Собаки в прошлом и настоящем

В последнее время я стал замечать, как изменилось отношение к собакам. Во второе послевоенное десятилетие моего детства они еще были редкостью, потому что и люди временами плохо ели и одевались, а животным и вовсе есть было нечего. Нередко собак заводили для служебных пайков, а мясо и кости делили, и хозяевам иногда перепадало на стол.

В местном парке собаки были наперечет и с ними играли многие. Подходили к хозяевам, звали по кличкам, кричали «аpporte» и чем-нибудь вкусным животных баловали.

Из пород знали лаек, овчарок и пуделей. А дворняги средь них были кем-то средними. Завести последних было просто совсем. С родословной собаку — найти трудней, и только за деньги.

Мой отец мог легко приманить бездомную и одеть на нее поясной ремень, и придумать ей кличку, учить командам, только не знал, что ему делать с ней.

А собаки привязывались к хозяину, шли за лаской и сухарем. Жили летом со мной на даче, много лаяли, отгоняя чужих от ворот. С ними был я счастлив. Только чему - не вспомню, просто детство всегда было без забот.

Присутствие Динки и Найды из породы дворянских чертей, было счастьем для Мишки и Нади и многочисленных дачных друзей.  Макароны с тушенкой мы делили не жадничая, но собаки обедали порознь, что было правилом и всегда отдельно от хозяев-людей.

Жизнь в городе по возвращению была тесной в одной квартире. Коридор коммунальный, заставленный мебелью, с вечной очередью к сортиру. И отдали собак на завод в услужение, в охрану, чтоб поближе к отцу и подальше от нас детей.

Что там стало зимой с ними — нам неведомо было, говорили весной ощенились. Найда пять принесла щенков, Динка — трех, но, конечно, всех утопили… Как сложилось, так и пришлось... Долго суки на заднем дворе скулили, рыли землю, искали своих щенков, но потом постепенно забыли. Что жалеть? Ощенятся не раз еще.

Пролетело лет двадцать быстро, я заехал на выставку просто так, чтоб увидеть диковинных, неизвестных мне ранее, породистых декоративных собак. Кто-то в клетках сидел, языком лаская, несмышленых под брюхом лежащих щенков. Мне понравился месячный Церий — терьер ирландский, я влюбился и сразу увез его.

Друга надо купить — это понял позднее. Если платишь, то станешь беречь его, и кормить будешь дважды в день овсянкой и сырым мясом, чтобы кости и мышцы росли у щенка твоего.

А потом дрессировка — слова-команды, наказание — только газетой, а не рукой, и собака вдруг станет послушной, хоть и упрямой, принимая хозяина, как вожака своего.

Бесконечность прогулок в парке, где не нужен был поводок, и я бегал за ним в угаре, забывая, что в жизни есть что-то еще.

Приходя с работы, встречаясь с другом, приносящим в зубах ошейник и поводок, забывал о случившемся днем, как будто, исчезали проблемы с веселым хвостом.

Но случилась весна, и упрямый Церий провалился по грудь в ледяную воду, и, наверное, съел еще чью-то гадость в луже, заразившись в тот день олимпийской чумой…

Я не спас его. Уходил он долго, на глазах слабел, фельдшер не помог, хоть колол раствор. Вздох его последний был таким тяжелым, в ту секунду я понял — он уходит и я не верну его…

Покатилось время за тысячелетием, а вокруг все больше маленьких собак. Для людей терьеры стали словно дети — учат не командам — с ними говорят. Вот стоит соседка, друга вопрошая: «Ну, куда сегодня мы с тобой пойдем?» Пес не отвечает, лапу задирая, за него хозяйка монолог ведет.

И идут по жизни люди и собаки, по любви и дружбе весело живут. Исцеляет хвори пес своей хозяйке, она в благодарность на груди несет.

Почему же люди стали нетерпимы? Им бы, как собакам, может помолчать? Позабыть гордыню и на задних лапах перед своей суженой с поводком стоять?

07 — 08.04.2026