Рукопись спрятанная на чердаке Глава 12

12. Свои и чужие интересы

  Вильгельм, апрель 1854г.: «Газеты пишут, что Франц-Иосиф обзавелся семейством. Императрицу зовут Елизавета, сокращенно Сиси. Подробности в захлеб рассказывал Клаус после возвращения из Вены, куда его регулярно отправляет Агата как бы по муниципальным делам. На деле же за очередными новостями, которые она использует потом в своих интересах. Как она это делает ни сам Клаус, ни я не знаем, но его поездки и отчеты стали делом обычным и даже доставляют ему удовольствие, особенно пересказ придворных сплетен. Оказывается, церемония венчания прошла не гладко – у молодой был нервный срыв. Вообще же она девица красивая, да и человек, по отзывам неплохой, без лишнего высокомерия. Теперь надо ждать наследника. Словом, всё как у людей. Во всяком случае, мы с Эмилией этот вопрос уже решили».
  Алексей Глебов, июнь 1854г.: Паскевич распорядился снять осаду с Силистрии и отводить войска за Дунай. Причины ясны: австрийцы подтянули только к границам дунайских княжеств 25 тысяч штыков и переброска войск не останавливалась. Сколько их скопилось против польских и украинских границ мы толком не знаем, а вот Паскевич через свою агентуру имеет сведения. Сам фельдмаршал залечивал контузию и возвращаться в войска не планировал. Горчаков приказ старшего начальника тут же исполнил. Мне искренне жаль было получившего тяжелое рание Карла Андреевича Шильдера, которому я симпатизировал. На днях получил известие, что генерал-инженер от ран скончался в каларашском госпитале. Жаль! Да и со многими другими офицерами сложились хорошие отношения, но приходится расставаться.
  Ас: Вот тебе и на: не дождавшись конца осады Севастополя, умер царь Николай I. Не могу назвать его симпатичным, хотя, по-своему, служил он своей империи честно и последовательно. Природное качество – недоверие, укрепилось более всего в первые годы царствования и привело к тому, что круг его советников и исполнителей был крайне ограничен. Развилась бюрократия: каждый чиновник от мала до велика страховался, как мог. Естественно, прикрываясь казенными установками и рескриптами.
Неудачно выбирал он и  союзников: тройственное соглашение между Австрией, Пруссией и Россией о поддержке власти везде, где она существует, путём вмешательства, показало свою изнанку во время Крымской войны. Николай не пережил двуличия и оставил сыну в наследство совсем не благополучную империю.
  Алексей Глебов, октябрь 1855г. Настроение скверное. Оставили Севастополь – вроде и не было это для меня неожиданностью, а вот поди ж ты! Командировка моя завершилась, еду назад. Пред глазами то червертый бастион, то Малахов курган, невидящие глаза “Севастопольского крота” штабс-капитана Мельникова, оглохшего к тому же на левое ухо. Похороны Павла Степановича Нахимова. Человек на войне живет изо дня в день – особая жизнь, по своим законам. То, что случилось с Нахимовым и Мельниковым – следствие этой жизни. 
Федор Федорович Берг, чьим приказом я был командирован в действующую армию, сдал должность генерал – квартимейстера и отправился командовать войсками в Эстляндию.  Новым начальником Департамента назначен Вильгельм Карлович Ливен; что он за человек, узнаю уже на месте. Просто посмотрю, как он примет мой доклад.
Ас: генерал – лейтенант Ливен, опытный служака, строго придерживался субординации и ограничился тем, что принял доклад Глебова через канцелярию, но читать не стал. 
  Вильгельм, январь 1858г.: «событие – ушел в иной мир Радецкий. Навоевался! Авторитет  у него, конечно, был. Уже одно то, что он постоянно бывал в войсках и не прятался за спины егерей, значило многое. Этого чеха  званиями, и наградами пожаловали многие государи - не только австрийские, но и французские, итальянские, прусские, баварские и российские. А ведь против французов и итальянцев он сражался особенно успешно. Хотя военным без разницы с кем воевать - со своими или чужими. Главное – во славу императора. Вспоминать его будут чаще не за военные заслуги, а при исполнении знаменитого марша».
