Космические истории

Аннотация:

Сэнп. или куча текста :)

Легенды и сказки приносят сквозь время отголоски правды.

Предисловие.

Высечено на камне, найденном на мертвой планете разрушенного мира, переведено и переписано в книгу легенд.

Когда не было еще ничего, ни материи твердой, жидкой, наполняющей, ни душ чувствующих, помнящих, жаждущих, среди пустоты был разум смерти и бессмертия воплощенный в близнецах. Разум близнецов воплотился в двух драконах, двух зверях покрытых шерстью с глазами желтыми, и людях-ящерах крылатых, и рыбах плавающих, и духах чувствующих. Но драконам нужна была вселенная для размаха крыльев, зверям земля под лапы сильные, крылатым людям-ящерам воздух влететь, рыбам чешуйчатым вода плыть, а просто людям Мир жить. И создали близнецы вселенную, и звездами и планетами одарили ее как камнями драгоценными, а на планетах земля мягкая плодородная, а над землей небо чистое, а под небом вода прозрачная, а на земле живут люди. И планеты те могли дышать и думать, заботиться о деревьях дающих жизнь и тень, о зверях собратьях близнецов наполняющих Мир теплом и движением. О людях творящих и преобразовывающих.
Но слишком много было звезд изначально во вселенной и из звезд создали драконы-близнецы себе помощников творящих - двух маоронгов бессмертных. И не были больше близнецы одинокими. И отдали они маоронгам-творцам всю свою силу. И нарекли маоронгов Хахгэтами - воплощением Дракона. И лишились близнецы самого могущественного своего воплощения воплощения дракона. Мир созданный принадлежал теперь маоронгам Хахгэтам как и сила драконов-создателей для управления миром и могли они избирать себе помохников хранителей Миоа - Хакгов. А Близнецы сборосив тяжелое блемя - крылья драконов, пустились в путь по новому Миру на лапах зверя, на крыльях ящера, по воде как рыбы и ногами человеческими, идти по звездным дорогам подобно странникам, без силы волнов, отданной маоронгам-творцам для сохранения Мира. И идущие за ними получали печать странника, и шли дальше своим путем, творя новые ветви дорог.
Но маоронги не хотели быть только маоронгами, не знали они как творить миры, а только знали как наполнять их жизнью, не знали они как творить душу, а знали только как одаривать ее телами смертными, не знали они как создавать маоронгов подобно драконам-волнам... И возжелали маоронги-творцы Хахгэты стать такими, как их создатели Волны. Гордыня разъедала бессмертных маоронгов, и решили они, что близнецы скрывают от них тайну создания Вселенной. И отыскали они близнецов на звездной дороге, спрашивали они близнецов, как обрести могущество Волна, но ответили близнецы-волны, лишенные крыльев: мы не знаем, как дать вам такой дар, и других таких как мы не нашли. Не поверили творцы-маоронги и убили одного близнеца-волна, лишив энергии жизни, чтобы второй, рассказал о тайне создания. Но второй близнец-волн обезумел от гнева и горя исчез из Мира. И была тишина страшная, замер Мир, потемнел, сжался, встречая вновь обретшего в безмирье силу Дракона волна, ослепленного гневом и горем потери. И пустота лилась с крыльев дракона-волна, наполняя Мир и стирая жизнь в нем, и маоронги-творцы пойманы были, и лишил их волн бессмертных тел сотканных из звезд и бросил тенями на звездные дороги междумирья. И вернул к жизни волна близнеца своего... И появился страх перед тем кого назвали Латор - дух пустоты.
Милэн захлопнула пыльную книгу, чихнула и прошептала, обращаясь к выцветшим тисненым буквам на позеленевшей кожаной обложке: "Кратко, точно, а главное правдиво - черт побери..."

Космические истории, или сто тысяч лет до Земли.

Космические работорговцы, или ловушка для беспечного калтокийца.

На прочные плиты посадочного поля космодрома планеты Прио, мягко садился небольшой космический паром 734, прилетевший с планеты Ргодкасон. Из днища парома опустились подпорки, гул двигателя постепенно затих. Полет на пароме прошел спокойно. Открылся трап. Капитан попрощался с пассажирами и пожелал им удачного дальнейшего полета.
Пассажирам предстоял круиз на межгалактическом пассажирском лайнере высшего класса, они неспешно покидали удобные кресла парома, вскидывали на плечи небольшие дорожные сумки, переговаривались, обсуждали низкую гравитацию, выглядывали в большие иллюминаторы. Дети бегали между рядами кресел, мешая взрослым.
Сквозь прозрачный купол над космодромом, виднелись далекие звезды, а над горизонтом была едва заметная сине-зеленая лента гравитационного потока.
На посадочном поле космодрома Прио, отражаясь в зеркальных плитах, лежали три небольших "торговца" 8. На одном из них шла установка топливных баков. На второй роботы грузили огромные транспортные контейнеры. На краю поля сливалось с куполом небольшое здание вокзала, напоминающее конструкцию из стеклянных кубов (миниатюрные копии таких конструкций, обычно играя, строят дети).
Прио - тихий, спокойный перевалочный порт, работающий размеренно, неспешно и точно как механические часы глубокой давности.

Пассажиров прибывших на пароме 734 встретила молодая, миловидная беловолосая женщина в темно-синем приталенном комбинезоне работника порта, на комбинезоне множество золотых эмблем и значков, обозначающих ее должность, статус и срок работы. Женщина, в синем комбинезоне, объяснила:
- Прибытие межгалактического лайнера задерживается, но вы не должны беспокоиться, лайнер находиться уже в восьмой галактике, - и предложила, - следуйте за мной.
Работники порта выгружали тяжелые сумки и чемоданы новоприбывших пассажиров из багажного отделения парома на гравитационные платформы, когда прибудет лайнер, багаж отправят в его трюм

Гэл вышел из парома, с сонным сыном на руках. Известие о задержке лайнера выслушал со стоическим равнодушием, его мысли были заняты анализированием последнего разговора с женой, пытался оправдать себя, и, казалось бы, понимал ее, но совершенно не мог разобраться, как ему быть в дальнейшем. Вспоминал... и видел все, как будто со стороны...
Лэнора стояла на большой открытой мраморной террасе, смотрела на далекие синие горы, изучала детали пейзажа, рассматривала блики "солнца" на заснеженных вершинах, лишь бы не смотреть на мужа. Говорила, отвернувшись, и Гэлу казалось, что говорит не она - это ветер доносит до него слова господина Приоролла, отца Лэноры:
- Так не может продолжаться!
- Как не может продолжаться?
Лэнора вздрогнула, хотела осуждающе посмотреть на мужа, но не решилась.
Небо потемнело, окрасилось фиолетовым и розовым. Лэнора решилась попросить:
- Оставь свою службу на Калтокийи, мой отец все еще согласен взять тебя капитаном на один из его кораблей, нужно только пройти переквалификацию...
- Или?..
- Или мы разведемся... - бросила она с болезненно наигранным равнодушием.
- Ты же знаешь - эта война закончена, - говорил Гэл (он и вправду был уверен: эта война закончена).
- Конечно, эта война закончена! - взвилась Лэнора, - но, ты, ведь, не можешь не воевать! Ты найдешь себе другую войну. А моя жизнь и детство Айрэ не бесконечны! Мы твоя семья!
- Я очень люблю тебя, - Гэл хотел обнять ее, но она отступила назад, избегая прикосновения его рук, Гэл уже тише сказал. - Я очень люблю Айрэ, - и уже совсем тихо, как будто извиняясь, - но не могу оставить флот. Это ведь нестабильный мир, скорее перемирие.
- Конечно! Кто бы сомневался. Твой кровожадный Совет не сможет не проливать кровь. А ты никогда не уйдешь из армии, - она едва сдерживала слезы. - Калтокийя превыше всего. А просто взять и уйти? Если ты так любишь нас, неужели твоя любовь ничего для тебя не значит? Взять и переступить ваши армейские условности... Неужели на твоей страшной планете недостаточно капитанов? Тебя некем заменить? Это не твоя война, древние планеты нейтральны. Разве Нодэ, вступала в эту войну. Или ты забыл, что ты не только калтокийский наемник? Это война Старейшин и правителей Братства. Пускай они сами сражаются. Тебе, нодийцу, что нужно на этой войне? Гэл, останься со мной! Уйди из армии! Брось все! Ведь тебе есть куда и ради чего идти. Пускай тебя объявят предателем и дезертиром, но но ты будешь жив и с нами... Меньше воинов - меньше жертв. И я больше не буду стремиться на эту чертову войну. Гэл, там было так страшно... Гэл... Это бойня... мы с тобой едва не погибли... Я и сейчас не могу поверить, что ты жив... - В его глазах затравленность, но она не могла остановиться, - Эта неоправданная жестокость... Гэл... они ведь едва тебя не застрелили!
- Я не могу, - отчаянно прошептал Гэл, - но, прошу тебя, не бросай меня. Сейчас момент перемирия, может быть, война и вправду закончилась. Полетим вместе на Кзол, там море теплое, отмели... Я хочу быть с тобой, ты мне нужна...
- Нет, Гэл, если я тебе уступлю, рядом с тобой вновь потеряю остаток ума, - твердым голосом ответила Лэнора, отчаянно вглядываясь в синие глаза мужа. - Нет... Я уже и так едва не погибла...
- Отпусти со мной Айрэ, - Гэл подошел к ней, коснулся кончиками пальцев ее белых, коротко остриженных волос (такая нелепая мальчишеская прическа у ргодкасонсой аристократки), наклонился поцеловать, обнял. Она застыла, не могла его оттолкнуть.
На террасу вошел отец Лэноры: высокий, статный с короткими волнистыми белыми волосами и красивым надменным лицом. Его бледные тонкие губы плотно сомкнуты: разгневан и разочарован. Он не кричал, он громко говорил:
- Лэнора! Я не позволю твоему мужу, забрать моего внука, из-за него я едва не потерял тебя на Над... Разве ты забыла, как я забирал тебя из плена, не он - Мэрог спасал тебя. А где был твой муж, когда ты попала в беду?! Пускай убирается вон!
Лэнора вырвалась из рук Гэла, смущенно поправляя платье.
Гэл резко повернулся в сторону тестя, глаза его потемнели. Ответил он таким же тоном, каким отдавал команды на своем корабле:
- Господин Приоролл... Айрэ - мой сын. Ваша дочь - моя жена.
Пиор Приорол даже не вздрогнул, ведь он хорошо изучил самообладание дикаря. Да и был ли этот калтокиец таким опасным, как утверждали сплетни. И Пиор решил добить зятя словесной атакой:
- Тогда где ты сам - муж и отец? Почему я должен воспитывать твоего сына и заботиться о твоей жене?! Где ты... Ах да... Ты на войне! Ты, убиваешь себе подобных, на этой проклятой, войне! Наемник!.. И даже когда твоя жена попала в руки твоих врагов, тебя не было рядом с ней. Она уже оплакала тебя! Она с ума сходила! Почти ослепла от слез. А тебя не было с ней! А ведь ради тебя она оказалась в том аду! Вот мое последнее слово - мой внук останется здесь, со мной, а ты убирайся! Хоть на войну! Хоть к чертям! Документы о разводе я тебе вышлю! На твою Калтокийю! До востребования!
- Я попросил отпустить со мной сына у своей жены... - прорычал Гэл, - и решения принимает она. Не вы!
- Отец! - неожиданно вскрикнула Лэнора, - я прошу тебя... я сама смогу решить проблемы моей семьи!
- Твоей семьи? - изумился аристократ Приоролл. - Твоя семья - этот бродяга?!.. А я?.. А Айрэ?.. Ты хоть понимаешь, в какую пропасть тебя тянет этот наемник? Разве тебе мало Над?!
- Этот наемник, пока еще, мой муж. И отец моего сына! - решительно ответила Лэнора. Ее отец побледнел, плечи его обмякли, как у человека, внезапно получившего смертельный удар. Открыв рот, он не высказался, повернулся и ушел.
- Никогда... Слышишь?.. Никогда больше не смей разговаривать таким голосом с моим отцом, - прошипела Лэнора, яростно глядя в потемневшие глаза своего мужа, - я не знаю, сколько тебе лет... но я знаю кто ты, и должен все-таки знать свое место...
- Что? - изумленно выдохнул Гэл, и тут же вспылил, - и где же оно?!.. Мое место?! Покажи мне тот коврик, на котором я должен сидеть, подобно псу, не шевелясь, ожидая команды!
- Ты слишком много себе позволяешь. Гэл... - яростно набросилась на мужа Лэнора Приоролл, - ты совсем одичал на войне... Но я тебе не трофей... и не твой солдат. И повышать на меня голос ты не будешь! Больше никогда не будешь! Я думаю, мы мирно подпишем документы о разводе, и расстанемся спокойно, как цивилизованные люди. Айрэ ты привезешь на Ргодкасон через две недели, к этому сроку я подготовлю бумаги. Все... Я не хочу больше ничего слышать, и на твоем месте я бы ночевала в гостинице. Завтра я привезу малыша на космодром... Прощай!
Гэл смотрел на ее спину, на волосы, на маленькие босые пятки. (Это ведь на его корабле, она привыкла ходить босиком). Казалось сейчас он пойдет за ней, и Лэнора обернется, улыбнется ему, он возьмет ее за руку... Он не верил ее словам, не мог осознать - только почему-то болело сердце.
В зале ожидания, люди окружили женщину в синем комбинезоне, дежурная улыбка исчезла с ее лица. Пассажиры требовали объяснений, заверений и обещаний.
Гэл прошел мимо галдящей толпы, в зал ожидания, бросил сумку на кресло, сам сел. Айрэ на его руках проснулся, сонными глазами осмотрелся, и вновь уснул, с палецем во рту, Гэл укутал сына полами своего длинного кожаного плаща. Коснулся губами смуглого детского, пахнущего молоком, лба.
Господин Приоролл со скандалом выпустил внука из своего огромного дома. Грозился вызвать полицию и арестовать зятя. Обещал обвинить Гэла в похищении ребенка. Угрожал Лэноре, что если она посмеет увести Айрэ из дому, то сама может не возвращаться. Но Лэнора сумела уговорить отца.
Сама она все еще надеялась, что Гэл проведя с сыном отпуск, поймет, насколько малыш в нем нуждается, и останется на Ргодкасон. Понимала - на планете Над произошел странный перелом в войне. Гэл выбрался из плена живой, но надломленный. Слушал и не слышал; не улыбался; не шутил; как будто осталось от него только тело; как будто из него выпили душу. Лэнора надеялась, что разговор о разводе приведет его в чувство, вернет к жизни, разозлит, заставит опомниться... Но нет...
   Агосподин Приоролл продолжал грозиться и давать обещания прессе, не спросив Лэнору, нужна ли ей такая слава. Он и сам, поглощенный эмоциями, не совсем понимал, что делает. Ведь Гэл вот уже десять лет искажал незамутненный, блестящий "высший свет" Ргодкасон своим присутствием. И теперь, когда появилась возможность избавиться от нежеланного зятя, Приоролл торопился воспользоваться ею.
   В космопорту Ргодкасон Гэла уже узнавали: средства массовой информации преувеличивали семейный скандал и теперь фото калтокийского наемника, сопровождалось комментариями: "Дочь господина Пиора Приоролла, блистательная Лэнора, вынуждена взять развод со своим мужем - калтокийцем".
   "Папа! Смотри, это ты!" - кричал Айре, в космопорту, показывая маленьким пальчиком на большой монитор под хрустальным потолком зала ожиданий.
   Малыш не понимал - папа это видит.
   Пассажиры парома, рассматривали "скандальную знаменитость", опасаясь встретиться с ним взглядом. Особенно возмущены были инопланетные гости. Они не могли понять, почему дикий наемник, найдя богатую жену, не удержал ее, ведь если устроился на теплом месте, сиди, ублажай родственников. Но ведь все знают - калтокийцы - глупые дикари, помешанные на войне, и эфимерных: доблести и чести.
   Пассажиры устраивались в зале ожидания закрытого космодрома на Прио, ютились едва ли не на головах друг у друга, лишь бы не рядом с калтокийцем. Шикали на своих детей, не разрешали им отходить от себя.
   Только ргодкасонка, юная телом и прожившая не одно столетие, почти демонстративно, вопреки возмущенным взглядам окружающих, села рядом с опальным наемником. Гэл покосился на беловолосую женщину. Она ему улыбнулась.
   Прошло не более получаса, прежде чем отчуждение забылось.
   Корабль задерживался, зал ожидания тесен.
   Молодой дангарец пытался устроить своих пять жен, и успокоить троих детей, которые с криками носились друг за другом между рядами кресел.
   Пара мулатов, с яркими прическами, в военизированной одежде, (с тэдрола Визон10) устроились на широком подоконнике, с упоением целовались, смеясь над возмущениями религиозного дангарца.
 
   Пришел корабль, объявили посадку.
   Гэл разбудил сына: - Вставай, малыш, в каюте на мягкой кровати спать будет удобнее.
   Айрэ протирал глаза маленьким кулачком. Гэл поднял ребенка, поставил на ноги, поправил шерстяную курточку, взял за руку и они пошли на посадочное поле.
   Теплый, пахнущий техникой, ветерок создавал эффект открытого пространства. Но тишина, и теряющиеся звуки, напоминали, что космодром находится под куполом силового поля, а кислород и ветер вырабатываются специальными машинами.
   Впереди огромный длинный, корабль, украшенный эмблемой корпорации Приоролл.
   Малыш, шел рядом с отцом, подпрыгивая. Его все интересовало: - Папа! Папа! Смотри... смотри... Калтокиец держал в руке маленькую теплую ладошку сына, и чувствовал странный прилив нежности... А может быть все еще поправимо?..
   Ргодкасонка держалась рядом с Гэлом, как будто опекала его.
   Большая семья дангарца следовала гуськом за своим повелителем и кормильцем, два маленьких черноволосых мальчика в светлых длинных рубашках и белокожая десятилетняя девочка в длинном, украшенном бисером, синем платье, бегали вокруг отца и матерей.
   Молодая пара в военизированной одежде шли, обняв друг друга, они продолжали целоваться.
   Айрэ, задрав голову, рассматривал редкие светлячки звезд и яркие протуберанцы космических ветров, едва не споткнулся на ровном месте и повис на руке отца. Но, тут, же вскочил, его внимание привлекли бортовые огоньки пассажирского корабля. Для Айрэ все корабли, превышающие размерами космический катер Лэтос, являлись неизменно крейсером Джарэком. Малыш крикнул, дергая отца за руку: - Папа! Джарэк?!
   - Нет, маленький, - ответил Гэлард, - просто корабль - это не Джарэк...
   А ведь Милэн просила его не лететь на перекладных, а все-таки добраться на Лэтосе до Джа и взять там свой катер... но, он не слушал...
   А вот сейчас Гэл почувствовал опасность, но к Лэноре он бы не вернулся, ни за что. Может быть, следует сойти на первой планете, куда сядет корабль?
   Хорошо еще, что перед вылетом из Ргодкасон он связался с базой Джа, и приказал пригнать его катер на космодром Иссаны.
   Главное долететь до Иссаны, а там отдыхать на Кзол, в XV галактику, отдаленную и тихую.
   На Кзол улетела Милэн. Там, в доме на берегу, ее ждал Рол. На Кзол сейчас лето. Ласковое "солнце", пляж с мягким, белым песком, песни прибоя на закате, и веселый зверь умбре, с разноцветной шерстью, вредно-пакостным характером, и маниакальной любовью к Айрэ. Там на белом берегу лазурного океана, на темном дне, на горячих скалах, среди синих джунглей, певучих родников и водопадов можно на время забыть обо всем, и не думать ни о чем.
 
   Пожилая и юная ргодкасонка вспомнила свадьбу дочери Пиора - судовладельца, хозяина трех космодромов и транспортной компании. Пресса тогда во все горло распространялась: "Судовладелец, шокирован выбором дочери".
   Особенно возмущалась аристократия, ведь Лэнора разорвала помолвку с Мэрогом Сторгаком, и вышла замуж за наемника и (шептали), пирата.
   Стройный, широкоплечий, изящный и худощавый калтокиец в ореоле романтики, бесконечных странствий и войн, возмущал общественность Ргодкасон. Он был не таким, как обычные обыватели мирных городов: в его глазах отсветы пожарищ городов, огонь космических битв и холодная тоска смертельных ловушек, а в стремительных и одновременно плавных движениях скрывалась хищная жажда приключений.
   Ргодкасонка украдкой рассматривала его тонкие черты на смуглом лице, но опасалась встречаться с ним взглядом. Действительно, настоящий наемник, в черной кожаной форме, в белом, не военном свитере, в длинном кожаном плаще, в высоких ботинках, и с черными волнистыми густыми волосоми, срезанными, криво, как будто ножом наотмашь. Он был вызывающе красив и вызывающе юн, даже для всегда молодых ргодкасонцев. Было в нем что-то неприятно настораживающее, пугающе-хищное. Сказать, что он дикарь - так говорили... Сказать, что он жестокий убийца, мародер и разбойник, наживающийся на войне - и об этом говорили... а как иначе он мог купить невесте платье стоимостью большого транспортника? Многое можно сказать, но ргодкасонка понимала, почему Лэнора Приоролл вышла замуж за наемника. Калтокиец был живым, настоящим, не таким, как ее умирающая в неге развития раса.
   Женщина вспомнила фотографию молодых в стереогазете: они выходили из храма богини дарительницы, взявшись за руки, как влюбленные дети. Но, увы, жизнь может убить любовь. Может быть, калтокиец срезал волосы сам, горюя об утраченной любви - такие романтические сплетни рассказывали...
 
   Калтокиец взял сына на руки. Ребенок смеялся и о чем-то спрашивал. Ргодкасонка улыбнулась, тайком взяла маленький фотоаппарат и сфотографировала калтокийца. Гэл удивленно посмотрел на женщину с серебряными волосами. Она покраснела, виновато улыбнулась. Наемник снисходительно пожал плечами.
   Гравитационный двигатель на пассажирском транспорте не отключали, и силовые потоки подняли пыль на посадочном поле. Айрэ чихнул. Гэл снял со своей шеи черный шелковый платок и прикрыл рот ребенка.
   Молодая пара метисов поссорилась. Они не помнили, куда положили пластиковые билеты и с упоением обвиняли друг дружку, так же неистово, как минуту назад целовались.
   Патриархальный муж шествовал во главе своего гарема с гордым, непроницаемым видом. Его женщины семенили следом, детей угомонили и они жались к своим матерям.
 
   Молоденькая стюардесса, вышла на трап, улыбалась, как будто улыбку на ее лицо прилепили. Провожала тех, кто покидал корабль, и столь же мило приветствовала новых пассажиров. Вежливо, как будто только ради формальности, проверяла билеты и документы. Пассажиры, уставшие от внутреннего микроклимата корабля, выходили прогуляться, как они говорили размять ноги, а на самом деле просто побывать еще на одной планете - в коллекцию - даже если визит продлиться несколько минут. Прилетели гравитационные платформы: с контейнерами полными топлива, с грузом и чемоданами. Быстро и синхронно техники заменяли контейнеры с овирием, гружчики грузили тюки с товарами и чемоданы. Работа на этом космодроме налажена превосходно, как и на других космодромах господина Приорола.
   Беловолосая стюардесса, ослепительно улыбаясь, пропустила: многочисленное семейство, молодую пару, (они отыскали-таки, свои билеты в одном из карманов на ультрамодной одежде), очень любезно поговорила с соотечественницей и доброжелательно, как на старого знакомого, посмотрела на Гэла, нежным голосом проворковала: - На ваш счет пришли особые распоряжения господин Гэлард да Ридас.
   - Не пускать? - устало и равнодушно спросил Гэл.
   - Нет, - она смущенно театрально засмеялась, - господин Пиор велел поселить вас в каюте для особых гостей, для ребенка мы наняли няню, - девушка вернула ему документы, - ваша каюта находится на третьем ярусе, стюард проводит вас, он ждет у лифта. Приятного полета, господин да Ридас.
   - Спасибо, хоть не велел закрыть меня в каюте для "очень особых" гостей, - проворчал Гэл.
   - Ну что вы, - девушка покраснела, - вы теперь знаменитость.
   - Я заметил, - Гэл спрятал документы в карман плаща.
   - А правда, калтокийцы срезают свои знаменитые хвосты, теряя любимую женщину? - не удержалась от любопытства девушка.
   Он удивленно на нее посмотрел, коснулся своих волос, вспомнил:
   - Командир... - тихо позвал Ларнэ.
   Гэл смотрел в светло-зеленые глаза эарлана диверсионной группы аджаров. покачал головой: "Нельзя, ничего нельзя..."
   - Командир?.. - Ларнэ был возмущен.
   - Успокойся... - прошипел Гэл.
   Ларнэ косо недоверчиво посмотрел на Гэла.
   - Ждем... - проговорили губы Гэла.
   Аджар Ларнэ от бессилия и ярости прокусил клыком губу до крови.
   Маленькая медсестра, не чувствовала ног, упала рядом с Лэнорой. Гэл положил тадо и откинул его ногой. Мэрог возмущенно, но достаточно громко спросил: - Делайте что-нибудь! Вы же калтокийцы!
   - Идиот... - прошептал Гэл, и лег.
   Солдаты братства быстрыми тенями спускались в расщелину.
   Над Гэлом нависла тень, он почувствовал, как ствол тадо уперся в его затылок. Вздрогнул. Скрипучий голос протянул слова, с удовольствием и гордостью повторяя сказанное Мэрогом: - Вы же калтокийцы?.. Таки калтокийцы,... а я еще сомневался.
   И Гэл услышал, как звонко выскользнуло лезвие тесака из ножен: "Черт..."
   Он не ответил на вопрос стюардессы, взял сына на руки и вошел в корабль, его встретил стюард: молодой, утонченный до гротеска, беловолосый ргодкасонец в белом блестящем комбинезоне, этакий символ услужливости и любезности. Стюард поклонился и молча, указал куда идти. Гэл посмотрел на юношу с плохо скрываемой неприязнью. Его сейчас очень злили все ргодкасонцы...
   В каюте стюард начал разъяснять гостю, как недоразвитому: - Если понадобится помощь, нажмите на вот эту кнопочку у двери, няня для ребенка сейчас придет, бар на втором ярусе, кают-компания на пятом, ресторан на третьем, для вас все бесплатно. Желаю приятного путешествия.
   Видимо стюард понял, что гость очень хочет его ударить, и поспешил исчезнуть... Гэл оскалился, захлопнул дверь каюты, и устало сел на диван. Айрэ сполз на пол и начал осматривать каюту: заглядывал в шкафы, проверял мягкость кресел, нашел небольшой холодильник, а в нем свой любимый шоколад, который тут же вытряхнул из упаковки прямо на пушистый белый ковер. Сел рядом с упавшей шоколадкой любоваться сладкой фигуркой мифического дракона, полюбовался, поигрался, изображая прыжки и полет дракона над своей головой, и только потом приняля откусывать гребни на спине сладкой фигурки. Гэл сполз с дивана к сыну: - Айрэ, давай сначала я покормлю тебя, чем-нибудь... не сладким. А потом можешь съесть этого дракона, только не валяй его больше по полу.
   - Я хочу сейчас, дракона, - говорил Айрэ. Шоколадный дракон начал плавиться в его теплых ручках.
   - Посмотри на себя... ты весь измазался, - Гэл протянул руки к сыну.
   В этот момент корабль вздрогнул и начал подниматься. Палуба качнулась, внутренний микроклимат включился и восстановил давление и притяжение.
   - Папа, мы полетели! - закричал ребенок, вскочил и побежал к большому иллюминатору смотреть на космос. Ему очень нравились цветные протуберанцы на темном фоне бесконечности. Гэл вздохнул и улыбнулся.
   В дверь тихо постучались. Отворили. На пороге каюты возникла юная, милая, тоненькая девушка: бледная и черноволосая, рожденная на планете Ириладдос.
   - Извините, - почти прошептала девушка, - вы господин да Ридас?
   - Да, - ответил Гэл, продолжая сидеть на полу, - а вы?
   - Эннэ Дограт. Вам нужна няня?
   Гэл рассмеялся. Девушка, смутилась, покраснела до слез, тихо прошептала: - Не вам, вам... - она все же совладала с собой и успокоилась, - я няня. Говорили, что вы с сыном.
   Гэл показал на прилипшего к иллюминатору ребенка в шоколаде: - Вот мой сын Айрэ. Айрэ, познакомься. Эта девушка - твоя няня.
   Ребенок оторвался от созерцания космоса, осмотрел девушку, не нашел в ней ничего, для себя интересного, и вернулся к прерванному созерцанию.
   - Знакомьтесь, - с кривой улыбкой сказал Гэл.
   Девушка кивнула головой, зачаровано рассматривая Гэла. И неожиданно спросила: - Мне кажется, вы против?..
   - Неужели так заметно?
   Она окончательно растерялась, и снова покраснела...
   Гэл понимал - девушка не виновата, ему, даже стало стыдно, или может быть, он пожалел ее, поспешил успокоить: - Не обращайте на меня внимания... нервы... Малыша нужно покормить и уложить спать. Я думаю, вы поладите.
 
   А что она могла знать, только обрывки сплетен... Калтокийца выгнали вон, из богатого дома, он лишился права на наследство.
   Ходили, конечно, нелепые слухи, что неистово дорогое платье невесты купил именно жених, как по обычаям Ргодкасон и положено, но мало кто верил, разве наемник мог заработать такие деньги. Это господин Приоролл помог ему, и помогал сейчас, он даже обеспечил зятю бесплатный перелет.
   Эннэ опустилась на колени рядом с малышом, позвала его. Айрэ повернул недовольную грязную рожицу. Девушка протянула руки, малыш по-взрослому вздохнул, и с упреком посмотрев на отца, шагнул к няне.
   Прежде чем накормить сына калтокийца, его следовало вымыть. Он сжевал только половину шоколадного дракона, другая половина была размазана по рукам, лицу, и об светло-серый свитер. Пострадали также обивка стен, иллюминатор и белый ковер.
 
   Выйти из каюты Гэл не решился. Лежал на диване, бездумно и равнодушно переключая каналы сетевого телепавидения, слушал новости, сопоставлял с фактами, ругал журналистов: они вновь искривили суть событий, и снова не в пользу правителей Совета. А мир в космосе, оказывается, наступил, благодаря мудрой политике Братства Трех Миров, сумевшего провести мирные переговоры с воинственным Советом...
 
   За сутки пассажирский корабль совершил две посадки. На борту внешние маневры транспорта не ощущались. На планете Вэст простояли три часа. За иллюминаторами лил дождь, потоки воды стекали по биостеклу. В сухой теплой каюте уютно. Айрэ носился вокруг дивана, кричал, что хочет гулять. Эннэ ждала, когда отец уступит сыну и выпустит его, хотя бы в коридор - и Гэл уступил. Эннэ очень быстро застегнула на малыше курточку и сбежала с ним гулять.
   Ириладка боялась Гэла... он завораживал, как огонь, как море, и казался столь же опасным...
   В каюте тишина, Гэл встал с дивана, подошел к иллюминатору. На окраине посадочного поля сквозь густые потоки капель в серой дымке, на фоне серого неба размытым пятном проглядывался большой вокзал, сверкающий огнями. Гэл не видел огней вокзала, только дождь, в оцепенении он ждал беды, но на Вэст выйти не смог. Дождь казался холодным, а ему и так было холодно, очень холодно. Но когда корабль взлетел, над густым облачным покровом, Гэл увидел, как ярко сверкает теплое "солнце": оказалось на Вэсте лето.
 
   Эннэ повела Айрэ гулять на верхнюю палубу корабля в гидросад. Там находилась детская площадка с настоящей травой и яркими веселыми каруселями.
   Гэл мысленно следил за ребенком, но незаметно уснул, как будто накрыло снежной лавиной, или вулканической лавой...
   А на детской площадке дети играли на зеленой траве.
 
   Ему снился сон - густой туман заполнял коридоры корабля, преображая новенький пассажирский лайнер высшего класса в старую и редкостно-ржавую развалину. Очнулся, услышав крик и глухой удар в дверь, вскочил. Сердце стучало безумно, до боли в груди.
   Где Айрэ!? Там, за стенами каюты!
   Нельзя было отпускать сына от себя! Ребенок должен быть рядом! Как страшно... Гэл, вывернул содержимое дорожной сумки на пол. Руки дрожали. Как странно, когда дрожат руки перед боем. Как странно, когда сердце стучит с такой силой, что перекрывает мысли.... Перед боем? Странно, когда не осознаешь, что делаешь. На дне сумки небольшой раскладной кинжал. Но к чему кинжал? Только чтобы занять чем-то дрожащие руки...
   Резко открыл дверь своей каюты, быстро пересек широкий коридор.
   Внезапный выстрел тонкого лазерного луча ослепил полутьму коридора, и Гэл кувырнулся в сторону стрелявшего, сбивая его с ног. Убил одним ударом, вскочил, выдернул тадо из ослабевших рук захватчика, осмотрел оружие. Жаль, половина лазерной батареи использована. Но игольчатых пуль почти полная обойма.
   Действовал автоматически. Но взял оружие и понял, что действует не верно - в беспорядочной свалке абордажного боя, первыми гибнут старики и дети. Успокоился, унял дрожь в руках и сосредоточился чтобы увидеть обстановку глазами сына: сквозь пелену детского страха проглядывали лица испуганных пассажиров, и заплаканные глаза Эннэ. Пираты согнали пассажиров в большой зал ресторана, как стадо овец в загон. Закрыли входы и выходы, у каждой двери поставили вооруженную охрану. В стенах прожженные дыры, на полу трупы.
   Гэл вспомнил, почему не рекомендуется допускать близких для жертв людей к спасательным операциям: - Думай, - рыкнул сам себе. - Думай!.. Идиот... ну, какой же я идиот. - думать нужно было четыре дня назад, когда вскакивал в паром, идущий на Грыллу. Так спешил успеть к отправке корабля на Ргодкасон. Успел...
   А теперь?.. Ворваться в ресторан с оружием? Спровоцировать стрельбу?..
   Или попасть в ресторан в качестве добычи, и там действовать по обстоятельствам. Гэл забросил трофейное оружие и кинжал-дагу в каюту. Мертвого зэйда12, отволок туда же.
   Три четвероруких гиганта, с планеты Аросса, возвращались с добычей в ресторан - наткнулись на Гэла. В руках у пиратов извивались две девушки-близнецы, зеленоволосые русалки с планеты-океана Нлон. Визг и слезы девушек очень забавляли зэйдов-сантаремов13.
   Гэл вжался в стену и закрыл глаза...
   Один из пиратов громко рассмеялся, и пробасил, обращаясь к своим колегам: - А вот и награда за то, что я сегодня никого не убил!.. - и огромная рука аросца сгребла калтокийца за ворот белого свитера.
   Гэл открыл глаза. Аросцы присвистнули: яркий цвет глаз неожиданной добычи для работорговца, как чистый цвет драгоценного камня для ювелира. Один из сантарэмов, не выпуская девушку, извлек из кармана куртки миниатюрный фонарик и (не понять, зачем - в коридоре светло) направил луч в лицо Гэла. Тот, который держал Гэла, радовался: - Дорогой мальчик - на рынке Багго14 его можно обменять на новый двигатель.
   - Викторианец, - пират взъерошил волосы на голове Гэла, - но сойдет даже за нодийца.
   Тот, который держал Гэла, сплюнул набок и с опаской прошептал: - Не вспоминай этих нарваных наемников...
 
   Когда Гэла толкнули в толпу пленников, он начал прорываться к середине зала, туда, где стояла маленькая Эннэ, с его сыном на руках. Напуганные и раздраженные люди ворчали на него, он наступал на ноги, они толкались, он толкался... В том безумном водовороте человеческих тел у него была одна цель - взять на руки своего сына. Эннэ увидела Гэла перед собой, со стоном передала ему засыпающего малыша и заплакала.
 
   Еще во время абордажа лазерными лучами повредили систему вентиляции ресторана, помещение постепенно переполнялся углекислотой. Люди с кристаллической основой не могли устоять, когда органические начали падать. Эннэ потеряла сознание, Гэл подхватил ее. Айрэ пугающе обмяк на его руках, как мертвый. Калтокиец сел на пол вместе со всеми, прикрыл головы Эннэ и Айрэ рукой, создавая силовое поле и преобразовывая углекислоту в пригодный для легких человека кислород. Он все еще цеплялся за глупую мысль что это простое совпадение, обычное невезение; он выберется, захватит спасательную капсулу, и больше не будет летать на пассажирских кораблях с ребенком. Он все еще надеялся, сидя на полу, под прицелом тадо, в толпе, пленников, спасая от удушья сына и едва знакомую ему ириладскую девушку, не обращая внимания на то, что из полсотни детей, пребывающих на корабле, в зале ресторана оказался только его сын...
   - Они починили вентиляцию? - тихо, едва шевеля губами, прошептала Эннэ,
   - Да, - ответил Гэл.
 
   Вентиляцию починили, но настроили так, что в зал пошел очень холодный воздух.
 
   Холодная, как капля жидкого азота поисковая мысль капитана пиратов: - Где ты, калтокиец? Прятаться бесполезно. Я знаю - ты на корабле... Выходи, или я "исполню" первых десять неудачников.
   Пассажиров для показательного расстрела бросили у стены-стереовизора изображающего недосягаемые горные вершины планеты Акала*14... Случайно, в десятку приговоренных, попала и ргодкасонка опекающая Гэла на Прио.
 
   Гэл растерянно посмотрел на Эннэ и тихо сказал: - Не иди за мной, это опасно.
   Эннэ как завороженная кивнула, она бы и не пошла от страха не могла пошевелиться. Гэл поднялся над толпой сидящих пленников. Прижал Айрэ к себе, прикрывая его голову рукой. Шел на угрожающий зов капитана работорговцев, преступая через элитных пассажиров межгаллактического лайнэра принадлежавшего флоту господина Приорола. А под стеной лежали приговоренные к расстрелу избранные случайностью из тех же элитных пассажиров. Над оцепеневшими приговоренными стоял капитан сэнтаремов15: огромный, коренастый, насмешливый, самоуверенный, лысый (как колено модницы), серокожий с приплюснутым носом и чешуей вместо ресниц. Капитан пиратов прижимал к себе мальчика - подростка, гладил его, как щенка, по белым кудрявым волосам, а заметил Гэла, криво усмехнулся, демонстрируя крупные клыки: - Выходи, не бойся... а то я начну бояться. Обещаю ничего с твоим детенышем не случится. Главное - ты успокойся... Не нервничай, не отращивай себе клыков с когтями... Договорились?
   - Зачем я тебе нужен? - спросил Гэл.
   - Ты мне?.. - удивился капитан сэнтаремов, - век бы тебя не видеть, и тебе подобных!
   Мимика лица работорговца была невыразительна, но оборотень чувствовал его страх, спокойно поинтерисовался: - Кто меня заказал?
   Изображая равнодушие, и отчаянно улыбаясь, пират вежливо ответил: - А... я бы и их век не видал бы, и счаслив был бы. Сами разбирайтесь, - и он все же нашел в себе силы предупредить, - Сечас за тобой прийдут, и не вздумай там, что-то... Мои люди пальбу откроют, ты своего детеныша не соберешь.
   - Если бы ты этого не сказал, я бы тебя забыл, - зло хмыкнул Гэл.
   Лысый работорговец ничего не ответил, но заметно расстроился. Отступил на шаг, поскреб темечко, и крикнул всоим головорезам, - а где там наша нянечка!?
   Пираты рванули на середину зала, разпихивая людей. Ослабевшие, едва пришедшие в себя пленники только стонали и вскрикивали. Эннэ сжалась в комок, закрыв голову руками. Аросец, схватил ее за волосы, потащил к капитану. Гэл не успел пошевелиться, как пираты направили на Айрэ оружие...
   Эннэ визжала, пока капитан пиратов не отвесил ей звонкую пощечину, и гаркнул: - Возьми ребенка!
   Айрэ испугался и заплакал криком. Эннэ всхлипывала и дрожала всем телом, из носа у нее шла кровь, она протянула к малышу руки. Айрэ только сильнее прижался к отцу.
   - Отдавай, - приказывал просящим голосом пират, - они его оставят с тобой.
   Гэл провел рукой по мокрому, от слез, личику. Ребенок обмяк, калтокиец отдал сына Эннэ, и застыл, как мертвый, ни эмоций, ни гнева, лишь тупая боль в груди, как будто сердце уже вырвали, а он все еще видит, слышит...
   Лысый капитан наблюдал за пленником, думал: - Кому бы сказал, что аджар может испытывать человеческие чувства, не поверили бы... Хотя, даже багки любят своих щенят.
 
   Капитан пиратов по имени Онэо Лянгурак почувствал как воздух начал уплотняться, вздохнул с облегчением - вот он, какой везунчик, и заработать смог, и не умер: значит, он всетаки Он Онэо Лянгурак самый удачливый вольный пират... Может о нем еще легенды сложат: будут говорить - этот тот капитан, который не побоялся самого Вервето...
 
   За пространственным порталом опасно сверкали тысячи звезд Вселенной. На магическом пороге портала уплотнилась человеческая фигура в длинном сером шерстяном плаще. Гэл присмотрелся к неопределенному сгустку портала, к фигуре на гране тьмы. На свет ламп вышел мужчина с молодым бледным лицом и пепельно-седыми волосами, туман и звезды портала за его спиной погасли.
   - Ларсард, - удивленно прошептал Гэл.
   Вампир подошел к Эннэ, присмотрелся к сонному ребенку: - Я всегда говорил: любовь - губительное чувство, - "нелюдь" в сером плаще погладил белые волосы Айрэ.
   - Убери от него руки, - тихо прорычал Гэл.
   - Не рычи? - усмехнулся Ларсард. Он смотрел на Эннэ с жалостью и сожалением, кончиком рукава белой рубашки вытер кровь с ее лица. Девушка оцепенела. Ларсард улыбнулся ей, слизнул кровь со своего рукава, повернулся к Гэлу. Посмотрел в глаза, но ответный взгляд не выдержал, наклонил голову и очень тихо сказал: - Не хотел я с тобой вновь встречаться. Но мой страх, оказываеться, был сильнее тебя теперешнего.
   - Отдал душу маоронгу за "мертвое" тело? - спросил Гэл.
   Ларсард почувствовал озноб. На Гэла смотреть не посмел, смотрел на Айрэ побелевшими глазами вампира. Ответил: - За жизнь и душу не жаль. Но ведь это ты виноват в том, что я утратил эфемерную связь с таинственным сказочным, а может быть и не существующим духовным миром.
   - Ты с тем миром порвал давно, когда стал на службу к Зэрону, - грустно сказал Гэл.
   - Я, как и другие хочу спасти тот Мир, который знаю.
   - Избавь меня от обвинений...- прервал его Гэл, - зачем я вам сейчас?
   Ларсард вероятно настоен был говорить, воспринял слова Гэла как признание поражения и ответил с клыкастой ухмылкой: - Мешаешь, - подошел впритык и, едва ли не касаясь бледными губами уха Гэла, прошептал: - А ты, говорят, и сам тогда... умер?
   Гэл вспомнил...
   Он с группой солдат прорвался в цитадель. Защитники крепости сражались до последнего вздоха. Калтокийцы были яростны и неистовы.
   Варко зарыл Гэла собой от киридовых пуль, оттолкнул и кричал: - Иди я прикрою!
 
