Первый выбор

Здравствуй, читатель. То что ниже тебе предстоит увидеть, лишь 1\6 от того что предстоит опубликовать. Однако и это лишь неоконченный скелет той работы которую я желаю проделать в ближайшем будущем. Жанр предстоящего произведения скорее ближе к первобытному фэнтези, чем к какому либо серьёзному труду, но я намерен преобразить существующие наработки в нечто более точное как с исторической, антропологической стороны, так и воспитательно-смысловой части.


В одно далёкое время, когда многое из того, что нынче нам привычно, ещё даже не появилось на свет, из тьмы, подобно всякому зверю, вышел — человек. Точный, как вырезанный из камня, и тело его было послушно его воле лучше, чем любому другому зверю. Но ценой тому была хрупкость, ведь там, где иной зверь не замечал ран, человеческое тело подводило его: кости ломались от простого падения, а плоть истощалась от голода за считанные дни.
Но однажды внутри этого хрупкого, слабого тела загорелась сила, какой не было ни у одной дикой твари. Это была сила выбора. И теперь, на одиноком острове средь вод, человек выбрал борьбу за то, чем он являлся. И именно тогда он стал большим, чем очередной зверь.
Где всякое существо смиренно принимало тяготы, человек, когда впервые сделал этот трудный выбор вечной борьбы, принял вызов, что дала ему сама природа.
В те времена людей было очень немного. Они жили близ деревьев и доедали то, чем побрезгует более могучий зверь. И однажды в неизвестной семье родился самый обычный мальчик. Ему ничего не было суждено в жесточайшей, голодной битве за необглоданную кость.
Он помнил свой первый настоящий бой. Ему было тогда восемь холодных сезонов. Люди нашли тушу кабана, задранного старым саблезубым тигром. Хищник уже насытился и лениво дремал в тени, лишь изредка щуря жёлтые глаза на копошащихся внизу жалких созданий. Они ждали. Их терпение было напряжено и суетливо, ведь каждый желал урвавть лучший кусочек редкой пищи.
Мальчик был ближе всех к туше. Он видел розовое мясо, видел влажный блеск костей. Его живот сводило судорогой. Тигр зевнул, потянулся и медленно побрёл к ручью на водопой. Его спина удалялась.
«Беги», — шептал инстинкт. «Хватай кусок и беги».
Но мальчик замер. Его взгляд был прикован не к мясу, а к туше хищника. К его клыкам, выпачканным в крови. К его мощной спине. Полосатый мех короля острова, за чьими объедками они всю жизнь доедали остатки, виделся ему не стихией, что неизбежно заберёт своё, а жесточайшим врагом. И ум его устремлялся не в поиск спасения, а в бой с чудовищем.
Он не побежал. Он выбрал остаться и ждать. И когда тигр скрылся в зарослях, мальчик первым вцепился в мясо. Не чтобы есть — чтобы оторвать кусок для матери и младшей сестры. В тот день он понял: страх можно победить не бегством, а действием. Этот выбор выковал его скелет, выбор противления природе. Уже к пятнадцатой зиме он возмужал и даже стал пытаться охотиться, порой с успехом, порой лишь отдавая добычу сильному дикарю природы. Тогда же, словно чтобы приструнить зазнавшегося мальчишку, хозяин острова забрал его сестру, а время и болезни унесли его мать. В этот момент, он остался один. И в кругу таких же людей, порой ему казалось что он одинок, хотя и знал что горе которое он ощущал познавал каждый человек с самого детства.
Со временем, пока мир вокруг черствел и всё хуже кормил бедный человеческий род, люди стали соединяться в племя. Это было первое племя людей — живущих вместе, чтобы выжить. И именно в это трудное время появились первые обряды, суеверия, боги.
