Цивилизация подмены в Легенде о Великом Инквизитор

«Великий инквизитор» — вставная притча в составе пятой главы пятой книги «Pro и contra» второй части романа Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы». Сам Достоевский в романе называет ее поэмой, но после выхода работы «Легенда о Великом Инквизиторе Ф. М. Достоевского. Опыт критического комментария» В.В.Розанова эту литературную притчу чаще называют легендой.
Действие происходит в XVI веке в Испании, в городе Севилье, в самое страшное время инквизиции, но в это же время в другой части Европы, в Германии, начинается процесс реформации Церкви, зарождается протестантизм, то есть это время в целом критическое для духовной жизни западного человека. Именно в этот момент Иисус Христос спускается на землю в человеческом облике, чтобы ободрить верующих в него людей.  Это не второе пришествие, а лишь акт любви к человечеству, и люди узнают Христа, узнает его и Великий инквизитор. Он приказывает арестовать Христа, объявляет его еретиком и приговаривает к смертной казни. Приговор должен быть приведен в исполнение на следующее утро. Ночью же происходит беседа инквизитора с молчащим Христом, центром которой становится толкование Ивана Карамазова (ибо он в романе автор этой поэмы) трех искушений Христа в пустыни. Иван (и Великий инквизитор вместе с ним) называет их не просто искушениями, а дарами и советами «страшного и умного духа, духа самоуничтожения и небытия».
Первое: «если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4:3). Второе: «если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнёшься о камень ногою Твоею» (Мф. 4:6). Третье: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё» (Лк. 4:6–7).
Христос отверг все три искушения. Вот Его ответ на первое: «написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). На второе: «написано также: не искушай Господа Бога твоего» (Мф. 4:7). На третье: «отойди от Меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи» (Лк. 4:8).
Почему же Великий инквизитор считает эти искушения дарами и советами? Потому что для него это не попытки погубить лично Христа, а альтернативные пути спасения человечества без искупительной жертвы, которые Христос отверг. Эту мысль Достоевского чутко почувствовал Василий Васильевич Розанов в своем комментарии к легенде: «Очень замечательно, что ведь Дух искушал Богочеловека не когда-нибудь посреди его служения на спасение рода человеческого, но перед вступлением на это служение, и, следовательно, он, древний борец с Богом и враг рода человеческого, как бы соблазнял его на другие возможные способы спасения, указывал иные пути для этого, чем учение Его божественное и крестная смерть. Искушения относились именно к целому служению Иисуса Христа, и поэтому хлебы, чудо и власть, Искусителем предложенные, суть действительно три модуса иного, не небесного, не божественного, не благодатного и таинственного спасения» (1, с.34).
Речь идет, конечно, не о спасении души. «Тихо умрут они, тихо угаснут во имя твое и за гробом обрящут лишь смерть», - говорит Великий инквизитор о людях, которые выберут один из путей, предложенных «могучим и умным духом в пустыне». Они не попадут в Царствие Небесное, но они будут счастливы при жизни, в царствии земном, которое станет для них земным раем. Это пути подмены. Не случайно глава, в которую включена поэма о Великом Инквизиторе, называется PRO И CONTRA. На первый взгляд, в заглавии просматривается фразеологизм со значением «За и Против», но тогда почему они соединены русским союзом И, ведь можно было написать всю фразу на латыни PRO ET CONTRA. Латинская приставка ПРО имеет два значения: «1. за; являющийся сторонником, действующий в интересах кого-, чего-л., напр.: проимперналистический; 2. заместитель, исполняющий обязанности, замещающий, напр.: проректор» (2). Значит Достоевский, оставляя русский союз, хотел сохранить оба значения приставки (предлога): ЗА и ПРОТИВ (как оппозиция Алеши и Ивана) и ВМЕСТО и ПРОТИВ (как позиции Ивана и Великого Инквизитора). И действительно, в Легенде мы увидим много подмен (ВМЕСТО) учения Христа. Но интересно и слово CONTRA Само оно имеет значение «против, напротив, вопреки», но у него есть древнегреческий синоним - приставка АНТИ-, которая кроме значения противоположности и противления (антифашист, антиалкогольный) имеет и значение «взамен» (антипасха, антихрист). Получается, что название главы PRO И CONTRA можно прочитать и так: ВМЕСТО и ВЗАМЕН. Получается просто Подмена подмен!