   Под черные своды огромного тронного зала Гэл вошел сам, уцелевшие калтокийцы остались в коридорах. Не хотел их гибели. Вошел, уничтожил темных магов, называвших себя "Несущими Свет", забрал их магические силы до последней капли, и захлебнулся. Сила магов смешалась с его силой, Гэл сжег ее и лишился даже той малости, которой обладал до битвы. Многие, из Великих заплатили жизнью, но Гэл не хотел их убивать. Были те, кто выжил, разбежались в страхе.
   Зэрон погиб - Гэл обезглавил его в ярости. Теперь стоял, опираясь на окровавленный меч, боль пронизывала его тело, словно тонкий лазерный кнут.
   Милэн вбежала в темный зал и онемела, глядя на его побелевшие волосы и серо-землистую кожу, на белые, как будто незрячие глаза. Гэл увидел сестру, выдавил из себя улыбку и рухнул на колени. Она подбежала к нему, помогла снова встать на ноги: - Гэл... Гэл, - она как-то по-детски всхлипнула, - Варко погиб, я не успела... Гэл. - Она подставила ему свое плечо.
   - Он... еще там, в коридоре? - спросил Гэл, голос его дрожал.
   - Да... Сейчас Серые11 заберут всех... Гэл, как теперь будет Нак? А Корэ?..
   Навстречу выбежал Нэйл, застыл, ошарашенный: - Черт... - Увидел на глазах Милэн слезы: - Кто?
   Милэн пыталась еще держаться и не плакать, - Варко... Нэйл... Варко погиб, кирид его порвал.
 
   Потом они спускались с холма на гравитационных платформах Серых. Гэл сидел над телом Варко, и сам как труп. Небо окрасилось фиолетово-желтыми красками. Огромный магический замок уже не был грозной цитаделью. Он даже не был уже тем, чем был сотню лет: центральной базой Братства, информационной базой Братства, наполненной техникой для прослушивания эфира, для создания помех, центром обучения магов и миссионеров, центром создания универсальных солдат-оборотней, диверсантов...
   Когда платформы отлетели на безопасное расстояние, силовой снаряд ударил в фундамент крепости, раздался взрыв, и мелкие осколки черных камней разлетелись вокруг холма, засыпали белый песок темной пылью...
   - Тебе не повезло тогда? - ухмыльнулся Гэл.
   - Главное что ты погас, - со злостью огрызался Ларсард, - сколько лет прошло, а ты так и не востановился, - вампир повернулся к пиратам, распорядился: - Уведите девушку и ребенка на мой корабль.
   Гэл рванулся, но его схватили трехметровые аросцы. Вампир Ларсард приставил к его груди короткое дуло очень несерьезного, маленького, по-детски округлого пистолета. Гэл рыкнул, мотнул в бессилии головой, откидывая уже прямые, как шерсть зверя волосы, глаза стали желтыми, змеиными. Ларсард, не дожидаясь полной трансформации своего врага, без слов нажал на курок, его рука дернулась: отдача была мощной. Шар размером со зрачок волка, прорвав белый свитер, вонзился в грудь Гэла.
 
   Эннэ оглянулась, увидела, как холодный безжалостный человек выстрелил, как калтокиец с диким звериным рыком рванулся из рук пиратов. Все расплывалось перед глазами девушки, ее шатало, она едва не потеряла сознание, ее буквально вынесли из ресторана. Спящий ребенок выпадал из ее рук. Сопровождающий ее хотел забрать малыша, но Эннэ опомнилась и прижала Айрэ к себе, и посмотрела на пирата такими безумными глазами, что тот едва не выронил ее саму.
 
   Ларсард крикнул: - Отойдите! Его кровь страшнее органической кислоты!
   Аросцы мгновенно выпустили Гэла и отскочили.
   Гэл упал на палубу, кровь из раны жадными каплями пропитывала свитер, поедая шерсть, шипела на пластиковом полу, как разъяренная змея. Не останавливалась. Паук распустил длинные тонкие щупальца, оплел их вокруг позвоночника и ребер, тело как будто горело. Гэл почувствовал привкус металла во рту, капли ртутной крови появились в уголках губ. Еще была упрямая мысль: "Вырвать бы паука, сейчас, вместе с ребрами и позвоночником..."
 
   А тут еще, потерявшие, вероятно, последние капли рассудка пассажиры бросились в освободительную атаку, с голыми руками на тадо, подбадривая себя матерными воплями.
   Сопротивление - бесполезно-комическое, когда умирает надежда.
   Сопротивление - безумно-героическое, когда жестоко убивают, когда желаешь жить, но за свободу готов умереть.
   Сопротивление - когда понимаешь, что никто не придет на помощь.
   Сопротивление - лавина, захватывающая умы людей, когда они еще не оценили силы противника, когда скулы сводит от произвола врага и собственной злости...
   Бунтари ранили Ларсарда.
   Гэл почувствовал, что подбил людей на бунт бессмертный - героически юный бессмертный. Последняя мысль - Айрэ не здесь... Чьи-то сильные руки подхватили Гэла, паук тонким щупальцем попал в сердце, он вскрикнул.
 
   Бунтарей-освободителей расстреляли без сожаления и жалости. И случайно умерли многие из тех, кто ни в чем не виновен, кто просто попал под пулю, под руку, под удар.
   Раненный Ларсард едва дыша от возмущения и боли, остановил аросцев, уносивших по его приказу калтокийца, на другой корабль. Осмотрел поверженного врага и, потянув за черную цепочку на шее, вытащил маленький медальон в виде треугольника, украшенного спиралькой, и шестью маленькими бриллиантами... дернул. Застежка цепочки не выдержала рывка. Гэл очнулся, посмотрел на вампира равнодушно, как будто не с него сейчас срывали знак тан-ларда.
   - Невероятный трофей, - восхищенно зашипел Ларсард. - Скоро у меня будет второй.
   Во рту Гэла скопилась кровь, и он, не удержался, выплюнул ее в лицо вампира. Ларсард услышал, как зашипела его кожа, плоть поглощалась активной кровью, стирая лицо вампира. Схватившись одной рукой за обожженную щеку, кое-как деактивировав жадную к органике жидкость, Ларсард со злостью вонзил свои острые когти в грудь Гэла, меж ребер и пробил сердце. Активная кровь разъедала руки вампира, он порезался щупальцами киридового паука, но в ярости не чувствовал боли. Гэл рыкнул и умер, разумная кровь застыла в его теле, ожидая регенерации разорваного сердца. А Ларсард кричал мертвому телу врага: - Сволочь! Оживешь - убью тебя снова! - и уже своим солдатам, - Заберите его отсюда!!!
   Аросцы, едва скрывая улыбки, аккуратно, чтобы не обжечься, подхватили пленника под руки и тихо унесли. Один шепотом спросил другого: - Это тот самый, которого мы нашли в коридоре?
   - Дурак! Я когда понял, кого мы притащили... едва со страху не... умер, - отвечал второй.
   - А он что, тоже вампир? - прошептал первый, округляя удивленно глаза.
   - Нет, не вампир - аджар16.
   - Вот этот? Вот! Такой не может быть аджаром... - четверорукий аросец с сомнением посмотрел на свою ношу.
   - Я видел таких, когда воевал на Длоке. Тонкий - вот такой вот, щенок - и вдруг! Бац! И зверь больше малого гравитатора! Жуть... Я их там боялся... И здесь боюсь... Сейчас сбросим в каюту, и закроем - и подальше. И без господина Ларсарда я к нему больше не сунусь. Что ж я, псих, что ли?..
 
   Бессмертного главаря и вдохновителя сбили с ног, избили тяжелыми космическими ботинками с железными вставками на носках, показательно поставили на колени, и на глазах потерпевших поражение бунтарей пустили пулю в затылок. Молодой светловолосый халкеец с красивым юным лицом (такие лица часто можно увидеть у статуй маоронгов), рухнул к ногам капитана работорговцев. Лысый пират еще раз ударил совершенного человека, и плюнул на него. А потом двое аросцев взяли халкейца за руки, утащили. По полу потянулась темная полоса крови.
   Капитан пиратов вслед сказал: - Правильно, бросте зверю - пускай закусит идиотом.
 
   Дангардец торговался с Онэщ Лянгураком, хотел выкупить себя и часть своей семьи. А если повезет, то всю. Смешно... Деньги и драгоценности у него пираты и так отобрали.
   Девушка-мулатка кричала над телом убитого друга. Ее подняли и успокоили. Незаметно сделали укол пневматическим шприцом в шею. Успокоительный наркотик быстро распространилась по ее крови. Такая девушка ценный товар.
   Ргодкасонка, с удивлением спросила себя: "Неужели так все закончится?"
   Страдала ли она потому, что умирает? Понимала ли? Лежала на полу, в луже собственной крови и почему-то думала о юном калтокийце. Ведь и его убили в этот страшный день. Жалела свою соотечественницу Лэнору, в один день утратившую и сына и мужа.
ИНОПЛАНЕТНЫЕ ЖУРНАЛИСТЫ,

или промышленный шпионаж


   Перед глазами Милэн маленький космодром: посадочное поле, корабли, здание вокзала, пустые контейнеры из-под овирия3 все под покровом красной пыли.
   Гэл, обвешанный сумками с фотоаппаратами и кинокамерами, вышел на трап. Пыль попала ему в глаза (местный ритуал - сразу пыль в глаза...), он ругнулся, резко отвернулся, вытирая свободной рукой лицо, и наступил на ногу почтенному господину средних лет.
   - Извините, - пробормотал Гэл, поправляя сумочку с батарейками.
   Господин в кремовом шелковом костюме сразу же раскричался: - Смотреть нужно куда идешь! Остолоп, - но вдохнул пыль родины, чихнул, и взялся ругать пыль.
   Следовавший за ним высокий худой человек в коричневом балахоне добродушно сказал: - Наша пыль хоть не смертельна, как на Ралге4.
   (Да... здесь на Милте даже, огромные как мамонты Ивири5, змеи и те не ядовиты.)
   Почтенный кремовый господин продолжал сердито ворчать: - Приезжают всякие! Кому вы нужны? Из-за вас все войны и кризисы. Журналюги...
   "Это точно, - подумала Милэн, - это справедливо..."
 
   За стойкой, с большими золотыми буквами "ТАМОЖНЯ" сидел чернокожий, синеволосый, круглый таможенник. Он демонстративно привстал, вероятно, для того чтобы брезгливо осмотреть гостей от ног до голов. Лицо Гэла вызвало у толстяка нервный кашель, а, взглянув на Милэн, он изумленно охнул и снова сел, шепча: - Близнецы... проклятие богов... - ведь он помнил табу своей родины, гласящее: близнецы прокляты, на них даже смотреть нельзя. И чернокожий Лаоирт7 поспешил приветствовать двух почтенных милтян: пергаментоликого и ворчливого господина в кремовом костюме. Церемонно проверял документы, даже не взглянул на багаж, начал обмениваться любезностями, маслянисто улыбаясь.
   Изящная милтийка с узкими голубыми глазами и желтыми, как "солнце" Фэллады6, волосами, сложив руки у груди церемонно поклонилась новоприбывшим юным журналистам. Милэн понравилась ее прическа: тугой узел тяжелых волос, на затылке, закрепленный изящными заколками в виде змеиных драконов. Гэл поклонился милтянке столь же церемонно, сумочки и сумки с аппаратурой завалились вперед, таможенница улыбнулась и попросила представить надлежащие документы - пластиковые карточки, которые здесь называли паспортами. Таможенница сверила данные на карточках с данными в компьютере, вернула их и произнесла привычную формулу: - Добро пожаловать на Милту. Ваше время пребывания на нашей планете сутки. Если по той или иной причине вы задерживаетесь, следует уведомить паспортный контроль. Агенты паспортного контроля работают при каждом полицейском участке. Удачного дня.
   Гэл и Милэн снова церемонно поклонились, забрали документы, и пошли к выходу. Милтийка смотрела им вслед: - Невероятно, каких красивых людей можно встретить в этом захолустье...
   - Нашла чему удивляться, - презрительно ворчал лаоирт, - близнецы. Не жди от них добра - это дурной знак.
 
   "Солнце" поднялось выше и жгло немилосердно. Нескончаемая желто-красная равнина тянулась к горизонту, ее пересекала широкая, бурая дорога, линии искажало жаркое марево. Горизонт терялся в пыли. А вдоль дороги чахлые колючие кусты.
   Гэл поправил надоевшие сумки: - Мне здесь не нравиться.
   - И мне, - ответила Милэн, - но нам уже заплатили.
 
   Автобус стоял у выхода из вокзала. Знакомый господин в кремовом, шелковом, костюме, вытирал шею покрасневшим от пыли платком и ругался с водителем, требовал немедленно включить кондиционер. Угрожал, что пожалуется в транспортную службу, и пугал связями в министерстве. Второй милтиец, в несуразном балахоне, с кожей напоминавшей источенный временем пергамент, молча, терпеливо сидел на своем месте. Его узкие, как щелочки глаза, казались слепыми.
   Высокий, коренастый водитель, едва сдерживая злость, молча, включил кондиционер. А затем крикнул на шелкового пассажира: - Закройте дверь! А то... какая разница: работает охладитель, или не работает!
   Гэл и Милэн поспешили вскочить в автобус. Милэн споткнулась на ступеньках, сумка с компьютером и микрофонами соскользнула с плеча, едва успела поймать, а ее саму поймал незнакомый парень: - Давайте вашу руку, - сказал милтиец, - здесь неудобные, крутые ступеньки.
   Но Милэн протянула ему сумку. Он был молод с выразительными черными узкими глазами и скуластым лицом, как будто высеченым из камня.
   Гэл едва вошел в салон автобуса, как услышал крик водителя: - Дверь!!!
   Гэл закрыл дверь.
   - Сильнее! - крикнул водитель, - ну, что смотришь на меня?! Дверь не закрылась! Поприлетают тут с Пайры... дверь закрыть не умеют...
   Первым побуждением Гэла было грохнуть дверью, так чтобы окна вылетели, но сдержался...
   Милэн села в неудобное кресло с высокой спинкой, обтянутое грязной пыльной тканью, под головой прилеплен кусок, светлой ткани. Милэн подумала сначала, что на войне о гигиене не думают, но осеклась, ведь на Милте стабильный, продолжительный мир.
   Незнакомец уложил на багажную полку сумки Милэн. Гэл расплатился с водителем, водитель дал ему сдачу на две кредитки меньше. Неожиданный помощник проследил за обменом денег между пришельцем и водителем, и очень вежливо попросил: - Я бы попросил вас любезный, не обманывать гостей нашей планеты...
   - Что!? - разозлился водитель.
   Молодой милтиец ткнул водителю под нос пластиковую карточку. Водитель побледнел... и вернул инопланетному журналисту деньги. Незнакомец покровительственно проговорил: - Здесь любят обманывать, - и тут же представился, - Олрэ Дэйзэро-Кайр, ваш сопровождающий.
   - Зачем? - удивился Гэл.
   Сопровождающий растерялся.
   - Ну, все? Что ли? - сердито спросил водитель и завел двигатель.
   Автобус резко дернулся с места. Гэл и Олрэ едва не упали. Олрэ поддержал пришельца под руку: - Садитесь, господин журналист, дорога здесь неровная, еще упадете.
   Гэл, держась за спинки кресел, дошел до Милэн. Она пододвинулась, освобождая для него место. Олрэ сел в соседнем ряду.
   - Мы не просили о сопровождающем... - сказал Гэл.
   - У нас разгул бандитизма, опасно... - ответил двухметровый милтиец.
   - А вы будете нас защищать? - спросила Милэн.
   - Я представитель службы порядка, и обучен защищать мирных людей, - гордо задрав подбородок, ответил Олрэ. Он хотел произвести впечатление на красивую журналистку, она ему понравилась.
 
   Незаметно красно-желтая пустыня сменилась красно-желтым городом.
   Современные милтяне строят свои дома не вверх, а вниз, врываются в "землю", спасаясь от пыли и жары. На поверхности - узкие улицы, двух - и трехэтажные дома с толстыми стенами и маленькими окошками, закрытыми ставнями. Многочисленные отверстия в ставнях пропускали достаточно света, чтоб не натыкаться на мебель. Олрэ сообщил: - Я нашел для вас хорошую гостиницу. Апартаменты под "землей" - дороже, но удобнее. Ведь наша пыль может убить непривычных.
   - У нас не столь щедрые командировочные, - ответил Гэл.
   - Не беспокойтесь, - махнул рукой милтиец, - наша государственная казна обеспечит вас всем необходимым. Вы ведь снимаете фильм о древних городах нашей планете, что привлечет на нашу планету туристов, мы достаточно дальновидны и умеем вкладывать инвестиции.
   "Какой умный спец-парень, - подумала Милэн, - слова такие знает... Думаешь, действительно, будет у нас бесплатное помещение?"
   "Не исключено, - ответил Гэл, - Нужно будет найти информатора и поблагодарить за содействие, скорее всего это кто-то из той конторы, где нас наняли. Коммерсанты... каждая сволочь печется о личной выгоде, а наемников можно подставить... Уроды".
   Кондиционер не справлялся с пылью, она плавала в воздухе, переливаясь под солнечными лучами радужным спектром в салоне автобуса. Милтиец в светлом шелковом костюме вновь ругался. Вынул из кармана платок, побуревший в родной среде, и громко сморкался, объясняя остальным пассажирам, что у него аллергия. Водитель, тихо ругаясь, до отказа повернул ручку на кондиционере.
 
   Автобус остановился у приземистого красного здания, водитель буркнул: - Гостиница!
   Гэл постепенно перевешал на Олрэ половину своей аппаратуры и старотипный гражданский ноутбук Милэн. Олрэ, с сумками, с трудом выбрался из автобуса, а еще, упрямо попытался подать руку Милэн, но она выскочила из салона и спряталась за братом.
   Гэл осмотрелся: вправо, теряясь в пыли, длинная улица, слева поворот в переулок, несколько тусклых, выцветших дорожных указателей и рекламный щит, на котором виднелись лишь тени да пятна. Дома упирались подоконниками на пыльный каменный тротуар. Прохожие спешили нырнуть в спасительную прохладу подземелий основного города, все они в светлых широких одеждах, на головах тюрбаны, чтобы легче переносить жару.
   Олрэ показал вход под "землю". Спускались они по медлительному эскалатору на минус первый этаж. Здесь тоннели были улицами, справа и слева ступеньки вверх и вниз, стены, дверные проемы и лампы дневного света. Примитивно, но уютно. Олрэ засуетился, будто в секретной зоне, торопливо указал на гостиницу: - Нам сюда.
 
   За вращающейся дверью гостиницы большой вестибюль, на каменном полу ковры, обслуживающий персонал в костюмах, (таких как работники гостиниц Пайры11 носили десять лет назад). Ничего из местного колорита. Олрэ подошел к высокой стойке администратора, громко огласил: - Заказан двухместный номер на сутки, все оплачено.
   Администратор: чернокожая лаоиртянка, смотрела на Олрэ с презрением секунд пять, а затем резким движением сняла ключ с крючка и бросила его на стойку: - Восемьдесят шесть.
   - Спасибо, - ответил Олрэ, поправил на животе надоедливый фотоаппарат, и указал рукой на лифт, - нам вниз.
   Лифт был узким и медлительным, Гэл и Милэн не совсем адекватно воспринималли узкие лифты, как и замкнутое пространство в целом. А милтиец не умолкал: гневно рассказал, как правительство его родной планеты, десять лет назад, позволило беженцам с Лаоирты поселиться в городах Милты. Возмущался, ведь теперь Милтяне считают себя низшей расой, а быть полным уже модно. Мало того, обычаи Лаоирты вытесняют обычаи Милты. Танцы, одежда, музыка, высокие столы и стулья - куда катится планета?!
   "Да ты расист, парень..." - подумала Милэн.
 
   Уютный номер: две небольшие комнаты и маленькая гостиная. Вместо окон стерео-картины, изображения можно выбрать по вкусу. Милэн начала нажимать на кнопки, разыскивая морской пейзаж. Гэл оттащил ее от стерео, напомнив, что пора собираться. Окончательно испортил настроение Олрэ: - Через двадцать минут мы позавтракаем в ресторане двумя этажами ниже, через час нас ждет автобус. Съемочная группа нашего телевидения хочет поехать с вами.
   Вежливый стук в дверь, и тоненькая как тростинка Милтянка, не дожидаясь ответа, ворвалась, в номер, распространяя запах цветов: - Здравствуйте! - незнакомка схватила Гэла за руку, - меня зовут Гнакаро, я сделаю о вас репортаж! Как вас зовут?
   - Гэл.
   Милэн отступила в ванную комнату, закрыв дверь: - Я приму душ с дороги, пыли у вас много.
   Гэл в мыслях обозвал сестру предательницей.
   А Гнакаро говорила, говорила, ни на миг не замолкая, и слова сливались в единый шумовой поток.

   Автобус подскакивал на ухабах грунтовой дороги. Журналисты шутили и смеялись: хорошие, добрые простые. Но был еще оператор, он добродушно улыбался, изучая гостей тяжелым недоверчивым взглядом. Пожилой журналист тихо рассказывал ему, как включить камеру.
   Понять бы близнецам, что операция провалена - и что пора уносить ноги... Но ведь корпорация "ЛГАО" уже заплатила им за образцы первоосновы искусственного овирия из засекреченного завода на Милте, и необходимо было эти образцы добыть...
 
   "Оператора" звали Кэол, и мысли его были заблокированы... Оказалось на Милте есть настоящие маги? А зачем настоящим магам тратить силы на настоящую магию против обычных наемников?.. Любопытство плохое чувство... Любопытство и упрямство - капкан для любознательных наемников.
 
   Гнакаро прижималась к Гэлу и спрашивала: - А вы давно на телевидении?
   - Нет, - вежливо врал Гэл.
   - Это ваше первое задание?
   - Нет...
   Олрэ поддерживал Милэн под руку. Милэн ерзала по креслу пытаясь отстраниться от него, но автобус был так мал. Гэл обнял сестру, отгораживая ее своей рукой от назойливого ухажера. Олрэ покосился на Гэла, и промелькнула его невольная агрессивная мысль: "Ну, погоди лохматый, еще поговорим!"
 
   Автобус остановился у подножья скал. Большинство, из милтянских журналистов, оказались в этом историческом месте впервые. Они с восторгом, рассматривали гряду стен обвивающую гору.
   Милэн вначале даже не поверила - храмовый город, процветавший на Милте миллион лет назад, так хорошо сохранился. Память мгновенно перенесла ее в период расцвета цивилизации Нии на планете Мио, теперь Милты. Она как будто снова увидела: Храмовый город на скалах, в окружении садов. Вместо огромной, пять метров вглубь, ямы, было озеро с прозрачной водой, где просматривалось дно. То озеро было священным, в его воды бросали жертвы богам, и миллион лет назад в то священное озеро бросили Милэн, под вой труб, мелодичные молитвы и грохот священных барабанов.
   Сегодня полуразвалившиеся стены цвета охры, смотрящие на журналистов маленькими окошками бойницами, лишь отголосок былого величия планеты Мио.
   Гнакаро дрожащим от гордости голосом изрекла: - Здесь, очень давно поклонялись светлой богине Лиливо.
   - Лиливо? - удивленно переспросил Гэл. И вынужден был согласиться, несмотря на то что хорошо помнил, как, миллион лет назад его толкнули в пещеру владычицы этого города - темной богини Дони - и он должен был умереть...
   Миллион лет назад на планете Мио, в этом страшном Храмовом городе, безлунной ночью Милэн, как юную, чистую жертву, не осквернив, бросили в воду. Жители степи не умели плавать, и любой брошенный в прозрачные воды священного озера тонул. Милэн почему-то запомнила, насколько была холодной вода в том озере, но вынуждена была затаиться на глубине, только выпустила чешую из-под кожи, чтобы было теплее. Она залегла на мягкое песчаное дно, чтобы дождаться, когда все служители темной богини закончат мистерию и уйдут.
   В темноте Милэн видела, тени рыб, очертания дна... более темное пятно - нору, нора ее заинтересовала... Вынырнула Милэн в "подземном" озере под сводами огромной пещеры. В зажимах на стенах горели факелы, на берегу подземного озера стоял Гэл, его обнимала темноволосая чернокожая женщина. Милэн решила пока не выдавать своего присутствия.
   У темной повелительницы ночи - богини Дони желтые змеиные глаза, прекрасное, совершенное, тело, идеальные ноги, нежные руки и девичье лицо. Обнимала она Гэла страстно, а ее руки медленно превращались в змеиные кольца, тело холодело, объятия становились смертельными, острая чешуя оцарапала смуглое тело Гэла, и он растерялся вначале, когда почувствовал вместо женских рук тело змеи, когда пушистые ресницы раскосых женских глаз легли на кожу чешуей. Дони оказалась сильным магом, и даже не особо жестоким оборотнем - ее жертвы ощущали перед смертью наслаждение.
   Милэн тихо и незаметно выскользнула на противоположный берег...
   Змея Дони поцеловала Гэла: наслаждение, о котором рассказывал стражник, оказалось гипнозом, а гипноз на Гэла не действовал, и он преобразился. Кольца змеи не удержали пятисоткилограммового оборотня в своих объятиях, а два змеиных зуба, несравнимы с десятками клыков.
   Дони тут же вернула себе человеческий облик, упала на колени, и начала умолять: - Прости меня, я не узнала тебя.
   Милэн сидела на каменном уступе, на берегу пещерного озера, поджав под себя ноги. Хорошо, что в пещере было теплее, чем в воде священного озера.
   - Светлой богине? - переспросила Милэн.
   - Да, найдены документы, - уверенным голосом отвечала Гнакаро.
   - Ну, да... конечно... документы... - согласились и Гэл и Милэн.
   Хотя, как знать, может быть после исчезновения Дони, этот город захватила Лиливо?..
   К арке, миллион лет назад, закрытой массивными деревянными воротами, украшенными узорчатой позолоченной ковкой, шла разбитая, почти вертикальная дорога. Сейчас ворот нет.
   Журналисты, увешанные аппаратурой, как праздничные деревья - дарами ищущих благословения у богов крестьян, пешком взбирались по крутому подъему. "Солнце" поднималось к зениту, и ни облачка на грязно-буром небе. А миллион лет назад небо на Милте было пронзительно-синим. А зимой падал снег, белый, искристый и холодный.
 
   Искривленные, замыкающие пространство над головой, стены домов укрывали спасительной тенью. Гнакаро развязала тюрбан на голове и тряхнула рыжими волосами. Обворожительно улыбнулась Гэлу: - Я уже испугалась что растаю. А хотите, я расскажу вам, что было в этом городе миллион лет назад? Вы себе представляете, миллион лет! Это же такая вечность. И тогда на нашей планете было еще жарче, потому вторые этажи надстраивали так, чтобы балки смыкались...
   А Гэл с благодарностью вспомнил шкуру степного волка, которая согревала его и Милэн миллион лет назад, укрывая от холодных неугомонных ветров, когда снег налипал на ресницы, проникал между нитями одежды и в широкие валянные сапоги.
   Миллион лет назад, шлюпка, на которой близнецы спаслись из горящего корабля, оказалась неуправляемой, она упала на каменистую почву Мио и рассыпалась. В условиях "дальнего солнца", в холодном климате на возобновление и регенерацию тел ушла вся энергия, и несколько дней. А еще, в придачу ко всем неприятностям, одежда сгорела. Может, нужно было трансформироваться, но... мимо проходил купеческий караван.
   Купцы подобрали замерших голых бродяг: одели, накормили, предложили идти с обозом. Близнецы согласились, обоз шел в нужном направлении, туда, где ощущалось присутствие маяка. Глава обоза даже одарил юношу и девушку огромной бурой шкурой степного волка, и предложил отработать проезд, поддерживая ночами большой костер... Конечно, близнецы понимали, такое добродушие может обернуться порабощением, но самоуверенно думали, что успеют убежать.
   Бурая шкура степного волка согревала близнецов две ночи, и когда, под утро, на траве и на гривах огромных вьючных туров блестел иней, под шкурой было тепло и уютно.
   А к концу второй ночи, когда обоз приблизился к городу Дони, купцы под утро, связали их, в той, же шкуре, и кинули в поржавевшую пустую, пахнущую дикими кошками...клетку.
   (Сейчас на Милте нет ни больших туров, ни гигантских бурых волков, ни диких кошек).
   Милтянская журналистка рассказывала: - А это дворец Лиливо. Я хочу показать вам алтарь, девушки возлагали на него цветы в дар светлой богине. А самая красивая девушка, олицетворяла богиню...
   Милэн вспоминала, что миллион лет назад, на алтарь не возлагали цветов, на алтаре проливали кровь. И только очень юных девушек здесь топили не тронув. Змея, любила непорочность и чистоту, предпочитала, не сломанных, не оскверненных насилием.
 
   Гэл держал камеру на плече, снимал все, что показывала ему Милэн. Олрэ молча, следовал за ними. В огромной зале без крыши, милтиец неожиданно спросил: - Почему вы согласились с утверждениями этой девочки, вы ведь знаете - город поклонялся ночи?
   Гэл удивился: - Почему ночи?.. Ведь документы сохранились...
   Олрэ пожал плечами.
 
   Милэн пересказывала перед камерой официальную историю Милты, брала интервью у Гнакаро: "Ведь Гнакаро - потомок жителей города - и может быть, светлая Лиливо была похожа на свою нынешнюю соотечественницу".
   Милтянка краснела и смущалась, когда Гэл направлял на нее объектив, и просил повернуться в профиль, рядом с едва заметной фреской. На фреске - женский профиль с символами змеи. Змея, оказывается - символ мудрости.
   Кэол опустил камеру, забыв ее выключить: - Господа, нужно собираться, скоро стемнеет...
   Но журналисты не военные. Все запаслись бутербродами и хмельными напитками. Красивые пришельцы за день стали любимцами съемочной группы, их угощали, предлагая попробовать фирменные семейные бутерброды, лепешки, пироги. Сладкое пиво разлили по стаканчикам, и сборы затянулись дотемна.
   Кэол нервничал, поговорил с водителем, водитель начал ругаться... Журналисты, неспешно начали грузить вещи и аппаратуру в автобус, суетясь, заняли места в салоне. Гнакаро вновь села рядом с Гэлом. Олрэ оттеснил Милэн: рассказывая ей о проблемах преступности. Двигатель заработал, автобус задрожал. Близнецы все еще думали, что справятся с поставленной задачей. Они даже были уверенны в том, что справятся, и когда автобус резко затормозил, и когда его развернуло на дороге, так что он едва не перевернулся, и даже когда дверца открылась, в салон ворвались люди в черных масках с оружием...
   Гнакаро завизжала. А Олрэ резко прижал Милэн к себе, и она почувствовала, как холодное дуло пистолета уперлось ей в скулу, жестко и насмешливо он шептал ей, касаясь губами уха: - Это найтийский пистолет и пули в нем киридовые.
   Гэл почувствовал такой же пистолет у себя под мишкой, медленно повернул голову в сторону оператора Кэола, тот жестко приказал: - Вставай.
   Вот тогда близнецы окончательно поняли, что задачу они с треском провалили. И теперь вынуждены узнать, кто приказал их арестовать.
   Все происходило быстро. Вязали всех. Но близнецам замкнули на руках киридовые наручники, вытащили их из автобуса, и заставили пробежать метр до гравитатора, где толкнули под ноги человеку со знакомым пергаментным лицом. Найтийские автоматы упирались в спины пленников. Когда в гравитатор вскочили Олрэ и Кэол, люк захлопнулся. Гравитотор бесшумно взлетел вверх.
   Милтийских журналистов затолкали в армейский грузовик, и увезли...
НАЕМНИКИ НА КАРАНТИНЕ,

или влюбленный Гэл

 
   На планете Вуо, на космодроме Бро... На том самом космодроме, который находится на окраине небольшого городка для колонистов. На старой, давно потерявшей цивилизацию планете... Назревал бунт.
   Мужчина, с виду много поживший и еще больше повидавший (а еще больше пропустивший, находясь в состоянии далеком от памяти), взгромоздил объемное свое тело на бочку из-под воды и двинул речь. Говорить красиво он не умел, его зажигательный призыв к восстанию был полон междометий и красочных ругательств, но тех, кто слушал, не интересовали ораторские способности толстяка, главное: идея покинуть зараженную, скованную карантином планету - пока еще живы.
   Каждое слово сопровождалось подбадривающими криками, каждая неумело построенная фраза взывала к действиям.
   Командир корабля-госпиталя Лэнора Приорол прибежала на космодром, когда толпа бунтарей с криками бросилась на малочисленную вооруженную лучевыми ружьями охрану. Лазерные ружья - оружие, несомненно, смертельное, но маломощное, и неподходящее для сдерживания даже такой немногочисленной толпы.
   Лэнора, девушка умная и решительная (иначе бы не командовала кораблем в пятьдесят лет), связалась с дежурным по лагерю и приказала, чтобы все свободные от дежурства люди немедленно прибыли на космодром для усмирения бунта.
   Болезнь, за неделю положившая в могилу половину колонистов и свалившая с ног вторую, очень опасна. Хватало прикосновения, и человек заражался вирусом под звучным названием Юд.
   Люди, бунтовавшие в данный момент, были торговцами, курьерами и простыми космическими бродягами: насмешливый случай занес их на Вуо в столь неподходящий момент.
   Толстяк и пьяница, уже в третий раз затеял возню с революцией под лозунгом: "Долой врачей! Давай свободу! Улетаем, братцы, пока живы, нас хотят убить!"
   Но он еще ни разу не получал столь массовой поддержки.
 
   Медперсонал собрался на космодроме, вооружившись спортивными битами, лопатами и кирками. Как оружие собирались использовать даже молотки и ломы. (Лом - как известно, оружие, против которого не поможет ни один прием, но лазерное ружье, говорят, помогает). Назревала драка.
   Лэнора сняла с предохранителя свой маленький лазер, (ей, как капитану, полагалось носить оружие) и настроилась на бой, сердце рвалось из груди от страха, она укоряла себя: "Я ведь доктор и должна спасать людей, а не убивать их".
   В момент - страшно-критический и жутко-комический, буквально на головы бунтарей и малочисленных защитников мирового здоровья плавно опустился матово-серый двухкилометровый сигарообразный военный корабль с большими крыльями-стабилизаторами на хвосте. Под днищкм и вокруг его борта закрутились пылевые вихри.
   Люди, которые были на поле, присели, опасаясь быть раздавленными. Люк на темно-сером, матовом корабле открылся, из него, темные и страшные, выскочили калтокийцы.
   Лэнора уже неделю как просила поддержки военных. Уже и потеряла надежду дождаться этой поддержки. И даже не поверила, что дождалась,... удивилась, военные прибыли вовремя.
   Увидев вооруженных калтокийцев, бунтари оцепенели. И даже призывы толстяка на бочке не зажигали больше кровь. Никто не хотел попасть под горячую руку легендарно-страшного наемника.
   Высокий мощный парень с густой шевелюрой длинных светлых, как солома, волос, вскинул тадо на плечо и неторопливо пошел в сторону бочки, где продолжал орать оратор. Оратор был пьян, иначе бы уже слетел со своей бочки пугливой птицей и затерялся в толпе потерянных слушателей.
   Светловолосый калтокиец подошел к бочке впритык, застыл как статуя освободителя, и тихо приказал: - Слезай...
   Толстяк обратил свой взгляд на стоящего рядом с бочкой воина. Его обуревали пары свободы, и страх - ведь спиртное в городке закончилось, уже завтра он начнет безвозвратно трезветь, это казалось недопустимым, и прямо-таки угрожающим для его души и тела. В негодовании толстяк попытался пнуть калтокийца короткой толстой ногой. Он еще не понял что, бунт бесславно закончился.
   Светловолосый воин видимо не привык повторять свои приказы дважды, сдернул бунтаря с пьедестала за непредусмотрительно выставленную ногу и, мало заботясь о здоровье последнего, не слушая вопли и угрозы, поволок его к своему темному кораблю.
 
   Лэноре показалось что она не дышала до этого момента. Вот и все... теперь на базе все займутся своими делами, никто не будет подбивать людей покинуть зараженную планету.
   Командир корабля-госпиталя спрятала лазер в кобуру и подошла к светловолосому воину. Ее интуиция определила в нем капитана.
   Подходя ближе, капитан корабля-госпиталя внимательно присмотрелась к наемникам, пока те изучали территорию вверенного им космодрома. Колоритная группа калтокийцев не была похожа на военных, к которым привыкла Лэнора. Не было на них однотипной и строгой формы. Наемники одевались, кто во что горазд: кожаные, или полотняные штаны, свитера, майки, полотняные рубашки, и все черное. Да еще эти длинные волосы: хвосты по пояс. Солдат в них определить можно было лишь по ботинкам и оружию. Лэнора забеспокоилась, справиться ли она с этим необузданным, диким, опасным сбродом. Тем более в группу входили представители всех древних рас, о которых она могла вспомнить. Единственный плюс - эти солдаты не восприимчивы к болезням смертных. Но неужели у нее мало было хлопот с колонистами? Неужели необходимо будет усмирять еще и штрафников.
   Лэнора представилась, как и надлежит командиру любой воинской, или спасательной операции: - Лэнора Приорол - капитан корабля-госпиталя, руководитель операции.
   - Джаргалд - первый помощник капитана.
   Она удивленно спросила: - А где капитан?
   - Болеет, - последовал короткий ответ.
   Капитан корабля-госпиталя улыбнулась, мол, знаю я, как болеют, подобные вам, военные, и предложила: - Так давайте мы его вылечим.
   - Вы не сможете, - уклончиво ответил Джаргалд, он закинул назад светлые пряди волос, открывая красивое мужественное и юное лицо.
   - Почему? - изумилась Лэнора. - Вы же не знаете моей квалификации, а смеете утверждать, что я не справлюсь с похмельем вашего командира, - но уступила, - Вечером я жду вашего капитана на совещании. И предупредите его - командую на этой планете я.
   Она ушла. Джаргалд мрачно посмотрел вслед властной, красивой женщине с короткими серебристо-пепельными волосами, странной ему показалась эта мальчишеская прическа. А вот светло-желтый комбинезон врача ей очень подходил.
   Она была красивой, стройной, изящной. И все же резкой - как переменчивый морской ветер. Она командовала на космодроме. Ей сейчас тяжело. И все же: стоит ли так резко ставить на место людей, с которыми предстоит работать?
 
   - Гэл, она хочет, чтобы ты пришел на собрание, - сообщил Джаргалд, войдя в рубку управления.
   Капитан лежал на диване, закинув ноги на высокую спинку, дремал. Раскрытая книга лежала на его груди. Услышал голос Джарка, открыл глаза. Белые, почти прозрачные зрачки блеснули из-под бесцветных ресниц. Спросил равнодушно: - Почему ты не представился капитаном?
   - Не знаю, - Джарк и сам удивился, - капитан у нас ты.
   - Скажи ей, что ты временно исполняющий.
   - Прогулялся бы, - помощник сел на диван рядом с Гэлом, - вечером пыль уляжется. Тут есть красивые женщины, капитан Приорол - ргодкасонка...
   - Такой призрак, как я, сейчас должен очень понравиться ргодкасонским девушкам. А доктора, заинтересуются...
   - Капитан уже определила твое заболевание, - усмехнулся Джарк.
   - Не говори... Я уже догадался - похмелье? - улыбнулся Гэл.
   Помощник кивнул и пошутил: - Фамилия у нее, как название лекарства, Приорол.
   - У них там, на Ргодкасон, имена такие, - сказал Гэл, и тут же с любопытством спросил, - А как ее зовут?
 
   Вечером никто никуда не пошел. Какое совещание?! После ТОЙ войны, карантин на Вуо воспринялся как шикарный курорт.
   Что такое болезнь сотни колонистов в сравнении с гибелью миллионов людей? По сравнению с горящими мегаполисами, с разрушенными планетами?
   Джарк расставил часовых на малых гравитаторах по периметру космодрома. А свободные от вахты калтокийцы собрались у костра, пустили по кругу первую бутылку вина, настроили гитары, вытащили с трюмов запыленные барабаны.
   Толстый бунтарь прихромал к костру просить выпивку, ему не отказали.
   Лэнора решила подчинить капитана калтокийцев. Молодая, горячая, она уверенна - неповиновение капитана наемников необходимо пресечь сразу.
   У Гэла начался очередной приступ. Он был в беспамятстве, ему казалось, тело его выворачивает наизнанку. Джарк и Риа - второй помощник, укрыли капитана одеялом, уже не надеясь его согреть. Так же, как болезненно пульсирует гаснущая звезда, превратившись в белый космический камень, затихало серце в лишенном звездной энергии теле Гэла. Он стонал, метался в беспамятстве, срывая с себя теплое одеяло, сшитое из овечьих шкур. Джарк, навалившись всем весом, удерживал капитана на диване, ругаясь с ним. Риа ощущая свою беспомощность пыталась укрыть его в моменты когда он проваливался в свой странный обморок более напоминавший смерть.
 