 Первый жрец, выбрал своего бога. Он уверовал что у почвы, травы, дерева и неба есть своя воля, и человеку следует подчиняться ей. - «Земля плачет! Она зовёт нас! Не бойтесь холода! Дождь принесёт еду, но духи хотят жертвы! Отдайте им самое дорогое! Покажите свою любовь!». Не бойтесь хлада, дети земли! С дождями, мать земля даст нам много пищи, но вера наша должна быть крепка! Нам стоит отдать ей то, что нам дорого, дабы видела она что мы принимаем её любовь и отвечаем любовью своей!" - он тянет свои руки к молодой девушке. Она едва стояла, едва могла прижимать к груди своего младенца, но она попыталась сделать шаг назад, отойти от жреца. Но сзади был народ, внушаемый и голодный. Силён ли он против заблуждения? Речь жреца, умудрённого выживанием человека, быть может уже дала свой результат? Но вдруг, из толпы раздался голос - "После стольких лишений! После слабости и голода, мы будем молить какого-то бога чтобы дал подачки?!" - из толпы молодых людей вышел Ра. Он держал в руке окровавленный камень, коим не так давно забил кабана. - "Её милостью мы гибнем!"
Старый жрец отвечает: "Не смей перечить мне, юнец! Ибо со мной говорит она!" - он показывает вокруг себя природу - "И потому она бог, что она всюду и древнее нас!". Собравшееся племя, возможно невольно, инстинктивно, окружает жреца и юного охотника. Они внимательно смотрят, и их сердца одновременно внемлят старцу, но и откликаются с бойкой силой противления. Ра оглядывается, он видит глаза в смятении, но в них же поблескивало и любопытство, то чувство с которого началась и его борьба.
- "Порой мне кажется что Хозяин леса говорит со мной! Стало быть, он мой бог? Это страх, старик. Твой бог это страх перед дикостью! Неужели мы позволим ещё и страху отнимать у нас детей?!" - Ра ещё раз осмотрел народ, и теперь его речь назначалась им - "Нас никто не спасёт, ибо нет на свете бога что был бы милостив к непокорному дикости человеку. Но человеку не выжить в схватке с тигром оставаясь ребёнком дикой природы. И не выжить нам молясь кустам и грязи. Только мы, сами спасём себя. Мы уйдём туда, где нет дождя и ветра. Мы уйдём в пещеры"
Первые кто пошёл за молодым охотником, были его товарищи, те с кем он каждый день шёл на бой с дикими тварями. За ними пошли семьи, те кто не желал платить великую цену грязи и кустам. Последними шли жрецы и примкнувшие к ним. В них не было зла или особого дикарства, лишь страх правящий над ними. И сейчас страх направил их за народом, ведь это был путь к жизни.
И хоть пещеры защищали от ветра и дождя, в них всё же было холодно, а порой сыро. Народ стал болеть от вечного холода, и частого голода. Кашель наполнял пещеру, жар и лихорадка встречались почти в каждом уголке пещеры. Многие винили в том Ра, ведь это он увёл людей от дикой природы в сырое укрытие. Но вскоре, им выпал шанс на жизнь. Охотники, а с ними и Ра, искали пищу по всему острову и несли своему народу, но этого не хватало. В один из дней, в грозу, они попали под страшный шторм. Небо исторгало гром и било великой силой чуть ли не в самих людей, и от каждого удара отлетал сноп искр и оставался чёрный, горячий след. И вот, на глазах у людей невероятной силой обрушилось небо на высокую сосну, и той не стало, а обратилась она в чёрное дерево. Кора его была горячей, само оно было черно и осыпалось порошком. Некоторые собиратели спешно ушли в страхе, но один из них был смелее даже Ра. Он медленно подполз к дереву, и ощупав понял, вот оно, оно согреет пещеру. Отломив несколько веток и листьев он соорудил что-то вроде корзинки, в которую с помощью камня отломал кору и немного ствола дерева. Внутри оно пульсировало ало-золотыми жилами, подобными солнцу. И грело сильнее чем лучи светила в самые жаркие дни. Он отнёс угольки в пещеру, где охладевшие телами люди тут-же потянулись к малейшему теплу, ощутить его желая. Тогда, один из жрецов подошёл к Ра, и сказал: "Ты увёл нас в холод и тьму, Ра. Ты говорил о силе человека... Но разве человек создал это тепло? Нет. Его дала нам Она. Твоя гордыня привела нас сюда, но Её милость спасает нас"...
