1. Елена Мушкина. О маме. У Знамени как доблестный

         Нине Мушкиной
 Играйте так же, как по нотам,
 На вашем писчем пулемёте.
 Ваш труд журналу очень нужен.
 Без Вас журнал наш безоружен.
 Играйте дальше, так – так – так,
 А мы Вам всех желаем благ.
 Ну, а местком и наше «Знамя»
 Всем сердцем и душою с Вами.

                НИНА ЛЕОПОЛЬДОВНА МУШКИНА, МАШИНИСТКА
                или               

 ЧАСТЬ 1                СВЯЗНАЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ФРОНТА

    Известно, что Земной шар, наша дорогая планета, крутится по своей оси. Конечно, физики и прочие специалисты  могут ответить на вопрос: «Зачем Земной шар вращается? И почему не почивает на месте?»
   Я, не физик, предполагаю, что наша планета вращается вокруг своей оси для того, чтобы новые поколения землян не забывали, что до них жили люди и случались разные события. Вращаясь, Земной шар, образно говоря, подставляет свои бока для исследований и изучения ушедших эпох. Об этом судят по археологическим и архивным  находкам, наскальным рисункам, летописям и разном другом.

    Коллекционирование артефактов, всевозможного профиля ретро – это признаки желания людей узнать о профессиях, быте, моде, искусстве, погоде – словом, о мире и   деяниях своих предков. А также о том, что было в их пору на разных континентах Земного шара. И что-то перенять, вновь возродить.
   Также – как коллекцию сведений о прошлом - я воспринимаю и мемуарную литературу.

    Из «Словаря русского языка» С. И. Ожегова: «МЕМУАРЫ – записки, литературные воспоминания о прошлых событиях, сделанные современником или участником этих событий».
   Мемуары – это история ушедших веков. История – кладовая жизни всего на Земном шаре и на других планетах, где есть подобная жизнь. Мало найдётся людей, которые не задают вопрос: «А что было до нас?». Ответ можно найти и в мемуарах.

                У «ЗНАМЕНИ» КАК ДОБЛЕСТНЫЙ СОЛДАТ

   Так называется новая книга Елены Романовны Мушкиной. У «Знамени» в её заголовке  объясняется так: «Знамя» - один из популярных литературных журналов, выходивших многие годы в Советском Союзе. Конечно, в бумажном варианте. Он жив и сейчас.
     Из «Советского энциклопедического словаря»: «ЗНАМЯ» - советский литературно-художественный и общественно-политический ежемесячный журнал СП (Союз писателей) СССР, с 1931 ( в 1931 – 1932 назывался «Локаф» - «Литературное объединение писателей Красной Армии и Флота»). Москва. Тираж (1981) 170 тысяч экземпляров. Орден Трудового Красного Знамени (1981)».   

  Книга большого формата, объёмная по количеству страниц; яркая разными цветными оттенками; у неё очень интересная вёрстка; много фотографий – людей (известных и незнакомых) и документов; здесь проза и поэзия; копии оригинальных документов (о рождении, дипломов и прочем), ушедших уже в небытие; на потемневшей бумаге, а где-то на листках, сохранивших свою белизну, - поздравления,  стихи, записки, письма, афиши… Есть даже фото чехла для пишущей машинки и детских игрушек прошлого века.

   Интересное вкрапление в книге – фотографии листочков из записной книжки Нины Леопольдовны: фамилии, имена, отчества, адреса, телефоны и разное личное. Это родные, подруги, знакомые, коллеги по журналу и, конечно, литераторы, чьи рукописи она печатала.
   Коллекция фотографий: бабушки и дедушки, родители Нины Леопольдовны; она в разные годы; с одноклассниками и подругами, с дочерью Леной, ещё тогда завёрнутой в одеяло; Елена Мушкина в детстве и по мере взросления – до работы в «Неделе» ( и не только в той газете). Список снимков большой.

