Арриведерчи, Рома

-  Мам, мам, а как это называется?
-  Это, Гришенька, дерево, которое называется кипарис.

Мы с мамой в Евпатории. Я приехал  сюда месяц назад в самом начале сезона вместе с бабушкой. Нам не повезло с погодой. Было холодно и пасмурно - по-видимому запоздалая весна. Как это у Мандельштама: ”Холодная весна. Голодный Старый Крым…”  Море было серого цвета и волны отливали сталью. На знаменитом евпаторийском песочке не было пляжников, и с моря дул пронизывающий ветер. В детстве У меня была нездоровая носоглотка и эта поездка в семье именовалась “оздоровительной кампанией”. Весь год на нее откладывали деньги. Предполагалось купание в Черном море, полоскание горла целебной, как тогда многие считали, соленой морской водой богатой йодом и другими полезными элементами, прогревание крымским солнцем…Увы, холодная погода отменила все. Все кроме решительного и целеустремленного характера бабушки. Она надевала на меня предусмотрительно привезенное в Крым осеннее пальто, закутывала в какой-то плед или платок и мы садились на ближайшую к морю деревянную скамейку, чтобы дышать насыщенным целительными ионами морским воздухом. Бабушка читала мне вслух какие-то сказки или легенды. Да, именно легенды. Книжка, приобретенная там же в Евпатории, так и называлась - “Легенды Крыма”. Я еще не умел читать - осенью мне предстояло пойти в первый класс, где меня должны были всему научить.

- Зачем лишать ребенка интереса в самом начале учебы в школе, - говорила моим родителям строгая воспитательница из моего детского сада Полина Николаевна. - Не надо его ничему учить заранее, а то ему будет скучно в школе.

Как жаль, что мои родители ее послушались. Большинство детей в моем 1-Б классе умело и читать и писать. Все они сразу стали отличниками, а я оказался в числе “пасущих задних” детей из менее образованных семей. Из первых отличников впоследствии образовалась своего рода элита класса. Они пользовались расположением нашей учительницы Ольги Васильевны, которая явно благоволила успешным ученикам и не скрывала своего нерасположения как “отстающим” и “середнякам”, к каковым относился и я. Впрочем, это уже совсем другая история. 

Прошло несколько недель и на смену бабушке приехала мама. Мама была молодой и красивой. Не знаю по этой ли причине или потому, что мне успела наскучить постоянная опека бабушки, но все вдруг стало веселее и интереснее. Погода тоже изменилась. Установились погожие теплые солнечные дни.  На пляже с каждым днем становилось все больше отдыхающих. Бабушка уехала домой в Киев, а мы с мамой начали каждый день ходить на пляж, загорать и купаться в еще немного прохладной, но с каждым днем более приятной морской воде. Маме не настаивала на полосканиях горла и меня это тоже радовало.

Вскоре мы познакомились с отдыхающими из Москвы: мамой и дочкой. Девочка была лет на шесть старше меня и мы не сдружились - я был для нее слишком мал, а вот мама ее принялась учить меня плаванию и вскоре я уже мог плавать “по-собачьи”, что казалось и мне и моей маме значительным достижением.

В дополнение к плаванию я овладевал навыками пускания мыльных пузырей и в конце концов привез и это достижение домой. С нехитрым процессом меня познакомили дети из двора, в который выходили окна нашей с мамой комнаты. В блестящую металлическую пурпурного цвета крышку от мыльницы надо было накрошить немного простого хозяйственного мыла, залить водой и подождать пока мыло размягчится и вода превратиться в мыльный раствор. В этот раствор надо было окунуть один конец деревянной катушки из под ниток, а затем, вынув катушку из раствора и поднеся противоположный ее конец ко рту, осторожно выдувать мыльные пузыри. Занятие это требовало навыка и сосредоточенности, и при наличии у пускающего обоих качеств,  переливающиеся радужные пузыри наполняли весь двор. Понятно, что жизнь каждого отдельного пузыря оказывалась пренебрежимо короткой, но зато сколько же их было! Одни еще только выдувлись из волшебных внутренностей катушки, другие подрагивая как медузы, так же неторопливо расплывались вокруг, в то время как третьи, появившиеся на свет секундами раньше уже заканчивали свое существование и лопались, натыкаясь на разного рода препятствия, начиная от густых кипарисов,  плотной шеренгой окружавших двор и до проводов, садовых стульев и стола, белья сушившегося на натянутых веревках, и тому подобных неожиданоостей. Жизнь их была короткой, но яркой. Пузыри неизменно вызывали восторг и восхищение детей и снисходительные улыбки взрослых.

Да, так вот о кипарисах. На них росли маленькие зеленые шишки, которые можно было использовать как метательные снаряды. Ими можно было стрелять, и в этом заключалось еще одно мое открытие, еще одно умение приобретенное в то далекое крымское лето. Я не помню кто показал мне как из упругий стальной проволоки сделать крошечную, стреляющую зелеными кипарисовыми шишечками карманную катапульту, но зато хорошо освоил ее нехитрую конструкцию и вполне могу изготовить такое орудие даже сегодня, когда с той счастливой поры прошло более шестидесяти лет.

В памяти о том времени осталась книжка сказок о маленьком Муке - мама взяла ее в библиотеке, а еще стеклянная прозрачная бутылка из под какого-то напитка, в которую крестьянка на базаре отлила совсем немного необыкновенно душистого цветочного меда (у нас было туго с деньгами, а мед считался дорогим лакомством), и наш отъезд в поезде с Симферопольского вокзала. Впереди путешествие домой с короткими остановками, когда в вагон устремляются крестьянки, торгующие вареной кукурузой, вишнями и клубникой.  А сейчас мы вдвоем в купе: я и мама - красивая и молодая. По радио звучит популярная итальянская песня о прощании с Римом - “Арриведерчи, Рома”. Мама подпевает своим чистым мелодичным голосом. На столике лежит книжка “Легенды Крыма”. Впереди только хорошее.

Я один. На мне мамина кофта, которую я купил ей почти тридцать лет назад. Мне хорошо в этой кофте, тепло и уютно как будто я снова маленький, и мы вдвоем в купе. Я сижу рядом с мамой и она обнимает меня. Мама читает мне крымские легенды. Звучит голос Марио Ланца.

https://www.youtube.com/watch?v=o4JRRB4pyPc