Hochschule

                НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА

                Леночка
    – Михаил Николаевич, здравствуйте!
    Я повернулся, хотя уже догадался, кто меня окликает. Лена. Леночка. Моя бывшая студентка. Училась очень хорошо, но зачем-то всегда строила мне глазки. Смысла не видел в упор — красивая, высокая, умная, из ранних в конце концов.
    – Привет красавица. Где ты, как ты?
    – В строительной фирме работаю. Инженер ПТО. Не особо интересно.
    – Замуж вышла? Детишки?
    – Как вышла так и зашла, и года не прожили. Детей к счастью не успели завести.
    – Живёшь с родителями?
    – Ага. Ночую скорей.
    – Ты, ласточка, куда перемещаешься сейчас?
    – Я гуляю. У меня отгул. Проводить Вас?
    – Пойдём. Рассказывай. Планы есть?
    – Да нет особых. А у Вас? На выходные.
    – Дача.
    – Давайте встретимся, ещё студенткой хотелось с Вами провести вечер.
    «Ёлы-палы! Вот это поворот!»
    – Алёнка, в кино что-ли хочешь меня пригласить?
    – Нет, у меня есть ключ от одной не очень жилой квартиры. Выпьем рюмочку чая, почитаете мне лекцию, потом закрепим семинаром.
    Не буду писать про банальные бабочки внизу живота, но некоторая невесомость в паху выросла практически из ничего. То есть ничего не предвещало такого поворота событий и вот на тебе! Будь это любая другая бывшая студентка, даже слушать не стал бы. Но Леночка! К тому же я на сто процентов был уверен, что никто потом ни слухом, ни духом…
    – Можно уточнить? Ты имеешь ввиду соитие?
    – Да. Давно мечтала!
    – Ты решила обезоруживать меня комплиментами?
    Я кажется покраснел.

                Согласен на эксперимент
    Мы долго гуляли по городу. Про работу Леночка ничего не говорила. Зато перемыли косточки всему институту, всем преподам и учебно-вспомогательному персоналу. Она мне доложила обо всех своих одногруппниках. Зашли в какую-то подворотню и Лена сказала:
    – Вот в этом подъезде квартира, в которой я Вас буду ждать в субботу в 10.00 местного времени. Всё ведь в силе?
    – Да. Дресс-код утренника?
    – Пижамный. В смысле без разницы, всё равно в душ идти. Согласны?
    – Да, давно мечтал! – вернул ей подачу.

                Квартира
    В субботу утром секунда в секунду был у домофона. Лена ждала меня закутанная по самые уши. Джинсы и толстый свитер, шерстяные носки и кеды.
    – В волейбол что-ли играть будем? На снегу.
    – Проветривала. Замёрзла.
    – Ну и ладно, принято. Кофеёк есть?
    – Растворимый, будешь?
    «О-о-о-о! Лёд потихоньку потрескивает! На «ты» всё-таки мы по-любому друг к другу ближе будем»
    Пока закипал чайник, я пошёл на обследование квартиры. Двухкомнатная, мебель середины семидесятых — стенка, кресла, торшеры и, конечно, ковры. Да и запах оттуда — квартира, по всей видимости, не сдавалась.
    – Михаил Николаевич, кофе! Есть ватрушки.
    – Спасибо, позавтракал дома.
    Когда вернулся на кухню, был приятно удивлён — вместо тёплого свитера клетчатая рубашка, вместо джинсов клетчатая же юбочка вразлёт. Короче девочка улёт!
    – Люся, а ты?
    – Я пару глотков, из твоей чашечки. Можно? - и села мне на колено.
«Всё как обычно, даже обыденно». – Обнял за тонкую талию, слегка прижал к себе. Форсировать не хотелось. – «Вот почему с утра, чтобы не суетиться!»

                Петя дружочек
    Вдруг запиликал домофон. Лена побежала открывать, я не успел даже рта открыть, чтобы возмутиться. В коридоре заговорили. Встал, пошёл узнать, кто это осчастливил.
    – Знакомьтесь — это Петя, мой друг. Это … Миша, мой … мы с ним в одной школе учились. Петя, будешь ватрушку?
    – Если только с чаем.
    Пока Петя ел ватрушку и пил чай, я молча поинтересовался у Лены в коридоре — Петя! Зачем?
    – Он поможет нам.
    – Мне помощничек не нужен, я сам ещё иго-го.
    – Я хочу, чтобы он тоже принял участие в наших посиделках…
    «Понятно. Вот почему распалась ячейка общества, сил у парня не хватило, а от чьей то помощи категорически отказался. Ну ладно, мне и так сойдёт, как говаривал известный мультяшный персонаж».