Первый альтернативный путь спасения человечества, предлагаемый «умным Духом» - искушение хлебом -  это экономическая программа как основа проповеди Царства Божия. Чего проще – создать «выгодные экономические условия», «достойную заработную плату», обеспечить «социальный пакет» - и сразу же пропадут все преступления, войны, раздоры. Измени среду – и изменится человек, бытие определяет сознание! И Великий Инквизитор упрекает Христа: «Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на Тебя Дух земли и сразится с Тобою и победит Тебя и все пойдут за ним» (3, 375). А «на месте храма Твоего воздвигнется вновь страшная Вавилонская башня».
Именно этот альтернативный путь, по мнению Достоевского, предлагают человечеству социалисты. «Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно - нищета, борьба за существование, „среда заела“» (4), - пишет он в ответе читателю «Дневника писателя» В. А. Алексееву на его вопросы о Великом Инквизиторе.  Верующий человек понимает, что экономическое благополучие не изменит нравственной сути человека: в раю у Адама и Евы были наилучшие экономические условия, что не спасло их от нравственного падения. Но для атеиста, считающего Священное Писание – лишь сборником мифологических историй, «безбедное существование» - смысл жизни: «Накорми – а потом и спрашивай добродетели!»
Второй альтернативный путь сделать человечество счастливым - искушение чудом – это, если проецировать его на современную действительность, предложение человечеству чудесных плодов науки и прогресса, способных обеспечить человеку даже бессмертие. Наука может не только дать человеку всемогущество на планете (скорость – всевозможный транспорт и технологии, силу – тотальное оружие, всевидение – спутники и т.д.), но победить все болезни, заменить все немощные члены и органы, в итоге и само тело, да и возможно, оцифровать, обессмертить само сознание. Не это ли заветная мечта человека? Жить вечно и притом без предварительных страданий, лишений, болезней – комфортная гарантированная вечность.
При этом этот второй путь предполагает вседозволенность, отмену всех границ, ведь само предложение «духа Земли» Христу броситься вниз предполагает не только нарушение установленных для человека природных земных законов, но и законов нравственных – отсюда и ответ Иисуса: «не искушай Господа Бога твоего». В самом деле, зачем нравственные законы и ограничения, если бессмертие и вечная молодость будут достижимы и без них. Этот второй альтернативный путь не связан уже с социальными и экономическими теориями – это более широкий путь - путь гуманизма. Гуманизм провозглашает высшей ценностью человека, он ставит его в центр вселенной. Это мировоззрение, как сказано во всех словарях, основанное на заботе о благе человека и его правах на свободу, равенство, счастье, личностное развитие. И все бы было верно, если бы, с одной стороны, человек не вытеснял собой в гуманизме как целостном мировоззрении Бога, а с другой, не подменял саму природу человека. В христианстве человек – образ и подобие Божие, а Господь нам через образ Иисуса Христа, его поступки, слова, отношения к окружающим, дал четкое представление, каким должен быть человек, каков его нравственный облик и какова высота и сила этой нравственности. А вот что пишет Ф. М. Достоевский в «Письме К. П. Победоносцеву от 19 мая 1879 года. Старая Русса» тоже по поводу обсуждения «Великого Инквизитора»: «…Научное и философское опровержение бытия Божия уже заброшено, им не занимаются вовсе теперешние деловые социалисты (как занимались во всё прошлое столетие и в первую половину нынешнего). Зато отрицается изо всех сил создание Божие, мир Божий и смысл его. Вот в этом только современная цивилизация и находит ахинею. Таким образом льщу себя надеждою, что даже и в такой отвлечённой теме не изменил реализму» (5).
