Десять жизней инженера Воробьёва. Глава XVI

Время приближалось к полудню, когда на узкую улочку, городка Сан – Бенедетто, что расположен на побережье Адриатического моря, впоследствии названную Viale Trieste, со стороны города Пескара, въехала карета, запряжённая четвёркой породистых скакунов. Карета была роскошной и недвусмысленно намекала на положение, сидящего в ней пассажира. Она медленно пробиралась по, разбитой непогодой улице, хотя конструкция её рессор позволяла мягко и плавно переваливаться через любые ямы и колдобины на дороге.  Создавалось впечатление, что человек, сидящий внутри кареты что – то искал. На облучке сидело двое возничих. По всей видимости, карета проделала долгий путь, так как была в некоторых местах сильно заляпана грязью. Сзади кареты был закреплён багаж, состоящий из двух больших деревянных ящиков.
Наконец лошади остановились напротив большого, окрашенного в серый цвет, домика. Казалось, что дом был необитаем, но буквально через пару минут после остановки экипажа, на крыльцо выбежала собака и огласила окрестности звонким лаем. Вслед за собакой, опираясь на палку, вышел седой хромой старик и, закрываясь от солнца рукой, стал всматриваться в прибывших гостей.
А тем временем один из возничих помог выйти из кареты двум пассажирам. Одним из них оказалась женщина, одетая в богатые и красивые одежды. Лицо и голова женщины были закрыты дорогим платком так, что оставались открытыми только глаза. На первый взгляд женщине было около пятидесяти лет, но платок скрывал её возраст. Её сопровождала молодая девушка, видимо служанка, одетая намного скромнее. Женщина, постояв немного у кареты, сняла платок и подставила своё открытое лицо лёгкому ветерку, дующему со стороны моря. Она была необычайно красива. Постояв так несколько минут и надышавшись свежим морским воздухом, она развернулась и направилась прямо к стоящему на крыльце старику.
- Buongiorno, синьйор- вежливо обратилась она к вышедшему. Я ищу дом Аугусто Моретти, который, когда – то, лет сорок назад, проживал в этих местах. Не подскажете ли мне, известен ли Вам этот человек?
Старик долго молча всматривался в лицо женщины. Глаза его то широко раскрывались, то сужались до маленьких щёлочек. Собака притихла и села рядом с хозяином. Наконец он открыл свой беззубый рот и сиплым голосом произнёс:
-Да, госпожа, я знал Аугусто. Более того он был моим хорошим другом. А кто Вы будете ему?
-Я – женщина встрепенулась и подалась вперёд к старику – Я – его дочь, Лукреция.
- Я так и подумал – ответил старик – у Вас очень красивое лицо, вылитая Бьянка – жена Аугусто. Ах, как давно это было. Женщина подошла к старику и обняла его.
-Значит память меня не обманула, я нашла его дом. Я просто счастлива.
Тем временем старик утёр слёзы, выступившие у него на воспалённых глазах, и сказал:
-Лукреция, девочка моя, я ведь тебя помню совсем маленькой. Я Джузеппе, ваш сосед и компаньон Аугусто. Как же так получилось? Мы с твоим отцом думали, что ты погибла, ведь тебя украли пираты, когда тебе только исполнилось пять лет. Ты, наверное, не помнишь, но вы с ним в тот страшный день рыбачили не далеко от берега. Такое горе свалилось на головы Аугусто и Бьанки. Её сердце не выдержало, и она на следующий год скончалась. Девочка, прими мои искренние соболезнования.
Видя, что хозяйка вот - вот разрыдается, служанка Лукреции незамедлительно подала ей красивый расшитый бисером платок, чтобы та вытерла слёзы, выступившие у неё на лице. Наконец она успокоилась и смогла говорить.
-Милый, Джузеппе, это слишком длинная история, но, как я надеюсь, история с не самым плохим концом. Расскажу, как – нибудь позже. А, что стало с моим отцом?
-Все эти долгие годы твой отец не переставал надеяться, что ты, когда – нибудь вернёшься в родные края, но, к сожалению, совсем немного не дожил до этого счастливого дня. Всего пару лет. Более того, он всё это время писал тебе письма, но поскольку адреса получателя не знал, то просто складывал их в стопку, в надежде, что ты их прочтёшь в будущем. Давай пройдём в дом. Перед смертью он передал их мне, чтобы я сохранил эти письма и передал тебе, когда ты вернёшься.
-Так это наш старый дом?
-Не совсем, ваш дом находится чуть левее. Вон его крыша торчит за забором. Но там сейчас никто не живёт. Дом с того самого дня, когда ушёл Аугусто, пустой. Только я изредка захожу туда, чтобы проверить всё –ли на месте. А две своих лодки он подарил мне. Но я уже тоже очень редко выхожу в море.
Они поднялись по ступенькам и вошли в открытую дверь.
Воробьёв молча смотрел на экран и не перебивал девушку – экскурсовода в голубом хитоне. Его цвет был под стать цвету моря, омывающего берег городка Сан – Бенедетто и голубого небосвода, нависшего над городом. Начало истории про рыбака Аугусто Моретти и его дочь Лукрецию просто ошеломило Василия, и он с жадностью ждал продолжения. И оно незамедлительно последовало.
Пробыв в доме старика Джузеппе не более часа, и получив от него большую стопку писем, Лукреция вдруг попросила его отвести её в родной дом.
-Милый Джузеппе, позволь мне провести в отчем доме несколько часов. Я не была в нём с самого детства. Обо мне, прошу тебя, не беспокойся. Лучше распорядись, чтобы накормили и напоили коней, и угости возниц вином и сыром. Вот, возьми, здесь немного денег. Большего им ничего не надо. А я хотела бы посидеть в родительском доме и почитать письма отца.
Старик с охотой согласился и дворами провёл её в дом Аугусто и Бьянки.  Раскрыв окна настежь, она села, смахнув со стола пыль, и развязала пачку писем. Они были строго разложены по датам. Первое письмо было датировано десятым июня 1767 года.