Но однажды всё изменилось.
Это случилось не сразу. Не как чудо с небес. Это был труд — самый тяжёлый труд, который они когда-либо знали.
Сначала они собирали то, что давал огонь: тлеющие угли после удара молнии в сухое дерево или красные глазницы угасающего лесного пожара. Они бережно ссыпали их в полые камни и несли в своё логово. Огонь жил несколько дней, даря тепло и отпугивая рычание из темноты, а потом умирал, оставляя их в холоде и отчаянии. В тот момент их жизнь наполнилась молитвами, но Ра видел в них опасную ложь.
Тогда он решил пойти дальше. Наблюдая за миром, Ра довелось увидеть искры, подобные тем что отлетали от горячего дерева. Эти искры выбивали из камней особые птицы, у северных скал. В его разуме загорелась идея раздобыть эти камни, и он покинул на какое - то время племя, надеясь что не случится беды. Три дня он провёл на скале в поиске нужных осколков породы, ещё день ушёл на трут и сухое сырьё для огня. На чётвёртый день, собрав всё необходимое, он испытал незнакомое чувство, вероятно, то была радость.

Ра возвращается в пещеру, но что он видит? Из пещеры пахнет смертью, на стенах виднеются следы блестящей, свежей крови. Обезумевший от голода народ, отдал земле самое ценное. За каждый дождь что шёл в этот месяц, была дана жестокая жертва. Для Ра это было подобно предательству. В гневе он взял с пола пещеры камень и схватив жреца за горло прижал того к стене. Лишь великое, ещё неизвестное чувство, удерживало его от жесточайшей казни. Его руки были крепки, его гнев неизмерим, но... Он увидел в глазах жреца страх. Страх, вот он враг, это был тот бог который превращал людей в зверей. Ра, не отпуская старика, повернулся к своим людям. Матери в слезах обнимали ноги жертв, и сами они были изранены, биты. Те же, на кого не пал жребий забились в самую глубь и темноту и закрывали собой живых детей. Охотники и собиратели почти все ещё были в поисках пищи, и наедине с женщинами оставались лишь старики, и некоторые едва подросшие охотники. Их оставили для защиты. Внимательным взглядом Ра увидел всех тех, кто пошёл в услужение "богам", он сказал лишь одно: "Уходите. Уходите туда, где ваш бог! Иначе, я сделаю то же что со всякой дикой тварью посмевшей прийти в дом человека"... Как те ушли, он разжал руку. Упавший камень не стукнулся о твердь, он булькнул словно канул в воду. Но то была кровь. Изгнанные жрецы и их приспешники ещё долго вспоминали тигриный рёв что донёсся до них едва покинули они убежище людей. Но не ведали они что тем рёвом было горе Ра. Горе большее чем даже потеря матери и сестры. Это было горе от предательства человека другим человеком...

В тот же день, он остался в глубине пещеры, подальше от ветра и влаги, но главное, подальше от крови и зла что посеяли дикие люди. Он сел на холодный камень. Вокруг сгущалась привычная тьма.
Он ударил камнем о камень. Искра упала на мох и погасла. Ещё раз. И еще. Его руки дрожали от усталости.«Это просто стихия», — шептал страх внутри него голосом тигра из детства. «Она сильнее тебя».
Он посмотрел на свои руки — слабые, человеческие руки. И он сделал выбор. Он ударил снова — изо всех сил. Сноп искр обрушился на трут. На один удар сердца мох задымился... а затем вспыхнул крошечным, дрожащим оранжевым лепестком.
Пламя росло медленно, неуверенно облизывая предложенные ему ветки. Оно гудело, пожирая сухое дерево. И впервые за тысячи ночей тьма пещеры отступила перед светом и теплом созданным человеком.
