Назад в СССР часть 4

                Уборка

Проспать мы бы не смогли, при всем своём желании. Хозяева поднялись, ни свет, ни заря. Она гремела сковородками, а он ходил из угла в угол, и выпрашивал похмелиться. После перебранки, загремела фляга, и видно желание мужа сбылось
  - Чтоб ты захлебнулся, черт носатый, - проговорила тетя Зоя, и хлопнула входной дверью.
Пришлось подниматься и нам. Я встал, оделся и выскочил на улицу, удобства были во дворе. Хозяйка в хлеву  доила корову. Калитка отворилась, и появился Игорь.
- Ну, вот и пропажа нашлась, - я подошёл к нему, и поздоровался за руку,
- У тебя всё в порядке?
- Толик, я всю ночь с Лизкой, в стогу прокувыркался.  Натрахался, как Бобик, а ты как вчера, проводил подругу?
- Да проводил двух сестрёнок, ну, тех, что в магазине были.
- А дальше что?
- А что дальше, проводил до дома, и ушёл, потом расскажу.
- А ты Игорек молодец, расскажешь потом поподробнее. Ты сено из башки вытряхни, вид у тебя, как у взъерошенного воробья.
Мы зашли в дом, все уже были на ногах. Умылись, позавтракали, и в девять ровно подошли к конторе. Все были в сборе, кто зевал, кто курил, ждали бригадира. Подошёл физрук, поинтересовался, как устроились, есть ли вопросы, пожелания. Вопросов не было. Наконец, подошёл бригадир, мы построились в колонну по четыре, и пошли вдоль по улице. Мимо нашего дома, мимо дома, куда я вчера провожал Таню и Зою. Минут через тридцать мы были на месте. По дороге нас обогнал трактор с прицепом, груженный вёдрами. На землю опускался туман, погода обещала быть хорошей.
- Ну, что студенты, прохладной жизни, разбирайте вёдра и вперёд. Картошку собирать, всю подряд, горох конечно не надо. Буду ходить проверять, а то я знаю вас студентов.
Откуда он нас знает, мы не стали выяснять, и принялись за работу. Картофелекопалка уже сделала своё дело, нам оставалось только собирать картошку в вёдра и высыпать в прицеп. Трактор приволок ещё один. Работа кипела, пока тракторист увозил полный, мы успевали нагрузить следующий.
Довольный бригадир записывал ходки, и подбадривал нас:
- Молодцы студенты, так держать. К двенадцати часам привезут обед, немного осталось.
Туман сел, на небе ни облачка. Заметно потеплело. Поле было огромным. Казалось, у него не было ни конца, ни края.
Точно по расписанию подвезли полевую кухню, фляги с молоком, и питьевой водой. Кормили гречневой кашей с котлетами. Котлеты были огромными, не то что в городской столовой. Наевшись до отвала, мы уселись, на перевёрнутые вёдра, закурили.
- После вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается курить,- изрёк Кабан так, как -будто это он придумал эту поговорку,- пу, что Игорёк, рассказывай, где всю ночь шароёбился? Колись, давай.
- Ну, проводил я её до дома, давай обниматься. Целую, за титьки трогаю, она ничего, глаза прикрыла, голову запрокинула, и потихоньку постанывает. Я всё плотнее прижимаюсь к ней, и понимаю, она чувствует, что я её хочу. Спрашиваю её:
- А тебя мама не потеряет?
- Я с бабушкой живу, да и спит она уже давно, видишь, свет не горит.
- А у вас баня есть?
- Нет,- говорит она.
- А как быть?
- Не знаю. У нас за огородом, стог не домётанный стоит, пойдём туда.
Мы прошли через двор, по пути она сняла с верёвки, висевшее,  то ли одеяло, то ли покрывало, Дальше через огород, прямо по неубранной картошке, через калитку вышли за ограду. Метрах в тридцати, при лунном свете, виднелся невысокий стог. Она тянула меня за руку, я едва успевал за ней. Я помог ей забраться наверх, с её помощью, забрался сам.
- Ну, и дальше что?
- А дальше Кабан, яйца не пускают, - засмеялся рассказчик,- вон, бригадир идёт, пошли работать.
В три часа бригадир сказал:
- Шабаш, молодцы ребята, - и мы направились в деревню.
Около дома сели на скамейку покурить. Игорь пошел поспать, а мы не знали, чем себя занять. Из калитки вышла тётя Зоя, и поинтересовалась, голодные мы или нет.
- Тёть Зой, а у вас удочки есть?- спросил Генка.