   Лэнора, с легкостью тайфуна преодолевая посты и ленивый отпор калтокийцев, ворвалась в рубку управления военного корабля. Вошла и застыла.
   Джарк, увидев Лэнору в рубке, глупо улыбнулся ей, вежливо, сквозь зубы, поздоровался: - Добрый вечер.
   Лэнора кивнула головой, а ее взгляд прикован к незнакомцу на диване.
   Джарк почувствовав, что капитан уже не сопротивляется, отпустил его, встал. Риа - высокая лэлитка19 с медной шевелюрой густых волнистых волос и приятным белым лицом кинозвезды, укрыла Гэла одеялом, отступила, села в кресло пилота.
   Лэнора подошла к дивану и наклонилась над незнакомцем: - Это ваш командир? - Положила руку на холодный серо-пепельный лоб, - Вы что-то скрываете от меня? Это не белая горячка, и отнюдь, не эпилепсия.
   - Поверьте, эта болезнь незаразна, - поспешил ответить Джарк.
   Гэл вздохнул и открыл белые глаза с черными змеиными зрачками. Лэнора поймала его взгляд и отпрянула. Отступила назад, села в свободное кресло пилота. Гэл со стоном сел, одеяло сползло на пол, он поднял его дрожащими руками, попытался улыбнуться. Попробовал завернуться, не смог, Джарк набросил одеяло ему на плечи. Гэл не мог согреться.
   Лэнора и удивилась и испугалась. Гэл бесцеремонно ее рассмотрел, и хриплым голосом представился: - Гэлард да Ридас... капитан.
   - Я пригласила вас на вечернее заседание, - сказала она первую глупость, и растерялась, будто забыла все слова вместе и порознь.
   - Извините, но я не смог прийти, - его все еще лихорадило, он прятал руки.
   - Я вижу, вы больны. Настаиваю на обследовании: у нас хорошая аппаратура и умелый персонал, - она встала.
   - Я наверно, пройдусь с вами, - проговорил Гэл, но встать, не смог, - Джарк, помоги мне подняться.
   - Ты с ума сошел? Капитан! - возмутился помощник, - ты же на ногах не стоишь.
   - Ваш помощник прав, - поддержала Джарка Лэнора.
   - Я скоро забуду, как ходить, - разозлился Гэл, - Помогите мне встать... обращаетесь как с беспомощным ребенком.
   Риа с сочувствием смотрела на Гэла. Джарк театрально вздохнул, обратив взгляд к потолку, махнул рукой и помог капитану встать на ноги. Риа, грустно улыбаясь, подала Гэлу его кожаный плащ. Джарк помог Гэлу надеть плащ, но ворчал: - Ты в своем уме? Куда тебя несет?..
   - Где мои ботинки? - Гэл резко повернулся, голова закружилась, он едва не упал и схватился за плечи Джарка: - Что-то палуба твоего тезки шатается.
   Послышался возмущенный треск, и отозвался Джарэк-старший - корабельный компьютер: - Ну, вот, оказывается, ты едва не падаешь, а виноват опять я. Тебе нельзя вставать...
   Почему корабельный компьютер считали старшим, никто и не знал. Помощник капитана Джаргалд - бессмертный, и осознал он себя задолго до сборки корабельного компьютера Джарэка.
   - Хоть ты бы помолчал, - попросил у компьютера Гэл, сжимал дрожащие руки кулаки, чтобы унять дрожь.
   - Я защищаюсь, - возмущался Джарэк, - и я ему не тёзка.
   Лэнора пожалела, что потребовала от ненормального капитана, ненормального корабля прийти на вечернее заседание. Пожалела, о том, что сама пришла на борт такого гостеприимно открытого корабля. А ведь еще удивилась, как легко ее допустили, почти проводили, освещая только нужные лестницы и коридоры двухкилометрового, гигантского военного крейсера, в котором так легко заблудиться. Поняла: проводником ей был именно корабельный умный, хитрый компьютер, не считающий себя тёзкой помощника капитана. Она почувствовала себя глупой девчонкой в доме для психически больных и покраснела.
   - Здравствуйте капитан-доктор, - поздоровался корабельный компьютер, - рад приветствовать столь очаровательную женщину на борту себя. Очень попросил бы повлиять благосклонно на моего капитана, он хороший...
   Лэнора покраснела еще сильнее: - Извините, я наверное пойду. Господин да Ридас, я рекомендую вам сегодня остаться в постели, вы действительно больны, извините меня. Простите. Завтра я попросила бы вас, господин помощник, привести вашего капитана на обследование, - и она выскочила из рубки. Ботинки застучали по металлической лестнице, ведущей на нижние ярусы, где выход, где теплая ночь, где пели веселые песни калтокийские воины.
   Джарк и Риа засмеялись. Гэл грустно улыбнулся, с трудом сделал шаг в сторону дивана, почти упал, откинул беловолосую голову на высокую спинку, закрыл глаза и тихо попросил своих помощников: - Можно я побуду один. Тебя, Джарэк, это тоже касается.
   Гэл вспомнил большой ангар на временной военной базе, где сидел на тюках, впервые ощущая, дрожь в руках, и непривычную постоянную боль. Милэн накинула на его плечи теплый замшевый плащ. Не покидала боль утраты - вчера он потерял друга, а ведь если бы, не стремился победить Зэрона, Варко был бы жив. Хотел завыть - как воют дикие багки20.
   Краг Дип - старый зверь, выросший на Калтокийи и воспринимающий Гэла как самого близкого друга, прижимался огромной головой к побелевшей руке и тихо скулил как щенок, делился энергией, как мог.
   Джарк прикурил сигарету, отдал Гэлу и заговорил: - Милэн, я считаю, что добровольцев пора распустить. Они очень переживают за свои семьи. И еще... Капитаны решили собраться в команду. Я думаю, где-то есть тихая полезная работа для калтокийцев. Слишком много призраков вокруг. Полетим на Джарэке. Гэла заберем с собой. Вы тут уже разберетесь без него.
   Дип заинтересовался.
   Милэн смотрела в призрачные глаза брата: - Это шанс тебя спрятать. Ты, сейчас, слишком уязвим.
   - Но, ты останешься одна...
   - Да... И буду защищая только себя, не отвлекаясь на тебя... - язвила она.
   - Вредная, жестокая девчонка... - в шутку обижался он.
   Она улыбнулась и ответила Джарку: - Хорошо, я согласна... Распускаем, и не только добровольцев, домой вернется личный состав. Я здесь оставлю регулярную армию и патруль... Но мне интересно: ты справишься с Гэлом? Ты же понимаешь, какой он сейчас?
   Дип оскалился в ухмылке.
   - И какой же я сейчас? - спросил Гэл, с вызовом глядя на сестру и друга.
   - Слабый, неуправляемый, с деактивированной кровью, - ворчала Милэн.
   Джарк улыбнулся. Гэл оскалился в ответ. Джарк поскреб затылок: - Милэн, тебе также нужен отдых. Полетели с нами. Ты с Гэлом справишься. Точно, точно... а то он нас поубивает... Не хочешь?.. Ну почему ты улыбаешься? Ладно, тогда, когда все здесь уладишь, лети к мужу, Рол будет рад, - Джарк заметил ухмыляющуюся морду Дипа и, ткнув ему пальцем в черный нос, - Ты с нами не летишь.
   Дип, обижено, клацнул клыками, Джарк едва успел одернуть руку.
   В ангар вошел Нэйл. Его волосы белели, как пепел сожженных городов. Лицо потемнело, умыться он не успел: - Милэн, пора. Все собрались. Они сейчас напуганы и готовы на любые условия, - Нэйл посмотрел на Гэла, - ты ужасно выглядишь.
   - Как и ты, - Гэл улыбнулся. - Что, Джаргалд, не боишься взять на борт, ушибленного на всю голову тэйла? А я неадекватен сейчас.
   - Я знаю, как тебя успокоить, - неуверенно, но решительно возразил Джарк. - Я тебе напомню, что даже в таком состоянии ты остаешься капитаном, вот и будешь соответственно держать себя в лапах. А если что - дубиной по голове!
   - Ты большой дурак, - улыбнулся Гэл.
   Дип поддел руку Гэла головой, с мольбой заглядывая в его белые глаза. Гэл погладил умного зверя по голове: - Извини Дип. но ты остаешься с Милэн, - А потом взял в руки бутылку с прозрачной густой жидкостью и с горечью проговорил, - политика подождет, помянем Варко...
 
   Доктора обсуждали проблемы прошедшего дня и планы на день грядущий.
   Лэнора уже и не слушала привычные доклады, от усталости слова сливались в шумовой поток, теряя смысл. Однообразные операции по удалению воспаленного аппендицита у больных привели ее в состояние угрюмой сонливости. Одно она поняла из тех докладов: никто сегодня не умер, это уже победа.
   Медсестра по имени Кри, веселая толстушка с румяным кукольным личиком, принесла крепкий фирго*, поставила чашку перед капитаном. Лэнора посмотрела на темный напиток в белой чашке, перед глазами размазанной линией поплыли ее очертания... Пора отдохнуть. Сейчас, когда количество больных уменьшилось, нужно дать персоналу возможность выспаться, пока они не начали падать. А еще спросить военных, нет ли среди них докторов на подмену.
   В палатку вошел Капитан военного корабля, посмотрел на докторов своими жуткими белесыми глазами и поздоровался.
   Доктора застыли, как завороженные, до неприличия внимательно изучая незнакомого им человека. Гэл улыбнулся. Лэнора спохватилась, встала, подошла к капитану наемников и пригласила его войти: - Добрый вечер. Заходите, капитан да Ридас.
   Гэл по-юношески смущенно улыбнулся.
   Лэнора взяла его за руку, и помогла сесть в одно из кресел за столом, как будто боялась, что он упадет, а Гэлу была приятна ее помощь...
   Доктора, присутствующие на собрании, продолжали изумленно смотреть на призрачного капитана. Лэнора кашлянула, привлекая внимание к себе. Люди смутились, все как по команде отвели взгляды, кто в потолок, кто на стол, кто на Лэнору. Пора было подвести итог рабочего дня и отпустить подчиненных.
   Гэл прислушался к словам Лэноры, она называла цифры. А за каждой цифрой стоял человек. Те, кто заболел, и те, кто выздоравливал, те, которые остались носителями болезни, но, ни слова о коренных жителях, упоминались только колонисты и команды, застрявших на зараженной планете, кораблей. Потом доктора и медсестры расходились, прощались и желали спокойной ночи. Расходились медленно, им любопытно, они впервые увидели калтокийского наемника, они пробовали задержаться, но Лэнора всех выгнала.
   Когда Гэл и Лэнора остались вдвоем, он попросил ее: - Проводите меня к кораблю.
   Лэнора не восприняла шутку: - По законам этикета мужчина провожает женщину.
   - Вы доктор, а я едва держусь на ногах, и, причем здесь законы этикета? - объяснил Гэл.
   - Я все же настаиваю на обследовании, - Лэнора верила в свою правоту и в силу ргодкасонской медицины.
   - Я согласен пройти обследование, но если его будете проводить именно вы.
   - Почему именно я? - смутилась она. - Я хирург, я не занимаюсь заболеваниями.
   - Тогда, увы, обследование меня не интересует. Я и так знаю, чем болен.
   - Зря, - она пожала плечами. - Подождите, а почему именно я вас интересую как врач?
   - Как врач вы меня не интересуете? - Гэл остановился, рассматривая ее лицо. Его глаза белели в полутьме.
   - Я попрошу вас не продолжать, - остановила она его. - Мы работаем вместе, я не допускаю подобных отношений. Я вообще сейчас не допускаю отношений, - она смутилась и пошла вперед.
   Гэл догнал ее. Шел рядом и молчал. Она прервала молчание, налаживая светскую беседу: - Вы разговариваете, как хорошо образованный человек, а выглядите, извините, как пират.
   - Вы, к счастью, не встречали пиратов. Среди них бывают и образованные, и аристократы, - ответил Гэл.
   - Я не могу определить вашу расу.
   - А, это военная тайна, - загадочным голосом ответил Гэл. - Мы все калтокийцы.
   - Вот уж, умение военного ответить на вопрос, без ответа.
   Ему было приятно видеть, как она улыбается, и нравилось идти рядом с ней. Наступила густая темная ночь. Такая густая тьма бывает только на средних широтах планеты. Космодром освещался прожекторами, искажались цвета, углублялись тени. Что может быть сказочнее воображения?..
   Гэл уже вечность не влюблялся, он хотел представить себе, что они просто прогуливаются по городской аллее, тихой ночью. А почему бы и нет?
   По аллее мирного города.
   По пешеходной дорожке старого пассажирско-транспортного космодрома.
   В мире, где о войне не слышали.
   Где и представить себе не могут, что такое взрывы силовых снарядов.
   Где никогда не знали, как сгорают города.
   Не слышали о магических ударах и о боевых мутантах.
   Где только в страшных книжках есть рисунки зомби, а оборотни никогда не трансформируются для убийств.
   Все эти воспоминания должны сегодня померкнуть.
   Пускай будет только дорожка света и девушка, идущая рядом легкой походкой танцовщицы. И он будет шутить, читать стихи, а она будет улыбаться.
 
   В хирургической палатке сломался кондиционер. На больных надели кислородные маски. Врачи задыхались. Лэнора выскочила из шатра, сухой воздух пустыни показался свежим. Молоденькая медсестра сидела на ящике возле палатки, грелась на "солнце". Увидав капитана, испуганно вскочила: говорили, сегодня Лэнора не в настроении, но бежать было поздно.
   На улице было так хорошо, "солнце" клонилось к горизонту, и стало ласковей. Легкий ветерок сдувал пыль и мух, которые своей назойливостью вошли в поговорки колонистов. Лэнора остановилась у дверей палатки, глядя на заунывный желтый пейзаж. Голые холмы и странные курганы, увенчанные мелким колючим кустарником. Она вздохнула: так много прекрасных планет, красивейших пейзажей, сказочных развалин, а врачи, как правило, работают на невзрачных планетах, без истории и чудес.
   - Кира! Позови Райта! - крикнула сердито Лэнора, обращаясь к юной медсестре. - Сколько можно его ждать? Мы же задохнемся!
   Райт, молодой долговязый сутулый дангардец, смуглый и черноволосый с карими большими и почему-то всегда печальными глазами, возник из-за палатки как пустынный дух: - Госпожа капитан, я же говорил, кондиционер в хирургической палатке починить уже нельзя. Его необходимо менять.
   - Здравствуйте, я пришел просить о помощи: мои люди выспались, и их нужно чем-то занять.
   Лэнора обернулась, услышав знакомый голос. При свете дня он казался едва ли не прозрачным.
   - Понимаете, у нас сломался кондиционер. Райт не может его починить. Дышать нечем, - Лэнора говорила и удивлялась себе. Она никогда не жаловалась ни на что. Почему она жалуется ему?
   Капитан калтокийцев нажал маленькую кнопочку на кожаной наручи, помолчал, унял невольную дрожь пальцев, нажал второй раз: - Спасибо, механика вы уже заняли... Теперь нужно еще несколько задач, а то они сопьются...
   - Да вы не понимаете, господин капитан, - Райт набросился на калтокийца, - это рухлядь, а не техника, это нельзя починить!
   Лэнора удивилась, даже разгильдяй Райт знает, что этот юный призрак калтокийский капитан.
   - Молодой человек, - призрачный калтокиец невозмутимо посмотрел на дангардца сверху вниз, - вы слишком цивилизованы для этой глуши...
   - Давайте поспорим, - не унимался Райт, - на бутылку пива, что ваш механик не заставит работать тот гроб в хирургической палатке.
   - Я не спорю, - очень тихо ответил калтокийский капитан, - хотите выпить, приходите вечером к костру.
   Развернулся уходить.
   Лэнора едва решилась его остановить: - Капитан да Ридас, вы вчера говорили, что хотите поговорить со мной, - она почувствовала, как начинают предательски пылать ее щеки,- Вы так вчера говорили...
   Он остановился. Оглянулся. Пепельно-белые прямые волосы ветер бросил на лицо. Черный свитер еще больше подчеркивал болезненную белизну кожи.
   Лэнора подумала, что этот парень зря носит черное. При его внешности лучше носить светлую одежду. Но что поделать, он был калтокийцем, а они почему-то все в черном. Лэнора прервала сугубо женские размышления, вспомнила о способностях многих калтокийских наемников читать мысли, понадеялась, что это неправда.
   - Да, - кивнул он головой, - меня интересуют некоторые вопросы.
   - Я вас слушаю.
   - Желательно, чтобы мы поговорили без свидетелей.
   - Давайте пройдемся, - предложила она и мысленно выругала себя за свою растерянность. "Ну, нет, - говорила себе Лэнора, - жалость и сочувствие это не любовь, ты просто пожалела его, но это не значит, что ты должна глупо влюбиться".
   Он остановился, посмотрел на нее: - Я хотел спросить вас, почему вы не выяснили, как отразилась эпидемия на здоровье местных жителях?
   - Что? - Лэнора покраснела и разозлилась. - Эти вопросы не входят в вашу компетенцию. Вас наняли охранять космодром, вот и охраняйте.
   Хотела уйти, он схватил ее за руку. Она с вызовом посмотрела в его змеиные глаза, он тихо сказал: - Местные племена существуют.
   - Да как вы смеете мне указывать на мои ошибки? - сердито шептала она.
   - Я разговариваю с вами без свидетелей, как капитан с капитаном. Если вы отбросите глупые мысли о моем бунте и собственной безошибочности, вы поймете меня. Поверьте - это не первый мой карантин, я видел, как вымирали народы.
   - Вы, - Лэнора не находила слов, - вы... Вы... Каждый должен заниматься своим делом.
   - Тогда простите меня, - он отпустил ее руку, развернулся и пошел к космодрому.
   Лэнора пыхтя, как рассерженная ежиха, едва сдерживая слезы, почти с ненавистью смотрела в спину калтокийского капитана. Он оглянулся и с улыбкой совершенно по-детски проговорил: - А легенды о том, что калтокийцы обладают телепатическими способностями - правда.
   Она едва не сделала совершеннейшую, не свойственную ей ребяческую глупость, возникло желание снять с ноги тапок и запустить в этого наглого и такого необычного живого призрака, но ограничилась только детской фразой: - Я просто посочувствовала вам. И ненужно делать глупых выводов на основе моих глупых мыслей.
   Они стояли в двух метрах друг от друга. Он улыбался, она пыталась сдержать улыбку. Он решился: - Приходите вечером к костру, - и добавил неожиданно, - но это еще не приглашение на свидание....
   Она быстро сняла со своей ноги тапок и зашвырнула его в калтокийца. Гэл поймал тапок из замши, подошел к Лэноре, опустился на одно колено, протягивая ей ее брошенную обувь. И руки его сейчас не дрожали: - И незачем кидаться в меня обувью.
   - Все калтокийцы так плохо воспитаны? Или только их капитаны? - спросила она, обуваясь с видом царицы.
   - Я - исключение.
   - И вы?..
   - И я, кажется, действительно ухаживаю за вами.
   - Я запрещаю вам читать мои мысли.
   - Никогда больше, если вы придете на свидание сегодня вечером.
   - Все-таки свидание? - улыбнулась она. - Вы совершенно бестактны...
   - Вот и займетесь моим светским воспитанием, - он рассмеялся.
   Лэнора смотрела на него удивленно, не понимала, почему так легко с ним, как будто она знала его раньше, как будто он всегда был родным, близким, любимым. Опомнилась, фыркнула: - Такие, как вы, не поддаются перевоспитанию. Я не буду тратить на вас свое время.
   - До встречи... - улыбнулся калтокийский капитан.
 
   Воины Калтокийи сидели вокруг яркого и жаркого костра на затасканных, линялых подушках и матрасах.
   Такие подушки можно купить на стихийных рынках космодромов разных планет, где техническое недоразвитие местных жителей мирно сживалось с техническим прогрессом залетных гостей. И хоть технический прогресс ежедневно напоминал о себе "приземляясь" на космодроме, и взмывая ввысь. Но на этих планетах еще свободно летали драконы, уступая воздушную дорогу идущему на посадку кораблю. А еще маги, пролетая по транспортному коридору над посадочным полем на ковре самолете, тихо посылали проклятия железным исполинам. В ответ маги из кораблей отправляли проклятия обратно. Кому было хуже, разбирали журналисты, ведущие хронику происшествий.
   Но возле костра мало кто вспоминал происхождение мягких подушек. По кругу пошла бутылка вина. И не одна. Молодой, лицом и телом, парень играл на гитаре, пел песню: о боях, о смерти, тенью преследующей тех, кому не суждено умереть. О друзьях, погибших на войне, о душах мертвых воинов, сражающихся за призрачную победу над призрачным врагом, а выжившие победители снова пойдут в новый бой вместе со своими бессмертными товарищами. И все кто был у костра, на разные голоса подхватывали куплет. Слушая эту песню, механик Райт с планеты Дангарт ощущал, как шевелятся его волосы и щиплет глаза... О войне пели воины.
   Бунтарь и пьяница - толстяк Пруг лежал счастливым полным бурдюком в ногах калтокийцев, тихо посапывая.
   Джарк пришел, сопровождая капитана. Воины уступили им место у костра. И протянули первому помощнику гитару. Джарк возмутился: - Я думал, вы сначала вином угостите.
   Вином угощали капитана. Гэл осмотрел темную бутылку из стекла, радуясь, что это не пластик, вдохнул приятный хмельной запах и с удовольствием отпил, и передал бутылку своему помощнику. Джарк не вдавался в созерцание, и запах приложился к горлышку, влил в себя едва ли не половину вина из бутылки.
   - Ты дикарь Джарк, кто же пьет вино, как спирт? - спросил, как обычно, Гэл.
   - Я, - ответил первый помощник и засмеялся.
   Откуда-то взяли кубок из ирида28 и, наполнив его вином из подвалов планеты Поргасла29, протянули драгоценный кубок капитану. Команда, состоящая из бессмертных и долгожителей, рожденных на древнейших планетах, капитанов и командиров эскадр, ожидала. И Гэл заверил их: - Я буду сегодня петь.
   Джарк тронул струны, гитара в его руках исполняла мелодии, неподвластные иным, даже на самых лучших инструментах. Джарк играл мелодию, и команда притихла. Риа подхватила старый кубок. Капитан пел песню о любви. Редкий тот вечер, когда Гэл поет о любви.
   Лэнора услышала этот голос, когда вышла за границу палаточного городка и подошла к космодрому. Подумала, неплохо бы такому талантливому певцу выступать где-то на большой сцене, но певец поет у костра, и кто их поймет, этих калтокийцев, помешанных на войне. Слушала, и звезды засверкали ярче, и странный озноб холодил спину. Она шла на этот голос. Мимо прожекторов, мимо кораблей которые, казалось, вскоре пустят корни обиды в прозрачные посадочные плиты. К костру. Что же жгли калтокийцы? Ведь на Вуо не было деревьев, лишь ветки без листьев на курганах, а в этом костре полновесные поленья.
   Она подошла, когда певец закончил петь, он так и сидел, закрыв змеиные глаза, юный и грустный. А когда открыл глаза и увидел ее - улыбнулся.
   Риа смотрела на беловолосую, тонкую ргодкасонку, с грустью, и уступила Лэноре место возле Гэла, сама села возле Джарка и прижалась щекой к его широкой спине. Риа наслаждалась тишиной и покоем, завтра не будет боя, завтра она не бросит свою команду в мясорубку межпланетной войны, завтра она выйдет утром под жаркое солнце Вуо и спокойно вдохнет пыльный воздух, наслаждаясь запахами пустыни, наслаждаясь чистым небом, наслаждаясь, простой жарой, природной жарой и тишиной, пронзительной, чистой, оглушающей тишиной.
   Риа помнила горящий город. Дома пылали.
   Пожар остановить невозможно.
   Людей спасти невозможно.
   Слишком поздно.
   Она успела дать приказ команде отступать из города, когда ее гравитатор был подбит силовым снарядом и потерял управление, автопилот не запускался, кибернетика молчала. Риа оттолкнулась в воздухе от вмиг отяжелевшей машины, подключила гравитационные браслеты, гравитация хоть и медленно, тянула ее вниз, в горящий город.
   Гэл увидел ее и пустил свою машину с ограничителей, поймал Риу в капкан силового поля своего гравитатора и умчался, на предельной скорости. Риа потеряла сознание, прочувствовав все прелести скоростных перегрузок.
   Когда очнулась, увидела над собой главного доктора Коре: - Что, девонька? Очнулась? Сейчас смоем кровь с лица, и все будет хорошо. Эта же зверюга, - кивок в сторону Гэла, - не понимает что подобные перегрузки несоизмеримы с жизнью даже такой бессмертной барышни, как ты.
   Гэл стоял рядом и удивленно смотрел на ворчащего доктора. Доктор Коре - личный доктор Верховных, в мирное время. А в военное время - капитан калтокийского корабля-госпиталя. Дядька двух с половиной метров роста, с длинным светло-рыжим хвостом на могучем затылке. Он помог подняться своей нечаянной пациентке, не переставая ругать своего командира: - Ты же мог просто скрыть себя за голограммой. Ну, до чего ж ты свою подчиненную довел, она только завтра сможет вернуться в бой.
   - Да некогда было, с голограммой возиться, там стреляли... - Пожал плечами Гэл и вышел, закрыв за собой дверь каюты.
   - Я ему очень благодарна, - проговорила Риа. Жуткая слабость сковала ей даже губы, она чувствовала металлический приступ крови во рту, - сгореть гораздо хуже.
   - Да знаю я, - улыбнулся Коре. Подмигнул как заговорщик, склонил крупное, вытянутое, как у мага, лицо, будто высеченное из камня, к круглому личику Рии и прошептал. - Не волнуйся, он знает, что ты ему благодарна.
   - Я мысли блокирую, - изумилась Риа.
   - Блокируй, блокируй, - согласился мудрый доктор Коре.
 
   Лэноре протянули бутылку с вином. Она не решилась пить, передала вино Гэлу, он взял, отдал Джарку, а Лэноре протянул кубок: - Выпейте - это очень хорошее вино. Я спою еще одну песню и буду просить вас о прогулке под местной "луной".
   Лэноре было страшно и хорошо рядом с этим призраком, но просто вот так согласится: "А если я не соглашусь? Что ты будешь делать?" - подумала она.
   Он не ответил, ведь он пообещал никогда больше не читать ее мысли.
   Она попробовала вина.
 
РЕШЕНИЕ ГЛАВЫ БРАТСТВА ТРЕХ МИРОВ

или политика в масштабах галлактик

 
   Кэрфи очнулся на твердом полу в небольшой каюте, с серыми стенами, тусклыми лампами и без иллюминаторов. Он аккуратно коснулся своей шеи, ощутил слипшиеся в крови волосы, дикая боль терзала затылок, пуля лежала на полу, мутно поблескивала смятыми боками. Рядом кто-то плакал тихо как котенок. Кэрфи огляделся: в углу сидела худенькая девушка. Она плакать в голос не могла себе позволить, на ее коленях спал маленький беловолосый мальчик. Под стеной лежало еще одно длинное тело. Кэрфи вспомнил его - парня, который без сопротивления позволил себя расстрелять там на корабле...
   Халкеец попробовал встать, голова закружилась. Решил попросту поползти на коленях к этой милой, беспомощной, плачущей девушке, с покрасневшей от хлесткого удара щекой, по которой она еще и размазала кровь.
   Эннэ изумленно наблюдала за передвижением неожиданно ожившего сокамерника, испугалась, забыла о том что плакала. Утерла хрупкими еще детскими пальчиками нескончаемые слезы. Прошептала: - Я думала, вас убили. Так много крови.
   - Меня не так просто убить, - шептал он, - а почему вы плачете?
   - Разве вы не понимаете? - удивилась девушка. - Нас же продадут... мне так страшно... так страшно. А еще, вот его, тоже убили, - она показала на тело у своих ног. - И малыш не просыпается... А если малыш умрет?..
   - Не плачьте, мы убежим, - убедительно пообещал Кэрфи.
   Халкеец был из тех, кто не привык просто так сдавваться. Ведь он бессмертный и готов презреть все на пути к поставленной цели. Что для него еще одна смерть? Он готов был испытать их сотни, лишь бы достигнуть желаемого. Но Эннэ, увы, не готова была разделить подобное мнение. Она могла умереть в этой жизни только раз.
   Кэрфи перевернул человека лежавшего в углу каюты, присмотрелся, убрал волосы с его лица и неожиданно вскрикнул: - Нодиец! Как есть нодиец!!! Нет, он не умер!
   Эннэ не совсем понимала, о чем говорит светловолосый красавец. Ребенок во сне заплакал, она укачивала трехлетнего малыша, как младенца, шепотом попросила Кэрфи: - Тише...
   - Но, это же нодиец! - повторил Кэрфи. - Настоящий! Он же бессмертен, как и я. А их только тысяча настоящих бессмертных. За миллион лет не родился ни один бессмертный нодиец. Только долгожители. Какие у него глаза? Ты видела его глаза? Какого они цвета?
   Эннэ изумленно рассматривала красивого парня, любовалась им, ей казалось, что красивее человека, чем этот, стоящий перед ней на коленях светловолосый атлет, она не встречала. И не понимала, зачем здесь, и сейчас она должна вспоминать, какие глаза были у убитого калтокийца: - Синие...
   - Мама! - крикнул ребенок и очнулся. Осмотрелся сонными глазами, увидел отца, вырвался с рук Эннэ, с криком, - папа!
   Эннэ не могла удержать ребенка, малыш упал на грудь отца, обнял его и тихо начал шептать: - Папа. Папочка, - не дождавшись ответа, Айрэ нервно затормошил отца, дергая рваный свитер, - проснись!
   Гэл открыл глаза. С трудом заставил тело подчиниться, обнял сына, говорить он не мог. Щупальце паука, повредило горло и давило на гортань. Несколько секунд восстанавливал горло, старался не стонать, только стиснул зубы покрепче. Гладил голову Айрэ, чтобы успокоить малыша. Эннэ показалось, что глаза калтокийца желтая бездна, как будто небеса опрокинулись. Эннэ зажмурилась.
   Кэрфи нетерпеливо спросил: - Ты кто?
   Гэл вернул своим глазам синий цвет, посмотрел на Кэрфи, как на глупого ребенка. Закашлялся без особого желания говорить вообще, но говорить нужно, Айрэ напуган: - Все хорошо, малыш, я жив, - Гэл снял со своей груди сына. - Я сяду.
   Кэрфи помог нодийцу сесть. Айрэ залез к отцу на колени, прижался, как напуганный зверек, шепотом спросил: - Папа, это пираты? Страшные пираты? Как из сказки?
   - Да, малыш, это сказочно страшные космические пираты. Но в сказке всегда все заканчивается хорошо, и пираты будут побеждены.
   - Они тебя заколдовали? У тебя глаза, такие, как когда ты котик, были. - Айрэ внимательно начал изучать глаза отца, - а теперь не как у котика...
   Эннэ, слушая, как спокойно разговаривает, Айрэ решилась открыть свои глаза.
   Кэрфи повторил вопрос, но уже более конкретно и настойчиво: - Ты настоящий бессмертный?
   - И что? - раздражительно переспросил Гэл.
   - Что значит: "и что?" Мы должны выяснить, кто есть кто, чтобы освободиться, - возмущался молодой бессмертный.
   - Ну, так освобождайся, - ответил калтокиец, - кто тебе мешает?
   Гэл попытался сесть удобнее и сразу же схватился за грудь, щупальца паука зашевелились, реагируя на движения. Айрэ умел чувствовать чужую боль и вызывать ее на себя: - Папа тебе больно?
   Гэл посмотрел сыну в глаза, не мог допустить, чтобы Айрэ такое почувствовал, необходимо было пресечь сразу: - Пройдет.
   Кэрфи гордо вскинул голову. Светло-желтые кудри задрались как гребень гордой птицы и упали на высокий красивый лоб античного халкейца. Он начал убеждать: - Ты хочешь, чтоб тебя продали как скот? А я не позволю. Я бессмертный. Мне отец всегда говорил, что на тех, кто долго живет больше ответственности.
   - Что ты от меня хочешь? - Гэл начинал злиться.
   - Действий! - взвился Кэрфи, - но ты не способен на действия! Прожил миллион лет, и заржавел как старый брошенный корабль! Тебе все равно, что будет с тобой и с твоим сыном. Хочешь, чтобы он вырос таким же рабом, как ты сам!? Мне говорили, что нодийцы воины. Это вранье! Ты не воин! Ты тряпка!
   - Не кричи на папу! - завизжал Айрэ. - Мой папа капитан корабля, и я, когда вырасту, буду капитаном ка... кол... калтокрикойского корабля! Вот...
   - Так ты еще и калтокиец?.. - Кэрфи встал. - Нет. Ты не можешь быть калтокийцем... Ты не воин. Тебя стреляют, а ты даже не пытаешься сопротивляться. Люди бунтуют, а ты ничего не делаешь. Врать сыну подло. Нодиец.
   - Хорошо, хорошо. Но, зачем кричать так громко? Я, же оглохну, - устало проговорил Гэл. От боли у него не хватило сил долго злиться, смешно, да и только. Но смеяться больно.
   - Да как ты можешь? - вмешалась Эннэ. Она вытянулась во весь свой маленький рост, перед двухметровым халкейцем, как тростиночка, рядом с могучим деревом, - да как ты можешь такое говорить?! Как ты не понимаешь, у него ребенок на руках? Твой отец тоже не сопротивлялся бы, если бы к твоей голове приставили оружие! Ты что? Совсем дурак?!
   Кэрфи изумленно посмотрел на тоненькую девушку, потом на Гэла. Махнул в их сторону рукой и обижено сел у противоположной стены.
 
   Дверь бесшумно отворилась. Кэрфи подобрал ноги.
   Вошел Ларсард. Он восстановил свое лицо и теперь мог безболезненно улыбаться.
   Кэрфи кинулся на вампира стремительной молнией. Ларсарда на пути полета Кэрфи не оказалось. Там были три огромных аросца.
   Глухие удары, крики, беспомощное рычание. Вновь глухие удары, несколько хлестких, звучных оплеух и кулаком по лицу. Стон. Тишина. Аросцы вернули Кэрфи в каюту, со всей силы бросили в стену, по которой тот сполз, и застыл, пытаясь вернуть себе возможность дышать и двигаться, и ногу ему кажеться таки сломали...
   Ларсард с вежливой, гадковатой улыбкой обратился к Гэлу: - Тебя хочет видеть Зэрон.
   - Опять? - Удивился Гэл. Поднялся, держась за стену. Почувствовал, как снова слабеет, и как кровь стынет в жилах - плохо, Зэрон лишает его возможности сопротивляться. А маленький Айрэ, мертвой хваткой прирос к ноге отца. Стонал Кэрфи, и плакала Эннэ...
   Ларсард приказал: - Пит, Кон, помогите гостью. Девушка хватит плакать, забери ребенка. Смелее Пит - он сейчас не кусается. И кровь у него больше не кусается, господин Зэрон побеспокоился. Так что поторопитесь... А, наручники нужны.
   В руке третьего громилы Гэл увидел киридовые наручники со штырями, удивился: - Эти?.. Он меня все еще боится?..
 
   В кают-компании, в мягком большом кресле сидел Зэрон.
   Аросцы втащили Гэла, посадили на второе кресло. Гэл очень аккуратно держал руки, под блестящими наручниками запеклась "остывшая" кровь.
   Зэрон молчал. Гэл смотрел в большой иллюминатор, там, в медленном ритме вращались разноцветные спирали туманностей. Корабль проходил сквозь подпространственный канал, здесь все цвета спектра, яркие, чистые, изменчивые.
   Гэл присмотрелся: интенсивность преобладающего цвета говорила об отдаленности корабля от центра галактики. Зэрон объяснил: - Мы летим в тридцать шестую галактику, на планету Сэнп, - и неожиданно предложил. - Вина хочешь? Оно тебя согреет.
   - Хочу, - Гэл подтянул под себя ноги. Руки прижал к телу, - ты пригласил меня выпить вина?
   - Нет, - улыбался Зэрон, - извини, но я вам не доверяю, и не могу тебя оставить в Совете, когда проходит слияние. Милэн должна проявить несвойственное ей благоразумие.
   - И ты меня решил отправить в ссылку...
   - Ну, почему, сразу, в ссылку - в отпуск, - засмеялся Зэрон
   - Заботливый... - хмыкнул Гэл.
   - Мы же почти родственники...
   Гэл не знал что ответить, и в глаза Зэрона смотреть не позволяло чувство вины, но не перед самим Зэроном (с самим Зэроном они давно подрасчитались), а перед тем древним исчезнувшим Миром.
   Робот-стюард принес вино, предложил Гэлу. Гэл протянул руки, кирид тонко тревожно зазвенел, как колокольчик.
   А Зэрон решился на долгожданный разговор: - Есть еще небольшая просьба Гэл.
   Гэл застыл, просьбы Зэрона всегда были опасны. Зэрон заметил настороженность, но все, же предложил: - Лиар должен стать маоронгом.
   Гэл удивленно поднял одну бровь: - Должен?..
   - Ты можешь дать ему такой статус, - уверенно настаивал Зэрон.
   - Ты же знаешь мое основное правило - ни один маоронг не будет больше Хахгэтом, - едва ли сквозь зубы прошипел Гэл.
   - Пора пересмотреть правила, - усмехнулся Зэрон, - тем более, теперь, когда ты и так нарушил это свое правило и инициировал меня на последнего хакга, все-таки я маоронг... и теперь в этом Мире решения принимаю я.
   - Тогда отдай ему часть своей силы, - предложил Гэл, и с трудом удерживая злость, отпил из своего бокала.
   Вино было ярким, как кровь, и таким же густым. Бокал изящный на длинной ножке, очень дорогой, вырезанный из тонкого цельного хрусталя, прозрачный до невидимости, с узорами, как изящные снежинки. Как Гэл хотел разбить этот бокал.
   - Я устал от твоего упрямства, - раздраженно сказал Зэрон, - неужели нельзя, просто, согласиться со мной, хоть раз? Мир от этого не пострадает. Неужели ты не можешь, хоть раз, просто уступить мне? Почему я должен искать способы заставить тебя сделать то, что мне нужно.
   - Зачем? - спросил Гэл.
   - Что зачем? - удивился вопросу Зэрон.
   - Зачем тебе это нужно?
   - Хочу улучшить мир.
   - При статусе маорогнга он, конечно, станет сильнее, но будет абсолютно беззащитен перед тобой...
   - А тебе не все равно? - спросил Зэрон, - избран последний хакг, избран Хахгэт. Ты уже только инструмент в наших руках. Я ответственен за этот незаконченный Мир.
   Гэл допил вино и поставил бокал на маленький столик у кресла. Кирид снова зазвенел. Зэрон задумчиво наблюдал за ним, вздохнул и очень грустно и спокойно сказал: - Я должен напомнить тебе, о боли, раз ты не понимаешь слов, и разумных доводов.
   Гэл попытался вскочить, но кровь в его теле застывала, как раскаленный металл на холоде. И почему-то прошло опьянение - жаль. Гэл хотел сопротивляться, но глаза закрывались, онемели губы.
   - Я не требую ответа сегодня, - медленно говорил Зэрон, так чтобы полуживой враг услышал и понял его, - ты подумаешь над моей просьбой на Сэнпе. Осознай, ты принадлежишь мне, и мои просьбы, а в дальнейшем, и приказы ты будешь выполнять. Я буду дрессировать тебя, как и надлежит дрессировать зверя.
   Гэл боролся с оцепенением, искал возможность сопротивляться, но Зэрон удерживал его на грани сознания. Гэл мог только слушать.
   И Зэрон продолжал говорить: - Подчинись мне, я теперь сильнее тебя, и всегда был умнее. А коварству я научился у людей, когда бесконечную вечность, по твоей воле, жил среди них. Ты думал люди овцы? Агрессия в них была, Гэл, всегда, как и в тебе... Живя, я привык к боли, первый раз я умер на отсталой и религиозной планете Раггра21. Меня забили камнями за еретические высказывания, представляешь, еще тогда когда вы думали, что люди созданы как творцы: они убивали друг друга за веру, и за инакомыслия...
   Зэрон присел, рядом с Гэлом вытянул его руки за тонкую киридовую цепь наручников, сжал тонкие безвольные пальцы, вздохнул, прошептал с сожалением: - Ты беспомощен и слаб, - Зэрон разрезал руку Гэла киридовым ножом, - ты вскоре поймешь, что служить мне гораздо проще, - и Зэрон уронил в ранку ртутную каплю из киридовой емкости, жидкость пахла осенью, - проще нежели сопротивляться моей власти Латор...
   Жидкость была активной кровью молодого дракона.
 