   Они очень интересны тем, что на них люди, о которых рассказано в книге. Но ещё и тем, что фотографии сохранили фасоны одежды, обуви, причёсок; улицы Москвы, которые теперь и не узнать; другой архитектуры дома; извозчик с лошадкой со всей своей неповторимостью; карточки на хлеб ( в январе 1942 года выдавали в день 600 г., а в феврале того года – 400 г.) и на другие продукты, керосин.
   Но, вероятно, норма была разной, в зависимости от социального статуса жителя (рабочие, служащие, дети) или по каким-то другим соображениям тех, кто их выдавал.
   Карточная система, как написано в книге, в Москве была введена 18 июля 1941 года, а отменена полностью 14 декабря 1947 года.
 
   Подобной художественной наполненностью книги, безусловно, можно кого-то удивить. Однако изюминка новорождённой книги Елены Мушкиной в том, что в ней рассказ о маме – Нине Леопольдовне Мушкиной (1913 – 1992).
   И ещё изюминка этих мемуаров в том, что Нина Мушкина не актриса, не певица,  не прозаик, не поэт, не художник, не маршал каких-то войск, не архитектор… Именно о таких гражданах чаще пишут мемуары. Не только в России.

   Но если бы абсолютно все земляне только рисовали, делали научные открытия, играли бы в кино и театре; снимали бы фильмы и ставили спектакли (можно ещё долго продолжать), то на наших тарелках было бы пусто; в гардеробах не было бы даже моли; на книжных полках лежала бы только пыль…
   Никак не умаляю значимости перечисленных и не перечисленных профессий, Богом данных талантов. Хочу лишь напомнить тем, кто делит россиян на «простых», на «звёзд», на «элиту» и прочую словесную белиберду, и кто задирает нос от своей «звёздности»: «Нет простых людей!». Все люди равные по своим правам на планете.  Судьи нам - Бог и Закон!
   И все земляне тесно связаны, прежде всего, тем, что они производят. Их дела, перемешиваясь, дополняя друг друга – составляют наш ковчег, то есть Земной шар.

   Как правило, книги имеют запев. Так я называю краткий рассказ о том, что в них. Тот, кто пишет запев (резюме, анонс), старается выделить из книги самое интересное – чтобы заинтриговать читателей. Мне, даже, когда я не видела "У "Знамени"..." изданной, она уже понравилось.
   Потому что я:  А. - предпочитаю литературу мемуарную и историческую; Б. -  когда я узнала, что автор написала о маме – Нине Леопольдовне. О маме – святое дело; В. – мне достаточно было узнать имена литераторов, рукописи которых печатала Нина Леопольдовна, чтобы понять: классная будет книга!
   И получилась книга-раритет!

    ИТАК, ЗАПЕВ к мемуарам «У «Знамени» как доблестный солдат»:
   «Семейный альбом – так автор назвала жанр книги. Это родословие, восстановленное по памяти и архивам. А потому обилие фотографий и записок, стихов, документов, автографов не только уместно, но и необходимо.
    … Кому адресовано стихотворение К. Симонова «Жди меня»? * Кем был в «Молодой гвардии» Олег Кошевой? * Как выжил в лесу Алексей Маресьев? * Почему Э. Казакевич хотел отдать «Звезду» в журнал «Пограничник»?  Ответы на эти и другие вопросы вы найдёте в книге Елены Мушкиной.
   Книга посвящена её матери Нине Леопольдовне.

   В годы войны (Великой Отечественной войны – Л. П.) Нина Мушкина, как и все, сражалась с фашизмом. Она не ходила в атаку с пулемётом, не подбивала немецкие танки. Её оружие – пишущая машинка. Место её сражений – журнал «Знамя». Здесь печатались лучшие произведения о войне. Но, прежде чем лечь на стол редактора, эти произведения попадали на стол машинистки.
    Машинисткой была Нина Леопольдовна.

