Карьера в отставке

Когда офицера увольняют в отставку, это один из самых болезненных процессов в его службе. Да и какой уже службе? Служба этим фактом и заканчивается. Навсегда.
Все! Конец службе! Теперь только воспоминания о ней. Только рассказы внукам о лихой офицерской юности, о далеких гарнизонах, о товарищах – однополчанах. Да еще и всякие армейские байки о боях-сражениях, рожденные самой службой.
А если и рассказать-то особо нечего? А служба то все-таки была. Годы службы, звания, награды. Как тогда?
И такое бывает. Служба она ведь у всех по-разному складывается. Кто-то объездил дальние гарнизоны с запада на восток. Или с севера на юг. Побывал и в жаре, и в холоде, и в тайге, и в пустыне.
А кто-то просидел всю службу в одном гарнизоне. В штабе, например, или в военкомате. Ну, или в военном училище. Как в нашем случае.
И его никто не трогал.  Потому, что был человек на «своем» месте. И всех устраивал.
Служил в нашем училище заслуженный ветеран, участник войны. В должности помощника начальника отдела кадров. Звали его Михаил.
Работа, как известно, не пыльная. Да и уважали все в коллективе Михаила за его заслуги. Но, еще более уважаем он был за редкий почерк, которым наградила его природа. Почерк каллиграфический, прямо скажем - уникальный.
Философы считают, чтобы стать уважаемым человеком, нужно хоть что-нибудь делать лучше других. Тогда ты и становишься незаменим. Так вот, лучше Михаила в училище никто не мог записать в личное дело офицера название его должности. Тоже ведь уметь надо!
А еще Михаил ежедневно подписывал поздравительные открытки с днем рождения того или иного офицера. Точнее, вписывал в них фамилию, имя и отчество, так как основной текст поздравления был уже на бланке открытки набран типографским способом. Что особенно нравилось генералу, начальнику училища, тоже, кстати, ветерану войны.
Как известно, в нашей стране в то время отношение к ветеранам было гораздо лучше. В конце прошлого века. Война отгремела не так давно. Память людская еще была свежа и благодарна ветеранам за великую Победу.
Ветеранов с каждым годом становилось все меньше и меньше, а уважение к ним только усиливалось, так как меньше их оставалось не только в жизни, но и в строю. В училище их осталось тогда десятка два, не более того. Каждый очередной праздник их активно чествовали, никогда не забывая об их заслугах.
На каждое торжество разрабатывались сценарии, присылались из штаба военного округа для вручения награды, закупались подарки. Украшались актовый зал и подходы к нему. Духовой оркестр готовил свою музыкальную праздничную композицию.
А в офицерской столовой в завершение торжества ожидал ветеранов праздничный обед. Как без него?! Конец – делу венец!
Открывая торжественное собрание, начальник училища приступал к награждению ветеранов согласно приготовленного списка. В списке указывались данные ветерана, его имя, отчество, фамилия, а также должность, на которой ветеран принимал участие в боевых действиях. У всех должности были четко обозначены, предварительно сверенные в отделе кадров с данными личного дела офицера.
А вот в строке данных Михаила в графе «должность участия в боевых действиях» почему-то всегда стоял прочерк. И как Михаил не крутился, не пытался что-либо в этом месте изменить, ничего у него не получалось. Все заполнялось крайне ответственно.
Да он же сам этот список и заполнял. Сам его и подавал каждый раз в одной и той же редакции. Список то у него и хранился в рабочем столе именно для таких торжеств. И каждый раз возмущался, что ничего изменить был не в состоянии. Обидно, конечно!
А начальник училища, генерал, уважая Михаила как ветерана войны, тактично старался поднять его планку на необходимую высоту самоуважения, не подрывая авторитета. Вызывая Михаила для вручения награды, он торжественно объявлял на весь зал хорошо поставленным командным голосом: «Партизан-разведчик!». Зал всегда рукоплескал Михаилу и тот уходил со сцены абсолютно удовлетворенным.   
Суть в том, что, попав на фронт юным призывником под самый конец войны, Михаил повоевать не успел. Не довелось волей судьбы. Доехать ему удалось только до тыловых фронтовых подразделений второго эшелона в составе обоза, когда тот самый обоз попал под бомбежку.