Ас: Франция  и спустя три десятилетия после смерти Наполеона, не пришла в себя, но активно помогала итальянцам пресекать австрийское посягательство на их северные провинции. На этом театре спокойствие обеспечивал всё тот же Радецкий; чех теперь носил титул вице - короля  Ломбардо-Венецианского королевства.
Дважды Радецкий пробовал возглавить Генштаб империи и оба раза его деликатно убирали с должности: фельдмаршал предлагал реформы в армии, всё исключительно по делу и своевременно. Однако реализация его предложений требовала денег и немалых. Как ведется в таких случаях, государственные мужи, близкие ко двору, и без Радецкого прекрасно знали, куда и как эти деньги употребить. На его место император определил своего младшего брата Максимилиана. Говорят, что жесткостью характера новый управляющий землями Ломбардии и Венеции не отличается. Хорошо это или плохо – жизнь покажет.
Россия, новый царь которой был уже не так благосклонен к императору Австрии, как его отец, чувствовала себя не спокойно. Виной тому были вольнолюбивые поляки, втихаря поддерживаемые некогда его дядей Константином. Но это всё дела внутренние. Конфликты, как правило, рождаются извне, когда разного рода власть предержащие наступают на чужие интересы
На юге турки, науськиваемые англичанами, терроризировали балканские страны и греков, которых неизменно поддерживала Россия, как единоверцев; Австрию это не волновало – слишком далеко. Нужен был противник удобнее, вроде итальянских повстанцев – ведь, помимо Радецкого, были и другие генералы, готовые отличиться.
В таких случаях требуется лишь повод – найти его и втянуть обе стороны в конфликт.
Суть дела: стравить правителей, мобилизовать военных, оживить производителей оружия.
Что касается прямых исполнителей - солдат, то им достаточно  вбить в мозги гордость за возможность убивать. Убивать массу других людей, которые позволяют себе жить иначе, хотя большинство из них смотрят на жизнь так же, как их грядущие убийцы. Народ всё время готовится к этому. Дело не в том, что он стремится к зажиточности; зависть и желание доминирования, сведение счетов с противником за прошлые поражения идут впереди разума: «нас должны уважать, а значит бояться».
Проблем нет, пока решения принимают те, кто имеет на это право. Им как бы сверху видней: из одного окопа вся война не просматривается. Проблемы начинаются позже: любую из сторон могут не устраивать результаты, есть убитые и искалеченные, уровень жизни хуже довоенного, соседи начинают тихо ненавидеть.
Еще и пленные: вчера – враги, сегодня – голодные, завтра – просто обуза!
Неизбежно появляется чувство вины, сгладить которое могла бы церковь. И тут проблема: большинство обывателей католики, а его святейшество заседает в Ватикане и, естественно, войну на севере Италии не одобряет никоим образом.
  Вильгельм, январь 1858г. «Получил, наконец, письмо от родителей. Они объявили свое окончательное решение - остаются в Штатах. Наверное, это правильно: люди их венского круга уже отправились на покой в разные места. Их нравы, привычки, внешний вид остались только на картинах; в жизни это выглядело архаизмом. Меттерних ушел в отставку, а Феликс Шварценберг, как и ожидалось, расставил в министерстве своих людей.
Американцы моим старикам, как я понял из письма, приглянулись. Не знаю, чем отец занимался в мексиканском посольстве, но каким-то образом наполнить свой банковский счет в Новом Орлеане он сумел. Там же приобрел и жильё. Мотивировал близостью к Мексике, связи с которой не терял. Что сказать по этому поводу? Особой близости между нами не было. В их лучшие годы он были слишком занят собой и своим положением в обществе. Тетя Бригитта, которой поручили присмотр за мной после пяти лет, стала моей семьей. Я привык к такому положению и иного по окончании службы себе не представлял. Ну, тут и удача была на моей стороне: с приездом Эмилии, Ханни и Альфреда дом ожил.
Вместе с письмом я получил доверенность на квартиру в Вене – других наследников не было. Как с ней поступить, честно говоря, не знал: планов переезжать туда не строил – житель я не столичный. Да и прокормить семью там было бы сложнее, чем в Ланнахе.
