2. Старинная Рукопись - 8

© Copyright Menectrel и Леди Барлог (Дарья Шматок)

2. Старинная Рукопись

 (Декабрь 815 года. Арверния. Замок Львов. Лютобор Ядгорский (фоном), Аделард Кенабумский)

***

История учит и дает советы всем, кто желает учиться. Но она делает не только это. Для тех, кто увлекается ею, история дарит множество увлекательных открытий. Сообщая свои тайны, прошлое дарит новым поколениям примеры доблести, мужества, жертвенности, настоящей любви. Иногда правда бывает прекраснее и увлекательнее всех вымыслов певцов.

Так было и с юными литтскими княжичами - Лютобором Яргородским и его двоюродными братьями, Саулисом и Линасом, сыновьями великого литтского князя Радвиласа. Только вчера все три мальчика выслушали песню арвернского миннезингера о герое древности - оборотне Карломане Кенабумском, великом воине и мудром советнике. А затем великий князь, испытав их знания, вручил сыновьям и племяннику книгу о деяниях графа Кенабумского. Саулис, Линас и Лютобор читали с упоением до позднего вечера, при свечах, пока не пришло время ложиться спать. А затем так и уснули вповалку, грезя во сне о событиях, что только что довелось им узнать.

Вернее, спокойно заснули только сыновья Радвиласа. Их двоюродный брат, Лютобор Яргородский, был слишком взволнован, чтобы спокойно заснуть, будто ничего не произошло. Он знал больше, чем другие мальчики его лет. А чего не знал благодаря вещим снам и воспоминаниям прошлой жизни, то все равно охотно принимал в себя, пропускал через свое сознание все, что могло ему пригодиться. В этой книге, чувствовал Лютобор, скрывались увлекательные тайны. Как же он мог спокойно спать, как будто ничего не произошло?

Справа и слева от него в постели двоюродные братья беспокойно шевелились во сне. Должно быть, и их взволновала история Карломана. Быть может, им снился поединок оборотней на краю речного обрыва, где погиб Карломан Кенабумский?.. Но им волнение не мешало спать, а вот Лютобор не знал покоя.

Приподнявшись на локте, он взглянул на книгу, лежащую на столе, неподалеку от их кровати. И увидел, как сверкнули изумрудами глаза коронованного волка, что изображен был на обложке книги. Быть может, это просто отблески от камина отразились от зеленых камней. Но мальчик все решил для себя. Осторожно перелез через ворочавшегося во сне Линаса, слез на пол. И, как был, в ночной сорочке, взял книгу. Лютобор Яргородский видел в темноте не хуже, чем днем, это тоже было наследством его прародителей, развивавших свои природные дарования. Ему не требовалась свеча, чтобы читать ночью. И вот, он сел на скамейку и вдохновенно принялся читать. Он стремился узнать, о чем еще поведает ему старинная рукопись.

"Поведай мне, о, древняя книга, о подвигах героев былых времен, о беззаветной храбрости тех, кто жил прежде! Ты не скроешь от меня ничего, о, старинная рукопись! Я сдую с тебя пыль веков, сорву замшелый покров, и ты отдашь мне свои тайны! Через твои строки да заговорит со мной славное прошлое! Да польются прекрасные речи с твоих страниц и поведают о подвигах героев! Время не стерло честь и доблесть, воинскую взаимовыручку и жертвенность! Надо лишь уметь видеть и слышать - и тогда прошлое подаст руку будущему! Помоги мне в этом, старинная рукопись!" - так мысленно обращался Лютобор, словно заклинал оказавшееся в его руках чудо.

И, словно повинуясь его мысленной просьбе, книга осторожно раскрылась в его руках. Мальчик осторожно перелистнул несколько пергаментных страниц, покрытых причудливыми яркими рисунками. И, наконец, нашел историю, до которой они с двоюродными братьями вчера еще не успели дойти.

