Однажды сорок лет спустя

Однажды сорок лет спустя


Мою задумчивость прервал женский голос:

– Молодой человек, пятнадцатый у поликлиники останавливается?

Я оглянулся («Молодой человек» услышать всегда приятно), чтобы взглянуть на ту, которая спрашивала. На остановке в ожидании автобуса стояли сплошь пожилые женщины, и неожиданно мелькнула мысль: а ведь это мои ровесницы (ну, плюс-минус). Конечно, теперь они совсем другие, со своими бедами и болячками, сгорбившиеся под тяжестью непростого существования.

Но ведь полвека назад они были совсем не такими – обаятельными и красивыми, стройными и молодыми! А, значит, кого-то из них в те годы я вполне мог приглашать на танец в городском парке, провожать до дому…
Какими же они были тогда, «мои искренние и бескорыстные подружки» (М. Казаков, «Покровские ворота»)? Как выглядели, как одевались, чем были увлечены?

Основной точкой притяжения молодежи служил тогда городской парк на Вокзальной улице. Билет на танцплощадку стоил полтинник – вполне бюджетные по тем временам деньги. С эстрады каждый вечер гремели жутко популярные композиции в исполнении ВИА «Созвездие». Группа Ильи Любинского была известна не только в родном городе, но и далеко за его пределами, играли ребята действительно здорово.  Ну, а все пространство перед ними было заполнено танцующей молодежью, на небольшом «пятачке» одновременно помещалось несколько сотен пар. Положительный ответ на вопрос: «А ты был (была) вчера на танцах в парке?» автоматически причислял тебя к продвинутой части местной молодежи.

Случавшиеся там знакомства ни к чему особенно не обязывали, они были легкими и приятными. Познакомиться, потанцевать, проводить до дома – всё это было в порядке вещей. Бывало, конечно, и продолжение завязавшихся отношений, и я знаю немало примеров состоявшихся браков, начавшихся с обычного знакомства на танцполе…

Я бывал на танцах не сказать, чтобы часто. Но однажды решил заглянуть, увидел симпатичную девчонку, которая мне сразу понравилась. Познакомиться и пригласить на танец было делом техники. В приличествующих «медлякам» скромных объятиях мы провели два или три танца, и я уже представлял, как пойду провожать Свету до ее дома. В разговорах ближе узнаешь человека, и если твои ожидания в чем-то совпадают, то следующего свидания ждешь уже с нетерпением. А там, кто его знает, каким будет продолжение? Неопределенность была особенно приятной.
 
Вдруг кто-то окликнул меня по имени. Оглянувшись, я увидел ту, которую совсем не ожидал здесь встретить. Лариска была скромной и домашней, мы познакомились полгода назад. Обычно я встречал ее у музыкальной школы, потом мы долго гуляли по улицам. Однако постепенно в наших отношениях появилась какая-то обыденность и запрограммированность. Мне это не нравилось, я перестал звонить, и мы не встречались уже два месяца.
 
– О, привет! –  воскликнула Лариса, ее голос показался мне радостным. – И ты здесь?

– Привет! – произнес я в ответ.

Как порядочный человек, я пригласил ее на следующий танец. Света стояла в сторонке и смотрела на меня, как показалось, разочарованно. Делать было нечего, я переключился на Лариску и после танцев пошел ее провожать на самый конец города (жила она на улице Лесной). Время было позднее, около подъезда стояли ее родители – быть может, вышли подышать перед сном. Увидев нас, идущих под руку, мама заулыбалась. Я поздоровался и передал дочь с рук на руки.

Но больше мы не встречались, а спустя годы я узнал от Жанны Ильиничны Андреенко, учившей нас вместе когда-то музыке, что Лариска с родителями и маленьким сыном уехала в Америку. Обосновалась в Бостоне, выучилась на медработника-кардиолога, хотя здесь получила высшее техническое образование.

Прошло еще пятнадцать лет, я работал тогда пресс-секретарем главы города, и как-то моя помощница Татьяна с утра объявила:

– Вам письмо! На английском языке.

К тому времени мои знания английского, бывшие когда-то блестящими, без практики заметно ухудшились, и я попросил Татьяну сделать перевод. Прочитав текст, она сообщила:

– Пишет женщина, которую Вы знаете. Более того, когда-то Вы ей нравились!

– Ого! – только и воскликнул я. – Дай-ка, теперь я сам попробую прочитать.

Из письма стало понятно, что пишет Лариска. Нашла меня ее мама, которая, выйдя на пенсию, освоила компьютер и интернет. Мою фотографию она обнаружила на сайте городской администрации – так же, как и координаты (служебную электронную почту).

Я долго сочинял ответ на английском, отправил его на обратный бостонский адрес, но уже в следующем послании Лариска попросила меня писать на русском.

А потом мы встретились! Это случилось спустя тридцать лет. Она приехала на какой-то симпозиум кардиологов в Москву, позвонила, и мы договорились увидеться у Жанны Ильиничны в ее кабинете. Потягивали ликер из запасов нашего учителя, а теперь директора музыкальной школы, глядели друг на друга, болтали о том, о сем. В углу стоял небольшой кабинетный рояль, мы по очереди играли, Жанна Ильинична смотрела и улыбалась. Но настала пора прощаться, я проводил Лариску не как раньше – до ее дома, а всего лишь до дверцы такси…