   Люк открылся. Кэрфи вдохнул морозный воздух, его ослепило ярко-холодное зимнее "солнце" и белый искрящийся снег, он едва не упал, когда сильная рука аросца вытолкала его на холодный трап. Тот самый аросец, который сейчас учтиво не без боязни поддерживал под локоть закованного в наручники Гэла, смеялся над халкейцем: - Иди, иди. Че стал? Не задерживайся...
   Кэрфи оглянулся и вызвал у огромных пиратов новый прилив необъяснимого хохота. Шутили они на родном языке, совершенно непонятном для Кэрфи, но, понятном для Гэла, и Гэл едва сдержал улыбку, услыхав очень удачную шутку, характеризующую Кэрфи как безумного и глупого теленка. Смешна была не шутка, комичен был фольклор ароского языка. Кэрфи увидел эту слабую улыбку на посеревшем лице Гэла и обиделся на нодийца. Гордо поднял породистый, грязный подбородок и прошествовал по блестящему трапу. Сошел на снег и подумал, что в легких туфлях и тонкой курточке из пластика ему будет здесь холодно.
   Вокруг заснеженная долина, и нет даже намека на присутствие человека, только редкие черные рощи, как шипы прогта24, клочками то тут, то там, а вдалеке - темные громады скал. Кэрфи затравленно оглянулся на Гэла. Нодиец, в рванном свитере, в тонких полотняных черных штанах, оставался совершенно спокойным, хотя после разговора с неким Зэроном, он даже сам идти не мог.
   Ларсард кутаясь в очень теплый темно-коричневый замшевый плащ, подбитый мехом, сошел на Сэнп. Верный раб Зэрона самодовольно улыбался, будто завершал нечто важное, для Мира. Гэл оглянулся на Ларсарда, спросил: - Где мой сын?
   - Не волнуйся, - взмахнул руками вампир, - его одевают в теплую одежду.
   - А нас? - разозлился Кэрфи. - Нас, почему не одели?
   - Скажи спасибо, что я тебя не выбросил в открытый космос, - презрительно бросил Ларсард, даже не оглядываясь в сторону халкейца.
   - Я бы сказал спасибо... - Гэл пожал плечами, застонал и напомнил: - Забери наручники и паука.
   А халкеец возмущался: - Что значит, ты бы сказал спасибо? Да кому ты нужен? Нодиец! Я и не в таких передрягах выживал! Ты мне не нужен! Слышишь?! Без тебя обойдусь.
   - Оставить бы тебя тут с этими наручниками и пауком... - оскалился Ларсард, демонстрируя вампирьи клыки. - Но, не оставлю... приказано освободить... О, смотри, твой малыш!
   Маленькая Эннэ в своем легком платьице вывела на улицу Айрэ. На мальчике теплая меховая курточка, такие же штанишки, полосатая шапочка, шарфик и веселые варежки. Все говорило о том, что одежда куплена заранее и размер учтен. Кэрфи увидел Эннэ и Айрэ. Возмутился, закричал: - Хоть бы девочку пожалели! Она же замерзнет!
   - А девушку пожалели, - оскалился Ларсард, - она остается на корабле, в моем приятном обществе.
   - Ах, ты ж!.. - Кэрфи заметил белоснежные клыки, - Ах, ты ж, вампирюга поганая! - ринулся, было на Ларсарда, но могучие аросцы стали перед ним, ухмылки на их лицах не сулили Кэрфи ничего хорошего.
   Ларсард игнорировал непочтительный выпад халкейца, уважительно поклонился Гэлу: - Нам пора улетать.
   - Пускай Эннэ отведет моего сына в сторону, - неожиданно спокойно попросил Гэл.
   Вампир щедрым жестом снял с плеч свой роскошный плащ и постелил его на снег: - Усыпи его. Я не верю тебе даже такому слабому. И жизнь мне еще не надоела.
   Гэл вздохнул, или Зэрон ослабил хватку, или действие драконьей крови закончилось, или свежий воздух Сэнпа... но он сам смог стоять и даже идти. Подошел к Эннэ, взял сына в кольцо закованных рук. А девушка неожиданно сделала шаг к Гэлу и прижалась головой к его плечу. Гэл тихо ей прошептал: - Я найду тебя.
   Эннэ отстранилась, в ее глазах отчаянье. Она не могла больше плакать. И не хотела думать о том, что ее ждет. Ларсард криво многозначительно улыбнулся: - Найдет - если сам отсюда выберется,... так что, малышка, отбрось надежду и иди на корабль, замерзнешь.
   - А разве? - растерялась Эннэ, - Я хочу остаться с ними.
   - Не ты здесь решаешь, - устало вздохнул Ларсард, его всегда удивляла наивность смертных. Вампир приказал чернокожему пирату, стоявшему у трапа, - Забери ее.
   Огромный, два с половиной метра верзила, черный, как безлунная ночь на планете, без спутника, подошел к хрупкой Эннэ. Проигнорировал ее сопротивление (как гравитационный танк сопротивление бабочки), вскинул на плечо и понес на корабль.
   Кэрфи, вопреки здравому смыслу, всегда готов защищать слабых и обиженных, тут же кинулся спасать малышку Эннэ. Аросцы его поймали, несколько раз ударили и отбросили в снег. Ларсард развел руками, и извинился перед Гэлом: - Не выбрасывать же его, в самом деле, в открытый космос, еще найдет кто-то.
   Гэл не обращал внимания на шутки Ларсарда, его мысли были заняты пауком: скорее б избавиться и, как это выдержать. А еще молчание Айрэ, Гэл опасался за психику ребенка. Но, ребенок не был напуган, он внимательно наблюдал за все, что происходит вокруг. И Гэл видя это детское спокойствие, забеспокоился о будущем сына. А что если и Айрэ проведет долгую часть жизни в горячих точках мира, с таким-то восприятием реальности в три года. А с такой реальностью - и подавно. Гэл посадил сына на теплый плащ, укутал его ноги: - Посиди здесь. Пираты улетят, а мы пойдем путешествовать, хорошо?
   - Папа, а путешествовать, это интересно? - спросил Айрэ уже сонным голосом.
   - Конечно. Путешествовать всегда интересно.
   Гэл уложил сына, укутал его, маленького, в плащ, гладил по голове. Малыш засыпал, но сквозь сон, все же, спросил: - Папа, а что у тебя на ручках?
   - Это так, ничего, сейчас снимут...
   - Папа, а у тебя ножки не мерзнут? - уже сквозь сон спрашивал Айрэ, - мама говорила, что босиком по снегу нельзя.
   - Босиком по снегу нельзя, но мне можно.
   Айрэ зевнул, улыбнулся и уснул. Гэл, поднялся, повернулся к вампиру. Вампир опустился на колени, развернул из сегментов веера небольшой выпуклый щит из кирида, и пригласил Гэла присесть рядом с собой. Гэл на ватных ногах подошел к Ларсарду.
   - Подними руки вверх, - тихо сказал вампир.
   - Может быть, наручники снимешь? - спросил Гэл.
   - Зачем тебе лишняя боль, я их с тебя мертвого сниму.
   Если бы Гэл не знал жестокость этого полумертвого существа, он бы подумал, что вампир его жалеет. А Ларсард позвал аросца и приказал ему стать за спиной Гэла, упереть колено в спину и держать за руки. Ларсард прижал щит к груди Гэла и активировал его. Паук резко вобрал в себя щупальца, и столь же мгновенно рванулся из тела в киридовый щит... Аросец ругнулся, выпустил потерявшего сознание калтокийца и с и с зумлением посмотрел на свое колено: прочная искувственная ткань была порвана и штанина пропитывалась кровью, задел таки паук.
   Кэрфи, застыл все еще сидя в снегу, с непониманием наблюдал за происходящим.
   Ларсард снял с рук мертвого Гэла наручники, и грустно сказал: - Плохо, когда жаль врага.
 
   Закрывался люк, Кэрфи, вскочил и побежал к взлетающему кораблю, споткнулся, упал, колотил по снегу руками и проклинал вампира. Потом успокоился, восстановил сломанные ребра, встал, вытрусил снег с волос, привычным жестом цивилизованного человека разгладил руками свои брюки, стряхивая в них все тот же вездесущий снег, вытер разбитое лицо тем же снегом. Хотел уйти, но совесть не позволила оставить маленького ребенка без присмотра. Совесть велела подождать, пока Гэл очнется. Кэрфи сел рядом со спящим Айрэ на плащ. Сидел минут десять, замерз, встал, начал ходить кругами, и прыгать в снегу, пытаясь согреться.
 
   Гэл открыл глаза, над головой бездонное сине-зеленое холодное небо Сэнпа. Падают легкие снежинки. А рядом прыгает Кэрфи. Гэл с трудом сел, вытер снегом лицо. Халкеец, как только увидел, что Гэл очнулся, раздраженно высказал: - Прощай, нодиец, желаю тебе приятного времяпрепровождения на этой планете.
   Гордо вскинул голову и сделал первый шаг, уйти.
   - Куда ты пойдешь? - спросил Гэл.
   Халкеец остановился, возмущенно пуская пар из носу: - Боишься остаться один?! Улетели твои "доброжелатели"? Теперь и я стал нужен? С ребенком в незнакомой местности... раненый? Испугался?!
   Гэл улыбнулся, слушая неистового молодого бессмертного, дополз до сына, укутал ребенка в плащ, взял на руки: - Здесь недалеко живут люди, до темноты доковыляем.
   - Что? - не поверил халкеец, - откуда ты знаешь? А если ты ошибаешься?
   - Помоги мне подняться, - попросил Гэл. Айрэ все еще спал. Гэл держал его на руках.
   - Да пошел ты, нодиец... - ответил Кэрфи, подхватил Гэла под мышки, поставил на ноги и предупредил, - Запомни, я тебе не друг.
   - Запомню, - хмыкнул нодиец.

НЕУДАЧА КАПИТАНА ЗЭЙДОВ СЭНТАРЕМОВ ОНЭО ЛЯНГУРАКА,

или абордаж в космосе

   Когда на территории Совета пропал ргодкасонский лайнер, патруль начал облаву на корабли вольных пиратов в пограничных зонах восьмой галактики. Калтокийцы потерявшие тан-ларда приняли активное участие в этой операции.
   То был третий корабль, взятый на абордаж, за два дня. Калтокийцы надеялись, что это именно тот корабль.
   Джарэк не позволил пиратскому кораблю сопротивляться. Другие хоть по два-три выстрела сделали, этот лишь попытался сбежать.
   Милэн встала из-за пульта управления. Вместо нее сел недовольный дежурный пилот, он хотел участвовать в абордаже, но и капитан да Ридас не могла отказать себе в удовольствии возглавить абордаж.
   Абордажные присоски вонзились в борт пиратского корабля, пробили дыры в обшивке, и наемники рванулись в бой по абордажным шлангам. Шли на абордаж только с холодным оружием, корабль не должен пострадать. Были, конечно, случаи, когда пираты взорвали корабль, как только осознавали поражение, но калтокийцы предполагали: эти не успеют и не решатся.
   С двумя короткими абордажными клинками Милэн влетела в один из коридоров захваченного борта. К рубке управления пятьдесят метров по среднему ярусу, один лестничный пролет, и зэйды-сэнтаремы на пути.
   Огромного роста пираты с кривыми клинками и улыбками преградили путь маленькой ростом калтокийке, и она поняла: все будет проще, чем ожидалось.
   Калтокийцы шли за своим капитаном, никого не жалея. И она никого не жалела - два темных от крови клинка пробили ей дорогу в рубку. Не успела насладиться боем, как он закончился. Навстречу Милэн выбежал серокожый лысый пират с косым золотым пагоном на плече - капитан сентарэмов. Она сбила его с ног, хоть он был на две головы выше. Лысый упал, с удивлением и страхом всматривался в лицо калтокийской наемницы. А Милэн поняла - этот именно тот корабль. Дрожа от ярости с нахрапа, наобум она спросила: - Кого-то напоминаю?! - Приставила к его горлу острый, темный от крови клинок. - Что же ты так испугался? Я ведь еще меньше.
   - Это ошибка, - шептал он, - м-м-мы м-м-м-мирные коммерсанты...
   - А мы таможня, - она присела рядом с перепуганным лысым капитаном, - и твой товар мы конфискуем.
   - А-а, - судорожно глотая воздух, прохрипел он.
   - Ты не ответил на мой вопрос, - клинок Милэн порезал шею лысому капитану. Капли крови окрасили ворот серебристой пластиковой куртки, модной в Мире.
   - Я тебя впервые в-в-вижу! - крикнул пират.
   - Я не буду тебя, арестовывать, - калтокийка отвела окровавленное лезвие от шеи пирата, - заберу конфискованный товар, а тебя отпущу... - она резко вскочила, подняла тушу капитана и толкнула его на пульт управления носом в монитор дальнего наблюдения. - Знаешь, чьи это корабли?.. Знаешь...
   Он отпрянул от монитора, и казалось, потерял не только самоуверенность, но и всю кровь без остатка, прошептал: - Сплетни не врут, ты - сестра Вэрвэто и жена короля?
   Она бросила его в капитанское кресло и, вцепившись когтистой рукой в шею, спросила сквозь зубы: - Где мой брат?
   Пират оскалился, или лицо от страха перекосило: - А ты не знаешь?..
   - Где мой брат? - повторила Милэн, теряя терпение, и сжимая скользкие от крови пальцы.
   Лысый понял, что умрет, и начал торговаться со ней, просящим голосом: - А ты отпустишь меня? Тогда я скажу, кто его забрал...
   - Отпущу...
   - У вас во врагах вампиры есть? - показалось, ублюдок ей подморгнул.
   - Куда его увезли? - Спрашивала Милэн, судорожно пытаясь вспомнить вампира, который мог бы совладать с Гэлом.
   - Не знаю, - лысый капитан пожал плечами, и даже губы поджал, - найди вампира спроси...
   - Свяжите его и отдайте Рэтолатосу, - приказала калтокийка, убирая руку от горла лысого капитана, и стирая кров об его куртку.
   Она почувствовала усталость... Выходя из рубки, слышала крики капитана Онэо Лянгурака. Он намеревался побежать за ней. Оправдывался, просил защитить, как этого требовал закон, требовал политического убежища. Напоминал о том, что она ему обещала отпустить. Доказывал, что ни в чем не виноват, что его заставили. Но калтокийцы молча повалили лысого капитана пиратов на палубу, связали, и когда тот, объявил калтокийских наемников рабами короля пиратов, заткнули ярким платком рот.
 
   Рол встретил Милэн в шлюзе захваченного корабля, она едва не плакала, он обнял жену, завел на свой корабль и сдал в огромные заботливые руки первого помощника и заместителя Мэла30. Заботливых рук у Мэла было четыре.
 
   Пираты короля тихонько исчезали с пути калтокийского капитана, вспомнили кучу неотложных дел по разграблению коллеги по мечу и лазеру. (Работорговцы у них вне закона, и грабить их разрешалось, так же как и цивильных). И Рол тоже сбежал, он попросту не знал, как успокоить жену, когда та плакала, предпочитал дать ей возможность успокоиться самой.
   Мэл отвел Милэн в кают-компанию.
   - Сейчас мы тебя укутаем, ты малышка совсем замерзла, - шептал Мэл, заворачивая калтокийку в меховой плащ. Он забрал из ее рук темные окровавленные клинки, усадил на мягкий диван, приготовил чай:
   - Ничего с ним не случиться - найдешь. А не найдешь, смотри, год-другой - и сам объявиться, - Мэл вложил в руки Милэн чашку с чаем. - Ты пей, я туда ликерчика налил и травку успокоительную. Ты хоть и не человек, но я скажу тайну! Этот чай даже Рола успокаивает.
   - Ты не понимаешь, что он пережил на том корабле, - говорила Милэн.
   - Понимаю, я ведь тоже когда-то любил. И ребенок у меня был. Я понимаю, - Мэл грустно посмотрел на нее. - Если бы я был железным, разве я бы знал, как разговаривать с тобой сейчас.
   - Извини, Мэл, тяжело помнить все...
   Мэл, готовил чай и неожиданно начал жаловаться на Рола, хотел отвлечь Милэн от ее тяжелых мыслей: - Вот, смотри: корабль для меня, совсем тесный, твой муж, безжалостный, не хочет его менять, а для короля такой корабль - просто стыд. Где скажите, пожалуйста, имидж царственной особы: империя растет, а корабль короля нет. Повлияй на него.
   Милэн посмотрела на гиганта удивленно: он жаловался впервые. Эй показался смешным такой психологический ход31. Сидела на диване, слушала жалобы на своего мужа, слышала размеренный, мелодичный, едва уловимый гул двигателя, и думала о вампире.
   Вернулся Рол: - Это же надо, что такое дерьмо!..
   Мэл приложил когтистый палец к своим губам. Рол сел рядом с женой: - Я сказал твоим, чтобы они возвращались на Джа. Риа приняла командование кораблем. По дороге завезут потерпевших на Иссану, власти пограничной планеты уже предупреждены. И я сказал Рие, что ты будешь на базе дня через три. Но твой отпуск еще не кончился, может, вернемся на Кзол?
   - Я подумаю, - прошептала она, - но пока останусь в приграничье, попробую раздобыть сведенья, и найти вампира. А если не найду, мы вернемся на Кзол, где я буду зализывать раны и думать.
   - Хорошо, я подожду, - удивительно быстро согласился Рол и сразу объяснил, почему, - у меня тут, тоже, не спокойно, какой-то фанатик с буйной фантазией подбивает моих людей на бунт...
   Объяснил ситуацию Мэл: - Пиратов агитирует вступать в ряды верных поклонников Света и распространяет информацию, что король - дракон. Но пираты не столь набожны и легковерны, как цивильные. Эх, все меняется! А ведь так хорошо жили. Совет, пираты. А теперь? - Мэл махнул рукой, - Не понимаю...
   - Я сама не понимаю, - ответила МИлэн, и погладила его огромную руку, - слишком много ненависти, будто кто ее пролил на Космос...
   Мэл грустно кивнул головой. Поцеловал ее в лоб, поднялся, улыбнулся и ушел.
   Милэн и Рол остались наедине. Рол молча обнял жену, она прижалась к нему, так хотела почувствовать себя защищенной.
 
   Освобожденных пленников перевели на калтокийский корабль.
   Девушка мулатка пребывала под воздействием наркотика. Ею занялся доктор Таф - ящер с Фэты. Он заменил погибшего год назад доктора Коре.
   Хорошо, что девушка была без сознания и не видела клыкастого вытянутого вперед лица трехметрового четверорукого доктора-ящера.
   Дангардец сокрушался над украденным золотом, иридом и тэстолами32, доказывал уставшим калтокийцам, что он теперь нищий, и спрашивал, чем кормить многочисленное семейство. Его сначала намеревались выбросить в открытый космос, но заткнула ему рот неожиданная угроза: наемники пообещали забрать красивых жен на Калтокийю. Воины, скалясь плотоядными ухмылками, заверили: на планете наемников найдется много желающих прокормить дангарских женщин несколько лет, пока жадный их муж не заработает достаточно денег для содержания своей семьи.
   Ргодкасонка выжила, ведь ее тело, оказывается, регенерирует (а она не знала) удивлялась, как переменчивы события в космосе. Теперь она сидела на лежанке в одной из многочисленных кают большого корабля, темного и невероятно живого. Нянчилась с маленьким осиротевшим желтокожим ребенком, и благодарила богов, хоть в них и не верила, за свое чудесное избавление от рабства.
   Высокий, худощавый, смуглый парень с синими глазами и взлохмаченными волнистыми, длинными волосами, в черной кожаной форме калтокийского наемника, вбежал в каюту. Увидел незнакомую женщину, извинился и попытался уйти. Но ргодкасонка вздрогнула, вскочила на ноги, вскрикнула: - Вы живы?!
   Он откинул волосы с лица, и она поняла - обозналась, села, сердце продолжало биться неистово. Этот парень был не такой...
   - Что? - удивленно спросил он, поворачиваясь к ней. Заинтерисованный ее удивлением и испугом присел на корточки рядом с женщиной.
   - Извините, я обозналась, - ответила она, - вы немного похожи на одного человека, но его убили на том корабле. Он наверно был вашим соотечественником.
   - Он мой командир, - ответил воин, - что там произошло.
 
ШАНТАЖ ИМПЕРАТОРА МИЛТЫ,

или ошибка Старейшин Совета Пяти Галактик

   Пахнет казармой, оружейным маслом, туалетной водой, гравитационным топливом, человеческим потом, и едва заметно, еле уловимо киридом. Пахнет железом, пахнет кожей, ею оббиты сиденья, а еще пахнет кремом для обуви.
   Гэл попробовал подняться, закрученные за спину руки мешали, да еще стволом найтийского автомата, толкнули в спину: - Лежать.
   Олрэ нежно поднял Милэн и посадил рядом с собой, расстегнул пуговичку на тонкой рубашке, коснулся пальцами шеи пленницы, еще миг и Милэн вцепилась бы клыками в эту руку, но ее опередили: - Убери от нее руки, - строго, тихо и внятно проговорил человек с пергаментной кожей, - или я тебя застрелю...
   Олрэ побледнел, Кэол ухмыльнулся, спросил: - Как с парнем?
   - Помоги ему сесть, - распорядился Пергаментноликий, - только, руки не выверни...
 
   Гравитатор сел на грунт. Странным показался запах примятой травы и цветов. Человек с желтым пергаментным лицом пристально посмотрел в глаза Гэлу: - Почему вы молчите?
   - Сами все скажете, - ответил Гэл.
   - Неужели в Совете так мало платят, что его правители вынуждены подрабатывать коммерческим шпионажем? - искренне изумился пергаментоликий.
   Гэл ухмыльнулся: - Вы также, из вежливости и уважения могли бы назваться?
   - Арвас Тинитроги - помощник императора по внешним связям, - назвался пергаментоликий склонив голову, перед закованными в наручники, -, а это, - Арвас указал на Кэола, - мой помощник и секретарь.
   Гэл улыбнулся, улыбкой более напоминающей оскал. Милэн угрюмо молчала.
 
   За бортом гравитатора прохладный вечер полярной зоны Милты. Здесь весна. Листва шелестит на деревьях, молодая и, наверно, нежно зеленая. Поет птица заливисто и радостно. Где-то течет вода.
   Пергаментноликий спросил не без насмешки: - Совет тоже интересуется нашими заводами?
   - А причем здесь Совет? - удивился Гэл. - нас наняла корпорация...
   - Странное стечение обстоятельств.
   - Бывают и злосчасные совпадения... - ответил Гэл.
   Солдаты вывели Гэла и Милэн из гравитатора.
   Арвас Тинитроги предостерег Старейшин: - И... Я, хочу попросить вас, быть вежливыми с нашим императором.
 
   Небольшая гостиная рядом со спальней императора. Запах человеческого сонного тела, ароматизаторов, дорогих духов и свежесваренного фирго.
   У императора Милты серые волосы, остриженные на уровне худых плеч, редкие и тонкие, острый нос, узкие щелочки глаз, узкий рот, резкие очертание скул. Худощавый, уставший человек. Его разбудили, но он не понимал, почему позволил себя разбудить. У ног его украдкой зевает девушка, лет шестнадцати, массирует императорские ступни.
   Император Милты боится потерять власть, боится, что жизнь его будет продолжаться скучно и рутинно долгие годы, боится интриг и заговоров.... В богов не верит, но молиться им, легкомысленно прося перемен. В его руке красная расписная чашечка с фирго, император, пригубил, но напиток оказался слишком горячим.
 
   Арвас ворвался пыльным вихрем, принес в гостиную новые запахи: запах пустыни средних широт, запах раздавленных цветов и влажной земли. Император отставил изящную красную чашечку и спросил, едва шевеля губами, ведь по этикету он не должен проявлять любопытства, лишь уравновешенность и равнодушие: - Вы и вправду уверенны, что на Милту прилетели именно Старейшины Совета? Ведь если подумать здраво - это абсурд.
   - Я уверен. Мои осведомители заинтересованы в том, чтобы мы их задержали на Милте, - ответил Арвас, сдержанно кланяясь, как и положено помощнику его ранга.
   - Это не опасно встречаться с ними?.. Для меня? - император, как котенка, погладил по голове сонную девушку.
   - Опасно, но так как вы изъявили желание, то проявите почтение, - Арвас снова поклонился, - эти могущественные существа непредсказуемы и своенравны, но может быть, ваше величие окажет на них благотворное влияние.
   - А мы можем в уплату за беспокойство и риск, попросить их об одолжении для Милты?
   - Покровители не рекомендовали высказывать им наши личные требования...
   - Покровители не узнают... - равнодушно ответил император и взмахнул нежной рукой, - Приведите их.
   И их привели,... они были юными, удивленными, насмешливыми, в наручниках.
   Император не смог совладать с эмоциями. Нарушением этикета была также и растерянность - он неожиданно распорядился: - Арвас, ну зачем же так жестоко... сними с них эти ужасные кандалы, они мои гости.
   Арвас хотел, возразить, но, наткнулся на жесткость во взгляде императора, с поклоном подчинился, кивнул головой Кэолу, тот тотчас освободил "гостей".
   - Присаживайтесь, - предложил император старейшинам, - Может фирго?
   Он держался, этот хозяин планеты, держался, несмотря на странный озноб и непонятно откуда возникающий страх.
   Гости сели. Милэн поправила волосы, убрав непослушные мелко вьющиеся пряди с лица. Гэл повторил ее движение, мигом позже и почти синхронно. Император смотрел на покрасневшие от тяжелого железа запястья старейшин, молчание затягивалось, и император спросил первое, что вертелось в голове: - Вы близнецы?
   Гэл кивнул головой.
   - Как же вы так? - спросил, император, как будто пошутил.
   - Я бы хотел задать вам подобный вопрос, - хамил Гэл.
   - О чем вы? - император, конечно, понял намек, но старался сохранить спокойствие. Пригладил поднявшиеся в корнях волосы. Почувствовал резкий прилив ненависти. Осознал - перед ним не люди.
   - Войска Совета вывернут вашу маленькую планету наизнанку, - мягко и нежно сказал Гэл.
   Милэн едва заметно улыбнулась.
   Арвас обошел Гэла, стал рядом с императором, сложил руки на груди, изрек: - О, мой повелитель, Старейшина изволил пошутить, спецслужбы Совета не узнают о том, куда исчезли их правители - они здесь инкогнито...
   Император с благодарностью посмотрел на помощника, потом на Гэла и улыбнулся: - Если так, то все проще, сейчас принесут фирго, и мы приступим к переговорам. Мой секретарь уже готовит документы для легализации торговли искусственным овирием.
   Арвас недовольно поморщился.
   - Вы уверены, что мы поможем вам легализировать торговлю радиоактивным топливом? - удивленно спросила Милэн.
   - Вы подпишете документы, и мы вас отпустим, - ответил император
   - Отпустите? - переспросил Гэл, подавшись вперед, его бровь дернулась, а на губах мелькнула кривая усмешка.
   - Конечно, - заверил вежливый император.
   Арвас смущенно кашлянул в кулак. Слуга принес поднос с фирго и бутерброды. Гэл предположил - ему сейчас кусок в горло не полезет. Милэн про себя отметила: "Не хочу фирго".
   Слуга снял с подноса и расставил на маленьком столике чашки и тарелки, бесшумно удалился. Император щедрым жестом указал на столик: - Угощайтесь господа. Фирго проясняет мысли и помогает принимать правильные решения.
   Продолжение разговора становилось бессмысленной тратой драгоценного времени императора, и он сообщил, подводя встречу к завершению: - Для вас подготовили комнату.
   Арвас хотел возразить что, не комнату - а клетку, и закрыть там этих старейшин следует немедленно, но наткнулся на повелительный и упрямый взгляд императора. Поставив помощника на место, обусловленным этикетом гневным взглядом, правитель Милты с улыбкой предупредил: - У вас день чтобы подумать над предложением.
   Гэл сделал глоток со своей чашки и улыбнулся, слегка демонстрируя острые клыки: - Конечно, мы подумаем...
   Клыки исчезли. Император не заметил, он зевнул, извинился, поклонился своим гостям и вышел в сопровождении грустной девушки-массажистки. Арвас побледнел, и выбежал вслед за императором.
   Кэол растерялся, когда остался наедине с пленниками.
 
   - Вы не понимаете Ваше величество! - Арвас тяжело дышал, нависая над низеньким правителем Милты.
   - Они безобидны... - небрежно бросил император, - охраняйте их, и достаточно.
   - Но, меня предупредили... - отчаянно убеждал Арвас.
   Император прервал: - Эти Старейшины - дети. Достаточно запереть их в комнате, - и снисходительно улыбнулся, - А вы паникер Арвас...
 
   В комнате Гэл метнулся от стены к стене, ударил кулаком по запертой двери и прислонился к ней лбом, ворчал: - Это все твое любопытство... Милэна.
   Милэн не обращая внимания на ворчание брата, села на диван, сложила маленькие руки на коленях, она думала вслух: - Вероятно, основная задача, поставленная перед милтийцами - задержать нас.
   - Еще бы выяснить, кто поставил перед милтийцами такую задачу, - Гэл сел рядом с сестрой, - и зачем.
   - Будем ждать заказчика сидя здесь? - спросила Милэн.
   - Нет. Давай побегаем. Здесь портал недалеко, - ответил Гэл.
   Рассвет наметился тонкой алой полоской на горизонте. Решетка на окне отсутствовала, за окном пропасть и скалы. Окно открылось легко, за окном ветер. Близнецы перевоплотились. Когти цеплялись за гранит. Быстрый и стремительный спуск, как бег по отвесной стене. Скорее, в заросли леса, в нехоженые полярные леса Милты, поближе к пространственному порталу. Перелесок, за перелеском трасса, за трассой национальный заповедник. И длинная нескончаемая бетонная ограда... Начался мелкий дождь. Милэн бежала за Гэлом. До ограды оставалось пятьсот метров. Мокрые ветки хлестнули по морде. За спиной послышался шелест. Тяжелые лапы по мокрой траве... Ворлоки?!! Много ворлоков... Ворлоки меньше и бегают медленно.
   Гэл остановился перед высокой, как скала оградой... Милэн наткнулась на брата. Гэл прыгнул первым, вцепился в стену когтями, оттолкнулся и перелетел на ту сторону. Милэн за ним, приземлилась на лапы, отряхнула с когтей, скрипучий бетон. Ворлоки заорали, заскулили по ту сторону ограды, для них это препятствие слишком высокое.
   Ночь. Темно. Небо фосфорится тяжелыми тучами. Дождь шумит.
   Завыла собака, протяжно, с отрывом, как на покойника... Недалеко людские поселения. Впереди дорога. На дороге нескончаемым потоком слепящие фарами "наземные" машины. За дорогой лес, нужно бы туда, но сначала запутать следы, беглецы побежали вдоль дороги, но в разные стороны, кто-то из них должен добраться до портала.
   Дождь усилился. Мокрая трава под лапами. Милэн пропустила еще одну машину, и рванула через дорогу в лес. Прыгала через ров в лес, выстрелы не услышала, стреляли из найтийского автомата с глушителем. Пуля вонзилась в бок, еще мелькнуло в голове: "Лишь бы не разрывная!!!". Когда пуля, столкнулась с ребром и взорвалась. Боль помутила сознание, она споткнулась и покатилась в мокрую траву. Правая передняя лапа онемела. Но необходимо встать, встать и бежать, как угодно лишь бы бежать, на трех лапах, на двух ногах...
   В то время Гэл в два прыжка пересек дорогу и вломился в лес. Пули его не задели.
   Милэн слышала сначала ворлоков, потом крики и топот солдатских сапог... Шум и запах людей окружил ее, и над головой вспыхнули лучи прожекторов. ЗАГОНКА - гнусное слово.
   А ведь еще год назад на этой планете не знали гравитаторов. Еще год назад они летали на своей медленной технике в космос, на ближайшие планеты. Еще год назад они летали на кораблях, купленных у соседей. Пользовались старым космодромом, построенным здесь с незапамятных времен Советом. Теперь вот купили гравитаторы. Молодцы! Вовремя.
   Милэн похромала до ближайших зарослей. За зарослями крутой спуск вниз, глинистая почва размокла, небольшой уступ, на котором остановилась Милэн, поехал вниз в темноту, унося ее с собой. Пятисоткилограммовый оборотень пыталась вцепиться за корни деревьев, но они рвались под ее лапами. Съехала вниз уже на спине. Длинную шерсть облепило глиной. Едва заставила себя подняться, отряхнулась без надежды сбросить с себя всю налипшую грязь. Осколки кирида сдвинулись, она задыхалась. А еще заметила, ее кровь падала на листья и не разъедала органику, а оставалась ртутными каплями на траве и упавших листьях, кровь даже не впитывалась в "землю". Милэн не поверила что такое возможно.
   Дождь закончился. Она залегла на дне карьера и не шевелилась.
   Слышала запах и шелест леса, слышала, ее ищут. Шорох, звуки шагов, мягкие лапы на мокрой палой листве, запах шерсти вперемешку з человеческим потом, запела птица, звонко. Лишь бы прошли мимо, лишь бы не нашли. Это же люди, просто люди, хоть и с киридом.
   Ворлоки нашли ее, и набросились, как будто и впрямь хотели загрызть. Первый впился клыками в спину, Милэн сомкнула клыки на его хрупком черепе, тряхнула, отбросила, второго за горло, третьего рванула когтями...
   Ворлоки не волки, у них есть инстинкт самосохранения, они испугались и отступили. Милэн оскалилась, шерсть на затылке стала дыбом: "Ну, кто еще?!"
   Три неподвижных тела на траве стали человеческими. Мертвы. Милэн чувствовала на клыках сладковатый вкус человеческой крови. Сплюнула.
   Ворлоки окружили ее со всех сторон: много их, но они вдвое меньше. Она отчаянно бросилась в атаку, ей главное вырваться из окружения. Но оборотни не отступили. Милэн разорвала двоих, и выпрыгнула из кольца. А ворлоки застыли на месте.
   Милэн бросилась бежать хромая на трех лапах, ее встретили очередью из кирдовых игольчатых пуль. Стреляли из гравитатора, она из последних сил, на грани сознания, прыгнула на тот гравитатор, сбивая с него и седока и стрелка. Еще надеялась, что Гэл сможет добраться до портала, когда в нее впился "паук".
 
   Перевертыши загнали Гэла в каньон. Он сражался с ними, успел убить двоих, прежде чем его расстреляли. И пока охотники не удостоверились, что оборотень умер, гравитаторы ниже, чем на три метра, не спускались.
   Кэол спрыгнул на "землю" осветил фонарем и толкнул тело огромного оборотня ногой. Тотчас услышал за спиной ленивое предупреждение: - Осторожно, его кровь может оказаться агрессивней его самого.
   Милтиец оглянулся, увидел массивную фигуру копроконца - доктора Коре.
   Копроконец Коре ученый и путешественник всю жизнь изучал оборотней. И услышав приглашение Арваса на работу консультанта по аджарам, не раздумывая, примчался на Милту. Теперь стоял над огромным телом зверя и озадаченно дергал мочку своего уха. Кэол ухмыльнулся, отходя в сторону: - Тогда я вас пропущу вперед. Вас ведь очень интересует такой ценный экземпляр.
   Доктор ухмыльнулся, подошел, присел рядом с поверженным оборотнем, достал из ножен на поясе небольшой нож и прикоснулся лезвием к окровавленной шерсти. Присмотрелся к лезвию, освещая его своим фонарем, и лишь после растер кровь оборотня пальцем по помутневшему металлу, озадаченно пробубнил: - Странно, я был уверен.
   - В чем? - спросил Арвас.
   Услышав голос своего начальника, Кэол вздрогнул. Снова старик появился как тень.
   Коре тихо и неуверенно ответил: - В том, что это не аджар, аджары на треть мельче, этот слишком крупный. И он не мутант, но, у настоящего тэйла должна быть агрессивная кровь. Хотя, тэйлы и не изучены, сведенья о них есть только в летописях. Сошлись на мысли, что они вымерли. Это не аджар. Я не могу его классифицировать...
   Вышел маг, он был ростом около двух метров, бледное лицо светилось в лесном мраке, как нарисованное фосфором, глаза темные змеиные норы, бледные губы слегка кривились в улыбке, маг заворачивал полы длинного кожаного белого плаща, ему было холодно. Магу не нужен был фонарь, он видел в темноте, насмешливо проговорил: - Тогда, господин Коре, я вас поздравляю. Перед вами вымерший индивидуум. А кровь его - велением Хахгэта - нейтрализована.
 
   Милэн очнулась в клетке, рядом был Гэл. Они так и остались зверьми, паук стягивал ребра, и если вернуть себе человеческое тело, очередное перевоплощение в зверя обернется очередным умерщвлением. А еще в теле остались осколки кирида, они будут выталкиваться телом медленно, очень медленно, их легче вырезать?..
   Кирид... Давно забытый кирид... Кирид который используют древние планеты только для бронирования и улучшения обтекаемости своих космических кораблей, и никто не смел делать из кирида оружие...
   Тот кто зарядил найтийское оружие этим металлом, тот кто вылил из кирида паука, должен знать о той древней войне, о которой знали только Первые маоронги-творцы.
   Милэн почувствовала: человек смотрел с сожалением и сочувствием, она подняла голову, увидела у клетки Арваса и несмотря на боль, как дикий зверь, бросилась на решетку. Милтиец отшатнулся. Гэл поднял голову, зарычал. Арвас с расстояния полуметра, тихо сказал: - Извините, я не успел предупредить вас, что бежать бессмысленно... и опасно.
   Милэн вновь оскалила клыки, и шерсть поднялась на загривке. Гэл сел, зевнул, демонстрируя огромные острые клыки.
   - Разве мы не сможем договориться? - спросил Арвас, - но вы должны прекратить этот глупый спектакль.
   Милэн вновь бросилась на решетку, на этот раз сила удара была достаточной, чтобы прутья слегка прогнулись. Арвас отступил. Вздохнул: - Вы не понимаете, если будете продолжать, вас снова расстреляют, а я бы хотел вам помочь.
   Гэл лег, Милэн подошла, прижалась к нему, холодно... Лапы предательски дрожали.
   Вошел император. За ним, как тень, бледный маг в черном плаще, застыл маревом у клетки и проговорил хорошо поставленным приятным голосом: - Они не будут подчинятся.
   Милэн и Гэл подняли головы, присмотрелись к незнакомцу, маг присел на корточки, всматриваясь в желтые глаза оборотней, и сказал: - Вымотайте их, эти звери не так сильны, две-три регенерации, и они устанут поддерживать трансформацию. Но как станут людьми, не доводите их до истощения - это опасно.
   Доктор Коре стоял у стены наблюдателем, выслушав мага, он с досадой хлопнул ладонью по влажной стене, подошел и спросил его: - Вы не можете с ними договориться?
   - Они не склонны к переговорам... - ответил призрачный маг.
   - Вы читаете их мысли? - недоверчиво спросил Коре.
   - Да, - маг развернулся идти к выходу, полы его кожаного плаща взлетели как крылья.
   Арвас застыл мрачным истуканом. Император скривил тонкие капризные губы, и ленивым жестом руки позвал к себе солдатика дежурившего у стены: - Отряд Двенадцать сюда, с оружием.
   Арвас смотрел на пленников, ожидая проявления, хотя бы капли страха, шептал: - Вы безумцы. Безумцы... Вам ведь должно быть страшно?
   Оборотни, молча, лежали на грязном бетонном полу, закрыв глаза.
 
   Во всю стену комнаты с клеткой, огромное зеркало, в зеркале две пепельные тени, стекло зеркала бронированное. Пришла расстрельная команда. Дверь не закрыли... Напрасно...
   Оборотни внезапно, бросились на прутья, и прутья разошлись под напором ярости. Солдаты растерялись, когда звери вырвались. Пятеро из десяти карателей разбежалась, остальные начали стрелять, один даже попытался ударить Милэн ногой по морде, ее клыки сомкнулись на его ноге, солдат запаниковал, упал на колено и судорожно жал на курок, его лицо превратилось в маску злости и боли.
   Но к счастью для солдат, оборотней интересовало зеркало. Удар алмазными когтями по бронированному стеклу и оно звонко разбилось. Милэн услышала, как закричал император, и прорычала: - Здравствуйте! Но не долго...
   Император выскочил из комнаты, маг окутал себя магическим полем, Арвас застыл, а Коре вжался в стену, и не шевелился, доктору стало страшно, но он не смог бы поднять на этих оборотней даже тот небольшой нож, который бесполезно болтался у него на поясе.
   Милэн бросилась на Арваса, а он, всего лишь, поднял руку, защищая горло, ее глаза как будто спрашивали: "Ты различаешь нас сейчас Арвас? Ты же вооружен! Почему ты не стреляешь Арвас?!"
   Она повалила его на пол, он по-прежнему закрывал горло ладонью, она прорычала: - Стреляй! И я загрызу тебя!!!
   Гэл бросился на мага, пробил хлипкую защиту, маг упал, снова поставил поле: все равно, что защищаться зонтиком от падающего метеорита. Глупо... Маг, не знает что магия, изначально создана для драконов... и потому никогда полностью не откроеться для людей.
   Жалкие остатки расстрельной команды, в количестве трех уцелевших, вскочили в комнату наблюдения, и Милэн тихо зарычала на ухо милтийскому сановнику: - Прикажи своим людям отступить.
   А Арвас спокойно ответил: - Убери свои клыки от моего горла.
   Милэн отстранилась, а он, нахал, вцепившись в ее загривок, приподнялся на локтях и махнул карателям: - Уйдите! Они не шутят, - а потом посмотрел на нее и улыбнулся, - если бы ты хотела меня убить, я бы с тобой уже не разговаривал, надеешься, что я твой союзник?
   Его бесцеремонность разозлила ее: - Убери от меня свою руку, пока не откусила! Ты должен вывести нас на поверхность.
   Арвас одернул руку от оскаленной пасти, качнул головой: - Злая ты.
   Милэн дрожала от ярости: - Не заговаривай мне клыки, человек. Вставай!!!
 
   Гэл таки вцепился в горло мага, но загрызть его не успел. Появилась светящаяся тень. Маг исчез из-под лап. Гэл разочарованно повернул огромную клыкастую голову в сторону пришельца, с клыков капала кровь. А источник магического света ласково улыбнулся. И нападать на тень бесполезно - это тень того что находиться очень далеко... И через тень Гэл сейчас прыгнуть не мог. Не хватало сил.
   Арвас поднялся и положил руку на кобуру. Милэн удивленно поняла, что милтиец сейчас, скорее готов защищать пленных оборотней. А доктор Корэ боялся, что его выгонят.
   Оборотни лениво обошли призрак, присматриваясь к нему. Пришелец следил за ними с улыбкой, и вдруг вскинул руки. Близнецы рванули к выходу, выбив дверь. Гранитный пол был скользким...
   Призрачный пришелец покачал головой и внимательно посмотрел на Коре, Арваса, и на испуганных солдат. Был спокоен, удивительно спокоен.
   В коридоре оборотни наткнулись на императора. Сладкий, улыбчивый, приторный правитель Милты побелел и прижался к стене. Милэн прыгнула на императора, свалила с ног, схватила клыками за плечо, поближе к шее, и поспешила за Гэлом.
   Император, дрожа и всхлипывая, поднялся, держась за шею. Страх буквально парализовал его ум, и он побежал к выходу. Выскочил из подвала, едва дыша, из последних сил дернул рычаг и задлокировал подвал.
 
   Выстрелы: Милэн споткнулась, покатилась по гранитному полу, попыталась вскочить, но лапы были перебиты. Гэл остановился помочь, а она закричала: - Беги!!! Беги! Черт возьми!!!
   Крик оборвался, на нее бросили тяжелую сеть, Милэн начала вырваться, но паук сломал ей ребра и проткнул сердце. А солдаты из страха произвели контрольные выстрелы... Вместо зверя на бетоне лежала девушка...
 
