Совок как он есть, точней, был! Воспоминания

СОВОК» (от первого лица) – все, как было….

Маму вывели из недавно построенного ДК «Союз» где-то ближе к обеду! Урок уже заканчивался. Вела его моя первая учительница Зинаида (во, блин, забыл отчество.) Вспомнил(!) – Демьяновна!!!
А мою маму вел суровый конвоир по еще не потрескавшимся ступенькам широченной лестницы вниз – к автозаку!
Потом он помог ей влезть на подножку металлического фургона, и она исчезла из моего, да и всего класса, косого обзора в этой черной будке - («будке иоссифа») ….
Конвоир взгромоздился на металлическую ступеньку и закрыл дверцу будки, хотя должен был влезть туда следом и закрыть дверь изнутри! Но он, видимо, полиберальничал «по-советски», оставив преступницу на месте конвоя и не помещая ее в задний отдел, отгороженный от лавочек конвоиров решетчатой дверью …. Позже я и сам лично узнаю устройство автозака, разглядывая сквозь толстые стальные прутья угрюмых мужиков в толстых тулупах с АК-47 в просунутых в большие рукавицы руках! Но то потом!
А пока Зинаида Демьяновна старалась отвлечь…как, в большей степени меня …, так и остальной класс от этого бесплатного и захватывающего спектакля под названием «арест советской воровайки»!
Зинаида Демьяновна уже была знакома с моей мамой. Мама сделала для нее немного добра, подкормив дефицитом!
Да и папу моего она знала, как и весь класс - папа выделил рабочий автобус из гаража, где был руководителем, для поездки всего нашего класса на экскурсию на перевал Пржевальского - исследователя Сихотэ-Алиньского хребта!   
Я, искоса подсматривая за увозящим маму в тюрьму автозаком, что-то пытался писать в ученической тетрадке и тут Зинаида Демьяновна отпустила весь класс с урока пораньше, а так как он был последним, я пошел домой, ловя на себе смущенно зыркающие, сочувственно-перепуганные взгляды одноклассников!
Период жизни, пока мама находилась в тюрьме, помню плохо, почти совсем ничего, кроме того, что к нам от старшей маминой сестры переселилась наша бабушка…, наверное, чтобы готовить еду!? 
Тогда, как-то считалось, что приготовлением пищи могут владеть только женщины! Сейчас это смотрится смешно!
А может и не переселялась?! Точно не скажу…если б переселилась, то где бы тогда спала? В зале на диване? Потому как мы со старшим на семь лет братом Володей ночевали в длинной комнате на юго-западную сторону, а отец в своей, теперь без мамы, квадратной комнатенке, смотревшей окнами на северо-восток!
Через 13 лет меня отправят в жесткую для Приморского края зиму, ранним декабрьским утром, дней за 15 до Нового года на железнодорожную станцию «Чугуевка» в подобном автозаке для дальнейшего этапирования уже в поезде "столыпина" в СИЗО №2 г. Владивостока!
А где-то в середине июля 1973(72?), после окончания то ли второго, то ли третьего класса, мы с отцом поехали к маме на свидание в СИЗО № 2 города Владивостока. Отец договорился со своим приятелем Игнатьевым, и он нас взял попутно с собой, выезжая по каким-то своим делам.
Помню, под Уссурийском у меня схватил живот и пришлось пару раз останавливаться, чтобы я сбегал в придорожные кусты! Это было на редком для Приморского края прямом участке дороге длиной километров семь без единого поворота близ села Ивановка, под которым в будущем лет через 12 я буду высаживать картошку, находясь на студенческих сельхозработах.
Проезжая этот равнинный отрезок дороги, отец… и тогда и позже, вспоминал, как он здесь вез в 1948 году, служа по призыву в армии, в штаб округа, находившийся тогда в Смоляниново, генерала из Серафимовки Ольгинского района, и разогнался на этом участке до 110 километров в час, управляя американским джипом «Виллис», поставленным из США для СССР по Ленд-лизу во время Второй мировой войны! Отец очень хвалил тот автомобиль и помнил, как тогда генерал ругал «Иоську чертового», который «зря», как говорил тот генерал, разругался с американцами!
Я тогда совсем не понимал сути этих фраз и осознал их через десятилетия позже!
Мать к этому времени просидела уже около двух месяцев в тюрьме! Отец, как член КПСС где-то с середины 50-х (он даже закончил Хабаровскую высшую партийную школу!) писал жалобные письма в ЦК партии и лично Брежневу с просьбой о помиловании. И на свидании мы узнали, что пришло решение краевого суда о сокращении срока наказания с 6 месяцев до трех!
Свидание произошло очень интересно. Мать к этому времени уже работала при тюрьме фактически помощником заведующей «вольной» (для сотрудников СИЗО) столовой, вход в которую был как из внутреннего помещения тюрьмы на Нерчинской, так и с «воли» для удобства персонала.
Мама попала в заключение с должности заведующей столовой на руднике Юбилейный, поэтому ее навыки в руководстве общепитом были тут же востребованны! Тем паче она, подружилась, практически на всю жизнь, с заведующей этим заведением, проживающей в двуустах метрах в старинной кирпичной двухэтажке, построенной еще по сталинскому проекту с высокими трехметровыми потолками. В середине восьмидесятых, уже будучи студентом политехнического института, а с матерью побываю у этой женщины в гостях. Не помню точно, но вроде ее звали Татьяной!? Татьяной Павловной?! Не факт, что так!
Так вот, отец еще в Кавалерово с трудом, из-за дефицита, через кого-то «достал» докторской колбасы… , а у  заядлого рыбака и друга дяди Лени Топорова взял «подарок для Гали» - самодельной красной рыбки с икрой семы…Были еще какие то вкусности, не помню что.
И, обратившись в какое то окошко и потолкавшись с часик у ворот тюрьмы, куда то и дело, то заезжали черные воронки, то выезжали…(Один такой похожий и увез мою маму из Дома культуры "СОЮЗ" в Кавалеровское районное КПЗ (камера предварительного заключения) ), мы, в сопровождении вышедшего к нам военного внутренних войск, последовали за угол мрачного кирпичного забора и проникли в какую то маленькую дверь. Еще чуть пройдя по лабиринтам коридоров, оказались в просторном светлом помещении, где пахло точно так, как у мамы когда-то на работе, где так же гремели ложками и посудой, где стояло большое количество белых столиков, за которыми усердно уплетали обед люди в военной, и не только, форме! Видимо, многие служивые, находились на выходных и зашли сюда просто поесть!
Маму мы увидели почти сразу – она отдавала какие-то распоряжения поварам, находящимся на раздаче еды у больших чанов с борщами-супами, толчеными картошками, варенным рисом, подливой и самым большим, литров на сорок, алюминиевым чаном с чаем – эдаким горячим темно-желтым сладким напитком, стоимостью 2-е советских копейки и почему так обожаемом советскими детьми!
Я до сих пор не выбрасываю старый чай и повторно, чуть прокипятив, завариваю эти разопревшие листочки! Очень вкусно получается, как в девстве!
Продолжение следует!