Завтра наступит не для всех или копроконская истор

Из цикла "Убить Бога"

Я пройду по звездным следам Бога.
Я пойму, зачем ему свет.
Я пойму, зачем зажигают звезды.
И зачем создан им человек.

Создавая миры с вдохновеньем,
Создавая живых как стихи,
Вдохновляя на жизнь все творения,
Создан мир для любви.

1

Мягкую посадку в болото, на поверхность Копроконе, мы совершили очень ранним утром. Это даже часы подтверждали, единственное, что работало в автоматическом режиме на нашем космическом катере.

Место для посадки выбрали посреди большой поляны, между старым лесом и молодой посадкой, на берегу канавы, которая когда-то вероятно была рекой.
Здесь было практически безопасно.
Во-первых, все дороги превратились в болото, по ним не проехать. Значит, снизим к минимуму количество непрошенных гостей.
И второе преимущество - до столицы недалеко.
Люк на "нашем" космическом катере открывался почти вручную, со скрипом, этот скрип возвестил окрестность о нашем торжественном прибытии. Издали скрип отворяемого люка можно принять за брачный рев ополоумевшего от любви лося, время немножко не соответствует, но кто будет здесь в такую рань заниматься зоологическими исследованиями.
Я думаю, мы не нарушали гармонии местной природы. Старая космическая развалина, отворяемая со скрипом, на фоне увядающей природы. (Интересно, а на этой планете вообще есть лоси?)
Я стояла у входа и смотрела на огромные кнопки (как для слепых) на выдвигаемой панели, рядом с люком. Первая, красненькая, для того, чтобы открыть люк, я это уже попробовала. Вторая, кажется, автоматически выволакивает трап, этого мы еще не испытывали, пока Гэл занят, попробую. Я нажала синенькую кнопку - ой. Застоялый механизм загромыхал, как якорная цепь на старом морском корабле, Гэл в рубке оглянулся, он не мог выключить двигатель, почему-то старая техника его не слушалась, а тут еще я со своими громкими экспериментами. Мне демонстративно был показан кулак.
Трап, в данном случае металлическая решетка, которая пряталась во время полета где-то в недрах борта, криво стал на предназначенное место и отвалился с дополнительным грохотом.
Катер, на котором мы прилетели, был почти плоским, входной люк располагался достаточно низко, для чего на таком катере трап, я понять не могла, разве что для того, чтобы раненых вывозить. Но катер не предназначался для перевозки раненых, это была боевая машина.
Я спрыгнула на решетку, ладно, сгодится вместо коврика ноги вытирать.
Ступила на поверхность планеты, холодный ветер в лицо. Он разметал мои волосы, пришлось завязать их в хвост, пока не запутались окончательно.
Осень.
Вокруг черные мокрые деревья, покрытые красной листвой. Ночью прошел дождь, очень сыро и холодно. Я в легком полотняном костюме, так нехорошо, нужно потеплее одеться.
Гэл по-прежнему возился с пультом управления. Может быть, контейнер с овирием? из движка вынуть, катер тогда сам заглохнет.
Я взяла теплый шерстяной плащ, непредусмотрительно белый для окружающего болота. "Дипломатический наряд".
В плаще я повторила попытку выйти на поверхность. Так значительно теплее.
Меня встретили представители местной флоры, несколько небольших узловатых деревьев - не обгорели во время посадки только благодаря невообразимой сырости.
Одного не пойму, если в распоряжении целая планета, зачем назначать столицей город в районе умеренного климата, на планете есть более теплые места. Но это не главный вопрос. Это я так, отвлеклась.
Вокруг места нашей знаменательной посадки было по-своему красиво, даже необычно, а если бы не разноцветные куски оберток, которые местные жители, на правах хозяев планеты, раскидали в любимом месте отдыха, было бы еще красивее. Вдохнула лесной воздух - да... Состав атмосферный здесь с такими добавками, что в пору уже и, уродам рождаться. В маленьком лесочке мусора, что на свалке: целлофан, бумага, пластик - все, чем пищу упаковывают, а особенно стекла битого... Любит здесь народ отдыхать, несколько кострищ на полянке, а еще мы тут катер посадили, траву выжгли. Но мы то ладно, трава на следующий год вырастет новая, от овириевого двигателя почва прожигается ровно настолько, насколько выжигает лесной пожар. А вот когда пластик разложится? Сколько пройдет столетий, пока это все исчезнет с поверхности, под слоями космической пыли?
Я прошла по траве несколько шагов, под тонкими кожаными туфлями чувствовалась почва, пропитанная влагой, трава пружинила, как резина. Давно я по болотам не ходила, может быть, год уже, как нас не забрасывали в такие зоны, в последнее время больше в пустынях работаем или на обледеневших поверхностях. А еще был огромный древний город. Теперь вот болото.
Я стояла на поверхности почти незнакомой планеты, над головой проносились гонимые ветром серые, ватные облака, наполненные осенними дождями, как морские губки водой.
На голову капал мелкий дождь, и не разобрать сразу - утро или вечер.
"Солнце" еще не взошло.
Если нас ищут, то найдут не раньше, чем через час. Нас - но не катер, на эту тему мы намеренны поиграть с местными властями. Радары нас зафиксировали в момент подлета к планете, но не поняли, куда мы сели.
За моей спиной прекратился настырный гул. Гэлард заглушил двигатель катера.
Гэл отключил все системы жизнеобеспечения на старой космической машине.
Наступила первобытная тишина.
Наш межзвездный аппарат, возможно, уже пора было списать на пенсионную свалку и не мучить полетами...
Мой брат - близнец выпрыгнул с катера на поверхность планеты. Посмотрел на небо, на заболоченные луга, покрытые посеревшей травой, на неясные очертания грунтовой дороги в стороне от поляны:
- Осень, - глубокомысленно изрек Гэл.
- Как тонко подмечено, - ответила я.
- Смеешься... - скривил гримасу мой брат.
- Я серьезна, как никогда. Вот скажи мне, почему нас не прислали сюда, ну, скажем, месяц назад?
- Прежде, это время года тебе нравилось... - брат был спокоен и неестественно задумчив.
- Да, я люблю осень, когда она солнечная или когда я на корабле, а дождь за иллюминатором.
- Милэн, скажи просто, что считаешь это задание, до определенного этапа, бездарным спектаклем, на который мы потратим впустую время и силы, - проговорил Гэл, задумчиво продолжая рассматривать окружающий нас ландшафт.
- И нервы... - добавила я угрюмо.
- И нервы, - согласился брат и улыбнулся.
Я не хотела ничего делать, я хотела вернуться в катер и вновь запустить двигатель, но работа есть работа. И мы должны выполнить эту работу, какая бы она ни была.
Мы, честно говоря, собирались ломать комедию, выполняя неестественно наивный план местной оппозиции, план, одобренный правящей верхушкой Коалиции.
Коалиция же внесла в этот гениальный план свои коррективы. Специально, чтобы мы как бы обломали свои зубы об местные законы.
Гэл постоял задумчиво, вернулся в катер, выбросил мне под ноги генератор силового поля со словами:
- Включи и зарой под дерево, вон то, кривое, видишь?
Дерево было замечательно кривое, и оно гордилось своей немыслимой формой. Его как будто кто-то специально изгибал, или само постаралось во время роста, дерево - абстракционист. Прекрасное дерево, предназначенное как раз для того, чтобы под него что-то зарывали. Такое дерево не забудешь.
"Включи.... Это легко сказать, это не красно-синие кнопки люка, это более сложный механизм - ГЕНЕРАТОР. Где же он включается?" Осмотрела маленькую коробку со всех сторон, нашла крышечку, которую отковыряла коготком, крышечка упала, открыв мне нужные кнопочки, снова красная и синяя, а еще зеленая, а если пользователь дальтоник, что ему делать с этой световой гаммой? Я подумала, что красная это - и есть включение, и не ошиблась. (На катере красная кнопка открывала люк!) Включила генератор, аккуратно упрятала его среди корней кривого дерева, закидала листвой. Дерево почти спало и на мои извинения, что его потревожила, не отреагировало, что-то сквозь сон буркнуло и вновь отключилось. "Сладких зимних снов тебе".
Катер исчез под защитой голограммного проектора.
Я подошла к каналу. Темную воду несло ленивое течение, плыли красные листья, отражаясь в воде, как огоньки. Я смотрела на вечное движение воды и прозаически собирала в единый узел все данные, которые были в моей голове по нынешнему делу.
Нужно все проанализировать.
Но что-то не вязалось в данной политической игре.
Пока Гэл заведет чудище под названием автомобиль (где у него мобильность, нужно еще поискать), можно и мыслительной деятельностью заняться.
Мы эту машину на базе пробовали завести, весь экипаж в трюм сбежался, никто не знал этот вид техники, но советов надавали.... А потом толкали в двадцать рук, с "толкача" заводили. Всем было весело. На базе машина завелась, вызвала пожарную панику у основного компьютера и безнадежно заглохла.
В трюм старого катера ее затолкали вручную, понадеялись на "авось".
Наш "авось" называется автостоп, этот вид взаимопомощи между водителями средств передвижения и пешими путниками на всех планетах актуален - проверяли.
Но прежде чем отправиться в путь пешком, Гэл решил все-таки испробовать на упрямой технике свой дар механика.
Надеюсь, что Гэл и сам заставит эту машину работать.
Справился же он с катером! Смог отключить.
И тут без моей помощи как-нибудь...
Я услышала голос Гэла, он ругался, это было интересно - пустота, никого нет и голос ругательный. После того, как Гэл нехорошими словами охарактеризовал машину, она неожиданно завелась, как бы доказывая, что она не такова, как о ней думают, Гэл даже извинился перед техникой, она запыхтела громче, примерно, как рассерженный дракон. И произошло чудо: из ничего, из воздуха возникла машина, а в ней Гэлард вцепился в руль, как будто отпусти он этот руль - и машина заглохнет. Он выехал на то, что, с привлечением воображения, можно было назвать дорогой, без дорог эти машины не ездили - слишком борт низко.
К счастью, дорог здесь было в избытке, мы видели их, когда прошли через облачный покров и зависли над лесом. Дороги здесь прямыми и кривыми линиями пересекали планету черными нитями, как будто связывали ее тугими веревками.
Но как не увязнуть в болоте? До черной твердой дороги еще добраться нужно.
- Садись, пора на работу, - пригласил он меня на борт этого чудовища.
- И вот с такой техникой они хотят завоевать Коалицию? - спросила я, заползая в машину.
- Этот образец, конечно, устарел, - ответил мне брат. - А в общем, да, хотят.
Гэл ногами и руками нажал рычажки, ухватился за руль, и машина с диким рыком тронулась с места, как будто собиралась распугать всю живность, если она, эта живность, еще не вымерла от загрязнения воздуха. Грязь из-под колес разлетелась во все стороны, хорошо, что машина была с крышей...

Мы где-то полчаса за местным времяисчислением ехали лесной дорогой. Машину бросало из стороны в сторону, я крепко ухватилась за кресло, чтобы не вывалиться. Захотелось порулить самой, такое развлечение - по ямам да по лужам, в луже чуть не застряли, потому что Гэл умудрился, как это называется, на местном языке ага, забуксовать.
Но долго в грязи не возились.
Я магией добавила ускорения колесам, рвануло так, что только реакция моего брата спасла нас от столкновения с деревом - машина заглохла:
- Рассчитывать силы нужно, - очень спокойно сказал Гэл.
- А где та длинная тирада, которую я услышала в твоих мыслях?
- Если машина не заведется, я все скажу вслух.
Машина завелась. Судя по всему, эта машина не любила бранных слов.
В конце концов, мы все-таки умудрились благополучно выбраться на трассу - так здесь называлась твердая дорога.
Твердая дорога устремлялась вдаль, прямая, как грязная лента, на обочине валялась бумага, бутылки, тряпки - стандартный набор. Интересно, они и в домах так гадят?
Вдали показалась низко лежащая серая туча, это был город в смоге, как название блюда - "Город в смоге" консервированный.
А над смогом взошло "солнце". Здесь его называли - Котиллэ.
Гэл прибавил скорость, прибавляй - не прибавляй машина все равно не взлетит, разве что с дороги, но скорее всего просто рассыплется, а впрочем, я не спешу в этот город.

2

На обочине белая машина округлых форм. Она очень отличалась от той, на которой мы ехали: наша была угловатой, и дверки не закрывались, нужно было очень сильно стукнуть, чтобы дверь прилегла к борту. Машину, которая стояла на обочине с черным неразборчивым знаком на красных боках, сравнительно, можно было назвать даже красивой.
У машины абориген, в чем-то, напоминающем форму служителей порядка едва развитых цивилизаций. Форма темно-синяя, из жесткой ткани, пошита так, чтобы сковывать движения того, кто ее носил: пиджак, или куртка, длиной по колена с кучей карманов непонятного предназначения. Но впечатление форма производила, она выглядела строго и официально.
Я думаю, форма полицейского или военного должна быть, прежде всего, удобной, одежда незнакомца этими качествами не отличалась. Но это только мое мнение, стоит уважать мнение местных жителей, их интересовал внешний официоз.
Местный служитель порядка увидел нас и начал махать нам палкой, увенчанной фонариком.
- Он хочет, чтобы мы остановились, - объяснил Гэлард, перед выездом он слегка ознакомился с местным укладом.
- А если мы не хотим останавливаться, тогда что?
- Тогда они будут нас догонять, и мы будем вынуждены покинуть борт этой машины, потому что мы бегаем быстрее, чем она ездит, - с очень серьезным выражением лица объяснил Гэл, останавливая наш транспорт у обочины.
Последняя фраза меня рассмешила.
Гэл остановил машину, и она безнадежно заглохла.
Полицейский подошел к нам, он был огромен, не просто огромным, очень огромным и вверх, и вширь. Огромный рыжий дядька, сантиметров на пятьдесят выше моего брата. С чего это они тут так вымахали? Сила притяжения, кажется, нормальная.
Мне стало совсем грустно: да они нас просто раздавят, как котят.
Если подумать, то два пятьдесят это еще нормально, это не самые высокие представители разумных, но этот дядька был, в придачу ко всему, толстым и заполнял собой значительное пространство. От него неприятно несло спиртным перегаром. Лицо полицейского побагровело, а глаза помутнели. С таким и говорить-то бесполезно, не то что спорить.
Дядя в форме присвистнул, рассматривая нашу колымагу как редкий артефакт, неужели Гэл ошибся и, на этой планете никогда не делали подобных машин. Служитель закона справился с изумлением:
- Ваши документы, - требовательно обратился к нам.
Гэлард протянул ему две карточки, на которых были напечатаны наши данные: кто такие, когда родились, с какой целью прибыли. А прибыли мы с очень мирным назначением, очень гуманным назначением, и называть нас теперь следовало просто - экологическая комиссия.
- Инопланетяне? (Зачем спрашивать?) (И так видно, что мы не местные, по росту и по цвету). Почему вас не встретили представители власти? - недоуменно спросил полицейский.
- Мы не могли предупредить о времени и месте посадки по техническим причинам, - ответил Гэл.
- Я вижу, - говорил полицейский медленно, растягивая слова, чтобы в удовольствие покуражиться над чужаками. - Если то средство, на котором вы прилетели, столь же старо, как и эта машина, у вас не могло не быть проблем. Выходите из этого раритета, а я сообщу властям о вашем прибытии, - человек положил руку на рукоять пистолета в кобуре, как бы демонстрируя свою силу, из придорожных красных кустов выползли люди в пятнистой военной форме, судя по виду, столь же неудобной, как и форма полицейского. Люди были вооружены автоматами. Автоматы направили на нас. Хорошо нас встречают.
Судя по такой встрече, осведомители здесь работают быстро.
Конечно, у них тут "время космических скоростей"...
Осведомители и радары вычислили нас, как новичков.
На что мы и надеялись.
Попортим нервы и оппозиции тоже.
Мы покинули наш ненадежный транспорт. А что толку сидеть в этой машине, я очень сомневаюсь, что она сможет завестись еще раз.
Нас вежливо осмотрели на наличие оружия, меня обыскали более тщательно, чем Гэла, я едва сдержалась, чтобы не пнуть рьяного вояку. Другие рылись в нашем транспорте. А что они искали? Там ничего не было...
Полицейский, после осмотра, пригласил нас в свою машину, где мы должны были дожидаться представителей диктатора. Ой, извините, ожидать комитет по приветствиям.
- Почему мы не можем сами добраться до министерства, о встрече договорено на государственном уровне? - спросил мой брат у представителя власти. Я молчала, пусть сам разговаривает, меня с моим ростом, может быть, никто и не заметил. Я на полторы головы ниже Гэла.
- Не могу ответить вам на ваши вопросы, это не в моей компетенции. Тем более что ваша машина могла бы рассыпаться, а мы, как хозяева, отвечаем за вашу безопасность и не можем допустить подобного конфуза, - полицейский засмеялся над своей шуткой.
Действительно смешно...
Человек странно устроен, ему смешно, потому что его машина новая, современная, а наша старая. А если бы было наоборот - он бы расстроился?
Нас настоятельно усадили в полицейскую машину, она была новой, просторной, я почувствовала себя ребенком в мире взрослых. Ладно, села на сидение, поджав под себя ноги, они все равно с сидения до пола не доставали. В той машине, которую мы привезли с собой, сидения были специально для нас опущены поближе к полу.
Запах в салоне был жутким, воняло спиртными парами и чем-то из органики, якобы съедобным, с трудом приспособилась.
Нас охраняли автоматчики, к чему такие меры предосторожности? Мы ведь прибыли просто экологию на планете посмотреть, помыть, почистить, нервы потрепать...

Время ожидания потекло медленно, как ленивая лава по равнине.

Гэл осмотрел салон автомобиля и нашел его неинтересным, последовал моему примеру, забрался на сидение с ногами, тем более что заднее сидение в салоне, на которое нас усадили, очень напоминало диван. Но он поступил хитрее: просто лег, положив свою голову мне на колени, я гладила его длинные черные волосы и пыталась думать. А мысли прыгали, как кузнечики, никак не хотели выстраиваться так, как выстраиваются местные солдатики.
Представитель власти сидел впереди машины на месте водителя и молчал, ему так было приказано. Только рассматривал меня в зеркало заднего вида через тонкую решетку, которая разделяла салон на две половины.

Я думала о предстоящей работе. Мне удалось собрать в кучу разбегающиеся мысли. Гэл не вмешивался в мои размышления, просто "слушал" не комментируя.

Предупреждение ТЕМ, кто все-таки неизвестно какими путями нашел этот древний художественный отчет о проделанной на Копроконе работе:
Сложно разобраться в ситуации и в целях нашего прибытия на Копроконе не зная политической обстановки в данном районе космоса, в те далекие времена - двести тысяч лет назад. В момент, когда происходили эти события, эта информация являлась секретной. А значит не для всех, и не всех может интересовать. Мои размышления засекречены, и читать их не рекомендуется, следует продолжить ознакомление с этой историей с начала восьмой части. Пропустите ниже лежащие абзацы в целях собственной безопасности.

Местная оппозиция заверила наших дипломатов (дипломатов потом выгнали с Копроконе, ой, извините, депортировали) что Коалиция, получив документальные доказательства, подтверждающие преступления нынешней власти, растрогается и введет санкции и войска. (Трудно работать с наивной, не битой интеллигенцией). (Интеллигенцию, здесь конечно, били, но, мне кажется, мало).
С войсками оппозиционеры, по незнанию, перебрали. Коалиция - это просто отдельное формирование на территории Совета, и войск у Коалиции отродясь не было. Только личная охрана правительственных структур да малые потешные полки для парадов. Есть такая развлекаловка у правителей - игра в солдатики. Стройные ряды, как заведенные, стройно ходят. (Мои бы мысли так хоть иногда строились, я была бы умной). И обязательно ходить строем должны живые люди. Я не пойму, какая разница, с такой работой роботы справятся лучше.
Но не о парадах разговор.
Оппозиция договорилась с правителями Коалиции, что предоставит документы и человека, готового свидетельствовать против президента Такороне и его приближенных.
В документах, которые подготовила оппозиция, была информация о том, что Такороне готовит вторжения на планеты Коалиции, с целью захвата власти.
Но Коалиция требовала, чтобы ей доказали, что на нее готовится покушение.
Коалиция не доверяла Совету. Как выяснилось, недоверие это подогревал сам президент Копроконе, господин Такороне. Этот политик целенаправленно разжигал недоверие между Советом и коалиционным правительством для того, чтобы вывести Коалицию из состава Совета. Тем самым он разоружал Коалицию. Вот это мне казалось подозрительным, возникало ощущение, что за спиной Такороне стоит кто-то более могущественный, тот кто очень хочет сравняться с нами, тем более он наполовину знает к чему стремится. И планы этого кого-то более обширны, чем захват коалиционных планет.
Правительство Копроконе собирало войска и изготовляло оружие. Такороне утверждал, что в случае выхода Коалиции из состава Совета, сама Коалиция сможет защититься, потому что у Такороне есть армия, которая готова противостоять любым захватчикам. А если Коалиция снабдит космические корабли гравитационными двигателями, тогда военная техника Копроконе будет вне конкуренции по маневренности и боеспособности. Только ведь и правители Коалиции были не совсем глупыми людьми, обещали передать чертежи и состав топлива для гравитационного двигателя, да время тянули, ссылаясь на всевозможные абстрактные причины. Им выгодна была зависимость Такороне, они готовы были снабдить президента Копроконе запечатанными двигателями, но не делиться секретом.
На Копроконе были ученые, получив двигатель, они могут его взломать и изучить. Почему копроконское правительство до сих пор не украло машину с гравитационным двигателем на Ракирлле, там эти машины используются частными пользователями. Что не позволило? Сказать, что честность Такороне не позволила воровать вожделенный механизм у соседей, значит признать свою несусветную наивность, местные власти ничем не гнушались.
Я отвлеклась на второстепенные вопросы.
Вернемся вновь к нашим коалиционным баранам.
Заманчивое предложение, заброшенное в тщеславные умы правителей Коалиции, дало обильные всходы показушных выступлений и референдумов. Пока граждане Коалиции не совсем были уверены в том, что нужно что-то менять в политическом положении, правители видели для себя выгоды в разрыве. Тем более что этот район космоса был богат на овирий, а овирий - это прибыль, а прибылью делиться не хочется. И ирид? есть на планетах, а это очень большие деньги.
Что бы там не думал народ, а официальное заявление о выходе из Совета данного формирования уже отправлено в Совет, на Пайру?. И дело готовилось к рассмотрению.
Конечно, такое понятие - как естественный отбор - никто в нашем Мире не отменял. Желают правители Коалиции свободы - для своих планет, для своих народов, они могут получить эту свободу вместе с войсками президента Такороне, войска господина Такороне принесут на эти планеты отличный диктаторский набор для подавления местных жителей: войну, репрессии, геноцид и прочие "блага".
Природный отбор никто не отменял, но наши аналитики на основе поверхностных, и не только поверхностных, исследований вычислили, что вся территория Коалиции просто захлебнется в крови. Кровь пролившись в этом районе уже не остановится. Такороне пойдет проливать ее дальше. Но есть предположение, что Такороне только марионетка? Нужно решить задачу по вычислению одного неизвестного и на мысленном уровне неуловимого, для решения данной задачи предстоит пообщаться с местными правителями.
Вот и решили - внедряться в народ бессмысленно, внедряться в правящие круги долго, а вот попасть в руки местного правительства в качестве экологической комиссии в самый раз, то, что нужно. Они не будут носить маски, они будут открыты, они будут уверенны в своей безопасности, они не будут играть, они будут такими, как есть. Играть будем мы.
Правители Ракирллы - столичной планеты правящей Коалицией, поддавшись нашему настырному напору, позволили нам собрать документы и вывезти свидетеля. Но квоту недоверия высказали неоднозначно. А также категорически запретили вмешательство в это дело всяких НЕЛЮДЕЙ. Именно всяких, они так и сказали - всяких. Да ладно, мы не будем вмешиваться, мы только нужные ингредиенты для суда добудем да нашим ЛЮДЯМ передадим, пусть с судами разбираются. Нас суд не интересует. Это так, отвлечь народ от истинной цели нашего прибытия. А документами мы не будем игнорировать, проанализируем.
Правители Коалиции объяснили нам, как детям малым, что они категорически против этих расследований, но документы, также как и мы, рассмотрят, свидетеля выслушают. Да пусть. Пусть люди думают, что могут что-то решать.
Коалиция решила не ссориться пока с Советом, они лицемерно делают вид, что сотрудничают с нами.
Как девица на выданье о двух женихах: и тот хорош, и с тем пока расставаться не хочется, мало ли что может случиться...
Коалиция время тянет, и нам это выгодно.
Оппозиция, в свою очередь, уверяла нас, что мы должны сотрудничать с Коалицией. Только так, по их мнению, можно спасти ситуацию. (У нас, конечно, на этот счет было свое мнение, но нас пока никто не спрашивал).
Итак, что у нас было сейчас? Экономика на планете немного подломилась, но пока как-то неестественно стабильна, как на такие расходы.
Маленькие спутники (эти спутники трудно было зафиксировать местной техникой), исследовали поверхность планеты в течение двух лет. За это время было построено несколько больших военных баз и заводов. Много народа переселилось в эти зоны в качестве заключенных, конечно, не по своей воле. Создавалось впечатление, будто бы внезапно возросло количество преступлений на планете Копроконе, но правительство данной планеты крепкой рукой навело порядок, изолировав своих хороших и добрых граждан от тех, которые создавали опасность и не давали порядочному обществу жить нормально.
Также построено немалое количество небольших военных городков. Якобы официально. Ведь это была будущая армия нового формирования. Но небольшие военные городки обеспечивались слишком обильно. Количество использованной энергии, привозимых продуктов питания, предоставленных материалов не соответствовало тому количеству народа, который находился в этих городках.
А что еще?
А то, что власть на Копроконе не захвачена, президента избрали ПОЧТИ законно.
Доказательства, что на выборах были использованы средства психотропные, как и доказательства того, что два достойных кандидата в президенты умерли не своей смертью, не от болезни и не в автокатастрофе, как сообщалось в СМИ, обещали предоставить оппозиционеры.
С оппозицией мы встретимся позже. Сначала вежливо с правящей структурой ознакомимся, я надеюсь, они достаточно любопытны.
Договаривались, что встретимся только с одним человеком от оппозиции. С тем человеком, которого выберем сами, и с тем человеком, который будет свидетельствовать на коалиционном суде.
Документы, которые собрала оппозиция, были у каждого из руководителей противоборствующей "силы". На каждого мог пасть наш выбор, все понимали, что шли на риск. Все ждали сообщения о встрече с представителями Совета. Каждый из избранных готовился к выступлению перед коалиционной комиссией. Наши аналитики выбрали Ренко Тада, человека, у которого были личные счеты с Такороне. Но Рэнко Тад узнает о том, что он избранный, только за два часа до встречи или за полчаса, смотря в каком состоянии будет правительство к тому времени.
Есть и один из оппозиционеров, осведомитель, имя его в особом запасе. Мы специально запаслись этим именем, мало ли что.
А что нас интересует еще. А мы просто сейчас поищем в правительственной верхушке человека, которому можно будет отдать правление планеты до следующих выборов. И этим делом, в основном, будет заниматься мой брат.

3

Шум моторов отвлек меня от размышлений, работали они вполовину тише нашей машинки. Автомобили, красивые, блестящие, черные, округлые и одинаковые, затормозили возле полицейской машины, из них вышло человек пять военных и вдвое больше телохранителей.
Ого, как нас обложили. Не продохнуть. Зачем так вас много, господа? Хватило бы министра по окружающей среде. (Или как у вас этот человек называется?)
Наверно, просто из любопытства приехали на шпионов посмотреть?
Встречающие одеты в военную форму.
Но что-то в этом, во всем, было: напыщенность, самодовольство, чувство собственной непобедимости. Масса отличительных побрякушек, медалей, орденов, звезд, звездочек. Все это блестело под осенним солнцем Копроконе, как роса ранним утром на помойке.
Гэл услышал изменение темы в моих мыслях, поднял голову, осмотрелся.
Автоматчики стояли полукругом, окружив машину, вытянувшись по стойке смирно, ох, уж эта муштра, интересно, их учат воевать? Или только ходить в строю?
Гэл первым выбрался из машины, поправил волосы, чтобы не торчали во все стороны, помог выйти мне. Натянул на лицо улыбку...
Навстречу нам, из толпы официалов, вышел очень высокий мужчина. У него была военная выправка, одет он был в неизмененную военную форму, подогнанную идеально по мощной фигуре бойца, и не было на этой форме отличительных побрякушек. Короткие волосы у незнакомца поражены редкой болезнью - сединой. Суровые и в то же время насмешливые серые глаза, прищуренные от солнца, изучали нас. Не было в нем ожидаемой надменности. Он смотрел на нас, как взрослый смотрит на детей. Он даже головой тряхнул, не веря своим глазам. А мысль его была прямой и вопросительной: "Разве это могут быть шпионы? Такие юные?.."
Незнакомец протянул Гэлу руку для официального рукопожатия:
- Варко Лиро, - представился он.
И все? Только имя? А должность? А титул?
- Гэлард да Ридас, экологическая комиссия Совета Пяти Галактик, - ответил мой брат. И представил меня. - Милэн да Ридас, мой помощник и сестра.
Варко пожал брату руку, очень осторожно, наверно, боялся что сломает, потом протянул свою громадную руку мне, я, конечно, удивилась этому жесту (с женщинами здесь не обменивались рукопожатием), но протянула ему свою руку. Он удивленно рассматривал мою маленькую смуглую ручонку, которая лежала на его огромной мозолистой ладони. Нежно, чтобы ненароком не раздавить, пожал мне руку и доброжелательно кивнул головой - мол, здравствуйте и будьте как дома.
Вот уж не ожидала такой теплой встречи.
Варко представил нам остальных, объяснил официальную цель нашего прибытия.
А официально мы должны осмотреться, взять образцы грунта и выяснить, насколько отклоняется теперешний состав воздуха от того, который был изначально. А также доложить Совету, нужна ли планете Копроконе помощь наших чистильщиков. Такороне утверждал, что помощь не нужна и что мы нагло суем свои носы не в свои дела.
Интересно, имеет ли этот Варко какое-либо отношение к экологии. Да НИКАКОГО. Это я знала точно. К обороне он имеет прямое отношение.
Нам позволили забрать два аппарата, которыми мы должны были исследовать окружающую среду. Аппараты сразу отобрали услужливые охранники и спрятали в багажник одной из машин.
"Солнце" взошло, но было по-осеннему скупо на тепло. А вот ветер оставался таким же щедрым на холод, как и на рассвете. Сразу возле дороги начинались нескончаемые черные поля, урожай уже убрали. Вспахали. И теперь только черные крупные птицы искали на этих полях потерянные зерна, оглашая округу своими резкими криками.
Я поплотнее запахнула полы своего белого плаща. Посмотрела на брата. Гэл казался растерянным. Он тоже заметил странность обстановки: дорога, поля, птицы, правительственные машины - все было черным.... И темно-зеленая военная форма на белокожих светловолосых людях. И мы в белых длинных шерстяных плащах. "Эй, ребята, мы пришли с миром. Не вздумайте с нами воевать".
Человек без знаков отличия и без титула прервал наши нерешительные размышления, помог мне сесть в черную блестящую машину. Он не мог справиться с удивлением, но проникся ко мне чувством, чуть ли не отцовским. Улыбался удивленно и грустно. Гэла он похлопал по плечу. И я поняла: он нас жалел...
Он просто нас ЖАЛЕЛ. Мы казались ему маленькими и беззащитными. Он ругал Совет, который послал "детей" на такое задание. А наша внешность его просто таки умиляла. Да я знала, какое мы иногда производим впечатление, как люди теряются, видя нас впервые. Как будто бы мать природа, расщедрившись, создавала нас, будучи в хорошем романтическом настроении, вместе с сестрой гармонией. Конечно, можно подумать, что я хвалюсь. Да наверно, тем более создавали мы себя сами, а художник всегда имеет право похвалиться своим творением.

Правительственный автомобиль с большим салоном разительно отличался от полицейской машины. Кожаная обивка салона, кондиционер, искусственный запах - запах мне не понравился: он был приторно-сладким - я попыталась открыть окно, охранник ненавязчиво остановил меня.
Я и Гэл переглянулись. Гэл убрал волосы с лица, закинув их рукой назад. Я откинулась на мягкую спинку сидения. Не по себе. С двух сторон от нас, у дверей, сидели громадные ребята - охранники в темных костюмах, с воротничками, застегнутыми под самое горло. Как они дышат в таком облачении? Наверно, через раз.

Машины выехали в сторону города, ехали в два ряда, постоянно менялись, чтобы "враги" не догадались - кто кого охраняет и где: машины то одинаковые.
Когда въехали в город, к нам присоединились мотоциклисты, они контролировали дороги. Не понять, к чему такие меры предосторожности.
Но нам терпеливо объяснили, что оппозиционные силы не дремлют, потому люди пропадают и всякое такое...
Обманывают...
Оппозиция здесь безобидна - как зайцы.
Просто пугают. Мы, по их мнению, на этой планете должны быть подконтрольны.
Варко сидел на переднем сидении. Так представители власти не делают. А то, что он был на верхушке власти, я уже знала. Варко - человек без должности, был вторым на пирамиде власти планеты Копроконе. Министр обороны. Может быть, это и есть искомый элемент для передачи власти, но не стоит спешить с выводами. Никогда нельзя судить о человеке по первому впечатлению, у нас нет на это права. Первое впечатление немаловажно. Но...
Если Варко замешан в тайные дела Такороне, то автоматически эта кандидатура отпадает.
Странный человек: черты лица неправильные, угловатые, внутренняя сила ощутима, внутренняя сила, которая не дает ему окончательно попасть под влияние власти и безнаказанности.
А власть - это такая зараза, которая способна испоганить любое человеческое нутро.
Варко почувствовал, что я на него смотрю, оглянулся. Кивнул мне грустно. Да, да, конечно, впереди неожиданности, но мы готовы к ним. Не волнуйтесь так за нас, господин Варко, за себя волнуйтесь...
Я смотрела в окно, стараясь запомнить все, что вижу, вобрать в себя больше информации.
Дома - обычные для этого периода, устремленные вверх, кубических форм, с прямоугольными и квадратными окнами, встречаются такие, у которых на крышах вырисовывались странные нагромождения, как будто дворец на вершине горы, а так, в общем, ничего примечательного.
Люди преимущественно светловолосые, белокожие, высокие. Одежда на них особой разнообразностью не отличалась яркая на женщинах и серо-черно-коричневая на мужчинах. Как правило, длинные пальто, осень ведь.
Обычные люди, наполненные каждодневными житейскими заботами. Огромный город живет в спешке, на кортеж смотрят только те, у кого дел нет. Остальные быстро идут по тротуару, ловят городской транспорт, едят что-то по пути, разговаривают стоя под стенами: чтобы не мешать живому потоку, наверное, в городе час пик. Ну да конечно, утро, начало рабочего дня.
Мысленный фон я тоже уловила, ничего особенного, примесь страха невелика, обычные заботы жителей города. Диктатура на них еще не поставила отпечаток. Не успела. Надеюсь, и не успеет.
Огромный мост проходит над главной улицей, по которой мы ехали. По мосту громко проехал поезд.
В центре города почему-то построили много мостов: транспортные развязки. Они переплетались узором разноплановые на разных уровнях, вплетаясь между домами как ленты гимнасток.
Машины обывателей, гонимые мотоциклистами, съезжали на обочины, чтобы пропустить черный кортеж.
Ехали долго, вид однообразных домов меня утомил. Город показался мне нескончаемым лабиринтом, из которого нет выхода. Но все заканчивается, и этот урбанистический город, оказалось, тоже был не бесконечным.
Все на этой планете мне не нравилось, я удивлялась своему настрою. Ведь мы были на планетах, которые целиком состояли из одного сплошного города, взять хотя бы Пайру. Или Итокуа где мы застряли пол года назад, там был город, который жители покинули тысячи лет назад, мы там искали подземелье, в котором располагалась база наркоторговцев, ведь не было тогда такого отношения к планете и к тем, кто ее населяет?..

