Жизнь так коротка! часть 2

ЖИЗНЬ ТАК КОРОТКА! (продолжение)
Валерка посмотрел на Димку как на сумасшедшего, но спорить не стал. В коридоре уже звенел звонок на следующий урок — историю. Историчку они называли «Клеопатра» за её любовь к длинным чёрным платьям и тяжёлому египетскому макияжу. Она была молодой и, говорят, очень талантливой, но ученики её не понимали, потому что она вместо «выучить параграф» требовала «прочувствовать эпоху».

— Понамарев, Мамонов, садитесь! — Клеопатра указала на последнюю парту. — Сегодня мы проходим закат Римской империи. Кто скажет, почему великая цивилизация пала?

Димка, который всё ещё был под впечатлением своего сна, поднял руку.

— Потому что они забыли, зачем живут, — сказал он. — Как тот сыр для супа. Сыр знал своё предназначение, а римляне — нет. Они строили бани, акведуки, воевали, а потом вдруг выяснилось, что всё это не имеет смысла.

Клеопатра замерла с указкой в руке. В классе повисла тишина.

— Продолжай, Понамарев, — неожиданко сказала она.

— Ну... они стали торговать канцтоварами, — Димка сам не понимал, что несёт, но остановиться уже не мог. — Или не канцтоварами, а должностями. Им было всё равно, лишь бы деньги. А когда деньги обесценились, они просто легли и умерли. Потому что не было больше никакой идеи. Только сыр для супа.

Клеопатра медленно опустила указку.

— Я ставлю тебе пятёрку, — сказала она. — Это самое внятное объяснение падения Рима, которое я слышала за пять лет работы.

Валерка отвис. Димка же почувствовал, что в голове у него что-то щёлкнуло. Может быть, тот самый профессорский эксперимент всё-таки не прошёл даром? Может, он не просто спал на уроке гражданской обороны, а действительно перемещался во времени?

После уроков Димка не пошёл домой, а свернул в сторону старого парка. Там, за гаражами, было их с Валеркой тайное место — бетонное кольцо от какой-то заброшенной стройки. Они часто сидели там, курили и размышляли о смысле жизни. Но сегодня Димка пришёл один.

Он сел на холодный бетон и достал из портфеля тетрадку. На обложке было написано: «Дневник Понамарева Д. С. 1986—1987 уч. год». До сих пор он туда записывал только расписание и домашние задания. Теперь же он открыл чистую страницу и вывел:

«Я помню будущее. Не всё, но некоторые вещи. Не знаю, зачем мне это дано, но попробую записать.

Наша страна распадётся. Не сейчас, а через несколько лет. Будет много шума, а потом все успокоятся и станут торговать.

Я не стану физиком. Стану менеджером по продаже канцелярии. Это ужасно.

Лена Прохорова не станет моей женой. Я женюсь на какой-то другой женщине, она будет злая и всё время пилит. А Лена останется секретаршей у директрисы, которую будут звать Салтычиха.

Есть способ вернуться в прошлое. Но для этого нужно лечь в саркофаг и надеть резиновую шапочку с проводами. Профессор Гельфанд существует. Он где-то здесь, в нашем городе, возможно, даже в этом районе. Его институт — я помню вышку. Ту самую, с которой меня сбросили.

Времени нет. Есть только движение материи. Но это я уже и так знал».

Димка захлопнул тетрадь. Начинало темнеть. Пора было возвращаться домой, а то мама начнёт волноваться. Он встал, потёр замёрзшие ягодицы и вдруг увидел, что из-за угла гаража выходит человек. Невысокий, щуплый, в старом плаще и очках в золотой оправе.

— Добрый вечер, молодой человек, — сказал человек. — Вы не подскажете, как пройти к улице Ленина?

Димка остолбенел. Это был профессор Гельфанд. Точь-в-точь такой, как во сне, только моложе и без халата.

— Профессор?! — вырвалось у Димки.

Человек удивлённо поднял бровь.

— Вы меня знаете? А я, признаться, вас не припоминаю. Мы разве встречались?

— Нет... то есть да... то есть я... — Димка замялся. — Вы Гельфанд, профессор физики. Вы работаете в НИИ на окраине. У вас есть вышка для прыжков и установка для перемещения во времени. Вы ищете лаборанта-испытателя.

Гельфанд побледнел.

— Откуда вам это известно? Этой информацией владеют только сотрудники отдела, а их всего трое, и я, и... — он прищурился. — Впрочем, пройдёмте. Здесь не место для разговоров.

Они зашли за гараж, и Гельфанд закурил. Руки у него слегка дрожали.

— Говорите, вы знаете меня? И про установку? И про вышку?

— Я был там, — сказал Димка. — В будущем. Или в другом времени. Меня зовут Дмитрий Понамарев, я ученик десятого класса. Но я уже работал у вас лаборантом-испытателем. Вы сбрасывали меня с вышки, чтобы проверить, замедляется ли время при страхе. Я разглядел число 327.

