Далио, код судьбы

ДАЛИО, КОД СУДЬБЫ


1. Четыре звезды


Мы живем в мире слов.

Дельфины словесного океана, птицы словесных небес.

Слова - наша стихия.

Играем, дружим, враждуем, воюем со словами, верим им и не верим, обожествляем и проклинаем, бунтуем против них и склоняемся перед ними.

Дышим словами, питаемся ими.

Ненавидим их и любим (ненависть-любовь - одно чувство, двуликое, как Янус).

Они были, есть, и будут.

Незыблемая данность.

Но исчезни они, и нам придет конец.

Как дельфинам, выброшенным на берег. Как упавшим за землю птицам.


Я сейчас открою вам одну тайну: мы и есть - слова.


Слушать. Говорить.Читать. Писать. 

Четыре способа быть.

Не просто бытовать в обыденности, но сбываться в бытии.

Четыре  главных на свете занятия, делающие нас людьми.

Выводящие нас из животного царства на какие-то новые горизонты.

А есть, пить, совокупляться, убивать могут и звери.

Четыре звезды на небе, в cамом его куполе.  Макушка Вселенной. Квадрат Большой Медведицы, приколоченный к верхней точке гвоздем Полярной звезды.  Дабы держались на небе солнца и планеты, исполнял свою мистерию Зодиак, дабы путешествующие автостопом по галактике не сбивались с пути.

О четырех колесах телега жизни, трясущаяся на рыдвинах и ухабах, вязнущая в расхлябанных колеях.

Квадрига Аполлона - четыре взнузданных коня искусства, несущиеся сквозь века.

Четыре ножки стола и четыре ножки кровати - формула брака.

Мать, отец, дочь и сын -  семья.

Четыре ноги, для устойчивости на земле всех высших животных, кроме вырвавшегося вперед гомо сапиенс. Но наши две ноги плюс две руки - тоже четверка.

Четыре шага до смерти, в холодной землянке, где все же тепло, от печурки с бьющимся в ней огнем, от негасимой любви.

Четыре реки рая.

Четыре  апостола.

Лев, Вол, Ангел и Орел небесного Иерусалима.

Четыре Евангелия.

Четыре архангела.

Четыре времени суток.

Четыре сезона года.

Четыре стороны света.

Четыре стихии - огонь,  вода, земля  и воздух.

Четыре столпа мироздания.


2. Далио


Читать. Писать. Слушать. Говорить.

На планете миллионы слов. В русском языке их свыше пятисот тысяч.

Каждое необходимо, каждое уникально, каждое удивительно.


В скольких из них я влюблялась!

Слова-герои, слова-святые, слова-гении.

Ангелы-хранители и коварные искусители.

Соблазнители.

Красавчики словаря.

И обаятельные уродцы.

Брутальные мачо, лукавые фобласы, нежные Эндимионы, верные Вертеры....

Пора составлять дон-жуанский список.

Но, как принято заявлять в моральных прописях,  есть разница между влюбленностью и настоящим чувством.

Есть слова - супруги, спутники жизни.


Выбирают их каким-то шестым или шестьдесят шестым чувством. Наитием, верхним чутьем.

Почему именно эти, а никакие другие?

А потому, мой друг, что заключена в них твоя душа, твое предназначение в мире, твоя судьба.

Быть может, с самого начала, с момента рождения мы  знаем все, что с нами должно произойти - некий дух прошептал на ухо - а потом только подбираем слова под это изначальное знание.

В Книгу Судеб внесено.

На роду написано.

Сивилла Кумская предсказала.

Марфа-раскольница нагадала.

Оракул из Дельф.

Шервудский эльф.

Дядя из воров, с рыночных рядов.

Звездочеты ли - Каспар, Мельхиор и Бальтазар (отвечают за базар).

Мойра снизошла.

Парка нить сплела.

Вот и все дела.


Рок - строг.


Счастье или горе свое сами мы окликаем, тем самым приглашая его в свою жизнь. Названное по имени, оно не ослушается.


Cлово сильнее всего на свете.

Слово бессмертно.

Слово - всему основа.

Вначале было слово.

А без него - ничего бы не было.


Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог.
И в Евангельи от Иоанна
Сказано, что слово это Бог.

Глагол, лексема, морфема, термин, вокабула, синоним, антоним, идиома, мем...

У логоса много ликов и ников.


Грамоты берестяные.

Фолианты золотые.

Глинобитные таблички.

Все былины и былички.

Трактаты, посты и учебники.

И поминальники, и требники.
 
Блокбастеры и детективы.

Новелл, романов нарративы.

Все словари и разговорники.

И поэтические сборники.

Блоги, веб-строки, тик-токи, сознанья потоки...


Сложить их все  вместе -
Пик до небес.

Монблан словес,
Эльбрус, Эверест.

- Что вы читаете, принц Гамлет? - Слова, слова, слова.

Но каждый из нас, задав себе труд, припомнит некое речение... стих, афоризм, пословицу-поговорку, частушку-нескладушку, дворовую считалку, школьную дразнилку, мамину колыбельную или просто фразу случайного прохожего, которая, в отличие от многих, запала в душу, и все не отстает. Как тень иль верная жена.

Горячо приветствую тех, кто этот опыт произведет. Верьте, он весьма полезен для вашей жизни, во всех ее проявлениях.

Пустая банальность или вековая мудрость, молитва церковная или сонет Шекспира, отточенная максима философа или глум шута-пересмешника - разница в данном случае не имеет значения. По неотвязности, неистребимости, по  странной и страшной власти над тобой, они равны.

Для таких феноменов хочется подобрать, наконец, специальный термин.

Как их назвать - слова-ключи?

Что нас, запертых в самих себе, отмыкают ( "я как дорогой рояль, ключ от которого потерян").

Лиризмы?

Кларизмы?

Фантэмы (не фантомы)?

Небесные призмы?


Слова-ключи.

О, не молчи!

Проговорки Парки.

Кварки - бога почтовые марки.


Райских ворот пароли.

С облака бандероли.


Бозоны Хигса, но не те, что в звездах а те, что в нас. Мы ведь тоже - создания космоса. Дети Солнца.

Далекий отголосок Большого Взрыва, когда из ничего вдруг возникло нечто.

Не частица и не волна.

Не энергия и не материя.

Дитя сакральности и материальности.

Эйдоса и персти земной, вступивших в брак.

Марс и Венера,  целущиеся.

Атом и идея, слившиеся в объятиях.


Каждый человек - целая Вселенная.

Живая звезда - подобной уже не зажечь никогда.


Золотая, алмазная пыль  Дня  Первого - из нее состоит наша плоть и кровь.

И уронил он золотое слово, со слезами смешанное.

Несущееся вечно к неведомой цели, через непредставимые просторы Юниверс.



