Инквизитор

Строн с трудом открыл глаза. Голова трещала. Он нашел бутылку и хлебнул с горла. Гадость, но уже легче.

Посмотрел налево: в его кровати лежала обнаженная, весьма интересная дама с пышными формами.

— Фина, Афина, Фифи... А, похуй.

Строн шлепнул её по пышной заднице.

— Эй, Фифа, подъем. Тебе пора.

Он встал с кровати, направляясь в душ. Его тело было покрыто шрамами и татуировками, некоторые были весьма экстравагантны. Как на ягодице: вампирша, целующая её.

— Бля, да кто там?

Звонил телефон.

— Прелесть, ответь.

— Строн, это епископ.

— Здоров.

— Приезжай срочно! Я повторяю, срочно.

— Ща, пойду в душ и к вам. А не чашечка кофе? — он посмотрел на обнаженную нимфу, сидящую на кровати. — Ну, ещё минут десять надо.

— Строн! — епископ кричал в трубку.

— Прелесть, поставь музычку для секса, — сказал Строн, направляясь к нимфе.

Досье

· Возраст: 42 года.
· Род занятий: Внештатный консультант по особо тяжким грехам (сам так представился в налоговой). Бывший инквизитор-оперативник, ныне — частный охотник на нечисть без лицензии, но с большим опытом.

· Проблемы с законом: Есть. Много. Но церковь предпочитает закрывать глаза, потому что если посадить Строна, придется объяснять, почему за последние 15 лет половина элиты нечисти города не дожила до пенсии. А объяснять это дороже, чем терпеть Строна.

· Отношение к вере: Сложное. В Бога он, может, и не верит, но в чертей верит свято — потому что морды бил лично и не раз. Крест носит не как символ веры, а как многофункциональный инструмент: освященное серебро, удобная рукоятка для удара в челюсть и, если приложить усилия, им можно открывать бутылки.

· Отношение к выпивке: Профессиональное. Считает, что 40 градусов и выше дезинфицируют не только раны, но и душу. Утром без стакана не разговаривает, вечером без стакана не засыпает, днем пьет для поддержания тонуса.

Как его называют разные люди:

1. Другие инквизиторы: «Строн». С уважением и легким испугом.
2. Вампиры (старой закалки): «Господин Строн». С ненавистью и уважением. Некоторые даже крестятся (обжигает, но привычка).
3. Вампиры (новой школы, прогрессивные): «Этот псих со скидками?». Потому что у Строна есть прайс: «Уничтожение особо опасной нежити — дорого. Уничтожение наглой нежити, которая мешает спать — со скидкой. Просто набить морду упырю, который приставал к официантке — бесплатно, но за наличные на месте».
4. Церковное начальство: «Наша головная боль». Или, в особо тяжелых случаях, «тяжелая артиллерия».
5. Женщины (те, кто еще не убежал): Сначала — «странный мужик». После третьего стакана — «а в нем что-то есть». Утром — «Господи, что ЭТО было и когда можно повторить?».

Дополнительно

· Манера речи: Говорит мало, по делу. Любит присказки вроде: «Кровь — не вода, но коньяк — лучше», «Бог простит, а я запомню», «Вампир вампиру рознь, а морда у всех одна».

· Оружие: Старый, видавший виды револьвер. Строн принципиально не меняет его на новомодные пушки, потому что сталь надежнее, а серебро он льет в формы сам, по ночам, когда не спит (а не спит он почти всегда). Также имеется меч из чистого серебра.

· Жилье: Комната в старом районе, над баром, который держит глухонемой мужик (на самом деле бывший оборотень, которому Строн когда-то сохранил жизнь, отбив охоту кусаться). В комнате пахнет сыростью, табаком и оружейной смазкой. Кровать не заправлена принципиально — меньше шансов, что туда заползет какая-нибудь нечисть в поисках убежища.

· Транспорт: Старый «Жук», который давно просит не ремонта, а последнего причастия. Строн чинит его подручными средствами: святая вода заливается в радиатор вместо тосола (зимой приходится туго), а чеснок висит в салоне не от вампиров, а для запаха, чтобы не так сильно разило перегаром.

---

Епископ закрыл досье.

— И это лучший, ваше преосвященство.
— Да, самый лучший. И вы должны ему во всем помогать. Старший инквизитор вы у нас недавно, поверьте, лучше он. Тем более когда речь о высшем вампире.

«Жук» Строна чихал, плевался и пах чесноком так, что слезились глаза даже у самого Строна. Он гнал по утреннему городу, игнорируя все правила дорожного движения. Светофоры? Он их не видел. Пешеходы? Сами разбегутся. Нечисть на дороге? А, это просто оборотень бежит в свою контору, ладно, пусть живет.

Рядом на сиденье валялась недопитая фляжка и револьвер. Строн был зол. Его оторвали от интересного занятия, и он не успел как следует выпить.

В голове крутились обрывки вчерашнего. Как он вообще с ней познакомился? Бар? Клуб? Может, она тоже нечисть? Проверить? Да ну, нафиг. Ну максимум ведьма.

