9. Павел Суровой Тень золотой герцогини

ГЛАВА X. Сталь и кружева под солнцем Мадрида

 Мадридское лето 1638 года близилось к концу, но зной не спадал. Улицы города были пусты, лишь редкие прохожие спешили укрыться в тени палаццо. Мы с Мари, по-прежнему выдававшей себя за шевалье де Жермона, возвращались с очередной аудиенции у короля Филиппа IV.

 Мари была в прекрасном расположении духа. Её интрига продвигалась успешно, испанский король был очарован её умом и красотой, а Оливарес, хоть и сохранял настороженность, начинал видеть выгоду в союзе с герцогиней де Шеврез.
— Жан-Луи, — произнесла Мари, поправляя эфес своей шпаги. — Этот город полон тайн, но я чувствую, что мы близки к победе. Ришелье скоро поймет, что его сети разорваны.

— Осторожнее, Мари, — я оглянулся по сторонам. — Тень Кардинала длинна, и шпионы Оливареса не дремлют.

 В этот момент наш путь преградил отряд испанских грандов. В центре стоял дон Диего де Варгас, молодой идальго, известный своим вспыльчивым нравом и мастерством фехтования. Его глаза горели высокомерием, а на губах играла дерзкая усмешка.
— Глядите-ка, — произнес дон Диего, обращаясь к своим спутникам. — Французские пажи, сбежавшие от своего Кардинала. Скажите, шевалье, — он повернулся к Мари, — правда ли, что во Франции мужчины предпочитают кружева стали, а женщины управляют королевством?

 Я почувствовал, как ярость закипает во мне. Но Мари, сохраняя ледяное спокойствие, лишь улыбнулась.
— Дон Диего, — её голос прозвучал сухо и уверенно. — Во Франции мужчины знают цену чести, а женщины умеют постоять за себя. Что касается кружев и стали... я готов доказать вам, что французская рапира острее испанской толедо.
Дон Диего рассмеялся, и этот смех заставил меня содрогнуться.

 — Шевалье, вы дерзки. Но готовы ли вы подтвердить свои слова делом? Я вызываю вас на дуэль. Завтра на рассвете, за городскими воротами.
Мари кивнула, и в её глазах вспыхнули те самые искры, что я видел в детстве в конюшне.
— Я принимаю вызов, дон Диего. До встречи на рассвете.

 Я стоял в ужасе, наблюдая, как дон Диего де Варгас и его спутники удаляются. Мари, переодетая юношей, вызвала на дуэль одного из лучших фехтовальщиков Мадрида. Это было безумие.
— Мари, ты сошла с ума! — выпалил я, хватая её за плечи. — Дон Диего убьет тебя! Ты не умеешь фехтовать, как мужчина!

 Мари медленно высвободила руки и посмотрела на меня с пугающим спокойствием.
— Жан-Луи, ты забываешь, что я — герцогиня де Шеврез. Я умею управлять судьбами, и я умею владеть оружием. Этот идальго оскорбил Францию, и я не могу оставить это без ответа.

 В ту ночь я не мог уснуть. Я бродил по комнате, вспоминая нашу скачку в Кувроне, наш первый поцелуй в конюшне, нашу клятву в саду Лувра. Я понимал, что Мари права: честь Франции превыше всего. Но я также понимал, что её жизнь — это моя жизнь.

 Рассвет застал нас за городскими воротами. Дон Диего де Варгас и его секунданты уже ждали. Мари, в мужском костюме, с заломленной шляпой и шпагой на боку, казалась хрупкой и беззащитной.

 — Готовы ли вы, шевалье? — спросил секундант дона Диего.
Мари кивнула, и шпаги скрестились. Дон Диего атаковал яростно, его выпады были быстры и точны. Но Мари... о, Мари! Она двигалась с удивительной грацией, уклоняясь от ударов и парируя выпады. В её движениях было что-то дикое, почти пугающее. Она не фехтовала — она танцевала со смертью.

 Я стоял в тени, готовый в любой момент вмешаться. Моя рука сжимала эфес шпаги, а сердце бешено колотилось о ребра. Я видел, как дон Диего начинает нервничать. Его удары становились всё более беспорядочными, а усмешка на губах сменилась выражением ярости.

 Внезапно Мари сделала ложный выпад, заставив дона Диего открыться. И в этот момент её шпага пронзила его плечо. Дон Диего вскрикнул и выронил оружие.
— Победа! — выкрикнул секундант.

 Я бросился к Мари, чувствуя, как облегчение заливает мою душу. Но Мари... она даже не улыбнулась. Она подошла к поверженному дону Диего и протянула ему руку.
— Дон Диего, — произнесла она ровным голосом. — Во Франции мужчины знают цену чести, а женщины умеют постоять за себя. Надеюсь, этот урок пойдет вам на пользу.

 Она обернулась ко мне. Её лицо было покрыто пылью и потом, но в её глазах светился триумф.
— Ну что, мой верный конвоир? Мы победили. Здесь начинается новая глава. Ришелье думал, что я — ссылка. Теперь он узнает, что я — война.

 Я посмотрел на эту женщину, которая только что перевернула политическую карту Европы. — Ты безумна, Мари.
— Нет, Жан-Луи, — она пришпорила коня, направляясь к Мадриду. — Я просто живая. А это — преступление, которое Париж не прощает.