Ловушка для горничной. Часть 3

Рабочий день, после посещения мира Лауры, тянулся для Анжелики  очень медленно. Она была под впечатлением всего происшедшего с ней, и неожиданно появившаяся "живая" Лаура,  тревожила сознание.  Горничная прибирала комнаты, меняла постельное бельё, полировала серебро в столовой, руки делали привычную работу, но  её мысли были далеко — там,  в новом мире.

Вечером, перед тем как идти в зал, девушка  зашла в свою комнату  и посмотрела на себя в зеркало, потом достала из ящика расческу и медленно, тщательно причесалась и закрутила резинкой на затылке привычный хвостик. Он, конечно, не добавил ей шарма, и она впервые позавидовала прекрасным золотистым локонам Лауры.
"Почему я не могу быть такой же красивой?"— подумала она с тоской, и, тряхнув головой,  пошла в зал.

В поздний час, когда не было  гостей,  в зал никто, кроме  Анжелики, не заходил,  поэтому Лаура ждала её у окна, и в свете уходящего дня её лицо казалось очень печальным. Когда к ней подошла горничная, она несколько минут смотрела на неё, прежде чем заговорить.

— Ты изменилась, — произнесла Лаура вкрадчивым голосом, — видишь, я не обманула тебя, ты становишься лучше, в моём мире  ещё много  чудес...

Она улыбнулась, но Анжелика вновь заметила что-то неприятное, холодное и расчетливое в её улыбке,  как будто красавица прикидывала что-то в уме. Внутренний голос вновь напомнил: "Будь осторожной, сильно не обольщайся, почему-то все эти чудеса до сих пор  не помогли найти её друга".
Однако надо было выполнить обещанное и девушка поспешила за красавицей к порталу.

— Ты готова? — спросила её Лаура.

— Готова, — ответила Анжелика, хотя сердце её ёкнуло, а Лаура не заставила себя долго  ждать и быстро  дотронулась до белого мрамора...

***

На этот раз горничная   оказалась не на площади, не у моря, а  на палубе огромного круизного лайнера.
Ветер трепал её волосы, слегка покачивало и она  вцепилась в перила и замерла, потому что  никогда в жизни она не была на корабле, тем более на таком огромном. Под ногами мерно гудели двигатели, а впереди, на горизонте, маячил зеленый остров.

На палубе было много людей: кто-то нежился в шезлонгах, кто-то плескался в бассейне, а  кто-то пил коктейли за столиками под большими зонтами. Все были красивые, загорелые, счастливые — все, кроме Анжелики.

Она оглядела себя: униформа горничной, дешевые туфли, убогий хвостик серых волос — в этом мире роскоши и беззаботности она выглядела, как нечто чужеродное.  Пока она размышляла,  куда бы ей приткнутся и стать незаметной, перед ней, будто из ниоткуда,  появились две девушки. Одна из них  была  шатенкой с короткой  стрижкой и спортивной фигурой, в простом ситцевом платье и старых босоножках. Другая — немного полноватая, с длинной косой неопределенного цвета, одетая так же скромно.
 Тут же  подошел  стюард — молодой парень в белоснежной форме, который до этого  носился с подносом между столиками.

— Как вы здесь оказались? — вкрадчиво спросил он, оглядывая их одежду с явным презрением, — срочно пройдемте со мной!

Девушки  пошли за ним и на них никто из  пассажиров лайнера не обратил внимания. В уютной и шикарной каюте за столом сидел капитан. Он изучал какие-то бумаги, и когда девушки вошли, посмотрел на них с укоризной.

— Опять "зайцы" на корабле? — устало спросил он и носовым платком вытер пот с лысины, — придется вас, девочки, высадить на первом же острове, или у вас есть путевки?

Девушки молчали, так как сказать им было нечего.

— Мы, конечно,  дадим вам продукты и воду, — добавил капитан, посмотрев в иллюминатор.

Анжелика слушала и удивлялась: "Как непредсказуем этот мир — даже на круизный лайнер занесло". Вспомнив Лауру, она  подумала, что  её здесь никто не обидит и на острове она  надолго  не задержится.

***

На пирсе   не было ни души и даже не было чаек. Остров был покрыт густой тропической растительностью  и лишь  широкая полоса  желтого песка отделяла её от моря.   Солнце палило нещадно и море застыло в полном штиле.   Девушкам оставили одну сумку на троих, в ней были только продукты и вода.

Анжелика смотрела вслед  лайнеру, а когда он скрылся за горизонтом, она   испугалась и подумала: "А вдруг я останусь здесь навсегда?  Всё тут  выглядит так достоверно, как на Земле,  и художников в этот раз нет. Кто же меня будет рисовать? Как я вернусь домой?"

