Морская рыбалка на охотском побережье

     Ремарка. Девяностые годы добавили в наш жизненный опыт много чего интересного, наряду со всеми гадостями, обрушившимися на нас в период демократии. Как пример – лососевая рыбалка на охотском побережье.               

                ЛАНДОРИКИ
     Изначально это довольно сложное блюдо с различной начинкой или без оной, картофельное или из теста. В нашем случае речь пойдёт об оладьях из дрожжевого теста, жареных на растительном масле, именуемых в наших таёжных пределах «Ландорики».
     Можете себе представить, что представляют для среднестатистического француза Рататуй или фуа-гра, гаспачо или хамон для испанца, рамэн и гёдза для японца, да что там – свинина для папуаса? Ну что, представили? Сколько свинины может съесть папуас на новый год? Вот! То же самое примерно происходит с нашим таёжником-оленеводом или рыбаком-охотником. Огромную миску или маленький тазик! Потому что в тайге чего навалом? Правильно, белков. А хлеба быстро становится совсем ничего, сразу же после перемещения из городских хоромов.
     Так вот! Ландорики — это праздник! Праздник живота. Вместе с тазиком ландориков компанией выпивается литров двадцать чая. Правда достаются они шефу, как металл с заданными свойствами, сталевару. Расхожая фраза про мартен, накануне праздника, можно применить и в случае готовки ландориков. Причем это печное действо гораздо жестче, чем на плите в городской квартире. Пять сторон жестяной печки нагреваются одинаково – до покраснения, хотя сковорода стоит только сверху.
     Не описать то волнение, с которым работники отгонных пастбищных участков или участники охоты-рыбалки, ждут конца действа и появления не столе волшебного блюда. Ведь готовка сопровождается магическими запахами, разносящимися в радиусе как минимум пары километров.
     Мораль сей сказки такова — не всё золото что блестит. В отличии от хамона или рататуя таёжные ландорики необыкновенно демократичны. Для готовки нужны всего лишь мука и дрожжи, немного масла, сахара и соли и … праздник состоится!

                ВОРОТА
     География Иретского лимана, для начала, от ru.wikipedia.org. Омывает Тахтоямскую равнину. От залива Шелихова отделён узкой 20-километровой Иретской косой. Лиман соединён с заливом узким проходом на юге шириной около 150 метров и глубиной 2 метра. Южнее расположен мыс Иретский – северной вход в Ямскую губу. Километрах в восьми от лимана находится поселок Тахтоямск.
     Иретский лиман для поселка, все равно что для, к примеру, Воронежа – чернозем. Он практически кишит рыбой. Корюшка и навага ловятся просто на гвоздик. Глубина в полтора метра позволяет выуживать рыбу в одно движение. Удар, взмах удочкой и, из лунки как пуля, вылетает очередная рыбешка. Снимать её не надо – крючок без бородка. Опускаешь опять и всё повторяется. Цикл умещается в 5-8 секунд. Правда девать её некуда. До Магадана морем почти шестьсот километров. До ближайшего райцентра, потенциального потребителя рыбной продукции, и того больше. Пока рыбу довезёшь, позолотой покроется, только желания не будет исполнять.
     Поэтому приходится потреблять самим. А весенняя селёдка, так вообще, основное удобрение на огороде. Почва здесь знатная, галька с песком, но, при попадании в каждую лунку одной селёдины, родит килограмма три картохи. 
     Лиман соединяется с морем «воротами». Ворота – это «река», течение в которой меняется дважды в сутки, в зависимости от расписания прилива и отлива. Воды здесь одинарные, высокие, т.е. один прилив и один отлив (в Магадане допустим воды двойные: полная и малая – два прилива, два отлива). Скорость течения в воротах в пике достигает 15 км/ч, поэтому ледовый покров зимой ненадежный, очень много промоин и пропарин.
     Мужчины из Тахтоямска, на косе бухты Отрезанная, вели неспешный разговор у костра. Травили байки, чайковали, варили шулюм из гуся.
И тут парни слышат рокот дизеля, со стороны моря. – «Интересно, судно что ли какое-то? Но всё кругом забито льдом». – А рокот приближается, причем со стороны посёлка.
     И вот из-за скалы Иретского мыса выезжает красная дэтэшка*. Запорошенная снегом кабина, обледенелые катки, забитые мокрым снегом траки гусеничных лент.
     - Это что?! Как вообще?
     Трактор подъехал, лихо развернулся, представив взору встречающих гидросистему подвески рабочего оборудования, гордо держащую на тягах, как на вытянутых руках, кукуль, палатку в брезентовом чехле и маленький рюкзачок.
     - Привет, - из трактора выпрыгнул Саня Булдыкин. - В кабине виднелись головы его жены Риммы и двух деток. 
     - Ты откуда, блин … взялся? – Нестройным хором спросили парни.
     - Из Тахтоямска, прямым рейсом.
     - По льду?! Через ворота?
     - Да, а что?
     - Ненормальный! – махнул рукой один из братьев Карамазовых, Лёша.
     Александр Макарыч только плечами пожал. Такого никто потом не мог припомнить. Даже люди заслуженные и  почтенного возраста, на Буране-то не каждый решится переезжать в этом месте. 
     Показания самого героя удивляли своей простотой. Он рассказал, как ехал по льду Иретских ворот, даже не подозревая, как любой таёжный житель восточной Якутии, что в любой момент может нырнуть под лёд, который ходил буквально ходуном. Потревоженные шумом нерпы выныривали из пропарин и пучили огромные удивленные глаза на диковинную машину. Но ничего не шелохнулось в стальном нерве бывалого механизатора, ведь в его жизни бывало … и не такое.
   * Дэтэшка – трактор ДТ-75 в болотном исполнении.

