Мужчина в убыток глава 7

7
 
Григорий всем своим видом показывал, что он всё понял, извлёк урок и намерен стать мужем и отцом в самых порядочных пониманиях этих слов. Тая поначалу и сама напряглась, но увидев сосредоточенные потуги мужа, расслабилась, поверив в правильный вектор стремления его мыслей и действий.
Ваня так вообще был счастлив, что папа каждый день забирает его на машине из детского сада, а ещё садит на колени, чтобы он мог порулить большим ЗИЛом, хвастая потом своими навыками вождения перед друзьями из детского сада. А на улице ему завидовали даже ребята постарше, добавляя весомости авторитету Гриши. И только тесть скептически смотрел на показательные выступления зятя, не веря ни в его непритворность, ни в саму вероятность правильного выбора.
И, к сожалению, он был прав. Гриша понял, что надо немного схитрить и терпел диктатуру Таиных родителей, как он представлял их отношение к себе. Как же ему было нелегко подниматься с удобного дивана, чтобы помочь тестю почистить свинарник или коровник, подправить изгородь птичьего вольера, или даже установить новые качели, которые дедушка привёз для внуков из города, потому что они были удобнее, безопаснее и давали возможность Насте и Ване качаться одновременно. Григорий понимал, что не помогать в немалом и непростом хозяйстве нельзя, живя в этом доме, поэтому и ассистировал, скрепя зубы. Правда, делал он это больше напоказ, нежели искренне желая оказать помощь, а потом ещё полночи зудел Тае на ухо об усталости, говоря, что тесть его «заездил» специально, отыгрываясь за что-то. За что конкретно, он так и не придумал.
- Таечка, дорогая, ты же видишь, как я стараюсь, но это же рабство уже какое-то, тебе не кажется?
- Гриш, папа же не нагружает тебя работой, глядя со стороны, так ведь? – резонно замечала жена. – Он и сам трудится, ты же это прекрасно знаешь, причём, нисколько не меньше твоего, а, возможно, даже и больше, хотя он постарше тебя…
- Понятно, вы решили ткнуть меня мордой в своё благополучие: вот, мол, пользуешься благами нашего дома – отрабатывай, да? Батрачь, Гришенька… Тай, я же не против, я согласен, что надо помочь, но не так же, чтобы ни вздохнуть… Давай хотя бы выйдем куда-нибудь… В город съездим в выходной, детей в парк сводим, а?
- А давай, они давно уже просят, - согласилась Тая.
В ближайшие выходные она собрала детей и они поехали в город. Ехать пришлось на рейсовом автобусе, что с самого начала вывело Гришу из себя. Он не привык к таким вылазкам, а общественный транспорт его утомил ещё на стадии ожидания.
- Могла бы попросить отца отвезти нас, что ему потратить час на внуков влом, что ли…
- Ты же знаешь, что сегодня папа сено вывозит с поля, по-хорошему надо было бы и тебе с ним поехать, но мы опрометчиво пообещали детям, папа сам не захотел, чтобы меняли планы…
- Он же не сам грузит это сено, ему всё привезут специальные люди, у твоего отца хватает помощников и кроме меня, - ворчал супруг, - мог бы и машину свою предложить – нате, съездите, мол, но не-е-ет же, куркуль проклятый! – прошептал он, отвернувшись от жены, чтобы она не услышала.
И должная стать увеселительной прогулка обернулась для Таи нервотрёпкой и тягостным напряжением. Они поссорились с мужем и домой вернулись недовольные и сердитые. А тут ещё Грише пришлось всё же помочь Таиному отцу убрать сено на сеновал, хотя основная часть была уже прибрана и остались сущие крохи – так, на час работы. Вечером, оставшись в комнате наедине с женой, он выпросил у неё прощение за испорченный отдых. В этом он был мастер и Тая вновь поддалась на его мольбы и ласки, забыв о ворчании и недовольстве супруга.
Работа по дому находилась каждый день, и это было неудивительно – с таким-то хозяйством, как у Клёновых, было не до праздности и безделья. Гришка продолжал брюзжать об их скупердяйстве и зажиточности, когда приходилось участвовать в семейно-общественных работах, при этом упускал из виду, что сам-то не гнушается имеющимися благами. 
В какой-то момент он начал намекать Тае на что-то, но когда она спрашивала его конкретно, в чём дело, от ответа уклонялся, либо отшучиваясь, либо злясь, что она ничего не понимает… Но однажды всё же решил обратиться к сознанию жены более решительно и, дождавшись, когда она пришла вечером в их спальню, уложив детей и завершив подготовку к очередному рабочему дню, приступил к воплощению своей стратегической идеи.
