Фото-Текст А. Изюмского и А. Чежина

Сегодня, 8 апреля, день рождения Андрея Изюмского, петербургского поэта и музыканта. В 1988 году, в самом начале нашего знакомства, пришла мысль проиллюстрировать его стихи фотографиями Андрея Чежина – моего друга давнего. Андрей был из тех фотохудожников, которые видели город иначе, чем все, он вырабатывал свой, совершенно особенный визуальный язык. Чежин мифологизировал Петербург – и в этом он удивительно созвучен с Изюмским. Оба они, каждый своими средствами, создавали свой город – с его ритмами, тенями и скрытыми смыслами.
 
Знакомство Чежина с Изюмским состоялось при довольно забавных обстоятельствах. Это было теплой петербургской осенью 1988 года. Фотохудожники группы «ТАК», куда входил и Андрей Чежин, устраивали выставку в полуразрушенном здании у метро «Нарвская». Но народу было так много, что поговорить толком не получилось. Договорились встретиться у меня дома, но в тот день случилась накладка – пришлось передать ключи от квартиры Чежину и убежать по делам. Потом Чежин рассказывал: Изюмский пришел не один, а со своим другом, поэтом и журналистом Витей Резунковым, на кухне они скрутили по «сигаретке», а потом быстро смылись. Чежин, который никогда не курил, остался сторонним наблюдателем, а мне эту историю пересказывал с явным удовольствием.

    Я знаю этот город
    Опущенные шторы
    По лужам беспризорным
    Художники и воры
   
    Нева сера как камень
    А камень в доме каждом
    Угрюмый, величавый
    Молчит о чём-то важном
   
    Весь город как снежинка
    Каналами, мостами
    Дрожит в болоте жидком
    Дохни – она растает
   
    Беден и жалок
                Новый Завет
    Рядом со столицей
                Каналов и бед.

Тогда, на исходе восьмидесятых, казалось, что любые творческие союзы могли быть возможны. Мы хотели соединить слово и изображение в равноправном диалоге: предполагалось выпустить сборник, что-то вроде «Фото-Текст», в котором равнозначно работали бы и стихи Андрея Изюмского, и фотографии Андрея Чежина. Виделся не просто альбом иллюстраций, а книга, где два взгляда на город – поэтический и визуальный – пересекались бы, спорили или дополняли друг друга. Но не вышло, хотя время тогда было творчески интересное – проектов возникало много, пусть многие из них так и оставались проектами.

И сейчас, рассматривая работы Чежина тех лет или сделанные чуть позже(«Вертикаль», «Город-крест», «Город-призрак», «След», «Табун»), невольно накладываю на них стихи Изюмского и вижу так много вариантов осуществления этого совместного проекта. Кажется, что эти двое, не сговариваясь, ходили по одному и тому же Петербургу – по его промозглым дворам-колодцам, набережным и парадным, только один фиксировал их на пленку, а другой – в ритме стиха.

    Я люблю
    Гулять по ветреной осени
    Я люблю
    Море зонтиков в мокрый день
    Я люблю
    Когда клёны одежду сбросили
    И у них
    Одиночество как у людей.
    И они
    Мечтают о прошлой радости
    И они
    Грустят о том чего нет
    Вспоминают
    Как раньше когда-то крадучись
    По ночам
    Бродили по спящему Летнему.
    Я люблю бродить ночами по Летнему
    Я люблю
    Когда тихо на Невском и Кировском
    Ненавижу
    Тоску человеческих клеток
    Ненавижу
    Уют надоевших квартир.

    Сегодня захотелось вспомнить совсем ранние стихи Андрея, по-юношески трогательные и открытые, где-то наивные и мечтательные, где-то эгоцентричные и непокорные. Именно тогда Петербург существовал в его стихах как отдельная среда, почти мифологическое пространство, поглощающее людей своими домами, фонарями и дождями.

    Город осенен и пуст
    С неба – дождь
    И если нет
    Чувств
    Где их возьмёшь?
    Но я иду
    По улице сутулой
    Бреду,
    Неслышно вглядываясь
    В окна.
    Судьбы – дуры, судьбы – дуры
    Сюда
    Неужели ими я вогнан?
    А дождь меня
    Со всех сторон
    Обкапал
    И капли, одинокие цапли,
    Сливаются
    Представь
    Лишь в луже братской
    И я бы рад бы.
    Я жду любви
    Как нищий подаяния
    Я жду любви
    Как ждёт тиран даров
    И улице
    Дарю я постоянно
    Симфонию
    Заплаканных шагов.

Стих как будто ломаный, синтаксис сбит, знаки препинания забыты. «Судьбы – дуры» – грубо, почти по-уличному; но рядом «капли, одинокие цапли» – такой неожиданный, почти сюрреалистический образ. А завершается всё неожиданным проявлением великодушия: поэт дарит городу «симфонию заплаканных шагов».

В «Балладе о Фонтанке» тот же город предстает не только каменным, но и текучим – река, как и бродивший по улицам лирический герой, пытается вырваться из оков:
    На реке непокорные кони
    Из узды вырываются в небо
    А река из оков города
    Рвётся в небо свято и слепо
   
    В море нет мостовых и набережных
    В море нет старушонок набожных
    Нет милиции, канализации
    Спекуляций и лживых оваций нет
   
    Но не вырваться
    Ох не вырваться
    До чего же оковы прилипчивы
    …
    Может быть от этой баллады
    Ей не так станет грустно плавать
    И тогда может вдруг показаться ей
    Нет гранита и канализации.