Президент жил за городом, среди леса. Дорога, которая вела к дворцу, тянулась под ветвями деревьев, создававших живую арку. Редкие лучи осеннего солнца пробивались сквозь покрасневшую листву, как полупрозрачная завеса. Красиво!
Дорога закончилась, уперлась в белоснежные ворота, ворота открылись, явили глазам роскошный белоснежный дворец с башенками, стрельчатыми окнами и высокой красной крышей. Перед фасадом цветные клумбы и фонтаны.
Вокруг силовое поле, микроклимат, чистый воздух - все для того, чтобы глава правительства мог в здоровой обстановке обдумывать план управления планетой, думал о том, как сделать жизнь своих людей еще интересней.
Машины остановились перед парадным входом.
Дверь открыл дворецкий в жесткой вышитой блеском ливрее.
Гэл вышел первым, стал, рассматривая дворец. Он хотел помочь мне выйти из автомобиля, но я мысленно его остановила, - "предоставь возможность местным поухаживать за мной".
Варко подал мне руку. Помог выйти из большой машины на мраморное покрытие двора.
Варко так и не смог справиться со своими эмоциями. Видя нас, наши лица он чувствовал себя варваром.
- Пойдемте, - просто сказал он и предложил мне взять его под руку, мне проще было бы уцепиться за его руку. Гэл улыбнулся, видя подобное проявление галантности и опеки.
И мы пошли с господином Варко, в ненавязчивом сопровождении вооруженной охраны.
Через парадную дверь, по парадной лестнице.
Стены украшены картинами. Старыми картинами. Эти картины написаны талантливыми мастерами, написаны давно, потрескаться успели, но как хороши! Походить бы посмотреть, поучиться.
Широкий коридор в позолоте, зеркалах и картинах, в конце коридора дверь, даже не дверь, золоченые ворота, на которых мастера вырезали узоры: девушки в легких платьях среди листвы и цветов, изящные животные перебирают длинными ногами. Кажется, еще миг - и оживет все. Я застыла, рассматривая.
Покашливание Варко вернуло меня в реальность. Пришлось проходить мимо дверей в тронный зал. Президент проявил ожидаемое любопытство, решил с нами встретиться самолично. А я то думала, кто на этой планете экологией занимается? Оказалось президент, кому же еще такой "ерундой" заниматься.
Тронный зал огромен, потолок в дымке теряется, хоть на дельтаплане разгоняйся с балкона, а лучше, конечно, на гравитационном скейте.
У меня возникло ощущение, что тронный зал занимает половину дворца.
Мы не деликатно себя повели, не дипломатично: нужно сразу с хозяевами знакомиться, а мы осматриваем зал. Неожиданно все выяснилось, говорили, что здесь во главе правительства стоит президент, а оказалось - король. Не ожидали мы увидеть президента в тронном зале. Я ведь думала, что президент, он - как бы это сказать - ну, по крайней мере, на троне не сидит, этот был исключением. В пурпурной расшитой золотом неизменной, военной форме (пурпурный на многих планетах считается цветом королей) на троне из драгоценной древесины сидел мощный мужчина с лицом садиста. Неужели любимый народ этого не видит, не замечает, что у этого человека с психикой заметные проблемы. Президент был дядькой очень крепкого сложения, на голове - львиная грива рыжих волос. Подбородок напыщенно тяжел. А руки - громадные. Такими руками быков душить можно, как ягнят, или нас, как котят.
Такороне изучал нас с любопытством, а на губах играла злорадная улыбка.
- Приветствую экологическую комиссию Совета на Копроконе. Но могу заверить вас заранее, что помощь моей планете не нужна, мы и сами можем справиться с нашими маленькими проблемами, но пока вы здесь - вы мои гости, - Голос президента эхом повторился несколько раз, разнесся по огромному залу, затерялся в дымке потолка.
Гэл взял на себя общение с президентом, это дало мне возможность думать и спокойно рассматривать то, что окружало меня в данный момент.
Мы приблизительно знали, что представляет собой местный диктатор, аккуратный диктатор, даже застенчивый в своих деяниях, не разгулялся еще, разгуляться ему, наверно, пока негде, планеты мало.
Конечно, ему нельзя сейчас себя показывать, не накопил достаточно сил. Нет, не будет диктатор сейчас выпендриваться, не будет карты открывать, он "застенчиво" готовится. Народ на заводы сплавляет, рабов покупает, войска из этих рабов собирает, вооружает, готовит к вторжению. И демонстрирует силу ровно настолько, насколько ее можно демонстрировать, насколько разрешают демонстрировать неизвестные нам руководители проекта захвата Ракирллы.
Президент сам не встал и нам сесть, естественно, не предложил. А кто мы такие? Экологи, которых ему навязал Совет Пяти Галактик и коалиционный совет.
Некоторые люди не любят врачей, многие власти не выносят экологов. И все правители не терпят шпионов.
Вот только потому, что мы шпионы, нас пригласили во дворец. Даже не так - потому, что мы шпионы, которых прислал Совет, нам оказывали небывалую честь: нас представили президенту.
А вдоль стен стояли приближенные, большинство в настырной военной форме. Они, не отрываясь, наблюдали за нами, я почувствовала себя приговоренной на эшафоте - рано, ребята, рано.
Гэл сохранял беспечное лицо юноши:
- И мы приветствуем Вас, президент великой Копроконе, - проговорил мой брат, слегка склонив голову. Президент ухмыльнулся и посмотрел на нас, как удав на обезьян. Тем более, размеры соответствовали.
Подошел министр, который тоже думал, что имеет отношение к окружающей среде:
- Корде Пантро, министр государственной безопасности. И, естественно, экология - это моя сфера, безопасность государства, безопасность планеты.
Ага, а я легковерная дура. (Что, впрочем, иногда не исключается). Еще один эколог. Конечно, где-то безопасность с экологией пересекаются, осталось только выяснить где, в каком месте.
- Какие именно вопросы вас интересуют, что бы вы хотели посмотреть? - задал вопрос министр государственной безопасности.
Ломает комедию, не хуже нашего.
Может, нам всем просто представиться друг другу, объяснить, чего мы хотим...
И нас с Гэлом сразу же застрелят...
Интересный дяденька господин Корде Пантро: подтянутый, боевыми искусствами увлекается, думает, что мечом владеет. Людей бить любит. Ростом Корде Пантро "невысокий", чуть выше двух метров. И лицо у него добродушное, улыбчивое, приторно сладкое. Только глаза цепкие, жесткие. А вот умным, мне кажется, он считает себя зря. Не дурак, это точно, но и не умный - очень хитрый, а очень хитрые люди редко бывают смелыми.
В политике, как я поняла, имеет значение героически-наглый апломб, умение уверить других, что ты достоин власти, а они, в отличие от тебя, власти не достойны. Память у этого дядьки прекрасная. На том и держится.
И знает Корде Пантро, больше чем Варко, знает все секреты Такороне и тайного покровителя, потому нужные мысли его скрыты от нас мощной магией. Ладно, мозги мы ему взломаем. Но почему Такороне доверяет ему больше, чем Варко, или доверяет не сам Такороне, а финансовый партнер, страхуется.
Варко может воспринять подобные взаимоотношения, как наглое предательство.
Остальные, красивые и официальные, на нас посмотрели снисходительно. Улыбались приветливо.
Да, нужно было одеться поярче, не додумались. Наши простенькие темно-серые костюмы из натуральной льняной ткани в этом зале смотрелись просто-таки убого, не смотря на дополнение из белых длинных, почти до пола, плащей из шерсти.
А в других мирах наш дипломатический наряд воспринимался экзотично.
Все относительно.
Но мы официально не собирались на прием к президенту.
Да я вообще не могла понять, зачем он нас во дворец пригласил. Мог бы сразу заволочь в подвал и там знакомиться.

После знакомства с президентом и министром "экологической безопасности", нас проводили в наши комнаты, предложив освежиться и переодеться к официальному ужину.
Официальный ужин?..
Они здесь со скуки точно готовы делать разные, глупости: экологическую комиссию пригласить на официальный ужин...
Зачем? Замылить мозги общественности?

Я вошла в комнату, думала, что меня оставят в одиночестве, но не таковы они были, хозяева Копроконе три услужливых девушки последовали за мной.
Осмотрелась, увидела большой апартамент, весь в коврах и мягкой мебели, украшенный всевозможными побрякушками и неизменными картинами. Дверь направо вела в спальню, где половину комнаты занимала огромная кровать. Дверь налево, та, которая поменьше, в ванную комнату.
Девушки, нависнув надо мной со своей заботой - как мамаши, рекомендовали воспользоваться ванной, но прежде намеривались снять с меня мерки для парадного костюма. Женщины здесь не ходили в платьях, только - в широких штанах и всевозможной длины рубашках. Девушки помогли мне снять мой, "убогий" по их меркам, костюм. (Знали бы они, сколько этот костюм стоил). Сделали несколько неискренних комплиментов. Для канонов Копроконе, я была слишком мала ростом, слишком темная у меня кожа и формы тела далеки от модной здесь округлости. В копроконские понятия красоты мои внешние данные никаким боком не вписывались. Вот только черные длинные волнистые волосы хороши и глаза синие - необычны. Хоть что-то... Странно, их злила моя внешность, злило, что кожа гладкая, злил нежный овал лица, хрупкие тонкие черты, злило, что тело стройное, что волосы густые и длинные - посему они пытались, ненавязчиво, навязать мне комплекс неполноценности. Не выйдет, девушки. Я не поддаюсь на провокации.
Да и здешние мужчины, как я поняла, думали иначе.
Женщины не всегда бывают справедливы в отношении к внешности своих конкуренток.

Я заглянула, мысленно, к брату - его, так же, как и меня, окружали услужливые девушки, которые были вровень с ним ростом. Они обслуживали Гэла с каким-то нездоровым энтузиазмом и неестественным возбуждением. Да конечно я их понимала (странная задача описать внешность брата, но попробую): Гэл невысокий (по здешним меркам, и, почему-то, это понравилось местным девушкам) очень смуглый стройный. У него насмешливые ярко-синие глаза и, черные волнистые волосы едва не доходящие до средины спины. Овальное лицо нельзя назвать женственным, скорее юношеским (но никто не решается назвать Гэла юношей, напоровшись на его взгляд). Гладкая кожа, небольшой нос, бледные губы, которые едва утратили очертание присущее детям, немного выделяющиеся скулы. Он казался копроконским девушкам, в некотором роде, экзотичным.
На лице брата смешливое недоумение. Он слышит, о чем думают девушки, воспринимает все чувства. Он думает, что можно было бы развлечься, но вряд ли ему дадут время на развлечения.
Он играет в ту игру, которую ему сейчас навязывают. А навязывают ему главную роль, я, как и задумано тихонько отхожу в тень.
Гэл почувствовал мое мысленное присутствие, улыбнулся.
Да, ему хорошо, его не критикуют, им восхищаются.
Впрочем, он всегда нравился женщинам, чем и пользовался неоднократно.
"Жаль, здесь нет очень влиятельных женщин". - В ответ на мои мысли подумал Гэл.
И ведь бабником - если по справедливости назвать его очень трудно. Несправедливо было бы.

В назначенный срок камердинер проводил нас в обеденный зал. Гости уже собрались, столы накрыты. Взгляды присутствующих были обращены на нас - скромных.
Мы сменили наши серые полотняные костюмы на нечто из полуискусственной ткани, дорогой, по местным меркам. На Гэларде были черные брюки, что-то белое, обтягивающее типа майки и длинный камзол светло-серого цвета. Барышни завязали его волосы в аккуратный хвост. Ну, может быть, так он смотрится более цивилизованно, но еще моложе. Это все ему шло, видно было, по выражению глаз приглашенных дам, жен высокопоставленных сановников.
На меня надели голубой костюм из легкой полупрозрачной ткани, костюм с обширными складками, которые скрывали мою худощавую фигуру, пытаясь придать ей модную здесь округлость. На ногах - туфли на высоких каблуках. Неудобно и эффекта никакого, роста мне не прибавлялось. Конечно, этот выход в этот свет на каблуках ниш-то, по сравнению с месяцем, который я провела, будучи воспитанницей пансиона для девушек, но это уже другая история тогда я была телохранителем, теперь - эколог...
Обеденный зал поскромнее, чем тронный.
Круглый зал со стеклянными колоннами. Столы стоят кругом, большим кругом, и небольшой проход между столами для официантов. Посредине зала - фонтан, который эти столы окружали, фонтан, состоящий из статуй: композиционная группа мифических женщин с чашами, из чаш шумным потоком падает вода, фонтан без бордюра, но все так рассчитано, чтобы вода не вытекала за положенные пределы. По краям фонтана прыгают водяные струи. По стеклянным колоннам льется вода. Музыка нежная, тихая.
Подали первую смену блюд, что-то по местным меркам очень необычное, красивое и редкое. Я даже вкуса сейчас не помню, помню, что мысли мои были очень далеки от еды. Я была поглощена политикой и политиками, местные девицы с ума бы сошли от возмущения, если бы смогли прочитать то, о чем я думала. И почему я подумала о местных девицах? Вот уж лезет в голову всякая ерунда...
Меня и Гэла посадили по правую руку от президента, рядом с нами - министр государственной безопасности Корде Пантро и Варко. Варко занял место возле меня, он собирался меня опекать. И действительно, рядом с ним мне было спокойней.
Министр подливал Гэлу вина в бокал, шутил, рекомендовал блюда, рассказывал, как приготовлено то или иное мясо и откуда его привезли. Подмигивал мне.
Варко был сосредоточен и спокоен. Казалось, он хотел сказать министру, что не позволит раньше времени нас обижать.
Жена министра, молодая красивая стерва в роскошном облегающем соблазнительные формы одеянии, отчаянно строила глазки Гэлу, но не смела перебивать разговор.
Вновь появились слуги, принесли новые блюда, убрали пустые тарелки.
Голоса стали громче, поведение - более раскованным смех - чаще. Пора бы и заканчивать ужин, пока люди контролируют себя. Пока в присутствии инопланетных гостей не начали глупости говорить.
Президент встал из-за стола (двигался он легко, как танцор, что при его габаритах удивляло) положил салфетку на край стола и жестом руки пригласил с собой Гэла. Гэл встал, улыбнулся окружающим почти с детской непосредственностью, слегка поклонился и последовал за президентом.
Я осталась рядом с Варко, он предложил мне свой надежный локоть и намеревался проводить в тронный зал.
Варко подвел к группе говорливых дам, попросил их окружить меня, как гостью, заботой, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Женщины любезно приняли меня в свой круг, высказали пару неискренних комплиментов о моей внешности. После не совсем тактичных словесных излияний, дамы решили удовлетворить свое любопытство.
- А правда ли что Совет утвердил закон о том, что мужчины не имеют права выбирать себе жену, а только отвечать на предложение женщин?
После этого вопроса меня посетил легкий столбняк. Слухи...
- Конечно же, нет, информация неверна, на каждой из планет Совета свои законы. Совет не вмешивается в самоуправление, особенно в социальную его часть, - ответила я, кажется, немного сложно, на меня посмотрели, как на диковинную зверюшку.
- А разве самоуправство правителей Совета - это тоже неправда, говорят, что на планетах, входящих в Совет, правит только Совет? Нет королей, нет президентов, - этот вопрос задала жена министра, я ее хорошо запомнила.
- Постойте, разве Коалиция не входит в состав Совета? - вопросом на вопрос ответила я.
Женщины заговорили все вместе, как куры в курятнике поутру. Они обсуждали мои слова, а ведь действительно - Коалиция входит в Совет и, ее не контролируют. (Почти - о нюансах я лучше помолчу).
- А правда ли, зэйды* грабят корабли и продают пассажиров в рабство на средневековые планеты окраинных галактик дикарям? - молодая женщина, жена министра внутренних дел, задавала этот вопрос с ужасом в глазах.
А я подумала, что многие обычные пассажиры и жители окраинных планет попали на Копроконе в качестве рабов. Где ужас? В том, что продают на средневековые планеты, где работорговля, к нашему сожалению, открыта и законна, или в том, что технически развитая планета покупает людей как рабов на высокотехнические заводы? И муж этой юной и красивой женщины в яркой вышитой мелким бисером рубахе явно замешан в делах местной работорговли.
Но ответила просто, без наездов:
- Бывает, но космический патруль противостоит этой напасти вполне успешно.
Раздался неодобрительный гул - как так можно, ведь работорговля запрещена, как можно так спокойно говорить о позоре, о частых проколах космического патруля, нужно все силы бросить на борьбу с этой напастью. Лицемерки...
- А, правда, что на многих планетах Совета женщины по улицам ходят голыми?
Пресс-конференция какая-то. Вопрос получил одобрение у всех, кто меня любопытно окружил. Пришлось отвечать, ибо этот вопрос породил больше возмущения, чем информация о работорговле.
- На планетах Мира разные законы, бывает и такое. Женщины этих планет очень бы удивились вашим обычаям, они бы спросили вас - как можно прятать прекрасное женское тело, дарованное богами, под многие одежды, а иные женщины иных планет, например, закрывают от взоров даже лица, не говоря уже о теле. Мир разнообразен, не стоит никого осуждать.
Мои собеседницы занялись несвойственным им - они задумались. Но, может быть, я слишком строга к этим придворным дамам, ведь женщины правят тихо, правят мужчинами. А мужчины правят планетами. Женщины бывают не менее тщеславны и властны, чем, "сильная" половина Мирового человечества, и я бросила сомнение в их умы рассказом об обычаях других планет:
- А есть планеты, на которых правят женщины, а мужчины растят детей и содержат дом. Там у женщин целые гаремы.
Дамы ахнули, возмутись, засмеялись, размечтались и засыпали меня наводящими вопросами, я не успевала отвечать.
Закончили разговор обсуждением моего брата. Он интересовал их любопытные женские умы, а мне что сейчас говорить? Женат? Нет, конечно, он не женат, по одной причине - молод. И девушки у него тоже сейчас, в данный момент нет.
- Малышка, вы были на подобных приемах раньше? - Гордость распирала даму, которая задала мне этот вопрос, гордость за свое государство, за роскошный прием.
- Да конечно это не первый мой бал. Первый был дома, выпускной назывался.
Дамы рассмеялись, рассматривая меня со слезливым умилением.
Меня даже сочли приятной собеседницей, и оказалось, что для моего возраста я очень умненькая, а это плохо для девушки, тяжело выйти замуж. Мне посочувствовали, наградили советами о том, как нужно завораживать мужчин, посоветовали воспользоваться косметикой, чтобы подчеркнуть приятный цвет моего лица, разрез глаз и линию губ.
Я устала от этого "допроса", от советов, от непрекращающейся болтовни. Но нужно играть. А так хотелось послушать разговор Гэла и Такороне.

Начался бал. Зазвучали первые аккорды музыки. На балконе играл оркестр. Огромный, ярко освещенный зал наполнился танцующими парами. Они скользили по узорчатому паркету, и паркет, как зеркало, отражал танцующих людей: не только силуэты, но и цвета ярких нарядов.
Зачем мы здесь? Мне стало тоскливо, так как я, себя чувствует только животное, которое выпускают на волю ради того, чтобы его тут же убил знатный охотник на запрограммированной охоте: кругом загонщики, окружили со всех сторон, а за флажки заходить нельзя.
Меня пригласил министр, он был не более приятным собеседником, чем говорливые дамы. Он меня изучал, и уже воспринимал как потенциального противника или потенциальную жертву. А я что? А я ничего. Я улыбаюсь.
Президент и гость вошли в зал, президент был хмур, Гэл насторожен. Президент предложил гостю сыграть с ним в карты, они сели за карточный стол и начали партию.
Я хотела подойти, но меня пригласил длинный худощавый парень, он был еще очень молод - сын президента. Он смотрел на меня, как на куклу. Парень что-то говорил, я отвечала, но разговор был настолько пустым, что я не помню его содержания.
Да, президент наказан: его единственный сын был слабым человеком, не совсем умным, не совсем нормальным. К счастью, танец быстро закончился, и я погасила в слабоумной голове президентского сына интерес ко мне.
Я позволила себе подойти к карточному столу. Игра была незнакома моему брату, и президент объяснял ему условия, внешне все было нормально, но презрительный холод, исходивший от Такороне начал распространяться по танцевальной зале.
- Эта игра предполагает хитрость, - объяснял президент, раздавая карты.
- Мне кажется, я недостаточно обладаю этим замечательным качеством, - отвечал Гэл, беря в руки семь ярких картонок.
- Тогда вам будет очень трудно играть в эту игру, и вы проиграете, - предупредил Такороне злорадно.
- В любой игре должен быть победитель и как следствие проигравший, - уклончиво ответил Гэл, задумчиво рассматривая свои карты. Он ничего не смыслил в этой карточной игре, но неплохо разбирался в политических играх.
- Для вас это только игра? - спросил Такороне.
- Для меня да, а для вас? - Гэл спросил улыбаясь.
Такороне не знал моего брата, подобная улыбка не сулила собеседнику ничего хорошего. И я перестала сравнивать себя с загнанным зверем, глупо, право слово.
- Для меня любая победа в радость. Я люблю побеждать, - проговорил президент, соскальзывая с темы хитростей и игр.
Министр планетарной безопасности что-то нашептывал президенту на ухо. Иные сановники окружили игроков тесным кольцом, каждое слово ловилось и анализировалось.
Многие дамы остались без партнеров для танцев.
Меня чуть ли не раздавили, я выскользнула из придворного круга. Вышла на террасу.
Наступала ночь, поднялся ветер, который срывал листву с деревьев. Она шелестела, шептала, предостерегала.
Президент ждал, что ответит ему его "загнанный" собеседник. Взрослый дядя, который решил позабавиться. Он думал, что он лев, он думал, что загнал в клетку ягненка...
- Тому, кто любит побеждать, нужно уметь и достойно проигрывать. Я, к сожалению, но, не сожалея умею проигрывать - в карты, - Гэл положил проигрышные карты на стол, Такороне улыбнулся. Он не понял намека.
Гэл проиграл президенту еще несколько партий подряд и вежливо уклонился от дальнейшей игры.
Сановники проводили его насмешливыми взглядами. Зато жена министра безопасности смогла пригласить Гэла на танец, и была весьма довольна, что вызвало ответное недовольство у Корде Пантро. Она прижималась к стройному телу партнера слишком откровенно, улыбалась, смеялась, что-то говорила. Корде Пантро угрюмо следил за танцующей парой и тихо проговорил, обращаясь к президенту:
- Танцует он значительно лучше, чем играет.
Президент занял свой трон, откинулся на мягкую спинку, но после слов своего министра засмеялся и проговорил:
- Ревнуешь? Пускай твоя красавица порезвится, а завтра позабавишься ты.
Министр поправил волосы, ухмыльнулся.
- Он отказался, - проговорил президент.
- Я догадался, после Вашего диалога за карточным столом, - ответил министр.
- А я предложил ему круглую сумму в тэстолах?. Собирался перевести на счет в банк Пайры? уже сегодня.
- Он Вас не понял? - засомневался министр Корде Пантро.
- Мальчик далеко не так глуп, как притворяется, он меня прекрасно понял. Он сказал, что его работа исследовать, и он не собирается бросать эту планету без помощи чистильщиков. На Копроконе, видите ли, воздух загрязнен. Людям дышать вскоре нечем будет...
- Может быть, он и вправду эколог? - пошутил министр.
- Он такой же эколог - как и ты, - ответил президент. И задумался, оперев локоть на подлокотник трона и положив подбородок на громадную кисть.
В момент президентской задумчивости я вернулась в зал. На улице было холодно и уныло, ощутимое присутствие охраны, дышащей в затылок, не давало возможности подумать, я уже ощущала подвальную сырость.
- "Милэн, перестань. Не в первый раз..." - услышала я мысль Гэла.
- "И не последний", - подумала я.
А где Варко?.. Неужели второй человек на планете покинул праздник в разгаре? Судя по его отсутствию, да. Он не любил танцев, не любил большого скопления праздного народа, не любил интриг. Но мало ли что он не любил. Должность заставляла разбираться и с толпами, и с личностями, и с интригами.

Так или иначе, вечер закончился, как и предполагалось, праздничным фейерверком. Ничего, кроме мыслей окружающих нас людей, не говорило о том, что будет завтра. А на завтра нас собирались официально выставить, (нет, мы так не договаривались), и во всеуслышание заявить, что Копроконе отказывается от навязчивых услуг Совета, который слишком настырно тычет нос не в свои дела.
Официальное положение дел и официальное заявление очень сильно расходилось с настоящими планами правящей верхушки.
А посему холодная почтительность, услужливое злорадство окружило нас.
Бал закончен.

Нас настойчиво проводили в наши комнаты.
Да, на завтра мы должны были бы покинуть Копроконе.
С Гэлардом я поговорить не успела, нас изолировали. Изолировали не только от своего общества, изолировали друг от друга. Меня оставили одну, я старалась вести себя как можно спокойней, ведь за мной наблюдали, вот только руки дрожали немного. ПОРА БЫ УЖЕ ПРИВЫКНУТЬ...
Дворец гудел еще долго, мне не спалось. Я встала, надела легкий халатик и решила пойти к Гэлу, его комната была напротив моей.
Выглянула в коридор.
У моей двери стояла стража. Меня попросили не покидать помещение для моей же безопасности. У дверей комнаты напротив также стояли вооруженные люди.
Весело все начинается...
Что мне может угрожать во дворце правителя? Правительство...

4

А ночью солдаты ворвались ко мне в спальню, грубо стащили меня с кровати, сунули под нос мою одежду - ту, в которой я прибыла на эту планету. Торопили, как во время землетрясения, не били пока, и на том спасибо, наручники одели. Вывели в коридор. Дверь в комнату Гэла была открыта.
В коридоре стояли парень и девушка, они были похожи на нас, и друг на друга как близнецы: девушке точно еще не было семнадцати, а парню, судя по юному лицу - лет двадцать. Это были люди, из предпоследней партии купленных правительством Копроконе рабов. Красивые ребята, трудно наверно было их подобрать - изящные, тонкие. О родословной на вскидку не скажу, но предположить можно - виктрианцы. Девушка смотрела на меня с жалостью, испугом и сожалением, (бедолага, с тобой обойдутся не менее жестоко, чем со мной, после того, как меня отыграешь, кто ж тебя в живых то оставит, а иначе, зачем нам это рандеву в коридоре устроили?) Парень старался на нас не смотреть, глаза голубые (неточность, господа, у Гэла глаза синие) в пол устремил. Ему, наверно, неловко. Жаль обоих, ребята молодые, а жизнь их, судя по всему, подошла к красочному финалу. Жаль, что мы им помочь сейчас не можем.
Гэла вытолкали из комнаты, он, как и я, в наручниках. На лице - непонимающий вопрос. Мол - за что?
Из полумрака возник господин Варко.
Сам арестовывает, чтобы избежать разглашения. О нашем аресте знает только верхушка и эти солдаты, которые крепко держат нас под руки, солдаты, нанятые для тайной службы, живущие службой - личная команда Варко. Они впервые исполняют работу тюремщиков, сами не знают что делать, смотрят на командира, распоряжений ждут. Были бы мы с виду поопасней, нами бы занялись профессионалы, а так решили солдатам господина Варко учения устроить по арестам да по пыткам.
- Я должен вас арестовать, вы обвиняетесь в шпионаже, - проговорил Варко, спокойно, без злости, как будто приглашал нас на экскурсию по замку картины посмотреть.
Еще бы извинился...
Гэл решил возмутиться:
- Я не понимаю, в чем нас обвиняют? Это недоразумение...
- Молодой человек, у нас есть достоверные сведенья об истинной причине вашего пребывания на нашей планете, - проговорил терпеливый Варко.
- Мы - экологическая комиссия, представители Совета, вы не имеете права на такое обращение с нами, - Гэл продолжал возмущаться, тыкая под нос Варко закованные руки.
- Не закатывай истерик, мальчик. Ты вляпался. Веди себя тихо и достойно, - Варко навис над Гэлом, как скала. Гэл, подняв голову, рассматривал Варко удивленными глазами наивного ребенка.
Я иногда поражаюсь тому, как Гэл умеет играть детскую непосредственность.
Главное, чтобы не переиграл. Когда увлекается, начинает почти открыто издеваться над тюремщиками, умные люди не любят такого поведения, начинаются последствия, не всегда в пользу озлобленных тюремщиков.
Варко оказался человеком серьезным и сдержанным. Гэл решил, что возмущений по поводу несправедливого ареста достаточно, замолчал, как бы под давлением отрезвляющих слов о том, что он закатывает недостойную мужчины истерику.
Глаза нам завязали шарфами. И тихо, не создавая лишнего шума, увели, все так же держа под руки, чтобы мы не упали и не ушиблись.
Нам даже обуться не дали возможности. А там, в подвале, наверно, холодно.

Из хорошо обставленных уютных комнат нас препроводили (вернее, очень быстро заволокли) в подвал.
Перед дверями камеры сняли с глаз шарфы, ловкие пальцы быстро побежали по швам одежды, не спрятано ли там что-либо запрещённое, острое, опасное. Также быстро, как будто сами собой, выскочили из одежды шнурки - готово. Те же, сильные и уверенные, руки втолкнули нас в распахнутую дверь камеры, как котят в коробку, лязг замков за спиной всё, нас заперли.
Окликнул кто-то сзади:
- Руки!
Мы послушно протянули руки в специальное окошечко. Нас освободили от оков и даже пожелали спокойной ночи.
Шутят ребята...

Когда-то это были винные подвалы старинного королевского дворца, а теперь Такороне здесь держит своих заключенных, именно своих, тех, о которых никто не должен знать.
Достаточно большая камера, на двоих. Высокий потолок. Холодно, но не сыро. Маленькая комната для естественных надобностей, умывальник. Под стеной - настил из досок. На настиле - матрасы и шерстяные одеяла.
Это, конечно, не апартаменты для гостей, но по-своему (если сравнивать с другими тюрьмами) уютно, можно поспать, если на допрос не пригласят.
Свет был слабым, лампы здесь на ночь не отключали, охранник должен видеть охраняемых сквозь решетчатую дверь.
Здесь раньше были маленькие окна под потолком, но их замуровали, а жаль.
Пока не дергают, решили поспать.

Утром охранник принес еду, нормальную, из президентской кухни. Просунул поднос с тарелками под решетку, даже не будил. В этой тюрьме нет распорядка дня. Я чувствовала на себе взгляд охранника, он просто изучал нас, впервые видел представителей других планет.
Я, якобы, проснулась, открыла глаза, села. Гэл не желал даже шевелиться.
- Да вы поешьте, - проговорил рыжий охранник и улыбнулся, - пока горячее.
Крупный дядька, и лицо у него доброе. Солдат как солдат. Не профессиональный тюремщик, это точно, просто приказ выполняет. Рядом еще один, такой же огромный, карты игральные перебирает, перетасовывает, то одну вытащит из колоды, то другую. То улыбнется, то недоумение на простом конопатом лице изобразит.
Они даже гитару взяли с собой. Как будто не работать собирались, а так, время скоротать. (А ведь это тоже война, ребята, тихая, на выдержку, что ж вы так легкомысленно к этой войне относитесь?)
Странно, солдаты - люди не злые, особенно наемные, они просто деньги зарабатывают, идейные поопасней будут. Эти солдаты были ближе к наемникам. Они даже не понимали, почему должны исполнять роль тюремщиков. Их готовили для войны, для битв, а тут "детей" нужно арестовывать и охранять. Непонятно.
А нам не понятно, почему все так быстро происходит... Непонятно, но так даже лучше, как говорят заключенные - "раньше сядем, раньше выйдем".
Я взяла поднос, притащила его к настилу. Есть не хотелось ни мне, ни Гэлу. Но ради приличия, чтобы не обижать тюремщиков, пришлось проглотить пару кусков.
Рыжий взял гитару, оказалось, он учился на ней играть, его коллега показывал, как это делается. Получалась надоедливая какофония, и я не выдержала: извините, господа, но не стоит начинать нас пытать раньше времени, особенно подобными звуками.
Я встала с нашего настила, подошла к решетке: вот черт*, а шнурка то на штанах нет, они норовят свалиться, пришлось держать штаны руками. Но ничего, переживем, и я, непосредственно улыбаясь, спросила, как подобало девушке, возраста соизмеримого к моей внешности:
- Дяденька, а как вас зовут?
- Нак его зовут, - проговорил тот, который еду приносил, и улыбнулся мне в ответ.
- Дяденька Нак, дайте нам гитару, мой брат на ней лучше сыграет.
Гэл тихо меня послал на "межгалактическом" и сел - понял, что мирно валяться я ему не дам.
Гэл не любил играть на гитаре, ему нравились клавишные инструменты. Струнные Гэл брал в руки только в моменты непросыхающей тоски, когда рояля рядом не видно, а душа требовала излияния чувств.
- Деточка, нам нельзя с вами даже разговаривать, а ты гитару просишь, - ответил мне рыжий "музыкант" в бронежилете.
- А вы не разговаривайте, я же не собеседования прошу, а инструмент.
Гэл рассмеялся и попробовал меня урезонить:
- Мил, оставь людей в покое. Не приставай к ним! Видишь, они серьезные люди, нас охраняют.
Второй солдат тоже решил слово в разговор вставить:
- Нак, дай девушке гитару, видишь, ей не нравится твоя музыка.
Рыжий наёмник наигранно возмутился:
- Ах, моя музыка ей не нравится, ну, так сыграйте лучше, - и гитару сквозь решетку протянул.
Я схватила инструмент и положила его на колени брату. Гэл сидел на досках настила, поджав под себя ноги. На принесенный инструмент посмотрел, как на материю чужеродную и враждебную:
- И что ты хочешь? - спросил брат.
- Песню о колдунах.
Гэл сдался, все равно делать нечего, и потому он сначала настроил инструмент...
Петь мой брат умел, и репертуар у него был очень интересным, калтокийские наемники? специально вином запасались перед вечерними посиделками у костра. Только напившись до нужной кондиции, Гэл гитару у кого-нибудь отбирал. А я любила слушать, как брат поет.
Копроконские наемники также как и калтокийские наёмники натуры романтические, заслушались. Песни о воинах разных эпох, о колдунах и оборотнях нашли отклик в солдатских душах.
А я цинично подумала, что, находясь в стане врага, мы нуждаемся в союзниках.