   Она пришла в журнал 20 января 1942 года. Проработала более 30 лет. И в мирное время продолжала быть «первопечатницей».
   «И я тобой становлюсь, эпоха», - эти слова Ольги Берггольц и раскрывают содержание книги. Эпоха, безумный ХХ век, отразились в судьбах не только Нины Мушкиной, но и тех, с кем она жила, училась, работала. Эпоха в лицах"...
 -------------------------------
   На обложке фотографии авторов журнала «Знамя»: Б. Полевой, М. Алигер, К. Симонов, А. Межиров, О. Берггольц, А. Фадеев, В. Инбер, Э. Казакевич, Б. Пастернак, Ю. Друнина, А. Вознесенский.
 
   Я бы определила по жанру эту книгу как - летопись: «Летопись семьи Мушкиных; люди и события». Но автору виднее.
   После приведённых фамилий на обложке журнала надо поставить многоточие. Потому что дальше мы увидим рассказ об эксклюзивном поэте, прозаике, общественном деятеле Илье Григорьевиче Эренбурге.
    Здесь и подробный рассказ о дикторе Юрии Левитане; его особенного тембра голосе и о том, как в СССР население в годы Великой Отечественной войны ждало его сообщений о делах на фронте; о воздушных тревогах.

  А ещё о прозаике Юрии Либединском; детском поэте и авторе афоризмов Самуиле Маршаке; Николае Тихонове, поэте, общественном деятеле – ему, как и другим его коллегам по перу той поры, не надо было занимать ни у кого смелости; до отчаяния были смелыми в борьбе за справедливость.
   Они, не думая о своей безопасности, пытались защищать прозаиков и поэтов, приписанных по злобе власть имущих к «врагам народа».

   Всматриваясь в фамилии на страницах книги, я думала: «Печатал ли что-то в журнале «Знамя» писатель и храбрый воин ( пребывание в районе Сталинградской битвы – лишь одно из многих свидетельств его храбрости) Василий Гроссман?».  Пытался стать автором журнала, но не получилось (подробности см. дальше).   
   Ставлю многоточие. Прочитав книгу, вы увидите ещё много известных фамилий, узнаете об их творчестве и о том, как ждали они оценки машинистки Нины Мушкиной – первой читательницы их произведений.

    Некоторые писатели сами печатали (если дома была машинка) свои рукописи. Или их жёны, кто-то из знакомых. Мало кто знает, что какое-то время в СССР соответствующие «органы» ставили на учёт все пишущие машинки в стране. Зачем? Вероятно, боялись распространения запрещённой в стране литературы.
   В машинку-то вставлялось сразу несколько листов и по напечатанному невозможно было определить, кто автор или распространитель. А по почерку можно было узнать.
 
   Долгое время в СССР проблемы были и с пишущими машинками. В комиссионных магазинах записывались в очередь на их приобретение.
  В названной книге есть фотографии и те модели машинок, на которых печатала Нина Мушкина. А также снимки пишущих машинок, используемых в разных странах.
   Словом, у этой технической дамы богатая биография! И так же, как машинистки, машинка многих видела и слышала. Только молчала!

                ЭТИ РУКОПИСИ ПЕЧАТАЛИ ЕЁ РУКИ

   Не беру из этой книги страницы биографии Нины Мушкиной. Об этом, о их родословном древе дочь рассказала раньше. Первая книга Елены Романовны «Век одной семьи», в которой: «Моя родословная – о предках, о связи поколений. Конечно, и о маме», вышла в самом начале, нашего, ХХI века.
    На её обложке серия фотографий. Перечислять не буду. Упомяну лишь памятник русскому поэту А. С. Пушкину на площади его имени. Там любили посидеть на скамейке Нина Леопольдовна с дочерью.
   Тираж «Век одной семьи» маленький – только для друзей, коллег. Но большую часть экземпляров автор передала в различные музеи.  В «У «Знамени…» опубликованы благодарственные ответы из тех музеев и рецензии на книгу известных литераторов.

