Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 2

Анализируя неудачи с учебой в пятом классе, автор приходит к выводу, что они были  связаны не только с переполненными классами и с очередями за хлебом, но и с новыми требованиями к ученикам учителей, с переходным возрастом учеников, включая его самого и Генку. Как- никак нам исполнилось уже по тринадцать лет. Поэтому хотелось во время уроков заглядываться на понравившихся девочек. Это особенно касалась меня, как очень впечатлительного мальчика, насмотревшегося на жизнь деревенских женщин, оставшихся без мужей из-за войны. Сыграло роль и поведение моего соседа, участника войны и курсанта пограничных войск Владимира, а так же и поведение дяди Мити во время ежегодных отпусков, которые он приезжал в 1946-1949 гг. проводить в деревню  Пантылку. Причем, если первый был безумно влюблен в учительницу Ивакинской начальной школы, клялся перед всеми в любви к ней, затем женился на ней и увез во Владивосток, где проходил службу, то дядя Митя показал другой пример. Пример ребятам, фактически свободной любви, что не одобрялось его мамой и моей бабушкой, а также и мною. Раннему половому влечению способствовали и деревенские детские вечерки. Короче говоря, мне в пятом классе очень нравилась черноглазая Валя. И хотя ее красота не вписывалась в рамки моей бабушки о красоте, но она меня завораживала. Понятно, что в обожании я не смел бы ей никогда и признаться. Но затем уже во взрослой жизни она оказалась работницей одного цеха с моей тогда женой Галей, и Валя наговорила ей, что Нестеров первоначально был увлечен не Галей, а именно Валей. Мне пришлось выслушать от Гали целый ворох нареканий, почему я не сказал ей об этом раньше.
- Ну и что бы изменилось? – спрашивал ее.
- Ну как, что? Я-то ведь была уверена, что первой твоей любовью являюсь именно я, а не Валя. 
- Но ведь любовь и увлечение – это разные понятия. Разве ты не была увлечена какими-то парнями?
- Но ведь я не признавалась тебе в этом?
- Дак, я признавался тебе в любви, а не в первом увлечении – короче говоря, этот спор был разрешен примерно через час, не меньше. Однако если бы нас с Генкой не перевели после пятого класса в новую среднюю школу № 2, то возможно и Валя была бы моей первой любовью.
 
После возвращения в конце августа из деревни мне стало известно, что в новом районе поселка, в трех километрах от старого, где мы проживали, построена новая школа и из переполненной школы № 1, нас переводят в новую школу.
- Может и к лучшему – говорю об этом Генке. – Наконец-то мы освободимся от нашей нелюбимой учительницы Полины Ивановны. Она же нам с тобой спокойно жить не даст.
- Я бы не против перехода, но мамка категорически против решения нашей школы – отвечал Генка.
- Ну, дак убеди ее, что она не права. Меня-то она и слушать не захочет, а ты – любимый ею сыночек.
- Да пробовал я убеждать ее, но на нее это не подействовало. Говорит, что надо идти первого сентября всем троим в школу № 1 и просить, чтобы нас в ней и оставили. Ее можно понять. Хождение в новую школу приведет к быстрому износу обуви и одежды, а в семье и так не хватает денег даже на питание.
В общем, первого сентября оправились в старую школу. Заходим в 6-е класс, а там за столом сидит арифметичка, которая теперь будет классным руководителем. Она как нас с Генкой увидела, сразу же начальствующим голосом заявила:
- Нестеров и Щербаков! Вы должны ехать в новую школу. Адрес ее что ли не знаете?
- Знаем, но родители очень просят вас оставить нас в этой школе – просящим голосом проговорил Генка.
- Нет, вы мне не нужны, и надеюсь, знаете почему. Раз у меня нет вас в списке учащихся, значит, вы переведены в школу № 2. Она отроется 15 сентября. До свидания!
Первым встал я и  направился к выходу, за мной вышел и Генка.
- Я же говорил, раз мы с тобой записаны в ее памяти в «торгаши», то места нам в этой школе не видать.
Вышли во двор школы, постояли там минут десять и отправились домой. Прошли наш старый дом на улице Большевиков и направились в свой барак на улице Кирова.
- Вот жили бы здесь, и нас бы не выгнали в школу за три километра – посетовал Генка.
- Неужели тебе не надоела эта одиннадцатиметровая комната?
- Конечно, было тесно. Но я-то ведь, наверное, в ней и родился.
- За то теперь у нас фактически вместе с кухней две комнаты, причем большая комната двадцать метров, да еще с большим окном на южную сторону и с огородом под окнами. Да и отцу на работу ходить не надо. Барак прямо перед проходной лесозавода.
Пришли домой, сняли уличную одежду, сидим и ждем Кольку. А его всё нет.
- Неужели его оставили в старой школе? – засомневался Генка.
- А я думаю, что его приняла его учительница начальной школы. Он все-таки отличник, а не то, что мы с тобой пятиклассники-троечники.
Пока разогревали обед, подошел Николай. Генка сразу к нему с вопросом.
- Неужели тебя оставили в первой школе?
- Оставили - с гордостью произнес Колька.
- Но ведь тебя не было в списках пятого класса?
- А я подошел к нашей учительнице Ольге Николаевне, сказал ей, что мне бы надо остаться  школе № 1.
- Повезло тебе, Николка! Поздравляю, а нам придется ходить в новую школу – поздравил его Генка.