Он въехал во двор епархии, едва не сбив статую какого-то святого. Вылез, хлопнул дверцей (одна петля сразу отвалилась, но Строн пнул её обратно ногой) и тяжелой походкой направился к входу.

Дверь распахнулась без стука. Вошел Строн. Мокрые после душа волосы уже высохли и торчали в разные стороны. Плащ надет на голое тело, под ним виден край татуировки. Пахло от него коньяком, чесноком и порохом.

— Здорово, — бросил Строн, плюхаясь в кресло напротив стола, не дожидаясь приглашения. — Докладывай.

Епископ поперхнулся. Ему было 60, он закончил лучшую академию, знал пять языков и умел изгонять бесов цитатами из святых отцов. Но сейчас он чувствовал себя нашкодившим служкой перед матерым бандитом.

— Здравствуй, Строн, великий инквизитор, — начал он осторожно.

— Строн. Просто Строн. «Великий» — это к тем, кого потом хоронят, — перебил охотник, доставая фляжку. — Будешь? — Он протянул её епископу.

— Я... я на службе, — промямлил тот.

— Я тоже всегда на службе, — Строн сделал глоток. — И что, это мне не мешает. Рассказывай, пока я не усну. Высший вампир, говоришь?

— Ты откуда знаешь?
— Ну, слухами земля полнится.

Епископ собрался с мыслями. Он открыл рот, чтобы произнести торжественную речь о древнем зле, пророчествах и священном долге...

— Короче! — рявкнул Строн, стукнув фляжкой по столу.

Епископ сглотнул и заговорил быстро и по делу:

— В особняке клана перебили всю охрану.
— Это не наши и не из бывших, — вставил старший инквизитор, наконец обозначив себя.

Строн посмотрел на старшего инквизитора оценивающе. Лет 30. Морда чистая, взгляд горящий, форма новенькая, крест начищен. Таким лет десять назад сам был. Тьфу, блин. Даже вспоминать тошно.

— И уже старший? — хмыкнул Строн. — Не бойся, батя. В чинах церкви это быстро. Главное — язык держать за зубами, а крест — наружу. Года три продержишься, если не убьют.

Старший инквизитор покраснел, но промолчал. Умный мальчик. Не лезет под руку матерому зверю. Доживет, может.

Строн отпил еще глоток, закрутил фляжку и повернулся к епископу.

— Я пошел. Да.

— Строн, — епископ поднял руку, останавливая его. — Это неофициально. Тебя наймет клан.

Строн замер у двери. Медленно, очень медленно повернул голову. Бровь поползла вверх.

— О как, — протянул он. — Нечисть нанимает охотника на нечисть. Мир сошел с ума, или я уже умер и попал в очень странный ад?

— Они заплатят, — быстро добавил епископ. — В десять раз больше обычного.

— Вот это уже ближе к делу, — Строн хлопнул себя по карманам в поисках сигареты. Не нашел. Вздохнул. — Передай, что я согласен. Аванс — коньяком. Хорошим, не тем пойлом, которое вы в церкви пьете для храбрости перед экзорцизмом.

— Коньяк будет, — кивнул епископ с облегчением.

Строн вышел, даже не попрощавшись. Дверь за ним закрылась с тяжелым стуком.

В кабинете повисла тишина. Старший инквизитор проводил взглядом дверь, потом перевел глаза на епископа.

— Он... он всегда был таким уродом? — спросил молодой, не скрывая брезгливости.

Епископ долго молчал. Снял очки, протер их дрожащей рукой. Посмотрел в окно, где «Жук» Строна с третьего раза завелся, чихнул столбом сизого дыма и покатил со двора, едва не снесши ворота.

— Нет, — тихо ответил епископ. — Раньше он был лучшим из нас.

Старший инквизитор хмыкнул.

— Лучшим? Этот алкаш?

Епископ резко повернулся. Глаза его, выцветшие от возраста, смотрели жестко.

— Этот «алкаш», мальчик, двадцать лет назад в одиночку зачистил квартал, где засела стая древних вурдалаков. У него было семь пуль, осиновый кол и фляжка с водой. Святой водой, между прочим. Он спас двести семьдесят три человека. А потом он замолчал... — епископ задумался, подбирая слово. — В общем, прежде чем судить, узнай, что у человека за душой. А теперь иди. Готовь документы.

Старший инквизитор вышел, пристыженный, но не до конца убежденный.

А епископ остался стоять у окна. Он вспоминал, как двадцать лет назад Строн — молодой, красивый, полный веры — стоял у алтаря и принимал присягу. Тогда в его глазах горел огонь. Теперь в них плескался только коньяк и бесконечная усталость.

— Господи, прости нас всех, — прошептал епископ и перекрестился.

---

Особняк клана «Ночная кровь» стоял на холме, окруженный вековым парком. Место пафосное — мраморные львы у входа, кованые ворота с летучими мышами (фу, классика, но богато), дорожки посыпаны гранитной крошкой. Строн припарковал «Жука» прямо на газоне — плевать он хотел на их ландшафтный дизайн.