Вечером пришли другие солдаты, они были не хуже тех, которые нас охраняли, также выполняли приказ:
- Парень, подойди к решетке, - Гэл встал, понимал, нужно проявить эмоцию, но не хотел. А я не знала, что сказать в напутствие, ни одно глупое слово не годилось, ни одна дурная шутка не всплыла в голове. Брат подошел к решетке, ему протянули шнурок, которым можно было подвязать штаны. У Гэла было такое выражение лица, как будто он видел перед собой глупых клоунов. Несколько минут ушло на умышленно медлительные действия, направленные на завязывание шнурка, солдаты нетерпеливо подгоняли - "Что ты так долго возишься?" Гэл затянул узел, поправил рубашку, которую, как и я носил на выпуск, посмотрел вопросительным взглядом на охранников. Получил ожидаемое распоряжение:
- Повернись спиной, руки за спину, ближе, я не резиновый - не дотянусь.
Наручники щелкнули затворами на запястьях Гэла.
Дверь открылась со скрипом. Гэл вышел, повинуясь приказу тюремщиков. Да какие они тюремщики? Вновь одернула я свои мысли. Просто солдаты, вот через пару лет подобной службы они вполне могут превратиться в палачей.
Гэла увели. Я осталась в большой камере одна. А за решетчатой дверью охранники. Новые. Смена состояла из младших ребят: они были злее, может быть, потому, что поздний вечер и спать хочется.
Рыжий солдат по имени Нак ушел на допрос, а гитару у меня забрать забыл.

Я мысленно следила за Гэлом.
Нужно хоть морально его поддержать.
Или удерживать.
Его удержишь...

Подвал. Высокие арочные потолки. Окон нет.
Посреди этой огромной подвальной комнаты - стол, несколько стульев, на столе - яркая лампа. У стола - табурет в бурых пятнах. И железная цепь с потолка свисает.
Пошло, стандартный кабинет для допроса. Ничего нового и здесь не придумали.
Дядька огромных размеров, предназначенный для этих допросов, рукава рубашки засучены, взгляд преданный, такой убьет по приказу и не задумается палач - почти коллега. Гэла усадили на побуревший от крови подследственных табурет. Наручники не сняли. В дверь вошел министр Корде Пантро, сам. Почему он? Да все потому, потому что знает о нашем аресте только верхушка и допрашивать, следовательно, тоже им.
А сам президент не удосужился над пленником поиздеваться?

- Здравствуй, мальчик, - добродушно улыбаясь, поздоровался министр.
Гэл молча смотрел на сладкую улыбку министра. Воздух вдохнул, как бы волнуясь (он даже дрожал немного, будто от холода), головой кивнул в знак приветствия.
- Ну, не все так страшно, как тебе может показаться. Мне всего лишь нужна информация, - министр сел на край стола, повернул лампу. Яркий свет ослепил пленника, заставил прикрыть глаза.

Вошел Варко, сел на свободный стул за столом с другой стороны от Гэла. В разговор Варко пока не вмешивался. Рассматривал лицо пленника. Как будто хотел мысли прочесть, но не мог. Выражение грусти на лице высокого копроконского сановника меня обескураживало.

Корде Пантро, не дождавшись ответа арестованного, продолжал говорить сам, медленно, размеренно, чтобы ни одно слово не ускользнуло от пленника:
- Я вижу, ты случайно попал сюда. Задание, которое перед вами поставили ваши хозяева, невыполнимо. Тебе незачем скрывать от меня информацию, да и смысла нет. Выговоришься, вернешься на родную планету, забудешь все, как дурной сон. Ты сейчас просто назовешь имя человека, с которым ты должен был здесь встретиться, и место встречи. Я не побоюсь повториться. Тебе нет смысла упираться и скрывать информацию, это не твоя забота, ты уже провалился.
Министр - уверенный в себе и в своей силе человек, сидел на краю стола. Ласково улыбался, покачивал ногой, одетой в кожаный подкованный железом ботинок.
Гэл смотрел на ботинок. Он знал, почему министр одел на допрос именно этот ботинок. Таким ботинком очень хорошо человека бить. Гэл проглотил звериную злость, подкатившую под самое горло. Сжал кулаки за спиной до боли в суставах, после чего расслабил руки, вернул лицу недоумение и детское удивление, посмотрел на министра, насколько позволил яркий свет, бьющий в глаза, сумел, до времени, погасить гнев.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - удивленно проговорил Гэл. И даже я бы ему сейчас поверила.
Министр сплюнул на бетонный пол. Он тоже, казалось, готов был поверить, что взяли не того парня.
- Ты не понимаешь?
Гэл отрицательно покачал головой, и глаза его были ясными и честными, как небо в солнечный день.
Варко ухмыльнулся, но промолчал.
- А у меня есть другая информация, - проговорил министр, выдержал паузу, - так вот, у меня есть информация, что тебя прислали в качестве шпиона. О нет, извини, не шпиона - ты должен, всего лишь, вывезти на Ракирллу документы и свидетеля. Ты даже космический катер спрятал для этих целей. Если бы ты был просто экологом, то почему ты не посадил корабль на космодром? Как все комиссии обычно делают. Что ответишь?
- Катер сломался, посадили куда, смогли. Хорошо, что вообще не разбились. А спрятали, чтобы не украли - вещь ценная, - простодушно ответил Гэл.
- Я буду тебя бить, - пригрозил министр.
- За что? - искренне удивился Гэл.
- За вранье, - ответил тот.
- Я Вас не понимаю. Что вы от меня хотите? - Гэл играл дурака, но долго он так не продержится, министр начал злится. Человек горячий, вспыльчивый, не любит когда заключенные перед ним, демонстрируют актерское мастерство.
- Не понимаешь?
Гэл даже плечами передернул, искренне, удивленно глядя в глаза министра.
- Хорошо... - голос министра стал угрожающим. - Куелок, он твой.
Палач подошел.
Варко встал, палача остановил:
- Подожди, Куелок. Корде, дай я попробую. Есть же в нем где-то здравомыслие.
- Вот именно, что где-то. Осталось только выяснить где?! - и уже спокойней согласился. - Попробуй, - потом неожиданно проговорил, - а может быть, поработать с девчонкой? Парень сразу расколется. Себя то ему точно не жаль. А ради сестрицы все скажет. Близнецы всегда очень сильно привязаны друг к дружке.
- Мы говорили на эту тему, - Варко угрюмо остановил министерскую речь.
- Поговори с ним сам, может быть, он тебя послушает. А по мне, так выбивать придется. Молодые упрямы, как ослы, - Корде Пантро сказал последнюю фразу в лицо Гэла, дохнув на него едким перегаром, и отошел от арестованного.
Варко присел на корточки рядом с табуретом, на котором сидел Гэл. Он смотрел на пленника одновременно как на сына и как на упрямого ребенка. И я и Гэл оба ощутили огромную грусть, которая поглотила этого человека. Он заговорил:
- Твое молчание бессмысленно. Это первое твое дело, ты его провалил, так бывает, твоей вины в том нет, у нас хорошие осведомители. Единственное, чего мы не знаем - это имя и место встречи. Ты сейчас все рассказываешь, и мы не возвращаемся больше к этой теме. Копроконе не твоя планета, а наша, наша проблема и наша боль. Такой мальчишка как ты должен с девушками на пляже развлекаться в спортивные игры играть и радоваться жизни, а не заниматься рискованным шпионажем. Я не думаю, что ты хочешь погибнуть.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - повторил Гэл защитную фразу.
- Ты других слов не знаешь?
- Нет, - как бы автоматически ответил Гэл, потом, как бы понял, что сказал, поморщился, улыбнулся застенчиво, извинился и начал оправдываться, - я, действительно не могу понять - в чем меня обвиняют. Я эколог. Это моя первая командировка...
- Ты хоть представляешь, что с тобой сделает этот серьезный человек? - спросил Варко, указывая на министра.
Гэл очень реалистично вздрогнул, на министра посмотрел испуганно.
- Будешь говорить?! - гаркнул министр, резко склоняясь над Гэлом.
Гэл дернулся и даже вжался в табурет, я помню парня, которого он сейчас копирует, только тогда все было наоборот.
Гэл молчал, как завороженный. А человек без должности, посмотрев на это все, не выдержал, выругался и, похлопав по плечу Гэла, обратился к министру:
- Да, Корде, ты прав, - Варко встал, - У нас нет другого выхода. Пойду курить в коридор.
Министр проводил взглядом уходящего Варко. Развел руками как человек, пораженный возмутительным непониманием, и неожиданно очень быстро с размаху ударил Гэла по лицу. Гэл свалился с табурета. Только босые пятки мелькнули.
Куелок подцепил огромной рукой наручники, потянул вверх, автоматически выворачивая руки арестованного. Гэлу пришлось вставать, он вскрикнул от боли. Палач тянул наручники вверх, пока не поднял Гэла на ноги в скрюченном состоянии.
Да, конечно, палачу роста хватает, он может подвесить арестованного. Он моего брата на одной руке удержит, если Гэл согласится висеть.
Министр пленника за волосы ухватил, намотав длинные черные пряди на кулак, голову поднял Гэл с ужасом смотрел на министра, в такой обстановке ужас играть не сложно:
- Вы что, с ума сошли? - прохрипел Гэл, дыхание сбилось, каждый вздох в вывороченных руках отзывался.
Министр волосы пленника отпустил и ударил Гэла под ребра. Болевые точки он знал, как хирург знает места расположения каждого органа в человеческом теле. Только вот рука министерская тоже болевыми точками не обделена: ударил и сам от боли взвыл (перчатки нужно одевать латные, господин министр). Министр от боли озверел, но руки пощадил, на палача посмотрел. Тот головой кивнул и начал дальше выворачивать руки арестованного, поднимая их еще выше.
Гэл зарычал и дал себе волю. Пока его ноги не успели оторваться от пола, он подпрыгнул вверх, сделал кувырок во внутрь кольца своих связанных рук, вывернулся, немало озадачив обескураженного палача и оцепеневшего министра. Палач исполнял танец, навязанный своим неожиданным противником, рук пленника он так и не отпустил, а зря. Гэл немного нагнулся вперед, потянув за собой палача, подсел и бросил огромную тушу через себя прямо в застывшего министра.
Господин Корде Пантро стоял слишком близко, ноги палача в тяжелых армейских ботинках о всего размаху обрушились на министерскую голову. (Сотрясение мозгов министру обеспечено). Два тела застыли на полу как матерчатые куклы.
На все действия ушли секунды.
Гэл дернул нывшие, но боеспособные руки, наручники порвались, как гнилая веревка.
Солдаты, в количестве пяти человек, не осознавшие до конца происходящее, решили вмешаться, повинуясь инстинктам: автоматы с предохранителей сняли.
Гэл в прыжке перемахнул через стол, попутно сбивая лампу, не приземляясь, стукнул ногой солдата, который готов был нажать на курок. Солдатик выстрелить не успел, отлетел к стене, об нее нечаянно себе добавил.
Нак умудрился обхватить плечи моего брата, когда тот приземлился. Попытался остановить, приподнял чужака, отрывая от пола. Гэл ударил его затылком в лицо. Нак выпустил из рук гибкое тело. Три солдата пытались выстрелить в Гэла, но пока Нак его держал, это было рискованно.
В этот момент вошел Варко.
Сначала он не понял, что происходит.
Когда осознал, воспроизвел мат, достал пистолет.
Он не хотел стрелять в пленника, к тому же тот очень быстро двигался, но остановить арестованного нужно иначе можно остаться без солдат. Личные чувства и переживания не должны мешать работе.
Гэл держался рядом с солдатами, прикрывался ими, попасть в него не представлялось возможности, а вот ранить своего солдата в такой ситуации проще простого.
Варко выстрелил в потолок.
Результатов громкий звук не дал, а вот самого Варко оглушил.
Гэл во второй раз оттолкнул Нака ударом ноги, чтобы тот перестал так настырно лезть в драку, Нак упал прямо на своего командира
Из сломанного носа у солдата текла кровь.
- Вы что, щенка уложить не можете? - спросил Варко, ставя Нака на ноги.
- Да он же "вырубает" наших! Вон уже двое под стеной лежат, не знаю, живы ли. Стрелять не дает, все время кем-то прикрывается! Звереныш!!! - ответил солдат, захлебываясь от возмущения. - Бьет руками и ногами как кувалдами.
- Приведи подмогу и позови доктора! - распорядился Варко.
Пленник очень быстро двигался. В руки не давался, казался неуязвимым.
Варко ухватил тяжелый табурет. Два уцелевших солдата напали на пленника одновременно с двух сторон, Гэл в прыжке столкнул нападавших друг с другом. Люди разлетелись в разные стороны, как кегли. В тот миг, когда после столкновения двух громадных солдат Гэл приземлился, и сила инерции развернула его спиной к новому противнику, Варко со всего маху, с разворота ударил пленника табуретом по голове. Табуретка разбилась о голову Гэла, распалась на части. В руках Варко оказался обломанный фрагмент ножки. Потерявшее контроль тело пленника, повинуясь набранной для очередного движения скорости, закатилось под стол.
Двое солдат, после того, как вскочили на ноги, и (вообще-то по милости Гэла) еще могли после всего самостоятельно передвигаться, очень резво вытащили Гэла из-под стола, ткнули лицом в бетонный запачканный кровью пол и, высказывая нелитературные выражения, в рекордные сроки заковали по рукам и ногам. Конечно, Гэл очень быстро пришел в себя и зарычал от боли, когда солдаты, в сердцах, очень резко завернули ему руки за спину.
- Посадите его на табурет, наручники к цепи прикрепите, - распорядился Варко. Сердце его выбивало шальной ритм, он не мог поверить в то, что только что видел, лишь после того, как пленника посадили на цепь, Варко осознал, что испугался.
Тут и подмога прибежала. Человек без титула отправил их, образно говоря, подальше, наградив нелестной характеристикой за черепашью оперативность.
Министр очухался, вылез из-под огромной туши палача, сел, головой тряхнул недоуменно и удивленно. Его поглощала непереводимая гамма чувств, одолевавшая возмущенный поврежденный организм. Варко помог ему подняться.
Нак привел доктора.
Доктор привык к извечным принципам - бьют подследственного, он подследственного лечит. Ну, разве иногда кто из подследственных, от переизбытка чувств, палача укусит.
- Доктор, ничего не спрашивайте, займитесь ранеными, - предупредил все вопросы Варко, потом поставил стул напротив привязанного к цепи пленника, но не очень близко: мало ли что щенку в голову взбредет.
Из рассеченной раны на голове по шее и волосам Гэла текла кровь, он смотрел в пол, его лихорадило (сказывается на очеловеченном организме превышение скорости).
Варко молча рассматривал чужеродное существо, необъяснимое и незнакомое.
- У вас спирт есть, доктор? - спросил Варко не отрывая изучающего взгляда от чужого.
Доктор накладывающий шину палачу на нечаянно поломанную ногу, не сразу понял суть вопроса. Но подумал и дал распоряжение медбрату из лазарета спирт принести.
- Стакана вам хватит? - спросил Доктор.
- Да не мне, ему, - человек без титула указал на Гэла. - Хватит и полстакана.
Доктор завершил перевязку палача, встал. Подошел к чужаку, присмотрелся:
- Ух, ты, рассечение. Это вы его, господин Варко? Его сильно лихорадит, Как бы сотрясения не было.
Гэл поднял глаза, доктора передернуло.
- В каком лесу вы этого волчонка нашли?
- Сам удивляюсь, - ответил Варко. - А был нормальный цивилизованный парень.
Медбрат стакан со спиртом принес, протянул Варко. Варко - мужик смелый, подсел поближе, стакан ко рту пленника поднес:
- Пей, согреешься. Хотя, что я говорю, ты и так уже разогрелся.
Брат лицо начал отворачивать, он спирт не любит.
- Пей, щенок! Кому сказал! - гаркнул Варко. Гэл подчинился, когда Варко его за подбородок схватил и голову поднял, стакан в зубы тыча. Брат чуть не захлебнулся зверским питьем. - Да не все, опьянеешь. Хватит уже цирка на сегодня.
Доктор рану на голове пленника промыл, антисептиком обработал.
Гэл не обращая внимания на действия доктора, прямо смотрел в глаза Варко, казалось, насмехался над всей государственной системой планеты Копроконе.
Министр тоже спирта выпил. Рукавом занюхал, выругался, как будто грехи сам себе отпустил, и, разозлившись, спросил:
- И что ты с ним возишься, как с сыном?
Варко резко голову повернул, гневно посмотрел на министра, министр осекся под взглядом, пробубнил:
- Извини, не подумал...
Варко промолчал. Поймал осмысленный заинтересованный взгляд Гэла.
- Да, парень, был у меня сын. Именно был. Такой же молодой, как ты, такой же гордый, жаль, что не такой умелый в бою. Но тебе мало чем поможет эта информация...
Гэл плечами передернул, насколько цепь позволила. Но Варко уловил сожаление в глазах пленника, и ему стало гнусно оттого, что он делал.
Вместо вынесенных в лазарет поломанных солдат, остались опоздавшие на разборки и потому свежие ребята, не поломанные. Варко распорядился автоматы наготове держать, глаз с пленника не сводить. Мало ли что.
Министр подошел, прихрамывая, к Варко, оперся руками о стол. У него болел бок, ребро точно сломано. И зубы болели, даже пошатывались.
- Я предлагаю его застрелить, - министр достал пистолет, взвел курок.
- Зачем? - устало спросил Варко.
- Мы не сможем его контролировать, - министр направил пистолет в голову закованного пленника. Гэл смотрел министру прямо в глаза, на губах играла улыбка в глазах огненная тьма присущая самым дальним глубинам Мира. Министр утвердился в своем намерении, глядя в эти бездонные глаза.
Варко, не вставая, протянул руку к пистолету в руке Корде Пантро и, нажав на черный, ствол, опустил пистолет дулом в пол, сказал:
- Стрелять мы его пока не будем. Он нашему президенту живым нужен.
- Но он неуправляем. И сотрудничать, судя по всему, не собирается, значит, толку никакого. Разве что током попробовать? - возмутился министр.
- Ты меня спрашиваешь? - удивился Варко, улыбаясь. - Спрашиваешь о том, каким образом пытать человека?
- Сейчас я рекомендую чужака ликвидировать! Если ты можешь придумать что-нибудь другое, пожалуйста, предлагай, - проговорил министр. Корде Пантро сам себе не хотел признаваться, что боялся пленника. И он действительно не знал, что делать с пленником, которого не удержать самыми крепкими наручниками.
- Издеваешься?.. - с улыбкой спросил Варко, а потом решительно проговорил. - Хорошо, тогда они мои. Ты больше в процесс допросов не вмешиваешься, - Варко вновь посмотрел в насмешливые и одновременно мрачные глаза Гэла. - Это где же таких ребят растят, в какой конторе? Ты прямо как с цепи сорвался.
Гэл, не переставая ухмыляться, очень спокойно высказался:
- Вы, наверно, мне услуги массажиста предлагали, а я просто не разобрался. Может быть, мне у вашего министра прощения попросить за жестокое с ним обращение? И у палача заодно...
- Вот ты какой? - Варко даже не скрывал удивления.
- Ты себя в актерском деле не пробовал? - не выдержал министр, он стоял за спиной Варко, к чужаку не подходил, неглупый человек, один раз увидел, как хрупкий на вид мальчишка огромного дядьку через себя бросил - испугался. - Гениально играешь, полное перевоплощение.

А я подумала: - "Это еще не перевоплощение, господин министр".

Гэл промолчал, за комплимент не поблагодарил.
- Вопросы помнишь? - спросил Варко.
Гэл кивнул: мол, помню, а что?
- Отвечать будешь? - Варко грустно улыбался, рот кривился в улыбке, а в глазах - тоска. Он не мог понять, зачем это все, зачем он задает вопросы этому чужаку, зачем ждет от него ответа. Да, конечно, власть взята, нужно ее сохранить, суд на Ракирлле может подломить ножки у такороновского трона. Но политическая обстановка такова, что Ракирлле нет выгоды ссориться с Такороне.
Можно ведь просто пустить все на самотек.
А с другой стороны - Варко понимал что, вероятно, есть причина, по которой Такороне и Корде Пантро очень цепляются за документы, собранные злополучной оппозицией. У Варко возникли подозрения, что от него что-то скрывают, и потому он сам решил покопаться в этих проклятых документах. И нужно как-то выбить информацию из инопланетного мальчишки, а не получается битьем, можно взять измором.
Все эти мысли пронеслись в голове человека без титула сплошным вопросительным потоком.
- Отвечать будешь? - Варко понял, что молчание затянулось, и потому задал вопрос вновь.
Гэл с грустью посмотрел на людей и ответил:
- Нет...
- В мешок, - распорядился Варко, встал, - наручники не снимать.
Гэл улыбнулся и очень правдоподобно зарычал, когда солдаты подошли к нему.
- Вот тварь... - не сдержал эмоций министр.
Услышав это восклицание, Варко посмотрел на министра, потом на пленника, и удивился своим мыслям, а ведь и вправду мальчишка очень напоминает зверя, и реакция и движения, даже походка как у большой дикой кошки. Варко затылок почесал, глядя вслед солдатам, которые уволокли пленника. Неясная мысль не давала покоя, неуловимая как чужой во время короткого боя. Сказки и мифы о сверхъестественном. Варко головой тряхнул и отогнал, глупые как он подумал предрассудки.

Мешок был знаменательным местом, достойным.

Гэла притащили к железной двери, держа автоматы, нацеленные на него, в готовности.
Солдаты молчали, поддерживали пленника (на закованных ногах человек неустойчив), молча нажимали на кнопки, которые открывали дверь и тяжелый металлический люк. Люк, этот подошел бы для банковского сейфа. Под ним оказалась бетонная яма, очень тесная, даже для Гэла. Как сюда местные заключенные помещались?..
Брата туда спустили, тыкая в него автоматными стволами, чтобы пресечь даже мысли о сопротивлении, обещали, что застрелят, как только он сделает хоть одно резкое движение. У солдат были такие выражения лиц, как будто они тоже сравнивали пленника с диким зверем. Закрыв люк над головой чужого, наёмники вздохнули с облегчением.
- Надеюсь, когда мы будем его вынимать оттуда, он поостынет и не будет таким резвым.
Гэл услышал непроизвольное напутственное пожелание и подумал, что в таких условиях можно остыть навсегда.
По колена в холодной воде, в холодном подвале, босой, развернуться еще можно, ногу под себя подтянуть - и все, на иные маневры места нет. Как только он перечислил имеющиеся в наличии неудобства, с потолка на голову полились жалкие струйки очень холодной воды. Гэл вспомнил коллекцию ругательных слов, собранных по разным планетам.
Постояв немного в этом холодильнике, брат решил, что наручники нужно рвать сейчас пока тело не окоченело, пока мышцы слушаются. Наручники были крепкие, но когда рванул, они не выдержали. Гэл посмотрел на руки, под браслетами остались потемневшие отметины. Одну ногу под себя резко подтянул, цепь, которая держала ноги вместе, лопнула. "Ой, как я грубо работаю", - подумал.
Гэл ногу ступней в стену упер, колено оказалось под подбородком, спина прижалась к холодной стене, да так он и завис, как цапля на болоте. (Это я подумала).

И Гэл мысленно поблагодарил меня за столь лестное сравнение.
А потом мысленно высказал результаты своих исследований.
"Министр замешан во всех делах господина Такороне, этих двух прикрывает кто-то очень сильный на расстоянии, я был осторожен, но меня чуть не засекли. Не решился вскрывать. Варко чист, ничего не знает, работает только на накопление армии, рыло у него в пуху, пора и аллергии завестись, мрачный тип. Хочет на документы сам посмотреть, кажется, начал подозревать, что от него скрывают важную информацию. А вот с министром нужно будет поговорить - сам на сам".
"А Такороне?" - подумала я.
"А Такороне я еще, кажется не бил".

Варко посмотрел запись первых минут пребывания пленника в "мешке". Ухмыльнулся, увидев, как легко лопнула цепь на наручниках. Хмыкнул удивленно, когда пленник разорвал цепь на ногах.
Диспетчеру дворцовой тюрьмы, (и не только тюрьмы) велел распечатать пару фотографий мокрого подследственного, стоящего на одной ноге под струйками холодной воды. Взял фотографии и пошел говорить со мной.

А министр решил выпить еще, потом поспать, нужно ведь как-то бороться со стрессами.
Варко отказался участвовать в ритуальной борьбе со стрессом путем вливания в себя алкоголя.
Министр пожелал ему удачи в разговоре с сестричкой бешеного чужака.
То есть, со мной.
А откуда они знают, что калтокийские наёмники называют Гэла Бешеным?
Наверно, сами догадались.

Я перебирала струны на забытой Наком гитаре, играть хорошо не умею, разве что для шуточных песен у костра аккомпанирую себе какофонией. Да что-то грустное под настроение, даже мелодию иногда можно угадать.
Но, например, Нак играет намного хуже.
Солдат, дежуривший у решетки, вскочил и отдал мне распоряжение:
- Заключенная, подойдите к решетке.
Я отложила инструмент в сторону, встала, сняла рубашку, осталась в черной майке, рубашкой подвязала штаны, чтобы не падали, и, подошла.
Может, что интересное скажут.
У решетки стоял Варко. Он держал в руке фотографии.
- Здравствуйте, Милэн, - поздоровался. По имени назвал. Вежливый человек.
Я кивнула головой в знак приветствия.
Варко протянул мне через прутья решетки фотографии. Я взяла, настроение, и без того находящееся в подвальном состоянии, скатилось, под давлением четкого изображения действительности, на уровень этого самого "мешка".
На фотографиях Гэл - в своей нынешней среде обитания. (Да видела я его там, но все равно неприятно).
- Что вы хотите? - спросила я, с удрученным видом рассматривая снимки.
- Вы покажете, где оставили катер? - Варко смотрел на меня обреченно - готовый к любому ответу.
Я головой кивнула.
- Выезд через полчаса, - и господин Варко выдохнув с облегчением, ушел, довольный тем, что не пришлось долго меня пугать.

Очень ранним утром, когда еще темно и петухи на всех планетах Мира в такое время спят, за мной пришел Нак. Лицо забинтовано. Под глазами синие круги.
(Варко узнал гитару, видел, что Гэл пожалел бойца, не сломав ему ребер и конечностей, и потому решил, что я тоже этого человека сразу убивать не буду).
- Извини, девочка, я твой конвоир, - проговорил Нак, доставая шнурок для штанов и две пары наручников.
- Разумно, - ответила я, так же, как и Гэл, беря тонкий шнурок, которым можно было бы удавить не одного конвоира.
Подвязала штаны, неторопливо надела рубашку, протянула руки в окошко.
- Спиной... - рыжий солдат аж головой дернул, возмущаясь бессмысленным указам.
Я гримасу недовольную скорчила, но подчинилась.
Нак неловко заковал мне руки за спиной. Отворил решетку, заковал ноги наручниками.
Два охранника держали меня под прицелом автоматов.
- К чему такая предосторожность? - спросила я, стараясь сохранить равновесие на закованных в обычные наручники ногах. Честно говоря, устоять тяжело.
- Варко предполагает, что ты тоже можешь бед натворить. Видишь, каков я теперь красавец?
- Мне очень жаль...
Солдат хмыкнул.

Меня вынесли из подвала.
Именно вынесли. С черного входа.
Нацеленные в меня автоматы показывали мне, что ребята наготове и не позволят мне безобразничать, так как это позволили Гэлу. Нак держал меня на руках, как ребенка.
Надо мной возвышался белокаменный дворец.
Меня ждала большая машина. У машины стоял Варко.
Варко с любопытством наблюдал за тем, как меня заботливо усадили на заднее сидение черного микроавтобуса с затемненными стеклами. Он, наверно, никак не мог понять, почему он сам и его солдаты так к нам относятся. И не поймете, господин Варко, звери знают, деревья знают, люди на ранних этапах развития тоже знают. Вам это знание уже не дано, вы можете только чувствовать. Вы чувствуете - это хорошо, а вот господин министр и господин президент ничего, кроме злости, не чувствуют. Это плохо. Для них - плохо, они своеобразные зомби, у них нет души, другими словами они духовно мертвы. Но у зомби есть другое преимущество, очень сильно повышена степень воздействия на живых людей. Парадокс.
Нак занял место рядом со мной, привычно положил автомат себе на колени. С другой стороны такой же огромный дядька - я потерялась между ними.
Варко занял место напротив. Он рассматривал меня, и не было в его глазах уже той жалости и сожаления, было опасение и недоверие. И было тихое любование. Так любуются скульптурой, картиной, прекрасным зверем, или красивым человеком. Я не относилась ни к одной из перечисленных категорий, но с натяжкой меня можно отнести ко всем этим понятиям. Для Варко, я все же была человеком, с некотором роде совершенным человеком. Я это чувствовала, глядя на него. Глядя ему в глаза.

Министр не поехал. Он был пьян.
Министр отдал нас Варко.
Министр нас теперь боялся.
Министр чувствовал страх.
Что ж, каждому свое чувство.
 
Машина выехала.
За окном полутьма.
Восход едва намечается.
Никто не мешал мне смотреть в окно. Романтика. Дикая, но романтика: дорога, скорость машины, (это, конечно, не скорость, но для наземного транспорта очень даже быстро).
Рядом охранники с взведенными автоматами.
Так на расстрел вывозят, тихо и тайно.
Варко молчал. Солдаты что-то шепотом между собой говорили, обсуждали ночное происшествие в подвале и высказывали предположение, что можно было сделать с чужаком, если бы они так не растерялись.
Ребята после битвы махали кулаками. Конечно, проанализировав в спокойной обстановке, они многое придумали, но драка то закончилась...
И двое в госпитале. А ведь могли погибнуть все. Никто кроме меня не знает, в какой опасности были эти люди этой ночью - в смертельной опасности. К счастью мы успеваем думать во время боя, и ограничиваем свои силы...

Когда подъехали к месту, где нас с Гэлом по прибытии останавливал полицейский, я начала указывать путь.

Под моим наигранно неумелым руководством мы прибыли на место нашей знаменательной посадки. Как микроавтобус не забуксовал на размытой дороге - до сих пор не пойму. Было бы интересно: начали бы вытаскивать, толкать машину, все бы в грязи измазались, и господин Варко тоже. Но не сбылось.
Лес, который вначале нашего приключения поражал засоренностью, удручал, тяжелым запахом железа и химии, после подвала воспринимался как курорт, несмотря на холодный ветер.
Меня, как куклу, вынули из машины. Позволили ступить на мягкую почву.
Ступить то я ступила, а вот как ходить с наручниками на ногах?
Я просто головой указала, под каким деревом генератор.
Под каким деревом? Да вот под тем, кривым. Кривым, как ваша система, господа.
(Хорошо, что дерево спит и не слышит это нелестное сравнение).
Нак поднес меня к дереву, посадил возле зарытого генератора, снял наручники с рук, Варко предложил генератор отрыть и самолично отключить.
Я отрыла маленькую коробку, у меня возникла дилемма, если красная кнопка включала этот механизм, то выключала либо синяя, либо зеленая. Включила зеленую кнопку, голограмма исчезла, дымчатое силовое поле осталось за ним, конечно, тоже трудно различить даже, очертания объекта.
Понятно, с помощью научного втыка и дееспособного нецензурного слова, оказывается, можно разобраться в любой технике. Даже в копроконской.
Варко и его солдаты наблюдали за мной, как взрослые наблюдают за ребенком, который серьезно играет в детский сборный конструктор. Варко догадался, что я не знаю, как отключить силовуху, но не мешал мне разбираться, хотя, судя по его мыслям, он знал, какую кнопку нужно нажимать: генератор то местного производства. Он боялся, что мы в коробку взрывчатку подсунули. Мне его в поверхностные мысли лень было вникать, интересовали глубинные.
Я торжественно, с видом победителя нажала на последнюю, синюю кнопку, отключив тем самым силовое поле. Отключила...
И...
Варко хмыкнул. Потом начал смеяться, даже скупыми аплодисментами меня наградил. Я опустила голову, скрыв выражение своего лица под гривой волос, которые услужливо закрыли меня всю: волосы у меня очень длинные пора бы их укоротить, но жалко, не мешают пока.
Нак, повинуясь приказу Варко, снова заковал мои руки. Поднял, поставил на ноги и поддерживал за плечо, помогая сохранять равновесие.
Варко с недоумением, не скрывая улыбки, рассматривал космический катер местного производства устаревшей конструкции, типа - что нашли, то и пригнали.
А что, хорошая техника, в музей можно выставить, одно из первых удачных поколений, еще летает, только вот гравитационным двигателем обделена, бедняжка: выжженная трава на месте посадки указывала на полное отсутствие вожделенного механизма. И вооружения никакого, и вообще - это не тот катер, который Варко хотел бы видеть на своей планете.
Варко подошел ко мне, нагнулся, как к напроказничавшему ребенку.
- И что это? - плохо скрывая улыбку, спросил он.
Я пожала плечами:
- То, что вы так настойчиво просили...
- Только не говорите, что вы летаете на такой технике.
- Я не говорила, что мы летаем на такой технике, - спокойно возразила, - мы летаем на той технике, которую нам выдают...
- Не продолжайте! - перебил меня Варко. - Все равно соврете, - он выпрямился, снял с себя пиджак, накинул его на мои плечи, потому что я начала замерзать в тонкой полотняной рубахе. Потом заложил руки за спину и, подавив улыбку, серьезно проговорил, - вы уже знаете, что вас обвиняют в шпионаже. За шпионаж у нас пожизненная каторга, нужно быть серьезней, девушка, это политика.
- Наша вина уже доказана? - начала было я серьезно выпендриваться. Но меня грубо перебили.
- Вы куда прилетели?
- На Копроконе - экологию проверять...
- Я теперь понимаю, почему так рано осень началась...
- Что? - переспросила я.
- Нет, ничего, домыслы...
- А...
- А?.. - задумчиво повторил Варко, и неожиданно добавил, - а свою вину вы признаете сами....
- С чего бы это? Я на каторгу не хочу, да и брат, наверно, тоже.
- Вы знаете, что бывает с человеком, когда его вынут из ямы после проведенных там суток? Там вода далеко не теплая! - сердито проговорил Варко, искренне удивляясь моему тупоумию.
- Простуда... - простодушно ответила я.
Варко посмотрел на меня, как на идиотку, мне даже стыдно за себя стало.
- Пневмония! - громко сказал он, - как минимум, как максимум он умрет от переохлаждения. А вечером я начну запускать к нему крыс, - Варко с негодованием головой тряхнул. - В машину! Скоро грибники появятся. Нам свидетели не нужны.
Меня вернули в кабину машины, все заняли прежние места, кроме солдата, который собирался перегнать музейную технику в ангар, возле дворца. Если он сможет завести этот катер, мы ведь с таким трудом его заглушили.
 
Варко сел на переднее сидение, наверно чтобы меня не видеть.
У меня закончилось настроение. А в голове было на удивление пусто, как в забытом и полуразрушенном храме.
 
Нак отнес меня в мои подвальные "апартаменты". Расковал и решетку за моей спиной закрыл. Куртку господина Варко забрал, хозяину отдал.
Варко обещал зайти вечером.
Я пыталась его остановить и во всем чистосердечно признаться, но, вероятно, мы его все-таки разозлили, и он не имел ни малейшего желания слушать мои откровения сейчас.
 