Из мрака тёмной дикости на этот крошечный светоч пришла одна из матерей. Она несла на руках младенца. В их глазах отражался огонь — тот самый огонь, что теперь горел не только в костре, но и в их сердцах. Первый результат человеческого труда был получен не покорностью природе, а её подчинением. Они увидели что может сотворить человек, и на что не способна дикость, за которую пришлось платить бессмысленно высокую цену. И с этим крошечным языком пламени и сам Ра успокоился. Это был первый огонь, и первым деянием его было очищение от первобытной тьмы в душах людей.

Первый добытчик огня обучил всех вокруг себя. Так у первого племени появился и первый вождь. Народ выбрал сильнейшего, и хоть ослабленный голодом он не был физически крепче остальных, а подчас и слабее, он был тем кто боролся, и за его стремлением шёл и его вид.

Шло время. Огонь был орудием, защищавшим человека, но он оставался непокорной природной стихией, несущей смерть и самому человеку. И молодой вождь, одержимый идеей одолеть хозяина острова, видел несовершенство этого оружия. Зверь боялся огня, но не человека. Он мог отступить, но он никогда бы не позволил себе погибнуть от рук прячущейся за жгущим щитом обезьяны.
Юный Ра видел, что огонь не в силах отпугнуть тигра, что поймал добычу. В страхе зверь утаскивал тушу, а если кто из племени и осмеливался подойти ближе, полосатое чудовище отвечало одним очень быстрым ударом когтей. В одну из таких попыток и сам Ра оказался ранен, но выжил. Глубокий шрам от правого плеча до нижних левых рёбер служил ему болезненным напоминанием о жестокости дикого мира всю жизнь.
Вглядываясь в раны своих людей, в то, как всё меньше плодов они получают от деревьев и кустов, как ягоды и грибы не успевают вырасти прежде, чем их съест человек или животное, Ра увидел страх. Но это был не страх перед тигром. Это был страх угасания. Огонь, слабый как тот первый язык пламени, постепенно угасал в сердцах людей так же, как угасали и их силы бороться.
Вождь понял: им нужно было что-то, что зажжёт в сердцах людей новое пламя. Не просто тепло костра, а веру в свою силу.
Вечером он собрал всё племя вокруг будущего большого кострища. Близился закат. Ра принёс самые сухие ветки и кору. Он взял два куска кремня и начал бить ими друг о друга. Он бил долго. Искры летели на трут, но тот лишь тлел и гас. Руки вождя были сбиты в кровь.
Он бил и смотрел на лица своих людей. Они стояли молча, как зрители. Они ждали чуда. И тогда он понял. Он бил камни, ранил свои руки, но зажечь столь большой костёр в одиночку ему не удавалось. Но он бил... и смотрел, что же сделают другие?
Вдруг — ещё один удар. Но не его руками. Это была молодая мать. Она села рядом у костра со своими детьми и стала помогать ему. Её пальцы были нежными, но решительными. Она тоже поранилась об острый камень, но не остановилась. Подобно ей присоединились собиратели, за ними — дети и старики. Десятки рук застучали камнем о камень. Искры посыпались градом.
Общим усилием, ещё до первой звезды они разожгли великий огонь.
Пламя взметнулось к небу, освещая лица людей. В их глазах отражался не просто свет — в них отражалась гордость. Они сделали это вместе.
Вождь смотрел на их лица и видел ту самую силу, что вывела их из тьмы пещер. Он посмотрел на свои руки, на шрамы от когтей тигра и от острых камней. И он узрел истину.
Камень — твёрд и остр, подобно когтю тигра.Но камень — это не коготь зверя. Это коготь человека.Это и был ответ на то, как одолеть врага.
Одержимый этой идеей, Ра увидел не просто способ зажечь огонь. Он увидел способ укрепить зажжённый огонь в самих людях.На рассвете он повёл самых крепких мужчин к скалам у берега. Там, под палящим солнцем и ударами других камней, они создали первые орудия: острые скребки для разделки шкур и тяжёлые рубила с острыми краями.
