приходит домой, пахнет луком, фритюром и усталостью, и всё равно возвращается на кухню.

Он выдержал паузу.

— Я не буду говорить высоких слов про «призвание» и «миссию». Вы и сами знаете, что это не романтика. Это грязные полотенца, заказы в пик, ор на пассе и соус, который в последний момент свернулся. Но если вы, несмотря на всё это, продолжаете стоять у горячей плиты, значит, вы не просто повара. Вы — маги. Маги, которые превращают продукты в эмоции. Даже если эти продукты — еноты, бобровые хвосты и котлеты-недотроги. А эмоции бывают разные: от смеха до слёз. От «спасибо, как у бабушки» до «это лучший летающий борщ в моей жизни».

Он улыбнулся.

— Так что держитесь. Спина болит? Ноги гудят? Руки в ожогах? Значит, вы живёте. И вы нужны. Каждому, кто садится за стол. Каждому, кто ждёт вашу яичницу-глазунью или ваш молекулярный бифштекс. Потому что еда — это не топливо. Это разговор. А вы — лучшие собеседники.

Он кивнул.

— А теперь простите, у меня там космонавты. С ними шутки плохи. Им в невесомости и так тяжело, а тут ещё и заправка из чёрной дыры.

Герой развернулся и ушёл на кухню. Дверь за ним закрылась.

Но мы знаем — он вернётся. Потому что цикл никогда не заканчивается. И следующая глава будет всегда. Даже если её никто не напишет.

P. S. : Помните если руки золотые, не важно откуда они растут!!! С улыбкой, ваш поваренок, а ныне Бренд Шеф Ресторана Трюфель и гадость. До, новых встреч.....