Вечером выдержали «взбучку» матери, Генка расписал ей все подробности с арифметичкой и пообещал, что в новой школе мы будем обязательно отличниками. Он от имени нас двоих пообещал матери, что за две недели, свободные от школы, мы поможем родителям выкопать картошку и просушить ее здесь возле барака. Мой отец эту идею Генки поддержал и тем самым как бы и разрешил нам переход в новую школу, добавив в заключение:
- Я, как и мой Толька, ходили с первого года в школу за пять верст и ничего с нами не случилось. Подумаешь, может за два года ребята износят по одной лишней паре обуви, поэтому считаю, что мы осилим эти расходы. Пусть идут в новую школу и здоровее будут от ходьбы за шесть километров в оба конца.

До пятнадцатого сентября сходили на разведку в новую школу. Внутрь школы нас, понятно, не пустили, но мы обошли ее кругом, посмотрели двор перед школой, где возвышался бюст А.М Горького, дальше за школой увидели пяточек с турниками и с подъемником по канату, попробовали одолеть хождение по бревну, побегали в молодом сосновом леску, и к обеду вернулись домой.
Я чё-то устал – произнес Генка. – Я нет, не устал – был мой ответ. – Папка же не зря говорил, что мы-деревенские, и расстояния побольше брали.

День открытия новой школы начался с торжественного митинга, за спиной бюста  Горького. Присутствовали все учителя школы, из знакомых нам учителей заметили только физкультурника и историка. Остальные учителя были для нас все новые. После приветственных речей гостей и директора школы Злобина Павла Васильевича, слово было предоставлено Зинаиде Николаевне Доможировой, которая прекрасным артистическим голосом поприветствовала всех учеников и учителей с Новым учебным годом и пожелала всем отличных и хороших знаний и главное – хорошего настроения! Затем выступила завуч и, наобещав, всего самого хорошего, приступила к назначению классных  руководителей и закрепленных учеников, которыми они будут руководить. Были названы ученики уже двух шестых классов «А» и «Б», а мы с Генкой всё еще ждали своей участи. И вот, наконец, в шестом классе «В» прозвучала фамилия Нестеров. Генка поздравил меня и негромко заявил, что теперь в конце списка появится и его фамилия. Но ее он так и не услышал, даже стал нервничать. – Что ты так расстроился? Будем, значит, в разных классах – пытался его успокоить. И действительно, Генка оказался в списке шестого класса «Г».

Затем выходили классные руководители и призывали своих учеников следовать за ними в новое здание школы. Классным руководителем шестого «В» класса оказалась Татьяна Васильевна Женихова. Помню, вместе с ней ученики вошли на первый этаж школы. Всё в новой школе блестело чистотой и порядком. Вошли в свой светлый класс с тремя окнами на южную сторону. Татьяна Васильевна подала первую команду:
- Ребята, садитесь пока так, как вам нравится. Мест на всех хватит.
При входе я оказался напротив последнего ряда парт, поэтому добежал до середины ряда и занял свое место рядом с таким же пацаном, как и я. Педагог объявила наш первый классный час. Чувствовалось, что всем школьникам класса она понравилась. Прежде всего, своей молодостью, красотой, речью с растягиванием и с улыбкой некоторых слов,  и конечно, фамилией. Вряд ли кто из нас встречал тогда фамилию «Женихова». Она провела и первую перекличку, называя по порядку фамилии учеников, а каждый из них, вставая, должен был назвать внятно свою фамилию и имя. Если вопросов никаких не возникало, то можно было садиться. Вопросы у учителя возникли только к ученикам с немецкой фамилией Энгель. Их было двое – брат и сестра. Они оба встали и назвали свои имена.
- У вас несколько странные фамилии, похожие на немецкие, как вы оказались  в нашем поселке?- спросила учительница.
- Мы из семьи поволжских немцев. Отца пригласили на работу на завод, поэтому мы и здесь – ответил брат. Этим вопрос учительницы был исчерпан. Дальше она перешла к последнему ученику по фамилии Яковлев. Встал такой разбитной мальчик, заявивший ей прямо, что он второгодник, а другие второгодники почему-то вам не признались.
- Меня это совсем пока не интересует, Саша! Садитесь и старайтесь все-таки перейти в седьмой класс.

