Ангел за рулём

Людмила Сергеевна, бухгалтер с 30-летним стажем и женщина с характером ядерного реактора, пришла сдавать город. Вид у нее был торжественный: белая блузка, наглаженная стрелка на брюках и полное отсутствие сомнений в собственной гениальности. Ее старенький «Ниссан» инструктора Димы стоял у обочины, тихо мигая «аварийкой», словно моля о пощаде.
В машину сел инспектор — молодой лейтенант Петров, который утром выпил две чашки успокоительного чая. Он еще не знал, что чай не поможет.
— Людмила Сергеевна, начнем? Пристегнитесь, настройте зеркала, — сказал он бодрым голосом человека, идущего по минному полю.
— Ой, а я зеркало боковое под себя уже настроила! — гордо заявила дама. — Я в него вижу кусочек неба и воробья. Это же главное?
— Это прекрасно, но желательно видеть дорогу и поток...
— Молодой человек, у вас глаза молодые, вы и смотрите в свое. Я по ощущениям, по наитию.
Первым испытанием стал поворот налево на оживленном перекрестке. Людмила Сергеевна, вместо того чтобы смотреть на стрелку светофора, начала рассказывать лейтенанту о том, как ужасно нынче растут пионы у соседки и как она на нее подала жалобу за то, что тень падает на ее окна.
Внезапно загорелся зеленый. Сзади раздался истеричный гудок «КамАЗа», у которого закончились нервы еще в прошлом месяце.
— А вот нервные-то какие пошли! — возмутилась Людмила Сергеевна, плавно отпуская сцепление так, что машина задергалась в конвульсиях, словно в нее попала молния. — Подержите сумочку, кажется, у меня от этого гудка тушь сейчас потечет. Нет, ну вы видели? Он мне сигналит! Скажите ему, что вы из полиции!
Лейтенант Петров судорожно схватился за поручень («ручку страха») и сказал внезапно севшим голосом:
— Людмила Сергеевна, тронулись? Пожалуйста... хоть как-нибудь.
Она тронулась. На третьей передаче. Прямиком на «зебру», по которой шла старушка с тележкой. Лейтенант ударил по педали тормоза со своей стороны с такой силой, что его левая нога пробила коврик до металла. Машина замерла в сантиметре от колесиков тележки.
— Фух! — выдохнул Петров.
— Ой! А я хотела ей просто ручкой помахать, она ж наша, из пятого подъезда, — пояснила Людмила Сергеевна, ничуть не смутившись. — Баба Клава! Это я, Люда! Зуб отдам в пятницу!
Баба Клава плюнула через левое плечо и ускорила шаг, как олимпийский чемпион по спортивной ходьбе.
— Сейчас круг, нам нужен третий съезд, включите поворотник, — прошептал лейтенант, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз.
— Включаю, — сказала Людмила Сергеевна.
Сработали дворники. Сначала передние, потом задний, потом омыватель (залив лобовое стекло «Незамерзайкой» со вкусом груши), и только потом — правый поворотник.
— А, вот он! — обрадовалась она, глядя не на дорогу, а на панель. — Красивый свет, зелененький. Как моя герань.
Выехав на круг, она поехала против движения.
— Женщина! СТОЙТЕ! — заорал Петров, забыв про субординацию.
— А че они тут все как-то странно едут, не по правилам? — удивилась Людмила Сергеевна, чудом разминувшись с «Газелью», водитель которой, не найдя подходящего цензурного жеста, просто заплакал от счастья, что выжил.
Инструктор Дима сидел в коридоре, обхватив голову руками. Лейтенант Петров молча курил в туалете, хотя бросил три года назад. Людмила Сергеевна же стояла перед начальником РЭО ГАИ — седым полковником с лицом человека, пережившего не одну реформу МВД и не одно такое явление.
— Майор, ты понимаешь... — начал полковник устало, глядя в зачетный лист, где вместо схемы упражнений было нарисовано, как сказал Петров, «колебание грунта в 9 баллов».
— Товарищ полковник, — вмешался некий человек в штатском (тот самый зам по тылу, чью бухгалтерию Людмила Сергеевна спасла от ревизии и кому она приходилась любимой кумой). — Понимаю. Но она обещала ездить только на дачу и только в четверг, когда там никого нет. Въезд через поле.
— Через поле?! — простонал полковник. — У нас поля... там люди грибы собирают!
— Я ей выделю мигалку, — мрачно пошутил зам по тылу. — Она с ней медленнее поедет. И громче.
Полковник взял права, долго смотрел на фотографию Людмилы Сергеевны (где она была похожа на императрицу, выносящую приговор), вздохнул так, что зазвенели медали на кителе, и протянул корочки в окошко.
— Людмила Сергеевна, — сказал он металлическим голосом, глядя ей прямо в глаза. — Права вам выдали. Государство вас признало. Но у меня к вам будет одна личная просьба. Как человека, у которого трое внуков и несгораемый шкаф дома.
— Какая, товарищ генерал? — кокетливо улыбнулась Людмила Сергеевна. (Она всех полковников по привычке называла генералами).
— Если вы увидите на дороге черную «Волгу» с номерами, начинающимися на «О... ОЛЯ», — пожалуйста, съезжайте в кювет, переждите час и никогда, слышите, НИКОГДА не появляйтесь с ней в одной полосе. А если я за рулем, моргните фарами, и я сам уеду в лес. Договорились?
— Ой, да конечно! Вы такой заботливый! — пропела новоиспеченная автоледи, пряча права в сумку между пилочкой для ногтей и штопором. — Поеду обрадую мужа, он говорил, что я никогда не сдам.
Когда дверь за ней закрылась, полковник посмотрел на зама по тылу и тихо сказал:
— Объяви по городу план «Перехват». Только не её. А от неё. Пусть все патрули знают: если видят белый «Ниссан» с наклейкой «Ангел за рулем», — немедленно паркуются за ближайшей девятиэтажкой и молятся. Особенно в четверг.