Гуманизм пересматривает саму природу человека и смысл его жизни (еще одна подмена). Для него в человеке важна не высота образа Божия, а слабости человека, потому что гуманизм все время на позициях защиты человека, то есть признает его как существо слабое. Еще прямее Ф.М.Достоевский о понимании современными ему социалистами природы человека пишет в письме Н.А. Любимову от 11 июня 1879 года: «Современный отрицатель [имеется в виду Иван Карамазов], из самых ярых, прямо объявляет себя за то, что советует дьявол, и утверждает, что это вернее для счастья людей, чем Христос. Нашему русскому, дурацкому, но страшному социализму (потому что в нём молодёжь) — указание, и кажется энергическое: хлебы, Вавилонская башня (то есть будущее царство социализма) и полное порабощение свободы совести — вот к чему приходит отчаянный отрицатель и атеист. Разница в том, что наши социалисты (а они не одна только подпольная нигилятина, — вы знаете это) — сознательные иезуиты и лгуны, не признающиеся, что идеал их есть идеал насилия над человеческою совестью и низведение человечества до стадного скота, а мой социалист (Иван Карамазов) — человек искренний, который прямо признаётся, что согласен со взглядом «Великого инквизитора» на человечество, и что Христова вера (будто бы) вознесла человека гораздо выше, чем стоит он на самом деле. Вопрос ставится у стены: «Презираете вы человечество или уважаете, вы, будущие его спасители?» (6).
 И это презрение к человечеству, которое при этом насильно ведется к земному счастью, мы читаем и в следующих словах Великого Инквизитора, в которых как раз выражена суть гуманизма (понимание человека как существа слабого): «Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя. <…> Мы будем позволять или запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или не иметь детей — всё судя по их послушанию — и они будут нам покоряться с весельем и радостью. Самые мучительные тайны их совести — всё, всё понесут они нам, и мы всё разрешим, и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного» (3, 376)
Как это похоже на современное либерально-гуманистическое отношение к человеку, потакающее его греховным слабостям: нежелание регистрировать браки, рожать детей, праздное времяпрепровождение (сериалы, шоу, компьютерные игры). В монологе Инквизитора даже угадывается современная идея о регулировании численности людей на планете («иметь или не иметь детей»).
Третий альтернативный путь спасение человечества без жертвы Христа -  искушение всемирным господством.  Достоевский здесь прежде всего имел в виду католицизм, выбравший путь авторитета, папства, и очень во многом образ Великого Инквизитора он создал в обличение позиций католической церкви. Поэтому и приурочил время действия к 16 веку, к началу широкой пропаганды неограниченной папской власти и введению индульгенций, отсылка к которым и видна в словах Инквизитора «позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя». Критика католицизма просматривается и в этих словах героя: «Мы, — заявил 90-летний старец от имени инквизиторов, — не с Тобой, а с ним, вот наша тайна! Мы давно уже с ним, уже восемь веков… Мы взяли от него то, что Ты с негодованием отверг» (3, 376). Если отсчитать от 19 века 8 веков, то получится как раз время раскола Церкви на католическую и православную. Но величие дарования Достоевского состоит и в том, что он предчувствовал и предсказывал будущее развитие человечества. И говоря об этом третьем искушении всемирным господством применимо к современности, писатель-пророк словно бы предсказывал появление идей глобализма, мира экономического и политического монополизма, однополярного мира, стремящегося поглотить национальные интересы и политический суверенитет народов. Глобализм как вновь строящаяся Вавилонская башня «для золотого миллиарда», как новая идея мирового господства.
Итак, вот три подмены единственного пути спасения человечества через жертву Христа: путь в социально-экономический рай для большинства, путь в созданное наукой бессмертие без Бога и путь преклонения перед авторитетом, перед силой, навязывание образа счастливого человека. Все три пути объединяет псевдолюбовь к человечеству – человек должен во что бы то ни стало прожить счастливую жизнь, не знать голода, болезней, преступлений, войн, но какой ценой?
Четче всего Достоевский объяснил замысел «Великого Инквизитора» во "Вступительном слове, сказанном на литературном утре в пользу студентов С.-Петербургского университета 30 декабря 1879 г. перед чтением главы «Великий инквизитор»): "Смысл тот, что если исказишь Христову веру, соединив её с целями мира сего, то разом утратится и весь смысл христианства, ум несомненно должен впасть в безверие, вместо великого Христова идеала созиждется лишь новая Вавилонская башня. Высокий взгляд христианства на человечество понижается до взгляда как бы на звериное стадо, и под видом социальной любви к человечеству является уже не замаскированное презрение к нему. Изложено в виде разговора двух братьев. Один брат, атеист, рассказывает сюжет своей поэмы другому" (7).
