Оазис

        Тем, кто блуждает без устали ночью,
       К утру безвозмездно подают это блюдо.
       Оно навсегда станет небом и почвой,
       И домом с семьёй, и защитой, и чудом.


                Глава 1

  Черный Фольксваген Пассат универсал долго плутал по узким улицам на холмах. К нему то подбегали вплотную виллы преимущественно с красными черепичными крышами, то отбегали. Невысокие крашенные заборы из дерева с ухоженными лужайками и кустами роз сопровождали автомобиль на всем холмистом пути. Окна в некоторых виллах были раскрыты настежь. Вечер был очень жарким. Фольксваген ехал не спеша, распространяя умеренный гул в окружающее пространство. На номере были буквы «B” и «D”. Буддистский дизель, как шутил дедушка. Сто пятилетний дедушка любил часто шутить, сохранял ясность и критичность мышления, несмотря на преклонный возраст, и служил гарантом стабильности бытия для пассажиров универсала. Он был спасением от демонтажа реальности. Все меняется: одни тенденции сменяют другие, меняются политические взгляды, мода, взгляды на жизнь, социальные нормы. Из приоткрытых окон автомобиля выплывала регги-поэзия Линтона Квеси Джонсона. « Forces of victory” был любимым альбомом мужчин в Пассате. Вечернее солнце было щедро дарило тепло дружелюбному городу. Виноградные лозы местами оплетали виллы от фундамента до крыши. Укутанные в зелень, дома казались телепортировавшимися из сказки. На некоторых лужайках стояли фигурки гномов, наводящие на мысль, что в одной из вилл на холмах точно должна жить Белоснежка.
   Вечером накануне мужчины встречались  в тайском ресторане. И сидя на террасе обсуждали минусы мягкой миграционной политики. Ненависти они не испытывали ни к одному мигранту, но желали простой справедливости. Чтобы новые жители страны быстрее отказывались от своих старых привычек, семейных устоев и религиозных традиций. Невероятно милая и учтивая официантка обслуживала клиентов идеально. Пад-тай был великолепен и тропические фрукты поражали свежестью и сочностью. Из динамиков в ресторане разносились хиты тайской регги-группы Job 2 Do. Завершив ужин анчаном, старые друзья решили отправиться в клуб на концерт. По дороге они обсуждали истоки дуальности. И пришли к выводу, что Луна-это регулятор всего на Земле и в ней дуальность заложена: растущая и убывающая, таковы два ее состояния, которые инкрустированы двумя противоположностями, новолуние и полнолуние. Вспомнили, что средний менструальный цикл такой же по продолжительности, как лунный месяц. Когда оставался один квартал до клуба, решили обсудить теорию многообразия человечества, именно многообразие диалектов, традиций, особенностей кухни и верований даже в рамках одного государства, сошлись на том, что каждое племя обучали разные хранители, а возможно и создатели были разными. Переходя дорогу перед клубом, пришли к общему выводу, что государство-это насилие над людьми, не стоит представителей разных племен насильно объединять в рамках одних законов, правил, норм, морали, верований и языка, если целью не является эффективный контроль, конечно же. И возможно, ограничение выбора и свободы-это и есть цивилизация.
   У входа было человек тридцать. Неплохо для жаркого времени года, когда большинство предпочитает вечеринки у бассейна. Цена за вход была мизерной, так как выступали местные группы. Под ленивое шатание по танцполу также лениво наигрывали свои многочисленные песни Sebastian Thunder and the Hard Ears.  Голос почти переходил на фальцет: « Free like a bird, strong like a lion!”. Но пришедшие на концерт оживились, когда вокалист в очках и с длинными раста-локонами закричал в микрофон:« A.C.A.B!”. Грянули первые аккорды и перкуссионист-африканец неистово забарабанил пальцами, качая головой взад-вперед. Старые друзья стали танцевать сканк. К ним присоединилась девушка готической наружности и парочка подростков с короткими крашеными ирокезами.
   Во время неистового танца старший мужчина думал о том, что в начале восьмидесятых он мог днем купить новую пластинку Specials, The Beat или Madness, и этим же вечером увидеть их вживую на сцене местных клубов. Мужчина моложе думал во время сканка о том, насколько жизнь удивительна: ещё неделю назад он бежал от Гражданской войны в стране, где родился, нет, никто не стрелял друг в друга, это была ментальная, кажется бесконечная, война в головах, граждане одного государства были сегрегированы по взглядам на обстановку в своей же стране, разделены на два лагеря, и представители каждого из них люто ненавидели друг друга. Позавчера он занимался уборкой в особняке одного из знаменитых архитекторов в западной части новой страны после прогулки по рыночной площади и посещения Орлиной башни. Ну, а сегодня со старым другом топчет танцпол.
   Sebastian Thunder and the Hard Ears после маленького перерыва начали исполнять новую композицию и белокурый вокалист запел:» Rude boy!”. Пошла новая волна сканка. Мужчина постарше достал из кармана джинсов старый мобильный телефон с камерой минимального разрешения и переместился на сцену, по пути снимая видео. Он бегал по сцене, охваченный бурей эмоций. Музыканты улыбались ему и были тоже счастливы. Танцпол захватил Moon stomping.