3. Слово о словах


Не фантомы -
Лексические фотоны.

Громы лиры,
Бессмертия эликсиры.

Голуби счастья,
Облатки святого причастья.

Перечеркнувшие все измены
Атланты бессменные
Ойкумены.

Отнюдь не мистика.
Не фанастика.

Не словесная гимнастика.
Не софистика.

Как ни рассудим -
Коды судеб.

Как ни назови -
Пароли любви.


Одно из моих далио  (уверена, не только моих) - популярный у россиян вердикт  Канта:

Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, это звездное небо над нами  и нравственный закон внутри нас.

Я стала называть их  - ДАЛИО, поскольку они из дали. Прилетели из дальнего мира в мир дольний - вот все, что о них доподлинно известно.

Интересно, обращал ли кто-нибудь до меня внимание  на эти феномены. Или я первая. И это мой посильный вклад во всемирную  философию логоса.

Первый камень в основании новой науки.

Лексическая психология.

Лингвистическая философия.

Философская лингвистика.

Прикладное языковедение.

Кому как ближе.


Чего ж проще, стихотворение в прозе.

Текст мой, как вы уже могли заметить - нечто среднее между прозой и поэзией.

Далио - звучит красиво, не ломаешь язык.


Ликования блик в самой фонетике (мы фанатики фонетики).

Лио, лио! Да!

В структуре слова далио слышится твердое "да".

И мой инициал - О.

Даль и О.

Дали О (Ольге) далио.

А еще частица "ли".  Ли? Знак вопроса. Знак сомнения, неуверенности, догадки.

Если ее убрать, будет - дао, путь.


Существует версия, что лексема  имеет латинские корни, где «dal» означает «праздник» или «радость».



4. Блиц-лица

Замечательные  припоминаются персонажи с таким именем. И не придуманным, не сочиненным, а вполне законным, вписанным  в метрики, в паспорт и на надгробном камне высеченным.

Владимир Иванович Даль, создатель самого известного словаря русского языка

Далев словарь. Мое богатство. Моя радость. Моя ревность. Моя святыня.

"Все, что есть у меня - мой язык".

Я меняла города и страны, покидала привычное жилье,  бросала все имущество, но всюду возила  с собой эти четыре тома.

Где они - там я дома.

Там я у себя. Ни о чем не скорбя.

Сальватор Дали. Он точно из неведомой дали. Из королевства за облаками, в котором он король.

Мамонт Дальский, хамелеон подмостков, божья дудка, небесный пластилин, гений перевоплощения.

Олег Даль, кумир советской кинопублики. Вроде бы, ничего особенного, не гений, но было в нем нечто, выделявшее его из толпы подвязающихся... Надмирное, издалека.

Реймонд  Далио, американский мульти-милиардер. Финансовый фокусник, заклинатель и повелитель золота, маг и волшебник дельты.

Далида - певица, светская львица, самоубийца. Прищур гордый, в петле горло. Ее убили звуки из собственной груди.

А далии - это цветы. Букеты победы. Венки триумфа. По-русски - георгины. Названные так в честь святого Георгия, победителя Змея, хтонического чудовища (отсюда  георгиевская ленточка).


5. Фишки, няшки, мимимишки


Дьявол  прячется в деталях.

Черт выскакивает из табакерки.

Вошь затаилась в складке одеяла.

Временный рост воши равен росту того, на ком она кормится,  плюс полтора миллиметра.

Да, вошь. Но вошь хорошо вооруженная. С ножом за голенищем, с автоматом наперевес. С ядерной боеголовкой.


Мелочи правят великим.

Нет ничего важнее мелочей.


Скажет вирус Эбола - да тебя и не было.


Шины прокол на крутом вираже.
Шаг над обрывом - и больше не встанешь уже.
Писаря нонсенс - поручик Киже.

Эти частицы
из пасти волчицы -
Бы, ли, же.


Ерунда, белиберда.

Дребедень. Тень на плетень.

Ахенея. Я хренею.

Реникса ли, чепуха - анатомия греха.

Блажь - проела  плешь.

Аж.

Ересь и шняга.

Пурга, бодяга.


Треп-стоп.

Гоп-стоп.

Стэп.

Стёб.

Я стебусь, мы стебемся, вы стебетесь, ты стебешься, он стебется, она стебется, они стебутся.

Мем вирусный, токс токсичный, троллинг токий и толстый, фэйк фэйканутый, фак-фик-фок, факенмазер...

Они построились в полки. От них не схоронишься. Не отобьешься.

Порой кажется, что вся жизнь состоит из них, ничего кроме них на свете нет.


Язык без костей, но он ломает кости.

Слова, случается, убивают.

А это ведь просто звуки.

Сотрясение воздуха.

То, что изрекаем и слушаем мы привычно, бездумно, по нескольку раз на дню, по несколько дней в неделю, из года в год.

И они могут быть кодами судеб.

Все эти мульки, няшки, фишки, мимимишки.

Мошки, в сущности. Мартышки-милашки.

Болевые точки, от лихой заточки.

Драмы-шрамы.

Раны праны.


Недосущества любят ходить парами.

Луки-глюки.

Клоны-клоуны.

Чипсы - чупа-чупсы.

Байки-фэйки.

Тренды-бренды.


Лайки, лайчонки, лайкушки, лаюшки.

Одним лайкать и лакать,  другим плакать и алкать.

И вокруг всемирный лай - лайкни, лайкни, лайка дай!

I Should Be So Lucky. Здрасте, вурдалаки.

See You Later Alligator!

Good luck! Гудлак. На слух почти Гулаг.

Глоток зла, Гулаг-лайт.

А в глотку вам гудлака с горохом!

И под какими бы комментами они не подписывались, к каким бы блогам не присасывались в смачных поцелуях, силясь объять необъятное, это все ж одно и то ж.

Рекламная пауза, растянувшаяся на всю жизнь.

От гламура тошнит Амура.

Лайф и вайф, всё не в кайф.

ЗОЖ на всех чертей похож.

Выдох и вдох - барин издох.

Выход и вход  - код знает кот.


Этот кот - мое неотвязное далио.

Кот бы говорил! Извиняюсь, кто бы.

Без кота жизнь не та.

Жизнь - котовасия кота Васи.

Выкинь Васю на мороз.

Кошка сдохла, хвост облез.
Кто промолвит, тот и съест.

А потом - суп с котом.


Это тоже мое далио.

Это о том, что нет никакого "потом".

Нет и не было никогда.

Есть только сейчас.

Под гитару, подругу семиструнную:

Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он назвается жизнь.


Есть лишь ресничный взмах,

Увы и ах.

Лишь поворот головы -

Ах и увы.


Чепушинка - радости пушинка.

Байка - стоит коммента и лайка.


Абракадабра - арба добра.