"Младший из сыновей графа Карломана Кенабумского и его супруги Альпаиды, Аделард, вступил в братство Циу, бога воинской доблести. Он искал подвигов, был готов отдать все свои силы ради великого дела, а, если потребуется - отдать и свою жизнь на благо людей. Его благородные родственники поняли выбор юноши и благословили его вступить в братство. Во время испытания Аделард без тени сомнения возложил руку в огонь, показывая, что страх ему неведом. И он сделался братом среди братьев Циу, храбрейших среди самых храбрых рыцарей.

Владения братства Циу лежали в Белых Горах, на границе с Междугорьем. Они держали сторожевые замки на перевалах, готовые в любой миг встретить возможных противников. Ибо до Арвернии уже давно доходили сведения, что их недобрые соседи - междугорцы и тюрингенцы угрожают их границам. Отец Аделарда, граф Карломан Кенабумский, подготовил союз государств, противостоящих общему противнику. А коннетабль Хродеберг, брат матери Аделарда, готовился во главе арвернских и союзных войск отражать натиск междугорцев. Но первыми предстояло встретить врага воинам Циу.

Среди них был и Аделард. Он, вместе с еще посвященными рыцарями, держали Замок Львов на перевале Риндсфалль. Всего шестеро посвященных братьев были в том замке, да при них триста кнехтов. Основной защитой Риндсфалльского перевала должен был стать ледник, спускавшийся с гор в долину, и кольцо высоких скал вокруг него.

Но междугорцы были коварны и опытны в военных хитростях. Они послали полторы тысячи воинов, знающих горные тропы, чтобы перейти Риндсфалльский перевал и, спустившись с гор, ударить в тыл арвернскому воинству. Ибо внизу, в долине, собирались войска коннетабля Хродеберга и союзников Арвернии. И теперь междугорцы готовились нанести им удар с тыла, тогда как главные их войска намеревались сойтись в решающем сражении.

Но на пути через горный перевал стоял Замок Львов и стерегущие его воины доблестного Циу. Они узнали вовремя, что через перевал движется отряд междугорцев, впятеро многочисленнее их гарнизона. Выставив в горах сторожевые заставы, шестеро рыцарей собрались на совет. Лишь одна задача волновала всех - какими мерами оборонить свой перевал, не пропустить врага.

Старейшим из рыцарей был седобородый Роже де Бомон, кастелян Замка Львов. Он был один из опытнейших воинов в братстве Циу, и хорошо знал военные повадки междугорцев. Он первым высказался за то, чтобы встретить врага на перевале, у самого основания Риндсфалльского ледника.

Другое решение предложил сенешаль Замка Львов, Бриан Орсонский, что никогда не высказывал опрометчивых решений, но старался все предусмотреть наперед. В речах он порой бывал осторожен, зато в битвах рубился наравне с самыми доблестными рыцарями. Теперь же Бриан предложил оповестить войско коннетабля Хродеберга и попросить у него помощи для защиты перевала.

Но против его совета яростно возразили все оставшиеся рыцари. И пламенный Беловез Неистовый, и мужественний Сигмунд Тариньи, и суровый, как скала, Вальтер фон Валлердрод, аллеман родом, - все они решительно высказались за то, чтобы самим храбро сражаться, не рассчитывая ни на чью помощь. И, разумеется, так же высказался Аделард Кенабумский - самый юный из шести рыцарей годами, но знатнейший родом и никому не уступавший доблестью. Поднявшись из-за стола, он воскликнул горячо, искренне:

- Стыдно нам, братьям Циу, надеяться, что кто-то придет и сделает то, на что нам самим не хватает мужества! Не вправе мы сейчас ждать помощи от моего дяди, коннетабля Хродеберга! Сейчас наш долг - помочь ему, чтобы он мог собрать войско на равнине. Задача наша проста - стоять насмерть, не пропустив через перевал ни одного междугорца! Даже по нашим трупам они не должны пройти никуда, лишь в Вальхаллу!

Один за другим, рыцари поддержали его. Первым вскочил на ноги и заревел, как медведь, Беловез Неистовый. За ним Аделарда поддержали Сигмунд, Вальтер, и сам многоопытный вождь, Роже де Бомон. Да и Бриан Орсонский, видя, что его мнение в явном меньшинстве, согласился, что необходимость требует от них преградить путь отряду междугорцев, надеясь лишь на собственную доблесть.