Эти мысли терзали её сознание, пока две спутницы разбирали сумку. Они быстро перебрали продукты, но отложили и  для Анжелики бутылку воды и пакет с едой.

— Держи, — сказала толстушка, протягивая ей припасы, — пригодятся.

— Спасибо, — ответила Анжелика, но брать не стала.

Она пошла на берег,  надеясь найти там   какие-то признаки цивилизации. На песке она сняла обувь, но  сразу обожгла  ступни и  ей пришлось все-таки  идти в туфлях.

—  Постой! Подожди! — услышала она за спиной,   и обернулась — её догнала шатенка и отдышавшись,   сказала:
 — Не торопись уходить от пирса. Скоро нас  заберет спасательный катер,  ведь остров необитаемый,  а пока  могу тебя нарисовать,  я художница.

Анжелика повеселела. "Ну вот и художница объявилась! — подумала она, — сейчас нарисует меня, а потом уже и ночь закончится".

Но тут же её пронзила новая мысль: "Как она будет меня  рисовать без  мольберта?"

Шатенка, словно прочитав её мысли, улыбнулась:

— Мольберты в этом мире можно найти везде.

Она "нырнула" в заросли зеленого кустарника, и через мгновение вышла оттуда уже с мольбертом в руках.

— Видишь? — подмигнула она, — здесь всё просто.

Другая  девушка тащила  тяжелую сумку  и   вскоре  тоже  присоединилась к ним. Она принялась раскладывать на горячем  песке еду из пакетов, расставлять бутылки с водой, устраивая импровизированный пикник.

— Нарисуй потом и меня, — попросила она шатенку, усаживаясь на песок, — а то  меня давно никто не рисовал.

Шатенка кивнула,  склонилась над мольбертом  и  время потянулось тягучей патокой. Солнце палило всё жарче. Спутницы Анжелики делали перерывы — они пили теплую  воду, ели бутерброды с горячего песка, перекидывались ничего не значащими фразами, и как будто не замечали жары. Анжелика сидела чуть в стороне под тенью развесистого кустарника   и терпела.  Что-то внутри неё подсказывало: "Ничего не бери в этом мире, ни воды, ни еды, ничего".

Она смотрела на море, в надежде увидеть спасательный катер, но горизонт оставался пустым.

— Ты чего не ешь? — спросила толстушка, жуя бутерброд с колбасой, — мы для тебя тоже оставили.

— Не хочется, — ответила Анжелика, отводя взгляд. Ей казалось, что колбаса на такой жаре уже давно испортилась и она  не могла понять, как эти девушки это не замечают.

— Странная ты, — в свою очередь произнесла девушка с косой,  продолжая уплетать бутерброд.

Когда подруги съели всё и выпили почти всю воду (осталась одна бутылка),  художница продолжила  с нарочитой увлеченностью что-то вырисовывать на холсте и не понятно было, кого она уже нарисовала, а кого ещё нет. 
Первой не выдержала подруга шатенки:
— Когда ты уже закончишь?— спросила она и схватила  последнюю бутылку с водой, — я скоро умру от жажды.

— Отдай! — шатенка  бросилась к ней и попыталась выхватить бутылку, — мы должны оставить её для неё! —закричала она, показывая пальцем на Анжелику.

— А я? Я тоже хочу пить! — верещала толстушка.

Они начали драться. Бутылка переходила из рук в руки.  Анжелика тоже мучилась от жажды и ей противно было смотреть, как подруги в миг  превратились в злейших врагов.  Она встала и пошла  в глубь острова в надежде найти воду, ведь он утопал в зеленой растительности.  Она  разуверилась в том, что кто-то будет их спасать,  и  просто сидеть, ждать катер, было уже опрометчиво. Однако, сделав с десяток шагов, она услышала за спиной:
— Стой!
Анжелика обернулась и увидела рядом  шатенку. Лицо у неё было красное, взволнованное, но в глазах горел какой-то странный, лихорадочный блеск.

— Я для тебя оставила, — с придыханием воскликнула она, протягивая бутылку с остатками воды. В ней плескалось воды лишь  на донышке — глотка на два, три,   — я толстуху  окунула в море,  пусть остынет.

Анжелика посмотрела на бутылку.  Солнце пекло нещадно, и каждая клеточка её  тела страдала от жажды.

— Пей, — сказала шатенка, и голос её звучал мягко, вкрадчиво, почти гипнотически, — я так старалась, чтобы спасти тебя.