 Эмилия поделилась этой новостью с Агатой. На очередной встрече мы обсудили тему:
- Ты давно там был, Вильгельм?
- Очень!  За квартирой присматривает человек, нанятый родителями. Как она выглядит сейчас - не знаю. Мебель куплена в двадцатых годах, обои тоже, краски на стенах, наверно, выцвели, на окнах, скорее всего, пыльные щторы…
- Как найти этого человека?
- У меня записан его адрес. Думаю, квартиру лучше всего продать.
- Не уверена, - задумчиво ответила она. - Хельмут часто говорил, что недвижимость – самый надежный способ сохранения денег. А тут в придачу и столица. Договоримся так: я буду в Вене по делам через неделю, найду вашего человека и посмотрю все сама. Мебель не так важна, а насчет ремонта я распоряжусь. Будет где останавливаться – гостиницы с тараканами уже надоели. Ты не возражаешь?
- Да бог с тобой! Посмотри и решай, как удобно.
  Еще январь: вчера заглянули с Фогелем в пивную, где его обслужили, как почетного гостя. Заодно и меня. Я спросил ненароком, как он собирается распорядиться своими деньгами. Не скажу, что мне это было очень интересно, но для разговора тема подходила. Фогель её с удовольствием поддержал.
- Посмотрите на эти стены и столы, господин граф. Нравятся они вам?
- Для здешних мест сносная картина, хотя надо бы что-то и обновить.
- Вот именно! Хозяину Пихлеру, это не потянуть: он стар, да и до денег жадноват.
- Откуда ты про это знаешь?
- Да уж знаю! - Фогель хмыкнул. – Пихлер созрел для продажи заведения! Осталось поторговаться!
- Не боишься, что перехватят?
- Поблизости покупателей нет. Дождусь следующего урожая и приступлю к торговле.
- Управлять будешь сам?
- Нет, управительницы и без меня обойдутся!
- Клара и Ванда?
- Они самые! Давно уже между собой шепчутся. Клара еще не обращалась, но я уже кое-что подслушал.
- Но ты же им поможешь?
- Кое в чём! Вот это пиво вам очень нравится?
- Пиво неплохое, но можно найти и лучше.
- Вот-вот! Я уже присмотрел две пивоварни, в которых варят вполне приличное пиво. Оборудование старое - если его обновить, то будет толк.
Фогель – цепкий мужик, не потерял время и хватку. Я сам ленивее, но Агата всё настойчивее втягивает меня в свои дела. Она считает, что в Ланнахе долго засиживаться не стоит.
  Вильгельм, май: Агата во время очередной поездки навестила нашу родню по линии тетушки Барбары, которую я видел один раз в жизни и то мельком. Но её дочь Агнешка с мужем Михелем осели в Вене; их адрес был известен тёте Бригитте, которая и поделилась им с Агатой. Всё прошло мимо меня, но при очередной встрече Агата завела речь об устройстве Альфреда – оказывается, она разговаривала с Михелем, который и предложил устроить Альфреда в  кадетский корпус. Мотивацию он озвучил интереснейшую: все его коллеги по полицейскому ведомству давно уже устроили туда свою родню, а он, как отец двух дочерей, не смог. Как-то неловко выделяться из рядов, а с устройством Альфреда всё становится на свои места. Я держусь в стороне от этой истории и целиком доверяю Эмилии. Как и о чём они говорили с мальчиком, я не знаю, но согласие его получили. Михель действительно проявил заботу и участие. Таким образом,  Альфред стал кадетом с перспективой стать офицером полиции, где у него уже имелся покровитель.
  Вильгельм, август: Все газеты только и пишут о рождении наследника. Две старших сестры младенца отошли на второй план. Клаус доложил супруге, что молодой императрице при дворе приходится не сладко - виной всему деспотизм свекрови. Франц -Иосиф лавирует между женой и матерью.
  Ас:  суть не в умении решать возникшие проблемы, а в том, чтобы их не создавать. Это удавалось лишь немногих, среди которых сильным мира сего места не нашлось!