Михаила в том налете вражеской авиации контузило. Его тут же вывезли из-под огня и отправили в тыловой госпиталь. А тут и войне конец пришел, пока Михаила выхаживали на госпитальной койке.
Ну, вот сложилось так! Пожалела его судьба, юного и зеленого. Далеко не всем тогда так повезло.
По этой самой причине в графе должность на всю оставшуюся службу Михаила прочерк так и завис, белым по белому. Годы шли, Михаил рос в званиях, прочно оставаясь в категории «участник войны» со всеми вытекающими отсюда льготами. А льготы были не малые.
Пришло время Михаилу увольняться в запас. В то время в Положение о прохождении службы было внесено условие, что при увольнении со службы участнику войны-офицеру одновременно с увольнением присваивалось очередное офицерское звание на ступень выше занимаемой по должности штатной категории. Для всех без исключения. Не миновала сия льгота и нашего Михаила.
Так, прослужив последние годы в звании «капитан», Михаил по увольнении в запас автоматически стал «майором». А майор – это как известно, уже старший офицер. Это совсем другая категория, более уважаемая и почетная.
Прошло несколько лет. Михаил находится в запасе и продолжает плодотворно трудиться по-прежнему в своем любимом отделе кадров училища, но уже на гражданской должности заведующего делопроизводством. Куда же еще ему податься? Он свое дело знает твердо. Сиди и подписывай личные дела да открытки.
И тут, в очередную годовщину праздника Победы, всеми уважаемый Генеральный секретарь КПСС Л.И.Брежнев, сам тоже участник войны, выходит с инициативой в политбюро присвоить всем участникам войны, оставшимся в запасе, очередные звания по запасу. Так наш Михаил не думал, не гадал, становится «подполковником»!
Вот это номер! Да, ведь все заслуженно! Михаил же никого ни о чем не просил. Звание само с неба упало. Судьба не всегда же злодейка, она любит и удивлять!
Получить два звания в запасе! Кому так еще везло?! Михаил ходит счастливым! И мы за него рады, гордимся однополчанином.
Но, не все в жизни лучезарно. По крайней мере, как мы выяснили, не для всех. Был еще в училище отставной майор, начальник пожарной части. Назовем его Демьян. Вот ему то не повезло. Не хватило каких-то документов, подтверждающих, что и он достоин очередного звания в отставке. 
Куда Демьян только не писал, куда только не жаловался. Даже тому же Брежневу. Я сам неоднократно готовил ему официальные ответы за подписью начальника училища, что он не подпал под установленную льготу. Он ничего слушать не желал. Боролся со всем упорством за свое светлое пенсионное будущее. Так ничего, к сожалению, и не добился.
И это еще не конец! А теперь – вишенка на торте!
После очередного праздника Михаил выдвигался с работы в определенном торжественном состоянии. На КПП (контрольно-пропускном пункте) училища надо же было судьбе, уже насмешнице, столкнуть их практически лбами с Демьяном.
Случилось непоправимое. Это столкновение сделало их врагами. Дело в том, что кто-то из шутников за праздничным столом решил подшутить над Михаилом и, пока тот праздновал, будучи в мундире, вкрутил ему на погоны висевшей на вешалке шинели по третьей звезде, уже «полковничьей».
Шутка, конечно, коварная, бессовестно-беспощадная. Более того, нарушающая все существующие моральные устои и требования ношения формы одежды. Но, где же теперь найти того самого насмешника? У нас, правда, затесались тогда подозрения, кто это мог сделать, но бездоказательные.
А что же Демьян? Его чуть не хватил удар. Ноги его подогнулись от слабости и он, протянув дрожащую руку Михаилу для поздравления, промямлил: «Миииша, я тттебя пппоздравляю…». На лицо же его легло бесконечное горе.
Как только Михаил ему не пытался объяснить, что это чья-то шутка, как только он не ругался на того злополучного шутника, ничего не помогло Демьяну искренне возненавидеть своего бывшего друга и сослуживца. А за что, в принципе?  Разве виноват Михаил, что ему больше повезло?
Лучше бы порадовался за друга Демьян, помня, что зависть, это порок. И попадает он в число семи смертных грехов. И трактуется как «скорбь о благополучии ближнего».
Не стоит сомневаться в справедливости установленного Богом порядка.