Лукреция, милая моя девочка!
Сегодня исполнился ровно год, как ты пропала. Будь прокляты пираты, похитившие тебя. Мы с мамой каждый день ходим на берег и даже несколько раз выходили на лодке в море, в надежде найти тебя или твоё тельце. Спасибо соседям, которые нам активно помогают в этом. Но море не отдаёт тебя нам. Возможно, и мы надеемся на это, что ты жива. Мой друг Джузеппе меня успокаивает разговорами о том, что маленьких детей и особенно молодых девочек пираты похищают не для того, чтобы убить, а для того, чтобы выгодно продать. Хочется ему верить. Да пребудет с тобой Господь.
Твои, любящие тебя, родители.      10 июня 1767 года.

Отложив в сторонку первое письмо, Лукреция вскрыла следующий конверт:

Милая моя Лукреция!
С момента написания моего первого письма прошло два месяца. Прости меня, я не писал тебе потому, что был занят похоронами нашей мамы. Сердце её не выдержало разлуки с тобой, моя дорогая и любимая доченька. Не знаю, выдержит ли моё, но я постараюсь совладать с собой. Я остался один на этом свете. Как ты знаешь братьев и сестер у тебя не было, а мои и мамины родственники все разбежались по белу свету. Единственным, кто всегда остаётся рядом со мной – это мой друг Джузеппе. Он очень помог мне в организации маминых похорон, да и так по дому тоже помогает. Одну из двух наших лодок я отдал ему.
Прости меня, но писать больше не могу, душат слёзы.
Твой любящий отец, Аугусто                12 августа 1767 года.

Отложив и это письмо в сторонку рядом с первым, Лукреция взяла в руки несколько следующих. Затем, оценив взглядом общее количество написанного, она решила, что если станет читать все письма подряд, то на это уйдёт не один день. Поэтому она выбрала наугад из разных мест общей пачки несколько конвертов, а большую часть отложила в сторону для последующего прочтения.
В дом вошла служанка и поинтересовалась не нуждается ли госпожа в чем - либо.
- Спасибо, Паола, ничего не нужно, впрочем, принеси мне немного воды и позволь побыть одной ещё некоторое время.
-Слушаюсь, госпожа! – ответила девушка.
А Лукреция уже держала в руках следующее письмо.

Здравствуй, моя дорогая девочка!
Время бежит всё быстрее, оставляя лишь следы на наших телах и лицах и неутихающую боль в моём сердце. Прошло почти одиннадцать лет, как ты покинула нас с мамой. Ты уже, наверное, превратилась в молодую красивую девушку, а я давно уже не молод, как было прежде.  Хотя, хочу тебе сообщить, что многие женщины нашего городка хотели бы составить мне пару. Но я пока не могу на это решиться. Перед глазами у меня днём и ночью стоит моя жена, твоя мать Бьянка с маленькой девочкой на руках. Выбрав себе новую спутницу в жизни, я предам тебя и твою маму, а я этого не могу сделать.  Мой друг Джузеппе, как может поддерживает меня и старается не оставлять одного. Сейчас наступил сезон ловли голубого тунца, и мы с ним два раза в неделю выходим в море. Работа ненадолго отвлекает от тяжёлых мыслей, поэтому стараюсь больше работать. Денег, полученных после продажи улова, нам с Джузеппе вполне хватает, даже немного стал откладывать на чёрный день, хотя черней, чем тот день, когда тебя украли, вряд ли можно себе представить.  Как ты там поживаешь на чужбине? Всё ли у тебя хорошо? Я надеюсь, что тебя никто не обижает и верю в то, что мы с тобой обязательно встретимся. Иного и не должно случиться.
Храни тебя Господь, моя девочка.
Твой любящий отец, Аугусто                15 сентября 1776 года.