   Милэн умирая, осознавала - она не может поверить ощущениям, она не хочет этой реальности. Холод киридовых наручников на запястьях, прохладная рука легла на ее лоб... и голос: - В цепи, и закройте. Мой маг ранен, без него, к ним не заходить.
   - Второй еще не пойман... - возразил Арвас.
   - Ищите, - тихо изрек холодный голос, - Он где-то здесь. Но ваши люди не должны вступать с ним в открытый бой, пусть сразу расстреляют.
   Он помнил только слова Зэрона: "Послушай малыш... они отдали тебе силу только для того чтобы, посмотреть, как смертный будет пытаться удержать Мир. Ты невольный разрушитель - ведь не удержать Вселенную без помощи забытых Маоронгов. Мы прокляты Волнами только потому, что хотим сберечь то, что создано для игры и разрушения вечными детьми. Прокляты потому, что помним, как легко разрушают Они то, что создали. Что для них тонкое полотно материи, сотканное за миг их бесконечности - переменчивая красочная игрушка на ветру времени. Но для нас это тяжкий труд творения, это остров жизни, любви, радости и страданий, это счастье матери и смех ребенка, это слезы гордости и горечь отчаянья. Этот Мир наполнен жизнью, и он не должен быть площадкой для их игры. Потому Мать вернула нас Миру. И ты можешь спасти Вселенную Жизни, если поверишь нам..."
   Лиар присел рядом с Милэн, с нежностью убрал с лица сеть, прошептал: - По-другому нельзя.
   "А поговорить с нами?" - горько думала она.
   - Вы меня обманули... - спокойно ответил он, равнодушно без эмоций, как будто давно сгорело в нем все живое и человеческое...
   "Ми слишком мало тебе сказали, чтобы обмануть..."
   - Мне никогда не понять вас, слишком велика пропасть между нами...
   "Но в тебе наша сила..."
   - Сила Созидания? Или сила разрушения?! - В его голосе появилась злость... Неужели осталась только злость?
   "Ты, и впрямь, решил все погубить. Поверил проклятым Маоронгам?.."
   - Они прокляты вами, потому, что защищали живых... - шептал Лиар. Он вдруг ощутил последний удар ее сердца, но так, как будто и его сердце остановилось... Лиа всхлипнул, едва сдерживая стон, и положил мертвое, почти невесомое тело на гранит.
   Милтийский солдат скрепил цепью кандалы на тонких девичьих руках.
 
   Гэл добежал до выхода. Ударил когтями по толстой металлической стене, закрывшей подвал наглухо... День сегодня не удался, побег пока еще, не удался - необходимо найти комнату управления.
 
   Кэол командовал группой спецназовцев. Они перекрыли коридор.
   Солдаты храбрились, но ощущение у них было, как будто их закрыли в клетке с хищником.
   Ворлоки, наоборот, самоуверенно спешили найти беглеца. И одному из них это удалось. Только Гэл прыгнул первым, и, свалив ворлока на пол, прижал его когтистой лапой к гранитному полу: - Где комната управления?
   Ворлок замотал лобастой головой.
   - Оторву голову, но начну с задних лап, - спокойно предупредил Гэл.
   Ворлок поверил и скороговоркой ответил: - Отсюда налево, коридор направо, комната сорок два, но дверь там бронирована.
   - Спасибо, - гаркнул Гэл и приложил ворлока головой к полу: достаточно сильно, чтобы отключить, и недостаточно, чтобы убить, - загонщики рготовы. - За поворотом ждали солдаты, - вернусь, убью, - проворчал Гэл, угрожая недобитому оборотню.
   Солдаты открыли огонь, едва только заметили тень беглеца. А ведь и одного десятка пуль сейчас хватит, чтобы убить Гэла. Заднюю лапу и шею пробили, разрывные пули. Сознание помутилось, но он нашел в себе силы атаковать солдат.
 
   Кэол дрожащими руками менял обойму, когда зверь подмял его огромными лапами. Пластины бронежилета выдержали, но когти так прошлись по ним, что запахло каленым металлом. А клыки твари сомкнулись на его запястье, и секретарь Арваса, взлетел, оборотень потянул его вглубь коридора. Солдатики перестали стрелять, боялись зацепить Кэола. Арвас возник из глубины коридора за спиной Гэла, тихо приказал: - Отпусти моего помощника.
   Кэол отчаянно вырывался, не смотря на то, что при каждом рывке, клыки оборотня глубже разрывали его кожу. Гэл разомкнул клыки и перехватил милтийца лапой за запястье, предупредил: - Будешь вырываться загрызу.
   Секретарь затих. Гэл приказал Арвасу: - Если не хочешь, чтобы твой человек был разорван, открой выходы из подвала.
   Арвас решил протянуть время, отвлечь оборотня задушевными беседами: - Увидев вас впервые, я с трудом, но все, же поверил что вы Старейшины Совета, но сейчас... Сейчас видя вас столь безумными и яростными, я пребываю в замешательстве. Вы знаете, что мы поймали вашу сестру? Неужели вы сможете ее здесь бросить?
   Гэл схватил Кэола лапой за горло и, продемонстрировав Арвасу острые когти, крикнул: - Открывай дверь!
   - Хорошо. Только не нервничай, - Арвас открыл дверь, и отстранился, - заходи.
   - Ты первый, - прорычал Гэл.
   Кэол схватившись за длинную шерсть, болтался в лапе оборотня, как мягкая кукла. Арвас вошел в комнату управления, Гэл вскочил за ним и бросил Кэола на Арваса, оба милтийца покатились по полу. Олрэ вскочил из-за стола, дрожащей рукой снял пистолет с предохранителя, Гэл в один прыжок оказался рядом с бывшим сопровождающим, схватил его лапой за ворот формы и швырнул в сторону двери: - Вон поше! И дверь закрой!
   Олрэ вскочил и выбежал за дверь, с громким криком захлопывая ее с треском.
   А Гэл навис над помощником императора: - Если бы я был безумен, ты бы уже не дышал. Открывай подвал!
   Арвас искривил рот в горькой улыбке: - Подвал отключен, и открыть его теперь можно только с пульта на пятом этаже дворца.
   - Думаешь, я тебя не убью! - Гэл едва коснулся когтем горла Арваса, тот почувствовал едва уловимую боль разрезанной кожи.
   Кэол вскочил, схватил со стола рацию и обрушил ее Гэлу на голову. Оборотень, втянул когти и ударил милтийца лапой в челюсть, тот улетел за стол и там затих, приложившись головой об пол. Арвас подумал, что Гэл убил его помощника, схватил, автомат лежавший на полу, нажал на курок..., выстрела не последовало. Гэл услышал щелчок, повернул к сановнику свою жуткую голову, спросил язвительно: - Патроны закончились?.. Ладно, повеселились, и хватит, где кислородные аппараты?
   - А кислородные аппараты на верхнем уровне и, даже если ты сломаешь вентиляторы, шахты не откроют - здесь много мелких отдушин. Ты не сможешь убежать...
   Кэол вылез из-за стола, одной рукой почесывая шишку на затылке, второй рукой проверял, цела ли его челюсть, ворчал: - Чтоб оборотень меня, да так, да по морде.
   Арвас удивился: - Ты его не убил?..
   - Вызывай императора, - сердито гавкнул оборотень, он устало сел, раненная лапа онемела.
   Арвас бросил на стол бесполезный автомат, велел Кэолу сесть. Думал... в раздумьях спросил оборотня: - Зачем тебе император?
   - Ты мой заложник, - ответил Гэл. И начал выдергивать клыками киридовую занозу из лапы. Дверь содрогнулась под ударом. Гэл рыкнул помощнику императора Милты: - И прикажи своим людям отступиться, я не слишком сдержан, не смогу долго сохранять человеколюбие.
 
   Пергаментоликий тощий Арвас коснулся кровоточащей царапины на своей шее, вынул из кармана лоскут ткани и приложил к ранке, и только тогда крикнул в сторону двери: - Отойдите от дверей, ждите команды!
   Дверь перестала содрогаться. Арвас набрал экстренный номер императора на видеофоне. Повелитель Милты, ответил через минуту, был он бледный сердитый озадаченный, с плечем перемотанным белоснежным бинтом, на бинте алыми пятнами выступила кровь. Император спросил: - И что? Вы их угомонили? - Арвас вместо ответа показал на Гэла. Император улыбнулся: - А-а-а... Таки поймали? В цепи этих двуликих уродов, и заприте на нижнем ярусе.
   Арвас попытался объяснить недоразумение: - Это не мы его поймали, это он меня поймал. Теперь требует, чтобы его отпустили.
   Император застыл с открытым ртом, отказываясь верить, но спустя двадцать секунд его прорвало: - Никаких переговоров! Отпустить?! Вы с ума сошли Арвас!!! Это необдуманное действие уничтожит нас!.. Надеюсь, ты понимаешь это?!
   Гэл совсем по-мальчишески засмеялся: - И тебя предали старый политик, даже не задумываясь...
   Арвас злой повернулся к Гэлу, схватил его за шерсть, бесстрашно посмотрел в желтые глаза: - Заткнись зверь...
   Оборотень клацнул клыками перед носом у господина Арваса, Тот отшатнулся. Гэл с ухмылкой прошипел: - Помни, с кем разговариваешь. Меня, с моей должности, пока еще не сняли, а вот тебя списали.
   Император угрюмо и неуверенно попрощался: - Извини друг, я не могу рисковать планетой. Ты был незаменимым, но сейчас разговор идет о нашей Родине. Все слишком далеко зашло. И, этот зверь действительно пока еще Старейшина. Ты представляешь, что будет, если он вырвется? Нас разорвут. Прости.
   Экран погас.
   Арвас схватил блестящее металлическое кресло на колесиках и обрушил его на бесполезную аппаратуру. Кэол все понял, но решился переспросить: - Они нас здесь всех убьют?..
   - Нет другого выхода, - дрожащим голосом ответил Арвас, - родина в опасности.
   - Да что вы говорите?! - разозлился Гэл, - Родина?! Высокопарно пойти на смерть лишь бы сохранить бесценную власть высокопоставленного урода?.. - Гэл не заметил, как по-звериному начал бить себя хвостом по бокам, но успокоился и устало спросил, - что предусмотрено для такого случая? Спасать вас нужно, идиотов!..
   Арвас удивленно посмотрел на уставшего и раненного оборотня, тихо ответил: - Накачают в помещения метана и взорвут.
   Кэол выругался. Гэл чувствовал, как внутри переворачивается тоска, снова неудачный побег, снова клетка, но все же, нашел в себе силы спросить: - Откуда пойдет газ?
   Арвас рванулся к двери: - Я проведу.
   - Стой, - гавкнул Гэл, - объясни, где это, выведи меня и отпусти, а сам собери всех живых, и закройтесь в этой комнате. Я не способен на чудеса, могу лишь вызвать взрыв пока газ еще не распространиться.
 
   Гэл огромными прыжками мчался к вентиляционной системе, тщательно внюхиваясь в воздух, тихо бубнил: - Я идиот, они в меня стреляют, а я их спасаю... я полный идиот, и никогда не исправлюсь, прав Лиар, с дураками только так и нужно... - И он услышал запах газа. И ему было себя очень жаль, будто был маленьким и беспомощным... Гэл взмахнул лапой и высек фейерверк искр из гранитной стены.
   Рвануло.
 
   Аварийные лампочки тускло мерцали, окрашивая стены и лица в красный цвет. Потом они совсем погасли. И Арвас услышал рокот взрыва и почувствовал, как содрогнулись стены подвала. Он держал девушку-оборотня на руках, прижимаясь к дрожащей стене.
   Кэол сидел в углу, закрывая голову руками. Солдаты вжались в стены, прикрывая руками раненых. Олрэ испуганно вскрикнул: - Мы погибнем!
   Арвас попытался успокоить паникера: - Подвал выдержит, вот только вентиляция вся в той стороне полетит ко всем чертям.
   Доктор Коре прилип спиной к стене: - Тэйлы не горят в огне, он должен побелеть утратить пигментацию...
   Олрэ разозлился: - Вас, доктор, заботят только эти, ваши драгоценные звери!? А это они во всем виноваты!
   - События спровоцировали мы сами... - проворчал Арвас, - все утихнет, солдаты отнесут раненых в лазарет, прикуют зверя, и найдут второго, пока он не очнулся.
   Коре забрал легкое тело Милэн из рук Арваса: - Ты уже мог бы, плюнуть на все... Тебя ведь убили.
   - Он призывает вас к предательству! - закричал Олрэ, - его нужно арестовать, я всегда говорил, что Ваш доктор - шпион Совета!
   - Прекрати истерику! Щенок! - резко приказал Арвас.
   Тускло и неуверенно зажглись лампы, все вздохнули с облегчением, если светят лампы, будет работать вентиляция. Даже Олрэ повеселел: - Сейчас прибудут спасатели.
   Арвас остудил радость: - Сейчас сюда придут не спасатели, а солдаты с огнеметами, мы должны оставаться на месте и заблокировать дверь.
   - Но ведь тэйлы в огне не горят, - возразил доктор Корэ.
   - Тогда с автоматами. Один черт, будут стрелять во все, что выжило.
 
   Гэл лежал под стеной, об которую его швырнуло взрывной волной. Шерсть и глаза побелели. Он в который раз пробовал подняться, но лапы оказались перебитыми осколками гранита. Поднял голову и протяжно завыл... глупо... но сдержаться не смог.
   Люди в скафандрах появились в дыму, как призраки первых покорителей космоса. По инструкции объект следует обнаружить и обезвредить. Солдаты нажали на курки. Через две секунды в пыли среди осколков в луже крови лежало растерзанное пулями обнаженное человеческое тело. Белые волосы, бледное лицо, оскал, сомкнутые клыки.
   Командир ткнул ногой расстрелянного оборотня, с опаской коснулся пальцами шеи, и лишь тогда приказал заковать.
 
   Влажные покрытые плесенью стены. Сырость, где-то капает вода.
   Гэл очнулся, глаза не открывались, холод пронизывал тело до боли в костях. Чувствовал тяжесть киридовых кандалов на руках. Киридовые занозы застыли в его теле, и ныли при каждом движении. А еще нелепая жесткость мокрой брезентовой одежды, ощущение будто сидел в болоте по шею. Милэн у противоположной стены, лежит, свернувшись замерзшим котенком на полу. Гэл прошептал: - Хитти...
   Она приподнялась на руках, зазвенели киридовые цепи: - Черт, как все по-дурацки...
   - Извини, я не смог убежать.
   - И я не смогла...
   Он улыбнулся. Милэн тихо заговорила: - А он молодец...
   Гэл растерянно спросил: - Кто?..
   - Лиар...
   - Лиар?.. - Гэл оцепенел.
   - Малыш встретился с кем-то из Проклятых, и его убедили, что он слаб. Убедили, что мы играем, инициируя слабых смертных на роль Хахгэта, и радуемся когда Миры разрушаются.
   Гэл молчал, он каждое ее слово ощущал как удар в сердце.
   Милэн вздохнула: - Теперь мальчик мстит.
 
   Зажгли свет. Гэлу показалось, он ослеп. Милэн зажмурилась, прикрыла глаза руками и спрятала лицо в коленях. Звонкий кирид, напоминал колокольчики. Похоронные серебряные колокольчики планеты Рпаконгазэ*, там скорбящие, громко звенят, как будто плачущими звонкими колокольчиками...
   Открылись многочисленные механические задвижки, как двери сейфа. Конечно, если учесть количество кирида в этой сырой комнате, то подобная система защиты вполне оправдана.
   Первым вошел Кэол. Вторым Арвас и лишь тогда появился сам император. Солдатики внесли кресло с высокой спинкой и поставили его у стены, император сел, закинул ногу на ногу, взял из кармана своего пиджака сигареты, ему поднесли зажженную зажигалку, он закурил. Зачем-то помахал ладонью перед своим лицом, разгоняя дым. Кэол открыл папку с документами. Из папки выпала небольшая ручка, секретарь наклонился, поднял ее. Император внимательно посмотрел на прикованных к стене пленников и обратился к ним, спокойно, как будто разговор шел в его личном кабинете: - Господа Старейшины, я думаю, теперь мы можем продолжить наши переговоры, цена вашего согласия на наши условия ваша жизнь и свобода.
   Гэл усмехнулся. Милэн хмыкнула. Волосы упали ей на лицо, она убрала их, цепь вновь издала унывный звон. Милэн еще раз потрусила рукой, прислушалась к звуку. Ей было больно от заноз, но не стонать же, радуя императора.
   Император невозмутимо продолжал: - Ваши попытки сбежать оказались глупыми, рискованными и неудачными. Вы будете читать документ, перед тем как подписать?
   Гэл удивляясь наглости и глупости милтийского императора, ответил: - Я не намерен ни читать, ни подписывать документы подобного характера. Особенно в подвальном помещении, на цепи, да еще с пауком в груди.
   - А вы? - император повернулся к Милэн, - что скажете вы, неужели хотите сидеть здесь долгие годы, как сказочные чудовища?
   - Сказочные? - с улыбкой переспросила Милэн, - думаете, сказочное чудовище можно удержать цепью и замками?
   - Я предполагаю, что воздействие кнута на вашу спину, повлияет на сознательность вашего брата, - по-отечески ласково проговорил император, и сбросил пепел на пол.
   Солдаты внесли тяжелую деревянную лавку. Один из солдат распустил кожаный кнут с вплетенным в него железным прутом.
   Гэл попробовал вскочить на ноги, вскрикнул. Спецназовцы, по приказу Арваса, натянули цепи в разные стороны, Гэл вновь рухнул на колени. Милэн почувствовала жар в голове, дыхание перехватило. Ее цепи уже были в руках спецназовцев, Сердце забилось сильнее и казалось, бьется об киридовое щупальце паука.
   - Нет! - неожиданно крикнул Арвас, - ее нельзя мучить!
   Кэол удивленно посмотрел на хозяина.
   Император потушил сигарету об блестящий сапог: - Объясни. А, если тебе ее попросту жаль, вспомни, перед тобой милая, прелестная оболочка для огромного свирепого зверя.
   - Дело не в том, что мне ее жаль, - Арвас присел рядом с Милэн посмотрел в ее синие глаза, которые, казалось, могли прожечь насквозь даже камень, - жаль и ее, и ее брата. Милэн криво ухмыльнулась, она не доверяла никому из этих троих милтян. Арвас продолжил: - Но, если она пострадает, Король Рэтолатос разнесет наш флот на атомы, а могущество пиратского флота сейчас приравнивают к военному могуществу Совета.
   - Наш покровитель... - начал, было, император с гордостью и пафосом.
   Арвас в раздражении нарушил весь дворцовый этикет, перебив своего императора: - Я всецело доверяю нашему всемогущественному покровителю, но мы еще слабы и не сможем противостоять королевским зэйдам. Сейчас, когда мы только вышли в космос, очень опрометчиво враждовать с мужем этого, как вы говорите, зверя.
   Милэн и Гэл улыбнулись. Император разозлился, указал рукой на Гэла: - Тогда начните пытать его.
   Гэл спокойно предупредил: - Лучше сразу убейте.
   Солдаты, выполняя распоряжение императора, потянули за цепи озверевшего Гэла. Милэн вскочила, но ее удержали. Арвас вхватил из кобуры найтийский пистолет и направил в ее сторону: - Даже не рычи...
   - Вы не посмеете! - крикнула Милэн, - он сорвется...
   - Не сорвется... - улыбнулся император, - разве что руки себе вывернет.
   Зря он это сказал...
   Пленник взвился: сломал себе кисти, содрал кожу на руках вместе с кандалами и впился в горло палача. Самоуверенный император вмиг оказался у двери.
   Милэн выдернула цепь из креплений на стене и сбила ею с ног двух спецназовцев, в ней было уже столько кирида, пулей больше, пулей меньше... Арвас остановил ее единым выстрелом в сердце. Второй выстрел был лишним.
   Гэл бросился на первого попавшего солдата. Пули, и киридовые занозы, он ощущал уже, как тупые удары палкой по бесчувственному телу. Пока сердце билось...
   Кэол прыгнул, спас солдатика, сбив его с ног, и падая, выпустил в оборотня всю обойму. Гэл, будто споткнувшись, упал. Солдатик сидел на полу с ужасом смотрел на длинный коготь на юношеской смуглой руке чужого, застрявший в его сапоге, и боялся пошевелиться, потом аккуратно начал вытаскивать ногу из сапога. Император выскочил из каземата, его равало.
   Кэол все еще лежал на полу с пистолетом в руках бледный как известняк восстанавливал дыхание.
   Арвас присел рядом с Милэн коснулся ее шеи, пульса не было: - Конец нашему флоту.
   - Но ведь они не смогут уйти... - неуверенно ответил Кэол.
   - Они... - Арвас погладил когти на руке Милэн. - они смогут...
   Маг вошел в камеру бесшумно, с пренебрежительной усмешкой и едва раскрывая рот, отдал распоряжение своего повелителя: - Мой Господин рекомендует вам закрыть эту камеру и не входить к этим существам, дабы избежать последующих жертв, даже если они покажутся вам мертвыми. При давлении на них, вы вызываете только ярость. Вам с ними не справиться. Через три дня Мой Господин заберет оборотней.
   Милтийцам так и не удалось уловить, когда посланник исчез из реальности смертных. Кэол едва сдержался, чтобы не плюнуть туда где миг назад стоял опостылевший маг.

   Доктор Корэ вошел, в момент, когда маг исчез, скептически помахал ладонью перед лицом, разгоняя пыль растявшего телепорта, распорядился: - Прикажите солдатам помочь мне перенести мертвое тело в морг, а раненное в медицинскую комнату. И я на вашем месте, господин Арвас, оставил бы этих существ - они опасны, и то, что вы до сих пор живы - чудо.
   - Помолчите доктор, - отмахнулся сановник, - они еще исправят эту оплошность.
   - Если они еще вас не убили, то вероятно, уже не убьют, - бубнил доктор, осматривая глубокие порезы на ноге молодого солдатика спасенного Кэолом. И пробитый как ткань кожаный сапог.
   Кэол выбежал, его тоже стошнило...
   - Убьют, - Арвас рассматривал сломанные кости и лоскутья кожи на руке Гэла, - мы их разозлили. Очень разозлили. И... я ее застрелил.
   - Тогда может и убьют, - Корэ заметил, что Гэл пошевелился, - он убьет, когда очнется, а очнется он скоро.
 
   Гэл вернулся к жизни, в комнате уже никого не было, он дополз до сестры, взял ее на руки. Цепь на ее руке звенела, как боль. Милэн прижималась к брату, дрожала от холода. И энергия была на нуле...
 
   Арвас сидел в своем кабинете, перечитывал неподписанные документы.
   Кэол по другую сторону, нервно стучал ручкой, по старинной деревянной столешнице. Арвас поднял голову и приказал помощнику: - Объяви готовность один, для системы слежения. Ни один корабль, без досмотра, не должен пролететь мимо.
   - Они действительно правители Мира? - тихо спросил Кэол.
   Арвас только заметил, что у его помощника дрожат руки.
   - Да. Напейся.
   - Вы думаете, я испугался? - прошептал Кэол.
   - Я вижу, что ты не в себе, возьми выходной и напейся, - настаивал Арвас.
   Император вошел неслышно: - Он прав Кэол ты слишком сильно нервничаешь, - сел в кресло напротив Арваса, - я думаю, нам следует обезопасить себя, необходимо отправить Старцу сообщение о том, что его Старейшины оказались на нашей планете случайно, мы дали им корабль, и они улетели.
   - Наивное ребячество, ваше великолепие, - Арвас тоскливо смотрел в окно на сине-зеленые кроны деревьев в парке у дворца, - это заявление актуально до тех пор, пока старейшины здесь. Но здесь они пробудут недолго, добудут себе свободу в ближайшее время, не знаю как, но знаю - быстро, внезапно и люто.
   - Господин Лиар заберет их через три дня...
   - Господин Лиар играет в свои игры, наша планета незначительная ступень для достижения его, неясных нам, целей, - ответил Арвас.
   - Он обещал покровительство, - император понимал щекотливость положения Милты, но цеплялся за обещанное покровительство.
   - Вероятно, наш покровитель изменил планы, или все пошло не так, как планировалось. Но даже если он сдержит слово и заберет пленников, то есть ли гарантия, что они не убегут от него?
   - Что ты предлагаешь? - император ощутил, как задергался его глаз.
   - Я предлагаю договариваться со Старейшинами.
   - С ними договориться нельзя, - возразил император, - их необходимо ликвидировать...
   - Как вы намеренны их ликвидировать? - Арвас встал и подошел к окну, не хотел, чтобы император видел его раздражение, - мы ведь уже трижды убивали каждого из них, они оживают.
   Секретарь, нервно кашлянул.
   Император покосился на Кэола, и ответил: - Мы взорвем дворец.
 
   Милэн решилась первой. Сняла верхнюю часть брезентового комбинезона, помогла Гэлу вынуть едва зажившие руки из рукавов его одежды. Гэл только вздохнул и положил руку на плечо сестры. Милэн уперлась своей маленькой рукой в плечо брата. Они даже не считали время, просто объединив мысленный импульс, выпустили когти вонзили руки друг другу в грудные клетки проломив их, выдернули пауков, не могли позволить себе кричать, терпели боль молча, зрачки расширились и казалось, заполнили тьмой глаза, ослепли. Близнецы задохнулись болью, но успели отшвырнуть киридовых мучителей, прежде чем потерять сознание и вновь умереть.
   Мертвые они не услышали, как вздрогнула "земля". Старинная резиденция императорской семьи была взорвана по приказу самого императора, похоронив под завалами два десятка охранников, пятьдесят пять государственных преступников, двух слуг и двух старейшин Совета Пяти Галактик в камере на глубине около семисот метров.
   Но император не знал, что стены и потолок камеры выдержали натиск рухнувшего здания.
 
   Императорский кортеж на большой скорости двигался в город. Сам император в гравитациомобиле страдал о потерянных картинах, скульптурах и фонтанах, а какой зимний сад, и все утрачено. Ради безопасности планеты он пожертвовал своим домом, и культурным фондом своей планеты. Император жалел себя и гордился собственной решительностью. Но, какая удобная кровать, под синим бархатным балдахином, была в его спальне.
   Мобиль внезапно остановился. Император с недовольством и любопытством выглянул из окна своей машины, вокруг потемнело как ночью, сердце правителя Милты дрогнуло, его как будто что-то манило выйти из уютного салона на пыльную дорогу, и он вышел. Сердце забилось так сильно, что все звуки окружающего мира были неслышимы. Императора встретил Лиар, и император милтийский упал пред Хэхгетом на колени, шепча: - Дворец взорван, я не знаю, кто его взорвал, я получил предупреждение от каких-то загадочных существ, они требовали выдать им Старейшин, но я не посмел нарушить условия нашего договора, они взорвали дворец, я пострадал, ах мой дворец. Я не виновен...
   Лиар, молча смотрел на преклонившего колени императора Милты. Впервые за всю его жизнь рабское поклонение человека вызвало в нем отвращение, и презрение, не только к человеку, но и к самому себе. Император Милты боялся, дрожал, но продолжал врать. И Лиар страшась своих новых ощущений, той рвущей забытую человеческую душу духовной боли, взмахнул рукой и, как ребенок в испуге убивает неизвестное ему насекомое, убил милтийского правителя.
 
   Когда Гэл и Милэн очнулись, сразу ощутили изменение в структуре материи над головой. Подача кислорода в их камеру прекратилась, свет погас, но появилась энергия встать на ноги. А в стене наметился портал, он маняще светился в темноте. Милэн воспользовалась приливом сил, вырвала-таки свою руку из киридового наручника, от боли потемнело в глазах, но прояснилось в голове. Ее разозлил портал: - Черт возьми, снова ловушка!
   - Милэн, - прошептал Гэл, - ты должна вырываться сама, я изменю направление портала, но дальше чем на поверхность ты уйти не сможешь. Когда скажу, прыгай.
   - Гэл, но ведь на это уйдет все, что он тебе сейчас дал, - она обняла брата, - мы вместе выйдем туда, куда идет этот портал, а там посмотрим...
   - Ему сейчас нужен я, ты должна уйти, иначе он будет шантажировать меня тобой, давай Хитти, беги, вытащишь меня. Рол поможет.
   - Гэл... - отчаянно шептала Милэн, - Гэл он ведь тебя ненавидит, я ведь чувствую, Гэл я не хочу оставлять тебя ему.
   - Милэна, уходи, прошу, уходи. Сейчас! Прыгай!!!
   И он из последних сил толкнул ее. Когда мелькал калейдоскоп миров, когда шепот всего живого проникал в ее голову неясными шорохами, а свет звезд сменялся непроглядной тьмой далекого межмирья, когда подпространство на миг поглотило ее пустотой и космической радугой, она слышала еще крик Гэла: - Прыгай!!!

ДОЛИНА ЗА ГРЯДОЙ,

или пещерные люди


   Две собачьих упряжки на заснеженной долине.
   Сильный, высокий человек в одежде из шкур стоит на полозьях первых саней, управляет пушистыми псами. Второй упряжкой правил невысокий человек. Оба спешили, подгоняли собак громкими нервными криками. Но они опоздали - огромный и блестящий космический корабль улетел, и собаки еще километр мчались, пока не поняли, что никто их уже никуда не гонет.

   Пронизывающе холодный ветер. Халкеец замерз, ему казалось, что его ноги стали льдом, глаза закрывались, а голова отяжелела, хотел лечь, отдохнуть, ну хоть немножко. Уже ненавидел эту планету, и нодийца ненавидел. Но на меховой плащ, в который нодиец укутал свое дитя, претендовать не посмел, ведь пластиковая курточка, не спасала малыша от ветра. Сам же нодиец, продолжал идти вперед, босым по снегу, стиснув зубы с упорством умалишенного. Кэрфи даже предложил разрезать чем-то, плащ и сделать из кусков хоть подобие обуви для глупого нодийца. Взывал к разуму, обещал, Гэлу, впоследствии, отмороженные ноги, тот с гадкой ухмылкой спросил: - Чем будем резать?
   И халкеец послал его... А потом увидел собачьи упряжки, и отчаянно размахивая руками, закричал: - А-а-а-а!!! Люди!!! Мы здесь!!! Спасите!!!"
 
   Собаки остановились рядом с путниками. Кэрфи дрожа, как разбитий гравитационный двигатель, едва сдерживая клацающую челюсть, пытался, вежливо поприветствовать местных жителей и как-то объяснить, что нужна помощь. Но, как объяснить, почему они оказались в таком месте и в таком виде. Халкеец стоял и глупо улыбался отмороженными побелевшими губами, демонстрируя, миролюбие и отсутствие агрессии. Только когда рот замерз очень трудно улыбаться, получается оскал.
   - Вы кто? - подозрительно спросил незнакомый мужчина в добротной меховой одежде.
   Айрэ проснулся и начал выворачиваться из отцовских рук, а заодно и с теплого плаща. Высунулся над пушистым ворсом, с любопытством осматривая незнакомых людей: - Папа мы уже путешествуем? А где Джарэк?
   - Улетел... Но, это был не Джарэк... - ответил Гэл сначала сыну. Потом объяснил мужчине в мехах, - нас выбросили из корабля, улетели, и не вернутся.
   - А как этот Джарэк назывался? - спрашивал Айрэ.
   - Не знаю, - ответил Гэл сыну.
   - Помогите нам, - просил Кэрфи, - может что-то из одежды, мы очень замерзли.
   - Я вижу... - глубокомысленно ответил местный.
   И тут до Кэрфи дошло: - Вы говорите на межгалактическом?
   Второй человек звонко рассмеялся, сразу стало понятно что это девушка, она и ответила и спросила: - Да, а вы удивлены?
   - Но мы думали, встретим здесь дикарей, - нерешительно и бестактно ответил цивилизованный Кэрфи.
   - Говори за себя, - проворчал Гэл, и пустил Айрэ на снег. Ребенок сразу пошел знакомиться с собаками. А псы сидели и с обожанием смотрели на Гэла.
   Девушка вскрикнула: - Заберите ребенка, собаки могут напасть!
   - Не нападут, - спокойно, и впрямь как сумашедший, возразил Гэл.
   Но девушка не успела соскочить с саней когда Айрэ обнял вожака, а он самый свирепый пес упряжки, скуля от восторга, ласково лизнул дитя в нос. Малыш смеялся.
   Мужчина в меховой одежде заинтересовано наблюдал за поведением чужаков. Светловолосый парень просил о помощи, ему было плохо, он замерз, устал и проголодался. Черноволосый, босой, вел себя независимо, как будто безумец, с царским равнодушием. И еще эти криво обрезанные волосы... А ребенок игрался со свирепыми огромными собаками, как со щенками. И мужчина спросил у Гэла: - А тебе, ненормальный, помощь не нужна?
   - Нужна... - ответил Гэл.
   - А почему ты не просишь?
   - Потому, что он глупый, - разозлился Кэрфи, - у него шок, его ранили, в голову.
   Гэл ухмыльнулся, набросил на свои плечи теплый плащ, подошел к сыну взял его на руки, собаки запрыгали, требуя внимания, Гэл тихо рыкнул им, и они успокоились, только продолжали преданно следить за ним взглядами.
   Девушке понравился светловолосый: могучий красавец, простой нормальный, вел себя как любой другой попавший в беду. Черноволосый настораживал: он был не таким, необычным, странным, и собаки вели себя неестественно. Но она решила разрядить обстановку и предложила черноволосому: - Давайте ребенка, ко мне в сани, скоро вечер и нужно отправляться в путь.
   - Постой Найя, - удивился мужчина, - разве мы им что-то обещали.
   - Но папа! Не оставлять же их здесь? - возмутилась девушка.
   - Я бы оставил этого - черного, пусть бы шел пешком, - высказал свое мнение отец Найи.
   - Возьмите ребенка в сани, раз уж все так принципиально, - спокойно, но настороженно ответил Гэл, - а я могу идти пешком.
   - Ты совсем ненормальный?! Нодиец! - взвился добрый Кэрфи и, застревая в снегу, подбежал к мужчине в меховой одежде, - вы простите, его - ранен... дважды, едва не умер, и очень испугался. Когда корабль захватили пираты, нам пришлось много пережить.
   Гэл отметил, что у Кэрфи хватило ума не рассказывать этим малознакомым людям о том, что оба они бессмертны, да и Гэла не ранили, а убили, на том корабле. И Кэрфи, ведь тоже, был убит - пулей в голову. Только как потом обьяснить отсутствие шрамов.
   - Ладно, - отец Найи махнул рукой, - садитесь в сани, без толку стоять здесь, ночь скоро. В пещере будем разбираться с вами, кто испугался, кого ранили, и кто сошел с ума. Меня зовите Нат Ри, - Нат Ри увидел, как Гэл сажает ребенка в сани Найи, и прикрикнул на него, - отдай ребенка своему другу! Мои сани крепче! А сам садись в ее сани! Думаешь, я не вижу - храбрится он, а самому уже челюсть от холода свело, и ноги посинели, уснешь, ребенка выронишь. Так что, делай, как говорю, и без возражений мне! Найя дай шкуру на ноги, этому умалишенному упрямцу!
   - Он мне не друг, - возразил Гэл, с несвойственным ему детским упрямством. Но подчинился...
 
   Песьи упряжки остановились у замерзшего водопада. Кэрфи выполз из саней и растерянно посмотрел на скалы. Признаков жилья по прежднему он не видел. Вздрогнул, услышав ненавистный насмешливый голос нодийца: - ход под водопадом...
   Гэл забрал из саней своего сына. Айрэ вырывался из отцовских рук, ведь все вокруг так интересно. Найя смеялась, наблюдая за упрямым ребенком: - Отпусти его здесь безопасно, озеро промерзло до дна. А это точно твой сын?
   - Мой, - ответил Гэл.
   Найя заметила, что черноволосый стоит на ногах, благодаря только, неимоверному упрямству, обеспокоено спросила: - Эй, ты еще ноги чувствуешь?
   Гэл как будто опомнился, посмотрел на свои босые ноги, оглянулся, осмотрел долину. Видел Кэрфи, тот о чем-то спрашивал Ната Ри. Видел Айрэ, поскользнулся на льду, упал, попробовал встать, но маленькие ножки разъезжались, и ребенок весело смеялся.
   Найя встряхнула Гэла за плечо: - Что с тобой? Ой, плохо дело. Эй! Опомнись! Идем в пещеру ...
   И Найя поддерживая его под руку, повела по тропинке в обход замерзшего озера. Оглянулась и крикнула отцу: - Папа заведи мою упряжку. Я помогу этому. Он едва жив.
   - Я же говорил, что он упрямец и дурак, - ворчал Кэрфи, раздосадованный тем, что девушка заботиться не о нем.
   Айрэ поскальзываясь на льду и случайно и специально, добрался до отца и попросился еще погулять, Гэл категорично приказал сыну идти в пещеру. Малыш недовольно корча рожицу вцепился Гэлу в руку, почти повис на ней. Найя подхватила ребенка свободной рукой.
   Кэрфи шел следом. Нат Ри замыкал группу, ведя на поводках собак.
 
   Огромная пещера, свод потерялся в дыму. В центре пещеры большой жаркий костер. В стороне, у стены, очаг из камней. На очаге очень большой закопченный котел, над котлом туманится ароматом пар, заваривают какие-то местные ягоды. Люди, закутавшись в одеяла и плащи из шкур, сидят у костра пьют горячий напиток из больших глиняных чашек.
   Несколько заледенелых слюдяных окошек в стенах пещеры. Вдоль стен поставлены огромные кованые подставки с горящими факелами. Напротив основного входа несколько пещер поменьше. В маленьких пещерах на подставках в плоских чашах из огнеупорной глины, горели ровные огоньки фитилей, судя по запаху, на животном жиру.
   Найя легонько подтолкнула Гэла: - Заходи не бойся.
   Айрэ сразу подошел к большому костру, видимо ребенок чувствовал себя здесь как дома, он восторженно комментировал: - Ух-ты... Папа смотри, какой костер! А дяди, какие! А это кто было? Ты сам убил шкуру?
   Обитатели пещеры удивленно смотрели на малыша в вязаной шапочке, ребенок очень быстро освободил свои ручки из таких же веселых рукавичек, чтобы попробовать на ощупь мягкую шкуру горного волка дитя, уже шепотом восторгалось: - Как у папы.
   Гэл застыл он и не представлял, как отреагируют обитатели пещеры на вопросы о происхождении шкур. А восклицания: "Как у папы", - лучше бы, никто не услышал, не разобрал, не понял.
   К счастью вошел Кэрфи: со светлым открытым, красивым лицом и белозубой приятной улыбкой. Пещерные охотники невольно улыбнулись ему в ответ. Халкеей вежливо и громко поздоровался: - Здравствуйте добрые люди!
   С тоннелей и маленьких пещер к большому костру нерешительно выходили любопытные обитатели. Дети становились за спинами своих родителей, рассматривали новоприбывших. Их отцы и матери еще помнили, как выглядит куртка, пошитая на фабрике, и туфли купленные в обувном магазине, а для детей, рожденных в этой пещере, подобная одежда и обувь казалась странной. Но еще более странными воспринималось то, что один из чужаков пришел босым.
   Обоих пригласили к костру погреться. Нодиец, чтобы согреть ноги, едва ли не засунул их в костер. Костер щедро делился с Гэлом энергией, и хоть не мог восстановить его сил, но мог согреть. Если бы кто иной посмотрел на огонь, как на живое существо, как он ласково гладит ноги чужака, делясь теплом, как улыбается искрами, то увидел бы неизведанную людьми бесконечно безвозмездную любовь стихий к Волну.
   Айрэ неугомонный, как чертенок оббежал вокруг костра и заполз к Гэлу на руки, спрятался под теплый плащ, прижался головой к плечу, вцепившись ручками в многострадальный свитер. Гэл погладил сына по мягким белым кудрям, коснулся детской головы губами.
   Найя принесла чашу с горячим напитком, присела рядом, предложила: - Давай я возьму малыша в детскую пещеру, ми накормим его и уложим спать.
   - Айрэ ты пойдешь с Найей? - тихо спросил Гэл.
   Любопытный ребенок кивнул головой и, погладив Гэла по смуглой щеке, прошептал ему на ухо: - Папочка я так тебя люблю...
   Эта детская ладошка на щеке, бесконечное доверие сына... Гэл прошептал: - И я тебя малыш...
   Айрэ улыбнулся как взрослый и протянул руки к девушке, рожденной в пещере, как протягивал руки к калтокийкам на Джарэке.
 
   Нат Ри, размахивая руками, Рассказал, как спешил к кораблю, как не успел... (Хорошо, что не догнал). Рассказал, как нашел чужаков. Кэрфи уже успел представить и себя и Гэла. Посыпались вопросы о том, как Кэрфи и Гэл оказались на Сэнпе. И Кэрфи рассказывал: - ... И тогда я крикнул парням - вперед!!! - Обитатели пещеры, открыв рты, слушали рассказ о битве на космическом корабле, - Мы пытались отстоять свободу любой ценой!
   - И вы победили!? - возбужденно спросил Нат Ри, взмахнув кулаком, как будто свирепые космические пираты были перед ним.
   - Я сражался сам, против троих четырехруких, трехметровых разбойников, но они были сильнее и... и... - Кэрфи вовремя остановился, чтобы не сказать, что его убили, - избили и связали, я потерял сознание.
   - Ну а ты? - могучий чернокожий рыжеволосый и сероглазый мужчина выше двух метров, с хитрой всепрощающей улыбкой посмотрел на Гэла.
   Гэл расслабился в тепле костра, ноги согрелись, он перестал дрожать, легкие восстановились, смог безболезненно дышать, потому ответил спокойно и равнодушно: - Я в этом не участвовал.
   И не сразу сообразил, что все теперь на него смотрят, а Кэрфи корчит рожи, вероятно, пытаясь заставить его что-то соврать. Гэл не посчитал нужным оправдываться и врать. Кэрфи попытался объяснить все сам, на свое усмотрение: - Его ранили перед нашей атакой, и он не мог сражаться.
   - Ну, да, - с той же понимающей и всепрощающей улыбкой сказал чернокожий, а глаза его в тоже время сузились недоверчиво, - и куда ранили?
   Гэл пожал плечами, мол, если Кэрфи начал этот разговор, пускай сам продолжает, и сделал глоток с чаши. Напиток был бы вкусный и сладкий, но гортань еще не восстановилась, Гэл закашлялся. Его кашель будто подтвердил подозрения чернокожего. И тот с сочувствием спросил: - Струсил?
   Гэл посмотрел на любопытного обитателя пещеры, спокойно, без смущения и стыда, так смотрят старые, видавшие великие битвы, знавшие поражения и победы, ветераны, на молодых солдат, одержавших свою первую горькую победу, и возомнивших себя великими воителями. Ответил просто, коротко и правдиво: - Да...
   - Ничего... - чернокожий смутился под грустным, прямым и бесстрашным и бесстрастным взглядом странного пришельца, - ничего, ты еще молод, с молодыми бывает... растерялся.
   Гэл кивнул головой, как бы соглашаясь, а на самом деле просто не нашел в себе силы продолжить скользкий разговор. Гортань восстановилась.
   Кэрфи с облегчением вздохнул. Не понимал, почему он пытается выгораживать заносчивого нодийца.
 
