Шаа

Глава 1

Сейчас она умирала, медленно, почти незаметно со стороны, но с каждым днём всё ближе к той черте, за которой уже ничего нельзя изменить. Врачи говорили осторожно, избегая прямых слов, но она и без них всё понимала. Небольшая надежда ещё оставалась, но такая тонкая, как нить. Наверное поэтому и было так страшно, она могла оборваться в любую минуту.

Она часто смотрела на других пациентов. Тех, кого ещё можно было вытащить и кому могли помочь обычные лекарства, чьи родные приходили с улыбками и фруктами. Она смотрела на них и тихо завидовала их будущему.
Но чаще всего она смотрела на фотографии в телефоне.
— Смотри… — говорила она. — Вот здесь ей три месяца, а здесь уже полгода… Видишь, как улыбается?
Девочка на фотографиях и правда обворожительно улыбалась, широко, беззубо, как умеют только дети, не знающие ещё что такое страх.
— Ей даже года нет… — Лариса отвела взгляд. — Как она будет расти без меня?
Она говорила это спокойно, но пальцы её сжимались от волнения.
— У неё останется отец… родные… — успокаивали её.
— Да, — кивала она. — Но это совсем не то. Никто не будет знать её так, как я. Никто не будет чувствовать, когда ей плохо, ещё до того, как она заплачет…
Она молчала и потом тихо говорила:
— Я боюсь не умереть, но боюсь оставить её одну. У неё будут мои способности. И это очень опасно...

Раньше она была полностью уверена в своем будущем. Совсем ещё недавно, до больницы, она казалась человеком, который держит все события под контролем. У неё были планы, идеи, странные теории. Она называла себя по-разному, чаще экстрасенсом, но иногда учёным и немного поэтом. И в этом не было ни шутки, ни притворства. В ней действительно было что-то особенное. Что именно, я не мог точно объяснить.
— Ты ведь пишешь? — спросила она как-то вечером.
— Пробую.
— Принеси почитать.
Я принёс свою тетрадь со стихами и рассказами, незаконченными историями. Это было всё, чем я мог тогда помочь.


Глава 2

Рассказ - Шаа
В племени настали тяжёлые времена, годы неурожаев тянулись один за другим. Пищи не хватало даже детям, что уж говорить о стариках и тех, кто не мог добывать её сам. Как и всегда в такие дни, первыми страдали женщины и дети, им доставались последние, самые скудные остатки.

Её звали Шаа, в честь летнего ветра, который легко шелестит по траве и приносит прохладу. Когда-то это имя ей казалось добрым знаком. Шаа умела находить полезные травы, для лечения ран и облегчения боли, для обрядов, связывающих племя с духами. Но пришла засуха. Земля трескалась, а травы выгорели, и даже самые стойкие растения исчезли.

Она уходила на рассвете и возвращалась к закату, последнее время с пустыми руками. Сначала ей всё ещё оставляли немного еды и место у костра. Люди надеялись, что завтра она принесёт то, что спасёт племя. Но время шло, надежда таяла, и вместе с ней уходило терпение.
— Зачем кормить ту, которая не приносит пользы? — однажды сказали её соплеменники.

Шаа не спорила. В такие времена слова не имеют силы, важно только выживание. Наутро она ушла сама, не дожидаясь, пока её прогонят. С собой она взяла лишь несколько шкур, костяную иглу, каменный резец и кресало, всё, что могло помочь выжить на первое время.
Она направилась к месту больших пещер. Старики говорили, что туда часто заходят животные и там можно попытаться добыть немного еды. А ещё там можно укрыться от ветра и редких, но холодных дождей.
Путь был долгим. Сначала через широкую равнину, где солнце безжалостно обжигало кожу и сушило горло. Затем был подъём по каменистому склону. Где-то там впереди был небольшой водоём, но никто не знал, осталась ли в нём хоть немного воды.