Шестеро рыцарей поклялись на алтаре Циу, надрезав себе правые руки, погибнуть, если придется, но не пропустить врагов. Все понимали, что шансов уцелеть почти нет: ведь гарнизон Замка Львов составлял триста человек против полутора тысяч!

И вот, когда междугорцы стали подниматься по Риндсфалльскому перевалу, его защитники встретили их на самом узком месте. Здесь по обе стороны громоздились скалистые пики, составляя часть кольца гор, а за их спиной грозно блестел ледник. Он давным-давно остановился здесь, во временном покое, но его молчание таило угрозу. Кругом, на склонах гор, виднелись пещеры, выбитые ледниками во время прошлых схождений, зияли глубокие трещины во льду и среди камней.

Шестеро рыцарей и триста кнехтов замерли пешими, опустив копья и щиты, ожидая, когда им навстречу по узкому горному проходу поднимутся враги. Вокруг было мрачно, холодно. Лишь у самой кромки ледника росли, покачиваясь на ветру, серебристые ледяные цветы, похожие на маленькие лилии. Высоко над головами людей вздымались каменистые, обледеневшие склоны, уходя в недосягаемую высь. Оттуда, из ледяных безлюдных пространств, в лицо воинам задувал сильный ветер. Небо, где не загромождали его скалистые пики, было белым, пустым. Только в высоте кружились на распластанных широких крыльях то ли орлы, то ли грифоны, предвкушая скорую добычу.

Рыцари, в этот день особенно суровые, сдержанные, время от времени проверяли строй кнехтов, выстроившихся в ожидании роковой битвы. То все были опытные воины, готовые к своей участи.

Но, когда стало видно идущее по перевалу войско междугорцев, не только кнехтам, но и рыцарям Циу в первый миг стало не по себе. Враг приближался тоже в пешем строю, ибо кони не прошли бы здесь. Но междугорцев было так много, и они были прекрасно оснащены, двигались в идеальном боевом порядке. Тут у каждого хоть на миг шевельнулась мысль протрубить в рог, вызвать, пока не поздно, войско коннетабля Хродеберга, стоявшее на равнине. Рыцари Циу испугались не бесславной гибели, но того, что не смогут остановить впятеро сильнейшего противника, и тот добьется своей цели.

Тогда, у всех на глазах, Роже де Бомон взял свой сигнальный рог и вдруг швырнул его в ледовую трещину.

- Наше дело - не пропустить ни одного междугорца! - закричал он, и горное эхо подхватило его голос. - Там, внизу, наши братья бьются с куда более многочисленным врагом! А этих остановим мы, и никто другой! Циу и Арверния!

Его боевой клич повторили другие рыцари и кнехты, и их голоса долго рокотали среди горных склонов. На древке, вбитом в мерзлую землю, развевалось знамя братства Циу, с изображением отсеченной руки, сжимающей меч.

Но междугорцев бесполезно было пытаться устрашить. Видя, что врагов гораздо меньше, они даже не сбавили шагу, идя вперед. Передние ряды двигались в тяжелом вооружении, закрывшись высокими щитами, что не пробить стрелой.

Сперва арвернские лучники все-таки встретили первые ряды врага градом стрел. Но лишь немногие междугорцы упали, убитые или раненые. Между тем, их строй все приближался и приближался.

Первым из рыцарей Циу принял бой Беловез Неистовый, чье прозвище давно вытеснило настоящее родовое имя. Он с полусотней кнехтов выступил навстречу. Преградил узкое место среди скал цепью за спиной своего отряда, в знак, что никого не пустит вперед, и сам не отступит. И принялся ратовать со своей полусотней, точно их была тысяча человек. Каждый удар их оружия укладывал междугорца. Арверны погибали, не иначе как отдав свои жизни по пять междугорцев за каждого. Беловез же сражался дольше и свирепее всех, не подпуская никого к натянутой цепи. И, только когда его, израненного, закололи копьями, междугорцы смогли перерубить цепь и двинуться дальше.