Гэл мысленно посмеялся над моим негодованием, а чем ему еще заниматься в яме с холодной водой.
"Да не выпустит он меня. Продержит до вечера, чтобы сломать и остудить, я его напугал - раз, информация о документах нужна - два".
"А, представляешь - он крыс на тебя пустит?"
"?.."
"А они тебя есть откажутся. Что люди подумают?"
"Да, действительно. Главное позаботиться о мнении окружающих".
"Как ты?"
"Да ничего. Вода здесь холодная, они ее подогреть забыли, совсем о комфорте не думают", - проговорил Гэл. Я увидела его в этой яме, локтями оперся о мокрую стену, лбом в руки уткнулся.
"Плюнуть бы на все, разнести этот дворец по кирпичикам", - отчетливо подумала я.
"А при чем здесь дворец?" - услышала я вопрос из преисподней.
Да, действительно, при чем здесь дворец?
 
Варко зашел в свой кабинет. После бессонной ночи он чувствовал себя уставшим, ужасно болела голова, хотелось послать все и всех подальше: Совет - вместе со своими завораживающими душу "экологами", президента - "завоевателя Мира", трусливого "палача" - министра, который может бить человека, только если тот связан по рукам и ногам.
Человек без титула сел за свой рабочий стол. Положил руки на столешницу, голову на руки и забылся тяжелым полусном без сновидений.
Наглый телефон не дал возможности поспать, разорвал утреннюю тишину настырным дребезжанием. Варко сквозь сон не мог понять причину трезвона, мозг отказывался ассоциировать этот звон с чем-то конкретным. Но трезвон добрался до разума в изображении красного от напряжения телефона. Варко поднял голову, почти с ненавистью посмотрел на неповинный ни в чем аппарат и сорвал с него трубку:
- Да, я слушаю.
В трубке послышался истеричный голос нервного от возмущения министра:
- Что ты пригнал в ангар?!
- То, что ты так хотел увидеть...
- Я хотел видеть калтокийский боевой катер с гравитационным двигателем и полным набором оружия для космического боя! - орал министр, голос его сорвался и он закашлялся.
- Ты хотел видеть катер, на котором прилетели экологи, он, судя по всему, перед тобой, а претензии оставь, пожалуйста, при себе, - ответил Варко и положил трубку рядом с аппаратом.
Мат из трубки можно было услышать во всех углах немаленького кабинета.
Продолжалось изливание нецензурной лексики очень долго.
У Варко сон пропал, раздражение осталось, а работы, расписанной на день, хватило бы на неделю. Оставив кабинет на расправу орущему телефону, он пошел управлять военным миром своей планеты. С твердым намерением выпить "кофе" и таблетку от головной боли.

Вечером уставший человек без титула пришел ко мне в камеру.
Как и обещал.
Без всяких предосторожностей, разве что пистолет в кобуре.
Решетку открыли, Варко впустили, решетку закрыли.
Я сидела на настиле, поджав под себя ноги, как бы отключившись от всего мира, мне было холодно, несмотря на шерстяное одеяло, в которое я куталась. Я тянула на себя состояние брата, Гэл позволил себе окоченеть. Но он твердо решил, что когда все это закончится, он найдет хоть одного из оппозиционеров, чтобы набить ему морду за гениально-простой план.
Варко молча сел на настил близко от меня и очень внимательно на меня посмотрел.
- У меня иногда возникает ощущение, что вы переговариваетесь на расстоянии, кажется, это называется телепатией, - Варко не спрашивал, он предполагал.
- Если я признаюсь и назову нужные вам данные, вы его там не будете больше держать? - спросила я, игнорируя первый полувопрос.
- Понял. О телепатии вы говорить не будете. Тогда я жду признаний.
- Тино Панр, встретиться, мы должны были на сто двадцать третьей улице, у небольшого ресторана "Канеркор", каждый день он ждет нас там во время обеденного перерыва.
(Я назвала очень правдоподобную информацию, осведомитель Тино Панр каждый день обедал в ресторане "Канеркор" на сто двадцать третьей улице).
- Как все просто. Я передам эту информацию министру, он поверит... - усмехнулся Варко. - А я с вашего позволения вам не поверю, но уступлю. Меня интересуют документы, которые собрала оппозиция, но я нашел способ получить их без вашей помощи. Я понял, что вы читаете мои мысли. И я, к моему внезапному сожалению совершенно не умею их скрывать.
Я решила - благоразумней будет промолчать.
- Зачем ваш брат устроил погромную демонстрацию силы, с его выдержкой он мог спокойно снести побои министра, продолжая играть интеллигентного мальчика? - вдруг и очень неожиданно спросил Варко. Видать, этот вопрос его целый день мучил.
- Он нервный, - коротко ответила я
Варко хмыкнул, выражая свои эмоции этаким полусмехом - полувозмущением.
- Нет, он не нервный, как вы выразились, он очень здравомыслящий молодой человек. Он решил оградить от следствия министра? - Варко пристально смотрел на меня, ему было жаль, что он сам не обладает способностью читать мысли.
- Я его не видела после допроса и мотивов погрома, который он вам учинил, не знаю.
- Я почему-то знал, что вы именно так ответите.
Варко встал и ушел. Решетка захлопнулась за его спиной.

Нак получил указание из ямы Гэла вынуть.
Другие боялись. Другие с автоматами стояли.
Нак отворил люк, руку пленнику протянул. Гэл отрицательно покачал головой.
- Понял. Не дурак. Руки ты поднять не можешь. Или не хочешь?
Склонившись над ямой, солдат вынул оттуда пленника, холодного, мокрого, дрожащего.
- Не хотел бы я оказаться на твоем месте, - высказал свое мнение Нак.
Гэл стоять не мог. Ноги не слушались. Нак взял его на руки со словами:
- Ладно, твою сестричку носить это даже приятно, но тебя я таскать не нанимался, тем более ты тяжелее ее. Вот скажи вас, что дома не кормили? Что ж вы такие легкие.
- Так легкие или тяжелые? - выдавил из себя Гэл.
- Смотря с кем сравнивать, побереги силы, не траться на разговоры, - ответил Нак. - Эй, маленький не засыпай, держись, ты просто замерз, мы сейчас тебе здоровье подправим.
- Нак может тебе призвание поменять, с тебя сиделка больничная получится, - начал поддевать наёмника один из солдат.
- Нет, призвание менять я не буду, я как никто подхожу для своей работы, у меня смелости хватает не закованного чужака на руках нести, а вы даже подойти к нему не решаетесь, автоматы не опускаете, это вам наверно нужно профессию менять.
- Эй, ну ты полегче, ты же сам видел, что он вытворял, а я заметил - он тебя пожалел, ты же не лежишь в лазарете как Ипток, - обиженно возмутился солдат.
 
Нак принес Гэла в камеру, уложил на наш настил. Достал из кармана бутылку со спиртом.
Сопровождавшие солдаты предусмотрительно закрыли решетку за спиной рыжего Нака. Пусть, сердобольный, сам возится с пленниками, как сестра милосердия. С ним даже задираться неинтересно, сразу в лоб отвечает - словом как кулаком.
Нак бы не возился, но таковы были распоряжения Варко: чужака спиртом натереть и в чувство привести, но сильно не поить.
- Снимай с него все, - руководил Нак, - я вам нянька, что ли?.. Да укутывай его в одеяла. Ты смотри, ноги то целые, никаких признаков обморожения?.. - изумился солдат.
Несмотря на поверхностную трагичность ситуации, мы с Гэлом не выдержали и рассмеялись. У Гэла смех не получился, он начал кашлять.
Нак разозлился на нас и с остервенением взялся растирать ноги Гэла.
- Помогай, что смеешься? Вторую ногу растирай, видишь, твой брат ног не чувствует? А ей все хахоньки - девчонка, что взять.
Я возмущенно хмыкнула, но распоряжение выполнила.
Нак руки себе спиртом полил и Гэлу бутылку протянул со словами:
- Пей.
- Не хочу я, - возразил мой брат.
- Пей, кому сказал! Воспаление хочешь заработать? Хрипишь, как астматик. Не спать! Выпей тогда можешь отключиться.
- Достали вы своим спиртом,- возмутился Гэл, - у вас на планете других лекарств нет?
- Есть, но это универсально. Для внутреннего и наружного употребления.
Я уже не сдерживала хохота, видя озадаченное лицо Гэла, слегка посеревшее после ямы.
 
За день Гэл окончательно пришел в себя, частично благодаря спирту.
Днем нас не трогали. И мы решили поспать: кто знает, на какие еще сюрпризы способна щедрая на пакости милашка Копроконе.
Поздним вечером за нами обоими пришли люди в черных строгих формах, без опознавательных знаков.
Я поняла, что это - личные президентские палачи - каратели.
Довыпендривались - нами занялись профессионалы.
А где наши солдаты?
 
Такороне знает толк в допросах. Знает, что допрашивать положено поздним вечером. Когда спать хочется, когда в первые минуты не понимаешь, где ты находишься, и что происходит. А главное - непонятно, чего от тебя хотят.
А одежда Гэла еще не высохла, натянул влажную.
Сковали руки. Люди новые, нас не знающие в себе, и своих силах уверенные. Гэла в порыве озверения эти люди не видели, легкомысленно сковали руки впереди одной парой наручников.
По длинному коридору, с арочными потолками и серыми бетонными стенами, повели нас обоих в знакомую комнату для допросов. В этой комнате прохладно, как в винном подвале. Здесь вино можно было бы выдерживать годами. А потом сидеть за грубым деревянным столом, по соседству со щедрой винной бочкой, хмелея и радуясь жизни. Может, так оно и было при прежних правителях. Но не сейчас.
   Сейчас министр мрачный, он совсем не хочет здесь быть, но кто ему даст уйти. И господин президент Копроконе сам пожаловал - показать своим людям, как нужно пытать. А также - сосредоточенный бодрый Варко, ему, наверно, удалось днем поспать.
   А также дяди в черном, большие, сильные, угрюмые, трое вместо одного поломанного палача.
   Наших знакомых солдат не было. Варко решил не подставлять своих людей. Пусть президентские каратели потренируются. Они ведь так хорошо умеют работать с заключенными.
 
   Я поняла: это мой первый и наш последний допрос на Копроконе.
   А что им еще нужно?
 
   Президент сидел за столом серьезный, как учитель, перед ним были документы, фотографии и газеты.
   - Здравствуйте, господа экологи, - вежливо поздоровался Такороне.
   - Это небывалая ЧЕСТЬ для нас, видеть вас здесь, господин президент, - ответил Гэл, улыбаясь, как во время банальной аудиенции. Но говорил с нажимом на слово честь.
   Я головой кивнула в знак приветствия столь высокопоставленной особы.
   - Ладно, не будем отвлекаться на титулы, поговорим о деле. Я знаю, что ваши намерения помочь нашей планете, были добрыми, но, видите ли, вы ничего плохого не нашли в нашей нынешней экосистеме.
   - К чему вы клоните, господин президент? - спросил Гэл, озадаченный таким началом разговора.
   - Есть документальные свидетельства, показывающие, что вы благополучно покинули нашу планету. Но на орбите Копроконе вас перехватили оппозиционные силы. Вы, конечно, сопротивлялись, но они вас победили, - добродушно улыбаясь, проговорил президент и, указав на свободные стулья у стола, пригласил нас сесть. - Вот фотографии и документы, которые вы подписали, здесь указано, что вы отбыли вполне удовлетворенные состоянием нашей природы.
   - Да, действительно, судя по документам, все так, как бы и было, - задумчиво ответил ему Гэл, рассматривая фотографии и читая заголовки газет. - И что?
   Я тоже взяла газетку, интересно же, что о нас пишет копроконская пресса, четвертая, но явно основательно подмятая первой власть. Да, судя по газете, настырная экологическая комиссия благополучно убралась с Копроконе. И нас действительно перехватили злобные террористы, с целью шантажа. А копроконцы, оказывается, хотят жить в мире, но вот злобные террористы их втравливают в межпланетный конфликт.
   Как все запущенно... (А как все запущенно - так и полетит, господа).
   - Я тут, знаете ли, решил в режиссера поиграть, а вас взять на главные роли. Думаю, вы мне не откажете, - предложил президент, он был очень вежлив.
   - Я еще сценария не читал, - Гэл положил на стол перед президентом газету, наручники звякнули о металлический каркас стола.
   - Так это не проблема. Я вас ознакомлю, вот текст, вот оператор, - Такороне положил перед Гэлом листок пластической бумаги, на котором крупными буквами был напечатан текст, и указал рукой на парня с большой кинокамерой на плече. - Вам просто нужно сказать этот текст, когда я, как режиссер, велю включить камеру.
   Гэл взял плотный полупрозрачный лист. Спокойно, растягивая время, молча прочел короткий текст. И спросил, глядя в глаза местному повелителю:
   - А если не ломать комедию, то зачем ВАМ это все, господин президент?
   - А если не ломать комедию, мальчик, то ты, как уже приговоренный каторжник, не смеешь даже глаз на меня поднимать, у тебя нет права задавать вопросы! - сердито проговорил Такороне.
   Быстро он заводится...
   Гэл глаз от президентского лица не отвел, внимательно и насмешливо посмотрел, нагло проговорил:
   - Негоже, господин президент, ВАМ самолично грязным делом заниматься.
   Президент хмыкнул, локтем об стол оперся, подбородок свой выбритый начал поглаживать, рассматривая непокорного, наглого инопланетянина:
   - Как я понял, сотрудничать ты не хочешь, - вывел умозаключение Такороне.
   Гэл промолчал.
   И действия пошли по новому кругу, с внедрением новых, непуганых персонажей.
   Один из президентских карателей поднял Гэла. Руки пленника потянул вверх, свои руки протянул под локти, громадные ладони на затылке чужого зафиксировал, чтобы в случае чего шею пленнику свернуть.
   Министр закашлялся и постарался отойти в глубь комнаты.
   Варко любопытством переполнился.
   Президент встал из-за стола, подошел к Гэлу, посмотрел на него сверху вниз, как на недостойную его внимания букашку, которую и раздавить то не сложно, только пока мараться не хочется.
   - Министр Корде Пантро говорил, что ты опасен, и тебя нужно застрелить. Я разделяю с ним это мнение. Но господин Варко просил отдать тебя в долину, и я здесь тоже не могу ему отказать, а вот о сестре твоей никто ничего не говорил, - вымолвил задумчиво президент, наслаждаясь реакцией Гэла.
   Гэл дернулся, со злостью посмотрел на правителя Копроконе.
   - Да ВЫ рехнулись, господин президент, - прорычал мой брат.
   - Таких наглых щенков, как ты, нужно воспитывать! - перебил Гэла президент.
   А потом очень быстро подошел ко мне и схватил за ворот рубашки громадной рукой.
   Ткань затрещала.
   Гэл еще раз рванулся из рук черного карателя. Но тот, особо не напрягаясь, удержал.
   Варко висок почесал и тоже отошел в сторону. Достал пистолет, медленно и задумчиво взвел курок.
 
   Президент поднял меня. Он был уверен в своей правоте и сосредоточен на дальнейших действиях.
   На одной его руке, толщиной с ветку столетнего дуба, я повисла на вороте своей рубашки, как беспомощный зверек.
   Вторая рука президента очень неожиданно и быстро обрушилась на мое лицо, как снежная лавина на хрупкую рощу у подножья горы. (В пыточном подвале несложно поэтом стать).
   Но так как я голову немного в сторону отвела, самую малость, настолько, насколько позволяло мое положение, удар прошел почти по касательной. Что не помешало мне увидеть мини-фейерверк из звездочек в глазах.
   Я слышала, как мой брат рвется из рук карателя (проверяя его силу) и его звериный рык.
   Второй удар. Увернуться я почти не успела. Меня эффектно отпустили, я наткнулась на стену и сползла по ней на пол.
 
   Еще не больно, больно будет потом. Сейчас лицо просто онемело. "Гэл - ты гад, делай хоть что-нибудь, твой выход..." Я сознание потеряла. А как иначе, от такого удара я должна сознание потерять. Я затихла безвольной куклой на бетонном полу.
   А так ведь и радикулит можно заработать.
 
   Такороне говорить еще не хочет, он решил дальше силу демонстрировать. Вытащил с кобуры тяжелый черный пистолет, наполненный пулями, я почувствовала знакомый запах оружейного масла.
   Любят местные пистолеты применять.
   Варко в негодовании головой помотал и свой пистолет приготовил.
   Министр вжался в стенку, пусть президент не верит ему, а попадаться в руки чужака, если тот сорвется, он не намерен: и так зуб шатается, и ребра болят при каждом вздохе.
   Господин президент в меня прицелился, размеренно и спокойно, как в тире. (С такого расстояния не попасть в меня может только слепой мазила).
   А действительно, есть ли разница, когда меня убивать - сейчас или на рассвете.
 
   Хотелось бы конечно на рассвете, на прохладном осеннем ветру. Не люблю, когда в помещении расстреливают. Вообще, не люблю, когда расстреливают.
 
   Но тут Гэл и выдал. Прервал демонстрацию сил самым наглым способом. (Почему так долго, братец?)
   Кандалы на ногах Гэла порвались, как ниточные, после чего он ноги вперед выкинул. Потом назад вернул, черный каратель согнулся, увлекаемый пленником. Гэл кинул его через себя.
   Вывернулся, схватил связанными руками за форменную одежду, и кинул.
   Даже пол загудел под ногами, когда здоровяк распластался на нем. (Успел ли он удивиться? не успел...)
   Неожиданно Гэл совершил кувырок, прямо по упавшему охраннику, в сторону президента, который в это время еще в меня целился, и президента ногами ударил пониже спины, со всей злости, которая накопилась. На обороте ударил, перед тем, как вскочить.
   Президент успел на курок нажать, раздался выстрел. Но он промахнулся, пуля в стену ушла, срикошетила, черканула по шее другого охранника. Тот взвыл, когда увидел кровь. (Интересно, артерию задело?)
   Президент, после того, как выстрелил, на стену напоролся - я видела на серой бетонной стене мокрый отпечаток от президентского носа.
   Как молниеносно этот тяжелый человек обернулся, как быстро к бою приготовился, стрелять намерился. Но Гэл уже на ногах стоял, прямо напротив господина правителя. Гэлард его с разворота руками скованными ударил в полсилы, но хватило, чтобы огромная туша президентского тела рухнула к моим ногам.
   Третий охранник резво кинулся остановить подследственного, пистолет вынул, но стрелять решил с близкого расстояния, чтобы, "не дай бог", не ранить упавшего правителя. Выстрелить не успел, получил босой ногой в живот - Гэл в прыжке хорошо приложился, внутреннее кровоизлияние парню гарантированно (стрелять нужно сразу, не думать долго). Охнув от боли, охранник упал на пол и затих.
   Гэл приземлился, оглянулся на президента, к прыжку приготовился. Президент, не вставая, достал второй пистолет. Руки Такороне начали дрожать, он не успел на курок нажать, его опередил Варко.
   Одна пуля в колено, другая в бедро.
   Умеет господин Варко стрелять.
   Но мог бы травмировать не так сильно.
   Гэл стоять теоретически уже мог, поэтому упал. От боли зубами край рубахи закусил. Мне как будто горячими стальными тросами грудь стянули не продохнуть, так всегда бывает... Главное сейчас удержаться от скоропалительных поступков.
   Допрыгались.
   - Нарванный мальчишка... - проговорил Варко с досадой, сплевывая на пол свою злость.
 
   Доли секунды на все действия, всего лишь мгновения - и три человека на полу без сознания. Один из карателей может умереть, у него из горла кровь хлещет (сам президент постарался).
   Такороне дыхание восстанавливает, с трудом поднимается, поглаживает скулу, онемевшую после удара. Убедившись, что челюсть не сломана, потрогал нос, поцарапанный о стену (болит, наверно).
   Посмотрел Такороне на разгром, распорядился доктора привести.
   Разозленный правитель Копроконе подошел к пленнику, лежащему на полу. Подошел и обрушил ногу, одетую в армейский подкованный ботинок, прямо на руку строптивого чужака. Хруст костей резанул уши, я почувствовала боль, которую испытал мой брат. Гэл не выдержал, застонал. Такороне вжал ботинок сильнее, из-под ботинка потекла кровь.
   "Открытые переломы", - подвела я итог, злость внутри меня клокотала как проснувшийся вулкан.
   Гэл впервые не ответил.
   Варко взмахнул головой с негодованием.
   - Кричи, - тихо проговорил президент.
   Брат зубы на рубашке крепче сомкнул.
   Такороне, не дождавшись крика, ботинок убрал, работой полюбовался. Было чем "любоваться": юношеская рука превратились в месиво из костей и крови.
   Такороне присел возле чужого, приподнял его за волосы.
   - Это тот, который тебя так пугает, Корде?
   Министр не ответил.
   Я готова была кинуться на президента. Мой собственный обморок, теоретически, уже прошел.
   Гэл закрыл глаза, чтобы диктатор не видел расширенных зрачков.
   Варко заметил, что я к броску приготовилась, заметил, что в глазах появился безумный блеск, подошел ко мне, аккуратно поднял, удержал. Я рванулась, он мне зашипел на ухо. Так взрослые детям шипят, чтобы их утихомирить.
   - Не нужно, не дергайся, ему не поможешь и себе навредишь.
   Я застыла в его сильных руках, рваться и кричать, смысла нет - пулю получу.
   Правитель Копроконе повернув лицо Гэла в мою сторону, спросил:
   - Ты хочешь, чтобы она жила?
   Гэл открыл глаза, попробовал убрать гримасу боли с лица:
   - Да, - прошептал брат.
   - Громче, щенок, я не услышал! - гаркнул президент.
   - Да, - хриплым голосом повторил Гэл на пол тона выше.
   Президент отшвырнул голову Гэла от себя.
   - И вы не могли с ним справиться? - спросил Такороне насмешливо, обращаясь к министру и Варко.
   Министр снова не нашел слов для ответа.
   Варко ухмыльнулся и предположил, что бы было, если бы он не прострелил пленнику ногу. Успел бы президент сам выстрелить в бешеного чужака? И что Гэл поломал бы президенту в первую очередь?
   Вбежал доктор с помощниками и с носилками, не сразу смог понять, кого спасать, но, осмотревшись, занялся парнем с прострелянным горлом, я за ними не наблюдала - меня Гэл беспокоил.
   Варко помог мне сесть на пол рядом с братом.
   Мы вдвоем приподняли Гэла, чтобы он мог опереться на меня.
   Кровь не останавливалась, Варко нечаянно задел пулей вену. Я чувствовала, как Гэл теряет силы.
   Теоретически, от потери крови человек умирает.
   Плохо...
   И нужно было перетянуть вены чуть повыше ран, но никто не посмел этого сделать, а у меня были закованы руки.
   Варко подумал о том же:
   - Такороне, у мальчика вены задеты, он истекает кровью, дай время.
   - Нет. Сначала он должен выполнить мои условия, а потом делай с этим зверенышем что хочешь, - ответил президент и вновь сел за стол.
   Варко понял объяснять или просить что-либо бесполезно, решил поторопить съемки президентского фильма. Подсел к нам с Гэлом спросил у брата:
   - Текст помнишь? У тебя ведь немного времени остается.
   Гэл на Варко посмотрел, головой кивнул. Его сознание начинало уплывать, а боль, пульсирующая в поломанных пальцах, отбивалась в сознании все медленнее и становилась тише, как и биение его сердца. Варко поежился под взглядом пленника, глаза чужого стали почти черными. Воин Варко почувствовал странную, почти забытую боль, такую же, как он испытывал, когда хоронил сына.
   - Оператор! Быстро включай свой аппарат! Все отойдите! Где этот актеришка?! Черт возьми! - гаркнул Варко и очень тихо добавил, - играть так играть, только вот кому это нужно? - и снова громко отдал команду, - двух моих солдат ко мне, в масках, с автоматами!
   Солдаты господина Варко, наверно ждали, в готовности. Варко - мужик умный, все предвидел.
   Мальчик-оператор включил камеру, она деловито зажужжала и замигала разноцветными огоньками. Оператор аппаратуру свою настроил, присел так, чтобы наши лица было видно крупным планом, и застыл в ожидании. Видел мальчик - оператор короткий бой пленника, слышал выстрелы, и кровь на полу его пугает, но проглотил комок, застрявший в горле, и за работу взялся - профессионал. (Жаль будет, если его убьют, как ненужного свидетеля).
   Актер, появился, судя по свирепой роже, настоящий террорист.
   Такороне, видя приготовления, решил ввести коррективы - как режиссер:
   - Посади его, чтобы не лежал, подумают, что он при смерти.
   Варко хмыкнул (а как будто бы нет) и приказал солдатам посадить пленника. Гэл сам сидеть не мог, пришлось опереть его на ноги "неузнаваемого" в маске Нака. Нак тихо выругался.
   - Давай, парень, у нас только один дубль, - проговорил Варко и отошел.
   Гэл и сам чувствовал, что засыпает, но заставил себя сконцентрироваться и начал говорить:
   - Я - представитель Совета Гэлард да Ридас, и моя сестра - Милэн да Ридас, захвачены в плен оппозиционными силами, которые противостоят действующему правительству, прошу выполнить требования оппозиционеров в обмен на нашу жизнь.
   Дальше говорил "террористический" актер, (не думаю, что и этот после сегодняшней ночи долго проживет).
   - Глубокоуважаемый Совет, вы видите, что ваши люди в полной нашей власти, нам нужна поставка современного оружия и образцы гравитационного двигателя, ждем вашего ответа, но знайте, что любое промедление отразится на здоровье ваших служащих. Дальше последовал номер мобильного телефона, по которому следовало позвонить представителям Совета. (Это же надо, а у наших оперативников нет мобильных телефонов).
   Оператор камеру выключил.
   - Все?.. Доктор, жгут давай! - крикнул Варко, обращаясь к тюремному врачу, который возился с очередным потерпевшим.
   Доктор достал жгут и бросил Варко. Человек без титула умело перетянул ногу моего брата. Мне кажется, они немного опоздали с помощью.
   Доктор отправил карателя с внутренним кровоизлиянием в больницу следом за другими, к нам подбежал. Варко, забрал у него шприц с адреналином. Одним рывком разорвал рубаху на Гэле.
   Чужой сегодня был последним пациентом доктора.
   Такороне встал, подошел к Варко, который пытался помочь Гэлу.
   - Я думаю, будет лучше, если парень сам умрет, - проговорил лирически настроенный президент.
   - Как скажете, - ответил Варко, делая укол адреналина в грудь чужому. - А я все-таки попытаюсь его спасти. - И крикнул своим солдатам, - наручники с чужого снимите.
   - Спасай, пусть поживет еще пару дней, пока Совет не пришлет ответ на наш запрос. Надеюсь, проблем больше не будет? - спросил Такороне перед тем, как уйти.
   - Не должно быть, - не совсем уверенно ответил Варко, - доктор, нужен электрошок!
   - Ну, ты смотри... - пригрозил президент, рассматривая лежащее на полу тело чужого. - А все-таки было бы лучше, чтобы он сейчас умер.
   Президент ушел. Варко не успел ничего ответить.
   Министр не счел нужным оставаться в комнате для допросов, ушел вслед за президентом. С него было довольно нервотрепки. У него (у министра) нервы не железные.
   Доктор приготовил электрошок. И после слов.
   "Вызывайте доктора Коре, немедленно", начал запускать остановившееся сердце Гэла.
 
   Я сидела на полу, в процесс реанимации не вмешивалась.
   Мне и без того было жаль брата, а тут еще и электрошок.
   И нужно было как-то изображать отчаяние, а я не могла понять, как это сделать.
   И скула болеть начала. Я же говорила, что боль приходит, когда заканчиваются события.
   И мысленный фон президента тоже меня интересовал, чувствовалось присутствие очень мощной магии. Кто-то очень сильный блокировал мысли президента и министра. Но знания у них в голове есть, и нужно будет заставить их этими знаниями поделиться.
   А вот замылить мозги Ракирлле и Совету воинствующей оппозицией пришло в голову не Такороне, а его таинственному союзнику. Политики... Практики - интриганы.
   Цель этой операции - сделать в глазах Совета оппозицию Копроконе террористами и действовать от имени этой террористической организации. Тоже мне - борцы за свободу.
   А союзник не догадался, с кем имеет дело в нашем лице?
   Наверно, нет, иначе бы не наглел. Хотела бы я читать его мысли, когда он все узнает.
 
   Варко подозвал Нака и отдал ему распоряжение немедленно отправить меня в долину, пока никто не опомнился. Пока министр сам не начал решать мою судьбу.
   Вторым распоряжением было вызвать доктора Коре с долины, я имя услышала, но не придала значения услышанной информации.
   Меня подхватили под руки и очень быстро увели с подвала. Я даже не сопротивлялась. Нак подумал, что я от горя оцепенела. Неловко начал утешать и уговаривать, чтобы я поплакала, якобы легче будет.
   Калейдоскоп событий...
   Через минут десять я оказалась в мини-автобусе.
   Со мной поехали три охранника из молодых солдат и, естественно, водитель.
 
   6
 
   Гэл держался на грани физического существования. Но положение его становилось угрожающе опасным.
 
   Из долины прилетел самолет. (Это машина с реактивным двигателем и вертикальным взлетом, маневренная, небольшая и очень удобная, а главное - летает быстро).
   На самолете прилетел доктор Коре. И когда я зафиксировала его биокод я...
   У меня слов не нашлось.
   Впрочем, когда доктор Коре увидел Гэла, у него слова нашлись исключительно матерные.
   Варко удивился такому проявлению чувств у всегда сдержанного друга, а чувства доктора были полны негодования.
   - И что с ним? - спросил доктор Коре.
   - Сердце запустили, но он, кажется, безнадежен, очень много крови потерял, - ответил тюремный доктор. - Жаль парня, такой молодой.
   - Нога простреляна в двух местах, перелом пальцев на руке... Хорош... - резюмировал доктор Коре. - Привяжите его к каталке, она достаточно крепкая, я пули выну. Да покрепче вяжите.
   - Доктор. Он не выдержит, - возмутился тюремный коллега. - Нужно, наверно, обезболивающее вколоть.
   На лице тюремного доктора вырисовалось невообразимое возмущение.
   - Не нужно обезболивающего, - ответил доктор, дотянул ремень покрепче, выругал медбрата, что тот пациента пожалел.
   А потом на межгалактическом языке со злостью обратился к Гэлу:
   - Я тебе сколько раз говорил, нужно три процента оставлять, а ты с пятью прилетел, и я, вообще-то, в отпуске. Сорвешься ведь гад, я тебя сам не удержу...
   Гэл в ответ тихо застонал.
   - Не верю, - проговорил доктор Коре, извлекая пулю. - Ну вот, - доктор Коре показал коллеге бесформенный кусочек металла в щипцах, - а вторая прошла навылет. В самолет его. Жить будет.
   - Коре, ты уверен? - спросил Варко, заинтригованный, но ничего не понимающий.
   - Доктор, здесь я. Друг мой, - ответил ему Коре
 
   Я в микроавтобусе, он движется по дороге с большой скоростью, за окнами темень.
   Охранники засыпают, то у одного глаза закроются, то у другого. А вообще-то ребята держатся.
   Конечно, распоряжений господина Варко и старшего солдата Нака они не выполнили. Автоматы на предохранителях, ноги мне не заковали.
   Полное легкомыслие.
   А внешность моя так обманчива...
   Микроавтобус объехал очередной маленький городок по объездной дороге, вновь вернулся на трассу.
   Карту местности я знала, бежать нужно через минут двадцать, или еще лучше через полчаса, между двумя населенными пунктами, чтобы солдатики не смогли в течение часов двух сообщить руководству о моем скоропалительном и наглом побеге.
 
   Рядом с микроавтобусом появился мотоциклист, слабый свет из окон салона призрачно его освещал, а фара его машины это освещение перебивала. Он ехал вровень с машиной, не отставая.
   Еще один сюрприз...
   Я даже привстала от неожиданности, стараясь развеять подозрения с помощью визуального анализа, но нет, вот он, реальный. Появился...
   Охранники проследили за моими действиями, заметили мой удивленный взгляд, обратили внимание на мотоциклиста, и, нажав мне на плечи, посадили меня на место. Отвесили в мою сторону несколько гнилых шуточек. Меня их остроумие не интересовало, у меня другие проблемы.
   "Привет. Вы тут новую комедию ломаете?" - услышала я мысленно вопрос.
   "Рол, что ты тут делаешь?" - спросила я.
   "А я соскучился. У тебя, кстати, время побега, я тебе помогаю".
   "Соучастник..."
 
   Да, действительно...
   Что-то тихо очень, пора разрядить обстановку.
 
   Короткий удар локтем солдату справа. Он охнуть не успел. Наручники я порвала, даже не заметила, автомат у солдата забрала - прикладом парня слева в скулу и под дых.
   Охранник, который сидел впереди, напротив меня, оружие с предохранителя снять не успевал. Я в него свой автомат запустила, (кто сказал, что автомат - не метательное оружие?). Пока автомат летел, я зависла на спинках кресел посередине салона и пустила свои босые ноги следом за автоматом. Запущенный автомат ударил охранника в лоб, мои ноги подбили его оружие, выбив его из рук. И вторым ударом я подбила ему кадык (есть вероятность, что он выживет)...
   Последним был водитель:
   - Тебе, парень, не говорили, что нужно пристегиваться.
   Я толкнула водителя в спину, он лбом ударился в лобовое стекло (оно для того и называется лобовое? или потому?).
   Черт... Микроавтобус на полной скорости ушел с дороги в кювет.
   О чем я думала?
   Большая машина пару раз перевернулась и затихла, лежа на боку, вертя по инерции свободными двумя колесами.
   Я оказалась в салоне под охранниками.
   Выбралась из-под стонущих солдат под насмешливый вопрос Рола.
   - Эй, а ты там, чем занимаешься?
   Игнорируя вопрос, выбила рукой стекло, забывая о том, что сейчас я уязвима. Ну вот, пальцы порезаны и разбиты. Наплевать, заживут.
   Выскользнула через разбитое окно, спрыгнула на землю. Рол стоял рядом с перевернутой машиной и рассматривал меня, красивую в окровавленной одежде со всколоченными волосами. Сам он в белой рубашке с воротом, обшитым кружевом, в кожаных брюках и в кожаном же длинном, почти до пят, плаще, смотрелся как принц (на черном гравитаторе прискакал, ой, простите, примчался). Длинные, по плечи волосы развевал осенний холодный ветер, несколько пшеничного цвета прядей упало на юное лицо. Он, улыбаясь, смотрел на меня своими призрачно серыми глазами, ждал, что же я скажу. Я и сказала:
   - И вот скажи, какого?.. Ты хоть понимаешь, что я тут работаю?!
   - И я тебя очень люблю, - ответил Рол и достал небольшой лазер.
   Подошел ко мне, обнял, игнорируя возмущение, поцеловал. И пошел к побитой машине, влез в кабину, сжег передатчик и мобильный телефон.
   Действительно... вот дура... я вернулась в салон, обшарила карманы охранников. Удивительно, но все живы, стонут, один даже в сознании. У того, который в сознании, оказался мобильный телефон, он его пытался достать, но я отобрала.
   - Отдай игрушку. Не нужно никуда звонить. Жаловаться нехорошо...
 
