Туман. Глава 25. Драган

Глава 25. ДРАГАН.

 Лагерь остался за спиной. Колючая проволока, сторожевые вышки, утрамбованные шагами сотен узников тропы – всё это теперь было позади. Но внутри Милены всё ещё жил этот лагерь: пустота, страх, слабость, словно они впитались в её кости, просочились в кровь. Она шла, не чувствуя под собой ног, как будто двигалась не сама, а чья-то чужая сила вела её вперёд. Воздух казался слишком чистым, слишком свободным, он резал горло, а тёмное небо над головой пугало своей бескрайностью. После узких бараков, после стен и ограждений, мир вдруг сделался слишком большим, слишком открытым, и в этом было что-то пугающее. Но рядом шёл Драган. Он держал её за руку, и этот хват был единственным, что соединяло её с реальностью. Он говорил с кем-то из охраны, передавал бумаги, кого-то благодарил, но всё это казалось ей сном, какой-то странной постановкой. Вокруг мелькали лица, тусклый свет фонаря падал на грязный гравий. А потом — машина, холодное сиденье, запах кожаных перчаток.
— Всё, ты свободна, — сказал Драган, заводя двигатель.
Она молчала, не понимая, что теперь делать со своей свободой. Они ехали долго. Милена не спрашивала, куда. Просто сидела, глядя в окно. Мир за стеклом был таким же, как прежде, но каким-то чужим, не её. Лес, мост через реку, редкие дома, разрушенные, покосившиеся. Люди, шагавшие вдоль дороги, не глядя на машину.
— Куда мы? — спросила она наконец.
— В городок. Там мой старый знакомый, майор Вуксанович. Он сможет помочь.
— Ты ему доверяешь?
Драган усмехнулся.
— Я никому не доверяю. Но у него есть власть.
Милена снова замолчала. Доверие — это была роскошь, которую она больше не могла себе позволить. Они зашли в кабинет Вуксановича — просторный, с массивным столом, картой на стене и чашкой крепкого чёрного кофе, от которого пахло немного жжёным сахаром.
— А, Драган, — майор откинулся в кресле, смерил их взглядом. — Кто это с тобой?
— Моя невеста, — сказал Драган спокойно.
Майор прищурился, перевёл взгляд с Драгана на Милену, потом снова на него. На губах заиграла усмешка.
— Подожди-ка... А не ты ли недавно ломал мне голову, умоляя помочь спасти «родственницу»?
Драган безмятежно пожал плечами.
— Разве одно другому мешает?
Майор хмыкнул, покачал головой.
— Ну ты и плут, Драган. Вижу, везёт тебе не только в бою, но и в любви.
— Везёт тем, кто умеет ждать, — улыбнулся Драган, сжимая ладонь Милены.
Майор вздохнул, махнул рукой:
— Ладно, чертяка. Рассказывай, чего тебе теперь от меня нужно.
— Нам нужна квартира. Я готов помочь в управлении городом, районом. Готов вступить в партию.
Вуксанович какое-то время молчал, барабаня пальцами по столу.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Пока поселитесь в гостинице. А я переговорю с начальством.
Драган кивнул. Милена не проронила ни слова. Только когда они вышли, он взял её за руку и слегка сжал.
— Всё будет хорошо.
И, впервые за долгое время, она ему почти поверила. Гостиница была старая, с облупившимися стенами и потрескавшимися зеркалами в номерах, но в этот вечер она казалась Милене дворцом. После недель в лагере, среди вони, криков, холода и унижения, здесь пахло чуть затхлой, но всё же свободой. Она молчала, пока Драган, привычным жестом забросив на стул китель, расстёгивал ворот рубашки, будто они давно были женаты. «Невеста...» – слово всё ещё жгло её изнутри, но лицо её оставалось спокойным. Она уже поняла, что с этим человеком лучше не спорить, а просто ждать, куда его очередной шаг приведёт их обоих. — Выглядишь так, будто сейчас завалишься и уснёшь, — он подошёл к окну, отодвинул тяжёлые шторы и бросил взгляд вниз, на улицу. — Но сначала поешь.
Она действительно устала, но еда, пусть даже сухой хлеб с сыром, казалась ей сейчас почти роскошью. Драган бросил на стол небольшой узелок. Милена взяла кусок хлеба и медленно откусила, наблюдая за ним.