   Нина Леопольдовна из семьи русских купцов.
   Есть фотографии прапра, родителей, домов, где жили в Москве. У Нины было счастливое детство. Мама Зина и папа Леопольд обожали своего единственного ребёнка. На фото в детстве Нина в нарядной городской одежде; миленькие шапочки, носочки, кружева, рюшки.
   На фотографиях позже: Нина – симпатичная сударыня; кокетливая, улыбчивая; чёрные вьющиеся волосы. У неё была природная способность к изучению языков и другие таланты. Но трудности того времени в стране (ещё до войны) не позволили ей получить высшее образование – надо было зарабатывать кусок хлеба для себя, дочери Елены (родилась в 1933 году); помогать родным…
 
   И решила Нина стать машинисткой по примеру одной из своих тетушек. Окончила курсы, искала работу. За пять дней до начала Великой Отечественной войны немного поработала в «Литературной газете».  Нападение фашистской Германии на СССР сразу же изменило  положение и печатных изданий.
   «Кто-то посоветовал, - рассказывает в книге Е. Мушкина, - обратиться в журнал «Знамя».  Нину Леопольдовну приняли на работу в журнал не сразу, говорили, как в известном художественном фильме: «Приходите завтра».
   Однако именно в «Знамени» (с 20 января 1942 года) состоялась её блестящая карьера секретарь-машинистки. 
 
   Имя Нины Мушкиной не кануло в вечность. И не только потому, что дочь написала о её жизни и работе, и что её пишущие машинки, вещи, как секретарь-машинистки журнала, и личные вещи, фотографии находятся теперь в разных фондах, архивах, музеях Москвы. 
   В летописи её жизни есть и ещё одна изюминка: у неё постепенно собралась большая коллекция литературы с дарственными подписями авторов книг. Их много. Какие-то из них я приведу здесь.

   Пусть положит начало эта:
   «Моей первой и самой строгой читательнице – Нине Леопольдовне – с дружеским приветом. Б. Полевой. 8 октября 1968 г.».
   Борис Полевой написал эти слова на своей книге «Доктор Вера». Печатала Нина Мушкина и другие его произведения.
    А это благодарность за участие в подготовке книги, которую можно назвать «военными мемуарами»; в ней записки о Нюрнбергском процессе ( суд над главарями немецких фашистов) - «В конце концов»:

    «Дорогой Нине Леопольдовне, королеве машинописного престола, в знак давнего и неизменного уважения. Б. Полевой, 8 февраля 1971 г.».
   В одной из записок машинистке Н. Мушкиной есть такие слова писателя: «Преклоняюсь перед Вашим умением читать мой почерк».
   (Для будущих читателей книги «У «Знамени» как доблестный солдат» замечу, что все дарственные подписи здесь выделены «жирным» чёрным шрифтом. Оригинально, как и вся вёрстка этих мемуаров – Л. П.)

   Привлекает внимание цветная вкладка, рядом с которой информация: «Книги, текст которых мама печатала на страницах журнала «Знамя».
   Это обложки книг. Их названия. На некоторых есть фотографии авторов. Рисунки или фото разных эпизодов в годы Великой Отечественной войны.

   Александр Чаковский «Блокада»; А. Твардовский «Василий Тёркин»; Эм. Казакевич «Звезда»; Ольга Берггольц «Ленинградский дневник»; Юлия Друнина «Тревога»; Александр Межиров «Артиллерия бьёт по своим»; Ирина Левченко «Повесть о военных годах»; Александр Бек «Волоколамское шоссе»; Борис Полевой «Доктор Вера»;
   А. Фадеев «Молодая гвардия»; Виктор Некрасов «В окопах Сталинграда»; Военные мемуары. Военкор К. М. Симонов «100 суток войны»; Семён Гудзенко «Дальний гарнизон»; Вадим Кожевников «Особое подразделение» (на обложке «Роман-газета»); Вера Панова «Спутники»; Маргарита Алигер «Зоя».

