1. На Исходе Лета - 6

© Copyright Menectrel и Леди Барлог (Дарья Шматок)

1. На Исходе Лета

(Август 814 года. Сварожьи Земли. Дедославль. Всеслав Брячиславович, Всеслав и Тихомир Мирославовичи)

***

Тем временем, как в Арвернии закручивались новые важные и волнующие события, далеко от нее, в Сварожьих Землях, разворачивались свои, не менее важные драмы.

Ибо на исходе лета, в месяце, что назывался в бывшей империи Карломана Великого аранмонатом - "месяцем жатвы", а по-сварожски - серпенем, в честь той же причины, уже всем было ясно, что великий князь в Дедославле, Всеслав Брячиславич, правивший Сварожьими Землями сорок лет, умирал.

Он многое видел и многое пережил, повидал множество самых невероятных вещей, знал и великую радость, и безмерное отчаяние. Испытал все, что только мог правитель в Сварожьих Землях. Вырос среди опасностей, и среди них же продолжал свою славную, многотрудную жизнь. Но все-таки дожил до глубокой старости, уже его внуки были взрослыми мужчинами. А ему, наконец, приходила пора подняться в светлый Ирий, сбросив свое одряхлевшее тело, как изношенную одежду. Ибо его телесная оболочка обессилела, и отказывалась ему служить.

На самом деле, великому князю Дедославльскому и Сварожскому оставалось жить всего одну седьмицу. Но родные, даже понимая, что он умирает, стремились надеяться на лучшее, вопреки всему.

Сейчас великий князь, иссохший, бледный, полулежал, откинувшись на подушки. Он прикрыл глаза, и трудно было понять, дремлет он или размышляет.

Рядом с постелью умирающего сидел его внук Всеслав, сын любимого сына великого князя - Мирослава, что много лет томился в плену у кочевников-вархонитов, и лишь недавно вернулся домой.

Нареченный в честь деда, и воспитанный им, пока отец находился в плену, юноша был особенно привязан к нему и тревожился за его судьбу. Он только что напоил старика лечебным отваром, и теперь вполголоса беседовал с лекарем, приготовившим его.

- Помогут ли твои лечебные зелья поднять на ноги великого князя? - тихо спросил он.

Лекарь только с сомнением развел руками.

- Я изучил тайны лечебных трав и чудодейственных оберегов, что поддерживают жизнь и на время возвращают угасающие силы. Но лишь на время, княжич! Жизненные силы оставляют великого князя, и тут уж лекарства мало чем могут помочь, увы! От леденящих объятий Мораны да от погребального костра нет спасения. Сам великий князь понимает свою судьбу и не печалится, зная, что в своей многотрудной жизни совершил все, что мог. И ему не страшно умирать. Да поможет Отец-Небо каждому из нас не хуже встретить свою окончательную судьбу, когда придет наш час!

Ответив так, лекарь поклонился лежащему на постели князю и тихо вышел из покоев.

Всеслав, держащий деда за руку, тихо вздохнул.

- Что ж: хоть бы наш батюшка успел приехать вместе с дядей Брячиславом из Яргорода, чтобы повидаться с дедушкой еще раз!..

Поглядев в исхудалое, восковое лицо деда, Всеслав-младший убедился, что тот спит. И тихонько, уголками губ, улыбнулся. Сколько раз на протяжении всей их жизни дедушка заботился о них с братом Тихомиром, всегда находя для них время среди множества трудных и разнообразных обязанностей великого князя! А теперь вот и они могли хоть чем-то отплатить деду за все заботы...