Шняга - до счастья три шага.


Нелепица - лепо лепится.

Околесица - на небо лестница.


Чушь и блажь - высший пилотаж.



6. Битва бобра с ослом


И когда они вылупиться успели, все эти недо-словеса?

Я лично имела счастье наблюдать.

Из своего окошка.

Свидетельствую:

Сначала рок - фатум  превратился в рок - музыку, обнявшую всю планету, возлюбившую ее страстно и изнасиловавшую извращенным образом, как пишут в милицейских протоколах.

Рокеры пошли в брокеры, а панки в банки.

Битломаны - в наркоманы, гурманы и игроманы.

Роллинги - в алкоголики и шопоголики.

Раньше русские страдали в орде, а теперь - в вордЕ.

Закрылись библиотеки, фильмотеки, видеотеки.

Смертную казнь заменили на пожизненные ипотеки. Навеки!

Красотки обулись в  кроссовки.

Кены все стали - Барби, позавидовав бабе.

Худи для худеньких, а хиты для хитреньких.

Примерь-ка новый лук, шери, он без сомненья лакшери.

Встань у стойки, голоси: Гэлэкси!

Суши и сашими души задушили.

Семинары превратились в вебинары (в.е.б. - созвучье далеко не случайное, все, что с него начинается, клонится в сторону фэйка и вообще не вполне реально).

Жабы, скрестившись с фото, обратились в фотожаб.

Были фотошопы - стали фото*опы.

Бренд трансформировался в  бред.

Папки и мамки - в папье-маше.

Литература - в сетературу.

Секс - в кекс.

Любовь  - в лябоффь-морковь.

Юкос - в люкс.

Мир - в "гони сувенир".

ООН - в ОНО.

Битва Добра со Злом - в битву бобра с ослом.

Деревья и цветы - в Герани, Орешники, Акации, Багульники, Васильки...

Дубы -  в гробы.


Правда и то, что черные воронки, с ударением на и,  превратились в черных воронят, разлетевшихся с карканьем.

Тройкам поставили трояки, за проделанную большую работу.

Семинары - больше не нары на семь человек.

А Норильск теперь, все же, не Морильск.

Магадан, Магадан, неужели, магом дан?

И туда же Воркута, вору тридцать три кута.

Лучше колымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме.


Исчезнувшие давно, трогательные до слез елки-моталки, печки-лавочки, чихи-пыхи, трах-тибедох, лам-ца-дрица, ца-ца.

Динозавры миновавшей эпохи.

А чем ваши крипто-ящеры лучше? Тоже вымрут, в свой срок.

Еще неизвеcтно, примет ли их язык - чудище обло, озорно, стозевно и лаяй.

Оно кушает новые словеса с аппетитом. Ничем не побрезгует. Но не бойтесь, не лопнет. Бывает, пожует-пожует, пососет- пососет, да и выплюнет - к чертям! - надоевший чуингам.

Не сгодились европейские мульки, фешенебельные фишки, безумные няшки, байки-фэйки  и прочие финтифлюшки.

Не сгодилось.

Не срослось.

Катитесь вы колбаской по Малой Спасской.

Вертайтесь назад.

В свою Вену (главное в вену попасть).

В Париж - только въедешь, угоришь.

В Лох-Анжелес.



7. Людоведам и душелюбам посвещается


Дразнится язык, высунув язык.

А как вы к нему, так и он к вам.

Были - "замеченные опечатки".  Стали - замученные очепатки.

- Ваш сын в слове ёж сделал четыре ошибки. - Но в нем всего две буквы! - Он написал: йошь.

Пьяный ёжик, ни головы, ни ножек, сто одежек, и все без застежек, кто его раздевает, тот слезы проливает. Вот как-то так. Типа того что.

Населяет наше мало-язычье,  бедно-гламурье специфический народ.

Людоед - людовед, недолюд.

Душелюб, он же и душегуб, смотря каким ликом повернется.

Модельки-шанельки, прямо с панельки.

Звезды звезданутые, у них пальцы гнутые.

Блогеры - блохеры. Совсем плохеры.

Канты с эккаунтами.

Гегели из Гугла.

Еще Гоголя погугли. Гоголи-то у вас как грибы растут.

Мент в комментах.

Геймер с гимором.

О-ла-ла - онлайн.


Вася с носком, носок с Васьком.

Носик с весиком.

ПодписОта - потная босота, интернет-пехота.

Коучи с клатчами, а в них деньжат до кучи.

Круто, еще круче.

Хейтеры в скуфейках хайпят фейки.

Преданные  бабки теряют  бабки.

Хряки носят фраки.

Мерчендайзер мерчендайзершу мерчердайзит.

Тили-тили тесто, жених и невеста. Жених без места - невеста без квеста.

Называлася мадам, оказалася - не дам. За бесплатно не будет шоколадно.

Назывался олигарх, архи-бог. Оказалось -  царь Горох.  Грох! И крах. Ах и ох.

И конечно, ненормативные, нецензурные, нелигитимные, незаконные, заоконные, отовсюду изгоняемые, но неубиваемые и всем на всех путях жизни неизменно встречающиеся:

Ядреня Феня, Ёкарный бабай,  Ешкин кот, Японский городовой,  Ёперный певец, Епический Херой и некто под ником Ёпэрэсэтэ.

Странное слово в русском языке - хрен. Это мера длины, глубины, высоты, а также здоровья, богатства, удачи, горя, попаданса и пропаданса, смерти.  Это и  незаменимая приправа к мясу, и, собственно говоря, огородное растение. В сердце пробилась любовь, словно в навозе морковь. Хрен ты мой опавший, хрен заледенелый. Есть вариант возрастной - старый хрен. Есть и женский вариант - хрень какая-то.

И такая хренотень целый день.

Почему дохрена - это много, до хренища - это очень много, а хрен тебе - значит, ничего?

Так или не так? Скажите.

Да нет, не знаю. Очень по-русски.

Не знаю, не да, но и не нет.

Очуметь.  Сбыча мечт.
Шикардос. Шмаровоз.
Пэрэдайз. Зашибайс.
Прямо рай-с.

Райский сад, мильон надсад.
Маркиз де Сад, пройдите в зад.


Песец подкрался незаметно.

Пипец, капец, кобзец, трындец, трампец, жопец, звездец.

Апокалипсец.

Армагедец.

От слова совсем.

Пес с пятой ногой - еще один мой далио.

В последнее время слишком часто его поминаю.



8. Я все слова знаю


Самое первое воспоминане.

Самое раннее сознание.

Глубже не зайти, не сохранилось в памяти.

Мне было три года с небольшим, когда я в ответ на какое-то замечание моей бабушки (не припомню, о чем) я произнесла:

- Я все слова знаю.

Странная фраза для маленького ребенка.

