Морсаая Фея Ласмория в гостях у Фырляка

Фырляк сидел на гардине и размахивал своим волшебным веничком, издавая звуки песенки : -Фыр-тук, фыр-тук, чипи -липи , чипи- липи…- От его волшебной песенки Петя засыпал  и плохие сны улетали прочь. Фырляк убедился, что Мальчик уснул и перебрался на настенные часы  , тихонько постучал по стеклу и прошипев заветные слова : - Пфыр-пфыр … дядюшка Шмульц (мохнатый с большими голубыми глазами , уши торчали , как Эльфа, -Хранитель времени) вылезай , пора новую сказку записывать.  Дядюшка Шмульц подмигнул одним глазом, удивительной мордочкой смотрел на Фырляка и наконец то спросил  :- Шшшто… к нам кто то в гости прилетает? - Фырляк радостно сообщил :- К нам прилетает Морская Фея Ласмория.
...– К нам прилетает Морская Фея Ласмория! – радостно сообщил Фырляк и так подпрыгнул на гардине, что та качнулась, а с неё слетела прошлогодняя пылинка.
Дядюшка Шмульц замер. Его большие голубые глаза сделались ещё больше, а мохнатая мордочка выразила сразу и удивление, и почтение, и немножко испуг.
– Ласмория?шшшпши …- прошелестел он своим шипящим шёпотом. – Та самая, что живёт в раковине гигантского тритона? Которая поёт китам колыбельные?
– Она самая! – Фырляк гордо поправил колпачок. – Только, дядюшка Шмульц, ты не бойся. Она добрая. Правда, когда сердится, у неё из ушей идёт солёный пар. Но я её угощу сушёным яблоком с малиновым вареньем – она сразу подобреет.
Дядюшка Шмульц скептически хмыкнул, но полез обратно в настенные часы – за своим самым толстым пером. Потому что новую сказку надо было записывать непременно золотыми чернилами.
А Фырляк тем временем подлетел к окну, прижал нос к стеклу и зашептал заклинание приглашения:
– Фыр-фыр, волна-волняка,
Прилети с края морского дна.
Брызги – влево, пена – вправо,
В доме Фырляка ждёшь ты славу!-
И тут же за окном что-то засветилось. Сначала голубым, потом перламутровым, потом таким цветом, которого днём не бывает – только в самую глубокую полночь.
Лужа на подоконнике (Фырляк вчера пролил чай) вдруг заволновалась, заходила кругами, и из неё, как цветок из земли, начала подниматься…
Маленькая фигурка в голубом платье из пены. Волосы у неё были длинные-длинные, цвета водорослей, и в них запутались крошечные светлячки – но не простые, а морские, которые на глубине живут.
– Здравствуй, Фырляк, – голос её звучал как прилив, когда он только начинается – далёкий и ласковый. – Я Морская Фея Ласмория. Твой зов я услышала даже сквозь три подводных течения и одну акулу. У тебя очень громкое : - фыр-
Фырляк смутился и спрятал веничек за спину.
– Простите, госпожа Ласмория. Я просто очень хотел, чтобы вы нашу сказку записали. У нас тут мальчик Петя спит, ему хорошие сны нужны. А вы морские сказки лучше всех умеете рассказывать.   
Ласмория улыбнулась, её глаза блеснули словно цветом перламутровой ракушки.  И от этой улыбки в комнате запахло солью, йодом и далёкими странами, где пальмы качаются прямо в небо.
– Что ж, – сказала она, стряхивая с локтя маленькую звёздочку. – Рассказывай, домовёнок. Я слушаю. Только чаю налей. С солёным сухариком.
А дядюшка Шмульц уже скрипел пером, готовясь записать каждое слово. Потому что сказка только начиналась.
...Фырляк так обрадовался, что чуть не уронил чашку. Он мигом слетал в свой домик за шторой под карнизом в котором всегда находилось то что требуется ,самые лучшие сухарики – теми, что сушил ещё прошлым летом на подоконнике, когда солнце заглядывало прямо в щель между гардиной и стеной.
– Дядюшка Шмульц, вы чай будете? – крикнул он в сторону часов.