Он вспомнил, как несколько лет назад, тоже на исходе лета, сам дед сидел у ложа Тихомира, когда тот сильно простудился, переплыв речку Вербную, приток Данатры, с уже стылой водой. Тогда дедушка Всеслав убеждал Тихомира, что дочь боярина Мстивоя, перед которой он красовался, не оценит его храбрость. Кроме того, чтобы не отпугнуть понравившуюся девушку, Тихомир скрыл, что он - внук великого князя. А это уж совсем ни в какие ворота: своим родом следует гордиться всегда, даже не будь он так высок, как у княжеского рода Сварожьих Земель. Тогда их мудрому деду удалось убедить Тихомира, что девушка недостойна его первой любви, ибо насмехалась над ним, вовсе не любя. И юноша, хоть и нехотя, понял мудрость слов их деда...

А теперь вот пришла пора им с братом поддержать дедушку напоследок, в его последние дни! Для них, любимых внуков великого князя Всеслава Брячиславича, будет великой честью остаться рядом со своим дедом до конца. И, быть может, дедушка еще скажет им с высоты прожитых лет такие слова, что будут помниться всю жизнь, которым они почтут за честь следовать, как бы ни сложилась в будущем их собственная судьба!..

Осторожно отпустив руку спящего старика, Всеслав-младший огляделся по сторонам. Спальня великого князя была залита солнечным светом, лившимся из широко распахнутого окна. Широкие золотые полосы ложились на дубовые половицы, плясали солнечными зайчиками по бежевым фарсийским коврам на стенах. Поверх этих ковров было развешено оружие и доспехи, с какими великий князь столько раз ходил в походы в прошлом. А над головой Всеслава Брячиславича покоилось, свернутое, главное знамя Сварожьих Земель - то, что с летящим соколом. Дед сам учил Всеслава и Тихомира истории. Он поведал внукам, что сокол стал знаком для сварожан еще во времена прародителя Сварта, ибо ему указала путь из Погибшей Земли посланная богами соколица. Это было столь давно, что тогда еще не существовало ни Дедославля, ни его извечного соперника Влесославля, воздвигнутых внуками Сварта, а был лишь Белгород Приморский, где прародители сварожан сражались с разумными двуногими ящерами. Вот, значит, насколько давно все начиналось! Если бы дедушка Всеслав не поведал им с Тихомиром, княжичи даже представить такого не могли бы! Но великий князь позаботился, чтобы его внуки выросли образованными людьми.

Княжич с любовью и великой благодарностью взглянул на спящего деда.

А за окном истекало полуденным зноем сладкое, утомленное лето. Дни стояли по-прежнему жаркие, нагретая за лето земля еще сохраняла тепло. Деревья и травы постепенно желтели, сожженные палящим солнцем. В полях селяне заканчивали жать рожь. В садах созревали крупные, сладкие яблоки, груши, сливы. Огородники снимали созревшие овощи. Лето было богатым, изобильным.

Стоял тот полуденный час, когда солнечная колесница замирает на самой вершине неба, откуда сияющий Хорс-Даждьбог озирает весь мир. В этот миг все живое млеет под его жаркими лучами, и, пригревшись, словно бы засыпает ненадолго. Вот и сейчас смолкли все птицы, сели на ветви, приоткрыв клювы, опустив отяжелевшие крылья. В этот час рыба не играла в воде. Скот на пастбище переставал пастись и лениво ложился в траву, пережевывая жвачку. Все дикие животные скрывались в укромных убежищах, да и люди чувствовали себя утомленными в этот полуденный час, душный и знойный. Даже ветер в эту пору замирал и никуда не мчался, так что воздух становился особенно тяжелым, точно раскаленный.

Но от Данатры тянуло речной прохладой, и это помогало дышать. Всеслав-младший снова взглянул на мирно спящего деда, и, успокоившись, перевел взгляд в окно.