                ОДНОСТВОЛКА
     В конце лета пошли с Саней Булдыкиным, за клюквой на заросшие озера, вверх по Хоботе*, впадающей в Малкачанский залив. Он взял с собой одноствольное ружье шестнадцатого калибра. При взгляде на него, в голове, сразу возникло слово «берданка». Вся перемотана синей изолентой. Что уже, в принципе, говорит об её надежности. Саша, к слову,  личность неординарная. Позже поподробней опишу его «житие», а сейчас к клюкве. 
     Идём, делимся впечатлениями. Двинулись, кстати, по медвежьей тропе - не по кустам же ломиться. На одном из деревьев видим следы когтей. Послание какого-то мишки всем остальным. По мне, так метрах в двух с половиной над землёй. Типа, – «Господа, обратите внимание, я просто огромный. Поэтому, кыш с моей территории!» Пренеприятное впечатление возникает, скажу я вам, от этой картинки.      
     Идти недалеко, Налегке, километра четыре. Погодка шепчет. Речка небольшая, весело шумит по многочисленным валунам. Где-то на полпути, на правом берегу, нашёлся столик со скамеечкой. Полусгнившие, но посидеть было можно. Сидим чаёк из «термуса» распиваем.
     Раньше, в сороковых годах прошлого века, в устье Малкачана* было поселение с одноимённым названием. И даже имелась почта. Сейчас от построек и следа не осталось. Видно рыбаки и охотники на дрова растащили.
Вдруг с противоположного берега на наш переходит медведь. Вернее, медведица - за ней выскочили два медвежонка, этого года выпуска, так сказать. Мы с Саней стали свистеть, чтобы мамаша нас увидела. Когда она перейдет речушку и зайдет в кусты кедрового стланика, то выйдет метрах в десяти от нас. Если, конечно, пойдет вниз по течению. 
     Медведица не обратила на нас внимания. Видно, блин, задумалась. А вот пупсики заинтересовались и пошлёпали в нашу сторону. Ого! Наихудшее развитие ситуации. Сейчас они побегут к нам играться, а мамка подумает, что мы напали на её детенышей. Короче, я по крайней мере, наложил кирпичей в штаны. По Сашиному же лицу ничего заметно не было. Он снял с плеча ружьишко и взвел курок. Немного подождали и решили, что медведица, скорее всего, повернула вверх по реке и детки побежали за ней.    
    – Саня, я чуть не обделался! Тут трусами не отмашешься! Хорошо у тебя ружьё. А сколько патронов у нас?
    – … один.      

   *Малкачан и Хобота – реки в Магаданской области Российской Федерации, впадают в Малкачанский залив залива Шелихова Охотского моря.