- Таенька, дорогая, я вот знаешь, о чём тут подумал… Посмотри, как нам хорошо, когда мы наедине… - обняв жену, горячо зашептал он ей на ухо. – Мы понимаем друг друга с полуслова, потому что любим, так ведь?
- Знаешь, Гриша, насчёт любви ты не горячись! – вдруг возразила супруга, решительно отклонив его манипуляции. – Разве так любят?
- Ты сомневаешься? – ещё крепче обнял он её. – Так я тебе сейчас докажу-у-у, милая, и буду доказывать до тех пор, пока не поверишь, поняла? – игриво зашептал он, сопровождая свои слова поцелуями.
- Прекрати, пожалуйста, я не об этом сейчас, - Тая отмахнулась от объятий мужа, – и ты прекрасно догадался, о чём, только делаешь вид, что не понял…
- Но Тая, что вы все хотите-то от меня? Ты и твои родители несправедливы: видите же, как я из кожи вон лезу, чтобы вам угодить!
- Да не надо никому угождать, надо просто оставаться человеком! – упрямо возразила она.
- А я что, не человек? Вы меня совсем уже загнобили – туда иди, это сделай, а этого не смей, я кто – марионетка ваша, что ли? - в его словах сквозили обида и досада.
- Никто из тебя не делает марионетку, не придумывай… И вообще, скажи, что тебе не нравится? Ты в тепле, в уюте, сыт, одет, дети вон какие счастливые, скажи, что ещё надо? Выпивки, как в вашем доме, не хватает, да? Но этого и не будет, даже не мечтай, отец сам не пригубил с тех пор, как мы здесь, чтобы не провоцировать тебя, поэтому и тебе не позволит! - заявила Тая и отвернулась, укладываясь поудобнее.
- Тая, послушай, ну если так всё обстоит, зачем создавать и дальше всем неудобства, - вдруг озаботился комфортом Таиных родителей Гриша, - они привыкли жить, как им хочется, а тут мы… перекроили весь их порядок…
- Не говори ерунды, спи уже! – проворчала Тая, взбивая подушку.
- Да почему ерунда-то, Тай… - Гришка даже присел на кровати. - Ты не подумай, я не хочу наговаривать, жить с твоими родителями и правда хорошо, но… Тай, хочется же свой угол, не так ли? Чтобы только мы там… чтобы было всё так, как хотим… Таечка, с моими пожили, с твоими тоже, поняли, каково это, так же?
- И что? Что ты хочешь, я не понимаю, - сонно отзывалась Таисия, уставшая от дневной суматохи.
- Тая, милая, ты же у меня самая мудрая, самая понимающая жена, только не возмущайся сразу…
- Говори уже! – она настороженно подняла голову от подушки и Гришка, увидев это, вновь кинулся с объятиям и поцелуями, но Тая осадила его резким шёпотом: - Уймись уже Гриша! Что ты хотел сказать, говори!
- Таечка, может, ты поговоришь с отцом, пусть они купят тебе отдельный дом, чтобы он был наш, а не чей-то ещё… - предложил заботливый супруг. – Мы бы там с нашими детками жили, как только мы хотим, без оглядки на кого-то ещё…
- Гриш, ты в своём уме? Как я скажу такое родителям? – оторопела она и села на кровати прямо перед ним. – Ты долго думал об этом?
- Ну а что… Вот как раз Линка ваша продаёт свой дом, твоя мать сама говорила, что недорого…
- Ну так и купи, если недорого, - предложила Тая.
- Да если бы у меня или у моих родителей были деньги, купили бы! – прозвучал язвительный шёпот. – У твоих-то они есть, куда они всё копят-то?
- Не твоё дело, куда… хотят – копят, хотят – тратят! – возмущённо ответила Тая и улеглась обратно на подушку. – И нечего считать их деньги, они и так содержат нас…
- Это ты сейчас что, упрекнула меня, да? – обиженно спросил Гриша.
- Как хочешь так и понимай! – отрезала Тая. 
- Я же тебе всю зарплату отдаю, никакой заначки не оставляю, - продолжал он плакаться.