С высокого холма, на котором стоял княжеский терем, было видно далеко. За городскими улицами и садами светлели вербовые рощи, где любили по вечерам гулять горожане. А за ними голубела гладь широкой реки. Данатра, мать и кормилица сварожского народа, снова и снова струила свои бурные воды к Полуденному Морю, навстречу своему возлюбленному супругу. Всеслав-младший помнил, как дедушка рассказывал им с братом и о хозяйке реки Данатры, о том, как она, угнанная врагами в плен, все же нашла путь через прежде безводную степь к супругу, что, будучи продан в плен, бросился в море и стал боярином у Морского Хозяина. Данатру же пожалела Мать-Земля, подняла из своих глубин могучую реку и укрыла ее в своих водах. Данатра стала русалкой, хозяйкой реки, и бросилась к мужу, преодолевая своими бурными волнами высокие каменные пороги, что возвели враги на ее пути. С тех пор она, несущая сварожские ладьи, вечно пробегала свой путь, вечно преодолевала препятствия, чтобы увидеться с милым супругом.

Такие истории следует помнить, говорил внукам великий князь Всеслав Брячиславич. В них живет память истории, нескончаемая связь поколений! Да у Всеслава-младшего и у самого мурашки бежали по коже, когда он слышал о деяниях прародителей, что теперь казались легендами. Вот, стало быть, с каких пор люди боролись за свою любовь, за свободу, и даже погибая при этом, все равно побеждали! Слушая о прошлом, княжич порой пытался представить себе отдаленное будущее, когда жизнь великого князя Всеслава, его сыновей и внуков станет для следующих поколений такой же отдаленной историей, как для них самих - легендарные времена. Как, чем их станут вспоминать? Добром или худом? Самое главное, говорил его дед - чтобы вовсе не забылась историческая память, не заглохла, как заболоченное озеро, затянувшееся ряской! Тогда - беда: народ, презревший собственное прошлое, не сможет верно понять, куда двигаться в будущем. И, ведя себя так, будто человечество начинается с них, неизбежно совершат ошибки, с которыми их предки наверняка уже сталкивались в свое время. А, когда люди хранят память, жизнь течет из прошлого в будущее, как вот Данатра по широкой равнине.

Пока Всеслав-младший размышлял так, глядя в окно, возле постели спящего деда, чуть слышно приоткрылась дверь и вошел его младший брат Тихомир. Взглянув на широкую постель, где под тонким покрывалом спал великий князь Сварожьих Земель, он, тихо, стараясь ступать неслышно, подошел к брату и встал рядом с его креслом. От Тихомира пахло железом, кожей и пылью. Он сильно загорел за это лето, так что голубые глаза стали еще светлее. Только прежнего безудержного веселья в глазах юноши поубавилось, ибо он не меньше брата беспокоился за их любимого деда.

Поглядев на спящего старика, младший княжич еле слышно, одними губами спросил у брата:

- Как?.. - он кивнул в сторону деда.

- Выпил лекарство и спит, - так же тихо отозвался старший брат.

Но в этот миг морщинистые веки старого князя дрогнули и приоткрылись. В его выцветших, когда-то таких же ясно-голубых, как у внуков, глазах отразилась радость. Бескровные губы слабо улыбнулись.

- Здравствуйте, мальчики! - приветствовал он внуков. - Я немножко отдохнул, и мне стало лучше. Спасибо, Тихомирушко, что заглянул навестить меня! Ты, наверное, был сейчас на ристалище?

- Ты, как всегда, все знаешь, дедушка, - улыбнулся младший княжич. - Я слегка размялся с дружинниками, да метнул пару стрел в цель. Следует быть готовым, если мы все-таки соберемся отомстить проклятым кочевникам за мучения моего батюшки!

Князь Всеслав Брячиславич слабо поднял руку и потрепал младшего внука по льняным волосам.

- Молодые воины всегда рвутся в бой! А князь должен готовиться к войне, должен понимать: спешить надо медленно! Бывают, конечно, случаи, когда на тебя напали, загнали в угол; тут уж надо прилагать все наличные силы, хоть за кочергу хватайся, коль меча под рукой не найдешь! Но это крайний случай. А так, к войне надо готовиться, собирать силы. Вархониты сейчас весьма сильны, и нам надо быть не слабее, вместе с моравами и влесославцами! Да помогут Отец-Небо и Мать-Земля, чтобы союз наш оставался нерушим! На смертном одре буду молить своих сыновей, особенно старшего, Изяслава, крепить союз! Без того вся воинская удаль зазря уйдет в землю...