Глава 2


- Давно я так не отрывался, ух! Это было круто! Спасибо тебе, что предложил сходить на концерт! Теперь я знаю, что наш город-это ска-регги-сити! Пойду куплю себе пива в баре, тебе что-нибудь взять? Био-лимонад? Вода?
- Искренне рад, что доставил тебе удовольствие, старый друг! Воды негазированной, пожалуйста!
- Я быстро!
- Подожди, а как ты после пива сядешь за руль?
- Я могу выпить даже три бутылки пива объемом триста тридцать миллилитров и сесть за руль, такой закон!
- Нам бы ваши законы! Я буду возле стойки с флаерами у входа.
- ОКЕЙ!
   Мужчина постарше взъерошил рыжие  волосы и побежал к барной стойке. Он перебросился парой фраз с полной девушкой-барменом, пока она доставала из холодильника пиво и воду. Ее тело было сплошь покрыто цветными татуировками, в носу было три серьги. Мужчина помладше рассматривал флаеры на стойке у входа. Судя по флаерам, в этом клубе каждую неделю были концерты местных и приезжих групп, играющих в разных стилях, но никаких радикальных смешений стилей в рамках одного мероприятия. И это в одном из десятков клубов города. Это было нереальным, всего неделю назад молодой человек читал об очередном несостоявшемся концерте, в который раз комиссия по чистоте информационного поля не допустила проведение мероприятия с участием групп, играющих в разных стилях. Но тогда было желание попасть хотя бы на такой концерт, не говоря уже о каких-то узкой направленности. Теперь казалось, что все это было в каком-то другом измерении, в другой петле времени. Мужчина помоложе положил самые красивые флаеры в карман. Улыбающийся друг нес в руке две запотевшие стеклянные бутылки. Одну из темного стекла, другую из прозрачного.
   - Пойдем быстрее на танцпол, девушка-бармен сказала, сейчас выйдет очень крутая ска-группа откуда-то из дальнего пригорода с девушкой на вокале. Пойдем-пойдем!
   - Погнали!
   Людей возле сцены заметно прибавилось. Музыканты уже подключались и настраивались. К микрофону подошла стройная миловидная девушка и представила группу: „ Всем привет! Мы Secret Asian Men и мы из глубокой…провинции!». Полилась мелодия « Rothaus, Baby!“, ноги сами бросились в пляс. Старые друзья готовы были проломить пол. Локти периодически терлись друг о друга у танцующих у сцены, завтра точно кто-то будет посыпать ссадины стрептоцидом. Через пару песен вокалистка прошептала в микрофон: « Adios, motherfucker.” И мужчина помоложе мысленно попрощался со всеми mothefuckerами из прошлой жизни, поправил узкополую шляпу и началась очередная волна сканка.
   Когда группа доигрывала « Coconut cream “, все на танцполе были уставшими, потными и довольными. Миловидная вокалистка поблагодарила пришедших за жаркие танцы и отдельно мужчину постарше за профессиональную видеосъемку на мобильный телефон. Толпа распределилась возле бара. Рыжеволосый мужчина снова купил пиво и воду, спросил у девушки-бармена про последнюю группу. Та в ответ пожала плечами и сказала, что никогда не слышала до этого SkaAll;ren.
   На улице было лишь немного прохладнее, нежели в клубе. Старые друзья обсуждали талантливую вокалистку Secret Asian Men, ее шарм и умение держаться на сцене, а также мощную подачу саксофониста, как у Ли Томпсона из Madness. Мимо прошли музыканты обсуждаемой группы. Рыжий мужчина эмоционально поздравил команду с прекрасным выступлением. А также сказал, что пришлет видео с мобильного телефона на электронный ящик группы. Музыканты поблагодарили мужчину за комплимент и поддержку. А потом пошутили, что из видео, что он снимал,  сделают концертный DVD. Все пожали друг другу руки и пожелали прекрасно провести остаток вечера.
   Мужчина помоложе словил себя на мысли, что непременно надо забыть прошлое, чтобы легко стало жить дальше. Этим вечером он  не понимал, как же можно было жить раньше в прежней обстановке: ненавидеть свою жизнь, доходить до ручки из-за того, что запрещалось быть собой, приходилось постоянно молчать, не высказывать свое мнение, даже при очевидном абсурде, делать вид, что все чудесно вокруг, а будущее сверх перспективно. Каждый день окружающие тоже не высказывали свое мнение, хотя по ним было видно, что люди очень страдали, их просто разрывало изнутри, но даже кухонные разговоры исчезли, как явление, в последние годы граждане забывали вешать улыбки на свои лица, когда были не одни. День сурка, один и тот же спектакль каждый день, отсутствие спокойного сна и позитивных мыслей, никто не должен был выделяться. Общая мысль, общая идея, общая жизнь, общее счастливое будущее в коллективном страдании.
   - Все абсолютно, и все относительно! Пойдем, ты же не хочешь пропустить выступление последней группы? Танцпол сам себя не затопчет!
   Мужчина постарше дернул за короткий рукав клетчатой рубашки старого друга и улыбнулся. Тот улыбнулся ему в ответ и распрощался с последними негативными воспоминаниями о прошлой жизни.



Глава 3


   Девушка-бармен захлопала в ладоши и крикнула входящим в клуб « Jugendhaus „ старым друзьям:
   - Быстрее! Начинается! Вам понравится!
   - Нам ещё две бутылки воды!
   - Держите и бегите быстрее в зал! Этот чувак не хуже целой группы!
   - Чувак?


   Охлаждая себя водой из бара, мужчины вбежали в толпу на танцполе. На сцене в полумраке стоял высокий худой человек с взъерошенными частично седыми волосами. Нижнюю часть лица закрывала черно-белая арафатка. Из-под нее выбивались черные, как уголь, густые усы, которые активно шевелились при каждом слове.

   -   Меня зовут Горан Живкович, мне снилась война. И я не проснулся.

   В зале все притихли сразу. Те, кто улыбался, вмиг разучились это делать.

   -   На протяжении всей жизни я перемещался из одной тюрьмы в другую, а когда объявили амнистию, у меня не хватило смелости выйти из камеры.

   На танцполе стали раздаваться аплодисменты и возгласы одобрения.

   -   Все течет, все меняется, и мы либо эволюционируем, либо деградируем.

   Аплодисменты прозвучали громче.

   - Есть смысл заполнить пространство между словами,
Вступить, в, общество, мертвых, поэтов.
Кавычками, ассоциирующимися с бровями,
Пара парных бровей или дуэтов.


   Осталось лишь только определиться с местами,
В кавычки заключить «вступить», как вам это?
Как эвфемизм «присоединиться к тем, кто не с нами»,
К поэтам различным, закопанным где-то.


  К успешным поэтам, ничтожным поэтам, бесстрастным и со страстями.
Писавшим поэмы, писавшим сонеты,
Чуть побарахтавшись, наполнившим землю своими костями,
В мгновенье, в сравнении с жизнью Вселеннной и Леты.


   Carpe diem, но не стоит стремиться быстрее расстаться с мирами,
Лучше в себе застрелить конформизма гетто.
И кавычками заполнить место между другими словами,
О, капитан! Мой капитан, как вам это?

   - Ой, как-то случайно вырвалось. Я не специально. Я тоже в Югославии играл в панк-группе. Всегда считал, что неспроста многие группы начинают именно с панк-рока. И дело не в трех аккордах, или даже в двух, как в хардкорном панке. Дело в том, что это первая музыка, которая получается, потому что она - это сгусток первоначальной  мощной энергии, которую многие потом растрачивают попусту. А также квинтэссенция бунта, собственного мнения и даже правды. Но всегда найдутся в жизни те, кто засунет ваше собственное мнение поглубже в разные части вашего же тела. Я не хочу превращаться в того, кто коллекционирует пластинки с панк-релизами, периодически прокручивает их под пиво и вспоминает прошлое. Поэтому я стараюсь оставаться на сцене. Ладно, что-то я разболтался. Лучше немного югославского юмора!

   - Однажды придя в « Ка Тэ Биро»,
Заказав егнетину под сачем и сомун,
Увидел Митича, скакавшего мимо,
В образе Чингачгука, с ним Сейлор Мун.


Большого Змея задержал Кустурица,
Подъехав в бочке, где были хмель и солод.
Пред этим опрокинув все столы на улице,
Крича:»Кто больше серб, кто больше молод?»


Луна в матроске заправляла адским пиром,
Вселенское дитя анархо-сквотов и коммун.
И звон бокалов долетал до самого Памира,
И сач летал, как НЛО, Эмиру не хватало струн.


Но все же он запел:»Кончай сутулиться!»,
А Гойко пробубнил:»Ему бы только повод.»
И вынул быстро томагавк другого образца,
Точнее лунный жезл и перерезал провод.