   Я мысленно поискала Гэла, обнаружила его на борту самолета недалеко от места под названием долина, а на самом деле там был центр управления будущей межпланетной войной.
   А найдя брата, осведомила его о незапланированном прибытии Рола.
   Ответа я не услышала, а степень удивления прилагалась в виде эмоций.
   "Он мне бежать помог", - как бы оправдываясь, проговорила я.
   "Ну вы, ребята, даете...", - только и смог подумать мой брат.
 
   Рол вернулся на гравитатор, который очень напоминал местный двухколесный транспорт с мотором. Только мотоцикл не может так красиво висеть в воздухе, в нескольких сантиметрах от земли. И покачиваться, как скутер на волнах.
   - Садись, пора отсюда исчезнуть. За руль садись.
   - Подлизываешься? - спросила я, садясь на сидение гравитатора. И проговорила то, что просилось от сердца, - я тебя люблю...
   А что он, он улыбался.
   Я оторвала рукав многострадальной рубахи, чтобы перетянуть раздолбанную кисть и вытереть руки. Не хотела руль кровью измазать, скользко будет, а потом липнуть начнет.
   После этих действий взялась за руль. (Рол знает, как меня успокоить: посадить за руль гравитатора, я в таких случаях сразу перестаю ругаться). Я с упоением нажала кнопку, запускающую гравитационный двигатель, вожделенную мечту местного диктатора.
   Рол, сидя на заднем сидении, обнял меня, начал забираться руками под тонкую ткань рубахи. Убрал с шеи волосы, поцеловал. Ну и как можно нормально в таком состоянии вести опасную технику. Конечно, машина пошла на бреющем над лесом, выписывая фигуры высшего пилотажа. Как только не свалились?
 
   Ренко Тад был сорван с постели почти на рассвете.
   Я решила, что звонить оппозиционеру и назначать встречу по телефону опасно: телефоны все прослушиваются. Я передала ему настойчивое мысленное сообщение с небольшой долей внушения. Дядя очень быстро встал, собрал давно заготовленные диски и пачку отпечатанных бумаг, оделся, спустился в подвал, завел машину и выехал. Сердце у него, конечно, работало в страшно-нервном напряжении.
 
   Встретились мы на дороге, на противоположном от места побега конце города.
   Рол остался сидеть на гравитаторе, невидимый под прикрытием силового поля.
   Я ждала оппозиционера у дороги, у таблички, на которой было написано большими буквами название города - ТИРОЛОН.
   Рол одел на меня свой большой и теплый плащ, я мерзла на этой планете, а плащ, подбитый шерстью, был таким теплым. Но при ходьбе нужно было его подбирать руками, чтобы не наступать на длинные полы.
   Я стояла, прислонившись к стволу засыпающего дерева. Дерево сквозь сон почувствовало мое присутствие, ласково поздоровалось, я коснулась щекой шершавого ствола, погладила его рукой, как будто целую планету обняла. "Ничего, потерпите немного, вскоре будет легче дышать".
   Ренко Тад остановил машину у указателя, вышел, аккуратно закрыл дверцу за собой, затравленно огляделся по сторонам, увидел меня под деревьями.
   Я жестом пригласила его войти под прикрытие деревьев.
   Ничего подозрительного не происходит, человек осенью в выходной день на рассвете выехал из города и пошел бродить по лесу - пора сбора грибов.
   Меня, кроме господина оппозиционера, никто не видел.
   - Здравствуйте, - поздоровался Ренко Тад, известный ученый, физик-ядерщик, написавший труд о сотворении мира путем взрыва.
   (Ну почему обязательно взрыва). Взрывом материю можно только разрушить. Энергия взрыва может разум создать, и то вначале не поймешь, что это за разум родился. Рассказать бы вам, господин ученый, о том, как миры создаются, да некогда.
   - Здравствуйте. Вы документы привезли? - я видела, что он меня узнал, нас с Гэлом по местному телевиденью показывали и в газетах печатали наши фотографии неоднократно.
   - Да, - ответил ученый, протягивая мне бумажный пакет, и сразу же спросил, - а когда меня заберут?
   - Завтра, вы в шестом часу утра приедете к храму бога Ола-Разрушителя. Знаете, где эти развалины?
   - Да, - ответил Ренко Тад, он волновался, - а можно, я дочь заберу?
   - Нет. Это не увеселительная поездка, вы рискуете жизнью, для девушки безопасней будет остаться дома.
   Оппозиционер кивнул головой, соглашаясь, не глупый, умеет думать.
   - Найдите пару грибов и возвращайтесь домой, на вылет не опаздывайте.
   Ренко Тад понимающе головой кивнул и послушно пошел искать грибы.
   Меня подхватил Гравитатор.
 
   Рол пригнал на Копроконе мой десятиметровый двухместный катер - с виду вполне мирная техника, если не знать начинки из лазерных пушек и иных пакостных видов оружия для космического боя.
   Катер лежал на траве, на небольшом уступе в той самой злополучной долине.
   Под прикрытием силового поля здесь можно спокойно ждать местного "страшного суда", который, судя по развитию событий, не так уж далек.
   Катер невозможно было рассмотреть за голограммой, но я видела его сквозь искусственную завесу. Я знала его темно-серую капельную натуру и расписанные серебряным узором бока от округлого носа до кончиков четырех стабилизаторов.
   Влетели в трюм катера, даже затормозить успели. Люк трюма сердито захлопнулся за нашими спинами. Послышалось привычное ворчание корабельного биологического компьютера под именем "Лэтос".
   Лэтос - это как бы и был сам корабль, его проводники, как нервы, опутывали переборки, двигатель и пульт управления. Он был очень похож на живой организм и очень очеловеченный разум, если бы мы не успели затормозить гравитатор у крайней стенки трюма, Лэтос бы мне потом долго выговаривал обиду и творил бы мелкие пакости.
   Трюм у Лэтоса небольшой, рассчитанный на два гравитатора и небольшую плоскую гравитационную платформу, которая дублировала палубу. Винтовая лестница вела на верхнюю палубу, где располагалась небольшая каюта, вспомогательные помещения и рубка управления. Вверх по винтовой лестнице я "влетела" в небольшой коридор, с двух сторон которого угадывались входные люки. По середине коридора две двери: одна - в каюту - вторая в рубку. Я повернула в рубку.
   Рола мало интересовали мои рабочие проблемы, его интересовала я. Он прервал мой стремительный "влет" в рубку управления, прижал меня к переборке и начал целовать. Сколько же мы не виделись, дней двадцать прошло с момента нашей последней встречи.
   - Рол, я тебя очень люблю, но дай я поговорю с Лэтосом.
   Мой муж внял моей просьбе. Отпустил меня. Я подскочила к пульту управления.
   - Лэтос, ты это прочтешь? - спросила я у компьютера.
   - Нахалка, хоть бы поздоровалась. Вставляй, посмотрю, что там у тебя, - ответила ворчливая машина скрипучим мужским голосом.
   Я рассмеялась, услышав привычное бурчание, положила на выдвинутую полку все диски, которые были в пакете. Лэтос все это скопом заглотал, шумно издавая громкую до неприличия икоту, рассортировал и спросил:
   - И что я должен с этим делать?
   - Мне нужна только правдивая информация, проверишь, запустишь разведчика, просканируешь указанные места - у тебя час на разборку документов, и до вечера можешь проверять. Если мы будем нужны, позовешь.
   - Тогда я отключу каюту от наблюдения, - ответил наглый компьютер.
   - Пошляк, - бросила я ему, выходя из рубки управления.
 
   - Рол, дай мне хоть душ принять и восстановиться.
   - А ты сейчас такая притягательная. Ты же почти человек, это заманчиво.
   - ?...
 
   Самолет сел на посадочную площадку перед двухэтажным домом в долине.
   Коре резво выскочил с самолета, как молодой, а ему уже давно перевалило за двести.
   Крепкий дядька (на себе не раз испытали), он мог гвоздь голой ладонью в дубовую доску загнать (в шутку на спор, чем иногда даже деньги зарабатывал на выпивку), двигался легко, в бою неистовый и до безумия бесстрашный. Длинные светлые волосы в хвост затягивал, по извечной моде калтокийских наёмников. Лицо у него удлиненное, хищное, он на мага-самоучку был похож, на воинствующего мага.
   И этот дядька-лекарь был не на шутку разозлен.
   Солдатики каталку с привязанным пленником из самолета вынули.
   - В палату для "буйных", - распорядился доктор Коре. - Да побыстрее, я только там буду его оперировать. Если бы мне кто объяснил, зачем я буду это делать...
   Гэл говорить не мог, ему даже рукой пошевелить не удавалось, и глаза не открывались. Но он мысленно поблагодарил доктора за гостеприимство.
   - Маленькая поправка, я тебя в гости не приглашал, ТЭЙЛ, - ответил доктор Коре, дернув за ремень, как бы проверяя, крепко ли пациент привязан.
   Нет, конечно, доктор прав, но зачем так злиться? Гэл и вправду не знал, что они здесь встретятся. Мы то надеялись, что наше пребывание на Копроконе пройдет без известных доктору инцидентов. А инцидент, к ужасу доктора, очень даже напрашивается.
   Солдаты переглянулись, плечами пожали.
   Медсестра Тонака, тетка дородная и пышная, встретила всю процессию в коридоре.
   - Принесите все нужное для операции в двадцать шестую, не смотрите на меня так, я знаю что делаю, не свихнулся еще.
   В палате для "буйных" крепкая кровать, приспособленная для того, чтобы к ней привязывали неистовых.
   Коре пистолет достал, курок взвел, злой, как цепной пес:
   - Слабовата "цацка", давайте перекладывайте.
   - Подождите. - Доктор склонился к Гэлу и тихо проговорил, - я знаю, что ты меня слышишь. Не смей срываться, не то я тебя застрелю. Даже не рычи, - и уже к санитарам, - развязывайте, перекладывайте, и привяжите, как бешеных привязываете.
   Не зря он вспомнил кличку Гэла.
   А Гэл вспомнил все нецензурные слова, которые знал. Оказывается, он на подвал не все слова извел, несколько про запас оставил, сейчас пригодились для красочной характеристики славного доктора.
   Солдатики и два санитара, не понимая, что происходит, попросту подчинились, доктор был авторитетным человеком в долине, ему верили и подчинялись без слов и пререканий.
   - Я тебе вколю обезболивающее, расслабь руку, - говорил доктор, обращаясь к пациенту. - Не напрягай мышцы. Кроме ругани, я хочу услышать, на какой ты стадии, и не называй меня мучителем...
   "Пока себя контролирую", - услышал доктор Коре четкую мысль.
   "Я вынужден вправить тебе пальцы, иначе меня сочтут садистом..."
   "А кто ты после всего этого?.."
 
   Варко приехал в город.
   Машина привезла его к парадному входу высотного здания. Варко вышел, водитель закрыл дверцу машины, попрощался и уехал, Варко даже не заметил когда.
   Охрана на дверях заблаговременно стала по стойке смирно, отдавая честь высокому начальству.
   Варко чувствовал себя больным, он возмечтал об отпуске, подобные мысли указывали на усталость.
   Усилием воли, отогнав манящие мечты, господин Варко Лиро вошел в военное и секретное ведомство. Это такое громадное здание, начиненное людьми в форме, как древняя метательная граната порохом.
   Как только Варко переступил порог своего кабинета, зазвонил проклятый телефон.
   - Господин Варко? - услышал он глупый вопрос, заданный его помощником и заместителем.
   - А кого вы, черт возьми, здесь ожидали услышать? - спросил Варко спокойно. - И что у нас опять случилось?
   - Позвонили солдаты, сопровождавшие арестованную в долину, передали, что она сбежала два часа назад, машина перевернулась, - озадаченно проговорил заместитель.
   Варко сел. Перевел дыхание. В голове крутилась карусель событий, которые могли пройти мимо за целых два часа. Едва сдерживая ярость, он спросил:
   - Где сейчас эти солдаты? И где они были целых два часа?
   - Шли к населенному пункту.... Куда их направить? Двоих в больницу увезли. У них не было возможности связаться с нами, арестованная телефоны разбила.
   - Тех, которые на ногах стоять могут, по одному ко мне на допрос. Они что-то говорили?
   - Да, говорили, что напали вооруженные люди, человек десять.
   - Доложите мне, какие действия применили для поиска беглянки.
   - Перекрыли дороги. Задерживают всех подозрительных, установили слежку за оппозицией, было три звонка с приглашением на встречи по различным причинам, проверяем.
   - Хорошо. Работайте.
   Варко трубку положил, чувствуя жуткое опустошение в голове. Как тайфун прошел. "Вот мерзкая девчонка..." (Это он обо мне).
   А ведь нужно внутреннюю безопасность подключать, вот Корде покуражится, как бы вообще от дел не отстранили.
   Варко снял трубку, набрал номер.
   - Корде.
   - Это ты, Варко? Ты меня разбудил.
   - У нас ЧП.
   - Что твои подследственные твари?
   - Девушка сбежала.
   - А ты ее разве не расстрелял? - издеваясь, спросил министр.
   - Ты же знаешь, что нет, я ее под конвоем в долину отправил, она по дороге во время аварии убежала.
   - Значит, будем прилежно искать. Но ты знаешь, чем тебе этот побег грозит.
   - Не пугай.
   И Варко бросил трубку. Хотел взять телефон и разбить его о стену, но понял, что бить нужно не об, стену, а об министерскую голову.
 
   Я, осененная дурным предчувствием, выскочила с душа, мокрая, к недовольству маленького робота-уборщика, который тут же начал убирать за мной разлитую воду.
   "Влетела" в каюту.
   За огромным иллюминатором было полноправное утро, конечно, на самом деле иллюминатор был маленьким, узким, но миниатюрные внешние камеры передавали на большой экран объемное изображение окружающего очень реалистично.
   Я плюхнулась на кровать, потрусила мужа за плечо.
   - Рол, просыпайся.
   - Я не сплю. Что случилось? - спросил мой муж, не открывая глаз.
   - Министр едет в долину.
   - Он что, решил умереть раньше времени? Идиот... - Рол сел. - Вечно вы доводите все до грани!
   - А ты всегда ругаешься... Давай устроим маленький погром, разнесем ближайший объект так, чтобы министр отвлекся от Гэла. Гэл не должен убить его, не допросив.
   - Одевайся! Давай побыстрее.
   - Да я и так все делаю быстро.
   - Ты и быстро - понятия несовместимые.
   Я решила доказать мужу, что могу по-военному собираться, не доказала и была им осмеяна.
   Почти свалились в трюм и под остерегающую ругань Лэтоса оседлали гравитатор. Люк мгновенно и предусмотрительно открылся. Мы вылетели.
 
   Солдатик ерзал по стулу. Глаза прятал.
   - Ты говоришь, их было десять? - спросил Варко. - Правду говори! - гаркнул человек без титула. - Ребра она тебе не поломала? А как автомат отобрала, помнишь?
   - Господин Варко, она... ну, очень быстро все произошло, секунды - и машина в кювет ушла. Я сознание потерял, очнулся - вспышки света у руля, и она, как черт, влетела, по карманам начала шарить, мобильный телефон у меня был, я его достал, хотел помощь позвать, она отобрала.
   - Кого видели перед аварией?
   - Мотоциклист рядом ехал, эта чертовка очень удивилась, аж с места встала, когда его увидала. Но темно было, я его в темноте плохо рассмотрел.
   - Приблизительно фоторобот составить можно?
   - Не знаю.... Попробую.... Темно было, его фара слепила.
 
   Господин министр приехал в долину.
   Привез с собой десяток карателей, как вспомогательную силу.
   Долина была пустынна и молчалива.
   Солдаты Варко на дорогах патрулируют, меня ищут. Несколько человек осталось для охраны пленника.
   Предварительно, министр Корде Пантро поговорил с президентом Такороне и получил соответствующие полномочия.
   Я бы посмеялась, если бы положение не было столь угрожающим, мой побег укрепил положение министра внутренней безопасности у вершины власти на Копроконе. Посты сместились, Варко стал третьим после президента, и его положение оставалось очень скользким. Корде Пантро по-дружески постарался, очернил Варко перед президентом, как смог.
   Теперь Корде Пантро мог управлять долиной на равных с Варко.
   Министр планетарной безопасности был почти счастлив.
   Только уязвленное самолюбие мучило, он жаждал отомстить чужаку за унижение.
   Осталось только стереть наглого пришельца с лица Копроконе.
   А то, что чужой при смерти и защищаться сейчас не может, облегчает задачу.
   И причина есть: нужно узнать мои планы, я ведь убежала не просто так, а с целью...
   Признание можно выбить.
 
   Гэл открыл глаза, когда наступило солнечное утро, когда в окно сквозь решетку пробивались воздушные лучи света местной звезды, когда министр вошел в двадцать шестую палату и склонился над ним, изучая его лицо и дыша спиртными парами.
   Гэл дернул руку - привязан.
   Черные каратели вломились следом за министром, доктора Коре оттеснили к стене. Медсестру выгнали.
   Доктор Коре, по неприятному холодку где-то уже в пятках, понял, что до этого все было замечательно, а неприятности только начинаются.
   Министр, не скрывая довольной улыбки, произнес:
   - Твоя сестра сбежала по дороге сюда. Устроила аварию, покалечила охранников и сбежала. А такая тихая была, стерва.
   Гэл и сам подумал, что все складывается очень плохо, если все будет развиваться в прогрессии, сработает защита от дураков. Либо он сейчас восстанавливается, на что нет ни силы, ни времени, либо все пускается на самотек.
   - Что молчишь, зверюга. От радости дар речи потерял?
   Гэл действительно не знал, что говорить. Он даже не знал, что делать.
   Но господин Корде Пантро в его ответах не нуждался, у него самого их накопилось достаточно:
   - Что твоя сестра собиралась делать после побега? В чем заключалось ее задание, кроме, конечно, замыливания мозгов нам своей женской слабостью? Куда она направляется? С кем и где она встречается? Имя настоящего связного! Мы проверили ту туфту, которую вы нам подсунули, это наш осведомитель!.. - голос у министра сорвался. Он начал кашлять.
   Гэл собрался с мыслями, ответил в своем стиле - абсолютно не то, что от него хотели услышать:
   - Она направляется на космодром, чтобы покинуть вашу гостеприимную планету.
   - Опять ты издеваешься. Хорошо, будем говорить по-другому, сейчас ты взбеситься не сможешь, сможешь только сдохнуть, - с пьяной злостью проговорил министр. И добавил. - Если ты скажешь правду, я тебя просто и быстро застрелю, а если нет, то умирать ты будешь очень долго и очень медленно...
   Министр пошатнулся. Но выровнялся и ухватился за спинку кровати.
   - Говори! - гаркнул он. - Имя человека, который должен улететь на Ракирллу, и место встречи!
   Гэл вздохнул. И подумал, что восстанавливаться, наверно, не стоит, незачем, лень. Пусть уж все произойдет само, без напряжения мозгов.
   - Она направляется на космодром, - проговорил Гэл. Наступило состояние крайнего равнодушия. Гэл отвернулся чтобы министр не видел как меняется цвет его глаз и ухмыльнулся.
   "Сами нарвались..."
   Коре знал это выражение лица у своего пациента, холодок пополз по всему телу от пяток вверх.
   Риск - это конечно хорошо, это интересно, дрессировщик в клетку входит в поисках адреналина, а если клетки нет. Что делать? А если зверь не поддается дрессировке. А если зверю все равно, наплевать на то, что будет с дрессировщиком и зрителями, у зверя крыша съехала.
   Гэл не ответил, ему как раз и было абсолютно на все сейчас наплевать.
   Министр склонился к пленнику, засмеялся ехидно:
   - И ты думаешь, я брошу своих людей караулить космодромы? - помахал рукой перед лицом чужого отрицательным жестом. - Нет, не отправлю. Космодромы и так охраняются. Понял.... Говорить ты не хочешь. Будем пороть...
   - Господин министр! Он не выживет! Его только что прооперировали! - крикнул доктор, отталкивая ствол автомата, которым его у стены удерживали.
   Доктор испугался, он не знал, что делать. Автомат упирался ему в грудь, и стеклянные глаза карателя в прорезях черной маски не знали пощады.
   "Ну и черт с вами, со всеми!" - гаркнул в мыслях Коре.
   "Вот и я так подумал..." - Гэл закрыл желтеющие глаза.
   - А, медицина против пыток, - министр резко обернулся, чуть не упал, икнул и довольным голосом продолжил, - смотри, мальчик, тебя опять защищают. Доктор, хорошо, что вы отозвались. У вас есть ПР45, - министр не спрашивал, министр утверждал. - Есть, я знаю, и сейчас мы его найдем. А вы, доктор, не вмешивайтесь, - и уже к своим карателям, - выведите его с больницы, пусть не лезет, сами разберемся, будет сопротивляться - застрелите. Приведите ту толстую курицу, которая нас встретила.
 
   Каратели, нацелив автоматы на Коре, вытолкали его на улицу.
   Коре подчинился. Возникло непреодолимое желание убраться с долины куда подальше.
   Но доктор, подавив первый рефлекс здравомыслящего человека, достал мобильный телефон и набрал номер Варко. "Возьми трубку, Варко, возьми, у нас тут веселье только начинается".
 
   5
 
   Нашей целью был большой секретный завод.
   Этот завод производил фотонные двигатели для космических кораблей.
   На планете такой завод был единственным, это было тайное предприятие, которое производило специальные камеры для химической реакции овирия, в процессе этой реакции появлялась колоссальная энергия.
   Завод на отшибе от населенных пунктов, невдалеке от него небольшой городок для рабочих, построенный недавно.
   Городок нас не интересовал, нас интересовал огражденный двумя заборами мега-корпус с дымящими трубами.
   Первый забор из толстой проволоки под смертельным напряжением, второй - высокий бетонный и тоже с напряженной проволокой, между ними - полоса взрыхленной почвы и вышки с вооруженной охраной.
   Рол пошел сам.
   Надел широкий капюшон, скрывающий лицо. День был солнечный, но тень он все равно навел искусственную.
   Рол шел к оградительным сооружениям по сухой пожелтевшей траве.
   Охранники его заметили, начали кричать и, конечно, стрелять. Пули вспыхивали, не долетая до наглого нарушителя.
   Рол подошел к первой стене из проволоки. Не напрягаясь, начал рвать провода, именно не напрягаясь, потому что высокое напряжение не собиралось показывать свою силу.
   Охранники уже вызвали подмогу, ворота открывались, выезжали машины с солдатами.
   Два последних провода Рол демонстративно сомкнул, искры посыпались во все стороны, последовало короткое замыкание.
   Я наслаждалась спектаклем с ближайшей высотки.
   Машины с солдатами приближались.
   Рол прошел полосу, никто еще не заметил, что следов не оставалось.
   Вторая бетонная стена завалилась, как карточный домик, повинуясь легкому толчку неведомого пришельца. Поднялись облака пыли.
   Машины прибыли, охранники повыскакивали из них, наставили автоматы, собрались стрелять по команде.
   Пыль вокруг пришельца осела.
   Рол вытянул перед собой руки ладонями вверх.
   Охранники начали стрелять, приближаясь цепью к наглецу.
   Вспышки взрывающихся пуль окружили пришельца ореолом.
   На ладонях Рола появились маленькие фигурки. Рол подбросил их в воздух, они взлетели, поначалу казалось, что это птицы.
   Но птицы начали расти, пока не достигли роста обычного человека. Оказалось, что это женщины, одна - с крыльями лебедя, другая - с крыльями летучей мыши.
   Две стихии, облаченные в прекрасные тела женщин - вода и огонь.
   Выстрелы прекратились. Охранники, открыв рты, наблюдали за чудом.
   Стихии взлетели выше, спикировали на завод, раздался вой сирены.
   Пришелец исчез, как туман, в туман и превратившись.
 
   Я стояла на вершине холма и, сфокусировав зрение на дальнее расстояние, наблюдала за чудесами.
   Рол появился передо мной. Я наградила его аплодисментами. А потом, не сдержавшись, обняла его и начала целовать. Рол взял меня на руки и вернул к реальности, усадив на гравитатор. За руль.
   - Красиво. Люблю смотреть на твои фантасмагории, - проговорила я, когда Рол сел на гравитатор за моей спиной.
   - Всем в нашем Мире нужны чудеса, - уклончиво ответил мой муж. - В долину, - и указал рукой направление, как военачальник.
 
   - Я не могу, его сердце может не выдержать, - испугалась медсестра, держа шприц со страшным препаратом в руках.
   - А мне наплевать на его сердце. Вгоняйте дозу - и на "турник". Я хочу, чтобы он все чувствовал, - и вновь министр обратился к Гэлу. - Говори сейчас, пока эта курица не приободрил тебя.
   - Да пошел ты... - ответил пленник.
   - Хорошо, - министр кивнул головой, отвернулся, посмотрел на медсестру, обратился к ней. - Я жду. Я хочу сам видеть, как вы загоните эту пакость в кровь упрямому щенку.
   Медсестра приготовила пластиковый шприц. Лицо ее стало белым как вата. Делать она этот укол не хотела, но спорить с пьяным министром смертельно опасно.
   Захватило, понесло по крови пришельца чужеродную химию.
   Гэл подумал, что сердце разорвется, настолько шальной ритм оно набрало. Он оценил силу адского зелья.
   Действительно, после такого укола сознание потерять трудно. Такие уколы солдатам делают, чтобы во время походов и боевых действий не могли спать и не хотели, чтобы сохраняли бодрость. Но у этого препарата был один маленький недостаток, нервы взвинчивались, во время ранений бойцы с ума сходили от боли. Поэму ПР45 использовать было запрещено. Пленников это не касалось.
   Гэл расслабил тело, по мышцам прошла дрожь, чувство полета посетило мозг. В некотором роде это состояние можно назвать эйфорией, а вообще - это свобода.
   Министр услышал вздох, интерпретировал его по-своему, склонился над чужим, дыша хмельным перегаром, проговорил ехидно:
   - А ведь ты боишься, не такой ты неуязвимый, как я думал.
 
   Страх? Да, Гэл испытывает страх, только за кого-то, но никогда - за себя.
 
   "Пять процентов", крутилось в голове доктора, пять процентов...
   Если Гэл сорвется?..
   А Гэл сорвется...
   Одна надежда, что при пяти процентах Гэл будет хоть частично сам себя контролировать.
   "Ленивая тварюга", - со злостью подумал Коре, снова набирая номер телефона, чтобы связаться с Варко.
 
   Варко уже десять минут терпел настырное нытье мобильного телефона. Но ответить не успевал.
   Выдался промежуток между звонками стационарного телефона, и Варко включил миниатюрное средство связи.
   - Да, я слушаю.
   - Варко, это я, Коре.
   - Я понял. Говори быстрее, у нас тут ЧП.
   - У нас не ЧП, у нас тут назревает маленькая катастрофа. Бросай все и приезжай в долину, здесь твой друг Корде собирается пленника на дыбу повесить. Лучше все остановить сейчас.
   - Мне эти чужаки уже знаешь где с их выходками?
   - А зачем вы их арестовывали?
   - Коре, у меня сложилось впечатление, что я не знаю о наших гостях того, что знаешь ты? И я немедленно жду объяснений.
   - Я доктор этих ребят на Калтокйи.
   - Ты же говорил, что твои пациенты - это высший командный состав.
   - Да. Да, Варко, эти люди не экологи, они в экологии смыслят, как я в ядерной физике. Поторопись. Парень, в том состоянии, до которого вы его довели, очень опасен. Если ты не приедешь, нам всем тут будет плохо. И мне, и тебе, только министру будет уже на все наплевать.
   Варко услышал сигнал отключения, задумался на миг, а потом таки решил внять просьбе друга, тем более что обычные шпионы оказались необычными шпионами.
   "Проклятые пришельцы, зачем с ними вообще связывались?"
   Варко отдал нужные распоряжения и вызвал самолет на крышу военного ведомства.
 
   Гэла выволокли на улицу, привязали его руки к чему-то, что очень напоминало обычный турник. А во всех Мирах прозаически названо дыбой.
   Ноги до земли не доставали. Этот "турник" был рассчитан на более высоких людей. Мой брат повис на наручниках, мысли разбежались, здравый смысл прекратил уговоры, вправленная и вновь вывернутая кисть горела огнем.
   Министр ходил вокруг дыбы, ждал, пока пленник заговорит. Водило его здорово, в конце концов, он ухватился за железную трубу и проговорил:
   - Ты сам себе вредишь, все равно ее поймают вместе со связным. А ты здесь сдохнешь.
   - Ты ведь собирался меня расстрелять, какая мне разница... - проговорил упрямый пленник. Поднял голову. Посмотрел в замутненные глаза Корде Пантро.
   Пьяный министр не заметил, что цвет глаз у пленника поменялся.
   - По мне, так большая разница, Я бы предпочел быть застреленным.
   - Ты - не я. Я вообще предпочитаю еще пожить, - и Гэл засмеялся.
   Министр наигранно вздохнул, как бы сожалея, и очень тихо скомандовал карателю: - "бей его".
   Каратель стоял за спиной брата и вертел в руках чудовищный кнут, со стальными прожилками услышав команду, сплюнул, развернул кнут со щелчком.
   Гэл вздрогнул. Любой дикий зверь ненавидит то, что причиняет ему боль, а особенно кнут в руках палача.
   И снова министр обратился к моему брату:
   - Когда захочешь поговорить, кричи.
 
   Коре телефон отключил, начал им тереть лоб.
   "Гэл, не нужно. Сейчас Варко приедет, он все это остановит".
   Гэл услышал, но не ответил.
 
   Гэл злился...
   Каратель с кнутом издевался, показывал, как хорошо владеет этим видом оружия, кнут свистел за спиной Гэла, хлопок удара не последовал, вновь свист, вновь "выстрел" кнута, лучше бы ударил. Гэл сейчас почти не мог читать мыслей, а быть слепым он не привык. Клыки чесались впиться кому-нибудь в горло. Вновь хлопок, Гэл вздрогнул и зарычал.
   Прибежал солдатик с телефоном.
   Министр взял трубку:
   - А? Что? Как взорвался? Что горит?! Кого видели? Какое чудо!? Вы что, бредите?! Выезжаю! Я вам покажу ЧУДО! Взбредет же в голову с "бодуна"! Идиоты!!!
   Корде Пантро мутным взглядом посмотрел на пленника, встретился взглядом, по спине пробежал необъяснимый холодок. Был бы трезвым, задумался. А пьяному, как говорится, море по колена.
   - Сотню всыпь, и до моего приезда не снимать, - распорядился министр. Самолет, предусмотрительно вызванный, сел неподалеку, министр тяжело побежал к транспорту.
   Гэл почувствовал разочарование. Враг стремительно удалялся.
 
   Министр улетел. На смену ему прилетел Варко со своей особой группой. (Я же говорю, что он умный дядька).
   Коре холодный пот с лица смахнул.
   Кнут в очередной раз прошелся по спине пленника, разрывая ткань и кожу. Гэл перестал реагировать, и потерял контроль над собой.
   Варко, первым делом, экзекуцию остановил, велел пленника снять.
   Каратели, оставленные министром, не смели перечить хозяину долины, очень быстро ретировались со двора под недобрыми взглядами солдат Варко.
   Чужого снять не успели, он сам снялся...
   Цепи треснули, пленник упал на песок, устилавший землю вокруг дыбы, попробовал встать, не смог, он уже и на человека не был похож, к ужасу окружающих.
   Коре, ругаясь на всех языках, которые знал, мчался к дыбе, скрутить Гэла. Пока тот еще лежит на песке, пока встать не может, пока силы не появились.
   Солдаты отскочили, автоматы с предохранителей сняли, боролись с двумя желаниями, одно из которых - убежать, второе - стрелять. Но Варко эти желания на лицах рассмотрел и приказал остаться и пока не стрелять.
   Гэл зарычал, обнажая клыки, с кончиков пальцев выросли когти, острые, как ножи.
   Коре разразился многоэтажными матами, в промежутках требуя бронежилет, два ведра воды и противотанковое ружье.
   Доктор Коре навалился на Гэла, не давая ему подняться, едва уклонился от клыков, со всей силы в живот зверю уперся коленом, под челюсть крепкой рукой подхватил - чтобы не кусался. Гэл рвался, силы возвращались. Вторая нога "доброго" доктора наступила на лапу зверя ботинком, прижимая запястье к земле, но когти прошили толстую кожу ботинка, как шило, и вонзились в ногу. Доктор и сам зарычал, больно ведь.
 
   Коре понимал, что у него осталось минут десять.
   Бронежилет принесли, доктор велел ему спину прикрыть.
   - А вода зачем? - спросил испуганный Нак.
   - Выливай ему на голову!
   - Я вас намочу.
   - А он меня вообще "замочит"! Выливай! Да не поливай его, как барышню в обмороке, выливай всю воду сразу на лицо, пусть затихнет хоть на миг!
   Гэл вырывался.
   Нак обрушил воду на лицо Гэла, брат затих, злобно зафыркал. Коре изловчился влезть в "бронник". Отдавал Наку распоряжения дальше:
   - Взведи ружье, отдай Варко. Варко, будешь стрелять в его голову, когда скажу, не промахнись.
   - Что? Убить его?
   - А ты попробуй... - почему-то восторженно предложил доктор.
   Гэл вновь рванулся, Коре сильнее прижал его к земле. Гэл вцепился в него когтями свободной руки, начал рвать бронежилет, металлические пластины обнажились - Гэл с них стружку снял.
   - Гэл! Прекрати! - закричал доктор чужому. - Здесь нет министра! Только Варко! Опомнись! Я не верю, что ты ничего не слышишь! Хватит играть! Меня пожалей!
   Крики доктора не могли проникнуть в сознание зверя....
 
   Варко впервые почувствовал, как волосы на его голове стают дыбом.
   Как доктор умудрялся держать зверя, Варко не понимал, он бы на такое не решился. Легче зверя просто застрелить. Но застрелить сейчас чужого он не может, Коре навалился на оборотня всем весом, не давая возможности твари вскочить на лапы.
   А зверь был красивым, лохматым, темно-серым, изящным и таким непредсказуемо опасным.
   И когтями рвал бронежилет...
   Только теперь Варко понял, откуда такие дикие шрамы на теле друга. Значит, это не впервые, Коре знает, что делает.
   Только безумец может согласиться на такую работу.
 
   - Нак, держи ноги!
   - А где у него ноги? Доктор, он меня зарежет этими когтями!
   - Там, где и задние лапы! Он нас всех уничтожит, если вырвется! Пока ты его удерживаешь, он только кусается и царапается. А выпустишь - убивать начнет. Ему сейчас на все наплевать. У него, гада - эйфория! Защита от дураков, называется... Черт... - зверь резанул доктора, когтями по руке.
   Нак навалился на задние лапы оборотня, вспоминая все ругательства и выворачивая их в затейливую словесную вязь.
 