Теперь у них было не просто пламя для защиты.У них были когти.
С этого дня остров перестал быть просто местом выживания. Он стал их домом. Они уже не доедали объедки за тигром — они сами стали охотниками. Они метали свои каменные копья точно и сильно. Полосатый король острова всё реже приходил к их стоянке. Запах человека теперь пах не страхом, а дымом костра и свежей кровью добычи.

Уклад первого племени постепенно становился привычно прост. Собиратели и охотники уходили до первой добычи, женщины, дети и старики разделывали и перебирали урожай. Опасность мира никуда не ушла, и порой жестокий зверь забирал охотника, но впервые человек смотрел в глаза мира на равных, без страха.
Зрелый Ра ещё лично ходил на охоту. Его шрамы заросли, его тело окрепло, и он бил леопардов, бил даже медведя. Но его всё время вело желание одолеть именно того тигра, что десятилетиями загонял племя во тьму. Порой он думал: не страх ли возвращения дикости толкает его вперёд? Тигр — лишь зверь, хоть и сильный. Но почему же так страстно желает Ра его гибели?
Тёмная пещера близ берега. Здесь разбросаны кости, здесь пахнет смертью. Год ушёл на поиск логова Хозяина острова.
И вот здесь человек видит его.
Ра и его охотники замирают на входе. В полумраке они видят великана среди хищников. Он лениво поднимает свою огромную голову в их сторону и, даже не дёрнув хвостом, обратно кладёт её на свои массивные лапы. Его былая рыжая шерсть поредела, чёрные полосы перебиваются сильной сединой.
Первым шаг к старому охотнику делает Ра. Это его добыча, но теперь он ощущает, как Хозяина забирает другой охотник — время. Он десятки раз видел, как время забирало стариков племени, но впервые видел, как оно поймало даже самого могущественного дикаря природы.
Второй шаг. Зверь даже не рыкнул. Он с трудом открыл свои мутные очи и посмотрел прямо на Ра.Третий шаг, четвёртый. Всё ближе и ближе.
В глазах животного вождь видел отражение собственного покоя. Он не боялся тигра, как и тигр не боялся того, что грядёт.
Вот между ними остался один шаг. Зверю хватило бы одного удара лапой, чтобы убить Ра на месте, но тот продолжал смотреть в глаза человека. Словно извиняясь за всю боль, что принёс когда-то, дикое животное склоняет седую голову у ног Ра и ждёт своей участи.
Ра медленно поднимает своё острое каменное рубило. Он смотрит на зверя — не как на врага, а как на равного, чей век вышел. Но он не наносит удар. Он опускает руку.
Тигр закрывает глаза в последний раз.Человек победил не когтями и не огнём, он принял конец дикости, и стал владыкой своего острова. В тот день Ра с охотниками вернулся в племя с кабаном и первым чувством свободы.

Дух Ра освободился от бремени прошлого горя, и даже намёки на страх возвращения в прошлое покинули его. Начался век жизни, когда человек оказался не просто равен, а сильнее природы. Племя уверовало, оно завоевало силу и удержит эту власть навечно. Чтобы укрепить веру, вождь объявляет первый пир в истории молодого народа. Три дня люди праздновали, не утруждаясь сильным трудом. В эти дни появилось много молодых семей, юноши и девицы впервые ощутили смелость и спешили создать будущую жизнь. Ведь даже в то, первобытное время, всякий человек понимал что дети это будущее племени, а не бремя его. Даже Ра, впервые за многие годы сумел испытать чувство, что в наше время называют любовью. Дети в этот праздник увлечённо гуляли и занимались познанием мира. Запускали в речке деревянные плотики с парусами из листьев и смотрели чей проплывёт больше, или искали разных жучков каких раньше не видели.