Следующее письмо, отобранное Лукрецией, было датировано пятью годами позже предыдущего.

Милая моя Лукреция!
Решил с тобой опять поговорить. В прошлом письме я не до конца рассказал тебе историю, произошедшую с нами в море, когда Джузеппе повредил себе ногу. Нам попался огромный марлин и, когда мы его втаскивали в лодку, он дёрнулся так, что двинул своим острым носом по ногам Джузеппе. Мне тогда тоже немного досталось. В процессе борьбы с рыбиной, мы даже не заметили глубокую рану на правой ноге моего друга и напарника. И только, когда добрались до берега, поняли, что она оказалась очень серьёзной. Мои руки тоже кровоточили, но не настолько, чтобы бить тревогу. Джузеппе, после этого случая, почти два месяца не мог выйти в море, и мне приходилось работать одному. Но я справился.
Ты уже совсем стала взрослой девушкой. Я так рад за тебя, что даже не высказать словами. Скоро, возможно, тебя поведут под венец. Надеюсь, что этот человек будет добрым и никогда не поднимет на тебя руку.
Счастья тебе, моя девочка!
Твой, любящий тебя, отец, Аугусто                28 октября 1781 года.

Лукреция встала со стула, на котором сидела, и подошла к открытому окну. Ветер с моря наполнил комнату чистотой и свежестью, которой здесь давно не ощущалось. Она немного прошлась по комнате и вдруг остановилась около, висящей на стене полки. На полке, среди потрёпанных книжек, стояла маленькая тряпичная кукла. Краски её платья почти выцвели, одного глаза не было и правая рука еле – еле держалась на нитке. Радостно вскрикнув, женщина схватила эту игрушку и прижала её к своему лицу. Эта была любимая кукла маленькой Лукреции, каким – то чудом дожившая до сегодняшнего дня.
-Ах, папа и мама! как жаль, что вы не застали этого дня. Спасибо тебе, куколка, хоть ты дождалась меня! Она стала кружиться по комнате, обнимая куклу и напевать какую – то детскую песенку. Услышав голос хозяйки, в дом вбежала служанка и заботливо посмотрела на неё.
-Всё в порядке, Паола, всё в порядке, не волнуйся. Просто я нашла свою любимую игрушку.
Через минуту, посадив куклу напротив себя, она уже опять сидела за столом и читала, но уже в слух.

Здравствуй, любимая моя доченька!
Вчера ездил на кладбище навестить нашу маму. С момента её кончины прошло ровно двадцать лет. Кажется, что времени прошло достаточно, чтобы зарубцевались раны на сердце, но, видимо они так и останутся открытыми до конца моей жизни. Мы с мамой очень любили друг друга с того самого момента, когда познакомились ещё детьми. А когда нам исполнилось по семнадцать лет, мы твёрдо знали, что обязательно поженимся. Но наши родители придерживались строгих правил и не разрешили нам пожениться до нашего совершеннолетия. Поэтому нам оставалось только с нетерпением ждать этого момента, а по вечерам бегать к морю, чтобы искупаться в его ласковых волнах и вдоволь нацеловаться. Прекрасное было время.
Я стараюсь поддерживать на могилке у мамы порядок, поэтому она не заросла сорняками и на ней всегда растут живые цветы.
Твой, любящий тебя, отец, Аугусто                1 августа 1887 года

Женщина смахнула платком слёзы со своих красивых глаз и решила сделать небольшой перерыв. Она позвала служанку и попросила её накрыть обеденный стол на две персоны. Паола была очень расторопной девушкой и через несколько минут на столе появились скромные мясные блюда и фрукты. В середине стола возвышалась бутылка красного вина и два бокала. Всё это она достала из сундуков, которые были закреплены сзади кареты.
-Прошу, тебя, Паола, раздели со мной этот скромный обед. Давай вспомним моих дорогих родителей, не доживших до нашей с ними встречи.
-Слушаюсь, госпожа – ответила девушка и присела на краешек стула.
 Обед продлился недолго, минут тридцать. Во время обеда Лукреция вела неспешную беседу с Паолой. Та ей скромно отвечала, но сама старалась вопросов не задавать. Наконец, выпив ещё по одному бокалу вина, Лукреция дала понять, что обед закончен. Паола тут же моментально убрала всё со стола и вновь предоставила своей госпоже побыть в одиночестве. А та, в свою очередь, усадила куклу опять напротив себя и вскрыла очередное письмо.