- Полно;, пойдем Гена, я покажу.
Мы все зашли во двор. Генка залез по лестнице на чердак дома, и вскоре начал подавать нам удилища, одно за другим. Из восьми удочек мы выбрали пять самых длинных, остальные Генка поднял обратно.
- Пашка- то давно не рыбачит. Не видит ни хрена, кроме рюмки. Вона в огороде навозная куча, там червей прорва, копайте. Лопаты в сарайке, банку сейчас вынесу.
Набрав, побольше червей, прихватив ведро под рыбу, мы направились к реке. Игоря будить не стали.
- Через два дома, слева, будет проулок, на прямки к реке выйдите,- вслед нам прокричала тётя Зоя.  Клёв был отменный, и к семи часам, у нас уже было больше половины ведра рыбы.
- Скоро темнеть начнет, пора возвращаться.
У калитки, на скамейке сидел Игорь, рядом с ним, рыжеволосая девчонка.
- Друзья, познакомьтесь - это Лиза.
Мы представились.
- Ничего себе, сколько вы рыбы наловили.
- Приглашаем на уху.
- Да нет, я ненадолго, меня бабушка ждет, Игорек, до вечера, буду ждать. До свидания ребята, я побежала.
Мы по - быстрому почистили  рыбу, картошку, и уже минут через сорок, сидели за столом, и ели уху.
Игорь ушел к Лизке, а мы завалились спать пораньше, усталость давала о себе знать.  Я мысленно , как кинопленку, прокручивал вчерашний вечер. Завтра, нужно обязательно сходить к Таньке...
                Свидание

    На следующий день вечером, я отправился к Татьяне. На крыльце сидел мужчина средних лет, копия Танька. Слева от него стояла полупустая трехлитровая банка с бурдой, стакан, надкусанный огурец, помидор и пачка "Беломора". В руках транзисторный приемник  "Альпинист". Громко играла музыка, а он ещё громче пытался её перекричать:
- Не надо печалиться вся жизнь впереди,
          Вся жизнь вперед надейся и жди.
          Мужик был изрядно поддатый. По разбросанным окуркам было видно, что он сидит уже давно.
-  Добрый вечер,-  довольно громко сказал я.
           - Тропинка в лесу, запахла весной,
           Земля разомлела от солнечных днееей,-                горланил дядька, и мотал головой в такт с музыкой.
- Здравствуйте,- ещё раз поздоровался я.
Его взгляд остановился на мне.
- Пацан, ты чей будешь? Почему не знаю?- наклонив голову вправо, спросил он.
- Да я это... студент
- Чё хотел студент?
- Чёкает, как я,- промелькнула мысль в голове,- А Таню можно увидеть?
- Спит Танюшка , умаялась. Мы тут картоху взялись копать. Устала она, спать завалилась, даже ужинать не стала. А ты чё за калиткой стоишь, заходи.
- А собака не укусит?
- Сдохла собака, заходи  не бойся, присаживайся. Бурду пить будешь студент? Тебя как звать- величать?
-  Анатолий.
- Во как, и я Анатолий. Тёзки значит. За это давай и выпьем. Зойка, где ты там, тащи стакан и закусить чево.                В дверях появилась Зойка.  В короткой комбинации, наверное тоже собиралась лечь спать.
- Чего орёшь?- с порога проговорила она,-  Ой, Толик привет! Ты к Таньке? Да дрыхнет она уже.
- Привет, - поздоровался я, не в силах оторвать взгляда от её голых коленок. 
- Стакан принеси, и закусить чево, и срам- то прикрой, бесстыжая.
Хмыкнув, Зойка закрыла дверь. Через пять минут, уже в красивом халатике, который был, чуть подлиннее комбинации, появилась Зоя.
- Вот  картошечка круглая, ещё горячая, капустка квашенная, угощайтесь. Фу ты, стакан забыла.  Я сейчас.
          Через  несколько секунд принесла стакан. Анатолий разлил брагу по стаканам. В банке осталось совсем немного.
- Ну, что тёзка, давай, как грится, за знакомство.               
 Мы чокнулись, и выпили до дна. Брага была хорошая, крепкая.
- Чё спать не идёшь?- уставился он на дочку
- Я покурю с вами. 
 Она достала из халата сигаретку с фильтром  и коробок спичек                Закурила. Я жевал огурец, и смотрел, как она курит.  Девчонки курят  не так, как пацаны. Для них, это какой- то ритуал, действо какое- то.  Курила  она не в затяг. Дым выпускала тонкой струйкой, сделав губы трубочкой. Я загляделся, и поймал себя на мысли, что хочу дотронуться до неё, поцеловать.