Эти стихи можно сопоставить с фотографиями Чежина из цикла «Вертикаль», где петербургские дворы-колодцы словно заманивают в свои лабиринты бродящих по городу путников. У Чежина тех лет пространство всегда антропоморфно: дома дышат, смотрят окнами-глазами, давят и одновременно защищают. Такой же двоякий, пугающий и притягательный Петербург живет и в ранней лирике Изюмского.

    Эти шёлковые руки
    Заменили мне свободу
    Заменили запах листьев
    Заменили мне меня
   
    И глаза мои закрыты
    Я парю над облаками
    Снизу – белые бараны
    Загулявших облаков
   
    …Только ночью, гулкой ночью
    Просыпаюсь от трамвая
    Боже мой! Как я ничтожен
    Перед ликами домов
   
    Они чёрные как Боги
    Их глаза мрачны и святы
    Грязь и копоть на фасадах
    Проступают точно кровь
   
    Я кричу и убегаю
    Но дома вокруг не тают
    Как счастливый, непорочный
    Золотой и сладкий сон
   
    Эти шёлковые руки
    От меня закрыли Землю
    А в ушах грохочет гневный
    Как пощёчина трамвай.

А в этом, еще более раннем стихотворении – о внутренней свободе, которая для Изюмского всегда была важнее внешних обстоятельств, – слышен голос дерзкий, непокорный, но вместе с тем уязвимый:
    Смеёшься ты?
    Смеяться будешь после
   
    Я не умру
    Но мне не надо славы
    Она глупа, беспомощна и лжива
    Как много было получивших лавры
    Они хотели их
    А я – ленивый
   
    Когда-нибудь
    Когда мне всё наскучит
    Я превращусь в невыпитую воду
    Ты прочитаешь и вздохнёшь
    – Везучий!
                Да!
                Я везучий!
                Вечный!
                И свободный!

Чежин со временем увлекся постапокалиптической темой в своих работах – его Петербург «погибает» в пучине волн и песка, превращаясь то в античную руину, то в фантастический мираж. В серии «Невская купель» он снимал мультиэкспозицией со смещением горизонта, накладывая на архитектуру невскую воду. Исаакий, Медный всадник, Петропавловка – все тонуло, расплывалось, теряло устойчивость. Так он размышлял о Петербурге, который то ли погибает, то ли очищается.

Тексты Изюмского также получили другое развитие – после встречи с поэтессой Кари Унксовой в 1977 году Андрей принял ее как своего поэтического наставника и учителя, а его стихи обрели иное звучание: более строгое, метафизическое, освобожденное от юношеской экспрессии.

В 1982 году в самиздате вышел альманах «НЛО» («Наша Личная Ответственность»), в него вошли стихотворения Андрея Изюмского, Виктора Резункова, Андрея Соболева. Андрей в то время часто бывал в Москве, поэтому в сборнике представлен цикл его московских стихов. Фотографии Игоря Малорацкого удивительно точно нашли свое место в этом сборнике, иллюстрируя не столько места пребывания, сколько саму жизнь поэтического андеграунда, мало вписывающегося в среду обитания того времени. Это была эстетика «недлящихся» мгновений, быта, который не стремился стать историей, но ею стал.

Андрей Чежин в то время еще не вышел за пределы замкнутых городских пространств, и все же мне кажется, что в «Пятой книге» Изюмского, в которую вошли стихи 1978-1985 годов, могли гармонично существовать фотографии Чежина из его петербургского цикла. Или было бы что-то другое, не менее интересное? Воображение достраивает этот несозданный альбом: на смену прямолинейной иллюстративности пришла бы сложная полифония, где камера Чежина улавливала бы ту самую «грязь и копоть на фасадах», превращая их в знаки вечности.

Поэты уходят – изменяются их портреты, но не изменяются строки написанных ими стихов. В 1990 году Изюмский уехал в эмиграцию. Вернулся в Петербург через восемь лет, а в 2011 году его не стало.
Почему-то кажется, что стихи и поэмы, написанные Андреем Изюмским в Израиле, вдали от родной земли, звучат как будто голосом оттуда, где сейчас находится его душа. В эмиграции его интонация стала еще выше и чище, а образ Петербурга обрел черты небесного Иерусалима – недосягаемого, но вечно присутствующего.

    Я представляю мой город
    Умытый утром слабенькою зарёю
    Сквозящий через материю
    Величайшее постиженье
    И все остальное тонет
    Опадает и мрёт
    Когда приходит вечность
    И наносит материи пораженье...
    («Поэма конца»)

Город здесь не просто описывается  – он «сквозит через материю», теряет плотность, становится почти призрачным. И «величайшее постиженье» – это не громкая фраза, а тихое, личное открытие. Эти строки – как гимн вечному городу, воспетому многими поэтами и художниками. Потому что за величием и красотой Петербурга несомненно стоит его душа – именно она влечет своей необъятной силой к творчеству.

А Чежин продолжает работать, он остается верен пленочной фотографии, использует мультиэкспозицию и монтаж и не прибегает к компьютерной обработке. Сегодня он – признанный мастер, его работы хранятся в Эрмитаже и Русском музее. Петербург – тот самый, «на ощупь» – можно увидеть на выставках и на личном сайте фотохудожника.

Изюмский и Чежин – два Андрея – остались в этом городе каждый по-своему. И может быть, этот текст – хотя бы маленькая попытка соединить их как художников,  которые доверяли непредсказуемости и строили свой Петербург на грани видимого и сказанного, между реальностью и мифом.

(Стихи А. Изюмского приведены из сборника «Роза на ветру. Избранные стихи». Издательство ДЕАН, СПб, 2016.
Фотографии Андрея Чежина можно посмотреть на его личном сайте: chegin.com/).
 
8 апреля 2026 года