   Я спрыгнула с гравитатора под прикрытием силового поля, невидимая. Подошла к доктору, который из последних сил держал озверевшего Гэла.
   Сейчас я могла сказать, что Гэл не прав. Но кто знает, как бы я сама поступила, окажись в подобной ситуации. Да так же.
   Доктор даже не удивился моему присутствию - естественно, где Гэл, там и я. А вторая догадка, которая осенила, довела его до полного пофигизма, так наш доктор реагировал на то, что его мозг не хочет воспринимать в проекции развития событий. А там где я - там и Рол.
   - Доктор, вспомните его начальную реакцию на человеческую кровь, дайте ему куснуть вас за руку, быстрее, мне не нравится его состояние - слишком наплевательское. Сейчас его еще можно остановить кровью.
 
   Варко увидел, как Коре побледнел, кивнул головой, как будто согласился с кем-то. Отпустил страшную челюсть и отдал свою руку на растерзание зверю.
   У Варко появилась мысль, что Коре просто не хватило сил и сейчас он отпустит оборотня.
   Варко поднял ружье.
   - Не стреляй! Пока я не дам команду, не стреляй! - крикнул доктор.
 
   Гэл вцепился в руку доктора, зарычал. Я присела на корточки рядом с Гэлом. Отчетливо подумала - зная, что этот зверь меня услышит:
   "Ну, братец, ты даешь.... Да хватит, все и так поняли, что ты не эколог, доктора загрызешь, где другого найдем?"
   Коре и сам зарычал от боли. (Ничего, Гэл покусал, Гэл и залечит.)
 
   Рол стоял, невидимый для окружающих, угрюмый:
   - Эта комедия перестала быть смешной, твой брат совсем взбесился, - проговорил он.
 
   Кровь доктора действительно подействовала отрезвляюще.
   Гэл и сам вдруг подумал, что немного перебрал со спецэффектами.
   Первым делом разомкнул клыки и отпустил руку Коре.
   По телу оборотня пошла дрожь. Рык перешел в человеческий стон. И зверь в не пойманную секунду обратился человеком. Коре сел рядом, выдохнул весь воздух из своих мощных легких и шумно втянул в себя изрядную порцию кислорода.
   Трудно с тэйлами работать.
   Гэл открыл синие человеческие глаза, дрожь по телу пошла вновь. Исчезали раны на теле. Кожа, казалось, засветилась на миг.
   Коре встал. Снял бронежилет, со злостью бросил его в песок. Подошел к ведру с водой, умыл лицо. И проговорил со злостью:
   - Гэл у тебя совсем нет совести...
 
   Варко сел на деревянную лавочку. Противотанковое ружье положил рядом. Он чувствовал себя уставшим, очень уставшим и постаревшим. Он сталкивался со многими опасностями, но с подобными чудесами - впервые, нужно доверять иногда интуиции господин Варко Лиро...
 
   Заныл мобильный телефон, Варко включил трубку. Звонил министр.
   Варко не сразу понял, что хочет от него Корде.
   - А? Что? Завод горит и водой заливается? Так горит или тонет? Вы уж определитесь, господин министр. Что? Какие твари? Какие чудеса?! Девушки?.. С крыльями?.. Бред какой-то.... Да твои люди просто с ума сошли. Что, что? Массовое помешательство у них, галлюцинации. Так не бывает. А впрочем, черт его знает, что происходит. Ты что, сам не можешь справиться с аварией? Так МЧС вызывай, я здесь при чем, это что, мой завод? Ах, наш...
   Варко выключил средство связи и уставился непонимающим взглядом на чужого.
 
   Чужой сел, он напоминал взъерошенного волчонка после первой неудачной охоты. Сидел, подтянув босые ноги, держался за голову и жаловался на головную боль. Коре указал ему на ведро с водой.
   Гэл посмотрел на ведро, головой кивнул и поморщился.
   - Ты посмотри, что ты с моей рукой сделал, - продолжал ругаться доктор.
   Гэл посмотрел на него с недовольной миной, встал, пошатнулся, ухватился за доктора, потом окровавленную руку сжал ладонью, как бы, между прочим, и отпустил. Доктор на руку посмотрел, пальцами пошевелил и довольно хмыкнул.
   - Теперь ты только в такой способ восстанавливаешься?
   Гэл кивнул лохматой головой утвердительно.
   Его шатало. Но он - таки попытался передвигаться самостоятельно. Сбросил с плеч уже не серую, а бурую от крови и пыли, порванную кнутом на спине рубаху, или то, что раньше ею было. Поднял ведро с холодной водой и вывернул его себе на голову.
   Коре велел принести полотенце и куртку.
   Нак, глядя, как чужой на таком холоде обливается водой, поежился, и застегнул свою куртку.
 
   Я и Рол решили уйти.
   Пообещали в расстрельном лесу оставить для Гэла гравитатор.
   Да и что тут было делать, призраками невидимыми ходить? А нужно еще узнать, что накопал Лэтос в предоставленных оппозицией материалах.
   Гэл нам рукой махнул на прощание. Окружающие, кроме господина Коре, не поняли причины подобного жеста.
 
   4
 
   Коре смотрел на Гэла - в глазах куча вопросов. Эти вопросы Гэл постарался проигнорировать, как бы не заметив их на мысленном уровне.
   Варко решил все-таки, что пора кому-то объяснить происходящее. Подошел к доктору.
   Доктор снова посмотрел на Гэла, потом на Варко.
   "Представь меня", - мысленно проговорил Гэл, обращаясь к Коре.
   Варко как почувствовал, что эти двое переговариваются мысленно, слишком озадаченным было лицо доктора.
   - Я надеюсь, вы объясните мне, что на самом деле происходит? - спросил Варко у обоих сразу. - Коре, ты должен мне сказать правду.
   - Ладно, правду так правду. Друг мой, позволь мне представить тебе этого, как бы это сказать, "человека", - проговорил Коре.
   - Да уж, будь любезен, - предложил возмущенный Варко.
   - Старейшина Совета Пяти Галактик - Гэлард да Ридас, - Коре проговорил эти слова, указав на Гэла.
   - Ч-т-оооо? - не поверил Варко, это уже было слишком. - Старейшина? Он на себя в зеркало смотрел? Вы хоть знаете, что такое старейшина Совета? Это люди, которые управляют половиной Мира. Если это твоя очередная шутка, Коре, то она глупа...
   Варко сплюнул и отошел от них, он был озадачен, он не знал, что делать дальше. Решил пойти в свой кабинет, узнать, как обстоят дела с поиском меня, связаться с базами, заняться привычной работой, только не думать о том, что присутствие этого мальчишки может кардинально изменить не то что планы Такороне, но и будущее Копроконе.
   Гэл, не обращая внимания на безмерное удивление бывшего министра обороны, игнорируя его невежливый ошарашенный вопрос, попросил у Коре сигареты.
   - Ты же бросил, - удивился Коре, провожая взглядом спину друга.
   - Ты тоже, но в отличие от тебя, мне сигареты не вредят, - и добавил, - мне успокоиться нужно. Достали...
   Коре поперхнулся после такого ответа, но пачку достал и протянул Гэлу.
   Гэл сигарету из пачки вытащил:
   - А зажигалку?..
   - С пальцев прикуришь... - окрысился Коре.
   Гэл хмыкнул, спорить не стал, рукой тряхнул, показался длинный, похожий на мутный алмаз коготь и загорелся пламенем. Сигарета зажглась, Гэл коготь с огнем убрал.
   Нак отвернулся. Нет уж, на сегодня хватит впечатлений, того, на что насмотрелся за прошедший час, на месяц кошмаров хватит. Солдатики сели на траву. Даже не переговаривались. У них также был переизбыток эмоций.
   - Коре, поговори с Варко сам, это твоя планета. Я готов оставить его временно исполняющим. Но если он не согласиться... Я буду действовать привычными методами, - проговорил Гэл.
   Коре готов было запротестовать. Но вовремя понял, что спорить с Верховным на данном этапе бесполезно.
   Старейшина Совета, мокрый полуголый парень с сигаретой, пошел и сел на лавку.
   Коре смотрел на него и собирался с мыслями, понимая, что от него сейчас зависит многое. Главное в жизни - не бояться. Не бояться он привык, работая с тэйлами, нельзя подчинятся страху. Но теперь, когда он ненароком должен участвовать в политических разборках Совета и своей родины, страх стал доминирующим чувством. Доктор боялся ответственности за родину.
   Солдатик приволок полотенце и куртку, Коре протянул Гэлу полотенце. Гэл дал ему сигарету подержать, вытер голову. И не отказался от огромной теплой куртки, ветер был холодным. В куртке как-то уютней.
   - Доктор, ты еще здесь? - спросил удивленно Гэл, забирая у доктора свою сигарету, - Время доктор. Нужно решить все и сейчас. Иди, иди. Поиграй в политику. Это не страшнее, чем меня держать.
   - Почему я, Гэл?
   - А почему бы и не ты? Меня он слушать сейчас не захочет. Я для него неавторитетно выгляжу.
   - Черт...
   - Я не черт.
   - Да это так, вырвалось, - смутился доктор.
 
   Доктор Коре вошел в кабинет Варко.
   Варко разговаривал по телефону. Увидел Коре, закончил разговор, предложил другу сесть. А потом возмущенно спросил:
   - Это нереально, Коре. Лохматый оборотень утверждает, что он является не просто представителем Совета, не курьером, не посланником, а правителем, одним из верховных правителей Мира, ему же едва двадцать исполнилось. Как ты думаешь, здравомыслящий человек может в это поверить? Давай выпьем, я устал от этих "чудес".
   Коре вздохнул, потом ухмыльнулся, так же, как всегда ухмыляется Гэл, и достал из кармана бутылку водки. Разлил по стаканам, которые стояли на столе. Протянул один стакан Варко, второй взял сам. Выпил. И начал говорить:
   - Я встретился с ним впервые, когда мне было лет сорок. Он был таким же, как сейчас. Так же непредставителен, юн, к тому же ранен, я помог ему, а он меня едва не загрыз. Я от неожиданности не успел испугаться, так я попал к ним в доктора, они меня ветеринаром называют, представляешь? - Коре засмеялся. - А потом выяснилось, что они не просто "Верховные" в армии, а Старейшины. Я сначала не мог поверить, потом привык. Начался новый этап в моей жизни, иногда я сам готов был зарычать, иногда казалось, что они слишком жестоки, иногда, что абсолютно не справедливы. Но потом, осознав и проанализировав событие, понимаешь, по-другому нельзя, только так. Поверь мне, это действительно Старейшина.... Ты должен принять роль временного наместника, иначе они поставят робота и введут войска, а Ракирлле в морду боевым кораблем ткнут, Коалиция даже возмущаться не будет.
   - Вот черт... - и Варко выпил содержимое стакана.
   - Он не черт, - возразил Коре.
   - Ах да, конечно, он Старейшина, - Варко встал, прошел по периметру комнаты несколько раз, а потом остановился напротив друга и спросил, - что я должен делать?
   - То, что он скажет, и тогда, когда скажет, - ответил Коре. - Но главное, не допустить беспорядков на планете, нужными документами они тебя обеспечат. Напоследок - провести выборы.
   - А Такороне?
   - Скорее всего, приговорили...
   - К чему?
   - А к чему приговаривают? К смерти.
   - Они не имеют права, - возмутился Варко.
   - Копроконе не вышла из состава Совета, - сказал Коре. - Наша планета автоматически в Совет вошла, когда объединилась с Коалицией.
   - Такороне сам себя перехитрил, - удивленно проговорил Варко, но потом тряхнул головой и возмутился, - Но должен был быть суд.
   - Если бы вы не арестовали экологическую комиссию, был бы суд.
   - Но как мы могли знать?
   - Добрее нужно быть, - сделал заключение доктор, - с того, что я понял, из мыслей Гэла, которые он милостиво позволил мне прочесть, Такороне связался с кем-то, кто в этом регионе очень хотел войны, теперь пожнет плоды. А вообще они правы, вы здесь совсем распоясались, вздохнуть на родине нельзя без надзора. И вновь мои хищники оказались правы. Варко от тебя сейчас так много зависит, спасай планету. Я их хорошо знаю, я тебе не рассказывал, как они войны гасят? Помню, что рассказывал. Я тебе рассказывал о зачистках, и о том кто, как правило, берет командование во время таких операций. Его зовут - Бешеным. Гэларда называют бешеным...
   Варко внимательно выслушал, ничего не ответил. Ничего не мог ответить. Чувствовал, что должен согласиться на предложение старейшины, и что игра закончена. Потом до господина Варко дошел смысл первой фразы, и оказалось подозрение Варко, о том, что президент Такороне и министр планетарной безопасности Корде Пантро ему не все доверяли, были не беспочвенны.
   Оказывается, он не все знал о подготовке, он вспомнил вопрос, который его давно мучил, "откуда деньги"... "Но почему?" - задавал Варко очередной вопрос в мыслях, представляя лица своих партнеров по власти.
 
   Я сидела в рубке, у пульта управления.
   Лэтос деловито жужжал, перебирая последние документы.
   На мониторе я видела его рецензии, а сама просматривала документы, отпечатанные на пластике.
   Интересная получалась задачка. Все сведенья подтверждали наши догадки о том, что такое количество оборонительно-наступательных преобразований на планете Копроконе не могло не требовать более крупных финансовых вливаний, чем тратилось по официальным документам. Несоответствие цифр было просто вопиющим. Но кто же финансировал? Кто подогревал эту не начавшуюся войну? Кто мог быть заинтересован в захвате формирования на территории Совета, после его выхода из состава Совета? Кто блокировал мысли президента и министра, почему об этом ничего не знал Варко?
 
   Рол вошел, заинтересованный расплескавшимися по катеру знаками вопроса.
   - А ты как думаешь? - спросил он.
   - Пока никак. У меня возникает ощущение, что кто-то глушит информацию, я не вижу развития событий. А ты что скажешь?
   - Ничего. Сильный противник - это всегда интересно.
   - Действительно... Интересно.... Очень интересно.
   Неправдивой информации на диво мало, любой суд мог осудить Такороне за преступления, описанные в этих документах.
   Роботы-разведчики отыскали все места захоронения казненных людей, подтверждая правдивость и этой страшной информации.
   Но что скажет Коалиция?
 
   Министр, занятый, пока не показывался в долине. Он власть себе стелил.
 
   Варко, чувствуя, что все в жизни переменилось, но не видя реальных изменений, дальше управлял военно-подготовительной жизнью планеты.
   Гэла старались пока не замечать.
   Боялись.
   Распоряжений на счет чужого не было. Солдаты занялись своими, солдатскими делами.
 
   Коре решил сыграть роль гостеприимного хозяина.
   У доктора было несколько вопросов, он их гонял в мыслях. Главный вопрос, "почему тихо, почему нет действий?", Гэл проигнорировал. Второй вопрос, "почему ты остался в долине?", был парирован шуточным напоминанием о гостеприимстве. Задавать вопросы тэйлу оказалось занятием бессмысленным.
   Потому Коре привел Гэла в свою маленькую квартиру в помещении, где находилась больница. Достал бутылку старого вина из запасников:
   - Мне кажется, я для тебя ее берег.
   Гэл темную бутылку взял в руки, пальцем провел вдоль горлышка, пробка выскочила. Древний тэйл понюхал винные пары, исходящие из бутылки, и одобрительно кивнул головой.
   - Сегодня у моей медсестры день рождения, я приглашен на ночные посиделки, на кухню, я думаю, они не будут против твоего присутствия.
   - Это вопрос не ко мне, а к имениннице, - проговорил Гэл, - ты мне клыки не заговаривай, Варко будет на нас работать?
   - Ты и сам все знаешь.... Он сделает все, что нужно. Поверь. Я его знаю. Ему нужно переварить эту информацию. Да и мне тоже.
   - Ладно. Время до утра действительно нужно чем-то занять.
   - А что будет утром?
   - Узнаешь утром.
   - Гэл, это моя планета.
   - Я понимаю. Понимаю и уважаю твои чувства, но совершившие преступления должны быть наказаны. Кстати, твой друг тоже не безвинен.... Не смотри на меня так, я располагаю фактами. Но пока он единственный, с кем здесь можно работать. Надеюсь, Варко не воспримет временный пост как постоянный. Я не хочу сюда возвращаться, - Гэл сел в кресло у стола, протянул Коре бутылку и предложил, - наливай.
 
   Варко понимал, что со Старейшиной нужно поговорить, и не мог себя заставить пойти к нему.
   Наступил вечер.
   Он по-прежнему работал в своем кабинете, наблюдая за происходящим на планете и в долине.
   Сведенья поступали со всех концов планеты. Завод догорел и утонул в плавуне, которого отродясь в том месте не было.
   С планетой начало твориться нечто невообразимое. Вспыхивали леса в районах военных баз, поднималась вода в подземных хранилищах. Ничего не рушилось, но все трещало по швам, как старый гнилой мешок. Мелкие аварии, и куча проблем.
   Беглянку не нашли. Всех оппозиционеров проверяли, за ними следили, но ничего подозрительного не видели. Люди ездили по грибы, на рыбалку, в гости в деревню, даже вместе не собирались.
 
   Старейшина пьянствовал на кухне.
   Ощущение от последней информации были непередаваемыми.
   Одна только мысль посещала уставшую голову: "Так не бывает".
 
   Да, действительно, Гэл прозаически пьянствовал с двумя дородными тетками, доктором Коре и Наком.
   Одна из двух теток, медсестра Тонака, шикарная тетка, красивая в своей необъятности, другая тетка, повариха Пира, не менее роскошная, чем Тонака, не уступающая подруге в габаритах и обе заключенные.
   Они вместе готовили что-то съедобное и, то что готовили, использовали как закусь. Гэл участвовал в приготовлении закуски, внося в рецепты свои коррективы.
   Спирт почему-то был налит в чайник, пили из кофейных чашек.
   Гэл плюнул на тот факт, что спирта он обычно не пьет, другого напитка не предлагали, и брат смирился. Тем более что алкоголизм бессмертному не угрожает, как и другие физические болезни.
   Выглядело все это просто-таки умилительно. Трогательно.
   Гэл уже пребывал в некой стадии опьянения, и даже мысленный фон был какой-то затуманенный.
   Солдат Нак что-то пел под гитару, играть он, конечно еще не научился, что сейчас не имело значения. Остальные подпевали.
   Устроились они на чистенькой кухне, в полуподвале казарменного помещения, в доме, который построен в Долине, на правом полушарии планеты Копроконе. Неуемные тетки потребовали наполнить кружки и выпить ещё. Солдат с пластырем на носу икнул и согласился, гитара жалобно брякнула струнами, когда солдат потянулся за чайником. Встал высоченный крепкий мужик, пошатнулся, рожа красная, довольная. Чайник с медицинским спиртом в громадной руке смотрелся, как предмет из набора детской посуды. Нак разлил прозрачную жидкость по подставленным чашечкам (тоже мне, Алиса в зазеркалье) и, не садясь, провозгласил пафосный тост:
   - За день, который наступит завтра.
   Гэл одобрил этот тост и выпил вместе со всеми. Все громко и синхронно поставили чашечки на блестящую поверхность разделочного стола.
   (Дожили, доктор спаивает оборотня спиртом, Гэл точно отключил вкусовые рецепторы, чтобы не воспринимать горький вкус веселого пойла).
   Тонака опасливо на Гэла посмотрела и спросила:
   - А ты это.... Когда пьяный, ты не буйный? Клыки не вырастут? - язык у нее заплетался.
   - Нет, когда я пьяный, клыки у меня не вырастут. А вот завтра, когда голова с похмелья болеть будет, кто знает? - ответил Гэл.
   - Тьфу, на тебя. Нечисть, - не выдержала Тонака и сплюнула в сторону три раза. Чем немало насмешила присутствующих за столом собутыльников, или гостей.
   - Выпьем и за нечисть, и за честь нечисти! - Балагурил Нак, - наливаю.
   Чашечки, беленькие с цветочками, в одно мгновение выстроились в аккуратный кружочек в ожидании наполнения.
   Пира вскочила, толстенькая, но подвижная, как живой колобок, она прытко, почти с подскоком передвигалась по своей кухне, добавила продуктов на стол, и под общий радостный возглас достала именинный пирог из духовки.
   Доктор был доволен жизнью и старался не думать о будущем, вот только твердо решил вернуться к работе, все равно от нее никуда не денешься. И доктор понял, что он давно привязался к своим диким нелюдям, вот встретил Гэла, как будто родня приехала. Жаль, конечно, что не просто в гости, жаль, что по делам. Пьяное умиление поглотило доктора целиком.
   - И за встречу, - высказался доктор.
   Налили. Возникла дилемма - пить за нечисть или за встречу, и за чью, собственно, встречу.
   Гэл решил проблему:
   - Просто за встречу за нашу встречу, за то, что вы добрые.
   Нак был, конечно, изрядно пьян, но понял, о чем говорил оборотень, посмотрел на Гэла грустно, Гэл улыбнулся.
   - Ты, это, зла на нас не держи, мы люди подневольные, - солдат опустил взгляд, на дно чашки, рассматривая маленькую едва заметную точку, или соринку.
   Наступила неестественная на такой стадии попойки тишина.
   - Господа давайте просто выпьем, я на людей никогда не злюсь.
   Доктор весело посмотрел на Гэла и проговорил:
   - Я тебе вспомню эти твои слова тогда, когда ты меня материть за что-нибудь будешь.
   - Это кто кого сегодня материл? - возмутился Гэл, - а вообще у нас в войсках свобода слова, говорить можно все что хочешь, - пожал плечами Гэл, - все, на что духу хватит.
   - Это ты сейчас так говоришь, а в бою как зверь, страшно подойти, - возразил Коре.
   - А я и есть зверь, - прекратил дискуссию Гэл.
   - Я понял, давайте выпьем, а то я договорюсь.
   Гэл засмеялся.
   Собутыльники одобрительным гулом поддержали его предложение и осушили кофейные чашечки. Оказалось что чайник тоже осушен. Тонака молящим взором посмотрела на доктора.
   - Возьми бутылку побольше, не бегать же за спиртом каждые полчаса, - разрешил доктор, уже заметно заикаясь.
   Нак, довольный, что веселье продолжается, придал ускорения толстушке, ляскнув ее по ниже спины. Тонака взвизгнула, подскочила и, заигрывая, наступила Наку на ногу. Схватила пустой бутыль и умчалась за спиртом.
   Когда медсестра убежала, а Пира была занята очередным пирогом, который ставила в духовку, Нак задал вопрос:
   - А что было бы, если бы мы выпустили его из рук тогда.
   Доктор кашлянул, поперхнувшись куском пирога. Гэл постучал его по спине. Доктор ответил:
   - Да ничего хорошего, загрыз бы кого-нибудь.
   - Нехорошо.... А он кровью не питается?
   Гэл хмыкнул и, не сдерживая улыбки, ответил:
   - Вообще-то можно обращаться ко мне непосредственно, я не вампир, я оборотень, покалечить могу, но есть я таки, предпочитаю пироги ...
   Нак громко рассмеялся.
   Вошла Тонака, торжественно внося бутыль, держа его перед собой в двух руках. Ее громко приветствовали.
   Нак разлил спирт и изрек:
   - За все тайны, о которых мы еще не знаем - за тебя, оборотень.
   Доктор поддержал:
   - За тебя, командир.
   Гэл встал, поклонился, и высказал протест.
   - У нас тут день рождения Пиры, я думаю, что мы выпьем за эту невероятную женщину, которая печет такие прекрасные пироги.
   Пира покраснела. Первым ее побуждением было поцеловать Гэла за его слова, но она вовремя вспомнила, что хочет поцеловать оборотня, потому осталась сидеть на месте.
   А народ тост одобрил.
   И пьянка продолжилась.
   Мой брат взялся за гитару. Он даже перевел несколько песен на копроконский.
 
   Варко наблюдал за кухней через камеру слежения.
   Потом таки решил вмешаться.
   Это же межпланетные взаимоотношения, и парень все-таки Старейшина, с властью нужно вести переговоры. Все правила политические, и правила этикета перепутались в голове Варко. И все оказалось не по правилам. Вздохнув тяжко, он пошел на кухню. Вероятно, он уже готов был к переговорам, лишь бы Старейшина не был в состоянии полной готовности после такого количества выпитого спирта.
 
   Варко спустился в полуподвал, на кухню.
   Спиртной дух стоял в подвале, как и дым - столбом. Как говорят, иные народы, хоть топор вешай.
   Тонака и Пира, опершись друг на дружку, спали, уткнувшись лбами. Коре положил голову на стол и пребывал в приятном забвении. Нак сидел за столом, оперев голову на свою руку. Казалось, что он смотрит куда-то в стену, на самом деле его отсутствующий взгляд был устремлен в глубины его опьяненного сознания, он замкнулся сам на себе, как вечный двигатель, гоняющий спирт по кровеносным сосудам.
   Старейшина, почти трезвый, сидел за тем же столом, закинув длинные ноги на спинку соседнего стула, и играл что-то грустное на гитаре. Или просто перебирал струны, создавая мелодию, как знать? Старейшина увидел Варко, улыбнулся ему как старому знакомому, кивнул головой в знак приветствия. Господин Варко сбросил со стула ватное тело Нака, сел за стол напротив оборотня. Нак что-то пробубнил ругательное, свернулся на полу калачиком и захрапел.
   Гэл отложил гитару, поставил перед Варко чашку, налил туда спирта из чайника:
   - Выпейте, господин наместник, может быть, попустит.
   Вновь Старейшина взял гитару в руки. Зазвучала тихая, чужая, красивая мелодия.
   Варко непроизвольно заметил, что рука у пленника зажила, даже шрамов не осталось. Гэл струны перебирает именно той рукой, которая вчера была поломана.
   У человека всегда появляется холодок в области сердца при встрече с непонятным и необъяснимым. Холод почувствовал господин Варко Лиро, глядя на Старейшину.
   Решил принять предложение Гэла, чтобы согреться.
   Выпил, громко поставил стакан на стол. Фарфор жалобно звякнул об алюминий.
   - Что теперь будет? - спросил Варко.
   Гэл обнял гитару как талию любимой женщины. Посмотрел внимательно на копроконского сановника абсолютно трезвым взглядом.
   - Я знаю точно, чего не будет.
   - Чего не будет? - переспросил Варко.
   Посмотрев в глаза пришельца, он понял, насколько обманчива внешность этого человека, невероятно обманчива. Теперь стало понятно, что двадцать лет этому существу исполнилось в таких далях времени, что и не вспомнить ни день и год, ни век. Да, может быть Гэлу и двадцать, но двадцать с большим количеством нулей и маленьким знаком пи в конце этого необъяснимого числа.
   - Войны, - ответил Гэл. (О, как мой брат тогда ошибся...)
 
   Рэнко Тад выехал из дому и направил свою машину за город.
   За ним увязался "хвост".
   Ничего, пусть спецслужбы поиграют в шпионов.
   Я и Рол сопровождали оппозиционера на гравитаторах.
   Рол придумал для них теплый прием в своем стиле.
   Господин Тад, заметив машину, которая ехала за ним, не отставая, занервничал, пришлось его успокаивать, я попросила его не обращать внимания на это маленькое недоразумение. Все предусмотрено.
 
   Наши правительственные курьеры уже пригнали катер и посадили его за развалинами храма.
 
   Рэнко Тад вывел свою машину на поляну перед храмом.
   За ним пока никто не следовал.
   Люди в строгих костюмах и со строгими лицами покинули машину, и пошли к храму пешком, прячась.
   За первой машиной появилось еще с десяток, а может быть, больше, не считала, незачем, некогда.
 
   Мы приблизили гравитаторы к почве, спрыгнули, я подскочила к растерянному оппозиционеру, схватила его за руку и увлекла в храм.
   Он что-то пытался говорить, но слушать его я не могла - время, время, господин ученый, поджимает. Посадку объявили. "Стюардессы" ждут.
   Мы пересекли развалины храма по мозаичному полу, этот пол до сих пор сохранил яркие краски. Выскочили с другой стороны между уцелевших колонн из черного мрамора.
   Короткая пробежка тяжело давалась оппозиционеру, он страдал одышкой.
   С таким здоровьем только с властями бороться...
   Два парня из нашей спецслужбы, чернокожие и здоровые, как копроконцы, подхватили ученого и повели его в катер. Ренко Тад на меня изумленно и вопросительно посмотрел, я ему рукой помахала, мол, все хорошо, все происходит, как должно происходить, до свидания, господин оппозиционер. Вы добились, чего хотели.
   Ко мне подошел руководитель группы и будущий представитель Совета на коалиционном суде.
 
   А за нашими спинами разыгрывалось показательное выступление. Храм этот после сегодняшнего утра точно отстроят вновь.
 
   Представитель Совета с легким поклоном приветствовал меня. Долгожитель, эн-каст? из черноволосых. Два метра ростом, с бледным лицом, худощав. Правильные черты лица, как у всех энкастов.
   - Здравствуйте, Старейшина.
   - Здравствуйте, Вирон. Вот документы, два экземпляра, второй для Старца?, я не решилась воспользоваться сетью, отправьте немедленно по нашим каналам, первый экземпляр Ваш. С моими рецензиями, пожалуйста, ознакомьтесь и начинайте расследование, мы допросим местное правительство, результаты допроса вам передадим. Надеюсь, приговоры и документы на назначение Варко вы привезли.
   - Да, все здесь. - Вирон протянул мне кожаную папку с кипой бумаг.
   Бюрократические планеты любят бумаги. Ну и пусть у них эти бумаги хранятся, как назидание будущим правителям Копроконе.
   - Следите очень тщательно за президентом, его вскоре пригласят на Ракирллу, не спускайте с него глаз, пока будет жив. Все сведенья передадите мне, господин Такороне, единственная наша надежда выйти на заказчика. Я отвлеку его охрану на себя, - отдала я распоряжение, Вирон внимательно меня выслушал, но выражение его лица было немного возмущенным, думал, что он и сам прекрасно знает, что делать. Конечно, они всегда знают, что делают. Если бы я была так уверенна в своих действиях, как наши долгожители?...
   Вирон вежливо попрощался и ушел к катеру, белый шерстяной плащ как-то неестественно смотрелся среди осеннего пейзажа Копроконе. Представитель совета вошел в катер, трюм закрылся, машина, по форме очень напоминающая мутную каплю, бесшумно поднялась в воздух и растворилась в небе.
   Я проводила этот "фантом" взглядом.
   Это хорошо, что судебное разбирательство мы скинули на исполнительную службу, не люблю я эти длительные законные процессы.
 
   А Рол забавлялся.
   Представители местных спецслужб застыли перед величественными развалинами храма и смотрели на ожившего бога Ола-Разрушителя?, который пробудил две стихии.
   Зрелище было очень реалистичным и впечатляющим.
   Бог Ол сидел на троне, золотое свечение во все стороны, я поняла - это ожившая фреска на стене.
   Метра четыре ростом, смуглая фигура бога, в сером одеянии, с белыми развевающимися волосами и гневным взором, как богу и положено. И две крылатых женщины, черноволосая, смуглая с крыльями летучей мыши, и беловолосая, почти прозрачная с крыльями лебедя - стихии, вода и огонь.
   Солдатики и агенты оцепенели, когда над их головами пронеслись стихии, обдав их жаром и обильным дождем.
   Среди пара и дыма образ бога исчез, поднялся сильный ветер, сорвал шапки с голов, взъерошил волосы.
 
   Я думала, Рол самолично перевоплотился...
   Но перевоплощается он обычно для более серьезных дел.
   В данном случае Рол спокойно сидел на гравитаторе, наблюдая со стороны за реакцией толпы.
   А ведь здравомыслящие люди собрались.
   Но теперь они навсегда расстанутся со своим здравомыслием.
   Предположительно, четверть из числа присутствующих превратится в религиозных фанатиков.
 
   Мы покинули храм и оцепеневших людей.
   Копроконского свидетеля отправили на Ракирллу, что здесь еще делать?
 
   Солдатик прибежал на кухню с телефоном в руках.
   Звонил министр. Варко взял трубку в руки, как ядовитую змею.
   В телефонной трубке ругается министр.
   Варко на Гэла посмотрел, Гэл улыбнулся, головой кивнул, мол, разговаривайте, я мешать не буду.
   Варко, не отводя взгляда от старейшины, спросил министра о причине столь раннего звонка.
   - Он ушел! - гаркнул министр в трубку.
   - Кто? Куда? - не мог понять господин Варко.
   - Ренко Тад! - крикнул Советник, - задурили они нам голову... Он в развалины храма вошел и исчез. А потом ожили фрески храма, теперь моих людей в психбольницу нужно положить, такое рассказывают, видения, как на заводе. Пришельцы психотропные используют, или голограммы.
   - Вы не могли задержать ученого до того, как он приехал на место вылета?
   - Мы хотели всех сразу накрыть, Девчонку нельзя выпускать, ты же понимаешь, а ее даже не видели.
   - Накрыли?.. А вчерашнее происшествие на заводе тебя ничему не научило?
   - Как только оппозиционера с документами увезли, Совет ответ прислал, - игнорируя колкость, проговорил министр.
   - И что же они ответили? - переспросил Варко, глядя в синие глаза Старейшины.
   Гэл взгляд не держал, нельзя так долго в глаза человеку смотреть, Варко ему еще нужен с нормальной головой.
   - В целом можно перевести все в одну короткую фразу - "Пошли б вы, господа оппозиционеры (подразумеваем правительство Копроконе), на ..." Совет с террористами переговоры не ведет, а пленники этих самых террористов - это проблемы самих террористов.
   - Это точно, что проблемы... - задумчиво проговорил Варко.
   - Расстреляй чужого, - предложил министр.
   Услышав заманчивое предложение, Гэл головой отрицательно покачал, на трубку телефонную пальцем указал и на себя после жестом показал, как будто из пистолета стрельнул, как все нормальные люди выстрел из пистолета показывают.
   Варко побледнел. Тоже отрицательно головой покачал. Гэл привычно клыки продемонстрировал. Варко выругался и ответил:
   - Я его стрелять не буду. Сам расстреливай, - и разбил трубку о стол.
   Гэл молчал.
   Варко встал, злой:
   - Что же ты делаешь? Я не предатель, я не хочу чувствовать его кровь на своих руках. Что же ты делаешь?.. - Варко повторил эту фразу с обидой, он был разочарован.
   - Свою работу, господин Варко, - угрюмо ответил Гэл, глядя снизу вверх на возмущенного Варко. В голосе Старейшины чувствовалась злость. - Ничего страшного не произойдет, если к той тонне человеческой крови, которая осела на ваших руках, прибавиться несколько капель министерской крови.
   Проснулся Коре, недоуменно посмотрел на Варко, который стоял и смотрел испепеляющим взглядом на Гэла. Старейшина продолжал сидеть.
   Варко не выдержал, вышел из кухни, хлопнув дверью.
   От грохота проснулись остальные. Поступили предложения выпить по новой.
   Гэл молча встал положил гитару на стол и вышел вслед за Варко.
   Коре понял, что власти где-то, что-то не согласовали, осталось только выяснить, где и что. Доктор последовал за Старейшиной. Голова у него болела оглушительно, а свежий холодный осенний воздух мог принести значительное облегчение обремененной похмельем голове.
   Варко сидел на лавке и курил сигарету. Настроение вырисовывалось очень четко на его суровом лице.
   Коре пошел к Варко, сел рядом, тоже достал сигарету.
   Гэл сел на траву, там, где двор заканчивался обрывом, внизу был карьер с озером. Дальше, в дымке, красивый утренний пейзаж, небо розовое, как вымытый младенец, улыбалось первыми лучами солнца. Старейшина сидел на траве, поджав под себя босые ноги, и любовался красотой мира. Он был спокоен так, как может быть спокоен океан в тихий безветренный день.
   Варко и Коре смотрели на спину сидящего оборотня, прикрытую большой теплой курткой.
   - Как ты с ним работаешь? Он не человек. Это страшное существо, я в его глаза посмотрел, как в бездну провалился, - тихо проговорил Варко.
   - Ты прав, он не человек - он зверь.
   - Неужели зло можно победить только злом, а где же тогда добро?
   - Ты романтик, Варко. Добро? Там, где добро, Гэл не работает.
   - Я никогда и никого не предавал, он меня заставил. Зачем? - Варко посмотрел в глаза Коре, его трусило от возмущения.
   - Наверно, заслужил. Не задавай мне таких вопросов, все к нему, вот он, рядом.
 