Охрана у ворот — два молодых вампира в костюмах и солнечных очках (солнцезащитный крем на них, что ли? Придумали этот нанокрем, бля...) — переглянулись, когда Строн вышел из машины. Тот самый запах. Коньяк, чеснок и порох. Легенда. Живая, пьющая и очень опасная.

— Господин Строн? — один из вампиров шагнул вперед, стараясь говорить вежливо. — Нас предупредили. Проходите.

— Стоять, — Строн остановился прямо перед ним. Посмотрел снизу вверх (вампир был выше на голову). — Ты мне в глаза смотришь?

— Д-да, — вампир побледнел еще сильнее (хотя куда уж).

— А надо в пол. Я старше, злее и трезвее, чем кажусь. Усек?

— Усек, — вампир опустил глаза.

— Молодец. Доживешь до ста лет, может быть, — Строн хлопнул его по щеке (чуть-чуть, без замаха, но вампира перекосило — серебряная пыль на ладони?) и прошел внутрь.

В холле его ждали. За длинным столом сидели трое: старая графиня (лет под тысячу, сухая как мумия, но глаза горят), молодой амбициозный тип (явно новый зам по развитию) и Она. Уф, все как я люблю: сиськи, попа на отлете и русые волосы в косе. Я тут слюни не пускаю.

— Здравствуй, Строн, — начала графиня. — Я Анна, это Горт и Агата.

Графиня кашлянула, привлекая внимание. Пока он пускал слюну на груди Агаты.

— Господин Строн. Мы пригласили вас по делу. Нашу охрану перебили. Всех. Двенадцать человек. А графа Гота, высшего вампира, утопили в ванне с кока-колой.

Строн заржал в голос.

Святой воды в промышленных масштабах больше нет, потому что завод, который её разливал, обанкротился. Теперь инквизиторы пользуются «Кока-Колой», освященной по ускоренной программе (действует слабее, но пенится круче).

Строн перевел взгляд с Агаты на графиню.

— Мои соболезнования, — кивнул он без тени сочувствия. —  Что-то взяли?

— Ничего, — вмешался амбициозный тип. — В этом и проблема. Они ничего не украли. Они просто... убили всех и ушли.

Строн замер. Почесал щетину.

— Ладно, — Строн плюхнулся в кресло, достал фляжку. — Давайте, выкладывайте. Кто вас гасит и за что.

Все смотрели на него.

— Первое: это не инквизиция. И не епископ меня просил вам это сказать — хотя пизжу, просил. Много патронов. Очень много. По пути сюда я смотрел на пулевые отверстия, и тут их до хрена. Они, конечно, боготы, но чаще колья или мечи из серебра, плюс кока-кола. — Он опять заржал. — У них осталась ещё святая вода? Во-вторых, бой был здесь, в этой комнате. Вот тут рубились знатно, поверь, знаю. И третье, — он отпил еще глоток, — мне обещали коньяк.

Они посмотрели на него. Слуга принес бутылку хорошего коньяка. Он перелил во фляжку, остальное выпил.

— Итак, это эльфы-наемники, их стиль. Я повторяю вопрос: кто они? Очень дорогие. Ну очень.

Агата вступила в диалог. Точнее, она открывала рот, что-то говорила, а он оценивающе смотрел на её губы — сочные, красивые.

— Ау! Вы меня слышите?
— Да, да, конечно. Ты про что?
— Идет передел вампирского влияния. Мы думаем, это свои.
— Ну супер. Нежить валит нежить. Где чипсы и пивко, я на это посмотрю.
— Мы наняли вас и просим помочь. Среди охраны были люди, бывшие инквизиторы, как и вы.

Он встал.

— Хочу осмотреть тела.
— Агата вам поможет. Она во всем вам поможет.
— Во всем? — подмигнул Строн.

---

Да, точно эльфы — характер ран от их мечей и куча гильз. Денег эти берут до хрена, но они обычно не лезут в дела высших вампиров. Хотя хер их знает.

Он позвонил в дверь.

— Опять ты? Ну, ёлки-палки. — Стирая помаду, сказала Ума. Суккуб с ипотекой. Бля, как так-то?

Строн когда-то пришел на вызов избавить квартиру от суккуба. Вместо развратной девицы в пеньюаре его встречает уставшая женщина лет 30 на вид, которая жалуется на маленькую зарплату в банковской сфере. Питаться она может только мужской энергией, но после работы и клиентов у неё нет сил на соблазнение. Она предложила Строну сделку: она не будет его убивать, если он притворится, что изгнал её (для отчета), а она за это будет делиться информацией из высшего общества, что очень помогает в его делах.

— У тебя лучше всех это получается, — сказал Строн, закуривая и застегивая ширинку.

Ума облизала губы, слизывая белую капельку с края губ.