                ПАТРИОТ
    Ямск*. Святые девяностые. Со слов Пашки Бобко, учились с ним в параллельных классах. Он был вхож к сильным мира сего (Магаданского конечно).
Весной собрались на охоту, на Малкачанскую тундру. Заказали вертолёт, погрузились, полетели. Добрались без происшествий, приземлились, разгрузились, помахали вертолётчикам.
    Начали устраиваться. Обязанности каждого были давно прописаны — двое разбивали палатки, двое пошли за дровами, коих поблизости было немного, остальные расчищали площадку «базы». Снег ещё не сошел, были видны лишь редкие проплешины земли.
    Когда сели перекурить и выпить чайку, кто-то заметил: – «Парни, мы здесь не одни!» – в километре виднелась небольшая избушка, больше похожая на скородок. Думали заброшенная, но через пару часов к ним подошёл небольшой человек, со сморщенным лицом, в телогрейке и ватных штанах.
    – Доров;! - поздоровался мужичок эвенской наружности.
    – Привет отец, – ответствовали мы.
    Он пригляделся к нашим вещичкам.
    – Да у вас засидки фирменные! А что за ружье такое? Винчестер? Супер икс три! Годно, годно!
    Было видно, что товарищ разбирается.
    – А твоя кормилица?
    – А у меня вертикалка, мушкет практически, двенадцатый калибр. Говорят из него ещё Тургенев, Иван Сергеевич, стрелял. Мне, правда, хватает!
    – А Вас-то как величать?
    – Так Федя я, Фёдор Николаевич.
    Мы когда увидели, что к нам кто-то направляется, я предупредил всех ребят: – «Не наливать, ни в коем случае!».
    – Конечно. О чём речь! – все дружно закивали.
    Толкался он около нас весь оставшийся день, потом ушёл к себе. Мы часов в двенадцать улеглись, до побудки оставалось часа три. Надо успеть на зорьку.
    Ещё вечером пошёл мокрый снег, поэтому отох;тились первый день знатно — гусь, прибитый снежными зарядами к земле, пёр эшелонами. Можно было бы заказывать обратный рейс до Магадана. Затарились птицей под завязку.
    К вечеру наварили шулюм, нарезали овощей и зеленухи. Достали её, родимую! Ну и Николаич тут как тут. – «Есть таблетки? Анальгин. Зуб болит».
    Дали таблетку. Пригласили за стол. Налили капельку. Потом ещё — неудобно же игнорировать местного жителя.
    Утром никто ни на какую зорьку не встал — не выспались. Всю ночь прятали от Фёдора Николаевича ножи, топоры, шампуры! – «Чего вы сюда прилетели? Моего гуся бьёте! Вы у меня в гостях! Я хозяин здесь!»
    Одним словом, ещё один «герой» встал на защиту своей родной земли и, на поверку, оказался настоящим … патриотом!
   *Ямск – село, расположено в устье реки Яма, на берегу залива Переволочный Охотского моря.