– Шшш… я уже пью, – донеслось оттуда. Мохнатый хранитель времени сидел на маятнике, держа в одной лапе перо, а в другой – напёрсток, доверху наполненный горячим чаем с мятой. Как он туда его налил – оставалось загадкой.
Ласмория же не стала садиться на стул. Она взмахнула рукой, и из воздуха сплелось кресло из морских водорослей и обломков кораллов. Фырляк даже рот открыл от восхищения.
– Ух ты! А у нас так можно? фырррр…
– Если очень захотеть, – улыбнулась фея. – Но твой веничек тоже непрост. Я чую в нём силу старого дуба и… кажется, слезу домового, которая упала на ручку сто лет назад.
Фырляк смущённо погладил свой веник. – Это бабушкин секрет, – прошептал он. – Я его никому не рассказываю.
Морская Фея отпила чай, прикрыла глаза и вдруг сказала:
– Я знаю, зачем ты меня позвал, Фырляк. Мальчик Петя сегодня видел плохой сон? Такой, в котором большие тени ходят по стенам и шепчут нехорошие слова?-
Фырляк кивнул. Его смешная мордочка стала грустной.
– Вчера я пел ему свою песенку: фыр-тук, чипи-липи… Но сегодня, когда солнце село, один сон всё равно прокрался. Чёрный, как сажа. Я его своим веником – шух! – а он только расхохотался и залез под подушку.
Дядюшка Шмульц высунулся из часов, свесив уши.
– Значит, дело серьёзное, – прошипел он. – Если сны не слушаются домовёнка Фырляка  значит, кто-то их подговаривает. Кто-то очень старый и очень хитрый.
Ласмория поставила чашку. В её глазах засветилась глубокая синева – такая, какая бывает только на дне океана, куда даже солнечный луч не проникает.
– Я знаю этого ,,кого-то,, – тихо сказала она. – Его зовут Сновидный Спрут. Он живёт между сном и явью, в том месте, где часы идут назад, а тени становятся тяжелее камней. И если мы не прогоним его сегодня, он заберёт у Пети не только сны, но и все радостные воспоминания.
Фырляк схватил свой веник покрепче.
– Тогда нечего ждать! – воскликнул он. – Ласмория, дядюшка Шмульц – вперёд! Начинаем лечение . Лечим Петины сны!
И тут же спохватился:
– А как мы туда попадём?
Морская Фея Ласмория улыбнулась. Встала, стряхнула с платья несколько капель соли, и в комнате вдруг запахло йодом и далёким прибоем.
– Очень просто, – сказала она. – Нырнём в твой веник.
– Куда?! – ахнул Фырляк. – Он же маленький!
– Для того, кто умеет уменьшаться, нет ничего маленького, – ответила Ласмория. – Держитесь за руки. И не дышите. Только фыркайте.-
Она дотронулась до прутиков веника. Веник засветился. Фырляк пискнул, Шмульц что-то прошептал про своё расписание, и все трое – домовёнок, хранитель времени и морская фея – вдруг стали крошечными, как песчинки.
А потом их закружило, завертело, и они провалились прямо в прутья…
…Прямо в страну, где живут сны.
Они провалились в веник – и оказались в мире снов Снолипония.
…Их закружило, как щепки в водовороте. Фырляк зажмурился и крепче вцепился в лапу Шмульца. А когда открыл глаза – ахнул.
Вокруг было всё не так, как в комнате Пети.
Они стояли на мягкой, как пух, земле. Небо переливалось цветом малинового варенья, а облака были похожи на сахарную вату. Вдалеке виднелись дома – но не обычные, а сны, которые ещё не снились ни кому. Они были полупрозрачными и тихо звенели, как колокольчики.
– Это Страна Снов? – прошептал Фырляк.
– Только её окраина, – ответила Ласмория, поправляя волосы, из которых сыпались мелкие искры. – Чем дальше, тем темнее. Нам нужно к самому центру, туда, где спит Петя.
Дядюшка Шмульц уже достал свои золотые чернила и начал быстро записывать что-то в воздухе – буквы повисали, как маленькие светлячки.
– Не отставайте! – шикнул он. – Я чую, что время здесь идёт неправильно. Один наш час здесь – целая ночь у Пети.
Они пошли вперёд. Сначала дорога была весёлой: мимо пробегали сны-малыши – розовые, с крылышками. Один такой сон остановился, посмотрел на Фырляка и подарил ему кусочек вкусного сна про пирожки. Фырляк сунул его в карман – вдруг пригодится.