Юноши помолчали, сознавая, что старый князь обдумывает завещание своим наследникам, готовился довести до их понимания самое главное. Что ж, они понимали, что их дед и государь умирает. и сам он знал, что ему осталось жить считанные дни. Но им не хотелось, чтобы дед прощался со всеми, они бы предпочли, будь это возможно, чтобы князь Всеслав Брячиславич правил Сварожьими Землями всегда!

Внуки взволнованно склонились над ними. Всеслав снова взял в ладони иссохшую руку деда, Тихомир поправил подушку под его головой.

- Прошу тебя, не думай о смертном одре, дедушка! - жалобно, как маленький, протянул младший княжич. - Ты обязательно выздоровеешь, когда спадет жара! Съездим с тобой все вместе на Яргородщину, к батюшке и дяде Брячиславу. Ты сможешь отдохнуть, подышать воздухом могучих дубрав, половить рыбку в Искре...

Старый князь улыбнулся уголками губ.

- Куда уж мне ездить в гости!.. Хоть бы Мирослав с Брячиславом сами поспешили проститься...

Но тут и Всеслав-младший, будто не услышав последнего слова, принялся убеждать деда, как будто надеялся заговорить Морану, приближавшуюся, как все понимали, к Всеславу Брячиславичу:

- Или еще можем поехать в Лесную Землю, к тетушке Всеславе! Она давно приглашала тебя приехать. Там прохладнее, и дышится легче...

При упоминании о Лесной Земле седые брови старого князя дрогнули, и на лице его отразились давние, но, несомненно, дорогие его сердцу воспоминания. Но он тут же покачал головой в ответ.

- Лесная Земля - будущее всех сварожан, туда в будущем перетечет наша сила - так говорил мне Леший, что спас нас с братом Судиславом, - торжественно, с особым значением, проговорил Всеслав Брячиславич. - Но пока время еще не пришло. А племянница моя, Всеслава Судиславна, твердой материнской рукой правит Лесной Землей, на нее я могу положиться, она всегда была хорошей ученицей!.. С ней мне не суждено больше повидаться: ей никак не успеть проводить меня, как и моей дочери Святославе из Моравии... Ну а в Лесной Земле я еще побываю, обещал мне Хозяин Леса. Только не в этой жизни, в другой, когда он вернет мне мой дар!

Не все в этой речи слабого, почти умирающего старика было понятно. Тем не менее, оба внука почтительно прислушались, чувствуя, что дед говорит не просто слова, но откровения, значимые для них, а может быть, и для будущей истории.


Желая порадовать деда, Всеслав-младший проговорил с улыбкой:

- А еще пришлось письмо из Влесославля, от нашей двоюродной сестры Доброгневы и ее мужа, княжича Всеволода! Она зачала, и надеется подарить мужу их будущего первенца! Доброгнева со Всеволодом очень счастливы, и передают тебе, своему высокочтимому деду, самые лучшие пожелания, надеются, что ты будешь здравствовать еще много лет!

На последних словах великий князь устало прикрыл глаза, но не стал возражать. Вспомнив свою внучку, что приезжала к его двору в Дедославль прошлой зимой, улыбнулся, радуясь счастливой вести о ней:

- Пусть Светлая Лада поможет Доброгневе со Всеволодом жить долго и счастливо!.. А я был рад повидать мою внучку, и даже немного поучаствовать в ее судьбе. Не только потому, что ее брак с княжичем из Влесославля способствует созданию прочного союза. Но в ее облике, во всем обращении я видел мою дочь Святославу. Также как и в вас, милые мальчики, я вижу вашего отца, моего младшего сына Мирослава, где бы ни был он сам...