Гельфанд выронил сигарету.

— Число 327 было на мониторе, когда я летел вниз, — продолжал Димка. — А потом я лёг в ваш саркофаг и вернулся сюда. В 1986 год. Только меня выкинуло, как только я уснул на уроке. Я не успел ничего изменить.

Профессор долго молчал. Потом снял очки, протёр их дрожащей рукой и снова надел.

— Если это правда, — сказал он, — то вы — уникальный объект для изучения. Но как вы меня нашли?

— Не знаю. Просто пошёл сюда и подумал о вас. И вы появились.

— Совпадение, — прошептал Гельфанд. — Или не совпадение. Ладно. Завтра после школы приходите в институт. Адрес знаете?

— Я помню дорогу, — кивнул Димка.

— И никому ни слова. Это государственная тайна. Если проболтаетесь, нас обоих отправят не в прошлое, а в психиатрическую лечебницу.

Они расстались. Димка шёл домой и чувствовал, как реальность вокруг него становится зыбкой, словно он снова находится внутри своего сна. Вот его двор, вот подъезд, вот лифт, который вечно ломается, вот дверь квартиры. Он достал ключ, открыл.

— Мам, я пришёл.

На кухне пахло пирожками. Мать выглянула из кухни, вытирая руки о фартук.

— Садись ужинать. Ты какой-то бледный. Не заболел?

— Нет, просто устал. Мам, а ты знаешь, что время не существует?

— Ешь давай, — сказала мать. — А то остынет.

Димка сел за стол. Пирожки были с картошкой. Он откусил один и вдруг подумал: а что, если всё это — всего лишь сон? И профессор, и вышка, и будущее, и сыр для супа? Может, он сейчас на самом деле лежит в саркофаге, а Леночка отстёгивает от него датчики, и сейчас он проснётся, и всё начнётся сначала? Или, может, он так и не проснётся никогда?

— Мам, а что такое счастье? — спросил он.

Мать удивлённо на него посмотрела.

— Когда все сыты и здоровы. И когда война не начнётся.

— А если война всё-таки начнётся? Уже не здесь, а потом, через много лет?

— Тогда будем молиться, чтобы она обошла наш дом. Ешь, я сказала.

Димка доел пирожок и пошёл в свою комнату. Он достал дневник и дописал:

«6. Я, кажется, нашёл профессора. Завтра пойду к нему. Если я смогу изменить прошлое, то, может, не буду торговать ручками и ластиками. Может, стану кем-то другим. Или хотя бы женюсь на Лене. Но для этого нужно понять, как управлять временем. Или понять, что времени нет. А есть только движение. И мой выбор».

Он лёг на кровать и уставился в потолок. Жёлтое пятно в форме Суматры всё так же тускло желтело.

«Интересно, — подумал он, — если я засну сейчас, я снова попаду в саркофаг? Или проснусь в 1986 году? Или в 2150-м? Или вообще никуда не попаду? А если я не засну — что тогда?»

Он закрыл глаза. И провалился.

— Понамарев! Встать!

Голос был громкий, злой и очень знакомый. Димка открыл глаза — над ним нависала физичка Тамара Максимовна. Класс замер.

— Вы спали на моём уроке! — гремела она. — В третий раз за неделю! Родители в школу!

— Извините, Тамара Максимовна, — пробормотал Димка. — Я больше не буду.

— Вы каждый раз так говорите! — она развернулась и пошла к доске. — Продолжим. Итак, мы остановились на том, что при движении со скоростью, близкой к скорости света, время замедляется. Кто может объяснить этот эффект?

Димка поднял руку.

— Пожалуйста, Понамарев, если вы, конечно, не уснёте снова.

— Время замедляется потому, что его нет, — сказал Димка. — Есть только движение материи. Когда скорость приближается к предельной, изменяется восприятие этого движения наблюдателем. Но само по себе время — это иллюзия, созданная нашим мозгом для упорядочивания событий. В действительности все события — прошлые, настоящие и будущие — существуют одновременно. Мы просто не умеем их видеть.

Класс зашумел. Тамара Максимовна открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

— Понамарев, останьтесь после урока, — только и произнесла она.

Димка вздохнул. Он посмотрел в окно. На школьном дворе стояла Лена Прохорова с подружкой и что-то оживлённо обсуждала. Ветер трепал её короткую юбку.

«Сегодня же, — подумал Димка. — Сегодня после уроков я подойду к ней. Скажу что-нибудь. Не про будущее, конечно. Просто... что она красивая. И что время не существует. И что я хочу быть с ней. Или не хочу? А чего я хочу на самом деле?»

Вопрос остался без ответа. Звонок на перемену прозвенел, и Димка, взяв портфель, побрёл к выходу, навстречу своему 1986 году, в котором ему только предстояло всё испортить или всё исправить.

Продолжение следует...