— И ещё одно. Кто из ваших клиентов переводил крупные суммы, или эльфы не обналичивали крупный платеж?
— Зайди завтра, я узнаю. Слушай, я так устала, а с тебя энергию не выпьешь. Давай, до свидания. Сейчас клиент придет, я хоть поем.

Дверь захлопнулась перед его носом. Строн постоял секунду, глядя на облупившуюся краску, потом услышал за дверью щелчок замка и радостный визг Умы:

— Ой, мальчик! Заходи-заходи! Пиццу принес? А сам? Сам тоже вкусный? Ну проходи, я тебя давно жду!

Строн покачал головой и пошел вниз по лестнице. Лифт как раз открылся, пропуская курьера с коробкой пиццы. Парень был молодой, румяный, с рюкзаком и наушниками в ушах. Он даже не взглянул на Строна — ломился к Уме, как бабочка на огонь.

— Бывай, парень, — буркнул Строн, проходя мимо. — Хорошего аппетита.

Парень не услышал. Строн вздохнул. Еще один. Завтра этот курьер придет на работу бледный, с синяками под глазами и дикой тягой к сладкому. Классика.

— Хорошо хоть не на службе, — пробормотал он. — Нет этой долбаной бюрократии.

Перед глазами всплыло прошлое. Как после удачного спасения девушки от вампира он сидел в участке инквизиции и заполнял «Акт об утилизации нежити». В трех экземплярах. Прикладывал справку от епархии, что осиновый кол освящен по всем правилам (хотя на самом деле кол был просто заточенной палкой из хозяйственного магазина, а святой водой Строн его брызнул для вида). И обязательно выставлял счет за «порчу имущества города» — тело вампира подлежало сожжению, а дрова, бензин и время палача стоили денег.

Он въехал во двор своего дома, заглушил мотор. Посидел минуту, глядя на темные окна. Потом достал револьвер, проверил барабан. Шесть патронов. Серебряных, самолитых. Положил под сиденье — на всякий случай. В дом тащить оружие не хотелось. Там, над баром, у него было свое царство, и пусть туда сунется кто-нибудь чужой.

Вылез, хлопнул дверцей. Петля опять отвалилась. Строн посмотрел на неё, вздохнул, пнул в сторону машины и пошел в подъезд, даже не обернувшись.

Он допил коньяк. Размышлял, пока отливал пули. Привычка осталась еще со службы: штампом он выбил гравировку «С любовью, Ватикан».

---

Утро. Следующий день.

Строн проснулся от того, что кто-то настойчиво долбил в дверь. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Он нашарил на тумбочке фляжку — пустая. Вчера допил.

— Иду, мать вашу, — прохрипел он, натягивая штаны.

Открыл дверь. На пороге стоял молодой парень. Тот самый курьер. Только сейчас он был бледный, с синяками под глазами, губы потрескались, руки дрожали. В руках он держал пиццу.

— Вы Строн? — спросил он слабым голосом.

— Допустим, — Строн прищурился. — А ты кто?

— Я от Умы, — парень попытался улыбнуться, но вышла жалкая гримаса. — Она сказала передать. И пиццу оставить. Сказала, вы любите с колбасой.

Строн взял коробку, открыл. Пицца была холодная, но съедобная. Он откусил кусок, жуя и разглядывая курьера.

— Как она тебя? — спросил с набитым ртом.

— Ч-что? — парень покраснел.

— Сильно выпила? — уточнил Строн. — Энергию, в смысле.

Парень замялся, потом выдавил:

— Я... я не помню. Кажется, мы пили чай. А потом я уснул. И мне снились такие сны... — он мечтательно закатил глаза, потом снова побледнел. — А сегодня утром она сказала, что я должен отнести вам пиццу. И ещё вот это.

Он протянул сложенный листок. Строн развернул. Там было написано женским почерком:

«Строн. Я узнала. Платёж был. Огромный. На счёт в эльфийском банке через подставную фирму „Лесные опята ООО“. Заказчик — граф Владек. Сумма — 500 тысяч золотом. Эльфы взяли заказ. Будь осторожен. Они очень серьёзные ребята. P.S. Курьера не бей, он мне ещё нужен. Ума.»

Строн дочитал, хмыкнул, сунул бумажку в карман. Посмотрел на курьера.

— Живой ещё?
— Вроде да, — парень икнул.
— Вали домой. Отсыпайся. И забудь её адрес. Если снова придешь — она тебя совсем сожрет. Без пиццы.

Парень кивнул и, шатаясь, побрел к лестнице. Строн посмотрел ему вслед, покачал головой, закрыл дверь.

— Прелесть, позвони Агате.
— Да.
— Агата, нам нужно проехать к графу Владеку.
— Тебя подвезти? — спросила Агата.
— Думаю, да, — глядя в окно на отвалившуюся дверь машины, сказал Строн. — Жду. А да, захвати тот волшебный коньячок.
— Прелесть, поставь мою волну, — сказал он, отпивая очередной глоток.

Строн плюхнулся в машину Агаты. Салон сразу наполнился запахом коньяка, чеснока и многодневной усталости.