Там, где перевал немного расширялся, их встретили, готовые биться насмерть, Роже де Бомон и Бриан Орсонский, Сигмунд Тариньи и Вальтер фон Валленрод. И, конечно же, Аделард, сын Карломана Кенабумского. Они разом, ведя за собой отряды кнехтов, напали на уже потрепанных их собратьями, но все еще сильных и многочисленных междугорцев. И вновь закипел смертельный бой, где каждый из воинов Циу сражался против пяти, а порой и против десяти врагов."

Читая старинную рукопись, десятилетний Лютобор прищурил глаза, чувствуя уже, что в этой истории не будет счастливого исхода. Он видел, как железо рубит живые тела, слышал стоны умирающих воинов, чуял запах крови, бегущей из разорванных жил. Эта история, что затянула его в себя, как древние заколдованные книги, была жуткой - и все-таки, он не мог от нее оторваться, и стремился узнать, что будет дальше. Что уже было - произошло много сотен лет назад.

Наконец, собравшись с силами, мальчик открыл глаза и продолжил читать.

"Близ Риндсфалльского ледника закипела жестокая битва. Арверны сражались изо всех сил, не пропуская врага ни на шаг вперед. Ка каждом клочке узкой каменной площадки кипел смертельный бой. На перевале хватало места для кипения противоборствующих сил, но слишком узко, чтобы междугорцы могли обойти или окружить противника. Им оставалось лишь идти напролом. Но арверны стояли насмерть.

Уже рухнул замертво Сигмунд Тариньи, изрубленный врагами. Горестным кличем встретили рыцари гибель своего второго собрата, но продолжали биться еще яростнее.

Их небольшой отряд таял на глазах под напором многократно превосходящих сил междугорцев. Но вот седовласый вождь, Роже де Бомон, собрал остатки своего отряда и прорубился сквозь строй междугорцев, навстречу их предводителю. Не чуя своих лет, старый рыцарь метнулся к противнику.

- Я предлагаю поединок! - прогремел его голос над полем боя. - Если я убью тебя, вы, междугорцы, отступите с перевала!

Междугорский военачальник, видя, что противник годится ему в отцы, широко усмехнулся.

- Да будет так! - воскликнул он.

И оставшиеся арверны и междугорцы на время опустили мечи, почтительно глядя на поединок своих вождей.

В жестоком поединке мечи в их руках вздымались и опускались, как буря, нанося жестокие раны. Могучим противником был междугорский военачальник, но он с изумлением убедился, что старый Роже де Бомон равен ему. Ибо он сражался в важнейшем поединке на свете.

Изранив друг друга, два вождя в одно и то же мгновение рухнули в разные стороны, и валькирии подняли их души, слетев на крылатых конях. Ибо здесь, в горах, им был короче путь из Асгарда, чем где-либо.

И арверны, и междугорцы горестным воплем встретили гибель своих вождей. Но в тот же миг обитатели Белых Гор ринулись на остатки арвернского отряда. Вместо погибшего военачальника уже принял командование другой рыцарь. Междугорцы были превосходно обучены, и гибель командующего не лишала их воинского духа. И, поскольку оба противника убили друг друга, они не сочли нужным выполнять договор.

Трое уцелевших рыцарей - Бриан Орсонский, Вальтер фон Валленрод и Аделард Кенабумский, - крепко обнялись напоследок, прежде чем ринуться в свой последний бой. При них оставалось около сотни кнехтов. Но из полутора тысяч кнехтов на ногах и в строю оставались всего лишь немногим более пятисот воинов. Остальные погибли от арвернского оружия, не пройдя через Риндсфалльский перевал.

- Циу и Арверния! - вновь повторятся вопль боевого братства.

Бледнели от страха междугорцы, глядя, как упорно стоят на перевале воины Циу, как каждый взмах их меча укладывает по противнику. Таял строй завоевателей, таял и их боевой дух.