Но не сработало, Кустурица уже в эфире,
 Бюст Тито пробежал, видавший много лун.
А Сэйлор ракию влила в себя, потом в мортиру,
Сказав:»Он-точно серб и молод, а ты лишь жалкий врун.»

   Мало кто смеялся, но улыбались и хлопали все на танцполе. Выступающий глубоко вздохнул и поднял большой палец вверх. Повторно вздохнув, он продолжил декламировать стихи.

   - Вчера покинул ты отцовский дом,
Забыв, кого страдать оставил в нем.
Включил мозги, не позабыл про честь,
А в отчем доме  дыр не перечесть.


Так будет лучше? Просто дело в том,
Что джунгли манят всех рублем?
Нет, не деньги главное, не твоя спесь,
Ты говоришь, что только месть.


Из-за нее остались родители вдвоем,
А в доме все, что есть, было взято взаем.
Ты пару важных книг успел прочесть
Про консерваторов, бесчинствующих здесь.



Ты - либерал, идти ты должен напролом,
Винтовка за спиной, отплыл паром.
Сержант-полковник-генерал, благая весть!
Карьерой занят, нету даже времени присесть.


Вернулся к отчему порогу ты потом,
А в окнах нету света, дом вверх дном.
В саду каштан засох, нужна была та месть?
Ты «Сто лет одиночества» лучше бы успел прочесть!
   
   - Манят всех рубли, динары, фунты, доллары, евро, золото, крипта, бриллианты, как хотите. Но все это тридцать Серебряников.  Спасибо этому городу, что приютил меня. Как же хорошо, что могилы быстро зарастают.
   На танцполе повисла неприлично долгая пауза. Воспользовавшись ей, мужчина в арафатке ушел за кулисы. Из-за кулис раздался веселый голос.
   - Я думал, вы меня забросаете пустыми банками и бутылками, но я все равно не выйду, потому что среди присутствующих есть люди с избыточной массой тела. А я хотел на прощание призвать вас, не поддаваться на одну уловку: некоторые считают, что чем больше будут есть, тем будут больше и сильнее, а на самом деле просто становятся заложниками большого количества еды и будут страдать ожирением, ведь, чтобы впредь обрести сытость, меньшие порции уже не справятся. Вода-это истинная энергия! Да уж, стендап-комик из меня никудышный.


Глава 4


   - До того, как на эту сцену выйдут SkaAll;ren, я хотел бы ещё немного вещать из-за кулис для себя в первую очередь, а потом уже для вас. Я такой эгоист, что с детства мечтал только о собственном счастье. А уж после того, как побывал в вашем городе в составе группы детей, активно изучающей иностранный язык, я вернулся домой, и эта мечта во мне пустила глубокие корни. Когда в детстве находился здесь три недели, я почти не спал по ночам, в голове не укладывалось, почему мы такие же люди у себя дома не можем жить на таком высоком уровне. Слезы катились из моих глаз градом каждую ночь. Я стал писать стихи, и они выходили уродливыми и депрессивными.

   Скользкокожей змеей выползает ложь,
   Ядом горьким беспощадно ранит.
   Ни мизинцем ее не трожь,
   Ибо сразу на землю валит.
   Цепи слов с языка сползают,
   Больше слюны, ещё больше лжи.
   Правда в яде-слюне пропадает,
   Если можешь, змею задуши!

   - Вот такие метафоры, эвфемизмы, афоризмы. Не могу сказать, что впал в депрессию. Нет, но было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что у нас был свой особенный путь, ведущий в светлое будущее, а оно все не наступало. В двенадцать стало ещё тяжелее.

   Бег на месте, бег в никуда,
   Он понял, что это его судьба.
   Встал на дорогу, поднял свой крест,
   А думал, что уйдет из этих мест.

   - Настоящий эмо-кид, не правда ли? Конечно, в то время ещё не было никакой эмо-моды. Да и Ян Маккей только собирал в Вашингтоне свою новую группу Embrace. Чем дальше, тем хлеще.

   Уставшие стопы в мозолях идут
   По дороге, что жизнью зовут.
   Босые стекла на стопы ступают,
   Кровь неверные шаги смывает.
   Камни рассыпанные по всей дороге,
   Стирают стальную паутину тревоги.
   До горизонта тянется путь,
   Размытых следов не вернуть.
   За горизонтом змеей извиваясь,
   Не закончится путь, издеваясь.
   Попробуй остановись, отдохни,
   Может, не стоит дальше идти?
   Закроешь глаза, поглубже вздохнешь,
   Идешь и идешь, ты снова идешь.
   

   - Не  могу сказать, что мне самому нравились эти стихи. Я их никому не показывал, просто писал в стол. Был ли я на грани? Нет, конечно! Но тогда так писалось. Потом я влюбился в девочку Милу из соседней школы, и понеслось.

   Не привык скрывать свои чувства,
   И поэтому был всегда бит.
   Поражение за поражением,
   В ответ лишь твердый гранит.
   Быть может, не стоит пытаться,
   Быть может, не стоит кричать?
   Лучше просто молчать, улыбаться…

   - Не помню полностью это стихотворение о безответной любви, но точно в тот дождливый вечер написал вот такие строки…

   Время стало на месте, но все же,
   Не нашли и не могут терять.
   Никогда не кричали, о Боже!
   Может лучше немым умирать?

   - И не говорите, невероятная грусть и вселенская печаль. А наутро я проснулся и написал, как тогда мне казалось, самые лучшие стихи в своей жизни.

   Забери меня милая вечность,
   И закрой мне слепые глаза.
   Пусть погибнет пустая беспечность,
   И замерзнет скупая слеза.
   Времени быстро тает песок,
   Больше, больше, больше успеть.
   Не защищен остается висок,
   Замирая дышать и лететь.

   - Потом я плотно позавтракал, пару часов поспал, пообедал, взял новый лист бумаги, написал новые стихи, перечитал их, подумал, что новые стихи оказались ещё более шедевральными.

   Был иль не был- вот в чем суть,
   На закате меркнет запах неба.
   На развилке нужно повернуть,
   Только дымка, был иль не был.

   - Потом я рано поужинал, выбрил ирокез и забыл девочку из соседней школы, в которую был влюблен. На следующий день я собрал панк-группу и мы за пару дней хорошо отрепетировали первую песню, которую я написал. Она называлась « Продажная ночь». Мужчина в арафатке вышел из-за кулис и запел, двигаясь на манеру Игги Попа.

   Чужие вопросы, странные сны
   Наполнили чрево огнем пустоты.
   Чужие вопросы, чужие ответы
   Сгорают с каждым рассветом.

   Продажная ночь, продажные сны,
   Хочешь ее, вдвойне заплати!
   Жить стало легче, продавши себя?
   А думал, твоей будет эта звезда!

   Иллюзий в эту ночь большинство,
   Звезд и Луны, мечты воровство.
   Снова уйдешь, чтоб вернуться сюда,
   Это не шаг, это просто судьба.