Высказанная не из спеси вундеркинда, не из эгоистического желания покрасоваться, утвердиться (оно свойственно и детям), но с глубокой внутренней убежденностью, бог знает, на чем основанной, что говорю правду.

Знаю я все слова. Само собой. А как же иначе.

- Нет же, ты многих слов еще не знаешь! - возразила бабушка. С  удивлением, с возмущением и даже с некоторым испугом.

- Это каких? (я).

Она запнулась. Не зная, что за слово в пример привести.

И так ничего мне и не ответила.

Наверное, потому, что выбор был слишком велик. Слов тысячи. Какое уместно в данном случае? Чтобы воспринято было дитятей, которое, вот, сидит перед тобой на подоконнике, смотрит тебе в глаза.

Мне три года и несколько месяцев. Я вижу все вокруг как бы сквозь сон.

Нашу комнату в старинном доме. На одной из центральных улиц Иркутска.  Доме, сложенном из лиственичных бревен, тяжелых, темных, вечных, они проступают в дверном проеме, придавая обиталищу тяжеловатость, но и основательность.

Из лиственичных бревен выстроены также и сваи, на которых стоит Венеция, где я сейчас живу. Но это так, к слову.

Большое окно, утепленное в пазах мхом и ватином. Печь, где горят, потрескивая, поленья.  Дым от печи  особый, тот самый, отличный от всех других на свете дымов - дым Отечества.

Склонившееся надо мной  с заботой-тревогой-нежностью лицо моей бабушки Августы, которую я люблю. Которая любит меня.

И всегда-то она о чем-то тревожилась, о чем-то печалилась. Но неность все побеждала.

Время действия: судя по прозрачности, слабой еще золотистости света, льющегося из окна - перволетье. Май или начало июня.

Место действия - Россия,  восточная Сибирь, Иркутск.


Пространства необозримые.

Непредставимые зимы, е.

Лестница в небеса.

Лесть или чудеса?

ЯкутИя - планеты выя.

Чукотка - чуда щепотка.

Оймякон, в горле ком.

Урал - астрал.

Алтай - летай!

Эвенкия - весны эйфория.

Селенга - Селены снегА.

Бодайбо - подай Бог.

Енисей - над Вселенной всей.

Вдохновение.

Воздуха-духа вдыхание.

Волхование.

Долгое эхо.

Лиха ли, страха, земного праха.

Но греет доха, розовеет щека,

До ресничного взмаха.


9. Баю-баюшки, Байкал


Я родилась в Иркутске, городе - середине земли.

В три года уже знаю эти слова - Сибирь, Иркутск, Россия, Ангара, Байкал. 

Мне нравится, как они звучат.

"Сибирь" похоже на "сапфир", синий кристалл в перстне у бабушки.

Бирюса. Мамины глаза, ожерелья ее бирюса.

Дорогие подарки -
Бирюза и сапфир,
На самом дне шкатулки -
Бирюса. Сибирь.


Байкал - связался со звуком из моей колыбельной.


Я не краевед Сибири, не могу, не могу да и права не имею рассказывать ее истории и мифы, которые еще важнее историй.

Но сейчас на несколько мгновений, чтобы вы почувствовали...

Вслушайтесь.

Что представляет собою страна, у которой такие имена?


Хамар-Дабан.

Хужир.

Ольхон.


Узур.

Чильчи.

Оймур.

Танхой.


Танцуй, Танхой!  Сплетай узор, Узур! Точи лучи, лечи, Чильчи!


Чивыргуй.

Утулик.


Онгурён.

Кирдылык.



Поселок Мама - дождись меня, мама.

Поселок Энцэц - здоров ли отец?


Бугульдейка-чародейка.

Энхалук - восемь рук.

Ялга - баба Яга.

И дед Шаражалгай - ругай ли, не ругай, шарах, и зажигай.


Кирдык.

Под дых.


9. Багул гулящий


Главное слово для меня, трехлетней -  багульник.

Невысокий куст, как бы облитый сверху донизу пурпурными цветами, очень яркими.

Дико-пурпурными,  яростно-лиловыми, бешено-филетовыми.

Сумасшедше-бордовыми. Агрессивно-розовыми.

Это тебе не Барби в ее гламурных нарядах (кукла - посол цивилизации).


Багульник похож на взрыв.

На детонировавшую мину.

На крик.

Террор самой терры.


Рододендроны - горящие дроны.

Магнолии из степей Монголии.

Коктейль Молотова из льда колотого.


Розы, сошедшие с ума.

Розы-морозы.

Соитие розы с морозом. Их любовь, давно отмеченная русской поэзией, накликанная подругой-рифмой.


Растет он по склонам Саян.

Сияньем Саян осиян.

Инь и ян.

Сон и явь.

Синь и свей.

Весновей.


Иркутяне любят багульник.
 
По весне ломают ветки - жесткие, несдающиеся, ранящие, пальцы стирающие в кровь.

Рви. Огонь в крови.


Народное гулянье.

С водкой и закуской.

Гвалт. Гул.

Гуляй, багульник!

Разгуляй!

Гуль-гуль-гуль!

Гульбище, отгул, сынок нагулянный.

По осени выкапывают терпеливо, пересаживают в свои палисадники, нежно и страстно.  Кажется, теперь это запрещено, в рамках защиты от истребления краснокнижной флоры.

Негодующие взоры.

Оры.


Я бы сказала - флоры чернокниной.

Чары.


Запах, пока бесплатный.

Острый, горьковатый, тревожный.

Опасный. Магический. Смертельный. Будоражащий. Жизнеутверждающий.

Странный.

Неотвязный, как далио.


Сижу на подоконнике , поджав ноги, опираясь спиной о раму, утепленную в пазах, утыканную мхом и ватином.

Шипит пластинка.

Стонет грамофон.

Женский голос старательно, не  без чувства, выпевает национальную классику:

По диким степям Забайкалья,
Где золото моют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная
Скитался с сумой на плечах...

Баллада в ритме медленного вальса, которую в России, кажется, знает каждый, хотя никто не заставлял учить слова.


Я одна.

Я жива.

Я плачу.

Я жду.

Жду бабушку, жду маму, жду отца, ушедших, каждый по своим неотложным взрослым делам.

И кажется, уже догадываюсь, что бродяга - это я.

Да, это каторжная песня, блатная, в сущности.

Как и вторая, великая, которую тоже знаю лет с трех:

Славное море, священный Байкал!
Славный корабль, омулевая бочка!
Эй, баргузин, пошевеливай вал!
Молодцу плыть недалечко.

Долго я звонкие цепи носил,
Душно мне было в горах Акатуя.
Старый товарищ бежать пособил:
Ожил я, волю почуя.

Тоже о побеге, о бродяге, свете и ветре (в самом слове "баргузин"), о доле и воле.