Здравствуй, дорогая моя, доченька!
Долго тебе не писал, потому, что был сильно болен. Сейчас чувствую себя получше, поэтому и взялся за перо. В один из последних выходов в море, уже глубокой осенью, мы с Джузеппе попали в сильный шторм. Вначале погода стояла тихая, и наша лодка уже была полна добычи. Как вдруг с севера налетел сильный ветер и стал швырять нас из стороны в сторону. Чтобы не перевернуться часть улова пришлось выбросить за борт. Я случайно запутался в сетях, которые лежали на дне лодки и вывалился за борт. Хорошо, что Джузеппе догадался привязаться сам и привязал меня верёвкой к лодке. Если бы не эта предосторожность – кормил бы я сейчас на дне моря крабов. Но, всё же я провёл за бортом в холодной воде больше получаса, и когда мы благополучно причалили к берегу я еле волочил ноги от усталости и холода. Джузеппе помог мне добраться до дома и уложил в кровать. В течение следующей недели я чуть не умер. Спасибо моему другу и его жене, которые ухаживали за мной, кормили, поили и давали лекарства. Как жаль, что рядом со мной в тот миг не оказалось ни мамы, ни тебя. Сейчас уже всё позади.
Твой, любящий тебя, отец, Аугусто                13 ноября 1793 года.

А тем временем прошло уже более двух часов с того момента, когда голубая субстанция в образе девушки начала свой рассказ о рыбаке Аугусто и его друге Джузеппе. Всё это время Василий стоял неподвижно или висел в пространстве, стараясь не пропустить, из сказанного ей, ни слова. Слишком трогательную, нежную и одновременно грустную историю любви отца к своей дочери и своей жене поведала Сестрица в голубом хитоне.
-Вот это, я понимаю любовь! – наконец очнувшись произнёс Воробьёв. Одна на всю жизнь. А тут не успели расписаться – уже разводятся. Да ещё если дети появятся. С кем жить детям? С мамой или папой? А если они хотят жить с обоими родителями? Нет, не буду рано жениться – сделал он неожиданный вывод и тем самым, вызвал одобрение Люси.
-Правильно, Василий, не торопись. Поверь мне, у тебя всё ещё впереди.
-А ты откуда знаешь? – спросил он совершенно не подумав. Затем стукнув себя рукой по лбу, усмехнувшись добавил: А, ну да, ты же моя программа и все события моей жизни подчиняются, заложенному в тебя коду. Слушай – вдруг задумался Воробьёв – а когда я женюсь? Ведь ты это должна знать, а ну давай колись, подруга!
Люся, совсем как девушка кокетливо отмахнулась от него и весёлым голосом ответила:
-Потерпи Вася, всему своё время!
-Ну ладно, подождём, так даже интересней. А чем закончилась грустная история рыбака и его дочери?
Девушка в голубом тотчас очнулась и продолжила:
- Прошло уже больше двух часов с того момента, когда Лукреция вскрыла первое письмо. Сопровождающие её люди и животные, обильно пополнив свои желудки вкусной пищей, тихонько отдыхали на улице в тени большого клёна и ждали распоряжений своей хозяйки. Но их пока не поступало. А сама хозяйка продолжала чтение очередного письма.

Милая моя, Лукреция!
Сколько лет ещё должно пройти, чтобы мы с тобой встретились? Доживу ли я до этого дня? Подарит ли мне Господь счастье встречи с тобой? Надеюсь, что доживу. И эта моя надежда подкрепилась рассказом одного моряка, родом из нашего города, который неделю назад вернулся из длительного путешествия по Красному морю и по Персии. Он утверждал, что в городе Эль – Кувейт на центральном рынке встретил необычную пару. Он – знатный персидский шейх, а сопровождающая его стройная женщина, как две капли воды похожа на нашу маму. Как ему удалось увидеть лицо этой женщины? В этом ему помог внезапно налетевший порыв ветра, который случайно сорвал с её лица, закрывающий платок. Я допускаю, что в мире существует много очень похожих друг на друга людей, но его рассказ убедил меня окончательно, что ты жива и здорова. С надеждой жду нашей встречи!
Твой, любящий тебя отец, Аугусто 10 июля 1803 года