  - Тёзка, бери банку, и иди за мной.
Сильно шатаясь из стороны в сторону, он шёл в сторону летней кухни.
- Уже готовый,- сказала Зойка.
В  летней кухне стояла фляга с брагой.
- Я наклоню флягу, а ты держи банку, только не урони смотри.
Налили почти полную банку, опять сели на крыльцо.
- Дочь, сделай музыку громче.   
- Мамка с Танькой спят, не надо громче.
- Толик, наливай.
Мы выпили по стакану, правда я наливал себе по половинке. Зоя зашла в дом, и вышла с двумя телогрейками. Одну накинула себе на плечи, вторую протянула мне.
- Накинь, прохладно.
Отец пьянел всё сильнее. Голова то и дело опускалась на грудь, видно было, что он вот- вот уснёт.
- Папка, пойдём в дом, ты уже спишь,
- Кто спит, я? Наливай.
- Дядя Толя, тебе уже хватит,- вмешался я.
-  Дядя? Какой я тебе дядя?
- Папа, ну хватит.
- Цыц, я сказал. Племянничек, наливай.
Пока я наполнял стаканы, он уснул. Я потряс его за плечо, он только пробубнил, что то невразумительное, и начал потихоньку всхрапывать.   

                На брудершафт

        Зоя протянула руку, взяла наполненный стакан.
- Ну, что Толик, давай за наше  с тобою, знакомство. 
 Она сделала ударение на "наше с тобою".  Мы чокнулись,  и выпили. Она подала мне помидор.
- Ты совсем не ешь. Опьянеешь, я тебя домой не понесу. Я сейчас.
Она зашла в дом, и вышла с пачкой сигарет "ВТ”
- Там ещё осталось? Наливай.
-  Чуть меньше полбанки.
Я наполнил по половинке, и мы выпили ещё. Закусили. Она протянула мне пачку.
- Закуривай.
- Нет, спасибо, я "Приму"
- Давно куришь?
- Почти год. Как с мужем развелась, так и курить начала. Он меня и пить научил, алкаш проклятый. Анатолий, я хотела спросить, тебе сколько лет?
- Семнадцать,- не моргнув глазом, соврал я.
-  А мне в ноябре двадцать исполнится. Я старая, да?
- Очень старая, - сказал я, и мы расхохотались.
- Шумим, отец не проснется?
- Его теперь пушкой не разбудишь.
- Давай  занесём его в дом, прохладно.
- Ты что, уже уходить собрался?
- Да нет, что ты, я просто так сказал.
- Вот и сиди себе, не выдумывай. Мы же весь дом на ноги поднимем.
Она опять зашла в дом, и вышла  с тулупом в руках. Укрыла отца.
- Ну, вот и всё, а ты боялся. Ты как, ещё не пьяный? Тогда наливай.   
Я  налил себе половину, а ей  полный стакан.
-  Ты меня хочешь напоить? Напоить и ...
- Ты же сама попросила.
- Да, я сама.
- Ну, за что будем пить?- спросил я.
- А давай выпьем на брудершафт,- предложила она.
- Тогда нужно будет целоваться.
- А ты что, боишься?
- Так, в чём же дело?
Она подвинулась ко мне вплотную, мы скрестили руки и выпили.
- Ну и?
Я обнял её, и мы поцеловались.
- А целоваться ты Толя,  не умеешь,- улыбнулась она,- иди ко мне.
        Она обняла меня, и стала целовать, так нежно, горячо и страстно, что голова моя, пошла кру;гом. Не отрываясь от моих губ, она взяла мою руку, и положила к себе на грудь. Я нежно ласкал её, сначала через  бельё, затем рука моя проникла под сорочку. Грудь у неё была упругой и подтянутой.  Я круговыми  движениями  гладил  её  сосочки.  Пригодились Галкины уроки. Зоя всё сильнее возбуждалась и тихонько постанывала от удовольствия, не отрываясь от моих губ. Казалось  этому наслаждению, не будет конца. Кончиком языка она проникла в мой рот, нежно гуляя им внутри. Отец всхрапнул так громко, что вытащил нас, из этого омута нежности.
- Вот так нужно целоваться, Толечка.
-  С таким учителем я быстро научусь, - сказал я, глядя в её глаза, и нежно прижал её к себе.
- Ой, а кто это у нас тут напрягся?
Её рука гладила меня ниже живота, пытаясь расстегнуть ширинку, и проникнуть внутрь.