— Хороший такой «китаец», — он хлопнул ладонью по торпеде. — Вот думаю, может, Жука своего тоже на такого поменять? А то он скоро развалится.
— Слюни подбери, — Агата стартанула с места так, что Строна вжало в кресло. — И не на машину ты смотришь, я вижу.

Он и правда смотрел. Нагло, в открытую, на её ноги в мини-юбке. Агата только хмыкнула — за столько лет она всякого насмотрелась, а этот хотя бы не притворялся джентльменом.

— И как ты до такого докатился? — спросила она, выруливая на трассу. — Великий инквизитор, сын самого Барда. А сейчас — пьешь с утра, спишь с кем попало, живешь в норе над баром.

Строн достал из бардачка бутылку коньяка. Свернул пробку, сделал смачный глоток прямо из горла.

Агата покосилась с укором.

— Ты за рулем, — сказал Строн. — Тебе не предлагаю. И вообще, давай сначала твоя версия. Чего ты там знаешь из ваших вампирских сплетен?

Агата вздохнула, поправила юбку (Строн проследил за движением — чисто рефлекторно).

— Ну, начиная с того, что ты сын героя Столетней войны. Великого Барда.

— Той войны, которую развязали вы, нежить, — перебил Строн, поднимая бутылку. — Не забывай этот маленький нюанс.

— Той войны, которую все развязали, — поправила Агата спокойно. — Люди, вампиры, оборотни, эльфы… Все были хороши. Но твой отец, великий Бард, — она выделила голосом титул, — он смог остановить это безумие. Заключил мир между людьми и бессмертными. Со всей нежитью, если по-простому.

— В точку, — кивнул Строн. — Официальная история.

— Он же стал первым новым инквизитором, — продолжила Агата. — Основал орден по защите людей от нежити-экстремистов. От тех, кто не хотел принимать мир. Твой отец был гением.

Строн молчал, глядя в окно. За стеклом мелькали деревья, дома, редкие прохожие. Нормальная жизнь, которой у него никогда больше не будет.

— Ты пошел по его стопам, — тихо сказала Агата. — Быстро стал одним из самых молодых инквизиторов. Самым смелым. Самым бесстрашным. Пока…

— Пока ваши не замочили отца, — Строн сделал большой глоток, обжег горло. — Суки.

— Это были не наши, — Агата покачала головой. — Экстремисты. Древние вурдалаки, которые не признали мир. Те самые, которых ты потом…
— Жестоко истребил, — закончил Строн. — Гореть им в аду.

Он допил еще немного. Бутылка заметно полегчала.

— Потом великий инквизитор, — Агата покосилась на него, — с еще большей яростью начал истреблять неугодных. И вся нежить боялась нарушать закон и условия перемирия. Ты стал легендой, Строн. Тебя боялись больше, чем святой воды и осиновых кольев.

— Приятно слышать, — буркнул он.

— Но что случилось потом? — Агата сбросила газ, машина пошла медленнее. — Вот тут много версий. Кто-то говорит, что тебя подставили. Кто-то — что ты сам сошел с ума от крови. Кто-то — что тебя предали свои. А правду знаешь только ты.

Строн долго молчал. Смотрел в одну точку на лобовом стекле. Пальцы сжимали горлышко бутылки.

— Правду, говоришь? — переспросил он наконец. Голос стал тише, без обычной хрипоты. — А хочешь правду, Агата? Самую настоящую?

Она молча кивнула.

Зазвонил телефон.

— Строн, это Ума. Они знают про тебя, будь аккуратней.

Они выехали из-за поворота. Машина преградила им путь.

— Сука, это остроухие!

Четверо эльфов в спортивных костюмах, а-ля мы из 90-х, открыли огонь.

Строн машинально прикрыл собой Агату — рефлексы все помнят. Спустя мгновение он открыл глаза. Агата смотрела на него таким взглядом...

— Вы че, серьезно? Бронированный «Лаваш»? — удивился он.
— Времена такие смутные, — ответила Агата. — Руку убери.

Строн еще раз нажал на грудь Агаты.

— Я убеждаюсь, что все еще жив.

Эльфы продолжали палить почем зря.

— Стволы есть? — спросил он.
Агата обернулась назад:
— Два «калаша».
— Твою мать.
— Я же говорю, времена смутные.

Строн достал револьвер и, пафосно, по-киношному, открыл дверь и начал стрелять в эльфов. Агата передернула затвор и палила из «калаша». Серебряные пули летели во все стороны.

Они подстрелили двоих эльфов. Строн направился к выжившим, перезаряжая. Подъехала другая машина, вышли трое в черных плащах. Они стреляли и в эльфов, и в них.

— В машину, гоним отсюда! — кричал Строн.

На подъезде была еще тачка. Агата рванула с места, развернулась. Те, в плащах, полили им вслед.

Строн убрал руку с живота — она вся в крови, и кровь хлещет.

— Так, красотуля, пока я не отрубился, — он глотнул коньяка, — домой к Волку.