   3
 
   Прилетел министр. Самолет приземлился на площадке, специально для этого предназначенной.
   Министр сошел на землю. Огляделся, увидел всю троицу во дворе.
   Подошел.
   - Здравствуй, Варко, и вам, доктор, доброе утро.
   Оба кивнули головами.
   - Где чужой? - спросил министр.
   Варко указал рукой на Гэла у обрыва, чужой даже не пошевелился.
   Выползли вызванные каратели, где они были остаток дня и ночь - никто не задумывался.
   Министр подошел к чужому.
   - Встать! - гаркнул на все горло.
   Коре рукой лицо прикрыл. Варко встал, подошел к министру.
   - Не нужно, Корде, оставь его.
   - Что?! Ты саботажник, Варко! Саботажник и предатель! Арестовать его! Вот приказ президента!
   - Корде, ты не знаешь, что делаешь! - крикнул Варко. Но его никто не слушал, его окружили каратели, наставили на него стволы автоматов. - Спроси у своих людей.
   Гэл оглянулся через плечо, улыбаясь, посмотрел на Варко. Варко с ужасом заметил бинты на ноге белеющие в разорванной штанине и загипсованную руку, а ведь ран уже не было и в помине. Варко показалось, что это уже слишком.
   - Просмотри все записи за вчерашний день! Идиот! - крикнул Варко министру, но ему заломили руки за спину, чтобы не сопротивлялся.
   - Идиот у нас ты... - ответил министр. И указал своим карателям на Гэла, - свяжите его - и в машину.
 
   Куртка осталась лежать на траве. Коре, вздохнув, подошел к своей еще теплой куртке, взял ее в руки. Одна мысль его тревожила "Ой, что сейчас будет?". А потом вторая мысль, которая уже не тревожила - "А так ему и надо, мерзавцу". Это он о министре.
 
   Гэла усадили на заднее сидение. Каратели сели по сторонам, министр на переднем сидении, рядом с шофером. Никто из карателей почему-то рта не открыл, не рассказал, не предупредил.
   Машина резко тронулась с места. Ехали к месту, где обычно проводили ликвидацию преступников к небольшому лесочку, в глубине долины.
 
   Мы, как и обещали, оставили на месте будущего "расстрела" один из гравитаторов. Не нужно мешать Гэлу заниматься работой. Пусть уж сам.
   Мы подождем его в катере.
   Тем более, еще много работы по сканированию планеты. Они много чего спрятали, может, что интересное и найдем.
 
   А вот интересно, почему таинственный союзник не снабдил Такороне гравитационным двигателем, причина в чем? Недоверие, сплошное недоверие.
 
   Министр выволок Гэла из машины.
   - Стой. В последние минуты своей жизни мужчина должен стоять на ногах.
   Гэл стоял, стоял и равнодушно смотрел на министра.
   Корде Пантро отошел, развернулся, направил пистолет на Гэла.
   Каратели выстроились сразу за министерской спиной. Автоматы наготове, с предохранителей сняты. Гэл не выдержал, усмехнулся и наклонил голову, чтобы волосы скрыли выражение его лица.
   Министр выстрелил.
   Пуля вспыхнула рядом с головой Гэла. Вторая, третья - вся обойма.
   - Постреляли, господин министр? А теперь можно я? - спросил Гэл.
   Министр удивленно посмотрел на него. Каратели вскинули автоматы, начали стрелять, пули продолжали вспыхивать ореолом вокруг тела оборотня.
   Кандалы пропали вместе с бинтами. А вместо человека в сторону людей в прыжке летел большой темно-серый зверь. Парни в черной форме быстро сообразили, что-то вспомнили, опомнились (Гэл снял блокаду с их мозгов) и бросились бежать. Министр убегал быстрее всех, хотя и не соображал, что, собственно, происходит. Гэл вначале убил карателей, мальчишку-водителя не трогал, парень, вместо того, чтобы броситься к машине - убежал в лес. Министр, наоборот, вскочил в машину, повернул ключ зажигания раз, второй - не заводится, задергал его, сломал ключ.... Не повезло господину министру.
   Зверь спокойно приближался. Большие лапы мягко ступали по опавшим листьям. Длинная шерсть лоснилась под скупым осенним солнцем. Огромный зверь, наверно метр семьдесят в холке.
   Абсолютно понятен страх копроконцев, они впервые встретили легендарного тэйла.
   А страх министра зверь даже слышал, министерское сердце стучало настолько громко, что напоминало посмертную дробь барабанов.
   Министр выскочил из машины и побежал, зверь настиг его, повалил на землю и стал человеком так же незаметно, как и превратился в зверя. Только когти на кончиках пальцев оставил, да глаза звериные.
   - Нет! Не убивай меня. Я заплачу! У меня есть деньги! - визжал министр.
   - Деньги? - Гэл удивился. - Ты хочешь меня купить?.. - Оборотень засмеялся.
   - А что ты хочешь? Я все сделаю, - министр умоляюще посмотрел в желтые глаза с вертикальными зрачками. И сразу же отвел взгляд, страшно стало.
   - Мне нужны сведенья о человеке, который финансирует вашу военную кампанию, и данные о том, где я могу его найти, - потребовал Гэл, поднимая за ворот куртки министра, придавая ему сидячее положение.
   - Его зовут Зэрон. Он сам находил нас, я его не видел. Он переводил деньги на счет Копроконе. Мы не отслеживали путь денег.
   - Зачем ему эта война?
   - Я не знаю. Я ничего не знаю, может, просто территория или овирий. Не убивай меня, - министр умоляюще смотрел на сидящего рядом с ним нелюдя. Со зверем не поспоришь, а человека всегда можно попытаться просить о пощаде.
   Но кто же просит о пощаде палача.
   - Да, ты действительно ничего не знаешь, даже связи нет, - раздосадовано проговорил Гэл.
   Короткий взмах руки, блеск когтей. Министр с хрипом повалился на траву, его тело забилось в конвульсиях теряя жизненную силу.
   Гэл встал, стряхнул человеческую кровь с когтей и втянул когти тэйла под кожу.
   Рядом висел гравитатор под прикрытием голограммы. Гэл вскочил на него с разбега, как на строптивую лошадь.
   Запустил двигатель.
   Огляделся.
   Ветер срывал красную полупрозрачную листву с деревьев. Серые осенние облака проносились над головой. Как все это не вязалось с мертвыми телами, лежащими на посеревшей осенней траве.
   Гэл тряхнул головой и сорвал гравитатор с места.
 
   Такороне вызвали на Ракирллу.
   Не дожидаясь отчета министра по поиску беглянки (меня, то есть), президент направился на космодром. Конечно, президент был в курсе предпоследних событий, но никто ведь не видел, как я покинула планету Копроконе.
 
   Гэл остановил гравитатор в трюме Лэтоса. Компьютер и его обругал за лихачество.
   Я встретила его у лестницы.
   Брат соскочил с гравитационной машины, подошел ко мне, обнял, как после долгой разлуки. От него пахло человеческой кровью.
   Рол спустился по лестнице, они пожали друг другу руки, многозначительно ухмыляясь.
 
   Гэл был раздосадован скудностью информации, которую удалось добыть.
   У нас оставался еще один источник информации - президент, за которым установили слежку, а главное, за его счетами.
   Проследили, откуда на его счета поступали вклады. Оказалось, что с Пайры...
   А это плохо. Пайра - столица Совета, его финансовый центр. Там соблюдалось много правил, ограждающих клиентов банка от любопытствующих властей.
   Такороне попытается связаться со своим тайным покровителем, они будут разговаривать на мысленном уровне. Таинственный Зэрон хорошо блокирует мысли. Нужно взламывать код блокировки. Займемся этой работой. Во время разговора можно проследить линию.
   Я заставлю Такороне при мне поговорить с Зэроном.
 
   - Гэл, мне нужно вылетать, я должна догнать Такороне, мне нужно через него выйти на Зэрона, может быть, получится, - проговорила я, стуча в дверь душевой, - они же связаны.
   - И что ты у него спросишь? - услышала вопрос через дверь, сквозь шум воды. - Спросишь - зачем ему это нужно?
   - Я не буду с ним говорить... Я буду говорить с Такороне. Ну, как ты не.... Издеваешься? Я вычислю его биокод, говорить будем потом, ясно, что сейчас Зэрон на переговоры с Советом не настроен.
   - У меня есть время принять душ? Или мне выскакивать уже сейчас?
   - Гад, - ответила я. И ушла в каюту.
   - Вам нужно обоим из мест для сидения по пару иголок вынуть, слишком много их туда потыкано, - проговорил Рол. Он спокойно возлежал на кровати, именно спокойно. Пил фирго?, заботливо приготовленный роботом, и наблюдал за нашей с Гэлом неистовостью.
   - Х-мм-м, - не нашлась я что сказать.
   - Кстати, "твой" Такороне еще на космодроме, готовится к вылету. Я останусь с Гэлом, нужно стихии контролировать, - Рол встал, начал одеваться. - Не люблю смотреть, как ты людей допрашиваешь.
   - А Такороне разве человек? - спросила я.
   Вышел из душа Гэл.
   - Как и министр - мясо, кости, кровь. И чувство страха, и желание жить... - проговорил мой брат. - Наверно, таки человек.
   - Да, действительно... - многозначительно заключил Рол.
   Гэл начал рыскать по каюте в поисках своей формы. Рол возмущенно потрусил головой в негодовании:
   - Что за семейство? Поразбрасывают все по каюте, потом найти не могут. У робота спроси. Он точно твою одежду убрал на место, если ты, конечно, знаешь, где это должно лежать, - Рол и смеялся, и возмущался одновременно.
   Я быстренько заползла на кровать и подгребла к себе свою одежду, которую перед тем бросила куда попало, мы уже смеялись с Гэлом оба.
   Робот, на запрос Гэла, достал из шкафа черную кожаную форму и плащ из такой же кожи. Из оружия Гэлард взял только два длинных складных ножа, просто по привычке, а не по надобности. Пристегнул ножны к ногам.
   Рол нетерпеливо смотрел на эти сборы:
   - И эти создания решают судьбы планет.... Да вы даже собраться быстро не можете. Мил, Такороне тебя ждать не будет.
   - А я тут при чем? - удивленно спросила я. - Выметайтесь с катера. Гравитаторы можете забрать оба.
   Ну, ничего себе, я виновата, что Гэл не может ботинки найти.
   - Гэл, ты их в рубке бросил, когда под пультом нашел свои мокасины, ну почему это я должна знать? У тебя наместник в тюрьме томится, пора вынимать.
   Гэлард остановился, посмотрел на меня.
   - Точно, я ж их в рубке бросил.... А кто, собственно, должен помнить? Конечно, ты.
   Я запустила в него тем, что попало под руку, это был мой ботинок.
   Гэл выскочил из каюты, потом выглянул и подразнил меня, обнажая клыки:
   - Не попала...
   В ответ полетел второй, из коридора послышалось комическое: "Ой!"
   Пока Гэл искал ботинки, мы с Ролом целовались.
   - Ребята, хватит целоваться, работать нужно, - послышался голос Гэла, он выглядывал из коридора, ботинки уже, наверно, нашел. И, может быть, даже одел.
   Я и Рол переглянулись, да, действительно свершилось чудо, Гэл собрался, а вот где теперь мои ботинки?
   - Гэл, ты взял документы о назначении Варко на должность временно исполняющего обязанности президента? Эта планета любит бумажки, - напомнил Рол. - Да и свои документы возьми.
   - Я бы взял, да где они?
   - В рубке все, на пульте, я их там оставила. Время! Давайте побыстрей, Гэл, я понимаю, тебе спешить некуда, а я хочу поймать Такороне на взлете, он ускользает на мысленном уровне.
   За Гэлом бродил робот, настырно протягивая ему перчатки. Гэл, в конце концов, соизволил их забрать и натянуть на руки.
   Дальше все происходило почти стремительно. Мы с Ролом спустились в Трюм, Рол запустил двигатели обоих гравитаторов. Гэл почти свалился на нижнюю палубу, игнорируя лестницу и на ходу запихивая папку с документами в сумку.
 
   Гравитаторы задрожали от нагнанной двигателями энергии, Лэтос предусмотрительно открыл люк.
   Только ветер в трюме подняли, вылетая.
 
   Проводив их, я покинула трюм, отдавая на ходу распоряжения Лэтосу о взлете. Нужно было надеть на себя что-то вместо платьица, негоже разговаривать с президентом в таком виде. Нужно что-то цивильное. А что?
   Слава роботам, иначе мы бы с Гэлом ничего не находили в каютах. Но куда Гэл дел мои ботинки. Куда же он их зашвырнул.
   Катер качнуло, пейзаж за окном резко ушел вниз, открывая невообразимый вид осеннего неба, потом мы вошли в облачный покров, как в туман, оказались над облаками, похожими сверху на причудливые ландшафты, и покинули атмосферу. В этот момент я добралась таки до пульта и заняла, как и надлежит пилоту, навигаторское кресло под осуждающее бурчание моего корабельного компьютера: "Все сам да сам"...
   Куда же Гэл дел мои ботинки, я что, босиком должна правительственными делами заниматься?
 
   Президент вылетел.
 
   И я тоже.
 
   Под защитой силового поля Лэтос был незаметен, его теперь мог заметить только корабль, равный по силе.
   Лэтос пристроился немножко в стороне от президентского корабля.
   Президентский корабль был громадной посудиной и почему-то белой с золотом. Угловатая в своей вычурности машина. Правильно, им особо обтекаемые формы не нужны, у них же нет гравитационного двигателя. Для овириевых атонных двигателей без поддержки гравитации форма не имеет значения, силовое поле служит только для отталкивания от него, как от воздуха, так, как от почвы отталкивается наземный транспорт.
 
   Я отдала управление Лэтосу. Снова. И начала входить в сознание Такороне. Понемножку, незаметно, по чуть-чуть, по капле. Чтобы господин Зэрон, кем бы он ни был, не заметил моего вторжения.
 
   Заметил.
   А кто из них заметил? Ну не Такороне же?
   Где я ошиблась?
 
   Корабль не Копроконского производства возник почти перед носом у Лэтоса, на что мой компьютер отреагировал нелитературной руганью (где только нахватался).
   - Укрепляй защиту, - крикнула я Лэтосу, перебирая управление на себя.
   Ух-ты, я, конечно, предполагала, но зачем так сразу.
   Я же просчитала пути развития событий, не должно было быть нападения. Это как же получается, Зэрон скрыл от меня единственно верное направление событий? А ведь это тоже информация - маг, который может скрыть от нас одну из ветвей развития событий. Рол прав - это становится интересным.
   Повторю еще раз - ух-ты...
   Из-под голограммной защиты, как из тумана, появился боевой крейсер (производства Найты, а они умеют строить боевые корабли). На меня смотрели стволы лазерных пушек.
   Как хотите, ребята.
   Поиграем...
   Ха.
   Я, представив предполагаемый квадрат действий, определив воображаемые стороны, где низ, где верх от вражеского корабля, нырнула Лэтосом вниз, под корабль противника, готовя оружие и всякие мелкие неприятности господину боевому крейсеру. (А так нечестно - у нас разные весовые категории, а главное, размерные, и потому он поворачиваться будет дольше).
   Нравится мне моя работа!..
   В меня выстрелили.
   Не попали...
   Мазилы!
   Я оказалась у борта корабля, сняла силовой волной все датчики и камеры, которые были глазами, ушами и не знаю там еще чем для крейсера. Силовая волна проломила защитное поле крейсера (на военном жаргоне это называется "побрить ежика"). Боевая машина противника ослепла, на время, пока противники разбирались в причинах и подыскивали альтернативы, я выстрелила в образовавшуюся брешь. В меня пульнули в ответ, мой катер отбросило немного в сторону, но мы с Лэтосом быстро сгруппировались и очень даже резво избежали следующего попадания. Ушли из-под обстрела с вращением - в сторону и пару зигзагов.
   Господин крейсер, у вашего компьютера систему не заклинило?
   И у нас, наверно, тоже все нормально.
   К сожалению, систему вражеского корабля не заклинило.
   Нужно "брить ежика" дальше и пульнуть с более близкого расстояния, добавим мощностей в заряды.
   Что-то мы мало ему вреда нанесли, "отплевывается", зараза.
   Другой борт.
   Силовая волна.
   Выстрел - есть!
   Огромная пробоина, ай да мы...
   Вот бы к носу подобраться. В меня попали силовой волной.
   К счастью, наши конструкторы более предусмотрительны, чем найтийцы. Силовое поле моего корабля пропускает волну сквозь себя, не ослабляя защиту, а вся наружная аппаратура - в красивом узоре, который не выпирает наружу, а углубляется в борт.
   Нас с Лэтосом отбросило. Ремни безопасности больно впились в мое тело, выдерживая напряжение от рывка.
   Теперь точно ничего в рубке не найдешь, если роботы все предусмотрительно не закрепили и не спрятали. Лэтос пристегнул меня в кресле дополнительно, но я так слилась сознанием с моим кораблем, что этого даже не заметила.
   А где наш президент?
   Удаляется...
   Ничего, я знаю, куда он удаляется, и кроме меня, видимой, за ним следят роботы-разведчики, мы для того и выставляемся, устраиваем бравады, чтобы наши специалисты могли спокойно выполнять свою работу.
   С диким, ведьмовским визгом, под дикую шальную музыку, которую запустил Лэтос, я на предельной скорости рванула катер с места и, облетев его по спирали, оказалась в районе носа, можно было даже рассмотреть очертания лобового стекла. Резко затормозив, мы перевернулись, мне показалось, что найтийский корабль завис передо мною брюхом вверх, в космосе все относительно, важно, чтобы плоскости совпадали.
   Главное, не терять нос противника.
   - Пора заканчивать наш интересный разговор, господа.
   И мы выстрелили силовым зарядом, а следом пустили гранаты из жидкого металла: эти гранаты держат форму стрел или иголок, но, впиваясь в борт корабля, раскаляются и сплавляются намертво. А на что они надеялись? Поставили защиту от лазерных пушек и от проникающих волн. (А как вам старый, очень надежный в войне металл?!)
   Рвануло так, что мне показалось, будто бы я в вечном безмолвии звук услышала. Вспышка, брызги раскаленного металла, мы с Лэтосом затормозили, включили задний ход и упали, по отношению взрыва вниз, или рванули вверх, в зависимости от того, как на это смотреть. Последняя задача - избежать осколков.
   - Ха, а как вам такое оружие? Последняя версия. Наслаждайтесь. Вот это я понимаю. Вот это действительно любимая работа.
   Крейсер завертелся, как внезапно ослепший человек, там и рубки не осталось, надеюсь, господин Зэрон не додумался находиться в этом корабле? Если он погиб, как же я узнаю ответы на интересующие меня вопросы?
   Я переключила зрение на обычный режим, Лэтос выдвинул с пульта голограмму руки, я хлопнула по полупрозрачной, но ощутимой, благодаря силовому полю, ладони.
   - Мы победили, - проговорил Лэтос, и я почувствовала радость, исходящую от каждого механизма, из каждого атома, из всего, что в целом являлось моим кораблем.
 
   Да, но где же президент?
   Я еще сильнее хочу с ним поговорить. Я прямо жажду.
   А еще, он мне лицо хотел разбить... Я, конечно, не злопамятная, я просто злая, и память у меня универсальная.
   Где же мои ботинки, может быть, когда нас ворочало и бросало, они вылетели на видное место.
 
   - Лэтос, вызови спасателей в этот район, там много выживших. И патруль, конечно.
 
   Президент направлялся на Ракирллу.
   Сейчас он в окружении охраны на корабле. Но в гостинице они оставят его в комнате одного, должны оставить.
 
   Черт?... Зэрон пытается закрыть от меня сознание Такороне. И приставит, вероятно, свою охрану. Как бы он не погнал корабли защищать военные базы на Копроконе.
   Нужно связаться с Ролом, пусть выпускает стихии. Нет смысла тянуть. Как я не люблю спешки в делах, особенно в таких делах.
   Эх, жаль, нельзя войска подтянуть, будет межпланетный скандал. Что бы там ни говорил господину Варко наш умный доктор, а тыкать в морду Ракирлле боевыми кораблями мы пока не будем.
 
   Гэл и Рол влетели на территорию военного городка. Поближе к штабу.
   Коре так и сидел на лавочке, курил.
   Гэл подогнал гравитатор к злополучной лавочке, спешился, спрыгивая с машины прямо на ходу. Гравитатор застыл запоздало, повинуясь кнопкам управления, его немного накренило, но поплавок гравитационного двигателя автоматически выровнял весь неустойчивый без движения механизм.
   Рол тоже оставил свой гравитатор, осмотрелся.
   Коре с ним поздоровался. Глаза у доктора, что у побитой собаки, печальные.
   - Я ждал, что ты вернешься, - Коре затушил окурок и бросил его к урну.
   - Конечно, я вернулся, дела нужно заканчивать, пойду, вытащу Варко из темницы.
   - Гэл, у нас, проблемы со временем. Милэн предположила, что Зэрон не захочет отдавать эти хранилища, до ночи мы должны их развалить, так что бегом.
   - Понял, побежал, - ответил Гэл и действительно сорвался с места.
   Коре подавил в себе желание запаниковать.
   - А как же моя планета?! - крикнул он вдогонку, вставая с лавки.
   Гэл остановился, оглянулся, улыбнулся и ответил, указывая на Рола.
   - А как бог даст.
   - Но он же разрушитель!
   Гэл развел руками, мол, а я что.... И умчался.
   Коре не решился задавать вопросы Ролу. Просто пошел собираться. Кто знает, когда вылет. А он был твердо намерен вернуться на Калтакийю.
 
   В небольшом здании с очень толстыми стенами уютно расположилась тюрьма. Вход в нее живописно обвил покрасневший плющ. А там, за металлической дверью камеры, и охранники.
   Гэл толкнул скрипучую дверь, вошел в комнату приема, почувствовал сырость и запах плесени. Охранник привстал от удивления:
   - Не нужно, не нужно вставать, я понимаю, что меня здесь очень уважают. Но я обойдусь без таких почестей, - проговорил Гэл, жестом показывая охраннику, чтобы тот сел.
   Охранник встал, конечно, не из уважения, он думал, что видит призрак, поэтому сказать ничего не мог, онемел, бедняга. Сел, повинуясь приказу призрака, потом опомнился, снова вскочил. Гэл опередил поток словесного излияния.
   - Не сидится, стой. Я только хочу знать, где здесь содержится господин Варко?
   Охранник открыл было рот, но Гэл вновь не дал ему сказать:
   - Ай, не нужно, долго соображаешь, я уже сам догадался.
   Охранник нажал на кнопку тревоги. Гэл хмыкнул и спросил:
   - Ты думаешь, это поможет? - и пошел вглубь помещения.
   Ему преградили путь. Он, не обращая внимания на оружие, на выстрелы, уложил людей "отдыхать". (Сейчас нет времени играть).
   - Где тут наш наместник? Пора работать, - тихо говорил Гэл, проходя мимо закрытых металлических дверей.
   На перерез чужому вышла еще пара охранников, они тоже думали, что сильные. Но все в этом мире относительно. Кроме силы нужна еще скорость - некоторые успели замахнуться, ударить Гэл им уже не позволил. Ничего через полчасика придут в себя обсудят то, что с ними произошло, может быть, это уроком послужит на будущее.
   А вот и нужная дверь.
   Замок Гэл вскрыл. Магия или магнитные импульсы (это как кому нравится, так и называйте). Замок щелкнул под ладонью. Дверь открылась. Варко ждал стоя. Наверно, услышал выстрелы. Глаза наместника были полны негодования и злости.
   - Не нужно на меня так смотреть, господин наместник.
   - У вас нет прав на такие действия.
   - Какие действия? - удивился Гэл, - я еще ничего не делал.... Я только собираюсь. Вот нужные документы, ознакомьтесь, - Гэл достал из сумки папку с документами и бросил на тюремную кровать, - у нас много работы. А времени нет. Некий Зэрон, о котором вы ничего не знаете, готовит вторжение на вашу планету.
   - Но вы же обещали, - возмутился Варко.
   - А при чем здесь мы, Зэрон - это ВАШ партнер по военному бизнесу. Финансист, можно сказать. Мы должны уничтожить базы часа за три. Иначе он будет за них воевать, заложников брать, да вы сами знаете, как террористы работают.
   - Можно увеличить срок.
   - Это не от нас зависит. Наш флот мы можем задействовать только с вашего согласия.
   Варко бегло осмотрел бумаги, задержал взгляд на документе, подтверждающем полномочия Гэла.
   - Вызывайте флот. Я прошу о помощи. Пойдемте в центр, по дороге объясните мне мои задачи.
   - Ну, наконец-то, - перевел дыхание Гэл и довольно проговорил, - работаем...
 
   Рол стоял у обрыва, как застывшая статуя, он разговаривал со стихиями.
   Когда Гэл и Варко вышли во двор, Рол отвлекся от разговора на мысленном уровне. Повернулся, посмотрел на Гэла, встретился взглядом с Варко. Понял, что разгром должен пройти без осложнений. Варко не смог смотреть в серые глаза незнакомца, все нервы его тела начинали болезненно дрожать, потому он очень поспешно опустил взгляд.
   "Они меня доведут до инфаркта", - думал Варко рассматривая траву у своих ног.
 
   - Господин Варко, у вас есть три часа на эвакуацию людей со всех тайных хранилищ, военных частей и засекреченных заводов.
   Варко собрал волю в кулак и посмотрел на Рола. Потом, медленно подбирая слова, ответил.
   - Я понял, следуйте за мной, думаю, вы знаете последовательность разрушений. Как вы, собственно, собираетесь их разрушать?
   - Мы все продемонстрируем в процессе. Быстрее, - командовал Гэл.
 
   Вход в центр был недалеко от корпусов. Пешком минут десять.
   Небольшой сарай, неприметный, деревянный. Внутри солдатики, охраняют командный пункт. Увидели Варко, стали по стойке смирно, вопросов о причине присутствия на территории лиц посторонних и сугубо цивильных не смели задавать.
   Обыкновенная деревянная дверь, тоннель, лифтовая площадка, тихо, чинно, чисто. Все металлом отполированным блестит. Металлом и пахнет.
   Лифт вел вниз, спускался быстро и не очень долго.
   Втроем они вломились в огромный подземный бункер, солдатики, охранявшие командный пункт, застыли, дежурный уважительно поприветствовал Варко и вопросов тоже не задавал.
   Рол указал объекты, подлежащие эвакуации первоначально. Варко отдал нужные распоряжения.
   Гэл по-хозяйски сел в одно из удобных кресел.
   Рол взял руководство на себя, он то знает где что и как.
   Варко вопросительно на Гэла посмотрел.
   - Сейчас он командует, а вы подчиняетесь, - ответил Гэл на немой вопрос Варко.
   И началось.
   Хранилище в ущелье ближе к полярному поясу - начала трещать плотина, угрожая залить плоскость, в которой расположился военный городок, небольшая часть и огромное подземное хранилище.
   - Быстрее. Нужно всех вывезти, этот объект не стабилен, - проговорил Рол, услышав доклад дежурного о плотине.
   - Время? - спросил Варко.
   - Три часа, господин Варко, на все три часа, - ответил Рол.
   Указал на карте остров, на котором уютно располагался космодром - уйдет под воду. Завод сгорит, - Рол указал следующую точку на карте, - пожар уже начался.
   - Как вы это делаете? - не выдержал Варко.
   Рол посмотрел на него, улыбаясь загадостно.
   От дальнейших вопросов Варко отвлек доклад дежурного:
   - Господин Варко, там Бога видели, в тех местах, где катастрофы происходят.
   - Какого бога? - переспросил Варко.
   - Ола-Разрушителя...
   - Что? Мне только бога здесь не хватало! - возмутился Варко.
   - Пришествие бога на планету-почитательницу, это всегда незабываемое событие, да, Рол? - спросил Гэл, - по крайней мере, твои храмы отстроят. Негоже им в развалинах пребывать.
   Гэл подтянул к себе свободный стульчик и положил на него ноги.
   Варко оглянулся, поочередно осмотрел обоих с высоты своего роста.
   - Работайте, господин наместник, не задавайте лишних вопросов, - Гэл прервал вопросительные мысли господина Варко.
   - О каком пришествии вы говорите? - изумился Варко.
   - О нынешнем, - ответил Рол, - о том, которое сейчас происходит. Вы спрашивали, как я это делаю? Сопоставьте имеющуюся у вас информацию.
   - Ну, парни.... Это уже слишком... - проговорил Варко. - Я трезвомыслящий человек...
   - Господин Варко на объекте двести сорок семь, сообщают, что у них не хватает машин.
   - Что значит нет машин? Вы хоть понимаете, чем это может грозить?! - взревел Варко. - Что будет здесь? - Варко указал на очередную точку на карте.
   - Плавун, пусть люди уходят вверх на холмы, - ответил Рол.
 
   Ракирлла приближалась, огромная звезда полыхала белым светом невыносимо ярко.
   Сама планета, как жемчужина, лежала на переливающемся всеми цветами радуги полотне космоса.
   Залюбуешься.
   Нежный облачный покров вуалью прикрывал многочисленные острова планеты. Синие океаны блестели в свете звезды. Темный ореол ночной стороны оттенял этот блеск.
   Ракирлийци, будучи амфибиями, очень берегли чистоту своих океанов, а сухопутная сторона их натур гордилась ажурными белыми городами, наполненными шумом водопадов и фонтанами.
 
   2
 
   Президентский корабль застрял на таможне.
   Таможенные объекты Ракирллы это, я вам скажу, тоже зрелище. Издали они похожи на паромы, вблизи - плоские тэдролы?, но мощность двигателей у этих огромных машин колоссальна, нарушителей ловят на любом расстоянии силовыми полями. Нет, конечно, ничего невозможного. Любую защиту можно обмануть, но кому нужен лишний шум.
   Ракирлийци щепетильны, проверяют всех, невзирая на ранги.
   Они и нас проверяют, когда мы прилетаем с официальным визитом.
   Президента Копроконского проверили, пропустили.
   Я прошла досмотр на другом посту, таможенники проверили номер моего катера, получили через приборы дубликат документа. Пропустили. Всегда должны быть под рукой цивильные документы, кто знает, когда понадобятся.
 
   Космодром Ракирллы встретил меня первыми шумами в эфире связи: навязчивая реклама, предложение ночлега, запрос о целях моего визита на славную планету - все слилось в единую какофонию звуков.
   Лэтос настроился исключительно на башню, я потребовала выделить мне место посадки. Мне назначили квадрат где-то в середине огромного посадочного поля, предложили заправиться топливом, я отказалась, Лэтос не израсходовал еще контейнеры.
   Цель моего визита? Ах, да, цель моего визита сугубо деловая, я - коммерсант, должна наладить поставку на мою планету тканей, хочу у производителей посмотреть образцы, я мелкий коммерсант с планеты.... А с какой я планеты? О, да, с Викторы, я похожа на тамошних жителей. Все вопросы погасили чистосердечным враньем, можно заняться моими непосредственными делами.
   И робот нашел ботинки, они оказались в трюме. Гэл просто скинул их туда, из вредности.
 
   Космодром Ракирллы.
   Отдельная держава на территории Коалиции.
   Свои тысячелетние устои и порядки. Средневековые торговые законы на сверхскоростных, огромных мощных, разнообразнейших по форме и конфигурации, космических машинах.
   Этот космодром был построен еще тогда, когда на планете не было городов, не было Коалиции, не было нынешней цивилизации. Этот космодром начинал свое существование, когда дикие племена ракирллийцев приносили сюда свои первобытные товары в обмен на первые блага развитой цивилизации.
   А теперь этот остров, некогда зеленый и покрытый влажными джунглями, был преобразован в воздушный высотный город. Город вокруг громадного древнего космодрома. Город ПАРАКАНА.
   Я надела на себя нечто модное в данное время, майку в обтяжку и смесь брюк и юбки до пола, необычно, но все-таки удобно, благодаря тому, что юбка это всего лишь две полоски ткани, одежду выбрала темных тонов, чтобы ночью не выделяться на улицах города. Лэтос пожелал мне удачи и пообещал, что будет наготове "если что". Привык...
   А я в свою очередь пообещала что "если что" обязательно будет, и покинула борт катера.
   Меня встретил шумный мир. Людей на космодроме что на проспекте многомиллионного города. Корабли как странные округлые дома разнообразных форм со стабилизаторами, творили длинные улицы. Главное правило этого места не ходить по свободным квадратам, чтобы корабль не сел на голову.
   Но есть и подземные пути, как бы более безопасные, но ночью, подземным космодромными переходами лучше не пользоваться, помощи можно не дозваться.
   Я люблю риск, я пошла подземным переходом. У меня на это были причины, чем меньше людей меня увидит, тем меньше вероятности встретить тех, кто меня знает, на космодромах часто создается впечатление, что Мир очень мал.
 
   Такороне прибыл на Ракирллу.
   На Копроконе сплошной погром, судя по выражению лица, президент об этом уже знает - Зэрон сообщил.
   Такороне сопровождала многочисленная охрана, человек двадцать телохранителей присоединилось на самой Ракирлле, встретили президента вместе с представителями Коалиции.
   Иногда люди не могут понять, что количество не столь важно ...
 
   Я вышла на окраину космодрома как раз вовремя, официальные представители власти организовали встречу, толпа собралась сразу, но мне не нужно было смотреть, чтобы видеть.
   Опыты с проникновением в мозг я не продолжала, предпочитая не нарываться. Они и так все на взводе. Хранители президентского тела внимательно по сторонам смотрят, готовые реагировать на любую неожиданность.
 
   Такороне встретили представители Коалиции, в их числе - адвокаты, готовые защищать его интересы на Коалиционном суде. Дело пошло, жаль, что никуда не дойдет, но нервы потреплют.
   Во встречающей группе, кроме представителей прессы, наблюдалось много подозрительных личностей.
 
   Я в числе простых смертных зевак наблюдала за этой торжественной встречей, если честно, я просто наивно надеялась, что Зэрон будет в числе встречающих.
   Не оправдались мои надежды...
 
   Президент Копроконе поселился в одной из лучших гостиниц города. Эту гостиницу предпочитали очень богатые люди, она была идеальна для жизни и отдыха, если не учитывать выставленный за услуги счет.
 