- Арверны, сдавайтесь, мы сохраним вам жизнь! - крикнул им новый междугорский военачальник.

- Вы нас не победили! - отвечали Вальтер фон Валленрод, Бриан Орсонский и Аделард Кенабумский, продолжая сражаться без передышки.

Но вот рухнул смертельно раненый Бриан, корчась в предсмертной судороге, поливая камни своей кровью. Ранены были и Аделард, и Вальтер, но продолжали сражаться еще яростнее. Однако вокруг них добивали последних арвернских кнехтов, но таяли и междугорские силы.

Вальтер фон Валленрод едва вытащил своего оруженосца Бодуэна их-под междугорских мечей. Толкнул его за камень. И крикнул ему:

- Беги, Бодуэн! Скажи коннетаблю, скажи всем арвернам и союзникам, что мы погибнем здесь, но не пропустим врага!

Оруженосцец взглянул круглыми от ужаса глазами.

- Как же я брошу тебя, господин?!

У Вальтера, как и у Аделарда, и других воинов Циу, был вид человека, находящегося уже по ту сторону смерти. Ни страх, ни надежда не были ведомы последним зашитникам Риндсфалльского перевала. И на душе у них стало необыкновенно легко. Так, должно быть, будет ощущать себя священная дружина Вотана в непроглядную ночь Рагнарёка.

- Я дал обет рыцаря Циу! - выкрикнул Вальтер, выскакивая навстречу междугорцам, ринувшимся в обход. И принялся рубиться с бесстрашием отчаяния.

Бодуэн же, поняв, что иного приказа не получит от своего господина, бросился бежать вниз по тропе. Уже вдалеке, возле поворота, он оглянулся. Там кипел жестокий бой. Вальтер и Аделард пытались сплотить вокруг себя последних уцелевших арверном. Даже тяжело раненые поднимались на ноги, вновь вступая в свой последний бой.

Тяжело всхлипнув, Бодуэн пустился бежать. Он ни за что на свете не мог простить себе, что ушел, оставив других сражаться. Но его господин хотел, чтобы он ушел и поведал обо всем. Такова была его, почти наверняка, последняя воля.

Долго еще бегущему вниз оруженосцу слышался лязг железа и боевой клич арвернов...

А на поле боя новый междугорский военачальник взмахнул рукой, приказывая своим воинам:

- Вперед! Прижимай их к леднику! Или мы истребим их, или они изрубят нас всех!

Тогда Аделард Кенабумский прыгнул вперед и обрушил меч на голову междугорскому командующему. Меч его переломился, застряв в шлеме врага. И тут же сразу несколько мечей пронзили Аделарда едва не насквозь. Он покачнулся и упал на руки подскочившего Вальтера. Лицо юноши покрылось смертельной бледностью. Аделард мысленно увидел перед собой отца и мать, братьев, всех родных. Но уже распахивались над ним небеса, и навстречу ему мчалась по семицветному мосту на крылатом коне дева со щитом.

- Циу и Арверния! - прошептал младший сын Карломана, умирая.

Оставшись последним из рыцарей Циу, Вальтер фон Валленрод подхватил на руки тело Аделарда. Огляделся по сторонам, видя, как междугорцы добивают последних кнехтов.

- Прикройте мне спину! - крикнул он двум воинам, неся на руках тело Аделарда.

Те последовали за рыцарем, отбивая удары врагов, что пытались подойти сзади. Вальтер же отнес тело Аделарда в один из гротов высоко на склоне горы и укрыл плащом, поцеловал на прощание.

Он услышал звон мечей, и еще некий другой звук, похожий на глухой треск,  гулкие вздохи, невнятное ворчание. Приложив ухо к стене ледяной пещеры, убедился, что звуки доносятся из глубины ледника, что никогда не умолкал полностью.