— Значит, коммунист? — спросила она наконец.
Драган чуть улыбнулся.
— Значит, коммунист, — беззаботно ответил он, поворачиваясь к ней. — А ты что, верила в романтических партизан, которые воюют только за идею? Всё в этом мире стоит чего-то. Иногда — одной подписи.
— И одной лжи, — тихо добавила она.
— Ложь? — он усмехнулся. — Разве я соврал? Ты моя невеста? Ты моя невеста.
Она хотела ответить, но промолчала. В конце концов, сейчас от его слов зависела её жизнь. Она знала только одно: он спас её. А дальше — будь что будет. За окном гудел вечерний городок, по мостовой проехал военный грузовик. В этих краях жизнь всегда была скользкой, зыбкой, менялась по одному щелчку судьбы. Она посмотрела на Драгана, а он вдруг, будто почувствовав её взгляд, неожиданно легко сказал:
— Отдохни. Завтра будем смотреть квартиру.
Гостиничный номер был душным, пропахшим нафталином и чем-то ещё — слабым, едва уловимым запахом чужих судеб. Милена стояла у окна, спиной к Драгану. Город жил своей новой жизнью: внизу смеялись женщины, кто-то переговаривался на крыльце магазина, над крышами лениво кружили голуби.
— Здесь тихо, — глухо сказала она.
Драган сел на кровать, расстёгивая ворот рубашки.
— Это хорошо, Милена. Тебе нужно отдохнуть.
Она медленно обернулась.
— Драган...
Он поднял голову. Голос её был странным, сухим, будто надтреснутым.
— У меня был сын и он умер.
Слова повисли в воздухе. Он не сразу понял их смысл.
— Что?..
— В лагере. Он болел. Очень сильно. Я держала его, он засыпал у меня на руках, а потом...
Она сглотнула.
— Потом пришли. Забрали. Сказали, что похоронят. Я даже не знаю где.
Драган закрыл глаза.
— Милена...
Она продолжала стоять, не шевелясь.
— А мой муж... я ничего не знаю. Он ушёл до штурма, сказал, что встретится с Лукой. И не вернулся.
Драган смотрел на Милену, но смысл её слов доходил до него с запозданием, будто ктото говорил их через толщу воды.
— Муж? — переспросил он медленно.
Милена кивнула.
— Анте.
Драган вдруг почувствовал, как жар поднимается к лицу, а в груди сжимается что-то тяжёлое, неприятное.
— Ты не говорила мне…
Милена устало потерла виски.
— Разве был повод? В лагере это не имело значения. Там я была никем.
Драган отвернулся, шагнул к окну, резко распахнул его. В лицо ударил тёплый, пыльный воздух, но легче не стало.
— Ты сказала… он ушёл до штурма? К Луке?
— Да. — Голос Милены был ровным, но в нём звучала усталость. — Сказал, что вернётся. Но не вернулся.
Драган сжал пальцы на подоконнике. Это было как удар — неожиданно, в самое сердце. Милена была его прошлым, его болью, его мечтой. А теперь оказалось, что у неё был муж. Анте. И он, Драган, ничего об этом не знал.
— Ты любила его?
Милена посмотрела на него внимательно.
— Любила.
Он закрыл глаза. Чужое имя жгло изнутри, и он не знал, что с этим делать.
— Значит, он может вернуться.
— Может, — кивнула Милена. — Но я не знаю. Возможно, он мёртв.
Эти слова прозвучали спокойно, почти безразлично. Драган посмотрел на неё.
— Ты хочешь, чтобы он вернулся?
Она долго молчала.
— Я не знаю, чего я хочу, Драган. У меня умер сын. Муж исчез. Всё, что у меня было, разрушено. Я больше ничего не чувствую.
И он понял, что это правда. Перед ним стояла женщина, в которой, казалось, выгорело всё. И всё же… она была рядом. Живая. И это значило, что ещё не всё потеряно.
Милена медленно опустилась на стул, сжав ладонями виски.
— И вот я здесь. Без сына. Без мужа.
— Ты не одна, — тихо сказал Драган.
Милена слабо усмехнулась.
— Я давно одна.
Он встал, подошёл к ней, осторожно коснулся её руки.
— Милена...
Она подняла голову. В её глазах не было слёз — только пустота, в которой скрывалась такая боль, что Драгану стало страшно.