Но не плач блудного сына,  а ликование, благодарственное моление, гимн.

Не будем рассуждать тут о катогре и ссылке, от которых, я знаю, неотделимо слово Сибирь.

Я не об  этом.

Я о своем далио.

О том, что в 22 года уехала из Сибири.

В Москву, как три сестры.

В Москву, разогнать тоску.

В Москву, что слезам не верит, но всех измерит.

Что жила потом в  Питере, в Мурманске, Царском селе, в Тромсе, в Ивано, в Лулео,  Саариселке, в Стокгольме, Осло и Хельсинки, в Копенгагене, Вене, Париже, Венеции, Ницце,  Праге, Варне.


Мне бы кусочек Парижика –
Сладкого пирожка,
Да кружку теплого, рыженького
Небесного молока.

Мне бы флакончик Ниццы,
Повергавшей поклонников ниц.
Нимфа ее дразнится
Стрелами из-под ресниц.

Во Флоренции Флора
Обольстила все зеркала.
Кожу прозрачней фарфора
Я бы гладила до утра.

В Венеции тронула Венус,
Васильки на груди Весны.

Я никуда не денусь,
В синий атлас оденусь,
Вот она вся, возьми.

А солнечным днем в Шампани
Шампанского бьет фонтан,
И за плечами пена
Летела бы, как фата.

Целую руки Равенны,
Рубины ее и вены.

Мне бы над каждой дорогой
Синей звездой сиять,
Мне б на плече у Бога
Беглой кометой стоять.

Мне бы невестой Марка
Ехать верхом на льве.
Или – почтовой маркой
У ветра дрожать в рукаве.

Банальная ностальгия эмиграции (и никакой грации).

Релакации (и никакой акации).

Бродяга Байкал переехал,
Навстречу родимая мать.
О, здравствуй, о здравствуй родная.
Здоров ли отец, хочу знать.

А еслия когда-нибудь вернусь - все уже будет не то.

Дом, Ангара, Иркутск, Байкал, да и багульник - видоизменятся до неузнавания.

Никуда нельзя вернуться.

Нет в живых моего отца.

Да и мамы нет.

А брат давно уж не в Сибири, а в Америке.



10. Цветы мне говорят, прощай


Наш  садик, прообраз райского сада.

Тут и сирень, которую я в детстве называла "стихотворень".

Она что-то пела мне, как свирель.

Я вас люблю, о, ближние мои,
Когда в лохмотьях сирые сирени
Бредут себе, качаясь, в божье царство,
С котомкой, полной голубых псалмов.

Я вас люблю, далекие мои,
Когда на каждой улице сирени
Как Сириус горят, справляют свадьбы,
Смущая юношей и голубей.

Навеселе беснуются Силены
Изодранной сирени
И каплют в рюмки любострастный яд
Пьянчужкам, что у ног ее сидят.

Но может быть, она одна на свете,
Спасет меня от неминучей смерти,
А ключиком весенних серенад
На полминуты отворится ад.

То рифмою меж двух лиловых арок
Покажется: подарок и отдарок.
Ты нам, Господь, не пожалел сирени,
А мы тебе в ответ  – стихотворенья.

Так пусть же торжествует на земле
Непокоренный дух одеколонный
(Тут встретились Кармен и вор карманный).

Ты Сирин, бодрствуй
В сфере-хрустале,
Над голубиной книгою склоненный.

Все: мытари, поэты ли, цари -
Мы с вами только крестники сирени,
Мы крестики нательные сирени,
Ее возлюбленные сизари.


Хочу вспомнить точно, какие еще цветы росли у нас в палисаднике, когда мне было три года.

 
Жасмин, в имени которого слышится "измена".

Фиалка, слезы катафалка.

Левкой - легкость и покой.

Колокольчики, лазури укольчики.

Лилеи Леля. Ладой взлелеяны.


Мои свадебные цветы.


Не помню миг, когда была обвенчана,
Словно похитили меня с земли.
Помню лилию Благовещенья
В боттичеллиевой млечной пыли.

Как она, я оделась в виссон,
В весенний сон.

Поговорка простая
В переводе с латыни:
Моя ладонь прорастает
Лишь в чьей-то горячей ладони.

Было, давно ль, недавно,
Стою, как новая Дафна.

Нет стебля
Нежнее тела.
Не найти лепестка
Теплей моего виска.

И, как ни полоть,
Не выполоть плоть.
Не вытоптать, не сорняк.
Не выпытать,
Что, да как.

В день седьмой, в Благовещенье
(Страх - апрельским снежком)
Без оговорок, навечно
Согласилась я быть цветком.


Еще ноготки - у них семена, как детские ноготки.

Бархат бархатцев.

Ирисы виллис.

Кукушкины слезки.

И кукушкины сапожки.

Где ты, кукушка-подружка?

Прилетай, душка.


Ландыши. Для души.

На ладан не дыши. Не умирай.
Шагнешь за край,
А там, за краем - ландыши.

Ландыши, девочки в белой вуали,
Мне по секрету: в кого влюблены?
Ах, на свидание в вам опоздали
Спутников и «Аполлонов» огни.

Ждите, принцессочки! Что ваши годы!
Помните, школьницы, мир не погиб –
Лишь за девической лиры аккорды,
Лишь за лирической шейки изгиб.

Может быть, это и было уроком:
Нежность. И дней не щадя, до конца!
Просто старинная Бога уловка,
На тетиве стебельковой краса.

Ждите, не плачьте! Вы – музыка сада
Всех миновавших и будущих Ев.
Ах, ничего нам на свете не надо,
Лишь безупречную ландыша ветвь!

Только за нею душа, как невеста,
Бросится вплавь, в зеркала высоты.
Мы не спасемся, лишенные цвета
Извести, истины, льдистой звезды.

Перед разлукой, у острого края,
Там, где толпятся начала поэм,
Ландышем сердце твое отмыкаю,
И замыкаю его, насовсем.


Милые мои, хорошие мои.


Но скажу "багульник", скажу  "Байкал" -  и...

Рожденье, родные, родина.

И все безумие бесконечной любви.

С солью совести бессонной,
В небесах дырой озонной,
Со старинною иконой,
С вечной  рифмою -  "в крови".


Если бы можно было раскрыть, отворить грудную клетку, и родину впустить туда. Навсегда.

Впрочем,  именно это я и совершила, в итоге.


Эмблема бессмертия.

Присяга простору.

Салют красоте.


Мне идет четвертый год.

Я слышу обещание жизни - все еще будет, после мая настанут июнь, июль, август.

Солнце и волны, русалки и жар-птицы, олени и зайчики, сказки и присказки, ветер и полет,  и кто-то однажды прильнет к тебе, станет твоим.


11. Дитя

Дитятко, деточка, тонкая веточка.

