22. 03. 26 Пассия. Сострадание

22.03.26 Пассия. Сострадание
https://t.me/flavianow/72209
https://vk.ru/wall773377_14244

Поклоняемся страстям Твоим, Христе, и святое воскресение Твоё поём и славим!
Когда шёл Рождественский пост, я обращал ваше внимание на то, насколько он тяжело идёт, потому что в Рождественском посту нет ни одной такой службы, какая есть в Великом посту. У нас четыре пассии, каждые среду и пятницу — Литургия Преждеосвященных Даров. На одной из них кто-то из вас уже побывал. У нас очень удивительные подготовительные недели, и недели Великого поста также готовят нас к Страстной седмице. Мы постоянно находимся в погружённом состоянии, постоянно читаем Евангелие. Ну, конечно, кто читает, те находятся в этом погружении.

Слушая два Евангелия подряд, две главы подряд, мы состраждем вместе со Христом. Мы слышали, что состраждет Христу даже природа: и камень распадеся, и земля потрясеся, и солнце померче. Мы это прекрасно понимаем, насколько страшная была ситуация тогда, когда Христос пришёл на землю. Бог пришёл к Своим, к тем людям, которых готовил несколько тысяч лет подряд, каждый день. Господь готовил их к Своему пришествию, а оказалось — не готов никто. Христос физически был один, окружённый огромными толпами людей. Люди ждали государственного переворота. Но Он был один, не понят никем. Абсолютно никем.

Казалось бы, и апостолов Он готовил. Но всё ли сделал Христос, чтобы Иуда не повесился? Я каждый раз задаю этот вопрос. И ответ однозначный: да. Христос сделал всё, чтобы никто не погиб. Но выбрать погибель — это была свобода выбора самого Иуды. К сожалению, точно так же могли покончить с собой и все апостолы, и не только они. Как мы слышали сегодня в Евангелии, люди шли, бия себя в грудь, идя с этого позора. Они поняли, что это позор, они опозорили сами себя. Как сами же и кричали: «Кровь Его на нас и на детях наших». Получается, сами себя прокляли. За что? Ради чего? Всё это безумие, вся эта вакханалия — во имя чего? Ради того, чтобы маленькая кучка фарисеев, книжников, первосвященников сохранила себе власть. А сохранила ли? Пройдёт совсем немного времени, и действительно камня на камне не останется в Иерусалиме. Сбудутся последние слова Христа, когда женщинам, которые плакали, Он сказал: «Не плачьте обо Мне, плачьте о детях ваших, потому что придут дни, когда вы сами будете с радостью говорить другим: "Блаженно чрево, не носившее, и сосцы, не питавшие"». То есть те женщины, которые не родили, оказываются блаженнее нас, потому что наши дети будут истреблены, а вы не знаете, что это такое — когда ваших детей убивают на ваших же глазах или когда их продают, чтобы хоть чуть-чуть поесть. И такое было. Когда началась осада Иерусалима, стало страшно. Миллион крестов по всем дорогам — распинали уже где попало и как попало. Уже не обязательно даже крест был: где попало — хоть на доме, хоть на дереве. Людей просто истребляли, всех подряд. И это случилось совсем немного времени спустя после распятия Христа — в семидесятом году. Действительно, было очень страшно в то время жить.

Поэтому батюшка много раз говорил, насколько нам повезло, что мы родились православными. Сейчас мы с вами живём, и тоже много ужасов творится, много переживаний, много споров. А там видеокамеры в храмах стоят, а там платёжные приборчики в храмах стоят — «наверное, благодать покинула этот храм». Не о том мы переживаем. Нам действительно надо переживать вот как в акафисте: «Едино точию ведати ми подобает — распятого Христа». Всё остальное неважно.

 Реально неважно. Все наши страдания не важны перед страданиями Христа. Все наши «больки», все наши проблемы — ничто по сравнению с одними только страданиями Христа. Христос был распят за меня и за каждого из нас, и за всех тех людей, которые родятся после нас и которые будут жить миллион лет после нас. Неважно, сколько ещё лет продлится жизнь на этой планете. За каждого вновь рождённого человека Господь уже пострадал и прекрасно знает жизнь всех тех, кто родится после нас. Какие они будут — убогие или прославленные, великие учёные или полководцы, — это всё неважно. Не это важно.