Всеслав-младший тихо вздохнул, вспоминая те годы, когда их с Тихомиром отец попал в плен, а мать умерла от горя.

- Мы это видели, дедушка! - тихо проговорил он. - И всю жизнь старались достойно заменять тебе нашего батюшку, чтобы ты радовался за нас!

И Тихомир поддержал брата:

- Ты заменил нам отца, дедушка, и мы со Всеславом, сколько бы ни прожили, будем благодарны тебе!

А Всеслав-младший подумал при этом, что их старшие дяди, князья Изяслав и Сбыслав, тоже видели в них своего младшего брата, отцовского любимца Мирослава. И потому недолюбливали их, что и не особенно скрывали. Хотя, когда князь Славгорода, Мирослав Всеславич, был ранен в сражении с вархонитами и попал в плен, около двенадцати лет назад, его сыновья, Всеслав-младший и Тихомир, были еще малы. Они ничем не могли тогда помешать своим дядям, что отняли у них отцовский удел, вынудив жить в Дедославле, при дворе их владетельного деда. По-видимому, самая сильная неприязнь рождается там, где у людей есть повод ощущать виновными себя...

Но об этом ни один из юношей не стал упоминать, чтобы не огорчить любимого деда. Ибо понимали, что великий князь любит своих старших сыновей, как подобает отцу, и что дядя Изяслав вскоре сделается великим князем. И им, младшему поколению княжеского рода, следовало жить в мире со своими родственниками. Этого желал им и дед, великий князь.

Сам же князь Всеслав Брячиславич искал, что сказать своим внукам доброго и светлого в оставшееся ему время, чтобы им вспоминалось всю жизнь, точно последние теплые дни этого уходящего лета.

И он взглянул на Тихомира, ласково обратился к нему:

- А скажи, Тихомирушко: когда ты состязался на ристалище, приходила ли поглядеть дочь яргородского боярина, доверенного Брячислава? В последнее время она все больше отличает тебя среди дедославльских ратников...

Тихомир покраснел, как маков цвет.

- Да, дедушка! Она была возле ристалища. От тебя ничего не скрыть!

Тут и Всеслав-младший вступил в разговор, желая помочь смутившемуся брату:

- Я уверен, что такое внимание не напрасно, и не пройдет даром! Ибо яргородская боярышня покорила нашего Тихомира. И ей он очень нравится, и она ведет себя, как подобает любящей девушке. Это совсем не то что самовлюбленная дочь Мстивоя, что кружила парням головы, только чтобы посмеяться.

Тихомир кивнул, вынужденный согласиться с такой оценкой брата. И улыбнулся, думая о девушке, покорившей его молодое сердце.

И великий князь, лежащий на смертном одре, тоже улыбнулся, радуясь за младшего внука. Он был счастлив, что Тихомир обрел свое счастье. Всеслав Брячиславич тревожился за своего мальчика, такого пылкого и влюбчивого, чтобы ему не пришлось страдать в будущем, женившись не на той. И вот - еще при его жизни Тихомир нашел ту, кто нужна ему на самом деле!

Всеслав Брячиславич медленно протянул младшему внуку ладонь, которую Тихомир почтительно взял обеими ладонями.

- Я рад за тебя, мой самый младший внук! - обратился к нему дед. - Благословляю тебя на долгую и счастливую жизнь с твоей яргородской боярышней! Пусть золотое кольцо Лады соединит вас навсегда, в этой жизни и в следующей! Для меня исход нынешнего лета означает тихое окончание моей долгой жизни. Для тебя же, мой Тихомир, конец лета, напротив, принесет начало новой судьбы, более счастливой и значительной! Ибо, по обычаю, женившийся князь получает собственный удел. Уж наверное, Брячислав с Мирославом не обидят тебя и твою молодую жену! И ты станешь самостоятельным князем.