Она прошла уже половину пути, когда услышала за спиной тяжёлые, медленные шаги. Шаа обернулась...
Это был медведь. Совсем старый. Шерсть висела на нём клочьями, бока впали. Он был так же истощён, как и она, и так же отчаянно хотел жить. В его глазах не было ярости, только голод и упрямая борьба за жизнь.
Он шёл за ней по следам.
Шаа побежала. Сначала быстро, потом всё медленнее. Силы таяли с каждым шагом. Ноги подкашивались, а дыхание рвалось. Она падала и вставала, снова падала, и снова поднималась.
Но медведь тоже не отставал, а двигался быстрее. Он настиг её, когда она рухнула без сил и уже не могла подняться. Тяжёлое тело навалилось ей на ноги, прижимая все ниже к земле. Он пытался раздавить её и лишить движения, как делал это раньше, когда был сильнее.
Под руками у неё был только горячий песок. Ни камня, ни палки , ничего тяжелого вокруг не было. Тогда она зачерпнула песок рукой и бросила ему в глаза.
Медведь взревел, поднялся на задние лапы, мотая головой. Он ослеп на мгновение, но этого было мало. Через секунду он снова повернулся и пошел на неё. Медленно и неуверенно... Она отползала.
Он сделал ещё шаг, потом ещё один. покачнулся, словно потерял опору под лапами. И вдруг рухнул на бок.
Наступила долгая тишина.
Шаа не сразу поняла, что произошло. Она лежала, не в силах пошевелиться, слушая только своё тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах. Медведь не двигался.
Он умер прямо на её глазах. Не от её удара, а от собственной усталости и голода. 
Долго она лежала рядом с ним, не веря, что всё закончилось. Потом медленно, с трудом, она перевернулась на бок и посмотрела на зверя. Они были похожи. Два живых существа, дошедших до предела сил.
Но выжила она.
Собрав остатки сил, Шаа подползла к медведю и коснулась его шерсти. Тёплая и мягкая. Ещё недавно он шёл за ней, как смерть, теперь он стал её шансом на жизнь.
Она знала, что будет делать.
Ей предстояло долгое и тяжёлое дело, разделать тушу, сохранить мясо и использовать шкуру. Теперь у неё была еда на некоторое время.
И, может быть, впервые за многие дни, была надежда.
Где-то впереди всё ещё были пещеры.
Но теперь она шла к ним не как изгнанница, а как та, которая пережила смерть и сумела взять у неё жизнь обратно.


Глава 3

На следующий день она уже ждала меня.
— Этот рассказ… — она подняла глаза. — «Шаа». Ты думаешь, это просто имя?
— Ну… да.
Она покачала головой.
— Нет. Там есть смысл. Ты сам его не до конца понимаешь, но он есть. Такие вещи не пишутся просто так.
Я не знал, что ответить.
— Допиши его, — сказала она вдруг. — Или хотя бы продолжи. До завтра...
— Почему это так важно?
Она посмотрела на меня внимательно, почти испытующе.
— Потому что… — она чуть улыбнулась, — мне кажется, от этого многое зависит.
Я удивился, думая, что это её привычные странные слова.
— У меня завтра операция, — добавила она уже совсем спокойно. — И результат решит всё.
— Напиши так, как чувствуешь, — сказала она. — Не думай. Это важно.
Всю ночь я не мог собраться. Мысли путались, слова не шли. Только под утро что-то появилось, будто не я писал, а просто записывал то, что уже было где-то внутри.
Это не было концом истории. Только продолжение, совсем неясное.
И появилось странное ощущение, что всё будет хорошо.
Утром я отдал ей несколько листов.
Она читала долго, не спеша. Иногда хмурилась, иногда чуть кивала сама себе.
— Здесь есть надежда, — сказала она наконец. — Но нет однозначного ответа.
— Это плохо?
— Это… честно, — тихо ответила она.
Она отложила листы и посмотрела в окно.
— Значит, всё ещё возможно...