   Продажная ночь, продажные сны,
   Хочешь ее, вдвойне заплати!
   Жить стало легче, продавши себя?
   А думал, твоей будет эта звезда!


   Артист лег на спину, и, лежа на сцене, продолжил затянувшееся выступление декламацией стихов. Пауза между песней и стихами была буквально пару секунд, присутствующие на концерте только пару раз успели хлопнуть в ладоши.


   Розы-зефирки,
   Любовь под копирку.
   В сердце лишь дырки
   Зияют твоем.

   - Прошу прощения, это я случайно снова вспомнил про Милу. Устал я что-то, мысли путаться начали, напоследок скажу вам о том, как важно любить себя, потому что никто не сможет вас полюбить так безгранично, как вы сами. Не ищите любви от других, учитесь быть самодостаточными!


   Одиннадцатью завладеть стремится стрелка,
   Как желудем изголодавшаяся белка.
   Богомолы, богомольцы,
   Недовольства добровольцы.


Глава 5


   -  Мы растворяемся в лесу многоэтажек,
   Для индивидуальности нету поблажек.


   - Ни в коем случае, я не призываю никого не ругаться матом и не употреблять алкоголь, а также не курить, как это делаю я. Будьте самими собой, но не забывайте следить за своим здоровьем. Вы все нужны этому миру и помните, мертвый роли не сыграет!
   Горан Живкович произносил последние слова с придыханием. Было не до конца ясно: то ли он манерничал, то ли очень устал от своего выступления. Мужчина в черно-белой арафатке сделал глубокий вдох и прокричал, растягивая слоги:
    - Да-мы-и-гос-по-да- Ska-Al-l;-ren!

   А потом, как будто обессилев, стал шептать:
       Панк-секта
       Не для всех-то!
       Что за смех-то?
        Нас скрепляет
        Лучше «Смекты».
        Лучше сетки,
         Мы - адепты
         Панк-секты!

   Горан стал исчезать из зала, выкрикивая:

         Время пожинать плоды!
         Время оживлять следы!
         Время собирать камни!
         Время нам ли?

    На сцену выбежали восемь человек от двадцати до тридцати лет, шествие возглавлял крепкого телосложения вокалист с высоким синим ирокезом, в черной футболке и чёрных джинсовых шортах, с тоннелями в ушах и большим кольцом в носу, как у быка. Гитары быстро оказались в руках, барабанщик запрыгнул на стул, духовики выдули пару низких нот, и начался ураган. Стоявшие у сцены быстро отошли от философского с вкраплением ностальгии выступления Живковича и бросились танцевать, что есть мочи, как будто это был последний концерт в их жизни. Над головами витал мощный ска-кор, нечто среднее между Operation Ivy и Chocking victim. Танцпол ходил ходуном, сталкивающиеся плечами и локтями расплывались в улыбках. В этом урагане молодой мужчина в узкополой шляпе словил себя на мысли, что впервые за долгие годы он не хочет, чтобы день заканчивался. Таким счастливым он себя давно не чувствовал, как в этом городе. Он мягко улыбнулся и толкнул друга постарше в пучину. Послышался легкий треск сталкивающихся друг с другом тел, танцпол взрывался. А в это время SkaAll;ren играли песню за песней без всяких пауз. Мужчина помладше подумал, что надо завтра обязательно рассказать дедушке об этом концерте, внешность вокалиста последней группы он точно оценит. Несмотря на преклонный возраст, дедушка всегда был открыт всему новому и необычному, он любил современное искусство. Дедушка был завсегдатаем городской галлереи современного искусства и не пропускал ни одной выставки. Дома у него была большая коллекция книг о современной искусстве. Также дедушка каждые пять лет с рыжеволосым мужчиной посещал художественный фестиваль «Documenta“, чередуя духовную пищу с вкусными рыбными блюдами в ресторане»Die Forelle“. Теперь мужчины втроем смогут совершать каждые пять лет поездки на художественный фестиваль и вкушать рыбные яства, при этом оживленно обсуждая увиденное в просторных выставочных залах.
   Тромбон разорвал пространство молниеносным соло, вокалист спрыгнул со сцены и принялся танцевать сканк в обезумевшей потной толпе. Последняя песня закончилась, танцпол замер, стал дышать в одном ритме и снова забурлил, когда услышал первые аккорды исполняющейся на бис песни « Mainstream Regime“. Танцующие сталкивались локтями, улыбались друг другу и неистово топтали танцпол. С окончанием выступления SkaAll;ren, клуб стали сотрясать раскаты грома. Люди на танцполе стали переглядываться. И, не долго думая, устремились к выходу, где ждал мощный порывистый ветер, поднявший в воздух флаеры со стойки.
   Все выбежали на улицу, почти каждый из выбежавших снял ботинки, кеды, кроссовки и стал прыгать по теплым лужам под мощные раскаты грома. Молнии разрезали небо над ночным городом. Мужчина помоложе в быстро намокающей от проливного дождя узкополой шляпе смотрел на резвящихся людей в футболках с принтами «Спасение-планете! Никого не хороните в пластиковом пакете!», «Бытие определяет сознание» и «Punk lives matter!”. Из бара через дорогу раздавалась песня:

  Я твой любимый котик,
     У меня пушистый животик.
     Царапаю твои вены,
     Когти точу о стены.
     Щекочу хвостом твой нос,
     Я в лаборатории рос.
 

      Ты вдыхаешь полной грудью мою шерсть,
       Моих имен так много, их не перечесть!
       Лижу шершавым языком твой язык,
       В каждой твоей вене мой клык!


   Мужчина в шляпе подмигнул своему старому другу, снял обувь и начал прыгать по лужам, неистово крича:
   - Бытие определяет сознание! Бытие определяет сознание! Бытие определяет сознание!
   И в это время он был благодарен судьбе за то, что оказался в этом невероятном городе, а ведь ещё совсем недавно ежедневно смотрел из окон квартиры на серый тридцатиметровый забор с колючей проволокой, где располагалась комиссия по чистоте информационного поля. Узкая полоска неба невероятного цвета над забором-это было единственное, что радовало глаз. Надо было заставлять себя жить каждый день в то время. Дождь умерил свой пыл, молнии озаряли небо все реже, гром напоминал о себе быстро удаляющимися раскатами. Друг постарше снял ботинки и носки, и, стоя по лодыжки в луже с прозрачной водой, сказал:
   - Во времена, когда я был твоего возраста, такие вечера не заканчивались быстро, мы с друзьями заходили в пару-тройку баров, чтобы пропустить по стаканчику перед сном.
   - Предлагаю не придерживаться этой старой традиции. Давай, лучше пораньше проснемся и проведём завтрашний день в каком-нибудь живописном месте.
   - Поддерживаю! Ну, пойдем!
   Два босоногих друга неспеша отделились от веселящихся в лужах. На стоянке за клубом открыли багажник, забросили в него обувь с мокрыми носками, затем уселись в черные кожаные кресла и включили автомагнитолу. Салон автомобиля наполнился регги.