- Зоечка, я же не железный.
- Зато он, у тебя, как железный, - сказала она и облизнувшись, провела язычком, по своим пухленьким губкам.
Она опять принялась целовать меня. Я положил руку ей на колено, поглаживая стал продвигаться вверх. Коснулся трусиков, просунул руку внутрь, нащупал уже возбужденный, торчащий, словно ягодка клитор, и начал ласкать его. Зоя оторвалась от моих губ, закрыла глаза,  запрокинула голову назад, и тихонько постанывала. Я обнял её за спину, боясь, что она опрокинется. Я попытался проникнуть пальцем  внутрь её, на что она еле слышно прошептала мне на ухо:
- Толик, туда нельзя, - и нежно своей рукой, остановила мою руку.
- Но, почему?
- Ты что, как маленький, не понимаешь?
- Нет.
- Если я говорю нельзя, значит, нельзя...Ну, сегодня нельзя.
- А когда будет можно?
- Через три дня будет можно, глупенький ты мой.
Я так ничего и не понял, почему именно сегодня, этого нельзя. Мы сидели и молчали, глядя на звёзды и Луну на горизонте. Опять закурили.
- Расскажи какой- нибудь анекдот.
- Какой?
- Любой, только чтобы смешной.
- Ну. слушай.
Жили в одном селе муж, да жена- молодуха.  Она была беременная, и очень переживала за будущего ребёночка. Чуть что, сразу жаловаться мужу, то тут болит, то там. Доктора на селе не было,  и если что случалось, все шли к попу. Он всегда находил выход из положения. Пришла она к нему, рассказала, мол, живот болит. Поп заставил её раздеться потрогал везде и сказал, что у неё, ребёночек недоделанный в животе. Нужно мол, его доделать. Куда деваться, она и согласилась. Поп поимел её, и отправил домой. Дома она всё рассказала мужу.  Тот всё понял и решил отомстить. Оделся и пошёл.
- Зачем пришел?- спрашивает поп.
- Одолжи мне мешок ржи, а осенью я тебе три мешка верну.
- Хорошо, иди в амбар, скажи попадье, что я разрешил.
Мужик заходит в амбар, и говорит  молодой попадье:
- Снимай трусы, поп сказал, чтобы ты мне дала.
Она не поверила, вышла из амбара и кричит:
- Батюшка, ты разрешил? Дать ему?
- Дай, дай.
- Почему же не дать, если батюшка не против, - и улеглась на мешки, раздвинув ноги.
Мужик залез на неё, и давай огуливать.
- Хорошо, ой, хорошо,- приговаривает она.
Минут через двадцать, поп почуял неладное, зашёл в амбар, а там такое
-  Да ржи! Я же сказал ржи!
- Игого,  игого,-  весело заржала попадья.
Зойка закатывалась со смеху. Под тулупом заворочался отец. Я старался прикрыть её рот ладошкой. Наконец она успокоилась. Я опустился на ступеньку ниже, разглядывая её голые коленки. Перехватив мой взгляд, она шире раздвинула свои стройные ноги, выставив на обозрение, свои зелёные трусики. Положив руку на колено, я медленно, тыльной стороной ладони, повёл по внутренней стороне бедра все выше. Добравшись до желанной цели, я, круговыми движениями, начал ласкать её губы через ткань трусиков. Зоя глубоко вздохнула, и быстро сомкнула ноги, зажав мою руку.
          - Толя, что ты со мной делаешь?
          - Тебе нравится?- спросил я.
          - А то ты не видишь, что я та;ю.       
          - Это как?
          - Да хорошо мне, глупенький. Да ты совсем ещё мальчик.
          - Это почему?
          - Да потому. Там что- нибудь ещё осталось? 
Я наполнил стакан.
          - Последний, больше нету. Давай пополам, держи пей, мне оставишь.
Она взяла стакан, и не останавливаясь, осушила его до дна.
          - Тебе хватит, я вижу, тебя уже торкнуло, ещё отрубишься,- ответила она на мой немой вопрос    
        - Закусывать будешь?    
        - Буду,- проговорила она, и жадно впилась в мои губы,-  самая хорошая закуска.
Она поднялась, взяла меня за руку.
        - Пойдем.
        - Куда?- не понял я.
        - На кухню,- и потащила меня за собой               
 На кухне стоял длинный, добротно сделанный стол, с одной стороны скамейка. Слева у входа стояла ещё не остывшая печь. Я прикрыл за собой скрипучую дверь. Было темно и тепло.
       - Иди ко мне,- услышал я её голос.