   Чернокожий сероглазый мужчина тридцать лет назад был капитаном гигантского пассажирского корабля. Тридцать лет назад корабль, которым он командовал, захватили пираты. Пиратам не нужны были рабы, они избавились от команды и пассажиров, высадив их на планете, где есть воздух, вода и можно добыть еду. Капитан остался главным и постепенно в процессе адаптации его начали называть вождем, и стал он вождем племени пещерных людей. Теперь вождь племени Тоорл настороженно изучал незнакомцев, чужаков, собратьев по несчастью. Решил, что не позже чем завтра он поговорит с ними, с каждым по отдельности. Смуглый, казался чужим и опасным. Вожак знал главное правило - прежде чем принять кого-либо в свой дом, нужно его понять.
   Рядом с вожаком сидел его помощник и заместитель - Лянгал, бывший калтокийский наемник, служил на Калтокийи пять лет, в относительно мирное время, тридцать лет назад ушел на пассажирский флот по настоятельной просьбе молодой жены. Устроился пилотом, попал в подчинение Тоорла. В тот роковой рейс перевозил свою беременную жену на родную планету Бэлкийю. Но во время захвата, когда команда и пассажиры сражались с захватчиками, жена Лянгала погибла.
   Тридцать лет назад, два друга, сами, цепляясь зубами в жизнь, смогли заставить жить тех кто пошел за ними. Ведь в отчаянье и тоске поначалу никто и думать не хотел о том, что жить дальше можно и на этой планете, в этой долине...
   Лянгал - синекожий бэлкиец, худощавый и гибкий, как все представители древних рас, внимательно рассматривал Гэла, пытался вспомнить, где раньше видел этого человека. Неожиданно встал, подошел к Гэлу, присел рядом, посмотрел ему в глаза, а потом пальцем оттянул ворот свитера. Гэл, врать бэлкийцу он не хотел, коротко объяснил: - Сорвали.
   - И ты позволил? - с горечью спросил Лянгал, - и волосы?
   - Меня не спрашивали... - грустно улыбнулся Гэл.
   - Ты не мог струсить... - прошептал калтокиец Лянгал, который все еще берег медальон элсара.
   - Мог, - спокойно ответил Гэл.
   Лянгал опустил голову, поднялся, вернулся на свое место.
   Тоорл склонился к нему и спросил: - Он тебе знаком?
   Калтокиец ответил твердо: - Он нет, но я уверен - такой не мог струсить...
   - Ай... - махнул рукой вождь, - Нам-то здесь, какая разница?
   - Этот парень нодиец, дети у них рождаются очень редко. Он не испугался, он сына спасал. И спас. А я свою Дитон нет, я увлекся боем, позабыл обо всем. Я ведь не знал тогда, что человеческая жизнь хрупка.
   - Ее не вернешь, - вздохнул Тоорл, - а тебе нужно жить, и думать о живых.
   А Кэрфи уже в десятый раз рассказывал о своих приключениях. Утаив некоторые моменты, он живописал плен и свирепость пиратов. Размахивал руками, демонстрируя размеры аросцев. Дети лезли между ногами взрослых, стараясь протиснуться поближе к новому герою. Девушки улыбались. И... Кэрфи вспоминал все новые и новые красочные эпизоды из своего первого опасного приключения.
 
   Кузнец устало вытер пот со лба. В кузнице жарко. Помощник - парнишка с веснушками на щеках и непослушными светлыми волосами, оставил мехи и, подражая мастеру, провел детской рукой по мокрому лбу.
   Гэл вошел в пещеру, где была кузница. Вдохнул с наслаждением забытое сочетание запахов железа и огня, окинул взглядом инструменты, погладил еще горячую наковальню, почтительно обратился к кузнецу: - Мастер, можно вас попросить?
   Кузнец - высокий два с половиной метра, белокожий копроконец стяжелым заросшим щетиной подбородком и прищуренными серыми глазами, недовольно посмотрел на нахального чужака: - Ну?..
   Этот мастер был молод, всего лишь лет сто, могуч, мускулист, длинные светло-рыжие кудри завязывал в пушистый хвост, на лбу носил льняную вышитую руками любимой жены повязку. Он был уверен в себе, занимал достойное место в своем маленьком пещерном мире, любил своих двоих детишек, любил эту планету и был счастлив на ней.
   Гэл смутился под пристальным взглядом кузнеца. Попросил тихо: - Вы позволите мне поработать в вашей кузнице?
   Слабый свет проникал в пещеру сквозь два небольших слюдяных окна. Огонь жарко горел в печи, раскрашивая белое лицо кузнецов красными оттенками. Смуглое лицо Гэла казалось темно-коричневым, только синие глаза сверкали неестественно холодно. Кузнец удивился и расхохотался: - Ты решил, что я позволю тебе ломать мои инструменты?
   - Я не сломаю, - Гэл не смотрел копроконцу в глаза, чтобы не злить гордого мастера.
   Мальчишка помощник аккуратно и медленно складывал заготовки в ящик, старался не звенеть железом. Не хотел пропустить ни слова, вот уж будет, что рассказать в детской пещере - чужак пришел к Гаргу просить работу.
   Кузнец, подняв одну бровь, недоверчиво спросил: - Неужели? - и неожиданно сердито прикрикнул Гэлу, - иди отсюда. Не для таких, как ты, работа кузнеца.
   Гэл даже не вздрогнул, когда Гарг на него крикнул, а спокойно спросил: - Почему? Чем это я не такой?
   Гарг улыбнулся, ему понравилось спокойствие чужака, и он уже более миролюбиво проворчал: - Не паясничай. На кой тебе надо, то?
   - Хочу сделать посох, - ответил Гэл.
   Мальчишка - помощник кузнеца брякнул молотом и сжался, спрятав голову в плечи, надеялся, мастер его не заметит и, не выгонит, но мастер обернулся и заорал: - Дэйнит! Ты еще здесь? Иди-ка ты, мы здесь сами разберемся.
   Юный помощник вскочил, покраснел, и убежал.
   Гарг задумчиво поскреб заросший щетиной подбородок, посмотрел на Гэла как на глупого ребенка: - Вот жертва цивилизации... Посох из дерева режут... тебе к столяру нужно.
   - Я хочу сделать особый посох, чтобы он только казался палицей, - терпеливо объяснял Гэл.
   - А зачем тебе такая палица, здесь?
   - В дороге пригодиться...
   - Уйти решил? И куда? Там люди дикие? А ты знаешь, что из десяти ушедших вернулся один? Все остальные погибли. А у тебя дите малое на руках. И сам ты... ну не выживешь ты там...
   - Я должен найти корабль.
   - Я слышал о твоем безумстве, - кузнец заговорил тише и мягче, как с больным ребенком, - хорошо работай, но только при мне, если что нужно, спросишь, подскажу, но кроме стрел и копий я из оружия ничего делать не умею...
   - Спасибо, - улыбнулся Гэл, - я умею делать оружие.
   - Ну, ну, - недоверчиво проворчал кузнец.
 
   Вечер в пещере. Ярко горит костер. Чадят факелы.
   Молодежь выскребает последние куски из большого котла. Девушки варят чай из сушеной травы. Дети играют в прятки по пещерным тоннелям, их громкий смех и крики заглушают шум воды, текущей по внутренней стене и канаве к выходу.
   Гэл сидит у костра. Айрэ у него на руках. Ребенок держит длинный прутик и тычет его в костер, ждет, пока кончик прутика загорится, а когда загорается, ребенок крутит огоньком, любуясь оранжевыми линиями в воздухе. Гэл смотрит на огненные круги и на дымок, уходящий в своды пещеры. Думает о сигаретах, сигарет у него нет, самое время бросить курить, но он ведь и не привыкал.
   Девушка, дежурившая у костра, осуждающе посмотрела на Гэла и тихо попросила его пресечь игру ребенка с огнем. Шкуры, на которых сидели молодые люди, лежали на охапках сухой травы и могли загореться. Гэл извинился и забрал у ребенка прутик. Айрэ обиделся, сполз с отцовских рук, поскакал вокруг костра в поисках вредных занятий.
   На Гэла старались не обращать внимания, его решение уйти, как только улягутся ветра, никого, кроме Найи, не расстроило. Обитатели пещеры не обсуждали и не осуждали, но ребенка готовы были оставить в пещере. Уже нашлась молодая семья, с радостью согласившаяся усыновить милое дитя, как только уйдет его безумный отец. Предполагаемая мать нянчилась с ребенком, как будто он уже был ее сыном. Благодаря заботливой доброй женщине, Гэл получил достаточно свободного времени, для подготовки к путешествию.
 
   Сегодня у костра говорили о завтрашней охоте, о том, где сейчас обитает стадо диких зуглов, и сколько животных нужно убить, чтобы неделю кормить мясом всю общину. Юноши и девушки готовились к загонке, налаживая луки и арбалеты. Гэл выковал нож, для охоты. Планировал (если повезет на охоте) пошить куртки из меха зугла, для себя и для сына.
   Найя подсела к Гэлу. Айрэ сразу же забрался ей на колени, ему нравилось развязывать разноцветные веревочки на ее косичках. Как погонщик собак Найя могла сидеть в пещере стариков и часто передавала Гэлу разговоры взрослых. Он казался ей тем человеком, с которым можно дружить, он ее понимал. Девушка тихо заговорила будто заговорщица: - Они говорят, ты сошел с ума.
   - Пускай, лишь бы не вмешивались, - ответил Гэл.
   - Гарг сегодня вечером тебя расхваливал, говорил ты мастер, и он сказал, что тебя нельзя отпускать.
   - Это плохо, - Гэл пошевелил огонь прутиком, огонь подался к нему, он направил к огню ладонь, и огонь вернулся в очаг.
   - Он сказал, ты умеешь делать ножи, такие как у горцев, - шептала Найя.
   - Я научу его.
   Найя неожиданно попросила: - Возьми и меня с собой.
   Гэл медленно повернул голову в сторону девушки, пристально посмотрел в ее большие зеленые, полные надежды и мольбы, глаза, спросил: - Зачем тебе это?
   - Я устала сидеть здесь, в холодной долине, - с яростью шептала она, - я хочу приключений и опасностей. Я обучалась искусству боя. И знаю, как махать мечом! Там так интересно.... За перевалом. Ты не думай, я не из-за тебя хочу пойти в эту дорогу. Но ты говорил, что там корабль, там приключения.
   - Махать мечом, - грустно улыбнулся Гэл, - мечом не машут, мечом владеют. Ты держала настоящий меч в руках?
   - Нет, но отец и Лянгал-наемник обучали меня на деревянном оружии, - растерянно ответила девушка.
   - Я иду не на поиски приключений, я иду искать корабль, и не думаю, что этот поход даже для меня будет развлечением. Ты со мной не пойдешь.
   - А чем ты лучше меня?! - рассердилась Найя, - даже для тебя?! Кэрфи говорил, что ты испугался, там... на том корабле.
   - Найя... тебе нравиться повторять слова Кэрфи... - Гэл встал, подхватил Айрэ.
   - Кэрфи рассказал сегодня вечером, как все было, - прошептала Найя.
   - Можешь не пересказывать, - ответил Гэл и ушел в пещеру, которую вынужден был делить с Кэрфи. Других свободных, увы, не было.
 
   Халкеец засиделся у большого костра, куда допускались лишь опытные охотники и старшие члены общины, куда не допускался Гэл. И у большого костра говорили об охоте, распределяли задачи.
 
   Айрэ недоволен, отец заставил его лечь спать, а в коридоре слышно как дети, играют в прятки. Гэл терпеливо объяснял: - Там играют взрослые дети, а ты еще не вырос, и если хочешь вырасти, то должен спать.
   Айрэ продолжал прыгать по пещере. Гэл удивлялся, ему подчинялись эскадры, он командовал армией, управлял планетами, галактиками, а сын командовал им.
   Смирившись с непослушанием ребенка, Гэл положил на лежанку лезвие ножа, выкованное днем и лоскут кожи, подаренный кузнецом. Также кузнец подарил Гэлу меховые сапоги, мрачно прокомментировал подарок: - Возьми, на тебя уже косятся. Босой и босой, как будто никто сапог тебе не дает, я заказал сапожки и для твоего сына. То в чем он ходит совсем ему ног не греет. А вообще... сидел бы ты в пещере... несет тебя куда-то. Зачем?..
   Лоскут кожи Гэл разрезал на полоски, потом приладил щечки на тонкую рукоять, и начал выматывать мягкую кожаную полосу вокруг деревянных пластинок.
   Невзлюбила его община. И даже Кэрфи с его снисходительным опекунством, импульсивностью, простодушием и неумелой защитой (подобной предательству с осуждением) не виноват был в том отчуждении. Кэрфи жил в своем мире. У него была своя реальность. Он видел только то, что хотел видеть, потому Гэл даже не пытался оправдываться. Считал что незачем, пускай уж лучше Халкеец упивается своей смелостью: тем, что поднял бунт и воевал против работорговцев, а не кается, что по его вине погибли люди.
   А может быть, люди подсознательно отталкивали ослабевшего волна? Но нет, не может быть, люди редко улавливают космические перемены, скорее он сам чем-то оттолкнул смертных. Гэла принял только кузнец Гарг, но кузнецы все не от мира сего - отшельники.
   Айрэ напрыгался вдоволь, устал, прилег рядом с отцом и незаметно уснул. Гэл укрыл сына тем самым замшевым плащом Ларсарда.
   Кэрфи ворвался вихрем, едва не затушил светильники, освещавшие пещеру. Гэл приложил палец к губам и Кэрфи затих, сел на свою постель из вороха шкур и сухой травы, улыбался мечтательной улыбкой, прошептал: - Завтра охота. Мне дадут копье.
   Гэл отвлекся от рукоятки ножа, удивленно посмотрел на Кэрфи: - Ты хорошо владеешь копьем?
   - Главное попасть...
   Гэл пошутил: - Если так, То я выгоню на тебя самого крупного зугла.
   - Издеваешься? - снисходительно, и уже привычно спросил халкеец, - ну, ничего, завтра посмотрим, кто из нас на что годен, - он лег на свою постель из шкур зуглов и отвернулся к стене. Он уже привык к Гэлу, научился сочувствовать, чтобы не обижаться...
 
   Утро солнечное. Небо над головой ясное глубокое синее в белоснежных облаках, пахнет весной. Снег сверкает, как бриллианты на лэлилатке37.
   А Гэл не может вспомнить научное название местной звезды.
   Айрэ с утра закатил истерику, требовал взять его на охоту. Женщины с трудом угомонили раскапризничавшегося ребенка. Гэл поцеловал сердитого сына и поспешил за уходящими охотниками.
   Лянгал случайно встретился с Гэлом, молча кивнул головой, и поспешил пройти мимо.
   Пещерные люди вышли на охоту.
 
   А ведь бэлкиец Лянгал действительно боялся нодийца, но все еще не мог вспомнить, где он видел именно его, того, кого ни с кем не спутаешь. Память подкидывала совсем невероятный ответ, память говорила - это Верховный, это Тан-лард. А здравый смысл убеждал - не может такого быть. Но, тогда где, в каком бою он видел этого нодийца? Хотя, какие бои? Бэлкиец участвовал только в двух. Или чужак, это тот страшный оборотень, который обучал молодых элсаров искусству воевать на улицах больших городов? Но тот оборотень был очень сильным, и Лянгал не видел его лица, а ведь старшие солдаты говорили, что оборотень и есть Верховный, Лянгал потер виски, от таких мыслей голова болела...
 
   Взрослые: серьезные сосредоточенные, знающие, что зугл зверь опасный ошибок не прощает, а раненный зугл - зверь смертельно опасный.
   Молодые тоже знали, что такое зугл. Но молодые беспечны: потому веселы и самоуверенны. Кэрфи поддался всеобщему азарту, копье в его руках смотрелось, как палка в руках ребенка.
   Зуглы были замечены в трех километрах от пещеры, в большой роще.
   Гэл шел в загонку вместе с молодыми. В задачу загонщиков входило бежать в направлении охотников, с криками и шумом. Зугл не любит шума, боится двуногих. Взрослые охотники ушли вперед, а молодые остались на опушке рощи, поджидая гонца, который оповестит начало охоты. Парни устроили подобие турнира по борьбе. Демонстрировали перед девушками свою силу и стать.
   Гэл сел на ствол поваленного дерева, наблюдал за детьми, резвящимися в снегу.
   Девушки тоже втянулись бороться. Одна из них вышла против парня, победившего в последнем бою. Крепкая и коренастая, устойчивая на ногах, она могла победить, но поддалась, парень ей нравился.
   Найя села рядом с Гэлом: - Извини, я вчера тебя обидела, ты показался мне таким же взрослым как мой отец. Так, твердо не раздумывая, отказал мне.
   - Да и ты прости, - ответил Гэл, - я испугался, не хочу твоей гибели.
   Сын вождя Тоорла, раскрасневшийся после боя подошел к Гэлу, крикнул, размахивая сильными руками: - Эй, чужак. А ты не хочешь померяться силой?
   - Найди себе равного соперника, - ответил Гэл.
   - Ргик, - обозвал парень Гэла и рассмеялся.
   Ргик? - Гэл удивился этому старому ругательству, произнесенному на этой молодой планете - ргик - маленький темный зверек, обитатель трюмов, и вентиляционных шахт на старых кораблях и тэдролах38. Увидеть его гораздо сложнее, чем крысу, или черта, ргик очень осторожен, и потому считается трусливым. Но немногие знают - загнанный в угол маленький зверек бросается на любого противника, и убивает даже ценой своей жизни.
   Найя дергая Гэла за руку, с яростью прошептала: - Если бы ты с ним сразился, тебя бы начали уважать. Он самый сильный.
   Гэл тихо ответил: - Я себя плохо контролирую.
   - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - расстроилась девушка.
   - Хорошо, что не понимаешь.
   Прибежал посыльный, его встретили радостными криками. Юноши и девушки схватили свои дудки, и шумно вломилась в рощу. Гэл представил себе панику животных, у него самого от такого шума отпала охота участвовать в этой охоте. Даже снег и тот не мог удержаться на ветках под давлением шумовой волны. Найя веселилась, как ребенок, ей нравилось шуметь.
   Первого зугла сорвали с места сразу же, недалеко от опушки. Гэл оценил размеры и клыки зверя, усомнился, что зугл травоядный. Сколько зверей мчалось на охотников, никто не знал. Послышался сигнал охотничьего рога, и Найя велела Гэлу спрятаться за дерево, и присесть, а лучше леч. Охотники начали стрелять. Когда над рощей разнесся второй рев рога, Найя первая вскочила на ноги, и крикнула Гэлу: - Вставай! Теперь пойдут в ход копья!
   И они побежали вперед, туда, где крики охотников перекликались с ревом раненных зуглов.
   Бэлкиец Лянгал подскочил к раненному зверю, зугл упал на передние ноги, но тут же вскочил и бросился на охотника. Лянгал успел проткнуть зугла копьем.
   На Кэрфи вылетел раненный двумя стрелами зугл, одно сломанное древко торчало из задней ноги, вторая стрела черкнула бок, только оцарапав шкуру. Кэрфи растерялся, но копье бросил, оно повернулось в воздухе, и зверь получил в лоб древком. Разъяренное животное со скоростью боевого крейсера, понеслось в сторону застывшего халкейца. Кэрфи судорожно схватился за нож, но уронил его в глубокий снег, начал оглядываться по сторонам в поисках оружия. И никто из пещерных жителей не успевал ему помочь.
   Гэл разозлился: "Глупый, самоуверенный халкеец, вырос среди мирной природы, играл на чистых лужайках и никого крупнее кошки на свободе не видел". Вынул из сапога нож. В два три прыжка догнал зугла, и прыгнул ему на спину, на лету вонзая нож в шею животному. Зугл упал. Гэл приземлился рядом, на одно колено. Вернул глазам обычный синий цвет ...
   Кэрфи открыв рот, смотрел на нодийца. Лянгал застыл, на его лице испуг. Тоорл улыбаясь выщербленным зубом, подошел к Гэлу и пожал ему руку, да так что Гэл едва не оторвался от почвы: - Красиво!..
   Вокруг уже собрались все, кто принимал участие в охоте, они обсуждали геройский поступок чужака. Гэл выдавил из себя улыбку. Кэрфи развернулся и ушел. Подбежала Найя: - Ух, ты... Ты прыгнул как зверь...
   - Это поднимет мой статус в вашем племени? - не без злорадства, прошептал Гэл ей на ухо.
   Она покраснела.
 
   Халкеец лежал на своей лежанке, отвернувшись к стене, притворялся спящим.
   Айрэ повис на ноге Гэла. Гэл снял сына с ноги, положил на свою лежанку. Айрэ засмеялся, вскочил и вновь повис на отцовской ноге.
   - Ничего не говори нодиец, - тихо сказал Кэрфи, - ты всех обманул... Я теперь лицо для насмешек. Ты теперь герой.
   - Дурак ты Кэрфи, - спокойно возразил Гэл, вновь оторвал сына от своей ноги и помог ребенку взобраться на свои плечи, Айрэ карабкался по отцу как по дереву.
   - Спасибо... за спасение, - проворчал халкеец, - только ты забыл, что я бессмертный.
   - Смертные сейчас уже не доверяют бессмертным, - ответил Гэл и вышел с пещеры. Айрэ подпрыгивал на его плечах, требуя перевоплощения, хорошо, что никто не прислушивался к воплям трехлетнего ребенка.
 
   Подумав и взвесив события, Лянгал был почти уверен, что перед ним верховный калтокиец, ведь только ради такого пленника пираты могли загнать корабль в космическую глушь, на Сэнп. Но поговорить с тан-лардом он так и не решился. А Тоорл запросто кричал: - Ты не можешь уйти!
   Лянгал закрыл глаза - когда два человека, привыкшие повелевать, сходятся в споре, опасно вмешиваться...
   Гэл возразил: - У тебя нет права задерживать меня.
   Тоорл орал: - У тебя ребенок!
   Гэл с вызовом посмотрел в светлые глаза вождя племени: - Потому и должен. Там корабль, я найду его.
   - Ты думаешь ты первый?! И до тебя были смельчаки, также пытались найти тот корабль? - глаза вождя прищурились, он сложил руки на своей могучей груди, - ушли многие, вернулся только один, да и тот за год умер. И будь ты хоть бессмертным! Тебе не пройти с ребенком на руках...
   - Тоорл, - Лянгал понял, пора вмешаться, - поверь мне, у него есть шанс найти тот корабль.
   - И отбить его в одиночку от своры пиратов?!!! - взвился в ярости вождь.
   - И отбить его у пиратов... - уверенно повторил Лянгал.
   Тоорл остолбенел.
   Лянгал повернулся к Гэлу: - Скажешь, что тебе необходимо взять в дорогу, сына можешь оставить здесь.
   - Сын пойдет со мной, - ответил Гэл.
   - Что все это значит Лянгал? - Тоорл упер огромные кулаки в бока, - почему ты так уверен? Он же, когда попал к пиратам в плен, даже сопротивляться не мог! Его сюда не отдыхать привезли! - Тоорл с изумлением, осененный догадкой, замолчал, с опаской посмотрел в глаза Гэла, и тихо спросил, - а кто ты такой? Черт тебя побери... Кто ты такой, что тебя привозят на Сэнп и выбрасывают здесь из корабля?..
   Вместо Гэла ответил Лянгал: - Наш Тан-Лард.
   Гэл поморщился. До этой минуты он надеялся, что Лянгал свою догадку придержит при себе.
   - Бессмертный?.. - переспросил шепотом вождь.
   - Я ведь предупреждал тебя, Тоорл... - едва ли не прошептал Лянгал.
   - Я как-то, забыл... - почесал за ухом вождь пещерного племени.
   Гэл устало спросил: - Я думаю теперь, когда все выяснилось, я могу собираться в дорогу?
   Тоорл и Лянгал посмотрели на Гэла... но что сказать не знали. А кто ему такому впоперек дороги станет?
 
   - Ты никуда не пойдешь, шальная девчонка! - кричал на дочь добрый погонщик собак Нат Ри, - Ишь, что удумала?! Если он, дурак, решил умереть раньше времени, вместе со своим сыном, то я еще в своем уме, и не позволю моей дочке так покончить с жизнью! Я разберусь с этим лохматым дьяволом41, и плевать что он калтокиец!
   Не мог Нат Ри позволить своей единственной дочери уйти вслед за ее упрямой матерью-воительницей и згинуть неизвестно где среди диких полуцывилизованных людей.
   Нат Ри бросился из пещеры, Найя за ним, повисла на его руке, визжа: - Папа! Он ни в чем не виноват! Он не хочет брать меня с собой!
   - Если бы не его бредни, ты бы и думать не стала о походе за хребет! - Нат Ри вырвал руку из цепких пальцев дочери.
   - Папа! Я уже выросла и могу самостоятельно принимать решения, я давно хотела уйти! - и тише, когда отец остановился и, посмотрел на нее взглядом раненного зугла, - но не решалась заговорить с тобой.
   - Найя я запрещаю тебе покидать Долину, - услышала девушка властный голос вождя за своей спиной. Оглянулась. Тоорл стоял, сложив руки на своей груди.
   - Но вождь Тоорл... - начала, было, она.
   Он ее резко перебил: - Мое решение не обсуждается.
 
   Гарг держал в руках готовый посох, оплетенный ажурным кованым металлом и, вертя его в разные стороны, откровенно любовался, расхваливал работу. В который раз снимал верхнюю часть посоха и, аккуратно касаясь обоюдоострого лезвия пальцем (оно было больше копья и меньше меча), восхищенно цокал языком.
   - Мастер... - в который раз произнес кузнец Гарг.
   Гэл сидел в углу кузницы и, полировал большой узкий нож.
   - Нет, парень, - Гарг присел рядом с Гэлом, все еще держал посох в руках, - ты не можешь просто так уйти, ты должен научить меня так ковать.
   - Я многому тебя научил, остальное зависит от твоего упорства, - Гэл вытер блестящее лезвие ножа куском замши, и вложил его в кожаные ножны, прикрепленные к поясу, - поверь мне, если бы я мог остаться здесь, я бы остался, но если я найду тот корабль, вы тоже сможете вернуться домой.
   - Не все захотят покидать долину, - Гарг осмотрел свою кузницу с любовью.
   - Ты не хочешь?
   - А что я там забыл?
   - А жена? Дети?
   - Им здесь, тоже, нравится... - ответил копроконец.
   Гэл почувствовал неуверенность в голосе кузнеца.
   В этот момент и вошла невысокая пухленькая женщина с планеты Шот. Она, по обычаям своей планеты, носила длинную юбку, рубашку с открытым декольте и корсет. Сдержанная вышивка зелеными листиками обрамляла рукава и горловину. Рубашка пошита на Сэнпе, жителями гор и куплена за грубые браслеты, сделанные Гаргом.
   - Проголодались? Кузнецы, - звонко спросила жена Гарга, Олха, - я вам каши принесла. Ты мальчик тоже поешь, здесь на вас двоих хватит.
   Гэл попробовал сбежать: - Спасибо, но я должен найти моего сорванца и, покормить его.
   - Когда я видела твоего ангелочка42, он сидел за одним столом с моими дьяволятами и, очень хорошо управлялся с ложкой.
   - Уговорили... я остаюсь...
   - Тогда умывайтесь, копотные, и к столу.
 
   Найя влетела в кузницу, в слезах, когда Гарг рассказывал очередную байку из жизни сэнпийских дикарей. Олха вскочила, по-матерински обняла плачущую девушку и помогла ей сесть на лавку: - Что с тобой деточка? Тебя кто-то обидел?
   - Во-о-ождь, - сквозь слезы молвила девушка.
   Гэл положил грубую тяжелую ложку на стол, и молча ждал продолжения спектакля, придуманного для того, чтобы вызвать в нем угрызения жалости и сочувствия.
   - Да как же!? - всплеснула руками Олха.
   - Он мне запретил покидать долину-у-у, - всхлипывая, объяснила Найя.
   - И правильно сделал, - Гарг поднялся с лавки, и пошел к мехам, начал раздувать огонь, - нечего девке шляться за хребтом, среди диких людей.
   Найя посмотрела на Гэла: - Ты тоже так считаешь?
   - Мы говорили на эту тему... - ответил Гэл и тоже встал, взял молоток схватил первую попавшуюся заготовку и подошел к печи.
   Найя вскочила на ноги, Олха отшатнулась от стремительной девушки, у которой от негодования высохли слезы. Она крикнула Гэлу: - А я все равно пойду!!! С тобой, или без тебя, все равно! - И ушла, гордо подняв голову.
   Гарг посмотрел на Гэла, тот глаз не поднимал, разозлился и теперь боролся с желанием швырнуть чем-нибудь об стену.
   Олха начала собирать со стола посуду. Вошел Кэрфи и сел на лавку. Гэл молча покосился на халкейца. Гарг как хозяин спросил: - Ты по делу? Если просто так, то раздувай мехи, а я помогу мастеру.
   Кэрфи угрюмо посмотрел на Гэла, который из изгоя превратился в мастера, и, не говоря ни слова взялся за рукоятку мехов. Гэл принялся за работу, стараясь не думать о том, что он скажет халкейцу в ответ на еще не произнесенную вслух просьбу.
   Когда Гэл окунул копье в воду, когда сталь остыла и не шипела, Кэрфи решился: - Я должен пойти с тобой, без меня тебе будет тяжело.
   - Еще один попутчик... - засмеялся Гарг, - тема путешествия за хребет становится в нашей общине очень популярной.
   - Не смейтесь мастер Гарг, я действительно ему нужен, - с решительно-юной уверенностью ответил Кэрфи.
   - Ты меня спросил? - Гэл, едва ли не бросил молот в ящик с инструментами, но сдержался, и заставил себя спокойно положить инструмент.
   - Я спрашиваю сейчас, - Кэрфи склонил голову, как бык перед атакой.
   Гэл выпрямился, осмотрел Кэрфи с неприязнью и ответил: - Ты мне не нужен халкеец.
   - Но... - растерялся молодой бессмертный.
   - Без, но, - прервал его Гэл, и ушел с кузницы.
   - Чем ты его так разозлил парень, - удивленно спросил кузнец.
   Олха стояла возле стола, приложив ладонь ко рту, растерянно смотрела на дверь.
   Кэрфи вновь начал дергать рукоятку мехов. Кузнец покачал головой и остановил его: - Не нужно. Работы сегодня уже не будет, - подошел к своей жене, обнял ее за плечи и тихо сказал, - пойдем милая, устал я как-то. Да и мальчика пора в дорогу собирать, завтра утром он уходит.
   Кэрфи молчал. Когда остался один сел на лавку и задумался.
 
   Провожать Гэла вышли вождь, Лянгал и кузнец с женой. Провожать Айрэ пришла та, которая мечтала быть ему матерью. Молодая женщина черноволосая и смуглая с большими миндалевидными глазами, утирала слезы краешком теплого платка и проверяла теплые ли у Айрэ ручки.
   Ни Найи, ни Кэрфи этим утром у водопада не было. Гэл уже готов был к тому, что встретит обоих упрямцев и, к сожалению очень скоро.
   Кузнец пожал Гэлу руку, и грустно улыбнулся. Олха его жена протянула полотняный мешочек со сладкими медовыми пряниками. (Мед собирали летом, в Долине было много диких пчел.) Лянгал угрюмо стоял в стороне, наблюдая за сценой прощания. Тоорл, неожиданно для себя почувствовал облегчение - чужак уходил из его общины. Только теперь вождь пещерных пришельцев понял, рядом с этим непонятным бессмертным ему - бывшему капитану, тесно в просторной пещере.
   Айрэ подпрыгивал на месте, требуя немедленно отправиться в путешествие. Ребенок не понимал, что вечером они не вернуться в уютную пещеру и спрашивал у Олхи, будут ли к ужину сладкие пирожки. Смуглянка, полюбившая ребенка, как родного сына, услышав этот вопрос, убежала в пещеру не в силах вынести то, что милое дитя уходит вместе с жестоким отцом навстречу верной погибели. Ее муж угрюмо кивнул Гэлу головой и ушел за женой. Они ведь до последней минуты надеялись, что чужак передумает и оставит ребенка в пещере...
   Гэл не любил долгих прощаний, улыбнулся, пообещал, что вернется на корабле, затем посадил сына на свои плечи, и ушел не оглядываясь.
   Лянгал смотрел ему в след с сожалением.
   - Что? - ухмыльнулся Тоорл, хлопнув друга по плечу, - Хотел бы пойти вместе с ним?
   - Хотел бы, но ему ни один попутчик сейчас не нужен, не хочу его обременять.
   Тоорл удивился такому ответу, но промолчал. Кто знает этих бессмертных и этих калтокийцев?..
 
   "Солнце" взошло, решило проводить чужака, посмотреть на того, кто в одиночку решился идти в опасную дорогу. Увидело "солнце" шагающего по мокрому снегу Гэла, и хмыкнуло яркими лучами: "Ах - это Волн! И куда ты идешь?.. На юг?.. А зачем?.. Почему бы тебе не остановиться, почему бы не занять свое место среди, равных тебе, звезд и созерцать, почему ты всегда в пути, и среди смертных, Волн?"
 
   Когда Гэл ушел далеко от пещеры, он снял Айрэ с плеч, распустил ремни на наплечном мешке и перевоплотился в огромного мохнатого зверя. Айрэ запрыгал от восторга, в предвкушении быстрой прогулки на спине папы оборотня.
   Гэл лег в снег. Ребенок вскарабкался на его спину так быстро, как маленькая обезьянка на любимое дерево. Гэл затянул ремни мешка, заставил Айрэ продеть ноги в специальные петли на завязках, проверил крепление посоха в ремнях на боку и пустился в путь на мягких кошачьих лапах, со скоростью хорошей бензиновой машины. Ребенок держался на его спине с цепкостью репейника. Гэл подумал, что, заблаговременно научив своего сына ездить на пэглах43 и крагах, он облегчил себе теперешнюю дорогу.
 
ПРОШЛОЕ И НЫНЕШНЕЕ ПЛАНЕТЫ ВУО,

или Ночь Дракона

   Лэнора проспала. Проснулась, увидела что "солнце", уже высоко, вскочила, впопыхах влезла в комбинезон и заорала: - Кр-р-и-ииии!!!
   Медсестра-секретарь, вскочила в палатку, как будто, только и ждала этого крика.
   - Почему вы меня не разбудили?! - возмущалась Лэнора.
   - Капитан да Ридас попросил... - промямлила толстушка Кри, - он распределил всем работу, и ждет вас в палатке совещаний. Вот для дороги, - и девушка положила у порога высокие черные ботинки.
   - Какой дороги? - удивилась Лэнора.
   - Не знаю, - пожала плечами девушка.
   - Ладно, я у него самого спрошу. Но как так вышло, что все ему подчинились? - сердито спросила капитан Приорол.
   - Не знаю, - удивилась Кри, - он же капитан...
   - Предатели... - Лэнора, сбросила с себя комбинезон. Зашла в душевую, - чем он всех вас так пленил?
   - Никого он не пленил, - удивилась медсестра, она раскрыла ящик с одеждой, взяла костюм из замши, положила его на кровать капитана, - все как-то само собой, он так просто, взял и распределил всех, его люди, оказывается, умеют не только воевать. Технику починили, нашли в сети упоминание об этой болезни, вызвали специалистов с какой-то планеты Тайленгр*, те не соглашались сначала, потом обещали прилететь, и привезти лекарство. Странно стоило только капитану выйти на связь...
 
   Лэнора вышла с душевой, вытираясь полотенцем. Решительно настроенная поставить на место капитана да Ридаса, этого бестактного солдафона.
 
   Она ворвалась в палатку совещаний: - Вы!
   Гэл сидел за столом, на столе миниатюрные приемники, большие экраны и два компьютера - такие не продавались на рынках, и не будут продаваться еще лет сто. Услышав ее вопль, он встал. В палатке работали еще два парня: один беловолосый, бледный, худощавый и гибкий, чем-то напоминающий самого капитана, второй высокий могучий с золотистыми волнистыми волосами до плеч, оба в полотняных легких костюмах средневекового покроя. Услышав крик Лэноры, они хитро улыбнулись и незаметно выскользнули из палатки. Молодой вирусолог, выскакивая следом за воинами, едва не споткнулась об ящик с инструментами, и, сбила со столика у входа бак с водой.
   Когда капитаны остались вдвоем, Лэнора начала ругаться: - Это самоуправство! Вы не имели права!
   Он изобразил на лице некое подобие раскаянья: - Вы вчера сами предложили рейд к ближайшему селению, и согласились на помощь тайлэнгарцев.
   - Но, вы не предупредили, что возьмете командование на себя! - возмущалась Лэнора.
   - Но, вы же, сами попросили меня. Сказали, что я, как капитан, утром, сам справлюсь с двумя командами...
   А ведь и вправду, вчера вечером сидели на краю космодрома, любовались яркими космическими потоками на ночном небе Вуо, допили бутылку старого вина. Лэнора не привыкла к алкоголю и быстро опьянела - потянуло на авантюры. Она предлагала подготовиться, как следует: взять и калтокийцев и ее специалистов, как можно тщательно продумать маршрут. А он легкомысленно решил отправиться в путешествие на плоском гравитаторе вдвоем. Заодно обещал научить Лэнору, управлять гравитавом... И она... она..., кажется, согласилась...
   Может быть, призрачный калтокиец не знал что иногда, под воздействием алкоголя, у людей бывают потери памяти. И пьяному смертному не только море по колено, но и опасное приключение не опасно. Или, знал, потому и улыбался...
   - Вы специально меня напоили? - не унималась Лэнора.
   - Не делайте из меня чудовище, - защищался Гэл, отступая. Она подходила к нему все ближе и ближе (будто собиралась вцепиться ему в лицо ногтями...), он отступал, едва сдерживая смех, - вам ведь понравилось вино?
   Лэнора застыла перед ним: - Вы ужасный человек.
   Он был в простом полотняном костюме, только вокруг бедер кожаные ремни, к которым пристегнуты ножны, из них хищно выглядывала темная рукоятка кинжала. На запястьях наручи, которые он не снимал. А еще был медальон: маленький треугольник, украшенный блестящей спиралькой и шестью бриллиантами. Гэл спрятал руки за спину, и улыбнулся как мальчишка.
   Лэнора смотрела на него и в ту минуту готова была на все лишь бы с ним, но опомнилась, вспомнила, кто она... воспротивилась: - Я никуда сегодня не поеду, к такому путешествию нужно как следует подготовиться, кто знает, какие племена населяют эту планету, а вдруг они каннибалы.
   - Решайтесь, - а ведь он даже не уговаривал, он и так знал, что она поедет, он ставил последний штрих в разговоре, - это уникальная планета. Считайте это путешествие туристическим маршрутом. Мой помощник заменит нас эти два дня, он надежен как Звезда Таиллы34.
   - Два дня? - переспросила она.
   - Завтра, под вечер, вы снова возьмете космодром под свой контроль.
   - Вы пробудили во мне любопытство...
   - Вы изумительны.
   - Невероятный нахал. Но, гравитавом я управлять не буду.
   - А кто же тогда? - искренне расстроился он.
   - Вы.
   - Я не могу. Этими руками? - Гэл протянул дрожащие руки вперед демонстрируя их Лэноре, - разобьемся...
   - Но, я боюсь такой техники.
   - Я поставлю все ограничители.
   - Да что ж вы за человек, ну почему с вами так сложно спорить.
   - Я же не спорю.
   - Нет. Вы гораздо хуже, - сдалась она, - вы убеждаете.
 
   В палатку влетел Джарк. Он без лишних церемоний и приветствий, не замечая Лэнору, начал ругать Гэла: - Ты куда это собрался?! Ты хоть понимаешь, что тебе нельзя садиться за руль!?
 
   Под днище гравитатора стелился серый песок. Лэнора веселилась. Гравитатор под ее управлением все еще шел зигзагами, но рывки послушной машины оказались скорее забавными, нежели опасными. Гэл изредка поправлял ее руку, возвращая машину на правильный курс. Силовое защитное поле вокруг плоского гравитатора он настроил на минимум, чтобы чувствовать ветер. Благодаря автоматически настроенному высотомеру гравитатор чудом пролетал мимо курганов. Резкие зигзаги и плавность их исполнения приводили Лэнору в восторг, она кричала сквозь шум ветра: - Я и предположить не могла, что военными машинами так легко управлять!
   Гэл, снова поправлял руль и с улыбкой любовался точеным профилем, и белым ореолом волос вокруг ее головы развевающихся, коротких и пушистых. Он сочинял новые песни ее светло-серым глазам...
 
   - Остановите!
   Лэнора удивилась: - Зачем?!
   Гэл нажал на кнопку на панели управления, скорость погасла. Лэнора с трудом справилась с управлением, резко потерявшей скорость машины. К счастью, гравитатор очень сложно перевернуть.
   - Зачем?! - повторила она, - мы могли разбиться!
   - Но я ведь обещал вам туристический маршрут... - ответил Гэл и выпрыгнул на "землю". Плоский гравитатор покачнуло.
   Гэл зря так резвился... Внезапное головокружение, в глазах потемнело, и он медленно опустился на одно колено, склонил голову, закрыл глаза. Лэнора подбежала к нему, коснулась лба: - Вы все-таки больны, нужно вернуться...
   Прошептал в ответ: - Это не приступ, дайте мне минуту ...
   - Ваш первый помощник - терпеливый герой?
   - Вам его жаль? - улыбнулся Гэл.
   - Очень.
 