«Лаваш» Агаты выл двигателем, резина плавилась на поворотах. Строн зажимал рану рукой, но кровь всё равно сочилась между пальцев, заливая сиденье.

— Твою мать, Строн, не смей отрубаться! — Агата выкрутила руль, уходя от очередной очереди. Пули врезались в багажник, но броня держала. — Ты меня слышишь?!

— Слышу, — прохрипел он, делая глоток из фляжки. Коньяк смешался с кровью во рту, получился коктейль «Похмелье инквизитора». — Я не отрубаюсь. Я думаю.

— О чем, мать твою?! — она вылетела на встречку, разгоняя машины клаксоном.

— О том, что эти в плащах… — он закашлялся, сплюнул красное в окно. — Они стреляли в нас и по эльфам тоже валили.
— Кто они?
— Хрен их знает. Но явно кто-то, кто хочет, чтобы все перебили друг друга. Эльфы валят клан, мы валим эльфов, эти валят всех… — он застонал, когда машину тряхнуло на кочке. — Ай, бля! Аккуратнее.
— Заткнись и не подыхай! — Агата вжала педаль в пол.

— Не смей закрывать глаза! — заорала Агата, шлепая его по щеке. — Строн! Строн, ****ый ты…
— Да не сплю я, — он с трудом разлепил веки. — Просто… отдыхаю. Ты за рулем, я пассажир. По правилам.

Агата выдохнула сквозь зубы и вписалась в поворот.

— Так, детка, я в баньки, целую в носик.

Строн отрубился.

---

Волк. Почему Волк? Просто у его мамы и папы не было фантазии.

— Агата, он глухонемой. Он понимает по губам, но сказать не может.

Волк развел руками.

— Дай чего-нибудь выпить и запиши на мой счет. Да, заплачу я тебе когда-нибудь.

Агата смотрела на Строна, лежащего на кровати. Волк зашил его и перевязал многочисленные раны на теле: следы от пуль, мечей, клыков и когтей. И много тату. На груди — татуировка: крест и круг в верхней части, символ инквизиции.

— Зачем ты меня прикрыл? Я же бессмертная, а ты человек.

Он хотел отшутиться, как обычно, но промолчал.

— Ты другой. Не такой, как себя показываешь всем. Ты лучше и добрей.

— Этот Строн был да. — Он сел на кровать. — Но он умер. Умер десять лет назад.
— Тогда погибла твоя напарница, дочь нынешнего епископа.
— Мая, — сказал он.

— Мая, — повторил Строн. Он сел на кровати, поморщился — Волк заштопал его на совесть, но тело всё равно ныло. — Откуда ты знаешь про неё?

Агата молчала. Стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на него. В полумраке подвала её глаза светились тусклым красным — вампирская натура брала своё, хотя она явно сдерживалась.

— Я старая, Строн, — наконец сказала она тихо. — Я помню, как твой отец подписывал мир. Помню, как ты принимал присягу. И я помню, как десять лет назад весь город гудел: напарница Строна погибла, а он сошел с ума и вырезал много нечисти.

Строн дернул щекой. Потянулся к тумбочке — фляжки не было. Волк, стоявший в углу, понял без слов: шагнул к столу, взял початую бутылку коньяка и протянул Строну. Тот кивнул, принял, сделал долгий глоток.

— Волк у нас молчаливый, но заботливый, — хрипло усмехнулся он. — Спасибо, псина.

Волк покачал головой, показал жестами: «Посидите, я наверх, если что — стукну». И вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь.

Агата шагнула ближе. Села на край кровати.

— Расскажи, — попросила она. — Не для дела. Просто… ты меня прикрыл. Я знаю, ты другой. Так будет легче, если ты поделишься хоть с кем-то.

Строн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевел глаза на бутылку, будто искал там ответ.

— Мая была дочерью нашего нынешнего  епископа, — начал он глухо. — Молодая, горячая. В Бога верила по-настоящему, не как я. Мы вместе работали года. Лучший напарник, какой у меня был. Ни разу не подвела. Лучший инквизитор. Не чета тем, что сейчас.

Он отпил ещё.

Агата молчала, не перебивая.

— Мы пасли орков-контрабандистов. Они торговали древними артефактами. У нас была наводка на крупную партию. И мы их взяли. Так думали. Завязалась перестрелка. Мы отбились, меня тогда ранили тяжело. Но потом появились высшие вампиры и древние вурдалаки. Мы вызвали подкрепление. Её отец, наш начальник, сам выехал к нам. Бой шел долгий: двое инквизиторов против нежити, но было слишком много высших. Мая защитила меня собой. Она умерла на моих руках. Я озверел, не щадил никого. Когда меня остановили, сказали, что я рубил их и рвал голыми руками. Тех, кто остались, заточили в тюрьму.

Он отпил еще глоток.