                Юрина маманя
    – Михаил Ник … Кхм. Миша, идёшь в душ?
    – После Пети.
    – Я ещё не доел. – Промямлил Петя набитым ртом.
    Пошёл. Стопка полотенец, два махровых халата, удивительно подходящих по размеру и мне, и Лёлиному дружку.
    «Молодец инженер ПТО, всё просчитала».
    Зашла, когда я вытирался. За какой-то щёткой. Глубоко нагнулась. Как бы невзначай провела рукой по полотенцу, закрывающему самое сокровенное. И тут же вышла. Я мысленно представил себе ту феерию, которая плавно вырисовывалась в перспективе.
    Опять заскрипел домофон. Решили не отвечать, но с улицы раздались истошные крики:
    – Михаил Николаевич, откройте! Я ненадолго! Я здесь рядом живу!
    Пришлось одеваться. Орала мать моего студента Юры Иутегина. Вышел. Кое-как отбился. В плохой учёбе бестолоча, странным образом, был виноват я. Взял всю вину на себя, чтобы отстала наконец. Когда зашёл обратно, Лёля сидела уже на Петиной коленке. Где-то внутри меня зародилось раздражение. Но Леночка быстро уловила смену моего настроения и тут же оказалась на коленях уже у меня. На столе появилась бутылочка Calvados* и минералка. Петя сидел уже при полном параде, в смысле только в полотенце. Чокнулись раза три, языки развязались. Петя оказался весьма интересным человеком — весёлым и начитанным. Даже было неловко представлять его вообще без полотенца. Но я махнул рукой на воспитание – и нашёптывал на ушко Лёлечки скабрезные анекдоты, а она громко пересказывала их своему бой-френду. Одним словом, атмосфера стала лёгкой и непринуждённой. Пока не зазвонил звонок входной двери.

                Управдом
    Пошёл открывать сам. На пороге стоял мой же студент, только заочник.
    – Михаил Николаевич? Вы?
    – Что тебе Володя нужно? Что случилось?
    – Так это… Проверяю, все ли краны закрыты, Теплосеть проводит испытания системы отопления.
    – А тебе каким боком?
    – Так я же типа управдом, замначальника ТСЖ.
    – Все краны закрыты. А по теплоснабжению экзамен хрен сдашь. Если не выучишь. Понял?
    Ушел в полном недоумении. Я же вернулся на кухню и отобрал у Пети Лёлю — хотелось уже чего-то. Чокнулись ещё два раза. Трусики, которыми Леночка восседала на моей коленке, показались мне влажноватыми. «Ну, кажется, дело налаживается. Прямо оперетта намечается».

                Хозяин квартиры
    Только собрались в спальню, зазвонил дверной звонок. Решили не открывать. Но когда в замке зазвякал ключ, Лена подскочила:
    – Это Серёжа. Хозяин квартиры, надо встретить.
    «Какой на хрен Серёжа? Когда это уже закончится? Пойду, вытолкаю взашей».
    Захожу в прихожую — стоит мужик и кого-то он мне напоминает.
    – Серёга? Плетня?
    – Миха? Бабайчик?
    – Серёга! Сколько лет, сколько зим?!
    – Мы с выпускного не виделись! Ты же уехал, кажись, в Краснодар или Ставрополь!
    – Вернулся. Жена умерла, продал всё и в Магадан, тут сын мой живёт. Ты то как?
    – А я никуда и не уезжал. Живу здесь всю жизнь.
Пока мы обнимались, молодёжь куда то попряталась. Но вот появился Петя и сказал:               
    – Может я пойду? Наверное…
Сергей Васильевич даже бровью не повёл. Парень прошмыгнул за дверь.
    – Поёдём по маленькой, у меня коньячок неплохой есть. А Ленка нам танец живота сбацает!

                A happy ending**
    Леночка сидела на кухне и кажется не выказывала никакого разочарования.
    – Иди, постели мне на диване. Здесь спать буду. – Серёга отослал барышню из кухни.
    – Как-то ты спокойно всё воспринимаешь, кельдым этот, в твоей хате.
    – Я её не напрягаю, сам ключи ей дал, пусть водит сюда своих дружков. Я то уже больше по соцсетям. А ты? Как тут оказался, нам же за полтинник уже!
    Я слушал Плетню и понимал — а жизнь-то продолжается! Моя, вполне себе интимная, по крайней мере!