   Она помогла ему подняться. Но, не позволила себя обнять. Гэл улыбнулся, она покраснела: - Если вы будете продолжать, столь бесцеремонные ухаживания, я брошу вас здесь. И... и вы будете пешком добираться до лагеря, - она все же улыбнулась, - но где же эти ваши обещанные чудеса...
   - Там, - Гэл указал на курган.
   - Вы уверенны?
   В ответ капитан да Ридас убрал руку с плеча капитана Приорол, взял ее за руку и повел за собой. Лэнора оглянулась, она как бы почувствовала всю эту планету. Странные ощущения наполнили ее феерией звуков и эмоций. Показалось, что сейчас она смогла увидеть даже ветер: легкий и упрямый, горячий и сухой, наполненный скрипучим песком, он летит как будто, табун быстроногих диких коней мимо курганов, задевая странные растения: кривые, как согнутые железные балки, без листьев, словно примитивные антенны.
   А вдали под желтым небом Вуо она увидела яркую желтую полосу. Вспомнила что видела, когда корабль шел на посадку, серый неровный, огромный круг, на сотню километров вокруг космодрома, а за кругом бесконечная желтизна. И она тихо спросила: - Почему здесь песок серый?
   Он оглянулся, посмотрел вдаль, и Лэнора зажмурилась, чтобы не видеть его белых глаз, не видеть, как зрачки на ярком свету растворились в бездне.
   - Пепел...
   Это слово прозвучало с такой горечью, будто он все еще видел то, что стало пеплом. Подошел к кургану, остановился рядом с кривым бурым растением:
   - Прикоснитесь.
   Лэнора с опаской коснулась нагретого за день деревца, на ее пальцах осталась рыжий налет ржавчины прошептала: - Это не дерево - это и вправду железо...
   Гэл спросил: - Не боитесь загадочных "подземелий"?
   Она смело вскинула голову: - Не боюсь.
   Он вынул из кармана своей разгрузки небольшой плоский фонарь и, повел Лэнору за руку к кургану. Она не успела ни возразить, ни испугаться. В кургане у самого основания темнела щель, он протиснулся в узкий лаз, помог пробраться, ей спрыгнул куда-то вниз, снял ее в непроглядную темень, и только тогда зажег фонарь.
   Яркий свет фонаря осветил не пещеру, а комнату, большую запыленную комнату. По полу с недовольным визгом разбегались маленькие животные. Может быть, они жили здесь еще при людях. А может быть пришли позже. Лэнора едва не прыгнула Гэлу на руки, когда пушистый зверек пробежал по ее ноге. Она успокоилась и смогла увидеть окружающие ее предметы: истлевшие столы, волокна ковров над потрескавшимся паркетом, на стенах висели рамы с побуревшими от пыли картинами, вдоль стен стояли шкафы, наполненные пылью высохших бумаг, в углах темнели жалкие каркасы диванов и кресел.
   Она услышала тихий голос Гэла: - Это верхний этаж? Хотите спуститься ниже?
   Лэнора почувствовала горечь и дрожь в руках, спросила: - Этот круг посеревшего песка... пепла... на сотни километров - это город?..
   Гэл, почему-то показался ей частью этой комнаты. А он натянуто засмеялся, как над могилой глупо погибшего друга, и ответил: - Был город, большой красивый город... Много городов... Цивилизация... Но цивилизованные ученые, на требование цивилизованных военных, по убедительной просьбе цивилизованных политиков, испытывали новое оружие в дикой зоне родной планеты и нечаянно запустили цепную реакцию. "Земля" сгорела за три дня - вся... Вся почва. Огонь распространился так быстро, что никто не успел ничего сообразить и никого не успели спасти, тем более ученые виновные в катастрофе погибли первыми. Даже океан испарился, остались только кипящие болота.
   - Страшные чудеса у этой планеты... - шептала Лэнора.
   - Разрушенные города - воспоминания, а не чудеса.
   Лэнора увидела в планете женщину, изуродованную по глупой случайности, и брошенную умирать в стороне, теми, кто не хотел видеть ее уродства.
   - Когда это произошло?
   - Около семи тысяч лет назад. Вуо находится на окраине. Помощь пришла поздно... - он вздохнул, как уставший от жизни старик, - спасатели нашли несколько сотен испуганных счастливчиков на грани умственного растройства. Здесь, недалеко от этого дома, находился космодром. Не там где сейчас... Мы будем пролетать мимо, я покажу. Во время катастрофы не все корабли успели подняться. Под огнеупорными посадочными плитами горел песок, и смягчители... поле поплыло, потом вывернуло сами плиты. Те, кто не успели добежать до своих машин, обжигали ноги, задыхались, и молились, чтобы их корабли еще не зарыло в горящий песок, но их накрывало самих. Огненный шторм прекратил эвакуацию.
   Лэнора с удивлением посмотрела его юное лицо: - Вы так рассказываете, будто были здесь, в те дни...
 
   Спускались по пыльной лестнице вниз. Под ногами шуршала бумага и пластик. Лэнора наклонилась, подняла обрывок газеты. Выцветшие символы межгалактического рассказывали о веселом празднике урожая, несколько предложений на незнакомом языке, вероятно, дублировали верхнее сообщение. Под текстом едва различимая фотография веселой, курносой девочки, с огромными бантами-цветами... обрывок газеты рассыпался.
   Гэл вновь взял Лэнору за руку, очень серьезно пошутил: - Не хочу вас потерять.
   - Вы говорили здесь безопасно... - напомнила она.
   - Если будете держаться рядом со мной, то да.
   - Вы не ответили на мой вопрос...
   - Сам я в тот день здесь не был. Те, кто успел взлететь, добрались до безопасных портов, они утверждали, что никто больше не выжил. Но мы все-таки прилетели на Вуо. Страшно было смотреть на нее: пар испарившихся океанов создал непроглядный облачный покров и "Земля" еще дымилась. Мы облетели города на легких катерах, обнаружили выживших, на верхних этажах небоскребов.
   - Но как они могли выжить? Разве они не задохнулись?
   - В небоскребах располагались офисы богатых торговых фирм и элитные квартиры... Так как дома очень высокие, а воздух на таких высотах разрежен, была проведена герметизация верхних этажей, создан микроклимат, как внутри космических кораблей. Материал, из которого были построены города, оказался огнеупорным. Абсолютно случайный побочный эффект. Как чувствовали... Огонь, конечно, раскалил дома. Но огненный шторм, вовремя сжег кислород. А может быть, нечему уже было гореть...
   - Значит, местные племена - это те, кто выжил? - спросила Лэнора.
   Она споткнулась и едва не покатилась по лестнице, он удержал ее: - Смотрите под ноги, и возьмите фонарь.
   - Но вы выше меня.
   - Я устал его держать, а запускать ему гравитав рано.
   - Почему?
   - Я забыл поменять поплавок... - улыбнулся он, - здесь тогда жить было невозможно и тех, кто выжил, мы вывезли. Они расселились по планетам Совета и ассимилировались. Жаль, красивая была раса.
 
   Спустились на три этажа вниз, здесь все казалось серым. Лэнора увидела пластиковые корпуса каких-то технических приспособлений.
   - Компьютеры, - подсказал он.
   - Странные, - прошептала она провела пальцем по серому корпусу, пыль легко взметнулась в воздух, Лэнора чихнула.
   - Примитивные.
   - Постойте, так вы жили уже тогда? - сообразила она.
   - Да.
   Лэнора смутилась:
   - Я думала вы моложе... Вы лэллилат?
   - Нет, я нодиец.
   - Но нодийцы смуглые и черноволосые.
   - Я альбинос...
   - Вы опять шутите, - сердито спросила Лэнора.
   - Да, - он стоял очень близко.
   Она посмотрела в его глаза и решила - он не дождется от нее, чтобы она сама к нему... никогда...
   Он улыбался.
   - Вы опять читаете мои мысли?
   - Нет. Но вы так смешно сердитесь...
   - Вы снова не ответили на мой вопрос...
   - А никто не знает, откуда здесь взялись местные племена, мы пролетали мимо около трех тысяч лет назад, почувствовали, на планете появилась жизнь, приземлились, нашли племена людей. Завелись...
   - Как вы можете так, про людей, - возмутилась Лэнора, она неловко повернулась, сбила пластиковый корпус со стола. В корпусе оказалось еще и стекло. Оно звонко разбилось. Огромная тень резко снялась с места и, поднимая пыль, понеслась к стене, Гэл поднял руку, и тень разбилась о стену.
   Лэнора даже не заметила, как в испуге завизжала и прижалась к Гэлу. Он обнял ее, защищая.
   - Пусти... - вякнула тень на межгалактическом.
   - Что ты здесь делаешь? - спросил Гэл у потемневшей тени.
   - Тебе не отвечу... - буркнула тень, но, тут же, тихо доверчиво прошептало, - прячусь.
   - Помочь?
   - Знаю я, как ты помогаешь, - ворчала тень тихим голосом, напоминавшим шелест травы на ветру, - злые языки говорят, тебе самому помощь нужна.
   - Злые языки? - ухмыльнулся Гэл.
   Лэнора испуганно выглядывала из-под руки Гэла, рассматривая жуткую тень, клубившуюся, в углу комнаты. Тень была ощущаемой, как грязная вода.
   - Тебе бы научиться обуздывать собственную ярость, - голос тени дрожал как рябь на болоте, - он повзрослел раньше тебя...
   - Если взрослость определять подлостью, то да, - фыркнул Гэл.
   Тень заклубилась возмущением, и прошептала тихо, будто боялась быть услышанной: - Зря вы отдали все...
   - Тебя не спрашивали...
   - А могли бы спросить... о... а почему это ты такой красивый?
   - Ты слишком много себе позволяешь, - разозлился Гэл.
   - И скольких ты убил? - заинтересовалась тень убитого дракона.
   - Спроси у злых языков.
   Тень как будто растерялась, по мороку пробежали светлячки: - Злой ты...
   - Не искушай.
   - Так и не можешь простить?
   - Теперь ты в моем прощении не нуждаешься.
   - Но мы все еще нуждаемся в вас...
   - Уходи, - попросил Гэл, - я ведь уже отпустил тебя.
   - Ты всех отпустил, но никто уходить не собирается, ты ведь так нужен...
   - Уходи! - крикнул Гэл.
   Тень исчезла. Лэнора вздрогнула и шепотом спросила: - Что это было?
   - Призрак... - ответил Гэл.
   - Никогда раньше не видела призраков.
   Она продолжала прижиматься к нему, он ее обнимать. Но когда он начал гладить ее короткие волосы и наклонился поцеловать, Лэнора, уперлась тонкими руками в его грудь, отталкивая его от себя, возмутилась: - Что вы делаете?
   Он с сожалением отпустил ее, улыбнулся и предложил: - А хотите, я вам покажу городскую площадь?
   - Это далеко? Мне здесь теперь страшно.
   - Всего лишь на два этажа вниз.
 
   По изогнутому в кривые линии пролету лестницы они спустились на широкую площадку. От площадки отходила едва ли не сотня широких лестниц. Помещение колоссально, фонарь не мог осветить высокие потолки.
   Стены украшали мраморные барельефы, покрытые копотью и пылью, давно погибшие скульпторы вытесали из камня историю исчезнувшей цивилизации. На площадке между этажами мраморная чаша, углубленная в пол, посреди чаши на постаменте статуя: она утратила руку и голову, но можно было представить себе, какой была крылатая женщина, изображенная взлетающей в неудержимом порыве. Вытянутая шея и подбородок, вероятно, голова статуи была запрокинута. Та рука, которая потерялась, устремлялась за взглядом, вторая, уцелевшая, расправляла перья на крыльях, ноги сомкнутые вместе напряженно отталкивались от постамента.
   - Прекрасна, - восхитилась Лэнора, застыв перед мраморной красавицей.
   Гэл рассказывал: - Из-под ее ног бежала вода, и мрамор был розовым.
   - Вы видели эту статую, когда здесь еще жили люди?
   - Видел. Здесь был конференц-зал, я работал телохранителем политика с планеты Данр, он здесь подписывал документы о каких-то торговых соглашениях. Эта статуя была знаменита тем, что моделью для нее была избрана принцесса.
   - Странная у вас жизнь, вы были телохранителем, спасателем, теперь вы военный. А за что вы попали в немилость?
   - В немилость?.. - удивился Гэл.
   - В штрафники?.. - смутилась она.
   Он рассмеялся, но не ничего не объяснил. Лэнора не могла решить обижаться ей сейчас, или потом расспросить обо всем первого помощника Джарка.
   Калтокийцы ненавидели слово штрафник, и воевать с подневольными солдатами среди калтокийских наемников считалось бесчестной необходимостью.
 
   Еще один пролет широкой лестницы, и Гэл запустил гравитав на фонарике, фонарь засветился ярче и взмыл вверх, осветив гладкий, когда-то прозрачный потолок. Лэнора увидела вокруг себя кривые окаменевшие деревья в серой пыли, отражающиеся в темных пыльных зеркалах стен. Бордюры запыленных тропинок из изначально прозрачных резных блоков, а впереди площадь, с темным монументом в центре.
   Когда Лэнора подошла к монументу, увидела основание без постамента и вершину, упирающуюся в потолок. Гэл провел рукой по серой стене, пыль осыпалась. Лэнора снова в который раз чихнула, калтокиец улыбнулся. Она смешно чихала, как котенок. Когда пыль улеглась, Лэнора увидела на монументе маленькие надписи аккуратным витиеватым шрифтом, и каждая надпись была частью нескончаемого узора: - Это имена погибших?
   - А ведь действительно, - он удивленно посмотрел на нее, а потом объяснил - это имена новорожденных, со времен основания города.
   - Всех? - спросила Лэнора, рассматривая узкий ствол монумента.
   Он кивнул головой, и продолжил: - Монумент начинается у самой "земли", а заканчивается на поверхности, там еще можно откопать маленькую серую пирамидку.
   - Постойте, а почему город засыпан? За семь тысяч лет столько пыли?
   - Город был окружен пылеуловителями, они работали на атомном топливе, во время пожара система управления расположенная под "землей" раскалилась, но не взорвались, и не отключились, а лишь изменили программу, вся пыль, вернее весь пепел с окрестностей потянулся на город. Посмотрите еще сюда. Здесь была парковка для наземных машин под стеклянной крышей, - Гэл подошел к огромному окну, и стер с него прилипшую пыль.
   Лэнора увидела с головокружительной высоты глубоко внизу, под темным пеплом очертания крыш десятка плоских машин, и мумифицированные трупы. Внезапно осознала необычность - она видит в темноте в абсолютной темноте и даже различает цвета. Спросила не оборачиваясь: - Вам кажется это забавным?.. Влиять на подсознание людей?
   И тотчас перед ее глазами сомкнулась тьма. Сначала она подумала, что ослепла, а потом пожалела, ведь и фонарик теперь уже не сверкал, а тускло светился под высоким потолком.
   - Это не подсознание... - смутился он.
   - И вы можете видеть сквозь стены? - с любопытством ребенка спросила она.
   - Не всегда...
 
   Лэнора вышла на поверхность и с радостью увидела, что "солнце" еще светит, ветер дует, серый песок перекатывается по холмам, шуршит, желтая пустыня сверкает, а над головой странное небо похожее на сине-зеленый океан и золотые облака.
   Гэл закрыл глаза, привыкая к яркому свету дня.
   - Куда теперь? - спросила Лэнора, садясь за руль гравитатора. Она чувствовала, как ее сердце вырывается из груди, боялась запускать двигатель и спускать машину в движение.
   - У вас руки теперь дрожат, не меньше чем мои, - засмеялся Гэл, - успокойтесь, здесь кроме нас никто сегодня не летает. Смело включайте двигатель, мы направляемся в пустыню, к местным жителям.
   - Они точно не агрессивны, - переспросила Лэнора уже в который раз.
   - Нет, - терпеливо отвечал Гэл, - они очень гостеприимны, и любят поговорить.
   Лэнора справилась с первым испугом, включила гравитав, и полюбопытствовала: - А разве в пустыне есть вода?
   Гэл сел рядом во второе кресло: - Артезианские скважины.... Но местные люди органики с примесью кристаллов, им много воды не нужно.
 
   Путешественники миновали степную зону и вылетели в пустыню. Песок шуршал по силовухе36 гравитатора. Вдруг машина неожиданно начала вырываться, сбиваясь с прямой линии, несколько раз пошла юзом, едва не завалилась на бок. Лэнора попыталась выровнять ее, вцепилась в руль, Гэл положил свою руку на руку Лэноры, помог ей удержать разкапризничавшийся гравитатор. Лэнора изумленно вскрикнула: - Что здесь с гравитацией?!
   Гэл ответил спокойно: - Черви под песком.
   - Черви?! - испуганно с отвращением переспросила капитан корабля госпиталя, - черви!?
   - Да, - Гэл улыбнулся, - они не опасны, но желательно по барханам не ходить.
   - Вы говорили здесь безопасно! - разозлилась она, и начала разворачивать гравитав.
   - О, о... стоп, - смеялся Гэл, разворачивая машину назад, - черви всего лишь скользят под песком, и песок становится рыхлым, образовываются пустоты. Но это не опасней обычных зыбучих песков в обычной пустыне. Людей местные черви не едят, только своих сородичей, а самые большие подбирают живую кристаллическую плесень с поверхности песка, как киты планктон.
   - И насколько они большие!? - сердито спросила Лэнора.
   Гэл не успел ответить, песок осыпался воронкой, и машина начала уходить вниз. Лэнора вскрикнула. Гэл вежливо попросил ее пересесть на заднее сидение. Она перелезла, но зацепилась ногой, почувствовала, как он нежно помог ей освободиться. Потом Гэл легко поднял гравитатор, над ямой. Лэнора села, выглянула за борт, воронка в песке увеличилась: - Что это было?
   - Пустота. Гравитав нужно было перепрограммировать, не на поверхность планеты, а на внутренние твердые пласты, - спокойно ответил Гэл, набирая на клавиатуре пульта управления, новые параметры.
   - А почему вы раньше этого не сделали, вы так хорошо знаете эту планету? - злилась она.
   - Да... согласен... глупо...
   Лэнора подумала о том, что ей очень хочется задушить бледное чудовище, с которым она так необдуманно пустилась в авантюрное путешествие.
 
   Горячий ветер пустыни поднимал в воздух мелкий песок, и он скрипел на зубах, прилипал к коже и впивался в волосы. Лэнора смотрела вперед, на горизонте небо сливалось с барханами. Как вечером на море во время полного штиля. Внезапно спохватилась: - Вы воду взяли?
   Гэл улыбнулся и кивнул головой, он разогнал гравитатор, чтобы насладиться скоростью. Лэнора не решалась пересесть вперед, и только крепче схватилась за петлю на спинке водительского кресла. Гэл легкомысленно понадеялся, если приступов в течение дня не было, то и не будет - зря. Он едва успел остановить гравитатор. К счастью под песком оказалось каменное плато.
   Лэнора не задумываясь, выскочила с машины, открыла дверцу: - Что с вами?
   Он едва смог прошептать: - Пройдет. Помогите мне.
   Она обхватила калтокийца за талию, закинула его руку себе на плечо, как помогала своим пациентам, но он не был ее пациентом, был ли другом, она еще не знала, не так легко подпускала к себе людей, но он ей нравился, обеспокоено спрашивала: - Что нужно делать?
   Губы его дрожали: - Уложите меня на песок, он горячий, мне холодно.
   - Как забавно, - сказал кто-то, уверенно и насмешливо, над головой Лэноры, голос густой и красивый.
   Гэл ухмыльнулся. Сердце Лэноры забилось быстрее, казалось, дробь барабанов отбивается в висках, но она держалась. Сначала уложила калтокийца на горячий песок, посчитала до пяти и лишь тогда оглянулась. Незнакомец стоял против солнца, ореол света окружал его массивную фигуру в длинной рубашке и плаще. Прямые волосы развевались на горячем ветру. Лицо скрыто тенью. Гэл очень тихо прошептал: - Это ты, старый бродяга?
   Незнакомец снял со своих плеч плащ, с эластичной и плотной ткани, и накрыл ею Гэла. Присел рядом с ним, улыбнулся: - Старый бродяга? Странно - ты меня назвал... Старым бродягой...
   Лэнора увидела утонченное гармоничное смуглое лицо незнакомца с маленькой бородкой, и изумительно зелеными глазами в окружении мелкой сетки морщин как у странника и шутника. Волосы, борода и усы пепельные, лишь несколько черных прядей. Незнакомец, как принято на цивилизованных планетах, протянул руку и представился: - Аргасакан, или просто Арг.
   Она задумчиво коснулась его большой руки: - Лэнора Приорол.
   Гэл, свернулся волчонком, под плащом. Арг вздохнул: - Ну вот, всегда с тобой что-то случается, - взял Гэла на руки, положил на заднее сидение гравитава, - тебе сейчас горячий песок не поможет, бросить бы в кратер действующего вулкана... - Арг сел на переднее сидение, как будто гравитав принадлежал ему, и в стиле светской беседы обратился к Лэноре, - госпожа Приорол садитесь за руль. Я, знаете ли, не научен управлять этой техникой. Здесь недалеко - сто километров, будет мое селение. Я шаман, вы мои гости.
   - Вы... вы шаман? - изумленно переспросила она, не двигаясь с места.
   Шаман дикого племени в длинной рубашке из ткани, напоминавшей шелк, с яркой бисерной вышивкой у горловины и на рукавах, привычно и вольготно расположился на сидении военного гравитатора, улыбался, демонстрируя удивительно ровные белоснежные зубы, отвечал на межгалактическом: - Да. А что?
   Она не знала, что ответить на это - а что... Села за руль. Запустила двигатель.
 
   Лэнора боялась отпускать гравитатор на полную скорость. Арг ее не подгонял, сидел, вольготно расположившись в кресле пассажира, и загадочно улыбался, подставляя лицо сухому горячему ветру пустыни. Лэнора даже не смотрела на спутника, только оглядывалась проверить, не очнулся ли Гэл. Призрак лежал на заднем сидении гравитатора под теплым плащом местного шамана.
   - Замедляйтесь, - предложил незнакомец Арг, - чем медленнее мы подлетим к селению, тем душевнее примет нас вождь. Он хороший старик, но очень не любит, когда кто-то врывается на его территорию, поднимая пыль и раскатывая шатры по песку.
   Лэнора сейчас не воспринимала шуток, слишком разволновалась перед встречей с незнакомым миром Вуо, кивнула головой и сбавила скорость. Гравитатор "пополз" по песку на малой высоте.
   Гэл нашел в себе силы сесть. Арг оглянулся: - Еще раз здравствуй.
   - Где мы? - угрюмо спросил Гэл.
   - У меня дома, - Арг улыбался.
   Гэл проворчал: - Хорошо, что дома...
   Лэнора молча вела гравитатор. Еще больше не могла понять, почему так легко согласилась на это путешествие, но чувствовала - с Гэлом она в безопасности. Даже, когда он был без сознания...
   Гравитатор перелетел через бархан, и Лэнора увидела россыпь ярких красочных шатров. Селение напоминало маленький городок с улицами и большой площадью, где горел высокий костер. Вокруг костра громадные идолы, грубо высеченные из цельных каменных глыб.
   В селении своя жизнь. Женщины работали у шатров разрисованных и вышитых тонкими узорами. Дети играли, как и их сверстники на улицах городов планеты Ргодкасон. Группа мужчин вернулась в селение, приволокли нечто, блестящее, огромное, красное. Лэнора присмотрелась, это был невероятного размера червь, он еще шевелился. Группу охотников дети встретили, подпрыгивая и крича ритмические заклинания.
   Лэнора вопросительно посмотрела на шамана, Арг улыбнулся и ответил, не дожидаясь пока она спросит вслух: - Они благодарят пески за щедрый дар и приглашают душу накино прийти сегодня вечером к семейному костру, посидеть рядом с вождем, отведать угощения перед перерождением.
   - Накино? - Лэнора с отвращением рассматривала червя, которого назвали столь мелодично, - они их едят?
   - Да, - ехидно улыбнулся Арг, - и вам рекомендую попробовать, ничем не отличается от привычных вам, ргодкасонских диргов.
   - Это уже... слишком... господа, - разозлилась Лэнора, - так нельзя. Вы могли хотя бы притвориться, что знаете обо мне и моей планете не все... Вас капитан да Ридас, это тоже касается.
   Гэл не ожидал, что Лэнора заговорит с ним, только развел руками.
   Арг оглянулся: - Гэл ты все еще носишь это неблагозвучное название нодийского клана воинов?
   - Тебе не нравиться?
   - Нет. И я всегда говорил - это звуковое дополнение не подходит к твоему имени.
   - Где мне остановить гравитатор? - капризно спросила Лэнора.
   - А, вот здесь, у самого большого и яркого шатра, уже пять лет это мое обиталище, - Арг гордо указал рукой на большой куполообразный шатер на краю селения, - я говорю не о песке, а о шатре. Племя часто кочует за червями, - Лэнора скривилась, Арг вновь улыбнулся, - они действительно великолепны, и на вкус тоже.
   - Арг, я бы попросил, - проворчал Гэл.
   Из шатра вышла девушка, Гэл прошептал удивленно: - Какая красавица...
   Удивительным был цвет ее длинных, по колена, волос - ярко-желтый, как пески на Вуо. Густыми кольцами эти сверкающие волосы укрывали почти обнаженное тело незнакомки, с тонкой талией округлыми бедрами и высокой сферической грудью - тело совершенной женщины как ваза, как скрипка. Кожа бледно розовая, как гладкое розовое дерево. Лицо круглое с маленьким аккуратным носиком, губы пухлые, будто детские, немного приоткрытые. И глаза в пол-лица, ярко-зеленые глаза, Гэл спросил: - Твоя жена?
   Арг кивнул головой и проворчал: - Хорошо, что ты сейчас похож на привидение...
   - Не бойся, - мысленно ответил Гэл.
   - Неужели? - изумился Арг, - Но сейчас, тебе любить, смертную...
   - Как и каждому из нас, - голос Гэла стал жестче. Арг поспешил замолчать.
   Лэнора не без колкой женской зависти рассматривала желтоволосую незнакомку. Почему-то в представлении цивилизованного человека молодые племена на первом этапе развития цивилизации представляются сгорбленными волосатыми недолюдьми, неспособными на связную речь и передвигающиеся на четырех конечностях, чаще, чем на двух. Одетая в бисер девушка первобытного племени планеты Вуо оказалась идеальной женщиной, она нежно улыбалась любимому на пороге пестрого шатра. На ней была одежда из шелка, две полоски ткани спереди и сзади скрепленные на плечах изящными фибулами и на талии бисерным пояском. На ключицах лежало ожерелье из блестящих разноцветных стекляшек, а на руках много бисерных браслетиков. Чистые волосы тщательно расчесаны.
   Девушка кивнула гостям, приветливо улыбнулась и нежно поцеловала возлюбленного.
   Лэнора осмотрелась. Вуонцы сходились к шатру шамана, посмотреть на гостей. Они все были красивы. Разнообразные оттенки желтого цвета волос, чистая кожа, красивые лица. Мужчины здесь безбороды, высокие, атлетического сложения. Лэнора вспомнила, Гэл говорил о том, что местные племена наполовину кристаллические. А кристаллические люди всегда выглядели лучше, чем органические, у них нет кожных проблем. И, Лэнора поняла, где брали жены колонистов пестрые бисерные украшения. И удивилась своей слепоте и глухоте.
   Вперед всех выскочил высокий желтоволосый мужчина с осанкой императора и покровительственно-величественным взглядом, он спросил: - Кого ты привел в мое селение Арг?
   - Друзей Григгос, моих друзей, и я надеюсь, ты примешь, моих друзей в своем селении как своих друзей. Тем более мой друг - Волн.
   И вождь поклонился Гэлу: - Я принимаю твоих друзей Арг, и почитаю Волнов. - Вождь еще раз поклонился Гэлу и приветливо кивнул Лэноре. - Вы мои гости.
   Гэл приложил руку к груди и склонил голову. Вождь просиял, увидав столь сдержанное приветствие своего гостя, он пригласил их в свой шатер, произнеся формулу гостеприимства: - Мой дом - ваш дом.
   Лэнора не поняла и слова, но удивилась высокопарно-почтительному приему. Жена Арга подошла к ней, взяла ее за руку и плавным движением руки указала на свой шатер. Она что-то говорила на мелодичном языке своего племени, и казалось богиней.
   Гэл свободно говорил на языке племени Тии. Он отвечал на вопросы вождя, благодарил его за гостеприимство, но все же сумел остаться в шатре Арга. Вождь еще раз пригласил гостей в свой шатер и поспешил удалиться.
   Лэнора вошла в пестрый желто-красно-зеленый шатер шамана. Осмотрела ткань, из которой был пошит великолепный шатер, определить происхождение волокон невозможно, на вид шелк, на ощупь кожа, плотный, но свет пропускает хорошо. В шатре прохладно. Под ногами циновки из переплетенных между собой, разноцветных полосок ткани. На циновках разбросано много ярких вышитых подушек. Посередине первой половины шатра, сложенный из камней очаг. Огонь горел ровно и не дымился.
   Жена Арга о чем-то говорила, Лэнора вопросительно посмотрела на Гэла, но ответил ей Арг: - Она приглашает вас на свою половину шатра умыться с дороги и отдохнуть, спрашивает, не голодны ли вы, а также предлагает переодеться в липиу. В таком закрытом костюме, вам должно быть очень жарко и... - Арг не закончил, улыбнулся, посмотрел на Гэла.
   - И что?.. - спросила Лэнора с любопытством и вызовом, - Что?
   Жена Арга перестала говорить, она приоткрыла полог на вторую половину шатра, и ждала, когда Лэнора прекратит спорить с мужчинами.
   Арг вновь посмотрел на Гэла, и как будто смутился: - Она считает, что в липиу вы больше будете... еще больше... нравиться вашему другу.
   Лэнора покраснела, и ничего не ответив, ушла на женскую половину шатра. Гэл спросил, уже ей вдогонку: - Капитан, вы хотите понимать, о чем они говорят?
   Лэнора оглянулась, смерила Гэла взглядом достойным безжизненного астероида, и коротко ответила: - Нет.
   - Зря, - проворчал Арг. Он посмотрел на растерянного гостя и усмехнулся, - Ты думаешь, она будет твоей?
   - Да, - уверенно ответил Гэл.
   - Она холодна как горные реки Лидты40...
   На женской половине шатра шамана, Лэнора села на предложенные ей, мягкие подушки, а желтоволосая красавица уже вынимала из своего сундучка полоски тонкого шелка, и ее милый голосок не замолкал...
 
   Тихая безветренная ночь. Свет костра превращал площадь идолов в уютный зал, а каменных исполинов с человеческими лицами и телами червей, в колонны.
   Для Лэноры эта ночь была таинственной и сказочной. Хоть она и не верила в волшебников и чудеса с тех самых пор, когда начала изучать точные науки, но сейчас, в пустыне, между жителей первобытного селения, полузабытые космические легенды оживали.
 
   Днем, когда она вышла из-за занавесей женской половины, в одежде из шелка и бисера, мужчины онемели. Арг забыл ехидные шуточки, а Гэл поднялся и помог ей сесть рядом с собой у очага. Лэнора сначала стеснялась открытых ног, пыталась прикрыть их тонкими едва уловимыми полосками скользкой ткани, но вскоре привыкла и осмелела, может быть, женское чутье подсказывало, что ей удивительно идет наряд тиу. На Ргодкасон она никогда бы не посмела оголить ноги выше бедра, или живот, но ни одного ргодкасонца здесь в этом селении сейчас не было.
 
   Теперь ночь и костер. Гэл спросил ее: - Вам не холодно?
   Она, не желая нарушить очарование первобытной ночи, соврала: - Нет.
   Он улыбнулся, и укрыл ее плащом Арга, она не возражала. Но ведь сегодня все необычно. В эту ночь Лэнора могла позабыть о законах своей планеты, о запретах, о помолвке, об обязанностях и обязательствах. Забыть о торгово-пассажирской империи отца, о его космодромах и кораблях, о том, что когда-то она должна стать хозяйкой всего этого. В эту ночь она хотела ощутить себя первобытной принцессой и, на миг потерять голову рядом с калтокийским капитаном. Лэнора думала о любви, ведь еще не знала этого чувства, не успела узнать, убегая от обязанностей и законов рода. А законы рода велели ей всегда подчиняться моральным устоям своей планеты. Отец внушал ей принципы, запрещающие чувства. Мать просила, умирая, не подчиняться беспечным желаниям. Но сегодня, здесь, рядом с этими наивно-мудрыми людьми, можно забыть, стать наивной, и на одну ночь влюбиться в призрачного капитана калтокийцев, напоминающего пирата.
   А завтра вечером, на базе - она все объяснит капитану наемников, и разорвет эту романтическую связь, но это будет завтра.
   Он поправил плащ на ее плече, едва коснувшись прохладной ладонью ее теплой гладкой кожи, она вздрогнула и посмотрела ему в глаза, в прозрачные змеиные глаза, и эти глаза ее больше не пугали, притягивали и манили, как звезды, но, не пугали...
   У нее хватит сил все ему объяснить?.. Завтра?..
 
   Юные девушки, в белоснежных липиу, разносили миски с едой. (Посуду тиу покупали у поселенцев). Первую вождю, вторую и третью гостям, четвертую шаману. И далее по примитивно-племенной иерархии, справедливой в отличие от иерархий цивилизованных планет.
   Лэнора опомнилась только тогда, когда проголодавшись, с аппетитом съела половину вкусного рагу. Вспомнила - застыла с тарелкой на руках. Озадаченно посмотрела на Гэла, он разговаривал с вождем племени... А Арг, не обещал, не читать ее мысли, и насмешливо спросил: - Вам понравилось мясо накино? Несомненно, это самое нежное мясо, в окрестных десяти галактиках.
   - Вам никто никогда не говорил, что ваши шутки не смешны, господин Арг, - холодно осадила его Лэнора, и принялась с видом героини доедать свой ужин.
   Гэл услышал разговор, повернулся к ним: - Я ему говорил, но он мне не верит.
   - Конечно, с твоим изначальным чувством юмора мои шутки несравнимы и второсортны, - съязвил Арг.
   Гэл пропустил колкость, спросил то, что интересовало его: - Арг, почему здесь тень Ригка?
   - Это... опять здесь? - удивился Арг, - отпустил бы ты его.
   - Я его не держу, - глаза Гэла потемнели.
   - Извини, - Арг удрученно опустил голову, воспоминания были тяжелыми.
   Лэнора слушала мужчин, и не могла понять, о чем они говорят, язык был межгалактический, но знакомые с детства слова звучали совершенно не понятно. Ей в руки положили чашу со сладким напитком, и она старалась даже не думать, из чего это сделано, сделала глоток, ощутила вкус лесных ягод и аромат корицы. Гэл улыбнулся и объяснил: - Этот напиток из земляных орехов, они здесь обильно растут на глубине трех метров, на камнях.
   - Замечательный напиток, - улыбнулась Лэнора, и сделала большой глоток, приятное тепло растеклось по телу, расслабляя и притупляя сознание.
   Гэл запоздало предупредил: - Этот напиток коварнее вчерашнего вина.
   - Но ведь вы рядом, и сможете меня уберечь от глупостей, - смеялась опьяневшая Лэнора.
   - Конечно... - отвечал Гэл, вновь укрывая ее плащом.
 
   Вождь с улыбкой наблюдал за гостем.
   Арг наклонился к вождю и тихо сказал: - Удивляюсь, как он может жить, утратив такое могущество.
   - Это был его выбор.
   Гэл повернулся к Григгосу и Аргу: - Крылья Дракона бывают тяжелы в вечности, может быть я попросту устал от их тяжести.
   - А без крыльев, ты слаб, - как приговор произнес Арг.
   - Но я, все-таки, я живой, - ответил Гэл.
   Вождь улыбнулся.
   Время все меняет - завтра, для Гэла, и через вечность для смертных, шатры превратятся в небоскребы, а селение в мегаполисы... Вождь племени Тии сейчас думал, что селение его всегда будет таким тихим мирным и уютным домом. Но вечной не может быть даже память, только время. И со временем это мудрое космическое племя поменяет тысячи поколений и забудет о создателях, как забывают о своем происхождении все цивилизованные люди.
   Перед костром девушки, стали в круг, сплели руки, и начали танец в ритме барабанов и мелодичной дудки. Лэнора вместе со всеми прихлопывала ладошками в такт музыке, и в такт плавно-стремительным движениям девичьих тел. Музыка резко оборвалась, девушки застыли как струны, протягивая руки к темному небу. Музыканты заиграли вновь, и девушки приглашали танцевать парней. Вождь со счастливым лицом наблюдал за молодыми соплеменниками.
   Арг тихо прошептал своей жене: - Пригласи гостя танцевать.
   Она удивленно посмотрела на любимого: - Я не посмею...
   - Пригласи, думай, что танцуешь с человеком, помоги ему, заставь сребровласую ревновать...
   Она кивнула головой, улыбнулась как заговорщик и грациозно взвившись, застыла перед Гэлом, протягивая ему руку. Гэл посмотрел на девушку, на Арга, и, улыбаясь, едва заметно оскалился клыками, Арг по-драконьи улыбнулся в ответ, тиинка побледнела, но не отступила.
   - Извините, - Гэл выскользнул из-под плаща, взял тиинку за руку повернулся к Лэноре и наигранно и огорченно, объяснил: - местные законы запрещают отказывать женщинам.
   Лэнора прикусила губу, отпила еще глоток из своей чаши, хотела уйти, но когда попыталась встать на ноги, почувствовала, как кружится голова. Арг положил жаркую ладонь на ее запястье: - Не беспокойтесь, ршос недолго действует на организм, головокружение пройдет. А вот ревность останется.
   Лэнора фыркнула: - Он не мой возлюбленный.
   - А она моя возлюбленная, - засмеялся дракон Арг, любуясь своей женой.
   Лэнора прикусила губу, смотрела, как капитан наемников танцует с молодым племенем, обнимая гибкое тело пустынной богини, и чувствовала - этой ночью происходит некое таинство - мистерия, посвященная кому-то высшему недосягаемому, присутствующему здесь, в окружении каменных идолов, отражавших гладкой блестящей поверхностью пламень костра: - Скажите Арг, - Лэнора, не сводя взгляда с полуобнаженных женских и мужских совершенных тел, коснулась руки шамана, - в этот напиток не подмешан наркотик.
   - Истинный лекарь... - улыбнулся шаман, - нет, это простой продукт брожения, как ваши вина. А то, что вы чувствуете, мурашки по коже, восторг и слезы умиления в уголках глаз - это таинство ночи посвященное Первому Дракону. Магия звезд, и магия танца.
   Гэл сбросил разгрузку и майку, не хотел сильно отличаться от парней танцующих только в набедренных повязках, ботинки он снял еще днем. Лэнора старалась не смотреть на него. В ее душе творились необъяснимые метаморфозы, ветер свободы, ветер планеты Вуо срывал туман воспитания и привычек.
   - Когда Первый Дракон, сбросивший Крылья спускается с неба, наступает весна, и молодые племена празднуют Великую ночь, - тихо рассказывал дракон Арг.
   - Этот праздник в честь какого-то местного божества? Расскажите мне о религии этого племени, - Прошептала Лэнора, украдкой рассматривая калтокийского капитана.
   - Этот праздник в честь создателя Мира, он пришел на планету Вуо к племени тиу, - терпеливо намекал старый дракон Арг.
   Опьяневшая Лэнора грустно ответила: - Я не читаю сказок с десятилетнего возраста. Но здесь, в эту ночь, могу поверить даже в дракона.
   Арг ничего не ответил, только улыбнулся.
 
   В шатре горел огонь, сохранял уютное тепло. У очага стоял кувшин с водой и миска с земляными орехами. Лэнора вошла, вцепившись в Гэла, вспоминала студенческие анекдоты - она помнила их еще с тех времен, когда училась в медицинском университете на планете Ргодкасон. Анекдоты были, в целом, приличные, милые и местами смешные. Гэл помог ей сесть на ворох одеял. Лэнора сразу легла и выразилась: - Этот вечер был самым прекрасным вечером за последние годы моей жизни.
   Гэл укрыл ее одеялом и помог снять тяжелое ожерелье.
   - Они здесь серьезно верят в то, что Мир создали драконы, - смеялась Лэнора, медленно и методично снимая блестящие браслеты со своих рук, и складывая их возле постели.
   - Вы можете возразить? - Гэл сел у ее ног расшнуровывал хитроумные завязки, крепившие сандалии к ноге капитана Приорол.
   - Сегодня не могу... - смеялась Лэнора, - сегодня ночь чудес, или как выразился местный шаман - ночь дракона... Я вам нравлюсь капитан?
   - Да, - Гэл снял первый сандалий, и положил его возле себя. Ногу девушки не отпускал. Она выдернула свою пятку из его рук и протянула ему вторую - обутую.
   - Вы смелый человек - редкий мужчина столь откровенно признается женщине в своей симпатии к ней.
   - Но вы ведь тоже ко мне не равнодушны?
   - И сегодня ночь чудес, - улыбнулась Лэнора, зевнула, села потянула руки к Гэлу, нерешительно погладила его плечи, - сегодня удивительная ночь...
   - Вы уверенны... или это напиток из земляных орехов размягчил сталь вашей выдержки?
   - Наглый самоуверенный наемник... - обиделась Лэнора, забирая руки от плеч Гэла.
   Гэл поймал ее руки, притянул ее к себе. Но вероятно ночь чудес подходила к завершению: - Вы понимаете - я помолвлена, он мне почти муж, - шептала Лэнора ему в шею и гладила белые волосы призрака.
   - Но ведь еще не муж? - спрашивал Гэл, обнимая ее, и прижимая к себе, ласкал спину, запустив руку под тонкую ткань липиу, - по законам вашей планеты вы можете не выходить замуж, если кто-либо из двух откажется от этого союза.
   - Я так не могу, - возражала она, прижимаясь к стройному гибкому телу калтокийца, - а мой долг перед родом? - она начала целовать шею Гэла, все в нем ее манило, запах его тела, гладкая кожа, густые волосы, и голос, завораживающий голос менестреля.
   - И вы готовы положить свою жизнь к ногам жестокого бессердечного долга? - спросил Гэл. Он целовал ее волосы, теряя голову от давно забытого чувства влюбленности.
   - Я не знаю, я действительно пьяна, у меня кружится голова и мне так хорошо с вами, что я начинаю вас бояться.
   Гэл целовал любимую женщину, положил ее на мягкие одеяла лег рядом и почувствовал, что она засыпает, прижимая свою голову к его груди и не отпуская его от себя. Гэл грустно улыбнулся и тихо прошептал: - Ночь дракона. А ты уснула любовь моя... Нет, пора завязывать тебе с выпивкой, когда ты со мной.
 