— Я хотел добраться и до них. Мне не дали. Не дали наши, церковь, его святейшество. Он лично говорил со мной, что этого допустить нельзя, они — высшие, мол, начнется бойня и всякое другое говно. Я ничего не мог сделать, я — инквизитор, его рука. Отец Маи ушел с церковью, стал епископом, он не смог больше работать инквизитором. А я пил. Много пил. Через год я уже не был похож на того, прежнего. Я сломался. Но в одном гадюшнике я встретил одного из них, из высших, что убили Маю. Высокий вампир с белыми волосами, как лунный свет. Я выследил его.

Он говорил и смотрел в пустоту, в никуда.

— Эта сука перед смертью рассказала мне всё: и как нежить хочет снова прийти к власти, и как они договариваются с продажными людьми из церкви, и что церковь и нежить хотят и власти, и денег. Война даёт им и то, и другое.

Теперь он смотрел на Агату.

— Понимаешь? Меня сломали. Всего сломали, когда умерли отец, Мая и её идеалы. Все продажные мрази.

Он допил бутылку и швырнул в угол.

— Тот вампир с белыми волосами — он из клана Владека. Они очень древние. Гораздо древнее нас. И сейчас — опять они.

Агата задумалась.

Строн уснул.

— Шалом. Это Строн. Епископ, мне нужна твоя помощь.
— Ты что там натворил? Весь город на ушах! Всех эльфов-наёмников перебили. Высший Владек и его свита пропали, какие-то отморозки в чёрном... Господи, прости.
— Да. Очень важная инфа. Мне нужны люди, надёжные инквизиторы.
— Будут. Жди. Пока набирайся сил.

Агата уехала по своим делам, убедившись, что он не сдох.

— Так... Кто про всё и всех знает? И где можно зашкериться? Бордель. О да.

Строн зашел в бордель. Девки на любой вкус, и люди, и нежить, и прочая экзотика: русалка, например, или кентавр за фу-фу.

Он подошёл к мадам.

— Добрый вечер, Строн. Хреново выглядишь.
— Вашими молитвами.

Старая вампирша-сутенёрша засмеялась в голос. Когда-то давно, когда он был с идеалами, он стремился закрыть это место, а потом стал частым клиентом.

— Пошалить или как?
— Пошалить, конечно, можно. Но — или как?
— Слушаю.
— Про эльфов слышала?
— Конечно. Хорошие ребята, много денег тратили: девочек брали и выпивку.
— У тебя же есть эльфийки?
— Обижаешь. У меня есть всё. Но они дорого.
— Не беспокойся, она заплатит.

Агата вошла в бордель. В комнате сидели две красивые, высокие, обнажённые эльфийки. У них почти идеальные тела, упругие груди, попки. Уф, какая работа, у него даже встал.

— Уймись! — ударила его по руке Агата.

Итак, он наконец вспомнил, что идёт допрос, и у него ствол в руке.

— Чё знаете, чё расскажете?
— Мы ничего не знаем.
— Вот не ****ите. Вы же все друг за дружку и помните: всех наёмников перебили, защищать вас некому.
— Это были люди. Люди в чёрных плащах. Они убили эльфов-наёмников в нашей деревне. На руке у одного из них была татуировка: крест и два круга сверху креста и на кресте.
— Да ну? Личная охрана его святейшества... Так, девочки, быстренько отсосали — и брысь.
— Строн бы достал, — сказала Агата.
— Шучу.
— Итак, какой прикуп? — Строн почесал щетину, глядя на Агату. — Эльфов нанял высший Владек, чтобы замочить твоего графа? А их замочили люди его преосвященства. Интересно.

— Нам нужно найти Владека, — сказала Агата.

— Ага, — кивнул Строн. — И где его искать?

— В горах. В древнем замке. Гнездо клана. Там древнее гнездо.

— Вы че, бля, ласточки? На хера вам гнезда?

— Это образно. Когда ты становишься бессмертным, ты привязываешься к клану того, кто тебя обратил.

Строн сделал глоток. Агата отобрала фляжку.

— И как ты стала такой? — спросил он, покосившись на неё.

— Вот из-за таких, как ты, похотливых ублюдков, — она помолчала. — Пятьсот лет назад я была человеком. Мне было двадцать. Родители умерли от чумы. Я выживала как могла.

Она отпила из его фляжки. Он слушал.

— Я скиталась по городам. В одном из них меня изнасиловали и избили почти до полусмерти пьяные ублюдки. Граф случайно нашёл меня. Он пожалел и обратил. Я нашла их потом. И выпила всю их кровь до дна.

Она передернула плечами.

— Фу ты, какая, — хмыкнул Строн.

— Я воевала в той войне против людей. Я была озлоблена на вас. Но граф — один из первых — хотел мира. Для людей и для нас.

— Ладно, лирика окончена, — Строн встал, взял её за грудь и смачно поцеловал в губы, опустив руку под корсет. — Едем в это ****ое гнездо.

— Ты не охуел?! — Агата отшатнулась. — Не ожидала.

— Я подумал, это тот самый момент... — он ухмыльнулся. — Классные сиськи.

---

Они ехали в горы. За окнами «Лаваша» мелькали сосны, скалы, серпантин. Внизу остался город с его борделями, эльфами и продажными инквизиторами.