Глава 6


   Будильник на телефоне в девять часов утра зазвучал песней:

Hey, there are sins a lot!
It’s a dangerous spot!
Ведь ваш дом уже не тот,
Весь ваш дом уже не тот!


Spot-spot-Spot-spot!
Тот-тот-тот-тот!
Spot-spot-Spot-spot!
Тот-тот-тот-тот!

 
   Молодой мужчина выскользнул из-под тёплого одеяла и сделал пару шагов к туалетному столику с зеркалом, украшенным кусочками цветного стекла, выключил будильник на телефоне с мыслями о том, что стоит сменить песню на нечто более позитивное. Например, на «One step beyond“ Madness или „Rat race” Specials. Ведь весь негатив остался в прошлом, там, где были высокие заборы и колючие проволоки. И песня, разорвавшая в клочья сон, показалась неким атавизмом. А ещё, освобождаясь от обрывков сна, крутились в голове мысли о вчерашнем посещении городского зоопарка утром. Было необычно наблюдать животных в свежевыкрашенных в синий цвет вольерах и загонах, которые сливались со стенами, потому что с ног до головы были в синей краске. Сотрудники зоопарка не хотели, чтобы животные испытывали повышенный стресс при временном переселении, их оставили в своих жилищах, и во время окрашивания стен животные с любопытством подставляли свои тела под кисти и валики маляров. Совсем не похоже на реальность, возможно, это приснилось молодому человеку прошлой ночью. Но в памяти и запах свежей краски, и текстура слипшейся синей шерсти, холодный картофельный салат в картонных тарелках, яблочный сок в маленькой пластиковой бутылке на террасе в кафе над огромной территорией слонов. Теплые лучи солнца на лице, что пробивались сквозь щель между двумя натянутыми над прямоугольными столиками тентами. Да, все это вчера утром было по-настоящему. И темнокожий мальчик-школьник младших классов, что толкнул в пруд с кувшинками свою белокурую подружку. А вот настоящий сон был глупым и оборвал его звонящий будильник. Танцевали на вечере встречи выпускников, почему-то на лице была тканая хирургическая маска зелёного цвета, разговор во время танца  с одноклассницей на маленькой площади был очень сухим. Неподалеку была обшарпанная танцплощадка, с которой выносили старую аудио-аппаратуру. А потом в образе преступника убегал через дворы от вооруженных людей, то ли полиции, то ли ещё кого-то. В одном из дворов, засыпанным разноцветной листвой, был застрелен, упал в желто-оранжевый мир и наблюдал, как застреливший проверяет карманы на предмет денег, а находит благодарственное письмо от дворника. В письме было много тёплых слов об убитом, который помог финансово его бедной семье в такой тяжелый год.
  Мужчина сделал пару шагов к балкону, отодвинул штору, одновременно закрыв глаза. Сквозь стеклянную дверь, медленно открывая глаза, он увидел облака, что были нанесены легким росчерком пера на небо. Ель напротив балкона была ярко-зелёной, она настолько вплотную прилегала к балкону, что по ней можно было бы, при желании, спуститься с третьего этажа.
  В это время в ванной прекратился плеск воды и дедушка начал напевать:

   О, жизнь!
   Я тот вампир,
   Что выпил твою кровь до дна!
   Ещё бы выпил литра-года двадцать два!

   Он открыл дверь и в чем мать родила медленно пошел, при этом насвистывая один из джазовых стандартов, в свою спальню. Дойдя до спальни, он громко пожелал доброго утра и закрыл дверь. Молодой мужчина пошел в ванную. Окно в ванной комнате было открыто, пахло летним утром и гелем для душа с ароматом кедра. Этот гель для душа был общим любимцем двух мужчин с большой разницей в возрасте, рожденных в разных странах, воспитанных в разных обществах. Владелец узкополой шляпы стоял под струйками теплой воды и наблюдал, как пар быстро убегал в солнечное и  безопасное утро. Помывшись, молодой человек, надел чистые джинсы и клетчатую рубашку. Босиком он беззвучно переместился по зеленому ковролину в гостиную, где дедушка накрывал на стол. Воздух был наполнен ароматом кофе, разных сортов сыра и одеколона.
   - Сын мне звонил, пока ты принимал душ. Давно он не был таким воодушевленным. Он очень счастлив, что ты приехал. Рассказывал про концерт, на котором вы побывали. Мне нравится другая музыка, но я представляю, как вчера было весело. Да, про быка с большим крашеным ирокезом он тоже рассказывал. Не скажу, что это образ меня поразил, но это интересно. Конечно, в мою молодость так не выглядели, мы размеренно жили под бибоп и рок-н-ролл, попивая виски с колой из толстых стеклянных стаканов со льдом. Мы хотели жить равномерно, потому что экстрим остался в далеком прошлом: ночные бомбардировки, затопление города несколько дней подряд после разрушения союзниками плотины, счастье в виде куска мыла, полученного от пришедших солдат. Но я не говорю, что мы смогли долго и надежно держать под уздцы размеренную жизнь. Если бы у нас всех тогда получилось сделать мир лучше, ты бы здесь не оказался. Не было бы необходимости бежать. Не было бы необходимости прятаться. Не было бы необходимости наносить боевую раскраску. Не было бы необходимости отстраняться от реальной жизни разными способами. Ты хотел отдать дань памяти бабушке. Конечно, мы сходим с тобой после завтрака. А днем за тобой заедет мой сын. Ты не против небольшой смены планов на сегодня? Приятного аппетита.
   - Приятного аппетита. Что ты, я не против. Мое сердце не будет спокойным, пока я не возложу цветы на могилу бабушки. Мы ведь можем купить красивые цветы по пути?
   - Да, прямо на кладбище у входа есть хороший цветочный магазин. Она очень любила цветы, она любила жизнь во всех ее проявлениях.
   - Я знаю. Я помню, как она расцветала на природе, словно сама становилась большим цветком.


     Глава 7


   Чувство…
   Быть брошенным псом.
   Искусство…
   Неустанно молчать о нем.
   Город…
   Засыпает на мягком диване.
   Повод…
   Есть волноваться, едва ли.
   Утро…
   Всех согреет лучом.
   Камасутра…
   Мегаполис устал, ты о чем?
   Прутья…
   Разогнуты для свободы.
    Лохмотья…
   Есть на всех по закону природы.

   - Неплохо для утренней субботней газеты! Не удивлюсь, что это написал сумасшедший югослав, которого вы видели вчера на концерте. Я как-то встречал много лет назад, когда ещё бабушка была жива, в газете нечто подобное.

Ты кто?
Гражданин?
Раб государства!
За свободу отдал бы полцарства!


Прав у граждан нет!
И в этом весь секрет!