   Это книги, которые выходили в разных издательствах СССР. Но вначале  литературные произведения советских прозаиков и поэтов, если не все, то многие, печатались в журнале «Знамя» и в других. А рукописи авторов превращали в страницы журналов, а потом – книг, руки машинисток.
   Приведённый выше список книг – это о Великой Отечественной войне. Семья Мушкиных ( Нина Леопольдовна, Елена, тогда девочка-крошка,  и четыре «бабушки» – родные тёти Нины) все годы войны была в Москве. Им предлагали эвакуироваться. Поразмыслив, отказались, придумав историю. Отсюда и сохранившиеся в архиве семьи талоны на получение разных продуктов и прочего (керосин; наверное, дрова, мыло).

   Не будучи на фронте, но прочитав так много рассказов очевидцев боевых действий Красной Армии с фашистами, Нина Леопольдовна, конечно, переживала так, словно сама была очевидцем.
    Не уверена, что она не плакала, печатая подробности о том, как гибли советские солдаты и офицеры (большая часть – молодёжь!); как фашисты издевались над женщинами и детьми; о блокаде Ленинграда, где люди умирали от голода; как, страдая от страшной боли при ранениях, бойцы кричали: «Мама!»…

   Кого интересует творчество советского писателя Александра Александровича  Фадеева, его трагическая судьба, история романа «Молодая гвардия» - это есть в большой главе «По следам «Молодой гвардии» в новой книге Е. Мушкиной.
   За прошедшие с той поры годы об авторе и романе написаны горы литературы разных жанров. Я читала и такую литературу, и предсмертное письмо А. Фадеева, адресованное тогдашнему партийному руководителю СССР Н. Хрущеву.
   По-моему мнению, не всё рассказано о тех событиях во время Великой Отечественной войны. Есть, вероятно, засекреченные документы. Но сейчас не об этом речь.
   Нина Леопольдовна печатала рукопись романа «Молодая гвардия». Не сомневаюсь, что она, мама, страдала, читая и печатая роман, в основе которого реальная история о юных подпольщиках, о их мучениях и гибели.

                ЕЩЁ ИЗ ДАРСТВЕННЫХ НАДПИСЕЙ НА КНИГАХ,
                РУКОПИСИ КОТОРЫХ ПЕЧАТАЛА НИНА МУШКИНА

    Повесть «Звезда» писателя Эм. Казакевича сначала вышла в журнале «Знамя». Рукопись печатала Нина Леопольдовна. Потом была издана книга в издательстве «Московский рабочий».
    «22 августа 1947 года Эммануил Генрихович подарил книгу маме:
   Нине Леопольдовне. Дай бог Вам побольше печатать на машинке хороших вещей. С уважением Эм. Казакевич».
              ***
   Автором «Знамени» была и врач, участница Великой Отечественной войны Галина Евгеньевна Николаева (настоящая фамилия Волянская). Из её стихотворения «Суховей»:

 Где ты сейчас? Живой иль не живой?
 Лететь к тебе, помочь и защитить,
 Встать над тобой, как тополь над травой,
 Принять удар, собой тебя закрыть…

   Здесь рассказана и история с подборкой стихов врача-поэтессы, отправленной в годы войны в журнал «Знамя». Не были напечатаны сразу; наверное, не приглянулись. А потом «крёстным отцом» стихотворений Г. Николаевой стал прекрасный поэт Николай Тихонов (жил и работал в блокадном Ленинграде все те трагичные годы).   
   На своей книге «Жатва» она написала: «Милой Нине Леопольдовне, с чьей лёгкой руки пошла удача «Жатвы». В надежде на будущие совместные удачи. Г. Николаева. 12 октября 1951 г.».
                ***
    «Ирина Велембовская подарила маме свою книгу «Лесная история»:
   «Дорогой Нине Леопольдовне, незаменимому помощнику «Знаменских» авторов. 29 февраля 1965 г.».
   И здесь же интересная информация – она автор сценария фильма «Сладкая женщина» с Натальей Гундаревой в главной роли. Хороший фильм. Но «сладкая женщина» из породы «не хороших женщин».