Дальше познакомила с расписанием на сегодня и на текущую неделю. Руководство школы рекомендует назначить старостой группы Соболеву Галю. Та встала, некоторые школьники поприветствовали ее хлопками, другие молча приняли как некую руководящую должность. Она, видимо, знала о своем назначении, поэтому заняла место в среднем ряду на последней парте. Во время приветствия двое парней перед ней устроили потасовку друг с другом. Поэтому классной руководительнице пришлось пересаживать их на первую парту справа от учителя. А девочек с этой парты отправила на место нарушителей дисциплины. На этом классный час был закончен.

В перерыв для меня главное – было встретиться с Генкой. Обменялись мнениями о классных руководителях и стали ждать, кто же будет преподавать арифметику. Вторым уроком в моем классе была физика. На ее уроке появилась Валентина Васильевна Буторина, такая внешне строгая учительница, с отличным голосом и похоже с хорошим знанием физики. Попытки Яковлева и Петухова (то же второгодника) сорвать урок тут же были немедленно пресечены путем отсадки их друг от друга. На третий урок пришла учитель арифметики Екатерина Георгиевна Ермакова. Она была совсем маленького роста, не очень, может быть красивой, но обладала такой энергетической силой, что весь класс слушал ее тихий голос очень внимательно и без лишнего шума.
Тогда мне еще не совсем понятен был феномен беспрекословного подчинения учителю даже самых заядлых двоечников, второгодников и нарушителей дисциплины. Она научила нас наконец-то решать задачи по арифметике и затем в третьей и четвертой четвертях по алгебре и геометрии. Нам с Генкой всё стало понятно, и мы с ним оказались лучшими учениками Екатерины Георгиевны по математике. Я - в классе «В», он - в классе «Г». Казалось бы два преподавателя математики в школе № 1 и в школе № 2, обоим было лет по 40-45, но какие они были разные…Екатерина Георгиевна стоит  у меня всегда перед глазами за ее умение заставить себя слушать и уважать. Мне, уже став взрослым,  пришлось иногда встречать Екатерину Георгиевну на улицах нашего города, когда она была уже на пенсии. И главное, она помнила меня и мою жену Галю, с которой мы были в пятидесятые годы лучшими учениками в классе. Поэтому не зря, наверное, сегодняшние студенты, когда их встречаешь через несколько лет после окончания вуза, и не можешь сразу сообразить, кто же перед тобой они говорят:
- Вы, наверное, не узнаете меня, потому что я был твердым троечником. Преподаватели только помнят отличников и двоечников, а троечники и хорошисты у них в голове не задерживаются, - думаю про себя, возможно, это и так. Хотя на всю жизнь мне запомнились некоторые троечники и даже двоечники.

Последним уроком первого дня учебы была физическая культура. Здесь появился знакомый мне по школе № 1 учитель Алексей Васильевич Перевощиков. Он не был особенно строгим, но дисциплину умел держать. Учитель заражал нас идеями большого спорта, приводил в пример тех, кто стал у него каким-то чемпионом области, района или школы. Особой его гордостью был выпускник тогда еще первой школы, сын директора химзавода Володя Терещенко, который имел массу разрядов по различным видам спорта и к тому же был и отличником учебы. Помнится по первой школе этот долговязый молодой человек, который нам показывал во дворе школы прыжки в длину и в высоту, отжимания на перекладине и на брусьях. Кроме того, он был уже игроком футбольного «Химика». Поэтому все ребята школы любили ходить на стадион и наблюдать игру Володи. Занятие проходило на улице возле школы. Поэтому Алексей Васильевич после вступительного слова скомандовал выбрать каждому любимый гимнастический снаряд и показать ему кто на что способен. Видимо, показательные выступления его не порадовали, поэтому он был краток. Ребята, спасибо за выступления, вижу, что предстоит с вами большая работа.
 
