Люди и звери - 2

     Однажды, мне со специалистом банка, в котором я работал, пришлось побывать в городе Киров, который раньше назывался Вяткой, а ещё раньше – Хлыновым, и надо сказать, впечатлений, от этой поездки я получил на всю оставшуюся жизнь.

     Целью нашей поездки было посещение звероводческого комплекса по разведению норки, песца, енота, лисы, в том числе черно-бурой, расположенного в одном из районов области, и являющегося клиентом нашего банка, на который была открыта возобновляемая кредитная линия.

     Наряду с разведением пушных зверьков, звероферма предлагала большой выбор шуб, меховых пальто, шапок и аксессуаров, изготовленных в собственных швейных цехах, что говорило о том, что, здесь же происходил и массовый забой животных.
Естественно, мы посетили цеха, где в тесных металлических клетках содержались симпатичные зверьки, обречённые умереть лишь потому, что природа наградила их мехом, который кто-то посчитал ценным.

     Мне всегда было больно видеть бездомных собак, голодных и холодных, не понимающих, почему люди к ним так жестоки; кошек, которые тянутся к человеческой ласке, и которые, как и люди, имеют право на жизнь, какой-бы тяжёлой она не была.
А тут в клетках, которых не сосчитать, за металлической решёткой томились сотни и сотни, мечущихся в тесноте и, я думаю, всё понимающих животных!

     Поражённый, я подумал, что звероферма – это концлагерь, в котором несчастные наши братья меньшие томятся и ждут неминуемой смерти. Впервые я был свидетелем ужасной жестокости, а сознание того, что ни я, никто другой не в силах остановить это зло, делали ситуацию ещё более трагичной!

     Я понимаю, пушнину охотники – промысловики добывали в тайге во все времена. Но не кажется ли, что есть разница – терпя холод и лишения, выследить, и убить  зверя в тайге, хотя и этого я не одобряю, или сначала смалу его выкормить, а потом убить ради шапки на чьей-то голове!

     Нет, не хотелось бы мне ещё хоть раз побывать в подобном месте. Но ведь такие места есть, их много по всему миру, где ждут смерти сотни и тысячи без вины виноватых симпатичных зверушек.

     С той самой поры я почти не бываю в салонах, торгующих изделиями из меха, что не мешает посетителям, особенно посетительницам, заходить, чтобы полюбоваться недоступной из-за цены красотой, а то и примерить что-либо изысканное, с замиранием сердца любуясь собой в зеркале, и представляя, какой успех они имели бы, появись в таком наряде на какой-нибудь тусовке! 

     Но есть категория дам, которые заходят в дорогой салон со своим «папиком», готовым оплатить любой каприз своей спутницы, которая примеряя очередную шубку даже не подумает, сколько невинно загубленных жизней будет она носить на своих плечах!

     Но это ещё не всё. В тот день меня на ферме ждало ещё одно испытание. Видимо желая поразить гостей из столицы, наши хозяева привели нас во двор, огороженный высоким забором. В углу двора в металлической клетке сидел довольно крупный медведь, который, мотая головой, не сводил с нас глаз, будто ожидая какой-то каверзы. В противоположном углу в таких же клетках сидело десятка полтора злобных охотничьих псов, оглашающих округу яростным лаем, которых собаководы натаскивали для охоты на медведя. Секрет был прост: обученные собаки стоят немало, нас же привели посмотреть редкое зрелище - как они будут травить несчастного медведя.

     Я уже писал, что моё детство прошло в Сибири и моя симпатия к косолапому не случайна, так как мне приходилось видеть и забавных медвежат, и взрослых медведей, всякий раз поражаясь их уму и смышлёности. Я был свидетелем того, как живущий в доме знакомого лесника медведь носил дрова из сарая и даже кормил кур пшеном. И вообще у сибиряков к медведю особое отношение: признавая его, как грозного и опасного противника, они наделяют его недюжинным умом и смекалкой.

     А тут был сильный и гордый зверь, которого человек посадил на цепь, и которого на потеху должны были рвать собаки, норовящие укусить его за самые уязвимые места! Каждой из собак одним ударом лапы он мог бы сломать спину, если бы не тяжелая цепь, и если бы не было этих собак так много!

     Нет, к такому зрелищу, к разочарованию наших хозяев, я был не готов, поэтому предпочёл пропустить его, укрывшись от холода в сторожевой будке.

     Так что же есть человек после увиденного мною? С кем говорить после этого о милосердии? Уж не с теми ли «зверофермерами», с аппетитом жующими бифштексы в столовой, после того, как отправили на смерть сотни невинных и беззащитных зверьков!