Когда Вальтер вышел из пещеры, увидел, что больше десятка междугорцев последовали за ним, убили его двоих защитников. Они наседали на последнего рыцаря, а тот принял бой, не подпуская врагов к себе. Озираясь по сторонам, Вальтер видел, как на склонах ледника междугорцы добивали последних арвернских воинов. Он остался единственным среди защитников Риндсфалььского перевала. Стоя высоко на склоне, он видел и междугорцев. Они перегруппировались, и двинулись уже по освободившемуся перевалу вверх, навстречу ему. Их осталось очень мало, в сравнении с тем, что было. Но они были еще живы. А пройти не имел права ни один!

Междугорцы, смеясь, наседали на последнего из рыцарей Циу, как собаки на медведя. Он остался один против многих, и ничего не мог сделать, как им казалось.

Но он уже придумал, что делать. И теперь, прижавшись спиной к ледяной стене, что переливалась синими, голубыми, зелеными оттенками, он напрягал все силы, чтобы сделать то, что решил. Не давая себя окружить, он рубился с десятком междугорцев, и те, один за другим, падали вниз, на ледовый склон. Однако и сам Вальтер получил смертельные раны. У него были рассечены грудь и плечо, изо рта лилась кровь. А по тропе навстречу ему поднимались еще не менее двухсот воинов, он же больше не в силах был сражаться.

Тогда Вальтер жутко усмехнулся окровавленным ртом и ударил мечом над головой, по массе слежавшегося льда, что трещала, гудела и клокотала, нависая над сражающимися людьми. И еще раз ударил, и еще, вкладывая последние силы и ярость. Тогда внутри огромного ледника что-то подалось, он задрожал, застонал, разрываясь на куски. И, прежде чем междугорцы успели осознать, что проиходит, ледник рухнул вниз, погребая под собой всех, живых и мертвых.

Гул от падения ледника услышал, спускаясь вниз, оруженосец Бодуэн. Но он был уже вне опасности, и пришел к войску Хродеберга, чтобы поведать, как стояли насмерть воины Циу, ценой своей жизни преградив дорогу впятеро большему отряду междугорцев. Единственный живой свидетель был в ужасе и отчаянии, но поведал без утайки все, что произошло.

И Хродеберг, дядя Аделарда, и другие арверны были потрясены случившимся. Но это было не то потрясение, что лишает сил и заставляет опустить руки. Напротив: гибель соотечественников воодушевила арвернов, разожгла в каждом стремление биться до последней капли крови, как сражались воины Циу. Бодуэн поведал всему воинству о подвиге шестерых рыцарей и их отряда, и теперь все арверны и их союзники горели стремлением отомстить. Быстро перегруппировавшись и соединившись с союзными войсками, арверны наголову разбили междугорцев и тюрингенцев. С того дня исход войны решительно переломился в пользу Арвернии.

После сражения арверны поднялись на Риндсфалььский перевал, где прошел ледник. Они убедились, что там не найти никого живого. Заново расчистили дорогу к Замку Львов, и заодно собрали тела погибших, кого удалось найти. По расположению тел, узнали многое из того, что Бодуэн не успел увидеть своими глазами.

Павших арвернов хоронили, как подобало героям. Но не все тела удавалось найти, ибо лед унес многих в недосягаемую глубину. Долго не могли найти и тело Аделарда Кенабумского. Его объявили пропавшим без вести, поскольку никто не видел его ни живым, ни мертвым. Родители, граф Карломан Кенабумский и графиня Альпаида, жестоко тревожились о судьбе своего младшего сына, которому было всего двадцать четыре года.

Впрочем, сам Карломан, ведая тайное, сразу почувствовал гибель сына. Но не верил очевидным предчувствиям, отвергал их всей душой, скрывал от самого себя, и не поведал о них никому другому. Однако изменился с тех пор, сделался мрачнее и суровее. Один лишь его лучший друг и двоюродный брат Варох поддерживал Карломана в трудный час. Альпаида же держалась, как подобало сильной женщине, но, вопреки всему, надеялась, как всякая мать, что ее сын мог каким-то чудом спастись.

Тяжкий удар, что пережили майордом Арвернии и его супруга, повлиял и на их собственную судьбу. Самопожертвование воинов Циу побудило Карломана еще решительнее разыскивать Ужас Кемперра - оборотня-выродка, который к тому времени вновь принялся убивать людей. И однажды он встретил его, один на один, и принял бой, ставший роковым для них обоих. Ненадолго пережила супруга и Альпаида.