В груди у юноши что-то сладко шевельнулось от радости. При других обстоятельствах он был бы счастлив в виду открывающихся перед ним возможностей - жениться на любимой девушке и получить собственное княжество. Однако теперь тревога за умирающего деда пересилила все прочие чувства. Все еще держа его высохшую, костистую руку в своих ладонях, Тихомир проговорил дрогнувшим голосом:

- Государь, прошу тебя: не говори о прощании, об окончании жизни! Без тебя нам и радость не в радость!

Всеслав-младший поспешно кивнул, подтверждая слова своего брата. Но их дед строго взглянул на них, и юноши поспешно выпрямились, готовые слушать его.

- Не переживайте сильнее, чем нужно, мальчики! Всему приходит свое время. Кто-то рождается, кто-то входит в расцвет, как вы, а кто-то в это время отживает свое и, исчерпав силы, готовится подняться в Ирий, к тем, кто успел раньше него. Так всегда было и всегда будет, и здесь нечему удивляться, нечего оплакивать!

Старший внук долго, прерывисто вздохнул.

- Мы понимаем, дедушка! Но ведь ты всю жизнь был для нас больше, чем родителем! Кем мы были бы, если бы не протестовали против твоего ухода?

- Я не говорю, чтобы вы были равнодушны, - более мягким голосом ответил умирающий великий князь. - Но я жду от вас стойкости в жизненных испытаниях! Если мой срок приходит, значит, так должно быть, и нет повода для стенаний. Оплакивайте тех, кто уходит безвременно, кто мог бы прожить еще долго! Так погибли мои братья, убитые злодеями. После мне пришлось горько плакать о жене моей, приморской княжне Радмиле, что скончалась, родив мне после четырех сыновей единственную дочь, Святославу. Скоро я встречусь с ними всеми в Ирие!.. Но, когда человек уходит в свое время, сделав все, что мог, что же плакать об его судьбе? Такой итог жизни завиден каждому! И сам прародитель Сварт, прежде чем спуститься в свою могилу в каменном круге, запретил сородичам плакать о нем, и устроил прощальный веселый пир... Я уже не смогу последовать примеру праотца. Однако прошу вас, милые внуки мои: сожалейте обо мне столько, сколько велит обычай, но не надрывайте сердце! Я хочу видеть вас из Ирия счастливыми! Так что, как только пройдет траур, женись на своей девушке, Тихомир, и пусть она утешит тебя! Ты же, Всеслав, станешь неоценимым помощником своему отцу в управлении княжеством. Ибо я научил вас обоих всему, что только следует знать сварожскому князю! Вы - взрослые мужи, и не нуждаетесь уже в опеке, даже в моей.

Юноши вместе вздохнули, склоняясь к ложу умирающего деда. Они старались держаться невозмутимо, даже слегка улыбались. Но глаза их смотрели печально. Что-то детское, почти беспомощное, в этот миг отразилось на лицах братьев, хоть дед и убеждал их, что они уже взрослые княжичи.

- Мы понимаем, мы все понимаем, дедушка! - торопливо закивал Тихомир. - И мы сделаем все, как ты просишь! Но...

- Но нам все равно больно прощаться, ибо мы любим тебя, дедушка! - договорил Всеслав-младший за брата.

Великий князь попытался приподняться на подушках, и внуки поспешили помочь ему. Полусидя на постели, Всеслав Брячиславич бросил взгляд в окно.

- Сегодня жаркий день! Не идет ли Перунова гроза?

Его старший внук тоже поглядел в окно.

- Вроде бы, нет! Небо ясное. А душно...

- Это правда, - кивнул старый князь. - И все-таки, я рад, что умираю летом. Самая золотая пора... Люди, хорошо потрудившись, теперь собирают плоды своих трудов!.. В эти дни селяне жнут хлеб и поют благодарственные песни в честь урожая. Овощи и плоды налились соками жизни. Все живое хвалит животворящую силу ясного Хорса! И я закрою глаза под Его всевидящим взором, оставив свою землю во всей ее роскошной красе, свой народ - благополучным. Сейчас, летом, силы жизни могущественнее всего. Нет холода, нет непроглядного мрака, нет смерти!