                ПЕРЕКАТ
    Дело было в 1995, кажется, году. Отрыбачили на бухте Отрезанной, что в Малкачанском заливе километрах в десяти от Иретской косы*, если морем. Начали грузить рыбу в лодки и выяснилось, что если перевозить весь улов двумя рейсами, последний будет весьма рискованным.  В моторной лодке с тонну кеты поместилось, а в деревянный баркас, если четыре тонны загрузить, над водой сантиметров пять борта торчать будет. А «ехать» надо по Охотскому морю миль шесть на среднем газу или даже ближе к малому.
    Решили рискнуть, разбивать на два рейса остатки не хотелось. Рыбалка была уже в печёнках, хотелось домой. Мяса поесть да овощей.
    Пошли. Скорее поплыли. Сентябрь, тишина, лунный вечер. Повезло с погодой здорово. Я в баркасе, не знаю, что можно сделать, если захлестнёт. Но, на всякий случай, сижу, застёгнут на все пуговицы**. Вода была настолько спокойной, что казалось мы заскочили на огромное зеркало, в котором отражалось заходящее красное, как раскалённое, но уже остывающее железо. Полчаса и мы на косе, «Урал» с Виктор Иванычем уже ждёт у воды. Грузимся и, не заезжая в Тахтоямск*** на ночёвку, едем домой. Дорог, в понимании нормальных горожан, в этой части света нет. Сначала едешь вверх по Тахтояме, сворачиваешь на правый приток, реку Нявленгу, поднимаешься в самые верховья, переваливаешь на Буюнду****, доезжаешь до Гербы и, только тогда, выезжаешь на дорогу третьей категории с нежесткими дорожными одеждами. По-простому, гравийка. И, потом уж, на Колымскую трассу и Домой!
    Поехать то поехали, но усталость сказалась и разбили лагерь километрах в пятнадцати от моря. Переночевали, а утром, с самого со сранья, опять вверх по реке. Осенью вода в горных реках позволяет проезжать в любых местах, по любым перекатам. Виктор Иванович опытный водитель, знает в каких местах проезжать перекаты.
    Едем впятером — водитель, сын хозяина предприятия Саня, Антон, корреспондент магаданского радио чукотской наружности, я и мой одноклассник Серёга Ключников, позывной «Ключик». Мы с Ключиком в кузове с рыбой, остальные в кабине.
    Перезжать перекат, о правилам, необходимо в самом его верху, где русло ещё широкое и, поэтому, глубина небольшая и скорость течения самая малая. Знать-то Виктор Иваныч знает, но, на одном из переездов через русло, взял слишком высоко и нас стащило на плёс. Дядя Витя, вместо того чтобы остановиться, сдать назад и выехать на перекат, поехал прямо по плёсу. Уже через двадцать метров вода начала заливать кабину. Ещё через пятьдесят, он сидел уже по грудь, половина лобовых стёкол была под водой.
    – Дядя Витя, рыбку не задави, – отметился Саня.
    – Куда ты едешь? – Кричу водителю из кузова.
    – Так против течения!
    – Выезжай на берег!
    – Смоет течением в борт!
    – Не смоет, вода малая, листья еле плывут…
    Остановился, сдал назад, повернул на берег, еле выкарабкался. Плёс был прямой, как стрела, поэтому берега, хоть и сыпучие, но довольно крутые.
    – Виктор Иваныч, так и ехали бы через весь плёс по горло в воде? Хорошо воздухан выведен на крышу кабины, а то тянули бы нас на верёвке обратно за всю икру, что мы нарыбачили.
    Итог приключения: водитель полностью мокрый и холодный (вода градусов восемь), Саня с Антоном мокрые по самые кубики, мы с Серёгой сухие — вода в кузов не попала.
 
   *Иретская коса — коса, отделяющая лиман реки Иреть от залива Шелихова Охотского моря.
  **Застёгнут на все пуговицы - идиоматическое выражение, обозначающее наличие всех необходимых средств защиты и спасения на воде (местное).
 ***Тахтоямск — посёлок в устье реки Тахтояма, на берегу залива Шелихова, принадлежащей бассейну Тихого океана.
****Буюнда — правый приток реки Колыма, принадлежащей бассейну Северного Ледовитого океана.