    *Calvados – Кальвадос, французская яблочная водка.
   **A happy ending – счастливый конец.

                ЭКСПЕРИМЕНТ

    В 2004 году переехал из Сеймчана* в Магадан.  Переезд был больше похож на бегство. Полное отсутствие работы, на которой можно было бы продуктивно трудиться, зарабатывая деньги и почёт-уважение. Ельцинская банд... э-э-э, не так наверное! Ельцинское правительство уничтожало всё производство на Северах, будто выполняло пятилетний, или точнее, пятимесячный план.
    Сказать, что ехал в никуда, не могу. Мой друг, Саня Чупус (Александр Николаевич, на тот момент депутат городской Думы), человек не бедный, организовал мне комнату в коммуналке и работу у себя на торговой базе. Рабочее место было для него убыточно, поэтому огромное спасибо ему и его семье за этот поступок.
Работал я у него недолго. Сменил ещё пару мест и, в конце концов, оказался в своей альма-матер – политехническом институте. Когда-то это был Магаданский филиал Хабаровского политехнического института, а теперь подразделение Северо-Восточного госуниверситета. Причем на ту же кафедру, которую когда-то заканчивал – автомобили и автомобильное хозяйство. Сначала старшим лаборантом, потом доработался до старшего преподавателя.  Соответственно я должен был соответствовать всем формальным признакам профессорско-преподавательского состава, т.е. заниматься научными исследованиями.
     Так было всегда. В бытность мою студентом, наукой занимался специально выделенный для этого работник. Мы называли мы его «Тупой доцент». Почему тупой, спросите Вы? Потому, что дисциплину, которая была закреплена за ним, он преподавал следующим образом – садился перед студентами, доставал книгу и, «ничтоже сумняшеся», как говаривал когда-то  апостол Иаков, читал, не поднимая головы. Что ещё мы могли подумать, будучи молодыми и дурными?
    Позже оказалось, что этот доцент выполнял план по исследованиям за всю кафедру, но в учебном процессе тоже должен был участвовать, согласно правил высшей школы. Потом, по итогам изысканий, публиковал статьи, со всеми преподавателями в соавторстве. Это была повсеместно распространенная практика.
    Был на соседней кафедре вечно молодой препод Ваня Плущук. Иван Васильевич выполнял различные обязанности по организации учебного процесса – он и преподавал, и выступал в роли лаборанта и, как творческий человек, занимался с местными коренными молодыми людьми творчеством. Как любитель булок и пирожков,   Ваня в своей лаборатории организовал «шведский» стол. Короче, мы там постоянно чаёвничали.
    И вот однажды Ваня, отправляя в рот очередную печеньку, закатив глазки к потолку, загадочно понизив голос, произнёс:
    – Парни, я кажется изобрёл машину времени!
    – Ну и куда полетим, взад или вперёд? – спросил Ваню Михаил Вячеславович Тепляшин, доцент, кандидат технических наук. – Вопрос не праздный, Ваня, как одеваться? В прошлое то ещё можно платье подобрать, а в будущее – гадать придётся!
    – Я не шучу! – Ответствовал Ваня. – Можно смастырить устройство, способное создать сходящиеся волны, способные привести к возникновению квазимонополя внутри ограниченного объема пространства. Оно создаст динамическую структуру из магнитных «квазичастиц». Я долго считал – обломки старого вибростенда вполне сгодятся. Кое-чего не хватает, но токарный станок, образно говоря, есть, наточим.
    – Это кто тебя надоумил,  Гейзенберг или Шредингер? - съязвил лаборант Алексеич.
    – А начальство? Нам же надо свезти его на свалку! – возразил я.
    – Свезём, – задумчиво проговорил Ваня. – только не на свалку, а в гараж к моему брату, на Пионерку*.
    Так и порешали, перевезли в гараж все части и стали собирать. Правда, подготовка к эксперименту шла довольно долго, частенько зависали в гараже с «горячительным». Никто не роптал, спешить было некуда. Ничего подобного, в стране по крайней мере, никто не делал. Пытались читать научную литературу, но даже если и было рациональное зерно в каком-нибудь журнале, то псевдонаучное чтиво забивало все научно-обоснованное. Требования к преподавателям печататься в научных журналах, не учитывало реального состояния материальной базы ВУЗов. Короче, столько мусора опубликовано и ещё публикуется, что найти нужное практически невозможно, ведь искать приходилось между строк. Но Ваня был хитромудрый и пользовался только собственными озарениями. А озарения были вполне регулярны, потому что он не имел женщин, не пил спиртного и жил в основном в собственных мечтах. Делать ему было в социуме, по большому счёту, нечего. Науки же, как таковой, в нашей работе не было, чисто хоздоговоры. Короче работали на земле, в пыли, в грязи и ниже «уровня земли». За это высоколобые гуманитарии нас презирали почти как «неприкасаемых».