Но чем дальше, тем воздух становился холоднее. Небо из малинового варенья превратилось в серую тучу. Дома-сны больше не звенели, а жалобно скрипели.
– Близимся, – тихо сказала Ласмория. – Слышите?-
Фырляк прислушался. Из темноты доносилось тяжёлое, маслянистое дыхание. А потом – шёпот. Много голосов шептали нехорошие слова: -Ты не справишься, Петя тебя не любит, Ты маленький и глупый.-
Фырляк хотел было заплакать, но вместо этого рассердился.
– Это неправда! – крикнул он в темноту. – Петя меня любит! И я не маленький! У меня есть волшебный веник!
Из темноты выплыло нечто.
Сначала показались щупальца – длинные, липкие, с присосками, на каждой присоске – крошечный, но злой глаз. Потом туловище, похожее на мокрый камень. А потом и сам Сновидный Спрут – огромный, в  каричневом , как земля плаще до самых пят, с одним большим жёлтым глазом посередине лба.
– Ах, – пропел он скрипучим голосом, – маленькие букашки пожаловали. Домовёнок, фея и… часовщик. Вы что, собрались со мной бороться?
– Собрались! – храбро сказал Фырляк, хотя коленки у него дрожали.
Спрут засмеялся так , что от его смеха все хорошие сны вокруг начали лопаться, как мыльные пузыри.
– Твой веник, – прошипел Спрут, вытягивая щупальцы к Фырляку, – не поможет. Потому что я питаюсь страхом. А вы все сейчас боитесь. Я чую это. Как сладкий пирог.
И тут гордая, с раскинутыми перламутровыми волосами Ласмория шагнула вперёд.
– А моря ты боишься? – спросила она спокойно.
Спрут замер.
– Море? – переспросил он неуверенно. – Какое море? Я сам морской…
– То море, которое внутри каждого сна, – сказала Фея – То, которое глубже всех глубин. Солёное, как слёзы. Штормовое, как детский гнев. И тихое, как мамина колыбельная.
Она подняла руки. Из её пальцев хлынула вода – не простая, а светящаяся, перламутровая. Она залила всё вокруг, и Спрут заверещал, потому что его щупальца начали скользить.
– Дядюшка Шмульц! – крикнул Фырляк. – Время! Остановите время!
Дядюшка Шмульц понял. Он выхватил из-за пазухи свои старые часы на цепочке, щёлкнул крышкой – и всё замерло. Даже Спрут застыл с открытым ртом.
Только Фырляк мог двигаться. Потому что он был домовёнком, а домовята не подчиняются чужому времени.
– Сейчас! – пискнул Фырляк и размахнулся своим веником.
Он не стал бить Спрута. Вместо этого он вытряхнул из кармана тот самый кусочек хорошего сна – про пирожки – и подкинул его в воздух.
И тогда случилось чудо.
Кусочек сна начал расти, расти, превратился в огромный тёплый пирог с малиной, от которого пахло домом, бабушкиными руками и уютом. Спрут, который ненавидел всё доброе, заверещал ещё громче, потому что этот запах обжигал его, как огонь.
– Не выноси-и-и-ю! – заорал он и начал съёживаться, сжиматься, превращаться в маленький фиолетовый комочек.
А потом – бах! – исчез, оставив после себя только мокрое пятно на земле.
Время снова пошло.
Дядюшка Шмульц вытер пот со лба. Ласмория опустила руки. Фырляк прижал веник к груди и выдохнул.
– Мы… мы победили?
– Ты победил, – сказала Фея, улыбаясь. – Своим добрым Пирожковым сном !-
А в это время далеко-далеко, в своей кроватке, Петя заулыбался во сне. Ему приснилось, что домовёнок Фырляк печёт огромный пирог и угощает всех – и морскую Фею и мохнатого хранителя времени, и даже маму с папой.
Утром Петя проснулся весёлым. А под подушкой нашёл маленькую перламутровую ракушку. Если приложить её к уху, можно было услышать не море, а тихий голос Фырляка:
– Фыр-тук, чипи-липи… Сказка рассказана. До новых встреч. (Автор Лана Вернер)