Предупреждение Достоевского о возможности подмены в сознании людей, относящих себя к христианской культуре, идеала Царствия Небесного идеалом земного рая, бессмертия в Боге -  научным бессмертием, живой веры - авторитетом папы, на наш взгляд, содержит и пророчество о создании целой цивилизации подмен. Живое христианство подменяется инквизицией и индульгенциями, социалистические утопии - тоталитарным государством, развитие национального самосознания – фашистским национализмом, мечты о демократическом государстве - потребительским обществом, бесконечная цепь подмен, полная потеря координат, начало которым лежит в отказе от искупительной жертвы Христа.
Но самое страшное в Легенде – это образ самого Великого Инквизитора и мысль Ивана Карамазова, что подмену христианских ценностей советами «умного духа» осуществят не социалисты и атеисты как таковые, а некие «умные люди», которые точно знают, что Бог есть, но сознательно от него отказываются. Великий Инквизитор – это человек, «который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне» (то есть был христианским подвижником) и «не излечился от любви к человечеству» (то есть не мог принять мысль, что спасение человека зависит только от него самого, а значит большинство, не идущих за Христом, вынуждены погибнуть). «На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы великого страшного духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, «недоделанные пробные существа, созданные в насмешку», - говорит о нем Иван. -  И вот, убедясь в этом, он видит, что надо идти по указанию умного духа, страшного духа смерти и разрушения, а для того принять ложь и обман и вести людей уже сознательно к смерти и разрушению, и притом обманывать их всю дорогу, чтоб они как-нибудь не заметили, куда их ведут, для того чтобы хоть в дороге-то жалкие эти слепцы считали себя счастливыми» (3, с.378)
И опасность этих людей в том, что на словах, под маской благочестия они проповедуют именно заповеди Христовы и готовы возглавить любое духовное возрождение народа, Церкви, человечества с тем, чтобы на одном из его этапов совершить свою обычную подмену. Эти «умные люди» - усыновленные дети «умного духа» - это все те же библейские «сыны противления». И потому цитируемые ниже слова Ивана Карамазова, можно рассматривать не как фантастический вымысел Достоевского, а как его писательское прозрение, над которым стоит задуматься: «Я тебе прямо говорю, что я твердо верую, что этот единый человек и не оскудевал никогда между стоящими во главе движения. <…> Кто знает, может быть, этот проклятый старик, столь упорно и столь по-своему любящий человечество, существует и теперь в виде целого сонма многих таковых единых стариков и не случайно вовсе, а существует как согласие, как тайный союз, давно уже устроенный для хранения тайны, для хранения ее от несчастных и малосильных людей, с тем чтобы сделать их счастливыми. Это непременно есть, да и должно так быть» (3, с.378).
Литература:
1. Розанов В.В. Легенда о Великом инквизиторе Ф.М.Достоевского // Розанов В.В. Собр. соч. Легенда о Великом инквизиторе Ф.М.Достоевского. М., 1996. С.34.
2. Словарь иностранных слов русского языка // academic.ru: сайт. – URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/47251/про (дата обращения: 07.04.2025)
3. Достоевский Ф. М. «Братья Карамазовы». — Москва: Дрофа: Вече, 2002. - 910 с.
4. Достоевский Ф. М. - Алексееву В. А. // dostoevskiy-lit.ru: сайт. – URL: (дата обращения: 07.04.2025)
5. Достоевский Ф. М - Победоносцеву К. П. // dostoevskiy-lit.ru: сайт. – URL: (дата обращения: 07.04.2025)
6. Достоевский Ф. М - Любимову Н. А. // dostoevskiy-lit.ru: сайт. – URL: (дата обращения: 07.04.2025)
7. О Боге и вере // pravoslavie.ru: сайт. – URL: https://pravoslavie.ru/104637.html (дата обращения: 07.04.2025)