С четвёртым восходом, пир закончился. Вождь объявил что необходимо готовиться к зиме, потому пора вернуться к труду. Почти на целый год, человек стал хозяином своей земли. Более он не жил в пещере, он возвёл дома из дерева. Более он не прятался от дикой твари, напротив, он сам искал её и добывал. Стены украшали шкуры поверженных хищников, людей согревала одежда из меха и кожи добычи. Вождь, видя сколь разительно изменился уклад, стал желать простой жизни, стал желать своей семьи и потомства. Его избранной стала Ул-ла, первая кто в день большого огня решилась помочь ему. Их жизнь могла быть простой, и тогда бы, племя осталось таким на многие тысячи лет. Ведь нет большей нужды жить, чем надвигающаяся смерть. В день, когда вождь намеревался взять в жёны Ул-ла, остров окутал туман. Густой, молочно-белый и нерассеивающийся. Он пах не солью океана, а горечью и чем-то мёртвым. Он проникал в пещеры и дома, заглушал крики чаек и словно изгоняя всё живое прочь с острова. Припасы портились быстрее, старики и дети стали чахнуть, болеть. Словно наказание непокорным детям природы за наглую попытку взять больше чем дано. Неделя за неделей, с первыми павшими детьми племя ощутило что будущее которое они так радостно встречали - в опасности. Многие стали помышлять о покидании родины и большом походе к восходящему солнцу. И хоть в начале казалось что бегство это шаг назад, Ра поддержал именно этот путь. Он как мало кто понимал, что оставаться смиряясь с туманом гораздо хуже чем побег. Это был не страх, а трезвый расчёт. Смерть на плоту была шансом. Смерть на острове была приговором.
Подобно детским игрушкам, строились большие плоты, способные нести людей и их скудный груз. Работа шла в туманной полутьме. Люди молчали. Они прощались с домом, который так тяжело им дался.
А затем пришла жара.Туман стал горячим, как дыхание гигантского зверя. Дышать было трудно, воздух обжигал лёгкие. Дети плакали, старики молились духам ветра, но ветер стих. Остров оказался в ловушке.
Ра стоял на краю скалы. Там, где туман редел, он видел не синь океана, а мутную пелену. А сверху... Вдруг, там, где серая мгла смыкалась с небом, что-то сдвинулось. Это была не птица и не туча. Это была тень, огромная и плотная, словно кто-то накрыл солнце ладонью. Она не летела — она проскользила, гася последние звёзды и превращая день в вязкие сумерки. Вместе с этой тенью подул ветер — сухой как сама жажда, сбивающий с ног.
И тогда раздался звук. Низкий, утробный гул, от которого дрожала земля под ногами и падали камни со склонов. Ра замер. Он знал все голоса острова... но этот звук был похож на рёв небес с примесью чего-то живого. Будто сама гора пыталась выдохнуть сквозь стиснутые зубы.
А потом небо вспыхнуло. Но это была не молния. Это была ослепительная нить огня, тугая и прямая, словно раскалённая жила, вырвавшаяся из чрева земли и пронзившая небосвод. Она ударила в лес на дальнем конце острова. Раздался взрыв такой силы, что людей сбило с ног.
Это было дыхание смерти. Оно не охотилось — оно уничтожало.— К воде! — голос Ра перекрыл грохот горящего мира. — На плоты! Немедленно!
Когда последний плот коснулся воды, земля содрогнулась в последней судороге. Небеса взревели в последний раз — но теперь в этом рёве Ра послышалась не ярость, а боль. Огромный столб багрового пламени и жирного чёрного пепла ударил в небо, словно пытаясь дотянуться до того исполина, что скрылся в облаках.
Рёв смерти затихал вдали, растворяясь в гуле океана. Народ не мог оторвать взгляд от полыхающего мира... И Ра не мог. Он смотрел не на жертву. Он искал хищника. «Ещё не время», — сказал он себе и отпустил потерянный рай.
Его взгляд устремился по курсу, его слова летели дальше чем позволяли видеть глаза, ибо он давал знать другим выжившим, что они не одни, и что путь их единый, за птицами, ибо те не могли жить без земли, а значит знали где она, новая земля. В памяти этого народа, это горькое событие осталось под более живым названием - Исход.