                ***
    Пьеса «Метель» Леонида Максимовича Леонова была опубликована в «Знамени» в феврале 1963 года. Печатала её Нина Мушкина. В книге Елена Романовна опубликовала рассказ его дочери (спустя много лет после того события):
   «У Нины Леопольдовны было бесценное качество, - вспоминает Наталья Леонидовна. – Это доброжелательность. Качество вообще очень редкое, сейчас особенно. И ещё долготерпение. Отец работал над рукописями трудно. Не успокаивался даже после того, как текст отдан на машинку.

   Правил и переписывал черновики. Потом эти вставки, исправления, посланные вдогонку, машинистка сводила воедино. Другая была бы недовольна: сколько же можно! Нина Леопольдовна всегда считала: «Можно столько, сколько нужно!»…
   Не помню случая, чтобы в работе, сделанной Ниной Леопольдовной, были опечатки или хотя бы перебивки».

   Нине Мушкиной авторы подарили 200 или более книг. Лишь те дарственные надписи могут стать одной из страниц истории литературной жизни в Советском Союзе. Многогранной, бурной и опасной! Там – проза и поэзия; успехи и драмы; творческие мучения…               
                ОБЫСКА ИЗБЕЖАЛА

   Всё ли было гладко в жизни коллектива журнала? Литературоведы, конечно, знают о событиях в литературных делах СССР, в которых упоминалось и «Знамя».
   Коротко перескажу главу «Большие неприятности» в книге «У «Знамени»…». Только-только закончилась страшная Великая Отечественная война. Миллионы погибших советских людей! Разрушенные и ограбленные фашистами (не только немцами) города и деревни. В Ленинграде от голода, бомбёжек, болезней умерло более миллиона жителей…

   Столько страданий! Сколько работы! Коммунистическая партия и правительство СССР должны были создавать благоприятную атмосферу в стране – чтобы дать людям перевести дыхание от физических и душевных тяжестей.
   «Обойдётесь!», – решили те, кто был у власти. Подтверждение тому: в 1946 (!) году вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» (опубликовано в газете «Правда»).

   «Постановление, - пишет Е. Мушкина, - в котором были растоптаны Анна Ахматова и Михаил Зощенко. Писателей лихорадило. Ждали, кто будет следующим. Кто-то будет обязательно. Но кто?
    Следующим оказался журнал «Знамя».
   Помню, мама пришла расстроенная:
   - Неприятности?
   - Да.
   - У тебя?
   - Нет, у журнала. Но значит, и у меня».

    И дождались! Здесь опубликовано «Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журнале «Знамя». 27 декабря 1948 г.».
   Редакцию журнала обвиняли в том, что «в работе допустила ряд серьёзных ошибок»; «не извлекла надлежащих уроков из постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград»; «В журнале (в 1948 г.) напечатан ряд идейно-порочных и неполноценных в художественном отношении произведений».
   Работа редколлегии журнала в 1948 г. признана «неудовлетворительной». И появился у него цензор и контролёр: издательство «Правда».

   Интересно было бы узнать, а кто ставил диагноз опубликованным в «Знамени» ( в других журналах, книгах, газетах) произведениям -  «идейно-порочные и неполноценные в художественном отношении»?
  Наверное, где-то в архивах есть «донесение» на журнал и фамилии доносчиков. Но можно предположить, что читал и клеймил «главный цензор и редактор-любитель» Иосиф Джугашвили-Сталин. И его «порученцы».

    Подробности той истории: сняли (за что? - так и осталось тайной) главного редактора  Всеволода Витальевича Вишневского (1900-1951). Увы, советские коммунисты, далёкие от литературы, не учли заслуги русского классика, автора пьес «Первая Конная», «Оптимистическая трагедия»; киносценария «Мы из Кронштадта».
    Главным редактором назначили писателя Вадима Кожевникова.

