когда сравнить и посмотреть век нынешний и...

Боже, как быстро
жизнь пролетела:
в ночь новогоднюю 
с мамой смотрел я,
книги читали
с "НЕ"- и без оного*,
Гурченко поздняя-
таланта весомого,
Эзопов язык-
под смех выразителем!..
...
И-
без снотворного-
 преэкрановым зрителем...

*Э.Рязанов
"Не подведенные итоги"
" - Подведенные итоги"

Из интернета
..................

Дочка Эльдара Рязанова, Ольга Рязанова рассказывает.
Папа считал, что у него было три учителя в профессии: Сергей Эйзенштейн, с котором во время учебы во ВГИКе,  у него сложились очень теплые дружеские отношения, Григорий Козинцев, мастер курса, который не особо его жаловал и даже хотел отчислить из ВГИКа, и Иван Пырьев,  который был директором «Мосфильма». Он пригласил папу, работавшего на студии документальных фильмов, на «Мосфильм» и заставил буквально из-под палки  снимать «Карнавальную ночь». Папа хотел снимать серьезные драматические фильмы, а вовсе не  комедию, тем более музыкальную, и сопротивлялся из последних сил, но безрезультатно. Пырьев был авторитарным человеком с необузданным темпераментом, и папа не смог ему противостоять.
Съемки шли очень тяжело, отсутствие опыта в игровом кино, перерасход сметы, пленки, отставание от плана. По «Мосфильму» поползли слухи, что начинающий режиссер гробит картину. Был созван худсовет, на котором именитые режиссеры  Зархи, Юткевич и другие, не стесняясь в выражениях, высказали все, что они думают о дебютанте и отснятом материале. Пришли к выводу, что надо уже доснять эту халтуру и забыть о ней, как о кошмарном сне. Придя домой, папа бросил моей маме фразу: «Никогда не прощу тебе, что ты уговорила меня снимать этот фильм».
Узнав о результатах худсовета, Пырьев пригласил на просмотр Михаила Ромма. Они сидели с папой в зале вдвоем, и Михаил Ильич смотрел, как простой зритель, покатывался со смеху, реагировал на все шутки и ушел очень довольный. Благодаря Ромму папу оставили в покое, и он смог относительно спокойно работать. Что  касается Пырьева, он контролировал процесс создания «Карнавальной ночи» на всех этапах, используя метод кнута и пряника. 
В какой-то момент папа решил, что картина чересчур бесполая, и в финальную сцену  добавил такого мощного сексуального накала, что Пырьев сказал: «Ты что, с ума сошел!» и потребовал ее переснять.  Так что в конце  герои танцуют, не прикасаясь друг к другу,  и говорят робкие слова о любви.
Папа говорил, что «Карнавальная ночь» стала для него школой жизни, выковала его характер. Когда он начинал ее снимать, он был безалаберным, необязательным двадцативосьмилетним разгильдяем.  Фильм снимался не благодаря, а вопреки. Он мог раскиснуть, сдаться на волю обстоятельств, поплыть по течению. Но он собрал волю в кулак, трудности закалили его, и он стал твердым,  пунктуальным, умеющим отстоять свое мнение режиссером. Пунктуальность всю жизнь была его пунктиком, он никогда не опаздывал и приучил к этому меня.
В канун Нового 1957 года состоялась премьера.  Первый показ, как водится, прошел в Доме кино, который в то время располагался в гостинице "Советская" на углу Ленинградского проспекта и Беговой. Ажиотаж был несусветный, люди висели на люстрах, сидели на полу, в гардеробе не хватило номерков, и дорогие шубы вповалку лежали на прилавках, Ленинградский проспект был заставлен машинами до Белорусского вокзала (это при том, что автомобилей тогда было очень мало), весь бомонд и сливки общества были там. Почему-то перед началом показа киногруппу не представили зрителям, как это принято. Поэтому никто не знал, как выглядит начинающий режиссер.
По окончании фильма начался скандеж и полнейший фурор. Утесов, Богословский, Крючков, Кадочников и другие окружили авторов сценария Ласкина и Полякова и начали их качать. Папа с мамой стояли в стороне и с изумлением наблюдали за этим триумфом. Также как и никем не узнанная Гурченко, скромно стоящая с родителями, специально приехавшими из Харькова. Потом они ехали на банкет в Дом актера в машине вместе с Ласкиным, и тот небрежно заметил: "Вроде неплохо все прошло". На что его жена ответила: "Неплохо? Я что-то не приприпомню, когда тебя в последний раз качали".
А 29 декабря 1956 года была премьера в "Ударнике". И как писали в газетах, "Гурченко и Рязанов проснулись знаменитыми". На что папа неизменно добавлял: "Причем проснулись в разных постелях".