Важно, что мы с вами сейчас находимся у Креста. Мы преклонили свои колена, мы поцеловали ножки Христа — вот так, как бы мы сделали, если бы действительно были там, на Голгофе. И кто из вас был в Иерусалиме, у вас была возможность именно так и сделать — преклонить колена на Голгофе. Уникальная возможность на самом деле. Со всего человечества только один процент посещает Иерусалим. При этом Иерусалим — самый посещаемый город на планете, был таким до сегодняшнего дня. А теперь Гроб Господень закрыт для паломников.  Мы видим — это происходит на наших глазах. Но и это не должно нас пугать, ни в коем случае. Всё это неважно.
Даже если Иерусалим разбомбят, даже если там будут ядерные удары — и это не важно. Да, святыня пострадает. Но в каждом храме эта святыня, у каждого из нас на груди эта же самая святыня. Иерусалим не там — он в душе у каждого из нас. Где совершается Литургия, там Иерусалим, там Сам Христос присутствует. Значит, здесь с нами Иерусалим, и Афон, и Иверия, и все четыре удела Божией Матери. Потому что и Божия Матерь тоже в каждом храме, где совершается Литургия. Даже если это происходит одновременно во всех храмах нашей епархии, Господь одновременно во всех храмах, и Божия Матерь также одновременно во всех храмах. Чудно для нас, удивительно для нас. Вот так Господь любит нас: Он готов одновременно пребывать где угодно с каждым из нас, чтобы взять какую-то нашу «больку» на Себя, взять какое-то наше страдание на Себя. И Он это делает, а мы в очередной раз проходим мимо, не замечая. Вот так у нас происходит каждый Божий день: проходим мимо Христа. Так же, как люди проходили мимо Христа, а Христос нёс Свой Крест, а люди торговали. «У меня самая лучшая овечка!» — потому что Пасха грядёт, иудейская Пасха, людям нужно было купить овечку. Было много приезжих из разных городов и стран, и люди продавали. А кому ещё хурму, а кому ещё что-нибудь. Всё продавалось. Кто из вас был в Иерусалиме, вы помните: все кричали, все эти запахи — всё так же было. Люди продавали и покупали. А в это время шёл Сам Бог на Свою собственную смерть. И кто сказал слово за Него?  Один сказал за Христа, что Он невиновен. Кто? Не Иоанн. Кто из апостолов сказал? Иуда. Да, тот самый. Вот этот великий грешник — но при этом он единственный из апостолов, кто сказал: «Предал кровь неповинную». А другие почему молчали? Как так получилось? Ведь Пилат специально устроил весь этот цирк, чтобы заставить хоть кого-то крикнуть «невиновен». И всё — казнь отменяется. Сейчас будет расследование. А если кто-то крикнул бы «невиновен» — может быть, его бы забили камнями на месте. Потому что там наверняка стояли соглядатаи фарисеев, книжников и первосвященников. Не дай Бог кто-нибудь крикнет — тут же на месте и порешили бы человека. Все боялись, все тряслись — вот как страшно-то было.

А нам неведомо, что это такое. Мы на самом деле не знаем. А как было в тридцать седьмом году, когда священники друг на друга стучали и в тюрьмы сажали? Как оно было — мы не знаем этого ужаса. Нам неведомо. Господь сберёг нас от очень страшных вещей. Поэтому многое нам непонятно, как малым детям. И слава Богу — Господь бережёт нашу психику. Мы живём в другое время, но Господь в наше время всё равно занимается нашим спасением. Всё равно пытается хоть как-то нас научить главному — научить состраданию. Чтобы мы жалели хотя бы птичек, которые с юга прилетели, а им кушать уже нечего. Хотя бы их пожалеть, хоть чуть-чуть им насыпать. Не говоря уже о том, сколько людей сегодня страдает, сколько пострадавших с войны. Воинов пострадавших — ведь они все без работы остаются. Как будет семью кормить человечек, у которого ноги нет или руки нет? Сможем ли мы взять его на обеспечение? Наверное, не сможем, потому что сами бедно живём. А как-то надо выживать. Всем надо выживать в такое время. При этом мы лишены страхов. Мы мало что понимаем. Сколько лет назад был тридцать седьмой год? Сколько лет назад были сороковые, когда немцы сжигали деревни? А сейчас на наших глазах деревни просто исчезают. Никто их не сжигает. Сейчас опять траву будут жечь — опять дома будут гореть. Было ли такое раньше, пятьдесят лет назад? Горела ли так трава? Ну, чуть-чуть, может быть, где-то. Не было такого. Я не помню такого. Такое безобразие творится каждый Божий день на наших глазах. Страшно, смотришь и думаешь: «Господи, какой-то апокалипсис — всё горит». И избежать этого никак невозможно — всё равно поджигают. Сколько ни говори, сколько ни стращай — не боятся. Видите, как. И мы ведь не боимся с вами. А ведь храмы закрывали ещё на нашей памяти. Буквально пару лет назад закрывали храмы. Даже десяти лет ещё не прошло. И храмы были закрыты одним росчерком пера. То, что не было закрыто во время советской власти, закрыли просто росчерком пера — и всё. Вот смотрите, как бывает. Оказывается, всё возможно.
Поэтому мы забываем, что главное — не вот эти страхи, понимаем или не понимаем? И апостолы не понимали. Важно сострадать. А Христос идёт на смерть, и никто Ему не сострадает. Только один апостол, Иуда, крикнул: «Предал кровь неповинную». Но сказал не там, не в то время — Христос уже был распят. Сказал поздно. А сказал бы чуть-чуть раньше, сказал бы перед легионером — и всё, казнь бы отменилась. Вот, оказывается, как просто всё было. Но, увы, Христос шёл по предначертанному. Он знал, что Его ждёт.

Мы не знаем, что нас ждёт. У нас много страхов. Эти страхи Господь прекрасно знает и избавляет нас от них. Будем сострадательны, пока есть время для сострадания. Будем сострадать Христу — и уже одного этого будет достаточно, чтобы достойно встретить Пасху Христову.