Царица Ника. Глава 50

Начались странные манипуляции, заключающиеся в том, что некоторые детали на этой «плате»   менялись на другие. При этом  иногда вспыхивал лазерный луч, по которому можно было сказать, что в голове генерала становится больше  золотых проводников, заменяющих отмирающие  нервы.
    Все закончилось довольно быстро. ИИ  вернул металлическую крышку  обратно на череп, опустил кожу с волосами на прежнее место, и «приварил»  ее лазером. Причем   так, что  даже при большом желании  найти послеоперационный шов не представлялось возможным. Генерал сразу же открыл глаза.
  Варшавер отдал распоряжение,  и кресло «отпустило» пациента. Анатолий Иванович медленно зашевелился.
– Может быть, не стоит торопиться? Посидел бы спокойно, обождал, пока  не придешь в себя? – осторожно спросил Илья Матвеевич.
– С каждым разом  процесс «правки мозга» дается мне   легче. – Ответил генерал, и  поднялся. 
           Шаг за шагом ступая  все увереннее, он прошел туда, где оставил одежду. Там Анатолий  Иванович  стал не торопясь  одеваться, при этом  проверяя каждое движение  на точность, словно желая понять, пошло ли ему на пользу сегодняшнее посещение клиники.
Видимо, Никитин  остался доволен результатом: когда он, одевшись, подошел к Варшаверу, его лицо выражало признательность академику за  труды.
–  Что показывают диаграммы? Какой прогноз? – спросил генерал.
– Ну, ничего  плохого сказать не могу. Пока нам   удается компенсировать выпадающие функции мозга. – Ответил академик, глядя в свой планшет.
–  Я хочу знать, сколько  у меня осталось, – перефразировал вопрос генерал.
–  А я  отвечу тоже, что и всегда – тебе никто не скажет наверняка. Ведь  когда я думаю о месяцах, мы в своей работе открываем  что-то новое, и  выигрываем еще  немного времени. Я бы  сегодня сказал, что год, но  твоя  болезнь может существенно замедлиться. Или мировая  медицина осуществит прорыв в ее лечении.
– Или ты «прыгнешь» выше головы, и изобретешь что-нибудь, достойное нобелевской премии по медицине. – Сказал Анатолий Иванович.
– Да, – с  энтузиазмом согласился Варшавер, – не исключено. Особенно, если  правительство  выделит  нашему институту  еще  денег, и мы закупим очень нужное нам оборудование.
–  Да на вас уже  израсходовали больше, чем на некоторые космические программы!  –  Ворчливо произнес  генерал.
–    Все окупится, когда  Испания  выйдет в мировые лидеры  по применению биотехнологий в лечении болезней!  –  с максимально возможной убедительностью  сказал  Илья Матвеевич. 
– Не знаю, не знаю… чем больше в моей голове  «железа», тем  меньше я  ощущаю себя личностью. А вдруг эту технологию  ждет фиаско? Пытаясь сделать человека совершенного, не сделаем ли мы человека безразличного,  в том числе, и к собственной смерти? И поэтому, не жизнестойкого?
–  Правду  можно выяснить только экспериментальным путем! – воскликнул Илья Матвеевич, и добавил, – кстати, на счет личности. Ее «ослабление»,  возможно, происходит от того, что  устройство в твоем мозгу теряет связь с  сотовыми вышками.   Вынужден тебе напомнить, что,  если нет интернета, значит, нет и контроля со стороны  ИИ.  А это чревато различными дисфункциями не только в мозговой деятельности, но и во всем организме.
–    Вот как раз  об  этом, я помню постоянно. –  Сказал генерал, и замолчал.  Никитин  не хотел переходить ко второму вопросу, который был запланирован  на сегодня. Анатолий Иванович понимал, что, будь  у Варшавера хорошее новости, он вел бы  себя более естественно, и давно  проболтался.
– Ничего не получилось, – наконец произнес, слегка покраснев,    Илья Матвеевич. Академик  понял,  о чем  думает  генерал, и сам перешел к волнующей его теме.
– Я все равно хочу   увидеть. – Сказал Анатолий Иванович. У него  чуть  дернулась бровь, возможно,  как осложнение  после   перенесенной операции. Но электронная плата в мозгу  успела  купировать дальнейшее  развитие нервного импульса.
  Илья Матвеевич с беспокойством посмотрел на генерала, и спросил:
– Будет тяжело, ты ведь знаешь?
– Мне  и не такое показывали. Так что, не тяни! – ответил Анатолий Иванович,  всем видом показывая, что   вполне владеет  собой.
– Что ж, пойдем! –  произнес академик. Он  напряженно улыбнулся, повел головой,  предлагая   Никитину  следовать за ним, и  быстро пошел вперед.