Ребенок почти не имеет опыта. Но это не  значит, что он неверно судит о жизни.  Что-то в нем безошибочно дает оценку всему, что происходит вокруг. Он в этом даже превосходит взрослых.

Дитя чутко. Восприятие его еще не отравлено разными видами лжи. Он открыт истине - хоть звучит выспренне.

Некие основополагающие вещи известны нам с самого начала. До  опыта. С момента рождения, а может еще и до рождения.

Я уже знаю:

Что я явилась в мир, непонятно откуда.

Что мир - таков, как он есть.

Что я уйду из него когда-нибудь, неизвестно куда.

Что смерть неизбежна.

Что нужно жить, бороться за жизнь.

Что Бог есть. И есть Дьявол (это детская святая вера. Атеизм возникает позднее, уже в отрочестве.)

Что есть у  меня, глубоко в груди,  сердце, а в нем - добро и зло.

Что надо быть добрым и любить всех, тогда после смерти очнешься в раю.

А коли станешь грешником, попадешь в ад. Да, и про ад и рай мы знаем изначально,  с этим приходим в мир.

Что у меня есть не только тело, но и душа.

Что превыше всего - любовь.


Кто объяснил, кто рассказал? Никто.


По- английски любовь -  love.
Рифма к ней - above.
"Над".

По-французки любовь - amour.
К ней рифма - toujours.
Навек.

А по-русски любовь рифмуется с "кровь".


Высота. Вечность. И смерть.

Знаю одно (снова и снова),  любовь - это слово.


Я люблю бабушку Августу.

Бабушка Августа любит меня.

Но она скоро умрет. Потому что больная и старенькая.

Если бы меня сейчас спросили - давай, Ольга, мы тебя расстреляем, в она будет жить, ты согласна?

Я бы ответила - стреляйте.


От августа до августа
Густа ты, жизнь, и непроста.

Но непуста. Вода - в уста.
Не спи, усталая звезда.

О, Никогда, и Навсегда,
Два главных слова.
Нет и Да.

И холодеет кровь-руда
Родная, до креста.

Этой безусловной любви никогда уже, нигде, ничто не заменит.


А остальное - суета.

Жди, не беда.


Я знаю все слова.

Именно все.

Жизнь, смерть, Бог, черт, рай, ад, дом, сад, Сибирь, Россия, Байкал, багульник, я, любовь.

И достаточно.


12. Мое второе далио


Почему я не могу писать, как нормальные люди пишут?

Либо стихи, либо прозу.

С героями - антагонистами и протогонистами, их монологами и диалогами, описаниями того и этого.

С фабулой и концепцией.

С сюжетом и композицией.

С вымыслом и домыслом.

С экспозицией, завязкой, развязкой, финалом.

Как положено!

Как повелось тысячелетиями.

Не нами заведено, не нам и отменять.


Что это вообще такое я пишу?

Слова-струи,
Словечки-поцелуи,
Наречий град,
Междометий звездопад.

Целует меня предложенье
И делает предложенье.

Обнимает глагол,
Беззастенчив и гол.

Двоеточья, тире
Льнут как к родной сестре.

Так порешила речь:
Ты мне не перечь,
Гордая!
Я  не перестану течь
Сквозь твое горло.

Ибо нет в тебе
Для меня преград,
Ибо ты по судьбе –
Радуга и водопад.

Больно уж красиво выражаетесь вы, автор.

Жизнь куда грубее, злее, честнее.

Об одном тебя прошу, друг Аркадий, не говори красиво.

Тычу перстом в тучу.

Скручиваю я и мучаю удачу мою едучую, жгучую.


Глубокое, безусловное, никогда не проходящее ничем не уничтожимое внутреннее убеждение, что я не такая, как все.

Не как все, не как все, не как все...

Белая ворона.

Так меня дразнили в детском садике. После слова воспитательницы, не помню, по какому поводу.

Дети бегали вокруг меня хороводом и выкрикали хором:

Белая ворона, белая ворона, ,елая ворона!

Метафора, используемая в русском языке для обозначения лица, имеющего поведение или систему ценностей, отличные от других лиц своей общности. Вороны с белым оперением в природе очень редки, так как их цвет обусловлен  альбинизмом. Они более уязвимы для хищников из-за своей заметности. Белая ворона - противоречивый символ необычности, инаковости, часто сопряжённой со страданием, непониманием и отчуждением со стороны окружающих, и, в то же время, некой избранности, чистоты, беззащитности.

Не виновата я, граждане. Такой уж родилась. И ничего плохого я  не делаю вам, товарищи по стае. Никакого вреда не приношу. Даже не измышляю. Ничего ни у кого не отбираю. Ни на чье место не претендую (мое место - всегда со мной). Не заклевывайте меня до смерти.

Но они, вмиг почуяв инакость, смотрят недружелюбно.

Не доверяют.

Водиться со мной не желают.

Ох, не любят, не ценят, не уважают.

И клюют, хоть и не до смерти.

А зачем, зачем ты не такая, как все?

Выбор  у меня  невелик - между вороной белой и черной овцой.

Идиома «чёрная овца» имеет более сильную отрицательную коннотацию. Это символ своенравия и ассоциальности.

Скопипастю из научного справочника.
Типичный белый цвет овечьей шерсти обусловлен не альбинизмом, а доминантным геном. Для того, чтобы у белой овцы от белого барана родился чёрный ягнёнок, необходимо, чтобы оба родителя были гетерозиготны по рецессивному гену «черноты». Но и в этом случае вероятность рождения чёрного ягнёнка составляет лишь 25 %. Держать чёрных овец было коммерчески невыгодно, так как их шерсть низко ценилась, её невозможно было выкрасить в желаемый цвет. Поэтому чёрных овец отбраковывали, не допуская к размножению, но вновь появляющиеся в стаде чёрные ягнята рождались от белых родителей. В средние века из-за непонимания причин этого явления, чёрного ягнёнка считали «помеченным дьяволом».

Черные овцы - это диссиденты, борцы с доминирующей системой.

Белые вороны - просто чудаки и чудачки.

Я не бунтарь не диссидент, вообще не член како-лио группы, партии, общности.

Я просто сама по себе.



13. Крестословица  и словокрест.


Никогда не училась говорить. Говорила всегда.

Никогда не училась читать. Всегда читала.

Я училась писать в школе, в чистописании не преуспевала, хорошим почерком не могла похвастаться, но писала без ошибок с самого начала.

Я всегда любила слова.

Разгадывала кроссворды (крестословицы), не вдумываясь в вопросы, а просто глядя на квадратики и точно угадывая, какие надо вписать в них буквы.

И во всех словесных играх, когда вся семья вечерами усаживалась за стол, под абажур, с листочками и карандашами, я почти всегда выигрывала.