— Строн, — Агата покосилась на телефон. — Епископ пришлёт  с десяток его людей. Скину ему геолокацию.

Он отключился и посмотрел на Агату. Ветер трепал её волосы через приоткрытое окно. Вампирша, пятьсот лет, бывшая жертва, убийца, воин. А сейчас сидит рядом, везёт его в логово врага.

— Слушай, — сказал он вдруг. — Спасибо, что не дала сдохнуть.

— Не за что, — буркнула Агата, не глядя на него. — Ты мне должен.

— Знаю. — Он помолчал. — Если мы выберемся, я тебе кое-что покажу.

— Что?

— Место, где можно пить коньяк и смотреть на закат. Без нежити, без стрельбы, без всего этого говна.

Агата усмехнулась.

— Мечтатель.

— Реалист, — поправил Строн. — Просто я слишком долго жил, чтобы не ценить моменты, когда можно просто выдохнуть.

Она ничего не ответила. Только прибавила газу.

Впереди, в тумане, уже виднелись башни древнего замка. Гнездо клана Владека.

-Темно сыро и воняет мертвечиной. Типичное гнездо древних упырей.
Так ребятушки нам походу предстоит мочилово реальное. Ствомы пули колья мечи святая кока кола тут он опят прорвался, и яйца он взял себя за пах.
Все посмотрели на Агату и девушку инквизитора. Те смотрели на них с долей гнева .
— Ладно, не очкуем сильно. Пошли.

Они вошли в пещеру. Через минуту-три вышли к замку.

— Охренеть громадина, — сказал Строн.
— Ты ещё внутри не был, — подтолкнула его Агата.

Ворота открыты.

— Ёбическая сила... И какого хера здесь было?

Всё в кровище. Повсюду гильзы, трупы вампиров и людей в чёрных плащах. Одного инквизитора вырвало.

— Бля, епископ юнцов прислал.

Звуки выстрелов ещё слышны.

— Так, все осели! Аккуратней за мной.

Строн ушёл вперёд. Они подошли к огромному залу. Трое в плащах теснили вампиров, двое заходили с тыла. Строн снял одного, Агата — второго.

— Так, братья и сёстры, все осели! Не стрелять — мощу всех без разбора!

— Владек — вон там! — Агата показала на вампира, всего израненного.

— Главный кровосос. Ага, ребятки, этих связать, а с этими потолкуем.

Строн подошёл к Владеку.

— Итак, дядя не самых честных правил, какого хера тут было и нахрена ты заказал графа?

Вампир ухмыльнулся ему в лицо, сплюнул в сторону.

— Мерзкий человечишка...

— Так, время кока-колы.

Строн отпил глоток и плеснул в лицо вампира. Кола обожгла кожу.

— Я ещё ею туалеты чищу. Прикинь, что будет, если тебя напоить?

— Тварь! Давай один на один, как твой отец мог!

Строн выстрелил в него из револьвера — мимо. Перезарядил.

— Я так долго могу. И колья у меня есть, вот смотри.

Он воткнул осиновый кол вампиру в ногу. Тот заорал.

— Браво, инквизитор, браво.

— Ни хрена себе... Ваше святейшество? — Строн обернулся.

Из тени вышел сам епископ в окружении охраны. Строн встал, направляя ствол на святого отца. Агата держала на прицеле вампира. Инквизиторы епископа опешили, но направили оружие на них. Много стволов, все на всех.

— Ты поймал живым зачинщиков бунта, мятежа, экстремистов, — торжественно произнёс епископ.

— Без пафоса, не люблю. — Строн не опускал револьвер. — Итак, все, кто надо, здесь. Из-за вас, сук, погибла Мая. Из-за ваших игр.

— Что, только дошло? — засмеялся вампир из свиты Владека.

Строн метнул осиновый кол — тот вонзился прямо в сердце насмешника. Вампир рухнул и превратился в прах.

— Ещё желающие по****еть?

— Мы устали от вас, людишек! — зашипел Владек. — Вы — мусор этого мира. Мы, бессмертные, мы были богами для вас!

— Ну вот, конструктивный диалог.

— Но и среди нас были те, кто хотел и дальше прислуживаться...

— Ага, и вы замочили графа. — Строн перевёл взгляд на епископа. — Ваше преосвященство, ваша очередь.

— Нежить должна быть уничтожена, на то воля Его.

— Ну и ваша мотивация понятна: а потом церковь всеми правит. Проходили. И людей, и ту нежить, кого пощадят. Ублюдки вы. Столько погибло тогда, в тех войнах, да и сейчас, а вам нужна только власть.

Строн посмотрел на Агату. Она кивнула — поняла.

Они выстрелили одновременно: Строн — в святого отца, Агата — в Владека. Пули летели со всех сторон.

---

Утром он открыл глаза. Давненько не просыпался трезвым. Её прекрасное тело рядом, обнажённое, упругое, волосы светлые разметались по подушке. Агата тоже проснулась.

— Прелесть, давай музыку для секса.