    Показательным был один занимательный случай. Мы работали летом на каком-то хозяйственном договоре, где вели на некоторых объектах города капитальные ремонты. На своих каникулах в нём были заняты и наши студенты.
    – Ребята, в городе министр, должен нас посетить. Можете устроить показательное выступление – провести какое-нибудь испытание? – Поинтересовалась, спустившаяся к нам в подвал, наш директор.
    – Не вопрос, раздавим бетонные образцы*.
    – Отлично, подойдёт…
    Ближе к обеду за дверями лаборатории послышался шум шагов и негромкие голоса. И буквально через несколько секунд всё пространство испытательного помещения  заполнили красиво одетые люди. Некоторых я знал лично (шутка в принципе) – губернатор, его первый заместитель, ректор Университета. Ну и министр, Ливанов… Дмитрий Викторович, кажется, запамятовал по прошествии лет. Одет был, как бы помягче сказать, как dandy  – узенькие брючки, белая рубашечка без галстука, пиджачок с коротковатыми рукавами. Загорелый, белозубый, выглядел как «три тополя на Плющихе». Брезгливое выражение лица завершало впечатление простого, так сказать, народа. То есть моё.
    Всё руководство поздоровались с нами за руку, шутили, смеялись. Мы раздавили образец-кубик, прокомментировали результат. Всем понравилось. И только министр не проронил ни слова. Руки не подал. Я даже не помню его голоса.
    Короче, собрали мы машину. Пришлось немного потратиться на медь и другие ценные металлы. Но получилось красиво, правда сомнения были насчёт электросетей — выдержат ли? Вспомнились Шурик с Иваном Васильевичем. Но, отступать было некуда, позади министерство науки и высшего образования.
    Пробный эксперимент назначили на 22 апреля, Ваня настоял. Это была суббота. Заодно купили водочки с пивком, решили по такому случаю изготовить раствор               N-процентной плотности. Апробатором эксперимента выступал сам Ваня, но в момент, образно говоря, истины он куда-то отъехал, нашлись дела. Мы же не пожелали тянуть кота за кубики и, накатив по рюмочке, посадили в кресло испытателя соседа по гаражу Петю. Петя не сопротивлялся, потому как не до конца понимал, чем всё может закончиться.
    Из протокола дознавателя.
    Опрос бойца военизированной охраны Тертышной А.М., пост на техническом водохранилище на реке Магаданке у микрорайона Пионерный.
    «По существу заданных вопросов могу пояснить, что находилась на дежурстве, на сутках с 8.00 часов 02.05.2007г. В районе 14 часов на лёд водохранилища вышел, покачиваясь, мужик… мужчина в болоньевой куртке и трикушках. На ногах были резиновые сапоги, на голове красная спортивная шапочка. Я выскочила на улицу из вагончика охраны и крикнула ему, что выход на лёд запрещен, но он не реагировал на мои предостережения. Я тут же вызвала наряд милиции и спасателей МЧС. Когда снова выглянула в окошко, то мужчины не было видно, а там, где он находился незадолго, темнела полынья и плавала спортивная шапка».
    Из протокола дознавателя.
    Опрос представителя пожарной часть №8 ГПС по г. Магадану.
    «На вызов приехал наряд спасателей нашей части уже через четыре минуты после оповещения диспетчера. Недалеко от берега водохранилища в воде барахтался человек. Выбраться самостоятельно он не мог, потому что, как потом стало понятно, был в крайней степени опьянения. С помощью «Устройства Спасения ru38718u1» человек был доставлен на берег и передан службе «Скорой помощи». На вопросы бойцов пострадавший не отвечал по существу, а только твердил, что он … из двадцать первого века!»

    *Сеймчан - расположен между горными цепями на правом берегу реки Сеймчан, недалеко от её впадения в  реку Колыма.
    *Пионерка – Пионерный, микрорайон Магадана. Здесь расположена ТЭЦ и водохранилища, обеспечивающие город технической и питьевой водой.
    *Образцы – бетонные кубы с ребром, в данном случае, 10 см. для испытаний на прочность, морозостойкость, водонепроницаемость и т.д.