- Ой, спасибо! Я наконец хоть увидела её полностью… Сейчас, когда тебе ни пива не выпить, ни чего покрепче, так и зарплата вроде ничего, как раз детям к зиме одежду покупать надо… - отозвалась Тая. – И хватит уже ночные дискуссии устраивать, дай поспать, мне завтра с утра на работу… Деньги зарабатывать, чтобы считать их, а не заглядывать в чужой кошелёк! - съязвила она и замолчала, решив, что надо просто оборвать этот разговор, иначе он продолжится до самого утра, а им обоим на работу.
Но Грише, видимо, крепко запала мысль о своём доме, потому что он ещё пару раз возвращался к этому разговору, злясь и раздражаясь, что жена не желает благополучия их семьи. Однажды нервы этого источника гениальных идей не выдержали непонимания супруги, и он сорвался.
На этот раз фестиваль релакса длился несколько дней, после чего Григорий едва не вылетел с работы и был выставлен за ворота дома Клёновых. Тая, как и обещала, начала бракоразводный процесс и оформила выплату алиментов на детей.
Гришка сначала принял её действия агрессивно. Часто заявлялся к ним, пытался качать права, ругался и грозился отобрать опеку над сыном. Он вообще бессовестно использовал Ванечку, который цеплялся за отца каждый раз, когда его видел. Ребёнок не переставал его любить, несмотря ни на что.
Вообще приходы Гриши к детям давались нелегко всем, кроме него самого, но больше всех страдал, конечно, Ванюшка. Если отец не приходил в условленный день, мальчик отказывался есть, начинал плакать и становился просто неуправляемым: никого не слушал, швырял игрушки, ломал их, один раз даже порвал учебник первоклассницы Насти. Подобные истерики выматывали всех до такой степени, что Тая даже обратилась к врачу. Местный педиатр не нашла никаких отклонений в здоровье и развитии ребёнка и посоветовала маме отвезти его в город к только появившемуся в некоторых клиниках врачу - психотерапевту.
Таисия так и сделала. Она возила сына в платную клинику, которые активно начали открываться к тому времени, посещая её дважды в неделю. Доктор ли помог или то, что Григорий стал встречаться с детьми всё реже, подолгу не напоминая о своём существовании, но Ванечка стал спокойнее, об отце мог говорить уже без слёз, хотя встречам с ним по-прежнему был очень рад.
Через какое-то время Григория и его младшего брата Николая, который вернулся домой после службы в армии, Пётр уговорил переехать в город. Несмотря на небольшое расстояние, Гриша домой не рвался, поэтому и детей почти не видел. Он устроился на стройку водителем и, судя по алиментам, неплохо зарабатывал.
- Ну, может, за ум взялся, - предположил Павел Владимирович, когда дочь поделилась с родителями этим фактом.
- Надеюсь, доченька, ты не поведёшься на это призрачное благополучие? – встревожилась мать, испугавшись, что в жизнь дочери вновь войдёт этот непутёвый Гришка.
Нина Ивановна, как, впрочем, и Павел Владимирович, не питали иллюзий насчёт бывшего зятя и не верили в его чудесное перевоплощение в серьёзного и ответственного человека. Иначе он не стал бы так поступать с детьми. Алименты алиментами, но Ваня всё время твердил об отце, ждал его, а папаше всё было нипочём.
Тая же хотя и была обеспечена родителями в полной мере, но старалась прочно стоять на своих ногах. Институт она закончила и, поймав волну современности, которая смело несёт всех, кто не стоит на месте, занялась репетиторством, найдя в этом надёжный и стабильный источник дохода и личного роста.
А вот в сердце её всё ещё занозой саднило воспоминание неудачного замужества. Особенно боль наваливалась по вечерам, когда и родители, и дети затихали в своих комнатах в ожидании следующего дня, оставляя её наедине со своими мыслями.
 Да к тому же до неё дошли слухи, что Гришенька в городе не только трудится на благо развития строительной отрасли, а строит своё собственное счастье с женщиной, торгующей на рынке. Кто-то из знакомых Таи, посетив вещевую барахолку, даже видел, как он помогает ей наряжать желающих в модные вещи эконом-класса: модно, стильно и дёшево. 
- Ну что ж, счастья им… - проронила Тая, почувствовав укол в том самом сердечном месте, где ныла рана, и откуда она прогнала мужа уже давно… думала, что прогнала.
Гриша был её первым сердечным треком, разбивающим его, но далеко не последним. Возможно, желая его забыть, а, может, всё же уступив романтической составляющей своей души, Тая решила вылезти из скорлупы морального заточения и вновь позволить себе право на женское счастье.