   Такороне вышел на связь с вице-президентом. Господин вице-президент, с паникой в голосе, сообщил, что все крушится и рушится, серия необъяснимых катаклизмов губит все объекты. На планете объявлено чрезвычайное положение, к тому же наблюдается необычный, но почти массовый религиозный бум. Шествие по улицам приверженцев бога разрушителя. Начались погромы и беспорядки. Планета превратилась в кипящий котел. Войска выведены на улицы.
   Сообщения повергли президента в ужас и непродолжительное оцепенение. Потом он разразился не совсем тихой мужской истерикой.
   От вице-президента Такороне узнал, что Варко взял управление планетой на себя, но на каком основании - никто не мог понять, теперь Варко занят эвакуацией людей с тонущих и горящих объектов.
   - А при чем здесь религия? - спросил удивленный президент.
   - Очень много чудес, люди видели бога, особенно над теми местами, где происходят катаклизмы. Бога сопровождают мифические стихии. Стихии то мифические, а катаклизмы настоящие, - отвечал вице-президент. - А Варко говорить не хочет, не отвечает. Оперативные войска на его стороне.
   Такороне положил трубку. Ему стало жарко, расстегнул ворот пиджака, ослабил шарф и понял - это переворот.
   Флот Зэрона вылетел, но слишком поздно. Не было резона, не с кем воевать, все хранилища разрушены катаклизмами, а со стихиями не повоюешь.
 
   Вылетел флот, да не долетел. Ему преградили дорогу два калтокийских корабля. Совет прореагировал на просьбу Варко о помощи.
   В переговоры обе команды не вступали, потому что были в этом районе космоса не совсем законно. Молча зависли и молча разлетелись. В эфире была такая тишина, как будто приемники настроили на подпространство.
   И ясно было обеим командам - воевать никто пока не хочет.
 
   Это со мной можно в войну поиграть, а потом сказать: извините, мы - благородные пираты, и цель наша была простой - вас ограбить, и не приписывайте нам политики, пожалуйста.
   Командир напавшего на меня найтийского корабля так на допросе и сказал. Мне эту информацию сразу же передали. Тоже мне - "пираты".
 
   Первое слушание суда назначено на завтра, у меня была впереди веселая ночка. Мне нужно поговорить с Такороне, но убивать его пока рано. Он должен на суде присутствовать.
 
   Когда наступила ночь в той параллели и на том меридиане, где на планете Копроконе находилась долина, Рол понял, что громить больше нечего. Пора успокаивать дрожащую планету. Почва под ногами перестанет дрожать, небеса успокоятся, все станет на свои места, и люди будут жить дальше, а лучше или хуже - это от них зависит.
   Гэл встал. Он и Рол переглянулись, улыбнулись друг другу, и Варко понял по этим улыбкам, что оба весьма довольны успешным завершением демонтажных работ.
   Варко проводил их взглядом, они уходили из подземного бункера.
   Варко не последовал за ними, сел, ноги уже не держали, и подумал, что на сегодня с него необычных событий достаточно.
 
   Гэл и Рол вышли на улицу.
   Яркие цвета осени укрылись вечерними сумерками, как голубым туманом. Под ботинками шуршала опавшая листва, как будто разговаривала. Гэлу показалось, что воздух стал чище, меньше металлического привкуса.
   Солнце совсем недавно зашло за горизонт, и небо окрасилось во все оттенки красного и синего, облака рисовали фантастические ландшафты: острова, побережья, нескончаемые джунгли уходящие за пределы видимого и реального.
   Коре ждал, рядом с лавкой лежала объемная дорожная сумка. Доктор казался абсолютно спокойным, вот это спокойствие и являлось признаком крайнего нервного напряжения. Выкуренная пачка сигарет лежала рядом на скамейке, забытая. Гэл взял ее, заглянул вовнутрь, не обнаружил там содержимого, выбросил пустую коробку в ящик для мусора.
   - Хоть бы одну оставил, - недовольно проворчал оборотень, - а ты знаешь, что курение очень вредит организму смертного?
   - Треп нервов очень вредит организму смертного, и такая работа, как моя, с таким как ты, - в тон Гэлу ответил доктор Коре.
   Гэл решил промолчать, просто сел рядом с доктором.
   - Что теперь будет? - спросил доктор.
   - Ты не первый, кто задал мне этот вопрос сегодня...
   - И что ты ответил Варко на этот вопрос?
   - Глупость, - уклончиво ответил Гэл. - Я соврал, ненамеренно. Теперь знаю, что соврал, никогда нельзя делать скоропалительных выводов, никогда не знаешь наперед, что будет.
   - Но если ты не знаешь, что будет, то кто тогда знает? - Удивленно спросил Коре.
   - А никто не знает - когда все знаешь, пропадает интерес жить дальше.
   Из полумрака возник Рол. Сел рядом с Гэлом и спросил с улыбкой:
   - Два корабля против восьми, повисели и разошлись, если не атакуют: значит, хорошо осведомлены или еще не время начать войну. Не хочешь знать все наперед?..
   Гэл взъерошил волосы на затылке. Скорчил мрачное лицо и ответил:
   - Предполагаю, например, тайную партизанскую войну или, для начала, террористические акции. Но даже руководитель Зэрон не знает, когда все это начнется, пока тихо.
   - Просчитывая все ходы противника наперед, ты говоришь, что не хочешь знать, что будет. Как это, по-твоему, называется?
   - А я поддерживаю имидж.... Меня всегда обвиняли в лицемерии, некоторые даже так называют - "дух лицемерия", хотя то, что я говорил нельзя назвать лицемерием, я просто не хочу высказывать вслух свои предположения, говоришь - как будто события программируешь, нет, уж лучше потом сказать: "А я так и думал"...
 
   Я засела на крыше высотной гостиницы, среди ажурных арок и небольших фонтанов.
   Странное совпадение, на Копроконе, на том участке планеты, где были Гэл и Рол, солнце уже зашло, а здесь оно подкатывается к полукруглому горизонту, как бы хочет искупаться на закате дня в прозрачных водах ракилийского океана. Весеннее небо Ракирллы раскрасилось в фиолетовые и розовые тона, море вокруг острова стало немыслимо серым. Можно было просто сидеть на этой крыше и любоваться фантасмагорией света. На противоположной половине неба наступала хищная ночь, она жадно поглощала оставшийся свет, появилась первая звезда, а с темно-синего моря поднялся нежно-красный спутник, он был почти прозрачным на фоне фиолетового неба.
 
   Такороне пребывал в тоске, негодование и бессилие ело его душу не хуже кислоты. Он отпустил всех, он желал остаться наедине со своей болью и страхом.
   Зэрон предупредил партнера, что опасность не миновала. Осведомил о том, что министр государственной безопасности найден в лесу с разорванным горлом.
   Так же Зэрон сообщил, что господин Варко попросил помощи у Совета и Совет прислал два больших калтокийских крейсера для охраны планеты от непрошеных гостей.
   Узнать о том, что происходит на планете, теперь невозможно.
   Но Такороне не внял голосу рассудка, наивно считая, что на Ракирлле он в полной безопасности, отпустил всех, сказал, что хочет побыть один.
 
   Я спустилась на его балкон зверем, здание гостиницы было построено из упрочненного ракушечника, цепляться за него когтями - сплошное удовольствие. (Не люблю бетон - он очень противно скрипит под когтями).
   Окно было открыто для свободного доступа в спальню свежего морского воздуха и тэйла. Я воспользовалась, вползла.
   Господин президент спал почти спокойным сном, игнорируя призывы интуиции об опасности. По выражению лица я видела, что снились ему не самые приятные сны.
   Перевоплотившись в человека, достала из-под президентской подушки тяжеленный черный пистолет, начиненный игольчатыми разрывными пулями, села на подушку возле огромной львиной головы Такороне и взвела курок, затвор щелкнул. Такороне проснулся, посмотрел на меня, вскочил, еще раз присмотрелся. Я направила пистолет в сторону копроконского президента, держа его в двух руках.
   - Тс-с-с-с, - по-змеиному прошипела я. - Даже не думай, я хорошо стреляю.
   - Что ты хочешь? - спросил президент, и даже в свете розово-красного спутника было видно, как он побледнел, как будто вся кровь в нем мгновенно свернулась. Но держался нормально.
   - Мне нужен Зэрон, ты должен сейчас поговорить с ним, вызвать его и поговорить, как вы обычно говорите, с помощью телепатической связи, - ответила я.
   - Но я не могу, - я видела, что этот человек попросту не знает, как на меня реагировать. Некая степень оцепенения мешала ему думать, а мне работать.
   - Он сам выходит на связь, я не могу его вызвать, - сопротивлялся Такороне.
   Я направила на него пистолет и начала медленно нажимать на курок. Что толку уговаривать, он и так понял, что я недовольна его ответом.
   - Я попробую, - Такороне протянул руку вперед, как будто его ладонь может задержать пулю.
   Я кивнула головой и отпустила курок.
   Такороне закрыл глаза и сосредоточился, а потом резко вскрикнул, схватился за сердце, и начал падать. Я слишком поздно поняла что происходит, пыталась запустить сердце этого громадного человека, но вдруг почувствовала самого Зэрона, который немыслимо сопротивлялся. Я вычислила Зэрона, но потеряла Такороне.
   Президент умер.
   Приговор исполнен. Но слишком рано.
   И мне стало нехорошо, я узнала кто есть Зэрон, я узнала что...
   Дверь сломалась под напором полтора десятка тел, охранники вломились в президентскую спальню.
 
   А я узнала что Зэрон - Хранитель!
 
   Но сейчас не время сокрушаться и обдумывать эту неприятную информацию, сейчас стоит подумать о том, что я прокололась.
   Следует подумать о том, что теперь будет, и какую шумиху поднимет пресса, и как будет вопить Коалиция.
   Палач Совета при исполнении.
   Так начинаются глобальные войны.
   Ерунда, что Такороне умер потому что у него остановилось сердце, дырок в теле навертеть пистолетом проще простого, было - бы тело.
   Нас загнали в ловушку. Мы продемонстрировали себя. Теперь Зэрон сможет использовать это происшествие в информационной войне.
 
   Я подумала, что собственно нет смысла здесь задерживаться, большего прокола и придумать нельзя. Потому решила покинуть покои. Окно выбила пулей выпущенной из пистолета бывшего президента. Пистолет швырнула в окно - пусть ищут эту улику. Следом за пистолетом в окно вылетела сама. В полете перевернулась в воздухе как кошка, выпустила когти и вцепилась в стену. И быстро, быстро начала убегать.
   Охранники начали палить в меня со всей страстью, которую может проявить телохранитель, потерявший охраняемого.
   Крыша была ближе, но крыша теперь будет простреливаться снайперами. Значит нужно попасть на нижний этаж. Провернувшись на когтях, развернула тело в воздухе, пальцы заныли, со всей дури бахнула ногами по окну, оно разлетелось, я прыгнула в комнату, очень напоминавшую ту которую только что покинула. Открыла дверь в коридор, бросилась к лифту.
   Никак не могу понять - я люблю риск или риск любит меня. Иногда кажется, что эта любовь взаимна.
   Лифт услужливо открыл двери, а за дверью - группа озлобленных охранников. И сразу стрелять, что за манеры? "Ладно, ребята, я спущусь по лестнице, с меня не убудет".
 
   Гэл и Рол, переварив новую информацию, пришли в уныние, но уныние продлилось недолго.
   Нас точно погубит легкомыслие.
   Они мысленно следили за моими передвижениями с насмешкой, они бы еще на пиво поспорили о том, когда я выберусь. Ну, ребята, делайте ставки, кто больше. Выпьем вместе.
   Конечно, они бы все сделали по-другому, сидя на лавочке, критиковать просто.
 
   Я стала зверем.
   Боролась с соблазнительной мыслью кинуться назад в коридор, врезаться в эту живописную группу охранников и уничтожить их.
   Подавив заманчивое желание избавиться от погони путем ее полной ликвидации, вышибла дверь, ведущую к бесконечной лестнице вниз.
   Помчалась по лестнице, перепрыгивая через пролеты. Труднее всего - затормозить и не врезаться в стенку, а потом на полной скорости повернуться мордой в сторону следующего пролета. Потому, преодолев несколько лестничных пролетов, я помчалась по стенам, как по треку - центробежная сила, слегка квадратизированная, очень мне помогала.
   А охранники так не могли, они просто бежали следом и простреливали лестницу.
   Пару дурных скользящих пуль я таки поймала. Легко держать пули, когда стоишь и смотришь на того, кто в тебя стреляет, а когда ты мчишься, когда за тобой погоня, пулю, наоборот, очень легко пропустить. Но игольчатые пули не нанесли мне ощутимого вреда, они не успевали разрываться на тысячи мелких заноз, они просто растворялись в моей крови. А вот ковер моя кислотная кровь попортила, вместе с мрамором, из которого была сделана эта нескончаемая лестница.
 
   Конечно, можно добиться такого результата, когда все пули проносятся мимо или сгорают, не долетая до тела. Но тогда мы не сможем воевать рядом с обычными людьми, которые гибнут и получают ранения. Если в тебе нет слабых мест - ты теряешь у подчиненных доверие, поэтому мы тоже бываем ранены, и иногда даже при смерти. Это не лицемерие, это способ сосуществования с людьми.
 
   Горничная поднималась вверх по лестнице - ну почему не воспользовалась лифтом? Дура! Теперь точно застрелят.
   Девушка увидела меня, красивую, зубастую и лохматую, вскрикнула и потеряла сознание, если шальная пуля не заденет, может быть, будет жить дальше.
 
   Меня ждали: в вестибюле, возле всех выходов, по периметру гостиницы, и на крышах прилегающих домов. Молодцы, хорошо работают. Быстро. Но только что им это дало?
 
   В вестибюле меня ожидали меньше всего, туда я и вломилась - какая была стрельба... Они со страху выпустили по мне все содержимое обойм и опустошили все лазерные заряды. Интересно, кто будет платить за ущерб? Только не я. Я сейчас - зверь, а звери не платят.
 
   Очень быстро, меж фонтанов, по фонтанам, сквозь воду, между колонн, среди пуль, среди осколков и дыма, разметая вооруженных людей, вселяя ужас в сердца гостей, неудачно пришедших в эту гостиницу, в этот крайне неудобный час (жаль, что теперь у этой гостиницы надолго будет дурная репутация). Было весело. Мне.
   Какой крик подняли. Да, действительно, господа! Кто выпустил зверя из зоопарка?! А? Какой дурак пустил это в гостиницу? В общественное место? Дикого зверя? Р-р-р-рррр.
   Даже маленький котенок может наделать больших пакостей, а что говорить про большую кошку, за которой гонятся с огнестрельным оружием? Я устроила шикарный погром в вестибюле, теперь вестибюль гостиницы похож на пожар в таверне с музыкой и танцами.
   На этой ноте (не люблю быть чересчур навязчивой) я покинула здание. Под фейерверк осветительных вспышек, среди пуль и лазерных лучей умчалась по улице, затерявшись среди испуганных прохожих, которые добавляли неразберихи всеобщей паникой.
   Влетела в темную узкую улицу, стала безобидной девушкой, вышла на освещенную дорогу.
   Навстречу мне медленно плыла прогулочная гравитационная платформа. Платформа переливалась яркими рекламными огнями, на мягких удобных креслах сидели довольные жизнью туристы и осматривали ажурный город. Я воспользовалась этим транспортом, вскочила прямо на ходу. Экскурсовод, молодой симпатичный ракирлиец, улыбнулся мне, а когда я уплатила сумму, превышающую стоимость проезда, любезно указал мне на свободное кресло. Хорошо, что полумрак, хорошо, что не видно дыр и прожогов на моей одежде. Я затерялась среди разнообразнейших лиц и форм гостей Ракирллы. Платформа миновала несколько кварталов удивительного города и оказалась рядом с космодромом. Благодарно кивнув экскурсоводу, покинула транспорт, легко перепрыгнула через низкий бортик, приземлилась на блестящий гранитный тротуар.
   На космодроме, конечно, тоже может быть засада, мое лицо уже известно каждому служителю правопорядка в городе Паракана на планете Ракирлла, но я знаю точно, что Лэтос никого чужого к себе не подпустит.
   Основная задача - добраться до катера, а том пускай хоть головы поразбивают о толстые заборы космодрома - проблемы местной службы правопорядка, нарушителя общественного спокойствия не интересуют.
 
   На Копроконе тоже наступила ночь, разгромные работы закончены, катаклизмы прекратились. Вера людей в бога окрепла. Временно исполняющий обязанности президента господин Варко вышел в ночную тьму из бункера, вдохнул полной грудью холодный осенний воздух, напоенный запахами увядания.
 
   Я мысленно увидела как мой муж, и мой брат наградили меня аплодисментами. Ну да, бывает, кому-то морду бьют, а за кем-то и бегают. А у кого-то президенты умирают от сердечного приступа, и фиг отмоешься, не докажешь ведь свою невиновность - застали на месте преступления. Хоть внешность меняй. А морду темно-серого зверя, убившего этой ночью президента Копроконского, покажут в местных новостях уже сегодня.
 
   На космодроме меня, конечно, ждали.
   Личная охрана почившего президента Такороне и полиция, не хватало только оркестра, ковровой дорожки и цветов.
   Прямо у входа на космодром меня ослепили мерцающие разноцветные огни на полицейских гравитаторах. За машинами прятались служители закона с парализаторами.
   За моей спиной внезапно образовался затор из полицейских машин. Ракирлийци в форме повыскакивали из гравитаторов с парализаторами наготове.
   Все оружие нацелено в меня.
   Офицер службы правопорядка вышел из-за машины на свет, поднял руки, показывая, что безоружен. Он высокий, худой - как все жители планеты Ракирлла: у него лиловые узкие глаза, плоский нос и рот без очерченных губ, он похож на рыбу. Кожа у этого человека светло-серо-лиловая, но ночью все ракирлийци серы.
   Офицер полиции предложил мне сдаться добровольно, и пообещал, что мне не будет отказано в справедливом суде с адвокатами. Он предложил, чтобы я в знак доброй воли легла на тротуар лицом вниз и даже не думала перевоплощаться, он якобы все про меня знает. А что знает, так и не сказал.
   Все про себя даже я сама не знаю. Я, например, не знаю, сколько мне лет...
   А что в наказание? К чему меня приговорит справедливый ракирлийский суд? К смертной казни? Или к ПОЖИЗНЕННОМУ заключению?..
 
   Гэл и Рол увлеченно наблюдали, советов не давали. Конечно, я бы тоже заинтересовалась, это интереснее, чем кино. Неожиданные повороты сюжета...
 
   Ой-ой. Вот и наручники готовят, давно не носила...
   Ладно, будем действовать по-старому, репутацию тэйлов? я не испорчу, потому что дальше портить некуда, а в тюрьму больше не хочу. Я дала команду Лэтосу подниматься, включить режим невидимости и накрыть меня, когда я отбегу от символа ракирллонского правосудия подальше.
 
   И вновь та же мысль, - я не увидела эту ветвь развития, я видела охранников, но полицейских только предполагала.
   ХРАНИТЕЛЬ Зэрон может многое.
   Ладно, не будем страдать ясновиденьем, будем подключать логику и расчет. А ясновиденье на этом этапе не актуально.
 
   Я сорвалась с места, прямо в сторону полицейских гравитаторов, перевоплощаясь в прыжке. От неожиданности в меня первые секунды никто не стрелял.
   По плоским крышам гравитаторов (эти гравитаторы больше были похожи на копроконские машины, только без колес), так вот, по крышам этих машин я пересекла опасный участок почти мгновенно. Сбила с ног полицейского, который прицелился в меня из парализатора. (А вы, господа, уверены, что парализатор способен причинить мне вред, вы уверены, что он может меня остановить?)
   Крики, ругань, щелчки затворов, звуки приглушенных выстрелов остались за спиной, вокруг меня сомкнулась темень. Жаль, нельзя демонстрировать телепортацию, в этом районе слишком много магов.
   Запутывая следы, немыслимыми прыжками я отрывалась от погони. Гнались за мной на гравитаторах, а у меня все равно маневренность лучше. Тем боле, на узких улицах ажурного города Паракана. Ночью.
   Лэтос накрыл меня на небольшой площади, у одного из многочисленных фонтанов. Скрыл силовым полем в режиме голограммы, нужно сматываться, пока радары не вычислили. Ракирлла - это вам не Копроконе. Здесь даже Лэтос способны зафиксировать, только поймать все равно не смогут. Проводить какой-нибудь силовой ракетой в дальний путь способны.
 
   Я вскочила в трюм, люк захлопнулся. Лэтос высказался по поводу того, что вечно нужно нас выручать, а я его просто поблагодарила, погладив по переборке, он смешливо замурлыкал.
   Мой шелковый костюм был в дырочках. И я частично тоже.
   А почему в фильмах смертные бегают под шквалом пуль и выходят без дырок? В них не попадают? Не может быть, чтобы не попадали... Пули - они дуры, сдуру и убить могут.
 
   Варко осмотрел свою долину, у него возникло ощущение, что видит ее впервые.
   Неясные очертания гор на темно-сером дымчатом небе, впадины карьеров, в которых затаилось что-то тяжелое и холодное, то, что утром превращается в туман и растворяется бесследно под лучами "солнца".
   А под фонарем, на лавочке сидела троица: Коре, Рол и Гэл. Нак стоял у столба под фонарем, откупоривал бутылку вина.
   - Ну что, выпьем за временно исполняющего обязанности президента - господина Варко, за его честность и порядочность, - проговорил Гэл, беря в руки открытую бутылку, стаканов в наличии не оказалось, да и у правительственного переворота мало общего с дворцовым этикетом.
   Нак удивленно посмотрел на своего командира.
   - А почему такой тост? - спросил солдат, даже не пытаясь выговорить новую должность командира.
   - Потому что господин Варко теперь президент - до новых выборов, - ответил Гэл.
   - А что с Такороне? - спросил Варко, едва сдерживая шальной ритм, в котором билось его сердце.
   - Сердце не выдержало, умер в правительственной гостинице Ортеро. Перенервничал, наверно, - ответил Гэл.
   - Это вы его убили?
   - Увы, не мы. Господин Зэрон, ваш финансовый партнер, успел первым, - расстроенным голосом проговорил Гэл, - но король умер, да здравствует король. За ВАС, господин Варко, - Гэл сделал первый глоток и передал бутылку вина Варко.
   Варко взял бутылку, держал ее в руке, смотрел на Гэла, не знал, как реагировать, но подумав, поднес бутылку к губам и сделал большой глоток.
   - Ну вот, теперь мы не можем быть врагами, мы пили из одной бутылки, - с улыбкой проговорил Гэл.
   - Я оставлю вам в помощницы своих девушек, чтобы глупые мысли не посещали вашу умную голову, - сказал Рол, - и чтобы не довелось возвращаться на вашу замечательную планету.
   Варко предположил, о каких девушках идет речь, но промолчал. Две стихии в качестве назидания - это не карающие органы человеческого правосудия, стихии неподкупны.
   Бутылка пошла по кругу.
 
   У Нака было очень много вопросов. Но задавать их он не решился. Не прерывал торжественный момент. Понимал - то, что происходит сейчас, очень серьезно.
 
   В этот момент я посадила катер на осеннюю пожухлую траву (ночью, конечно, не видно, какого она цвета, и фонарь радикально искажает цвета, но не отрицать же, что в этой климатической зоне планеты осень).
 
   Бутылку они еще не допили, я успела сделать несколько глотков.
   Варко был рассеян и бледен. Я старалась не смотреть на него: он думал, что это я посодействовала Такороне в смерти. Не отрицаю, я действительно приблизила это событие.
 
   Бутылку допили и попрощались с хозяевами.
 
   Переворот устроили на самой планете, почти все верх дном перевернули, пора и честь знать. "Прощайте, господа хозяева, надейтесь, что мы с вами больше не увидимся".
 
   Коре поднял с "земли" свою сумку, я знала, что на родине он не останется, его тоска заест. С нами веселее. И адреналина больше вырабатывается в организме.
 
   Нак помахал нам рукой на прощание, стоя у исторической лавочки.
   Варко даже не пошевелился, демонстративно засунув руки в карманы, я ему сейчас не завидую, столько работы впереди, хоть сразу вешайся - но он сильный, он справится.
 
   1
 
   Лэтос поднимался вверх.
   Планета округлялась, по ее кромке сверкала ослепительная "солнечная" корона.
   Лэтос сместился по орбите ближе к освещенной стороне планеты, устанавливая курс.
   Копроконе блестела, как драгоценный камень, в свете своей звезды под названием Котиллэ, океан отразил свет, как зеркало.
   Как будто приблизился рассвет.
   Фильтры закрыли иллюминатор.
 
   ПОСЛЕДСТВИЯ
 
   После гибели президента Копроконе, господина Такороне и министра планетарной безопасности Корде Пантро, слушание на Коалиционном суде перенесли на неопределенный срок. И вот уже двести тысяч лет документы, которые мы добыли на Копроконе, лежат в государственных архивах города Паракана под грифом "Совершенно секретно". Суд за эти годы так и не состоялся. А кого судить? Виновные умерли. К тому же, после копроконской истории произошли такие события, что все, происшедшее на Копроконе, показалось нам даже не разминкой, а так, первым вздохом - вдохнули отравленного воздуха - и вперед! Набирая шальной ритм, события завертелись.
 
   А что касается копроконской истории, то она закончилась обычно.
   Коалиция пересмотрела свое отношение к самостоятельности и прошение о своем выходе из состава Совета тогда забрала. А мы бы их сами отпустили, пусть бы барахтались - это я, конечно, перегнула. Совет такими кусками пространства на своей территории не разбрасывается.
   После гибели президента Копроконе, господина Такороне, началось расследование убийства, долго искали заказчика, кивали в сторону Совета и господина Варко - временно исполняющего обязанности президента Копроконе, но ничего не доказали, эти документы тоже хранятся в одном из архивов города Паракана.
   Но пресса шумела долго и упорно, подтачивая наше влияние как морская волна песчаный берег.
   На меня был объявлен розыск, но я покинула территорию Коалиции. Коалиция обращалась к Совету с требованием выдать убийцу президента Такороне, но Совет отказался признать что его люди задействованы в этом деле, ведь экологическая комиссия посланная советом потерялась и не может быть причастна к столь бурным политическим событиям, а потому Совет предложил коалиционным службам порядка самим поискать преступника на территории пяти галактик. Копии этих требований где-то тоже, может быть, хранятся.
   Копроконский ученый, физик-ядерщик с "мировым" именем - Рэнко Тад вернулся на родину, его заслушали на предварительном слушании, а дальше оставили в покое. Наши исполнители тихонько переправили его на Копроконе, оставили там, где взяли, и тоже покинули территорию Коалиции. Ученого никто не преследовал, он еще долго жил и написал много научных трудов. Мы так и не нашли времени для того, чтобы рассказать ему о том, как создаются миры.
   Что касается рабов, то их вывезли с Копроконе, дали денег на дорогу и отправили по домам залечивать нервы и зализывать раны.
   Варко провел выборы и, проследив немного за правлением нового президента, покинул Копроконе вместе с Наком. Они сели на пассажирский корабль, который совершал промежуточную посадку на планету Калтокийя.
 
   Но почему же Варко ничего не знал о договоре Зэрона и Такороне?.. Он ведь был вторым на планете. И я поняла, - Варко совершенно был не склонен к телепатии, Зэрон не мог его контролировать. Варко не слышал его, а Зэрон не слышал мыслей господина Варко.
 
Владимир-Волынский 2005 год

Алла Марковская

 
 
   Овирий - сырье топлива для космических кораблей. С помочью холодного синтеза, благодаря химической реакции вырабатывает колоссальную энергию, и силовое поле для отталкивания и движения корабля в безвоздушном пространстве.
 
Ирид - желтый драгоценный метал. Аналог земного золота. Но используется не Толька как эквивалент денег, или ювелирные украшения. Металл очень крепкий многие детали на космических кораблях состоят из сплавов содержащих ирид. Металл не подвержен коррозии. Рядом с этим металлом не выживает ни единая форма вирусов и бактерий.
 
Зэйды - Космические пираты. Зэйды-сантаремы - пираты работорговцы.
 
Тэстолы - деньги на территории Совета.
 
Пайра - планетарная столица Совета. Планета-город с искусственным микроклиматом, освещением и обогревом, планета без системы. Создатели Миров решили оставить ее, такой как есть, не давать ей "солнца".
 
Тэдрол - космическая база.
 
Тэйл - Одна из редких разновидностей оборотней, как правило, тэйлами называют оборотней умеющих в два или три раза увеличивать массу своего тела, такими способностями наделены маги. Тэйлы самая редкая и опасная разновидность оборотней. Считаются непредсказуемыми.
 
Ракирлла - Главная планета Коалиции в седьмой галактике. Населенна амфибиями. Есть несколько сухопутных городов на островах. На поверхности Ракирллы есть космодром, который является основной точкой пересечения космических трасс в седьмой галактике, очень выгодная точка.
 
Черт - Черти выходцы из планеты Торро. Маленькие (по пояс человеку стандартного роста), тела покрыты шерстью. Двигаются очень быстро, очень хитрые, достаточно умные, отличные коммерсанты. Распространились по всему миру. Путешествуют в трюмах, умеют прятаться, найти их во время перелета очень трудно, используют систему вентиляции для передвижения по кораблям, воруют продукты и воду но извиняются и стараются тайно выполнить любую работу чтобы хозяева корабля не начали на них охоту. Выскакивают, если их обнаруживают, "как черти".
 
Калтокийские наемники - Калтокийя - планета, на которой располагается самое мощное военное формирование в цивилизованном мире. Возникло это формирование миллион лет назад, когда Совет устал от нескончаемых обвинений по поводу внедрения своих войск во все горячие точки, которые возникали на территории ближайших двадцати галактик. Калтокийя как бы независима, калтокийских наемников нанимают многие правители, функция та же, но формулировка иная. Сильное военное формирование может ставить свои условия по провидению военных действий. Население Мира знает, что калтокийские наемники - это войска Совета, но привыкли пользоваться услугами этих войск и возмущаются очень редко.
 
Эн-каст - Житель планеты Эн-Каст-Ю. Эн-Каст-Ю - административный центр Совета пяти Галактик. Планета закрытого типа с ограниченным допуском посетителей. На Эн-Каст-Ю располагаются самые престижные учебные заведения Совета. Население немногочисленное, состоящее из бессмертных и долгожителей. Городов на Эн-Каст-Ю нет, морей нет, огромные пресноводные озера, множество рек, покрыта лесами, небольшая лесостепь в районе экватора. Климат умеренный. Эн-касты живут отдельными семьями в дамах посреди леса, поселения можно посетить только на гравитационных машинах или пешком, дорог на Эн-Каст-Ю нет. На Эн-Каст-Ю располагается одна из самых престижных школ магии.
 
Старец - Или Саттара - Правитель Совета Пяти Галактик.
 
Долгожители - Смертные, которые живут от ста пятидесяти тысяч до трехсот тысяч лет. Иногда их называют бессмертными, у них высокая степень регенерации, нередки значительные магические способности, долгожители стареют, как правило, в последний месяц жизни. В процентном взаимоотношении количество долгожителей до десяти пятнадцати процентов от всего населения Мира. Составляют определенные расы или население отдельных планет, среди короткоживущих рождаются очень редко если в роду были долгожители.
 
Ол-Разрушитель - бог разрушитель, один из шести создателей миров.
 
Овирий - сырье добывают из ядер остывших звезд перерабатывают на топливо для космических кораблей. С помочью холодного синтеза, благодаря химической реакции вырабатывает колоссальную энергию, и силовое поле для отталкивания и движения корабля в безвоздушном пространстве.
 
Ирид - желтый драгоценный метал. Аналог земного золота. Но используется не Толька как эквивалент денег, или ювелирные украшения. Металл очень крепкий многие детали на космических кораблях состоят из сплавов содержащих ирид. Металл не подвержен коррозии. Рядом с этим металлом не выживает ни единая форма вирусов и бактерий.
 
Пайра - планетарная столица Совета. Планета-город с искусственным микроклиматом, освещением и обогревом, планета без системы. Создатели Миров решили оставить ее, такой как есть, не давать ей "солнца".
 
Тэстолы - деньги на территории Совета.
 
Пайра - планетарная столица Совета. Планета-город с искусственным микроклиматом, освещением и обогревом, планета без системы. Создатели Миров решили оставить ее, такой как есть, не давать ей "солнца".
 
Калтокийские наемники - Калтокийя - планета, на которой располагается самое мощное военное формирование в цивилизованном мире. Возникло это формирование миллион лет назад, когда Совет устал от нескончаемых обвинений по поводу внедрения своих войск во все горячие точки, которые возникали на территории ближайших двадцати галактик. Калтокийя как бы независима, калтокийских наемников нанимают многие правители, функция та же, но формулировка иная. Сильное военное формирование может ставить свои условия по провидению военных действий. Население Мира знает, что калтокийские наемники - это войска Совета, но привыкли пользоваться услугами этих войск и возмущаются очень редко.
 
Эн-каст - Житель планеты Эн-Каст-Ю. Эн-Каст-Ю - административный центр Совета пяти Галактик. Планета закрытого типа с ограниченным допуском посетителей. На Эн-Каст-Ю располагаются самые престижные учебные заведения Совета. Население немногочисленное, состоящее из бессмертных и долгожителей. Городов на Эн-Каст-Ю нет, морей нет, огромные пресноводные озера, множество рек, покрыта лесами, небольшая лесостепь в районе экватора. Климат умеренный. Эн-касты живут отдельными семьями в дамах посреди леса, поселения можно посетить только на гравитационных машинах или пешком, дорог на Эн-Каст-Ю нет. На Эн-Каст-Ю располагается одна из самых престижных школ магии.

Старец - Или Саттара - Правитель Совета Пяти Галактик.
Долгожители - Смертные, которые живут от ста пятидесяти тысяч до трехсот тысяч лет. Иногда их называют бессмертными, у них высокая степень регенерации, нередки значительные магические способности, долгожители стареют, как правило, в последний месяц жизни. В процентном взаимоотношении количество долгожителей до десяти пятнадцати процентов от всего населения Мира. Составляют определенные расы или население отдельных планет, среди короткоживущих рождаются очень редко если в роду были долгожители.
 
Ол-Разрушитель - бог разрушитель, один из шести создателей миров.
Фирго - напиток содержащий то что на Земле сейчас называют кофеином.
Черт - Черти выходцы из планеты Торро. Маленькие (по пояс человеку стандартного роста), тела покрыты шерстью. Двигаются очень быстро, очень хитрые, достаточно умные, отличные коммерсанты. Распространились по всему миру. Путешествуют в трюмах, умеют прятаться, найти их во время перелета очень трудно, используют систему вентиляции для передвижения по кораблям, воруют продукты и воду но извиняются и стараются тайно выполнить любую работу чтобы хозяева корабля не начали на них охоту. Выскакивают, если их обнаруживают, "как черти".
 
Тэдрол - космическая база.
Тэйл - Одна из редких разновидностей оборотней, как правило, тэйлами называют оборотней умеющих в два или три раза увеличивать массу своего тела, такими способностями наделены маги. Тэйлы самая редкая и опасная разновидность оборотней. Считаются непредсказуемыми.
 
2
 
42

2

42