В  ту игру, например, когда надо было из одного длинного слова составить как можно больше других.

Они складывались сами-собой, почти без моего участия.

Если у меня был какой-то дар, то только этот.

Если дар, то и крест. Как у всех, и всегда.

Словокрест.


14. Парад, алле!


Язык, безусловно, главный герой всех моих повествований. Антагонист и протогонист в одном лице. О чем бы не писала - пишу о нем. О его сюрпризах, капризах, влечениях, приключениях, злоключениях.
о нем.

Фокусах-покусах его, цирковых сальто-мортале, оперных руладах, балетных фуете.

О сеансах черной магии, без полного таковых разоблачения.

О шутках штукарства, шутихах шумных.

О трюках трикстерских, словесных триггерах.

Иллюзион! Иллюзий миллион.

Об играх,  которые он сам, язык, со мной затевает, как зверь с дрессировщиком. Но и в свою очередь  охотно дрессуре моей подчиняется. Зубастый, косматый, добрый, лютый, женственный и жертвенный, наивный  и безжалостный.

У тебя всюду словесная игра. Ты без конца с языком играешь -  частые мне упреки.

Нет, это он играет со мной, - возражаю я.

Хочет он так.

Ну, нравится ему со мной играть. Иначе не стал бы.

Стою посреди мирового цирка, в трико, плаще  и цилиндре, в  белом жобо из анекдота, одна я такая -  в отличие от всей публики.

Акробатка, жонглерша, канатоходка, войтяжерка, джигитка и клоунесса, одновременно.


Такой вот звон хрустальный.


Да, джигитка! Живу не жидко.

Дзынь, жизнь - только держись.

Джин!

Дзен!

Джизнь!


А еще заклинательница змей.

Шпагоготательница.

Пилой распиленная страдательница.


Девочка на шаре.

НашАру и на шарУ.

Шарики заходят  за ролики.

Но что-то в этом я шарю.


Она такая тоненькая, прозрачная, невесомая.

Не телосложение, а теловычитание.

Ветерок вспрхнет - сдует.

А рядом кубический силач. Тяжеловес. Богатырь. Чемпион.

Ломая железный калач.


Пух и сталь - мой далио.

И было несколько моментов в жизни, не столь много, но было, когда он склонялся ко мне, целовал меня нежно. И я спрашивала: Любишь?  И мне отвечалось: Да.

Фата невесты.

Фейерверки фей.

Окончены все квесты.

Воспой, Орфей!



15.  Чары 


Об языке слагаю песнь - речениях его, нравоучениях, предназначениях, двойных-тройных прочтениях.

Развлечениях и огорчениях, наше-вам почтениях.

Мучениях! Но и лечениях.

Господи, помоги, ведь одна лишь буква Ч для меня - и чечетка, и щекотка, и четки. Поцелуйное чмоканье, ореховое щелканье, девичье чириканье, соловьиное чувыканье. Чары, очарование,  чертог, чародейство, чур-чура, чу!  Но и - чернь, чернота, чуждость, чучело, чума.

Чертовщина!

Чепуха, черемша, чухортма.

Черствость и чуткость.

Чудо и чушь.


Или эта щ, с ее смешным и страшным хвостиком.

Это ведь  и щука, и щи, и щастье.

И щур  - пращур с прищуром. 

И "щас" - ответ на все вопросы.

И щель - единственный надежный вход (куда-нибудь, даже в никуда), а также и выход.

И щит - лучшее оружие.

Ищи! - шипит она, хвостатая Ща -  ищи!

Прощупывает тебя.

Еще, еще!



16. Царство


А вот Ц - это Царство.

Тридевятое царство, тридесятое государство.

Царский терем.

Царские палаты.

Царская светлица, где cобрались за одним столом:


Царь зверей, Лев.

Царь птиц, Орел.

Царь-рыба, Осетр.

Царь змей, Полоз.

Царь зимы - Мороз Иваныч.

Царица лета - Жара Ивановна.
 
Царь-трава.  Он же царь-мурат, чертополох, репей, татарин, мордвинник, осот, волчец.

Царица-трава - таволга. Она же медовник, медунка,  жабьи конопельки, мокрый малинник, душица.
 

Царь-птицы: Феникс, Сирин, Гамаюн,  Алконост.

Царь Огонь, и супруга его, царица Водица.

Царь-гром и его жена царица Зарница.

Царица счастья, Жар-птица.


Лесной царь - Леший.

Озерный царь - Сом.

Луговая царица - Перепелочка.

Полевая царица - Пшеница.


Царица утра - Заря.

Царица  дня - Полуденница.

Вечерний царь - Летучая Мышь.

Полуночный царь - Лунь.


Царевна Несмеяна.

Царевна Лебедь.

Царевна-лягушка.


Царь-девица, шамаханская царица.


Царь-пушка.

Царь-колокол.


Марья-царевна.

Иван-царевич.


Сел Иван-царевич на серого волка верхом, и поскакал на нем в царство Кащеево, свою невесту выручать.



16. Шалость


Ша - это шалость.


Чудачество, взбалмошность, блажь.

Забава, проделка, баловство.

Шутка, потеха, проказы.

Простецкое - дурь.

Изысканное - эспьеглери.


Тут еще шаль-платок неизбежно ляжет на плечи.

Эта темно-вишневая шаль.

Оренбургский пуховый платок.

Вы накините устало шаль испанскую на плечи, красный розан - в волосах.

Кутаясь в шаль, как в свою печаль.

За любимую шаль ничего не жаль.


Выручай, Владимир Иванович!

Будем вместе:

Шалить, шалевать,  шалеть - дурить, баловаться, чудить, проказить, дурачиться, повесничать.

Играть, забавляться, резвиться.

Капризничать, своевольничать, выделываться.

Шалью виться, шелопутить, шаловиться.


Вслушайтесь:

Шалостный, шалливый, шаловливый, шальной - взбалмошный, сумасбродный, счастливый, блажной.


Шалун, шалунья.

Шатун, шатунья.

Шалунишка - расшалился сынишка.


Шалопай.

Шалабай.

Шаромыжка.


Шалобол.

Шалоброд.

Шалиган.

Шаликан.

Шалотвор.

Шалопут (шелопут).

Шаламут  (баламут).

Шалимот (транжира и мот).


Шалый шут - все шутки тут.

Шалун балует, шуткарь шуткует.

Шутка шутке рознь, шалости - хоть брось.


Как войду в аллею - так и ошалею.


Шипит шутиха, крутится лихо.

Шаромыга по двору шмыгает.

Шалобол полез на забор,

Прощелыга и вор.
 

Шалтай-болтай или шалты-болты (не из английского фольклора, как вы, может быть, полагали, а из отечественного).

Шалиган- хулиган.

Который и есть - я.