Уже после смерти четы графов Кенабумских, наконец, нашли тело Аделарда. Спрятанное в пещере, оно сохранилось внутри ледника неповрежденным и нетленным. Когда его осторожно извлекли из укрытия, все убедились, что тело его исколото мечами и копьями. Но лицо юноши было прекрасно, как при жизни. И прощание с ним проходило, как подобало, в открытом гробу.

Его старшему брату Ангеррану, новому графу Кенабумскому, было дозволено проститься с погибшим от имени всей семьи. Затем Аделарда похоронили с великими почестями в главном святилище Циу, рядом с его товарищами, защитниками Риндсфалльского перевала. Сам глава воинского братства горько плакал о них во время торжественной погребальной церемонии. Шесть одинаковых погребальных плит были поставлены на могилах доблестных рыцарей, отмеченные знаком братства Циу - отсеченная рука с мечом. Лишь на могиле Аделарда позволили изобразить так же фамильный герб - коронованного волка.

Эти шесть имен - Роже де Бомон, Беловез Неистовый, Сигмунд Тариньи, Бриан Орсонский, Вальтер фон Валленрод, Аделард Кенабумский, - стали примером мужества и стойкости. Впоследствии они свято почитались всеми, особенно же - воинами братства Циу. И по сей день посвященный бога справедливой войны, принимая важное обязательство, обещает исполнять свой долг, как герои Риндсфалльского перевала. И самые одаренные миннезингеры Арвернии и сопредельных стран с тех пор много раз пели о шестерых рыцарях Циу, как о самых великих героях, равных знаменитому Роланду.

Так было, и пусть о том помнят будущие поколения! Ибо всякий раз, когда жестокий враг угрожает разрушить жизнь мирных людей, на пути у него встают храбрейшие из храбрых героев, готовые погибнуть, чтобы жили другие люди. И самый свирепый враг теряет силу перед их самопожертвованием!"

Страницы старинной рукописи давно завершились, а княжич Лютобор все еще сидел над нею, потрясенный. Перед глазами его мелькали чудесные видения. Он своими глазами видел прекрасную гибель героев Арвернии. Да, их гибель была прекрасной, и даже родители Аделарда поняли все, он не сомневался! И суровые северные боги приняли своих героев с великой честью, о лучшем не приходилось и мечтать!

У Лютобора мороз бежал по коже. Он переживал последний бой обреченного отряда, чувствовал их боль и непреклонную решимость, ужасался и радовался одновременно. Он, десятилетний мальчик, уже понимал: самопожертвование шестерых рыцарей и их отряда отпечаталось у него в душе на всю жизнь. Разве только доведется когда-нибудь сделаться свидетелем еще более величественных и ужасных событий, самому принять участие в битве, что, в свой черед станет легендой...

...Спустя сорок лет он, Лютобор Яргородский, князь-чародей, воевода великого медведицкого князя, сварожанин сердцем и литт умом, наследник великих мудрецов древности, увидит, как поднимутся войска Сварожьих Земель против всевластной до тех пор чжалаирской Орды. Он будет готовить решающую битву на протяжении многих лет, даст советы государю, что решится дать отпор завоевателям. Он сам предскажет победу, сам договорится с Силами Земли, тайно, чтобы не лишать воинов боевого духа, сам расставит сварожские полки на Журавлином Поле, сам станет выжидать во главе Засадного Полка время для последнего решающего удара. Своими глазами увидит, как выйдет вперед, жертвуя собой, первоначальник битвы, в простой сорочке вместо доспехов, сразит врага и сам погибнет. Увидит, как в жестокой сече будут готовы жертвовать собой все сварожские витязи - от великого князя до вчерашнего холопа. И подвиг прошлого повторится вновь,  и ему откроется еще одна сторона человеческой души - та, что в роковой час способна превозмочь страх смерти и подняться до величайших высот.