После школы к нам присоединился Генкин друг Славка Сенников из села Девятьярово. Шли очень довольные собой, и пока что в отличном настроении. Поскольку Славка жил в деревенском доме села, где мы еще в прошлом году собирались, чтобы мастерить скворечники, развешивать их у его большого дома и играть в прятки в большом огороде и дворе, иногда прятки мы называли разведкой. Поэтому договорились, завтра зайти сразу после занятий к нему в гости  продолжить игры, имеющие косвенное отношение к разведывательной работе. Нам было важно, чтобы в его доме не было до вечера родителей. 

Дома застали пока только Кольку, который решал уже какую-то задачу. Генка с порога сразу спросил его?
- А что сегодня за хлебом идти разве не нужно?
- Мамка сказала, что на сегодня хлеба хватит.
- А нам сегодня надо идти за хлебом. Завтра договорились со Славкой, что после обеда пойдем к нему. И так как ты уже поел, то быстро собирайся и беги в очередь за хлебом, а мы подойдем через полчаса.
- Но мне хотелось бы сначала решить задачу – начал базарить с Генкой Николка.
- Задача, не волк, в лес не убежит. Давай бегом в магазин!
Он ушел, а мы за едой обсудили сегодняшний день  в школе. Оба были очень довольны тем, что наконец-то избавились от Полины Ивановны. Надеялись, что Екатерина Георгиевна изменит их судьбу и избавит от  клички «торгаши». Быстро добежали до хлебного магазина. Их на ступеньках встретил Николка уже с купленным хлебом. Мы остановились, прикинули, сколько еще докупить хлеба. Зашли в магазин, где очередь состояла всего из восьми-десяти человек. Закупили необходимое количество черного и белого хлеба и все втроем отправились домой.
Вечером появилась первой после работы мать Генки. Начала расспрашивать нас, как новая школа, какие учителя, строгие или не очень. Мы дружно отвечали, что новая школа нам очень понравилась и главное, что теперь у них будет преподавать новая математичка.
- Почему математичка, а не арифметичка – поинтересовалась у Генки мама.
- А она попросила называть ее математичкой, поскольку она будет учить нас не только арифметике, но алгебре и геометрии. Мам, завтра после школы мы хотим пойти в гости к Сенникову, поэтому не беспокойтесь, к ужину будем дома.
- Ну ладно, раз хлеб куплен, то идите, я разрешаю.
Чуть позже появился наш отец с Колькой и отчим Генки. Он также  поинтересовался нашим отношением к новой школе. Мы с Генкой отвечали ему, что всё нам понравилось в новой школе и хорошо, что мы отделались от учительницы по арифметике.
- Ну вот, мать, ребята довольны школой и может теперь избавят нас с тобой от двоек.
- Хорошо бы? Ну а ты ищи новую подработку, теперь одежды и главное обуви придется покупать чаще. – Как-нибудь выкрутимся – кратко ответил отец или батя, так звал его Генка.