Дочитав это письмо, Лукреция вновь потянулась за своим платком и смахнула выступившие слёзы А затем, обращаясь к своей кукле, сидящей на столе, сказала слова, обращённые к своему отцу:
- Да, папочка, всё верно! Я прекрасно помню этот случай, хотя он произошёл более десяти лет назад. Мы тогда со своим мужем путешествовали по Персии, и я сама обратила внимание на того странного человека на рынке, который не сводил с меня глаз. А когда порыв ветра открыл моё лицо, он вздрогнул, как будто бы узнал меня, но подойти ко мне не решился. Видимо, опасался моего мужа и пары охранников. Как же тесен всё – таки мир!
Походив немного вокруг стола и размяв ноги, Лукреция снова села, чтобы продолжить чтение, но решила, что следующее письмо будет пока последним на сегодня. Она уже устала с дороги, и ей требовался небольшой отдых. Кроме того, необходимо было выяснить у Джузеппе где похоронены её родители, непременно посетить кладбище и положить на их могилы цветы. Но это она планировала сделать на следующий день.

Милая моя, Лукреция!
Спешу тебе сообщить мои новости, а они, похоже, не самые весёлые. Я опять болею. Уже больше двух недель не выхожу из дома. Постоянно лихорадит всё тело. Спасибо Джузеппе. Если бы не он и его жена, я бы уже, наверное, испустил дух. Единственно, что меня поддерживает в жизни, помимо этих двух людей, так это то, что я надеюсь на встречу с тобой. Ещё одна неприятность пришла на той неделе от хозяина пирса, где стоят наши лодки. Арендная плата места резко возросла, и я вынужден буду отказаться от своей. Ну, ничего, подарю её Джузеппе, он это заслужил.
Твой, любящий тебя отец, Аугусто      17 августа 1810 года.

Дочитав это письмо, женщина встала и направилась в дом к Джузеппе. Тот уже встречал её на пороге.
- Всё ли хорошо у тебя, Лукреция?
- Да, спасибо милый Джузеппе! Приношу тебе огромную благодарность за заботу о моём несчастном отце. Не знаешь ли где его похоронили?
-Как не знать? Конечно знаю, на нашем городском погосте, рядом со своей женушкой Бьянкой. Могу показать дорогу.
-Спасибо, но только это будет завтра, а сегодня я должна найти место для своего ночлега.
-Зачем искать? Не надо ничего искать. Мой дом – твой дом, и в нём найдётся место для всех. Возницы займут одну комнату, а ты со своей служанкой занимайте другую. Я же расположусь в прихожей. Я остался один, как и твой отец, и мне места много не надо.
На том и порешили, а утром старик отвёз Лукрецию на кладбище, где среди лип и тополей показал две, рядом стоящие могилы. На одной, более старой, были выбиты слова:               
Бьянка Моретти
   1735 - 1767
А на другой, той, что посвежее:
Аугусто Моретти
   1735 – 1812
После того, как Лукреция прочитала молитву над обеими могилами, она постояла ещё с пол – часа, затем положила на землю свежие розы. Данное себе, когда – то обещание вернуться на родину, она выполнила. И пусть отец с матерью при жизни её не дождались, она верила в то, что в этот самый момент они смотрят на неё с небес. И как в доказательство этому, чистое небо вдруг неожиданно потемнело, и на землю хлынул тёплый дождь. Но это была не вода. Это были не выплаканные по ней, родительские слёзы. Они текли по лицу женщины и смешиваясь с собственными слезами, падали на лежащие на земле алые розы. Дождь, так же неожиданно закончился, как и начался. Родители услышали молитву дочери и дали таким образом ей знак.
Проведя на кладбище ещё с пол – часа, Лукреция подошла к Джузеппе и, несмотря на его сопротивление, щедро одарила деньгами. Затем села вместе со своей служанкой в карету, и та покатила по дороге в обратный путь, в сторону города Пескара, где её, свободную, но замужнюю женщину, ждал большой корабль, направляющийся в Персию. А в кармане её дорожного плаща отдыхала маленькая тряпичная куколка без одного глаза и, с почти оторванной правой рукой.
-Получается, что уже третья прошедшая моя жизнь связана с морем – задумчиво произнёс Воробьёв. Я был мореходом Мануэлем, потом был матерью викинга, старухой Сингню, и вот сейчас выясняется, что я был ещё и простым итальянским рыбаком Аугусто. А в настоящей жизни не могу маму свозить на Чёрное море. Безобразие!!! В этом году надо обязательно это исправить.