   - Не удивлюсь, что в старой газете были  напечатаны стихи также этого Горана Живковича. Наверное, у него слишком большая душевная травма была. Не позавидуешь бедняге. Ну, окей, будем собираться в путь. Допивай свой ройбуш и пойдем.
   - Я помою посуду. Спасибо за завтрак. Все было очень вкусно. Этот хлеб такой свежий, ветчина очень сочная, а мюсли с ягодами просто божественные. У вас, видимо, и воздух, и вода, и почва совсем другие, чем у нас.
   - Теперь это и твои воздух, вода и почва, ты будешь жить постоянно в нашем городе. Если тебе он нравится, конечно.
   - Очень нравится, ещё в детстве я его полюбил. Другого такого города нет в мире. Я невероятно счастлив, что живу теперь в нем. Счастлив впервые в жизни-вот такие у меня ощущения.
   - Спасибо, что полюбил мой город. Неси посуду на кухню, ставь в раковину, залей водой, предварительно закрыв слив, а потом добавь одну каплю моющего средства, которое стоит возле крана. И вечером, когда ты вернёшься после встречи с моим сыном, посуда будет чистая, только сполоснешь ее холодной водой.
   - А как же губка? Где она? Я не вижу ее возле раковины.
   - Никаких губок, ничего не надо тереть. Вечером сам убедишься. К нам в город вода попадает прямо с гор, поэтому достаточно просто замочить посуду на несколько часов. Ты можешь пить воду из-под крана, как это делают все в городе. Она не просто вкусная, но и полезная. Попробуй, налей в стакан.
   - Да, очень вкусная вода. Невероятно! Как же вам везет. Нашу воду всегда опасно было пить из-под крана.
   - Не забывай, теперь это твоя вода, это место-твой дом.
   - Спасибо, дедушка. Я все сделал, как ты просил.
   - Тогда пойдем на улицу.

   Двое спустились по чистой мраморной лестнице в окружении белых стен с ненавязчивыми картинами с третьего этажа на первый. Пожилой мужчина открыл свой почтовый ящик, перебрал газеты, каталоги и рекламные буклеты, положил их обратно и стал насвистывать один из джазовых стандартов. Мужчины вышли из подъезда. Воздух был теплым и свежим. Пахло многочисленными цветущими кустарниками и клумбами, усыпанными цветами, а также повсеместно балконы были украшены кашпо с петуниями, особенно источали сладковатый запах синие и фиолетовые сорта. Никакой тревоги, никакого повышенного стресса. За низким деревянным забором медленно проезжали чисто вымытые машины, прохожих было немного, в основном ухоженные пожилые женщины с улыбками на лицах. Мужчины вышли на тротуар и пошли неспеша в сторону кладбища. По пути им встретилась небольшая площадь с фонтаном в стиле модерн, супермаркет с большой стоянкой велосипедов. Тротуар источал аромат дорогого шампуня. Двое остановились у пешеходного перехода.
   - Смотри направо. Видишь, насколько заранее останавливаются машины, чтобы пропустить нас?
   - Да, но ведь здесь нет светофора для пешеходов. Почему они так рано тормозят.
   - Светофора нет, но есть мы-пешеходы, поэтому они заранее беспокоятся о нас. Видишь, махают нам руками, чтобы мы переходили дорогу. Пойдем.
   - Я смотрю, вдоль тротуаров очень много кустов ежевики. Можно я попробую пару ягод?
   - Зачем? Мы в состоянии купить ежевику. А эти ягоды предназначены для птиц. Важно сохранить их жизни, они ведь могут умереть с голоду. Природа позаботилась о них, это все для них. Они же не могут купить ягоды. Посмотри, какой интересный новый католический собор построили на той стороне улицы. Выглядит очень современно. Даже слишком современно. Сверх модерн, ха-ха.
   - Да, интересное архитектурное решение. Он кажется серьёзным и нависающим над маленькими людьми. Мы идем не так уж и долго, но так много трамваев проехало. А в них так мало пассажиров. Зачем пускать по одному маршруту так много транспорта?
   - Как зачем? Ты можешь быстро доехать и вовремя попасть туда, куда нужно. Так должно быть. Мы же платим налоги. Мы почти пришли. Видишь, большие кованные ворота в окружении столетних деревьев?
   - Да, вижу. Но я не вижу кладбища, это парк какой-то.
   - Надгробия находятся дальше, сейчас будет цветочный магазин и лабиринт из кустарников.
   - Ого, какой большой цветочный магазин!
   - Обычный цветочный магазин на кладбище. Заходи внутрь.
   - Мне нравятся эти алые розы. Я куплю их.
   - Окей, покупай. Они красивые, сочные и яркие.
    - Привет! Десять алых роз, пожалуйста!

   Женщина за прилавком улыбнулась.

   - Привет! Отличный выбор. Я обрежу кончики и свяжу их немного. Вот, пожалуйста. Твои розы. Хорошего дня.
   - Спасибо! Пока! Хорошего дня.
   - Чао!

   Мужчины шли по ярко-зелёной лужайке вдоль надгробий. Пожилой мужчина остановился и приподнял немного правую руку.
   - Мы пришли.
   - Ох, да, точно. На надгробии бабушкины данные. А что это за полукруг снизу на камне.
   - Когда я умру, на надгробие нанесут мои данные и сделают из полукруга полноценный круг, символ нашего соединения после окончания жизни.
   - Интересная идея, дедушка. Это очень мило. Я тут подумал вот о чем. Никогда не видел, чтобы вы ссорились с бабушкой. Только один раз видел, как вы спорили в машине, когда мы ехали к твоему старшему сыну в гости. Но точно спор длился всего пару минут тогда. Теперь я понимаю, как ты любил ее, я просто восхищаюсь тобой, я восхищаюсь вашими отношениями с бабушкой. И я понимаю, почему ты так и остался одиноким после ее смерти.

   Дедушка опустил голову, закрыл глаза и стал шептать, периодически открывая глаза, в которых стояли слезы.

   
    У каждого из нас свой крик души,
   Сирены и тревожные сигналы.
   И кажется порой вот-вот стошнит,
   Но мы друга друга точно выбирали.

    На шаг я был с тобою позади,
    Но лишь тебя, была ты совершенством.
    Меня и Бог и дьявол пощадил,
    Когда я пребывал в неистовом блаженстве.

    Тебя не стало, мир рухнул в одночасье,
    Не унимается мой крик души,
    Я вспоминаю и сирены, и ненастье,
    Но чаще вспоминаю, как к тебе спешил.

    Зову во сне тебя, не зная утоленья
    Той жажды, что зовут любовь
    К тебе. На грани преступленья
     Любила ты меня, прощая вновь и вновь.