17. Фейерверк.


Ф представляется одушевленным персонажем.

Руки в боки. Футы-нуты, ножки гнуты.

Ф-ф-ф... Фу!

Фордыбачит.


Фурычит.

Фердычит.

Франт. Фат. Ферт.

Фанфарон.

Фетюк.

Фуфло.

И с ним его фифочки, фанатки расфуфыренные.

Фурии!


Но Ф это также и:

Финист - ясный сокол.

Феникс - райская птица. Сжигающая сама себя и воскресающая из огня.

Факел харизмы.

Фиалковый флер.


Фантастика!

Феррари Трибуто.

Шипит фугас и раскалились фары.

Феерии.

Факиры.

Фермуары.

Фуроры!

Я и некто, и никто.

Фанфары!


Она иностранная, эта буква. Позаимствованна из Европы, из латыни. Чем-то всегда хоть немножко, да чужая.


Феи, пришедшие с запада, но у нас давно прижившиеся.

Филомена Мортурана.

Формоза прекрасная.

Фьяметта-огонек.

Флора Ботичелли.

Невеста  -  фионесс.

Фан-фан Тюльпан.

О! Фантомас.

Фон-барон.

Фрагонар.

Фигаро.

Фортенбрас.


Гризетка Фру-Фру (не путать с лошадкой Вронского Фру-Фру).

Путанка Фро-фро (не путать с платоновской Фро).


Фильдеперс, фильдекос - чулочки для кокоток и кокеток.

Фай для платьев, фетр для шляпок.

Фижмы, и с ними ижи.

Фермуары, фероньерки, феррамоны, вся фанаберия моды, все приманки фэшн-индустрии, нет им числа...

Фэшн имя тебе, бешеный.

Ф-ф-ф-ф... Пылинки сдувать с вас, красавицы.

Фраппе, фуагра, пти-фуры - фей еда.

Кот Феликс, кошка Флайфи и прочая милота.


Фридом. Freedom! Главное их слово.

А может, все-таки, финанс - Finance.


Феерия!

Фэнтэзи.

Фантасмагория.


Но также и - фальшь.

И фэйк.

И фак.



18. Прощание


А всего букв в русском  алфавите, как известно, 33. Я каждую люблю. Каждой присягаю.

Могу о любой сложить панегирик.


Элегию, балладу, оду.

Сонет, романс, ноктюрн, эпиталаму.

Иль лимерик, вошедший в моду.

Иль, что всего вернее, эпиграмму.


Шампанского бокал.

И улетим в астрал.


Но читатель устанет от этого бесконечного фейерверка.


Про Х, неприличную,  даже начинать боюсь, наверняка выйдет, даже против воли моей, что-либо неподобающее.

Вне рамок академического образования.

Оскорбляющее чувства верующих.

Особенно тлетворное для детей и юношества.

А буква А - это же, боже сохрани, спошное низкопоклонничество перед западом.

На А, кто не знает, все слова в русском языке заимствованные.

Кроме единственного - Авось.

Куда мы без Авось.

Равно ему только - Небось.


Вот что букв животворящий совершает!

Вот они, скрепы-то истинные.

Ц, Ч, Ш, Щ.

Чу! Цыц! Шас! Ша!

И все остальные, от аз до самой до ижицы.

До собственного моего Я.


Уймись! Полно!
Дымись, полночь.

Весны порох.
Пылай, всполох.

Я улетаю,
Блистая, тая.

Тетрадь листая,
Не заплутаю.

О, что за сила
Меня носила?

Опять нагрянет,
Скрутит, изранит.

Потом покинет,
Но не остынет.
В нети не канет.

Мой принц, Слово,
Придет снова,
День настанет.

Я не Белоснежка,
К чему усмешка.

Он не обманет.


Взглянув на меня, ты не скажешь: святая,
Но скажешь: светает.

Не ахи и охи, а только сполохи
Текущей эпохи.

Не лики религий,
А лишь лебединые клики.

И льдинки.
И синие очи страницы моей, лебединки.

Свеченье, сиянье.
Сметенье.

Свиданье.
Страданье.

О верьте - не верьте.
Стихи - отрицание
Смерти.


Иду, куда меня зовут,
Где с месяцем обнялся пруд.
Где ландыши забыли страх
В своих росистых жемчугах.
Где ласточкины крылья
Раскрылись без усилья.

В волны ль бегучие,
в пески зыбучие,
к иве плакучей,
крапиве жгучей,
репьям ползучим,
ключам горючим,
чащам и кручам,
тучам летучим.

По тайной тропинке,
к сычам на поминки,
по  дорожке лунной,
к русалке юной,
по калиновым мостам,
по кувшинкиным листам,
по свирельщика перстам,
да к полуночным звездам. 

К утятам гадким,
К воронам белым,
И без оглядки,
И не за делом.

Где я - невеста,
Где мы - семья.
Туда, где место
Таким, как я.

Не рыдайте, сторожа,
День грядущий сторожа.

Петухами вскрикиваете:
Куд-куда, куд-куда?
Ах беда ли, лебеда,
Все едино, господа.
Не закудыкивайте.

Не тяните,
Солнце уж в зените.
Не кляните,
Обрывайте нити.


Эпилог

В богоспасаемом Иркутске,
Как самовар, снега кипели.
Я упражнялась там в искусстве
Висеть на ниточке капели.

(Не окропили из купели
И ладаном не окурили,
Зато ребенком искупали,
В люби-не забывай-Байкале.)

А где-нибудь на Пляс-Пигали
Была бы льдинкою в бокале,
Принцессой  в золотом Каире
Или монахиней в Даккаре.

Мы все, еще не кончив в школе,
Иными странами болели:
А ну, очнешься после кори
Вилиссой в голубом Брюсселе.

Мы все тогда любовь крутили,
Как шелк из рукава мотали,
В квартале самые крутые,
До облака сальто-мортале.

Не удержавшись, в снег летели
С прозрачной нашей карусели.
Провинциальные подружки,
Вы все запросите поблажки.

Вам всем наскучило бояться
С глазами злыми и сухими
В итоге не свети баланса
Между любовью и стихами.

А я, разбившись всех больнее,
Назавтра стану повольнее.
Мои вилиссы и Брюссели
Глядишь, уже и обрусели.

На Ангаре или на Ниле,
Всегда людской тревожу улей.
Но что бы про меня не пели,
Какие бы не лили пули,

Вы вспомните, что походила
На обгорающую спичку,
И что у Бога проходила,
Наверно, по другому списку.

Я обжилась на тонкой нитке,
На мною выдуманной нотке,
И на шестого класса фотке
Маячу возле самой фортки.

Что я гуляла по Иркутску,
Вполне забыв азы баланса,
С любовью страстною к искусству,
Как бы к далекому Алонсо.