                ПОДРАНОК
    С моим папой, Сергеевым Михаилом Яковлевичем, мы существовали в разных, образно говоря, парадигмах. Он охотник-рыбак, я спортсмен. Он любил возиться с металлом, я с деревом. Он категорически не мог ничего красиво отремонтировать, у меня получалось. Влёгкую. Гены, видно, работают безотказно. После окончания строительного ВУЗа и службы в армии, я оказался в оленеводческом совхозе. И всё встало на свои места. Тайга, зверьё, рыбалка! На любой вкус. На другом, конечно, уровне.
    Перед перестройкой я занимал должность заместителя директора по строительству совхоза «Рассохинский». И вся наша, специалистов, таёжная деятельность была направлена на дело. Как сказали бы сейчас - бизнес. Не тупое зарабатывание денег, а развитие предприятия. Причем всё должно быть красиво. Заработки, поездки по заграницам, жильё, дефицитные вещи и оборудование.            
    Мы с папой даже успели порыбачить в Малкачанском заливе Ямской губы, что на северном побережье Охотского моря. Рыбалка была эпическая! Сплошные карамболи, в смысле перипетии. 
    Началось прямо с отплытия из Магадана. Отходили от берега в бухте Гертнера* залива Одян. Буквально через пару миль, из рубки, полетела за борт пустая бутылки из-под водки. Ещё через три вторая. А потом мы – пассажиры, заметили, что наш катер тянет плашкоут прямо на мыс Таран, то есть на берег. Пошли в рубку - вся команда, а это три морских волка, валялись в рубке каботажного судна в самых, так сказать, немыслимых позах. Пришлось рулить самостоятельно.
    На выходе из залива Одян, аккурат за мысом, попали в ледяное поле, в середине мая это обычное явление. Начали огибать  его и потеряли кучу времени. Через несколько часов пришел в себя матрос - лысый, татуированный, золотозубый бык. – «Куда это мы? Ну ка, дай сюда штурвал!» - И мы полетели. Прямо по льду, образно говоря. Я лично, пару раз, достал макушкой потолок рубки. Ну и дальше таким же образом. К ночи, у Ямских островов, нас затерло ледовым боем. На приливе бросили якорь, потому что скорость катера равнялась скорости приливного течения, и в данном случае, двигаться было вообще бессмысленно. 
    Утром, когда мы вышли из ледового плена, разразился шторм. Полоскало знатно. Пришлось поболеть. Но штормовали без происшествий.
К месту рыбалки пришли на третий день. Малкачанский залив был подо льдом и выгрузились на косу, отделяющую залив от Ямской губы.
    Мы, с эвеном Булдыкиным Константином, пошли на базу в устье Хоботы** пешком по льду - готовить жильё и баню к приходу бригады. Недалеко от базы Костя нырнул в промоину. Вынырнуть помогли теплые непромокаемые синтепоновые штаны и куртка. Плавучесть герметичного костюма нефтедобытчиков, в который был облачен Костя,  не позволила ему замочить даже носа. Мы оба не понимали тонкости морфологии морского льда весной и, чуть не поплатились за это. А через два дня прилив выгнал лёд из залива и ребята приплыли лодками.   
    К рыбалке приступили с начала июня. Ни шатко, ни валко. Долго нагревалась вода в море. Дожди и холодрыга задерживали рыбу. Но с середины лета работа наладилась.
    Рядом с нами, километрах в двух, стояла магаданская бригада. Состояла она из родственников, друзей и знакомых какого-то магаданского предпринимателя. Все они были знакомы с лососевой путиной только по байкам - в бане или гараже. Поймать у них толком не получалось. Рыбачили на Малкачане**, практически рядом. Пересекались с нами чуть ли не каждый день.
    Так вот, эти трапперы подстрелили медведя, причем размером с пятиметровую лодку. Подстрелили... прямо в пятку.
    Как-то этот зверюга, пришёл к этим парням прямо на их базу, в устье маленького ручейка. Собака породы шпиц, охранявшая базу, молча забилась под кучу дров. Представляю физиономии чаёвничающих рыбаков, которые всегда видят других рыбаков издалека. Они с изумлением смотрели на огромную черную шкуру на горе мышц, неторопливо дефилирующую мимо чайной церемонии к лодке с неводом, источающим тонкий аромат гниющих водорослей и рыбьей чешуи.
    Решили защищаться. В наличии было ружьё с пулями. Залегли за мешками с солью. И когда мишка, несмотря на вкусные запахи, разочаровавшийся в своих ожиданиях, решил вернуться в кусты, получил ранение в ногу. Он не успел даже полностью пересечь ручеек и достичь перелеска. Убежал, конечно, но обиду затаил и следующей ночью вернулся мстить.
    Но не этим единорогам, а Косте, домик которого был метрах в пятистах от гопбригады, тоже на берегу залива. Оружия у него не было. Спасло Костю, вернее спас, лаечка, кобелёк – его друган. Отважный пёсик отчаянно работал - как мог кусал медведя за филей и отвлекал зверя на себя.
    Мы уже легли спать. Но шум и гам со стороны Костиного домика заставил Игоря, нашего друга и руководителя всего этого предприятия, бежать на помощь с оружием. Успел вовремя.
    Когда горе охотников спрашивали: «Какого хрена, зачем стреляли? Отвечали: Хотели желчь вырезать».
    Слов в ответ не находилось. Они пренебрегли главным правилом тайги – не сотвори себе подранка. Точнее всего этих кадров охарактеризовал мой предок. Если бы он был в компании высоколобых интеллигентов, то назвал бы их уродами. Но так, как поблизости были только свои, папа с крайней степени пренебрежением, если не сказать презрением, процедил сквозь зубы:
    - Вот … пи*дюки!

    *Бухта Гертнера –  бухта в Тауйской губе Охотского моря (Магаданская область). Вдаётся в меридиональном направлении в восточную часть полуострова Старицкого. Отделена от бухты Весёлая на юге с островом Вдовушка мысом Красный.
   **Малкачан и Хобота – реки в Магаданской области Российской Федерации, впадают в Малкачанский залив залива Шелихова Охотского моря.