Глава 8

   Машина, скрипя белыми камушками под колесами, лениво заползла на парковку на ярко-зеленом холме. Свободных мест было совсем мало. Вечер ещё не наступил, но уже многочисленные разноцветные крыши и капоты сверкали на солнце. Чёрный Фольксваген универсал остановился и перестал урчать. Из салона при открытии передних дверей выплыла вместе с двумя мужчинами песня «Gangsters” The Specials. Мужчина помладше надел узкополую шляпу, сделал глубокий вдох и улыбнулся. Рыжий мужчина, что был постарше, открыл багажник и переодел обувь, чтобы было удобнее долго ходить.
   - Я смотрю, это место очень популярное. А что в этом холме такого особенного?
   - Именно с этого холма открывается самый лучший вид на наш город. Когда стемнеет, ты увидишь, как город зажжется тысячами огней и начнет пульсировать в особенной ритме. В ресторане с огромной террасой невероятно вкусная еда. Тебе понравится, бьюсь об заклад. И у нас будет много времени, чтобы пообщаться сегодня. Мы многое должны обсудить с тобой.
   - Ты меня заинтересовал!

   Двое старых друзей неспеша пошли по шуршащей белой дороге на другую сторону холма. Ритмичное шуршание пробудило воспоминание о ночном сне у молодого мужчины. Что значил этот сон, он не понимал, ибо приснившееся было воистину странным. Ему приснился, стоящий на коленях, истощенный старик в грязных рваных штанах с большой деревянной табличкой на цепи, что свисала с шеи. На табличке были начертаны стихи:

Когда Большой театр станет малым,
От духа мощного останется душок.
Заменят силу полотна эскизом,
 Литературное наследие? Скупой стишок!


Ледник покажется лишь чем-то талым,
От пышных кос достанется пушок,
Резные ставни назовут карнизом,
А цепи мощных гор сотрутся в порошок.


Когда улыбки разрешат лишь умственно отсталым,
И скажут:»Время ведь не то, дружок!»
Верх официально станет называться низом,
И вместо скипетра оставят посошок.

Через пятнадцать минут идущие друзья  увидели длинную очередь из улыбающихся людей разных возрастов в основном в солнцезащитных очках. Они заняли очередь и стали обсуждать блюда в меню ресторана. В этом месте богато представлена была национальная кухня региона и огромная винная карта.

  - Что будешь есть?
   - Томатный суп. Толстую пшеничную лапшу с мясным соусом и базиликом. А ты?
    - А я с удовольствием съем шницель с грибным соусом, молодым картофелем и салатом из свежих овощей. И томатный суп, конечно же. Какой напиток выбираешь? Наверное, твой любимый яблочный сок?
   - Конечно, яблочный сок с минеральной водой. Обожаю это сочетание. Предлагаю по-очереди сходить в уборную, чувствую мы много времени проведём в очереди. Жизнь-это страдание.
    - Окей, так и сделаем, старый друг. Да, жизнь-это страдание.

   Мужчина помоложе в итоге оказался прав, в очереди пришлось простоять почти час. Но вот и долгожданные блюда с напитками на столе, пожелав приятного аппетита друг другу, друзья увлеклись вкусной едой, не забывая перебрасываться фразами с набитым ртом. Когда тарелки оказались пусты, мужчины были готовы приступить к беседе о нематериальных вещах, попивая выбранные напитки через толстые пластиковые трубочки.

   - Почему ты стал буддистом?
   - Больше двадцати лет назад я находился в Бутане, когда там произошел какой-то внутренний конфликт с участием военных. Это не было похоже на Гражданскую войну, но происходило что-то опасное. Над моей жизнью нависла серьёзная угроза. Я не знал, как мне покинуть страну, я не знал, останусь ли я в живых тогда. Но мне помогли буддийские монахи, они спасли мою жизнь, они помогли мне покинуть страну, благодаря великой добродетели. И после этого я решил, что должен стать на путь великой добродетели и Дхармы. Конечно, стать монахом я не планировал, но следовать за нашим ламой-это мне по силам. Самое интересное, что однажды попав в серьёзную аварию на мотоцикле ещё задолго до Бутана, я не понял, что стоит кардинально изменить жизнь, и только этот случай в Бутане изменил мое сознание. Плюс ко всему я встретил свою будущую жену на одном из выступлений нашего ламы.
   - Я обратил внимание, что каждый день после обеда вы с женой уходите медитировать. Ты видел что-то необычное во время медитаций? И есть ли какое-то продвижение в данной практике у тебя?
   - Да, медитируем мы традиционно ежедневно после обеда около двух часов. Во-первых, я научился по-настоящему расслабляться, во-вторых, я научился останавливать внутренний бесконечный диалог.
   - А что-то необычное ты испытывал во время медитативной практики: какие образы, ощущения возникают?
   - Со временем я стал ощущать ветер, это при том, что окно в нашей спальне во время медитации закрыто. Ветер очень легкий, я бы сказал, даже нежный, ласкающий кожу. Ещё возникает ощущение тепла, как будто и солнечные лучи ласкают кожу. Я ощущаю себя где-то далеко от дома во время медитации. Я не вижу ясные образы, но все то, о чем я тебе рассказал, очень интересные вещи. А что необычное видел или ощущал ты в своей жизни, старый друг?