Глава  4
Продолжение...
Шаа шла долго. Но теперь с тяжёлым грузом. У неё появилась еда, а значит, появился шанс. И этот шанс нужно было донести до конца.
Когда впереди показались большие пещеры, солнце уже клонилось к закату. Тёмные провалы в скале казались ртами огромных зверей, застывших в ожидании.
В этот момент она услышала их.
Сначала далёкий визг. Потом резкий и пронзительный лай. Это были гиены и они почуяли мясо.
Шаа не обернулась. Она знала, если увидит их то испугается, замедлится. А сейчас нельзя было терять ни мгновения.
Она побежала к ближайшей пещере и, не раздумывая, зашла внутрь.
Темнота обрушилась на неё сразу.
Снаружи ещё слышались крики, скрежет когтей по камню, но она уже бежала глубже, туда, где звуки глохли и воздух становился холоднее и тяжелее.
Она не выбирала путь, просто двигалась наощупь вперёд. Коридоры изгибались, расходились, уходили то вниз то вверх. Иногда она задевала стены плечами, иногда спотыкалась о камни, падала, поднималась и снова шла. Шум за спиной постепенно стих.
Шаа остановилась, была полная тишина.
Настоящая, плотная, почти осязаемая.
Она стояла одна в полной темноте.
Дыхание постепенно выровнялось. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так часто.
Она на ощупь нашла свой мешок, достала кресало и немного сухого хвороста. Руки дрожали, но привычные движения не подвели. Скоро появилась искра. Ещё одна.
И наконец слабый огонёк.
Пламя было маленьким, жалким, но в этой тьме оно казалось настоящим солнцем. Свет дрожал, выхватывая из темноты куски каменных стен, причудливые выступы и узкие проходы. Пещера казалась живой.
Шаа огляделась. Ни следов выхода, ни других ориентиров, только переплетение ходов вдалеке. Она поняла, что спаслась от гиен, но заблудилась.
Сил думать уже не было, она устроилась у стены, прижавшись спиной к холодному камню и закрыла глаза.
Сон сморил быстро, тяжёлый и кратковременный, без сновидений. Когда она проснулась, огонь почти погас. Вокруг снова сгущалась темнота.
Она подбросила остатки хвороста, раздула слабое пламя и долго сидела, глядя на него.
— Нужно идти, — прошептала она себе.
Другого выбора не было. Она пошла наугад.
Иногда ей казалось, что пещера ведёт вверх, тогда воздух становился чуть легче. Иногда вниз, и тогда холод усиливался, а шаги отдавались более гулким эхом. Чувство времени полностью исчезло.
Шаа перестала считать шаги, перестала думать о направлении. Осталось только движение, вперёд, шаг, отдых, снова вперёд.
Иногда ей казалось, что она ходит по кругу. Пещера специально путает её, не даёт выбраться. Но она продолжала идти.
Пока однажды не почувствовала лёгкое движение воздуха. Едва заметное, как чужое дыхание. Она остановилась и повернула голову. Да... Это действительно был слабый, почти неощутимый ветерок.
Шаа шагнула в ту сторону. Потом ещё и ещё.
С каждым шагом воздух становился чуть легче. И вдруг далеко впереди она увидела свет. Настоящий, дневной свет.
Он был слабым, тонким, как нить, но он был настоящим.
Шаа пошла быстрее. Потом почти побежала, забыв об усталости. Свет ширился и становился ярче.
И вот наконец выход.
Она вышла из пещеры, зажмурившись от яркого солнца. Воздух был тёплым и приятным. Ветер тронул её лицо, как будто приветствовал. Шаа сделала ещё шаг и остановилась. Она выбралась...


Глава 5
Операция прошла неудачно.
Мне сказали об этом коротко, почти буднично, как будто речь шла не о человеке, а о чём-то неизбежном и давно решённом. Она прожила ещё несколько дней, но в сознание уже почти не приходила. Я так и не успел с ней поговорить.
Она умерла тихо. Без знаков и без ответов.
После её смерти стало странно пусто... Казалось, у неё было много друзей, знакомых, людей вокруг которые её знали. Но когда всё закончилось, оказалось их было немного.
На прощании говорили разное.
Кто-то вспоминал, какой она была «необычной». Кто-то её слова и убеждения. Её способности обсуждали так, будто это была игра, в которую уже никто не верил. Кто-то спорил, а кто-то критиковал.
Слишком легко. Словно её уже можно было не понимать.
Я был в стороне и молчал. Мне казалось неправильным спорить. Всё, что было в ней странное, непонятное, живое исчезло вместе с ней. И никакие слова уже не могли это вернуть или объяснить.
Я вспомнил её голос:
— Я боюсь оставить её…
Её дочь забрали дальние родственники.
Я не знал их. И не стал узнавать. Почему-то казалось, что это уже не моя история и в то же время в памяти оставался какой-то вопрос.
Иногда я вспоминаю об этом.
О маленькой девочке, которая будет расти, не зная, какой была её мать на самом деле. Что ей расскажут? Что она запомнит? Останется ли хоть что-то не в словах, а в ощущениях?
И ещё я думаю о том рассказе. О «Шаа». Я так его и не закончил.
Лариса говорила, что в нём есть смысл и он что-то определяет. Тогда я не понял, не понимаю и сейчас...