Голос немощного, умирающего старца вдруг возвысился, его изможденное лицо озарилось такой неподдельной радостью, что юноши изумленно вздрогнули, но не посмели возразить ни словом. И Всеславу-младшему, и Тихомиру почудилось, что они сейчас продолжают учиться у своего деда, как делали, будучи еще детьми. Великий князь Всеслав Брячиславич показывал своим потомкам, как подобает сварожскому князю достойно уходить из жизни. О, их мудрый дед способен был устроить, чтобы даже его смерть стала последним уроком для будущих поколений!.. Им оставалось лишь надеяться, что, когда придет их срок, они сумеют встретить свою судьбу не хуже.

- Не забывайте, что смерть - не конец ни для кого на свете, - продолжал великий князь.  - Вот зима - от мороза трескаются деревья, снег заметает дома до самых крыш, лед сковал воду, солнце не светит, почти весь день темно. Кажется, так будет вечно, ничто не сможет расти и плодоносить! Но, как ни злится зима, проходит и ее время, и земля, отдохнув и напитавшись талой водой, вновь обновляется и зеленеет, растит урожай! Так же и смерть не уносит навсегда. Она просто выполняет свою работу, а за ней - светлый Ирий, а после него - новая жизнь! Вот и я увижусь с моими родителями, дядями, с братьями и с моей Радмилой. Будем поглядывать на вас и помогать, чем сможем, вспоминать прожитую жизнь да готовиться к новой... Таков вечный круговорот жизни, мальчики мои, и нет ему остановки! - старый князь протянул правую руку Всеславу-младшему, левую - Тихомиру.

И юноши поспешно закивали в ответ. Как могли бы они возразить любимому деду? У них все еще было печально на душе, но эта печаль сделалась светлой, у них стало теплее на душе.

- Я всю сегодняшнюю ночь, когда не мог заснуть, вспоминал вас, когда вы еще были детьми, - тихо проговорил Всеслав Брячиславич. - Сколько было радостных, трогательных событий, что согревают сердце! Не правда ли, мальчики мои?

Оба брата горячо согласились.

- Разумеется, дедушка! Память будет утешать нас всю жизнь. В самой боли утраты для нас будет таиться твоя любовь.

Тогда князь Всеслав улыбнулся внукам в ответ.

- В таком случае, я рад за вас! И смогу умереть спокойно... Вот только знать бы: успеют ли приехать Мирослав и Брячислав? Старшие мои сыновья гораздо ближе, а им из Яргорода долгий путь... Я должен проститься с ними, особенно с Мирославом, что, наконец, возвращен мне!

Впервые за все время, немощный великий князь был встревожен, испуган, и даже не скрывал этого. Лишь одного боялся он: умереть до приезда своего любимого сына, не успеть проститься с ним!..

Внуки поспешили заверить его, хотя сами не знали точно, успеют ли приехать их отец и дядя.

- Конечно, конечно, дедушка! Все будет хорошо! А ты отдыхай, пожалуйста! Береги силы!

Умирающий великий князь лег на подушки, расслабившись. Он всеми последними силами стремился дождаться сыновей, особенно - Мирослава. А сейчас пока что он утешался, ведя душевные беседы со своими любимыми внуками, в эту золотую пору, на исходе лета.

Спустя семь дней великий князь Всеслав Брячиславич скончался в присутствии всех своих сыновей и внуков. Он успел высказать им свое последнее напутствие, а затем умер на руках у своего любимого сына Мирослава, который успел добраться к смертному одру отца только благодаря настоящему чуду. Великий князь Всеслав Брячиславич умер счастливым, вновь обретя любимого сына, как некогда было ему предсказано в Лугийском Святилище и объяснено устами арвернского оборотня.