На другой день познакомились с новыми учителями. Из старых по школе 1, появился перед нами историк Ермаков П.А. – участник Великой отечественной войны, орденоносец, ходивший в офицерской форме без погонов. Он объявил нам, что будет вести историю древних и средних веков. Как и подобает бывшему офицеру, он отличался особой строгостью. Почему-то к середине первой четверти ребята прозвали его Геродотом. Эта кличка сохранялась при нем все два года учебы в 6-м и 7-м классах. Он был главным страшилкой и в мужском туалете для тех, кто пробовал там курить. На урок русского языка и литературы пришла молодая учительница в интересном положении, то есть было заметно, что она беременная. Ее фамилия и имя мне почему-то не запомнились. Возможно, потому, вскоре она где-то в конце второй четверти ушла в декретный отпуск, и у нас появилась Зинаида Николаевна. На уроке по немецкому языку появилась  очень симпатичная и улыбчивая Галина Арсентьевна Савенко – женщина средних лет. А на последний урок пожаловал  учитель рисования, очень похожий на Пушкина, хотя фамилия его была удмуртская Кайсин. Явился он с чучелом какой-то птицы, то ли с уткой, то ли с сорокой. Объяснил нам, для чего нужно в школе рисование. Попросил вытащить из тетради по листочку, подписать и нарисовать птицу, сдать его учителю на проверку. Как я не старался, птица у меня получилась не красивая. Заглянул на листок соседа по парте, отметил, что я не одинок. У соседа птица выглядела не лучше, чем у меня.
После школы встретились со Славкой и пока шли до швейной фабрики, где был поворот на Девятьярово, обсуждали, кто из новых учителей появился в классах «Б», «В» и «Г». Оказалось, что в «Б» и «Г» классах русский язык и литературу будет вести жена директора школы В.Н. Злобина, такая полноватая женщина, которая одновременно была и классным руководителем класса «Б», в котором учился ее сын Олег и дочь математички Эльвира.
- Может, и дети других учителей школы собраны в классе «Б»? – был наш вопрос к Славке. – Я же не знаю, может, и учатся – отвечал тот.
Придя в дом Славика, разделили порцию щей, оставленных ему на обед на троих, попили чаю с сахарным песком и с хлебом, и начали готовиться к игре. Решили поиграть в прятки, ближе к разведке.  С этой целью надо было каждому спрятаться так, чтобы его нельзя было найти в течение пяти минут. Кого «водила» (так мы называли водящего) найдет первым, тот становится новым «водилой». А бывший «водила»  становится обычным игроком и в течение нескольких минут должен спрятаться. Новому «водиле» надо  искать снова обоих игроков, но если найдет кого-то первым, то тот становится уже новым  «водилой». Если первого игрока не найдет ни первый, ни второй «водила», то он становится победителем первого этапа игры. Но, как было уже не раз, судьба победителя находила меня. Генка со Славкой всегда шутили:
- Победил, как всегда, разведчик – мне было приятно это слушать, но для того, чтобы не было уж отторжения меня от игры, выбирал вполне доступные места прятания. Они находили меня, и это давало мне право на продолжение игры. В то время еще ничего не знал, что я по гороскопу «рыба». И как много позже выяснилось, что «летание» в облаках, считывание выражения лиц противников, отвращение к слишком грязной физической работе, умение креативно мыслить – это и есть «удел» «рыб». И этот удел можно было использовать в любом деле, что мне и удавалось пока что в играх. Ближе к пяти вечера игра была окончена, и мы побрели домой в старую часть поселка. Вечер был еще относительно теплым и безветренным. По пути подошли к клубу, посмотрели какие идут фильмы. Дня через два должен был идти фильм «Смелые люди». Нас это название очень задело, поэтому пришлось сказать Генке:
- Наверное, фильм отличный, раз про смелых людей.
- Но мы-то ведь оказались, по мнению матери, не очень смелыми, поэтому боюсь, что денег не даст.
- А ты все-таки попроси! Скажи, что будем учиться быть смелыми и отчаянными на примере этого фильма.
- Ладно, попробую.
За ужином Генка начал жаловаться, что нам бы пора быть смелыми и храбрыми. Вот т фильм в клубе об этом же. Поэтому нам бы неплохо посмотреть его, если родителям не жалко дать нам совсем маленько, маленько денег на билеты.
- Как отец? Выделим немного денег на билеты? – спросила мать.
- Да, конешно, надо денег ребятам дать.
- Ну, вот, завтра у отца аванс, поэтому просите у него.
- Мы поняли вас и надеемся, что завтра папка даст из аванса нам денег на три билета – внятным голосом попросил я, обращаясь к отцу.

На другой  день утро было пасмурным. Но настроение у нас с Генкой было отличное. Как-никак, вечером грядет кино, поэтому пока хотелось услышать много хороших слов от учителей. Правда, хорошее настроение портили колонны заключенных примерно в километре от основной бетонной дороги, которых вели конвоиры с автоматами и с овчарками на работу на застройку новой половины поселка и нового дома культуры в Балезино. Шли они молча, и это как-то обескураживало и наше настроение. Это чем-то напоминало военное время, которое мы не знали, но родившись в довоенное время, чувствовали, когда некоторые семьи получали похоронки и бедные женщины заунывно плакали. Мы им сочувствовали и в душе были готовы отомстить фашистам, если они вновь нападут на нашу страну. Тогда мы ее не понимали, что ведь на стройки охранники ведут не немцев, а наших советских людей. И видя их огромное количество, в душе подростков возникала какая-то опасность новой  беды для страны, когда в ней столь много преступников. Хорошо, что на обратном пути из школы заключенные были еще на работе, и не омрачали юные головы школьников своим печальным видом.

Придя домой, сделав уроки, все трое с нетерпением ждали отца с работы. Он появился около шести вечера. Известив жену об авансе, он выдал ей деньги. Моя надежда, на то, что может быть, он нам выдаст не только на кино, но и чуть по больше, окончательно исчезла. Мать отсчитала и раздала каждому по рублю и остальные деньги убрала подальше. Поужинав, мы быстро оделись и кинулись к клубу. Успели на один из сеансов и, купив билеты, с нетерпением ждали просмотра фильма. И где-то через полчаса, начался фильм. Сейчас через 75 лет трудно вспомнить по памяти детали фильма. Действие фильма начиналось в довоенные годы в районе где-то Ставропольского края и знаменитого конезавода. Но о этом придется рассказать в следующей части миниатюры.
Продолжение следует.