     А каково было участие в том печальном деле машинистки Нины Мушкиной? Она печатала протоколы заседаний, постановления, донесения, на которых сразу же ставили клеймо «Секретно». Не от руки же писать их!
    Да, была там охрана. Нину Леопольдовну предупреждали – стращали: «Никому ни слова!». Хорошо ещё, что не лезли под подол платья, чтобы узнать – нет ли там потайного кармана.

   Угроза обыска в квартире Мушкиных появилась в другом деле. Я – почитатель творчества писателя Василия Семёновича Гроссмана (1905-1964) и его – как личности. Он был военкором  все годы Великой Отечественной войны. Мне интересны подробности, о которых в книге «У «Знамени»…»:
   «Речь идёт о романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Большой, 800 страниц, десятки вариантов… Долго думал, куда послать. Выбрал два журнала, «Знамя» и «Новый мир». Поскольку рукопись ещё не была принята редакцией, мама её не печатала».

   Главному редактору «Знамени» В. Кожевникову роман понравился, но он «решил подстраховаться» и отправил «на консультацию в ЦК партии». Долгое молчание ЦК было дурной приметой. Редколлегия журнала роман отвергла. Нина Леопольдовна знала о всех перипетиях рукописи, потому что опять печатала решения-постановления.
   Обыск провели в квартире писателя на улице Беговой (там после войны построили несколько кооперативных домов для писателей-москвичей); забрали рукопись и разное другое «антисоветское». Любопытно было бы узнать, а по чьему решению провели обыск – то есть вторжение в частное жилище?
   Хорошо, что машинистку оставили в покое – обыска в её квартире не было.

   Но рукопись не пропала. Её спасли друзья Василия Гроссмана. Прятали-перепрятывали. Всё о той, почти детективной истории, так интересно, что я возьму хоть несколько строк из всё той же главы «Большие неприятности»:
   «А потом Инна Лиснянская, жена Семёна Липкина (друг В. Гроссмана), всеми правдами-неправдами передала рукопись Владимиру Войновичу. Папки несла в авоське, как пакеты картошки.
   Войнович передал роман для пересъёмки на плёнку Андрею Сахарову и Елене Боннер. И уже затем все вместе переправили экземпляр за границу.
   Роман вышел в Швейцарии в 1980 году. В России – спустя девять лет, в журнале «Октябрь». Потом он не раз издавался книгой.

   А я купила недавно свеженький выпуск замечательных мемуаров «Жизнь и судьба» (Издательство «Азбука». Санкт-Петербург. Серия «Русская литература. Большие книги»).  «Посвящается моей матери Екатерине Савельевне Гроссман» - написано на отдельном листе.
   Из-за чего так бесились советские коммунисты, не понятно. Интересная, добротная русская литература. А ещё у В. С. Гроссмана есть, не менее интересная и важная для общества, книга – «За правое дело». Список его произведений не маленький.

   Илье Григорьевичу Эренбургу также пришлось вести бои при издании мемуаров «Люди, годы, жизнь», три тома. Литература на все века! На одной из книжных ярмарок на Красной площади в Москве я купила это прекрасное сочинение. Раньше брала в библиотеке.
   Кто хочет знать историю своей страны, можно изучать её и по мемуарной литературе. Как правило, есть в ней и есть лукавство авторов, то минимум.
               
   Чем был ценен и чем запомнился труд машинистки Нины Мушкиной и других в журнале?  Тем, что в журнальном машбюро побывало много талантливых литераторов. Их имена известны, книги их есть в библиотеках; они переиздаются; по сюжетам каких-то сняты фильмы и написаны пьесы; многие стихи стали песнями.
 
    На обложке книги напечатаны 11 портретов писателей и поэтов  – авторов журнала «Знамя», чьи нетленные творения в разные годы печатала Нина Леопольдовна.
   Если бы я верстала обложку книги «У «Знамени»…», я бы обязательно поместила и портрет Нины Мушкиной – главной героини мемуаров.  Например, в центре опубликованных здесь портретов; а её – в овале. Или в первом ряду. Место есть ещё для одного портрета.
      8 апреля 2026 года
               
                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