Глава 9


   - Перед тем, как я начну свой рассказ, я хотел бы поделиться тем, что увидел, приехав в этот город. Не, это не фантастические вещи, но у нас такого не встретишь точно. Когда я выехал из студенческой коммуны на окраине города на метро в центр, на одной из станций я увидел двух тинейджеров лет шестнадцати-семнадцати, которые целовались на платформе взасос, и многочисленные старушки просто проходили рядом, ничего не говоря в их адрес. При этом пожилые женщины не делали вид, как будто не замечают этих парней, они делали вид, что абсолютно нормально к этому относятся. Поздно вечером в тот же день, вдоволь нагулявшись по дворцовому саду, я сидел на скамейке у фонтана и наблюдал такую картину: к сидевшему через пару скамеек старику в национальном костюме подбежал подросток и сбил с его головы шляпу с пером, прокричав:»Наци-вон!».
   - Я не буду это комментировать, ты же понимаешь, мой друг, что все вокруг нас, как бы оно не выглядело странно, чтобы ни происходило-это все имеет право существовать, как проявления многогранной реальности?
   - Понимаю, конечно! Даже наркоман-мигрант, который учил меня, что нельзя утверждать, что владеешь иностранным языком, если на нем плохо говоришь, возле музея современного искусства. Окей, наконец-таки отвечу на твой вопрос. Вся моя жизнь-это нечто необычное. Ещё с раннего детства я любил отключать сознание. Родители со мной часто ходили в гости к друзьям, а зимой же темнеет рано. И вот в темноте мы идем домой, в приглушенном желтом свете фонарей возле школы, в которой я позже буду учиться, кружатся крупные снежинки. Мама и папа держали меня за руки каждый, а я шел по середине. Я закрывал глаза, старался держаться заданного темпа ходьбы, а сам пытался оказаться в другом месте. В каком-то другом месте, но точно не дома. Таких мыслей у меня не было. Можно даже сказать, что это была моя первая медитация. Спустя какое-то время я видел образы. Как обычно, я играл с детьми в своей группе в детском саду, в голове появилось некое изображение, оно было очень необычным. И я понял, что так выглядит песня. В этот день постоянно ее напевал, а вернувшись домой из детского сада, напел ее маме, и она записала текст песни в тетрадь. Слова той песни я не помню, но по ощущениям это был хоррор или мистика. Через какое-то время, когда я начал спать один на кушетке в отдельной комнате, по ночам стал приходить кто-то и он очень сильно меня пугал. Я периодически просыпался в ночи, а совсем рядом возле кушетки был силуэт, казалось, с кучерявыми волосами. Однажды я даже упал на пол и так испугался, что нечто причинит мне вред, вскочил в одну секунду, забрался под одеяло и не высовывал голову до самого утра. А потом рассказал родителям об этом. Я тогда учился ещё в начальной школе.
   Рассказ мужчины помоложе прервал улыбающийся официант, который элегантно лавировал между многочисленными столиками.
   - Ваши вторые блюда и напитки, пожалуйста! Приятного аппетита! Мы считаем, что живём, познавая мир объективно ежедневно, и даже не представляем, что смотрим на него постоянно сквозь зеркало, где отражены лишь мы сами. Какие мы, такой и окружающий мир. Наши вкусные блюда и свежие напитки сегодня сделают вас счастливее, а значит мир станет лучше. Позвольте удалиться.
   Старые друзья в один голос поблагодарили официанта, сделали по глотку и продолжили увлекательную беседу.
   - Итак, несколько таких необычных ночей я пережил, но это изматывало меня. В это время моя тетя увлеклась эзотерикой очень серьёзно. И родители рассказали ей о том, что происходило по ночам в моей комнате. Она сказала, что сможет помочь, нарисовала спираль на листе бумаги, и взрослые засунули этот листок со спиралью под деревянные широкие рейки моей тахты-кровати. И это сработало: больше никаких ночных гостей, никаких бессонных ночей. И спустя какое-то время появилась интересная способность у меня, которой я ранее не замечал. Когда мама страдала от каких-то болей, будь-то боли в животе, или головные боли, я прикладывал ладонь на места боли, и она достаточно быстро отступала. Давай прервемся, а то наши вторые блюда совсем остынут.
   Закадычные друзья приступили к трапезе. И правда, заказанные блюда были невероятно вкусными. Сегодня мир должен стать лучше однозначно.


   Глава 10


   - Я продолжу свое повествование. Позже, когда я стал подростком, стал замечать интересные вещи, мне тогда было четырнадцать лет. Мои сны стали сбываться. То, что мне снилось по ночам, буквально спустя три-четыре дня происходило в реальности. Это были определенные события и они касались происходящего в школе. Да, школа в тот период была местом концентрации жизни. Конечно же, не знания притягивали меня, а сама школьная атмосфера, друзья, школьный спорт, тусовка. А когда мне было пятнадцать, накануне одного из школьных экзаменов я увидел сон, в котором фигурировала бумажная салфетка, на которой был выжжен номер одного из билетов по истории. Наутро я проснулся и прочитал ещё раз материал из этого билета. И что ты думаешь, я вытянул его на экзамене и получил максимальную оценку.
   - Невероятно!
   - Время шло, сны перестали воплощаться в реальность. Так получилось, что я не навещал дедушку с бабушкой несколько лет, а только общался с ними по телефону. Я так больше их и не увидел. Когда заканчивался мой подростковый период, они умерли. Я очень переживал, что не смог больше с ними встретиться, это очень отягощало меня. Дедушка с бабушкой периодически мне снились, и эти сны были достаточно тревожными. И вот однажды ночью, где-то спустя полгода после того, как они ушли, я вижу сон. В этом сне дедушка и бабушка выглядели очень умиротворенными, они улыбались мне. А я просил у них прощения со слезами за то, что так и не навестил их в последние годы. Их улыбки стали ещё шире, они успокаивали меня и обнимали. Было такое ощущение, что там, где они пребывали, это просто не имело никакого значения. После этого они никогда мне больше не снились, и стало очень легко на душе. Затем прошло ещё пару лет и настал такой период в моей студенческой жизни, когда сложно было настроить себя на позитивный лад, все казалось каким-то бесперспективным и мрачным, в тот период я искал что-то интересное в жизни, но не мог найти. Видимо, за это углубление в какой-то мрак, жизнь и встряхнула меня хорошенько. Я попал на операционный стол. Помню, как анестезиолог стал спрашивать меня, знаю ли я историю использования человечеством растений с обезболивающим и снотворным эффектом. Я только начал отвечать на его вопрос, буквально несколько слов, и потом мысли запутались и испарились в один миг. Стало не просто легко, пропали любые физические ощущения. Это было не сном, это была новая реальность. Я увидел всю операционную, расположенную в ней мебель и людей в форменной одежде. И я увидел это всё как бы со стороны, да-да, со стороны и сверху, словно то, чем стал я, взлетело под потолок. Я просто наблюдал за работой людей во время операции, но я не придавал этому никакого значения, потому что у меня не было каких-либо чувств, эмоций, переживаний, и повторюсь, не было никаких физических ощущений. Я просто пребывал в состоянии бесконечной радости и умиротворения. Не было ощущения времени, было безвременье, я был частью всего и одновременно меня ничто не касалось и не взаимодействовало со мной. Это была совершенно необычная форма существования. Не знаю, сколько я пребывал в том состоянии «выхода», но спустя какое-то время я услышал тихий плач, этот плач был на определенном расстоянии и он принадлежал кому-то в операционной. Спустя ещё какое-то время я стал чувствовать сильную боль разрезаемой кожи и понял, что тихий плач принадлежит мне.


   Стало совсем темно, город приобрел флёр. Худой уличный пес, мучимый жаждой, проснулся под деревом недалеко возле площади Тахрир в самом центре Каира. В голове было две мысли: какой же странный сон ему приснился, а вторая мысль была о том, что надо перейти улицу, как можно  быстрее, чтобы успеть до закрытия кафе “ La Poire”, где добрые официанты Махмуд и Али всегда угостят водой. Возле поджарого пса на асфальте разноцветными мелками детским почерком были начертаны стихи:

   Чем дольше живешь, тем больше ошибок,
   Но и любви, добра и улыбок.
    Сумрачных дней, беспокойных ночей,
   Но и поцелуев, страстных очей.
   Чем длительней путь, тем ночи темней,
   Но и ветра из пустыни теплей.
   И страхи мощней, мир просто зыбок,
    Но с нами Махди, Нил, полный рыбок.

   Пес бежал вприпрыжку, подгоняемый жаждой, вот и последний пешеходный переход. Машины и мотоциклы жужжали, гудели, звенели, сигналили, но жажда оказалась сильнее страха, и вот она заветная миска уже перед носом. Рядом с традиционной миской с прохладной водой оказалась новая миска с шакшукой. На стене через дорогу от „ La Poire“ за полицейским блок-постом красовалось граффити на арабском « Все-ветер в кронах деревьев».


   Жизнь не имеет аналогов.