Анжелика протянула руку. Её пальцы уже почти коснулись бутылки и  вдруг  она случайно  посмотрела туда, где они  втроем только что были,  но  не увидела,  ни следов пикника, ни толстушки, ни мольберта.  "Что-то здесь не так", — пронеслось в голове бедолаги.

— Куда делась твоя подруга?  — спросила девушка, чувствуя, что теряет последние силы.

Лицо у шатенки  на мгновение исказилось — так же, как лицо Лауры, когда Анжелика отказалась от ожерелья. Её губы сжались, глаза сузились и в них мелькнуло что-то хищное.

— Забудь про нее и пей воду, а то  скоро тебя уже никто не спасет,  — потребовала она грубо и властно,  — я  так для тебя старалась!
Анжелика услышала в её голосе, что-то  знакомое — так  настойчиво её пытался удержать  Артур, и она бросилась бежать прямо через густые заросли кустарника.  Хотя это трудно было назвать бегством, потому что ноги её плохо слушались. До неё  доносились  крики шатенки, но догнать девушку по какой-то  неизвестной причине, она не могла.  Анжелика бежала  до тех пор, пока мир вокруг неё  не дрогнул, краски не поблекли, а она не потеряла сознание.

Когда девушка  открыла глаза, то  увидела, что вновь  стоит   в мраморном портале. На этот раз Лауру было не узнать. Она  сгорбилась и лицо её осунулось. Даже её  волосы, всегда такие сияющие, казались тусклыми.

— Ох, милая моя спасительница, — застонала красавица, обращаясь к горничной,  — всю ночь я тряслась в поезде, однако по новому адресу,  оказалось, живет  однофамилец моего друга,  я так устала, так разочарована...

Она посмотрела на Анжелику  и в её глазах были настоящие  слёзы.

— Мне так нужна твоя помощь, — прошептала она, — пожалуйста, ещё одну ночь,  я чувствую, что завтра обязательно найду его.

Анжелика опешила. Она присела на ступени рядом с Лаурой, пытаясь отдышаться и прийти в себя. После острова, после этой злополучной  бутылки воды, после художницы, которая так внезапно превратилась из подруги в преследовательницу, ей уже не хотелось больше попадать в тот мир.

— Я.. я не знаю, — сказала она неуверенно, — мне было очень страшно.
Лаура взяла её за руку:
— Но ты же справилась, ты такая умница, такая сильная  и посмотри на себя — ты стала ещё лучше! Разве я обманула тебя?

Анжелика невольно коснулась своего лица. Она почувствовала, что  в ней действительно что-то  изменилось, но не знала, что именно, и однозначно её уже не мучила жажда.

— Ну последний раз, пожалуйста, — жалобно попросила Лаура, — тебе же всё равно, где спать, ты же попадаешь как будто  в сны  и становишься всё лучше.

В её голосе было столько мольбы, столько надежды, что Анжелика не смогла отказать. Скрепя сердцем, она кивнула:

— Хорошо, но  только  ещё один раз.

Лаура  мило улыбнулась,  а горничная пошла к выходу  и возле зеркала  остановилась.

Из отражения на неё смотрела та же Анжелика, но гораздо  лучше. Глаза сияли тем  блеском, который она так ценила в других. Выражение лица было  уверенным  и в её фигуре  появилась какая-то новая грация.

"Я  действительно становлюсь лучше,  — подумала она,  — зря терзаю себя сомнениями".

Ей стало стыдно, что она хотела отказать красавице, которая так страдает и за помощь награждает улучшением внешности..

Она улыбнулась своему отражению и пошла дальше.

В коридоре ей встретился  отец. Он возвращался с ночного дежурства, усталый, с покрасневшими глазами, но, увидев дочь, остановился.

— Дочка, — воскликнул он, приглядываясь, — а ты совсем взрослой стала и хорошо выглядишь. Молодец!

Анжелика рассмеялась — легко, свободно, как никогда раньше.

— Пап, я просто выспалась.

— Ну-ну, — отец покачал головой, но в глазах его было что-то вроде гордости, — выспалась она... иди завтракай, а то мать ругаться будет.

Анжелика позавтракала и помчалась в спальню к хозяйке. Сегодня надо было убирать в её комнате. Она бежала по коридорам особняка, и ей казалось, что она летит,  что  всё в этом мире  прекрасно — и утренний свет, и запах кофе, и даже строгий голос Валентины, которая кого-то  ругала  в конце коридора. Она чувствовала себя счастливой и не знала, что бывая в другом мире,  подвергает себя смертельной опасности.