   Она проснулась утром. Прислушалась к звукам за тонким пологом шатра. Песок шуршал под ногами людей Вуо, где-то лилась вода, трещал огонь, смеялись дети, разговаривали женщины.
   Лэнора села на одеялах, схватилась за голову, голова была легкой воздушной, а ощущение реальности уплывающим. Гэла рядом не было. Она подумала - это хорошо, не представляла себе как это, проснуться в постели с мужчиной, не знала, как посмотрит ему в глаза после вечерних откровений. И было ведь, то, о чем она не помнила... Понадеялась - не воспримет он всерьез все, что она наговорила ему, ведь умный же. Должен понять: она была не совсем трезвой, или совсем не трезвой.
   На Лэноре только теплое одеяло, из того же непонятного материала. Липиу лежал рядом с постелью, на изящном сундучке, сплетенном из блестящих полосок высушенной коры. Лэнора разозлилась на Гэла. Как он посмел!!! Или она сама. А вдруг? Но, не без ее же согласия?!
   Он вошел. Лэнора посмотрела на калтокийского капитана подозрительно, как на обманщика. Гэл улыбнулся, сел на краю постели, тихо сказал: - Не беспокойтесь, ничего между нами не было. Вы уснули в самый романтичный момент...
   - Вы специально меня подпаиваете, чтобы я теряла контроль над собой? - спросила Лэнора, - у вас своеобразный метод ухаживания.
   - В ухаживании я действительно неуклюж как горгоног44, но не я вас напоил - вы сами... - улыбаясь, возражал Гэл.
   Она схватила подушку, швырнула ею в калтокийского капитана: - Вы несносны. Почему это всегда происходит, когда я с вами?
   Гэл поймал подушку: - Вставайте, вам нужно позавтракать, и вспомнить о задачах, которые вы на себя взвалили.
   - Я не могу встать, - жаловалась она, - у меня кружится голова.
   - Я бы очень хотел надеяться, что из-за меня, но не смею, - Гэл протянул ей фляжку, - выпейте, вам станет легче.
   - Предлагаете похмелиться?
   - В этом напитке нет ничего, содержащего градусы, только лечебный мох.
   - Мох?
   - Да.
   - Смеетесь?
   - Ничуть...
   - Кстати ваши драгоценные племена очень даже здоровы... - Лэнора не без опасения взяла флягу, сначала понюхала, пахло плесенью, сделала глоток, напиток оказался кислым, напоминал ягновый45 сок. Тошнота и головокружение прошло.
   - Конечно, здоровы. Я здесь связался с врачами Тайленгр, - недоумение на лице Лэноры. Гэл не сдержал улыбки, - на гравитаторе есть средство связи с мировой сетью, они предполагают, лекарство содержат земляные орехи, а колонисты не едят этих орехов.
   - А в этом мхе, или в самих червях? - Лэнора сидела, кутаясь в одеяло.
   - Исключено, сушеное мясо червей племена меняют у колонистов на металлические ножи, посуду и зеркальца для своих женщин. И напиток изо мха, давно уже считается лучшим отрезвляющим средством на планете Вуо.
   - Когда вы успели все это узнать? - Лэнора чувствовала себя униженной, - вы могли бы хоть что-нибудь оставить мне для размышлений - господин горгоног.
   - Как же, - растерялся Гэл, - вытяжку из орехов и формулу будете добывать вы, а еще за вами переговоры с гостями. Тайлангерцы очень хотят посмотреть на местные племена и исследовать их стойкий иммунитет к такой знакомой им национальной болезни. Тем более вирус видоизменился и очень даже мутирован. Я сумел их напугать.
   - Не слишком ли, для капитана наемников? - Лэнора решила одеться, - отвернитесь.
 
   Гэл и Лэнора собирались в обратный путь. Подруга Арга подарила Лэноре тот липиу, в котором ргодкасонка была на празднике дракона. Вождь приказал принести мешок с земляными орехами. Арг отвел Гэла в сторону: - Я поделился с тобой энергией, но она мало поможет, тебе бы к центру Мира...
   - Спасибо, мне легче...
   Старый дракон осторожно начал говорить: - Гэл, они хакги, они хотят сохранить Мир, может вы и вправду опасны, подумай над этим. Меня еще не было, когда Тот Мир был уничтожен... Я не могу судить. Но когда вы наказали маоронгов, вы напугали всех. А тут еще этот смертный одаренный силой Хахгэта, вы же отдали ему все. Мир в детских руках. Зачем?
   - И никто из вас не спросил у Зэрона, почему я вернулся драконом в его Мир...
   - Ты хотел наказать Зэрона. - Дракон Арг схватил Гэла за плечо, разворачивая его к себе, - а если ты решишь наказать нас? Мы все хотим жить. Все: драконы, маоронги, древние и бессмертные считают, что вас необходимо удержать здесь таких. Они считают, вы безопасны, пока слабы.
   - Что ты хочешь? - сердито спросил Гэл, глядя в пожелтевшие глаза дракона.
   Арг, как будто, начал проваливаться в бездну, он поспешно опустил взгляд, но ответил: - Вы должны добровольно остаться в этом Мире.
   - Но, мы не сможем... - ответил Гэл.
   Старый дракон увидел тоску в глазах Волна, отпустил его плечо, спросил: - Почему?
   - Если мы останемся, другие миры, созданные нами, начнут утончаться и смещаться в сторону этого мира.
   - А разве есть еще миры? Зэрон сказал, что миры, оставленные на смертных хахгэтов и хакгов, слабы и умирают.
   - Зэрон... - хмыкнул Гэл, - правдивый и совершенный Зэрон... Мученик...
   - Он утратил свой Мир.
   Гэл чувствовал, как ему холодно в жаркой пустыне, как одиноко среди людей, как живые загоняют его в Мир теней. Посмотрел на Арга, как убитый, но, не умерший смотрит на стрелу, пронзившую его сердце, на легкое белоснежное оперенье, направившее острый наконечник в живое тело, чтобы остановить то, что любило, двигалось, думало и чувствовало. Прошептал: - Теперь ваш черед совершать зло, - отвернулся, и ушел к гравитатору. Арг смотрел ему в след. Арг всего лишь хотел жить. Арг теперь не знал, кому верить.
   Пустынная богиня тихо подошла к своему возлюбленному дракону обняла его. Он повернулся к ней, рассматривая любимые черты смертной, как будто впервые. Коснулся губами ее гладкого лба и, обняв, повел в шатер.
 
   Лэнора уже освоилась за пультом гравитатора и готова была включить машину. Гэл сел рядом в соседнем кресле. Племя что-то кричало, Лэнора помахала им на прощание рукой, и рванула гравитатор с места. Ветер шелестел о силовое поле, пустыня ложилась под днище гравитатора желтым ковром, светло-желтое небо раскинуло купол над головой, "солнце" медленно взбиралось к горизонту.
   Гэл как будто весь сжался, подтянул ноги, обхватил их руками. Лэноре вдруг показалось, что рядом с ней кто-то очень старый и уставший. Она не поверила ощущениям, посмотрела на точеный профиль, бледного юноши, на белые волосы густой волной развевающиеся на ветру. Спросила: - Вы чем-то огорчены капитан?
   - Скорее раздосадован... - ответил он, повернулся к ней, улыбнулся, - грустно, путешествие закончится, и вы больше не будете так близко.
   - Прекратите, господин да Ридас, я не могу позволить себе легкомысленный роман.
   - Особенно с калтокийским капитаном...
   - Именно. Вы же не дикарь как, например ваш друг шаман?.. А, кстати, кто он?
   - Бродяга, как и я... - ответил Гэл, и задал мучивший его вопрос, - вы говорите долг? А что вы будете делать, если, повинуясь абстрактному долгу, вы должны будете полностью подчиниться своеволию, вашего будущего супруга? Господина... как его там?
   - Мэрог Сторгак, - машинально ответила Лэнора, задумалась над заданным вопросом. Уверенно вела гравитатор, маленькая карта на мониторе показывала местность, по которой они летели, и высвечивала красную стрелку, если гравитатор сбивался с курса. Она удивилась, ведь только теперь разобралась в этом чудном приспособлении.
   - Язык сломать можно, - улыбнулся Гэл. - Вы не ответили на мой вопрос.
   - Во-первых, прекратите источать ядовитый расизм, а во-вторых, я затрудняюсь с ответом. Долг это одно, а рабство, мне кажется, совершенно иное, вы спрашиваете о рабстве, или о долге?
   - О рабстве во имя долга, или чужого страха. Оправдано ли рабство названное долгом?
   - С долгом всегда связывают верность и преданность, а раб не может быть верным и преданным, долг во имя рода - это честь, а рабство нельзя назвать честью, - Лэнора присмотрелась к грустному лицу калтокийца, - я думала, вы не можете быть бледнее. Я остановлю гравитатор, вам нужно отдохнуть.
   - Не нужно, я всего лишь задумался над вашим ответом.
   - У вас такие глаза... как будто вы уже на рынке рабов... и готовы задушить как, продавца так и покупателя, - Лэнора коснулась его холодной руки.
 
   На базу вернулись вечером.
   Джарк встретил Гэла как заботливый родитель: - Ну, ты... Ты как?... Приступов не было? Вылезай...
   - И тебе привет, - отвечал Гэл, выпрыгивая из гравитатора.
   Лэнора заглушила двигатель, путешествие закончилось, она испытывала непонятное сожаление и грусть.
   Джарк вычитывал Гэла, говорил о своих утраченных навсегда нервах. Гэл отшучивался.
   Лэнора вышла, аккуратно закрыла дверцу совершенной машины. К ней бежала медсестра Кри, девушка смешно подпрыгивала при каждом шаге: - Капитан! Через три часа прибывают доктора с Тайленгр.
   Лэнора оглянулась, Гэл все еще говорил с Джарком, язык был тем же незнакомым, производным от межгалактического, на котором Гэл говорил с тенью в разрушенном городе, и с шаманом в селении первобытных, совершенных людей. Лэнора не могла понять, зачем она стоит здесь рядом с серым калтокийским крейсером? Чего ждет?.. Ждет, когда призрак попрощается, что-то скажет, или просто улыбнется ей... ждет, как глупая девчонка. А он улыбается, его подчиненные спрашивают его о чем-то, шутят, он отвечает им на своем непонятном языке.
   Гэл почувствовал, что Лэнора смотрит на него, отодвинул Джарка, и подошел к ней. Джарк трогательно, с мольбой посмотрел на небо, опомнился, махнул рукой, вздохнул и ушел на корабль. Белокожий как жемчужина парень, с длинными серебристыми волосами, вскочил в гравитатор, выкинул оттуда мешок с орехами, на руки санитару корабля госпиталя и, запустив двигатель, рванул технику с места, к трюму корабля калтокийцев. Санитар проводил гравитатор с завистью, вздохнул и пошел на свой корабль.
   Гэл заложил руки за спину чтобы не давать им воли, спросил Лэнору: - Вам грустно, потому что путешествие закончилось?
   - Не язвите капитан, - когда он заговорил, она снова почувствовала себя принцессой пустыни. Хоть намеревалась на базе больше не флиртовать с калтокийцем, - не вы тому виной, я всего лишь не хочу работать. Кстати, забыла спросить, где жители пустыни берут шелк?
   - Вы не выбросите липиу, если я скажу вам, где они берут шелк? - язвительно улыбался Гэл.
   - Нет. Я, ведь уже ела мясо червей...
   - Это слизь, смазка, благодаря которой черви скользят в песке, она застывает и тии собирают ее как, горцы собирают по кустам шерсть своих баранов.
   Гэл увидел брезгливость на ее лице, улыбнулся. Она пожала плечами и рассмеялась, а потом неожиданно проговорила: - Вы плохо на меня влияете...
   - Вы уверенны? - спросил Гэл, решился, взял ее руку и поцеловал, - спасибо за подаренный мне день.
   Лэнора удивленно и растерянно смотрела на его бледное лицо и глаза, которые, как будто изменились в свете дня, появилась радужная оболочка вокруг змеиных зрачков, едва заметная. Гэл галантно поклонился, развернулся и пошел к своему кораблю.
   Джарк встретил Гэла на трапе: - Не может быть...
   - Что? - спросил Гэл.
   - Ты не умеешь влюбляться...
   - Почему?
   - Потому что я такого не помню...
   - Вот и не вспоминай...
 
   Лэнора решила: нужно поскорее забыть об этом приключении, и больше никаких наемников!.. Необходимо заняться работой, исследованиями, написать доклад о заболевании Юд и о методах его лечения медикаментозным способом, упомянуть капитана да Ридаса благодаря которому получена информация. Вот только, как коллеги посмотрят на имя калтокийского наемника упомянутое в медицинском докладе - очень скептически и насмешливо...
 
   Вечер, желтое небо окрасилось алыми разводами, горячий ветер сдул пыль с космодрома, теперь гонял пластиковый лист бумаги по плитам. Кри, в светло-желтом комбинезоне медика, терпеливо ожидала капитана Приорол. Лэнора заметила свою помощницу и махнула ей рукой: - Пойдем, нужно подготовиться к встрече с докторами Тайленгера. Как они хоть выглядят.
   - А, - Кри улыбнулась, - высокие и худые, плечи узкие, и по три пальца на руках, глаза круглые, лица, почти, безносые, а кожа у них ярко-желтая.
   - Откуда такие сведенья? - изумилась Лэнора.
   - А, ребята нам фотографии распечатали, чтобы мы привыкли и при встрече не сильно удивлялись, гости обидчивые... - улыбнулась медсестра.
   - Ребята?.. Это ты о наемниках?
   - Ну да, о них. Они нормальные парни, шутники конечно, но не злые, врут о них...
   - Думаешь? - засомневалась капитан корабля госпиталя, - ни одно вранье не появляется просто так.
 
   Калтокийский капитан вышел встретить гостей, забрал капитана Тайленгарского корабля на свой корабль, и больше Лэнора его, в тот день, не видела.
   Гости из Тайлэнгарда оказались весьма забавными существами. Но, общаясь с ними Лэнора почувствовала себя недоучкой в сфере медицины. Тайлэнгарцы говорили о таких таинствах ремесла, о которых ргодкасонцы даже помыслить не смели, считая сведенья о биополях и энергетических потоках в теле человека не наукой. Тайлэнгерцы привезли лекарства и уговорили Лэнору испытать их на больных. Лэнора опасалась, но обаянию трехпалых докторов с большими печально-добрыми глазами противостоять не могла. Те применяли такие термины догмы и доводы, что она даже усомнилась: а знает ли она хоть что-нибудь о том, как лечить людей. Удостоверившись в эффективности лекарства Тайленгарда, доктора Ргодкасон сделали всем колонистам и астронавтам, которые находились на базе (кроме калтокийцев) прививки от болезни Юд. Доктора Тайленгарда сказали: "Нужно продержать "заложников" Вуо еще три дня, потом отпустить".
   И Лэнора загрустила. А когда гости отправились отдыхать, она решилась пройтись к калтокийскому кораблю. По дороге уверяла себя, что это всего лишь дружественный визит.
 
   Рядом с кораблем, как обычно, горел костер, наемники горланили песню пиратов. На почетном месте сидел парень с гитарой. Ни Джарка, ни Рии у костра не было. Тайленгарский капитан, держа бутылку в руке подпевал. В этой компании, трехпалый доктор чувствовал себя хорошо и привычно. Лэнора подошла к костру. Кри заметила ее, вскочила, отдала бутылку рыжему парню с красивым лицом и татуировкой на щеке. Капитан корабля госпиталя только сейчас заметила между калтокийцами, свободных от работы представителей ее команды.
   Кри глупо улыбалась: - Капитан!.. Садитесь... Вот здесь...
   - Кри ты не знаешь где капитан Ридас?
   Девушка была немного пьяна, резко повернулась к рыжему парню и достаточно громко спросила: - Авга где ваш капитан?
   Лэнора почувствовала себя неловко и покраснела. Авга улыбнулся, как будто всезнающий старик, и ответил: - Он в своей каюте, - а потом уже грустно добавил, - сегодня почти не выходил, с ним в последнее время бывает...
   - Спасибо, - ответила Лэнора, - спасибо Кри, ты отдыхай, я пойду...
   - Вы не останетесь? - с наигранным огорчением спросила пухленькая красавица медсестра.
   - Нет.
 
   Лэнора вошла на борт корабля. Уже с порога поздоровалась с корабельным компьютером: - Здравствуй Джарэк. Ты можешь проводить меня к капитану?
   Рядом с ней возник маленький мальчик похожий на ангела с планеты Орой, только крылышек не хватало. Дитя поклонилось и указало направление. Лэнора удивилась, но вовремя вспомнила: компьютеры биологического происхождения умеют управлять силовыми полями, и создавать фантомы.
   Длинный серый коридор, напоминающий лабиринт, привел на крестовину - огромную цельную полость, необходимую для таких гигантов. Это своеобразное ребро жесткости, двухкилометровый Джарек узкий и длинный, как сигара, как стрела, потому без данного ребра жесткости садясь на поверхность планеты и испытывая давление, он мог переломиться. Изнутри конструкция крестовины напоминала огромный во всю высоту корабля тоннель, от нижней палубы до верхней. У "ребра" был поперечник, который пересекал весь корабль по плоскости. Лэнора удивленно рассматривала огромную полость не в силах справиться с изумлением. Потолок коридора терялся в дымке, мостики, пересекающие его по разным плоскостям, как будто висели в воздухе. Фантомное дитя взяло Лэнору за руку: - Нам на третий ярус.
   Эта теплая ладошка фантома успокоила Лэнору.
   Джарк младший - помощник капитана встретил Лэнору в дверях каюты, и со злостью посмотрев на тающего херувимчика, злобно прошипел: - Не спрячешься подлая машина. Извините капитан, вам не следовало приходить.
   Лэнора растерялась: - Извините Джарк, но я немного обеспокоена здоровьем вашего капитана, можно мне войти?
   - Да, чего уж теперь... Входите, - Джарк нехотя посторонился.
   Риа сидела на широкой кровати. Капитан Ридас лежал под одеялом из шкур неизвестного серого зверя, свернувшись. Волосы белыми перьями распались по шелковой подушке.
   - Холодный как лед, - сказала Риа Джарку.
   Лэнора присела на корточки рядом с низкой кроватью, отодвинула край одеяла, коснулась холодного серого лба: - Есть согревающие препараты, может его под капельницу, или спросить тайлэнгерцев, у них должно что-то быть...
   - Им нельзя говорить... - ответил Джарк, - они не должны знать, что он болен, разнесут сплетни по Миру. Препараты?.. Он же нодиец, его кровь воспринимает все вещества, как обыкновенную органику.
   - Но если тайленгарцы могут помочь, то пусть себе сплетничают, Гэл всего-лишь капитан корабля - наемник, не глава правительства, не знаменитость, - возмутилась Лэнора, - нельзя же, просто сидеть и смотреть, как он мучится!
   - Он без сознания... - ответила ей Риа.
   - Я вас не понимаю! - вскрикнула встревоженная Лэнора, - вы так заботитесь о своем капитане, а когда ему действительно нужна помощь, просто сидите здесь и смотрите, как он умирает. Здесь на этой базе сейчас больше докторов, чем колонистов, неужели никто не может помочь?!! Разрешите мне... - Она вскочила на ноги.
   - Нет Лэнора! - Джарк преградил ей дорогу на выходе, - нет! Ради него вы тоже ничего не будете делать, никто кроме команды и вас не узнает о том, что он слаб. Никто из людей не должен знать.
   - Вы говорите, ему нужна энергия? - решительно спросила Лэнора, после откровений тайлэнгарцев о енергетике, у нее возникла сумашедшая идея.
   Риа и Джарк кивнули.
   - Моя подойдет?
   - Что вы собираетесь делать? - Джарк посмотрел на нее как на безумную.
   - Как вы обмениваетесь энергией?
   - Мы... никак - энергия человека ему, - Риа удивленно посмотрела на Лэнору потом на Джарка, - а ведь она ему может помочь, сейчас ситуация нестандартна. Пойдем Джарк, - Риа вскочила и вытолкала помошника капитана из капитанской каюты.
   Джарк не сразу понял что происходит, попробовал упираться: - Что вы задумали? Риа как некрасиво перекрывать мысли...
   - Иди Джарк, иди, нечестно читать мысли, - упрекала его Риа, закрывая дверь.
   Лэнора еще услышала последнюю фразу Джарка: - Такое только лишает силы...
   - Ты пошляк Джарк... - возразила Риа.
   Лэнора уже расстегивала куртку, а Джарк вновь ворвался в каюту: - Госпожа Лэнора вы это зря! Вы... может... это у него пройдет и так, через день-два. Он без сознания, как бы он... ну вы понимаете... вам его, если что, не остановить, а он сейчас не соображает что делает, Лэнора. Капитан...
   Риа тоже вернулась, смущенно потерла переносицу и сказала: - Я не подумала Лэнора... вам вряд ли стоит с ним оставаться, тепло человека ему может помочь, но вы ведь знаете - вы ему нравитесь? И он без сознания...
   - Идите. Я врач у меня свой риск...
   Джарк и Риа вздохнули, и как пристыженные дети вышли из каюты, аккуратно закрыв дверь. Джарк прошептал к закрытой двери: - А он и не человек. Он мне голову оторвет, и прирастит затылком вперед...
   Риа промолчала, хотела было пошутить, что будет участвовать, но остановилась, шутить сейчас неуместно. Теперь ей ее же идея показалась глупой.
   Лэнора и сама не понимала, что она делает рядом с этим призраком, особенно когда легла к Гэлу и почувствовала насколько он холодный. Запоздало задумалась над предупреждением Джарка, когда его руки стальным капканом обхватили ее тело.
   Когда Лэнора была маленькой, у нее была большая кошка, белая и пушистая. Маленькая Лэнора часто каталась на спине белоснежного животного, когда кошка играла, нежно обхватив ребенка мягкими лапами и повалив ее на траву, вырваться было невозможно, как сейчас вырваться из объятий калтокийца. Лэнора позвала: - Гэл... Гэл не нужно... пусти...ну отпусти же меня, Гэл, очнись. - Он начал ее ласкать. Лэнора готова была расплакаться, но упрямство и гордость не позволяли ей позвать на помощь. Она схватила его длинные волосы, удерживая голову, - Не нужно Гэл, ты же... Капитан да Ридас! Вот черт, я и не думала что ты такой сильный, как в клещах... видишь я даже ругаться начала. И, на ты перешла... - Не сразу почувствовала, закружилась голова, ощутила, как будто проваливается в бездну, думала это стресс...
   Он неожиданно ослабил хватку. Змеиные глаза раскрыты, отсутствующий взгляд лишил воли. Ей стало жутко. А он резко перевернул ее на спину, она вырывалась молча. Майку на ней он просто разорвал, как бумажную салфетку. Тело и воля слабели. В полуобморочном состоянии уже закрыла глаза лишь бы не видеть его лица, его глаз. Он неожиданно очнулся. Опрокинулся на спину и хрипло приказал: - Уходите...
   - Вам легче? - Лэнора вскочила, укуталась в меховое одеяло, прижалась к стене. В голове как будто взорвались тысячи звезд.
   - Вы с ума сошли капитан... - Гэл тяжело дышал, справиться со своеволием собственного тела оказалось сложнее, чем победить магов, хорошо что оно еще не начало перевоплощаться, - кто вас сюда пустил?
   - Я сама... Они меня предупредили... Но я не думала? - Лэнора оправдывалась как первокурсница, застигнутая преподавателем за списыванием.
   - Не хватает острых ощущений? Возьмите гравитатор и прокатитесь по пустыне, - зло ответил ей Гэл. Подтянулся ближе к краю кровати и сдернул с нее одеяло, - Отдайте, мне холодно, а вы можете надеть, что найдете и идти.
   - Вы... - Лэнора почувствовала, как от возмущения перехватило дыхание, - да как вы смеете со мной так разговаривать! Вы даже себя не контролируете, а командуете, я врач, между прочим! Я хотела вам помочь как другу, - она расплакалась и бросилась к двери, но он даже такой был быстрее, успел вскочить, схватить ее за руку и повалить на кровать.
   - Вот тебе и непреклонная Лэнора, - улыбнулся Гэл, - спасибо тебе, но сейчас ты вряд ли уйдешь, я ведь нечаянно лишил тебя силы, а на адреналине далеко не убежишь, так что мы теперь на равных...
   Она не знала возмущаться ей, или отталкивать его, вставать, чтобы проверить свою способность стоять на ногах, или... она обняла его. Долг? Долг завтра... А то что будет сегодня останется тайной между ней и наемником. Джарк и Риа как истые калтокийцы будут молчать.
 
   Утром она хотела незаметно уйти. Но он обнял ее.
   - Гэл... - Лэнора коснулась его лица ладонью, - я должна идти. И так будет много разных сплетен...
   - Выходи за меня замуж... - предложил он.
   Лэнора засмеялась, подумала он шутит, предложение руки и сердца не делают вот так вот, просто, лежа в постели...
   - Прекратите паясничать капитан... - ответила она, выворачиваясь из его рук. Выдернула из-под Гэла шелковую простыню, и завернулась в нее.
   - Я серьезно, - он сел, потянул на себя простыню вместе с Лэнорой.
   Она воспринимала прошедшую ночь, как безумие, а его слова, как легкомыслие. Отбросила простыню, лишь бы не оказаться вновь в его объятиях: - Мы и так нарушили все моральные законы капитан, - взывала она к его совести.
   - Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, и я не шучу. К чему здесь мораль твоей планеты?
   - Ты так хорошо знаешь обычаи разных планет, хочешь меня убедить, в том, что мой долг перед родом бессмыслен, и несравним с чувствами?
   - Да...
   - Но вы не правы капитан да Ридас.
   - Тогда откажите мне, капитан Приорол, здесь и сейчас. Скажи мне - нет, Лэнора.
   Она молча оделась, схватила ботинки и вышла из каюты, оставив его без ответа.
 
   Карантин на Вуо сняли. Тайлэнгарцы набрав драгоценных образцов: таких как вирус и земляные орехи, улетели домой изучать и то и другое. Толстяк Пруг с трудом вспомнил, как управлять своим старым кораблем-торговцем. Летал он, как и ходил - зигзагами. Остальные, не причастные к вылету капитана Пруга, оставаясь на взлетном поле, непроизвольно втягивали головы в плечи, провожая старого смутьяна.
   На космодроме Бро остались: огромный темно-серый калтокийский военный крейсер, и светло-желтый корабль госпиталь с планеты Ргодкасон, да еще несколько кораблей, которые не могли взлететь из-за отсутствия топлива, или по причине поломки.
   Палатки снимали. Вещи стаскивали к кораблям. Поле начало напоминать разграбленную и покинутую разбойниками стоянку цивилизованных туристов. Только высококлассная техника и корабли могли опровергнуть впечатление разрухи.
   Калтокийцы улетали первыми, они все-таки были военными и собирались быстрее.
   Лэнора не торопила своих людей, ходила по полуразобранному лагерю задумчивая и рассеянная, как никогда.
   Первый помощник помесь ргодкасонцев и бэлкийцев старый полевой хирург по имени Лаоти Ганро-ти, огромный как серебристо-серая скала, и настолько же надежный, увидел, что капитан Приорол пребывает мыслями где-то вне работы, взял управление на себя, и ускорил процесс "скатывания" медицинской базы на Вуо.
   Лаоти прилетел всего день назад, отсутствовал по причине ранения отца в одной из битв, теперь впитывал информацию как сухая губка, и был немного напуган непонятным романом своего капитана с бледным капитаном калтокийского крейсера. Пока молчал.
 
   Лэнора Приорол решилась прийти, проводить капитана да Ридас. После той ночи она избегала встречи с ним, а когда пришло время калтокийцам улетать, не смола не попрощаться. Обещала себе - это последняя встреча с Гэлом.
 
   Гэл сидел, на ящиках из-под оружия (куда закинули котелки и пустые бутылки), подобрал одну ногу под себя, и курил, наблюдая за погрузкой. Не вмешивался - не капитанское это дело руководить сборами команды. Тем более, эту задачу взял на себя сам корабль:
   - Куда вы все тащите, вы думаете, я резиновый?!
   - Да все что с тебя вынули, то и назад возвращаем... - объяснял терпеливый Джарк.
   - Серьезно?.. - удивлялась несносная машина, - а мне кажется, вы половину планеты решили в меня загрузить. Я вам не свалка!
 
   Лэнора тихо подошла к Гэлу, рассматривая его, как будто видела впервые. Калтокиец улыбнулся ей, пододвинулся, освобождая место на ящике: - Садись.
   При свете "солнца" он уже не казался таким бледным, и глаза были - светло-фиолетовыми. Черная майка, черные полотняные штаны, босые белые пятки. Не могла она понять, почему рядом с ним она забывает о долге и о роде? Сидели рядом молча. Он не решался коснуться ее руки. Она не решалась смотреть на него, только тихо сказала: - Я пришла попрощаться...
   - Ты мне не ответила... - напомнил он.
   - Мы больше не увидимся... - прервала она. И почувствовала горечь.
   - Ты сама в это веришь? - спросил он.
   Она вскочила, не могла понять, как он может быть настолько прямолинейным. Он схватил ее за руку, как тогда - три дня назад, но она не остановилась, вырвалась: - Мы больше не увидимся... - и быстрым шагом ушла прочь на свой корабль.
   Гэл встал: - Лэнора!
   Она оглянулся, пять шагов их разделяло, его голос, вот что тянуло ее, наверно голос. Нет, она не может быть с ним.
   Она должна... Лэнора покачала головой, поджимая губы: - Нет.
   Гэл хотел пойти за ней, но сдержался - сейчас должен отпустить ее. Подумал только: "Вот глупый ребенок. Этот абстрактный долг... и будешь ли ты счастлива с таким как я?"
   Но она не умела читать мысли, она думала лишь о том, чтобы не плакать...
   На космодроме Вуо тогда была такая оглушительная тишина...
 
ГОРНОЕ ПОСЕЛЕНИЕ,

или местное население

 
   Вечер застал его у перевала. Вечером Айрэ начал спрашивать, почему они не возвращаются домой. Гэл постарался объяснить... в третий раз - что путешествие будет долгим, и в пещеру они вернутся не скоро. Дитя огорчилось, долго обижалось, немного плакало, вырвало ноги из петель, едва не упало с отцовской спины, успокоилось через час, когда Гэл на него прикрикнул. Кроха задумался, взвесил все происходящее своим детским разумом, нашел положительные моменты: решил, что теперь будет кататься на папе каждый день.
   На ночь остановились на перевале, у подножья отвесной скалы, оградившей их от холодного ветра. Гэл разжег огонь, хорошо, что упавших деревьев на склоне было достаточно.
   - Папа у меня ножки болят, - пожаловался ребенок, - завтра они болеть не будут?
   Гэл кормил его, подсовывая поочередно, то кусок хлеба, то кусок мяса: - Завтра не будут.
   Айрэ кутался в меховой плащ вампира, жевал, и прислушивался к утихающей боли в ногах. Кататься на папе хорошо, но и к этому нужно привыкнуть. Гэл, унял боль и залечил ссадины и мозоли.
 
   Запах весны проникал в горы, где снег еще укрывался на холодных вершинах. Айрэ заснул с куском сладкого пирожка в руке. Гэл укутал сына в плащ и положил его у костра, сложил продукты в наплечный мешок, вновь перевоплотился в зверя и лег на скалу рядом с малышом, так чтобы ему было тепло и уютно.
   - Папа, а ты кушать не совсем хочешь? - спросил Айрэ сквозь сон.
   - Нет, малыш, я не ем в пути, - отвечал огромный оборотень, обнимая громадной кошачьей лапой свое человеческое дитя.
   - И совсем не хочется?
   - Не хочется... - Гэл коснулся звериным черным носом лба Айрэ.
   Мальчик засмеялся и погладил серую шерсть на морде родного оборотня: - Ты самый лучший котик... А я к маме хочу...
   - Мы идем к маме.
   - Тогда завтра мы тоже идем, я хочу к маме. Она за нами будет плакать.
 
   За перевалом цвели деревья, и пели птицы. Айрэ сполз с отцовской спины и побежал за бабочками. Ребенок увлекся игрой, и кружил по поляне. Незаметно наступал вечер, в лесу быстро темнело.
   Пока дитя оборотня ловило ярких мотыльков под весенним "солнцем" Сэнпа, отец оборотень поймал небольшого пушистого зверька с коротким хвостом.
   Гэл вернул себе человеческий облик, разложил костер, возникла проблема кресалом, никогда ему не удавалось высечь огонь этими камнями, пришлось тратить драгоценную энергию, а затем унимать головокружительную тошноту.
   Неужели он настолько слаб, что уже не может управлять энергией этого мира? Готов ли он к жизни обычного бессмертного? Гэл решил, что сейчас думать об этом не время и, занялся ужином. Снял с тушки (скорее всего, пойманного зверька можно назвать и зайцем, если бы не длинные уши) шкуру, мяса оказалось так мало, что его можно было спечь и целиком.
   Дитя наигралось, затребовало еды. Мясо приправленное солью так хорошо пахло над раскаленными углями. Гэл попросил малыша подождать, ребенок покапризничал, а потом увлекся игрой с пушистым хвостиком, отрезанным у шкурки зверька - "зайца". Гэл сидел у костра переворачивал тушку над угольями. Айрэ взобрался ему на руки, Гэл погладил голову сына. Волосы ребенка посерели и напоминали теперь не снег, а паклю. Но мыть ребенка на таком холоде Гэл не решался, боялся, что малыш простудится. Нужно поискать людей живущих, хотя бы, в шатрах.
   Мясо испеклось, а местами даже пригорело. Но Айрэ был счастлив, он играл в голодного оборотня, резко отрывал зубами жирный кусок. Мордаха его блестела от жира. Гэл глядя на сына, задумался, Лэнора не простит ему, если их дитя одичает, а с таким отцом одичать не сложно.
 
   Ночью звуки леса заглушил звон металла. Гэл бросил куски "земли" со мхом на затухающий костер, огонь мог их выдать. Айрэ испуганно озирался по сторонам, хотел вскрикнуть, когда увидел тени. Гэл уже вернувший себе человеческий облик зажал сыну рот рукой. На краю поляны трое в доспехах атаковали четвертого. Мужчина с длинной седой бородой отчаянно отбивался. Он был сильным и умелым воином, но противники его молоды и напористы.
   - Спрячься за деревом и не шевелись, - прошептал Гэл на ухо сыну.
   - Папа не ходи... - Айрэ вцепился в руку отца, - там страшно... - малыш заплакал тихо, как потерянный волчонок.
   - За меня не бойся, - Гэл посадил сына под деревом рядом с котомкой, и выдернув посох из петель наплечного мешка. Незаметно и бесшумно подбежал к сражающимся.
   Мужчина с длинной бородой был уже ранен. Стоя на колене, он отчаянно размахивал мечом, как слепец. Гэл действовал быстро, лезвие шеста под лопатку первому, укол в шею второму. Третий испугался смертельной тени и с криком убежал. Бородатый воин свалился лицом вниз.
   Гэл не стал преследовать убегавшего. Необходимо было осмотреть того, кого он спас. Бородатый воин все еще судорожно сжимал меч, и, готов был сражаться. На неприкрытой железом ноге длинный разрез - это не страшно, а вот пробитая кольчуга это плохо. Рана на шее вначале вызвала опасения, но оказалось разрез не глубокий и артерии не задеты. Бородатый воин открыл глаза, выругался и спросил Гэла: - А ты кто?
   Гэл заверил бородача, что он ему не враг и помог подняться, подвел к кострищу, позвал сына. Грузный бородатый дядька тяжело опустился на траву. Айрэ выбежал на поляну, грязной ладошкой размазывал слезы и тащил за собой тяжелый наплечный мешок. Гэл знал, этой ночью их уже никто не потревожит, но, перед рассветом необходимо уйти. С трудом, буквально вытащил бородача из кольчуги, снял с него стеганку. Сэнпиец лег на свою стеганку у костра, скрипел зубами и продолжал ругаться. Попросил пить. Айрэ подошел к нему, заложив ручки за спину, рассматривал незнакомца. Ткнул пальцем железный наплечник: - Папа, а это кто? Дядя, как из кино.
   - Этот дядя живет тут, в горах, - ответил Гэл. Он положил в костер все заготовленные дрова, потом поставил в огонь небольшой плоский казанок с водой. Осмотрел бок сенпийца, меч противника не достал, сквозь стеганку, бородач отделался только синяками. Вода закипела, Гэл бросил в котелок зелья для обеззараживания ран, которые собрала ему в дорогу Олха. Он мог бы снять заражение и очистить раны прикосновением своих рук, но не стал этого делать, не хотел пугать сэнпийца.
   - Он сам здесь живет? - Айрэ сел у огня, вынул из сумки кусок сухого мяса и начал его жевать.
   - Айрэ малыш ты не хочешь еще поспать? - Гэл снял казанок с огня, поставил стынуть.
   - Я уже поспал, - отвечал ребенок, закутываясь в плащ, - мы скоро пойдем?
   - Да. Я сейчас помогу этому бородатому дяде, мы расспросим его, где он живет, и пойдем.
   Айрэ кивнул головой, как взрослый.
   Гэл улыбнулся, наблюдая такое серьезное взрослое понимание на грязной мордашке сына. Взял свою запасную рубашку, оторвал от нее рукав, разрезал ножом на повязки, смочил одну из повязок заваренным зельем, и взялся промывать раны на шее, а потом на ноге. Айрэ держа мясо в зубах, подполз вместе с плащом поближе посмотреть. Начал задавать вопросы. Гэл с трудом находил ответы.
   Бородач молча изучал Гэла и Айрэ.
   Ночь заканчивалась, и пламя костра уже не было единственным источником света.
   - Ты кто? - неожиданно повторил свой первый вопрос житель сэнпийских гор.
   Айрэ улыбнулся бородатому дядьке. Гэл завязал повязку на его ноге, и спросил: - Идти сможешь? - знал язык на Сэнпе претерпел изменения... но надеялся что самые простые слова остались прежними, - на ноге у тебя только кожу рассекли.
   - Ты меня спас, - горец с трудом сел.
   - Я тебя спасу, если мы сейчас уйдем, - ответил Гэл, и начал собираться. Айрэ путался под ногами, мешая отцу. Гэл закинул свой дорожный мешок на спину, затянул ремни, Айрэ ждал, когда отец перевоплотится, но Гэл разочаровал сына, хорошо бородатый незнакомец не понимал языка, на котором Айрэ задавал щекотливые вопросы: - Папа, а ты не станешь котиком?
   - Нет малыш, люди не любят когда я становлюсь котиком, этого дядю не нужно пугать, так что ты пойдешь сам, а я помогу идти дяде, он ранен.
   - Его ранили в бою? Как тебя тогда когда ты вернулся на Джарэка, когда тебя дядя Тавас принес и ты меня не слышал, и так как на том Джарэке, что ты говоришь он не Джарэк.
   - Да малыш.
   - Ты с долины за грядой? Прошел через перевал? Ты говоришь как они, - спрашивал бородатый незнакомец, поднимаясь на ноги и надевая стеганый доспех, - торговать будешь? Ты первый кто говорит как мы.
   - Мы должны уйти до рассвета, твои друзья не простят мне смерти своих воинов, - отвечал Гэл.
   - Мы не успеем, - улыбался, всегда готовый умереть горец, - я ранен, да дите малое...
   - Успеем, - упрямо повторял Гэл, - костер оставим, чтобы следопыты не поняли когда мы ушли, сейчас сыро трава не загорится.
   - Папа, папа, папа, а огонь? - спрашивал Айрэ, он спотыкался, наступая на полу плаща, бегая вокруг костра.
   - Огонь пускай горит, отдай плащ, упадешь.
   Гэл отдал плащ бородачу, тот сокрушался над любимой кольчугой, не хотел ее бросать, но Гэл сказал, что тяжелое железо только замедлит горца в пути и бородач, вздохнув, застегнул пояс и перевязь с мечом, накинул плащ Ларсарда и поплелся по направлению своего селенья. Айрэ прыгал следом. Гэл замыкал. Айрэ влез на плечи отца уже через двадцать минут пути, и заснул. Бородач хромал, идти ему было больно. Гэл подозревал, уйти они действительно не успеют.
   Рассвет. Роса быстро вымочила сапоги. Высокие деревья, напоминающие сосны едва шевелили ветвями под легким дуновением ветра. Небо почти безоблачное, только со стороны ночи надвигались тяжелые тучи.
 
   Глубокая расщелина пресекла дорогу беглецам, дна не видно. Бородач показал рукой на другой край пропасти и с усмешкой сообщил: - Нам туда. Они будут ждать нас у моста.
   - А обойти? - сердито спросил Гэл, снимая сына с плеч.
   - Ой, папа, папа, папа смотри там тучки, - Айрэ подбежал к краю пропасти, наклонился над ней и начал подпрыгивать.
   - Твой родной сын? - спросил сэнпиец, улыбаясь в густую черную бороду, - красивое дитя.
   Гэл знал, что красивый, у горного народа означает совершенный. Приятно, когда хвалят сына, но малыш все время норовил куда-нибудь влезть. Гэл крикнул расшалившемуся на краю пропасти ребенку: - Айрэ иди сюда! Упадешь, я за тобой лететь не буду!
   - Папа распусти крылышки, - подпрыгивал Айрэ, - а когда я вырасту, у меня вырастут крылышки, как у тебя?
   Вождь горцев к счастью ничего не понимал, он что-то искал в маленьких пещерках на краю бездонной ямы. Резко выпрямился, застонал глухо, но улыбаться не перестал, в его руке был большой украшенный золотом рог.
   - Сейчас, мои воины зададут им жару... - вождь расправил густые усы, приложил рог к губам и загудел громко протяжно. Птицы сорвались с деревьев и взлетели ввысь. Айрэ открыв рот, уважительно слушал протяжный гул. Гэл подумал: "Теперь драки точно не избежать".
   Он еще надеялся, что эхо разнесет гул над расщелиной и враги бородача не смогут точно определить его место положения. Сэнпиец перестал гудеть, стоял, улыбался взошедшему "солнцу". Ждал.
 
   Банга! Точно, звезда, вокруг которой вертелся Сэнп, называется Банга. Банга взошла, ослепительная, розовая и сияющая. Окрасила горы в красные тона, развеяла сумерки, и четко выделила очертания всадников у края леса.
   - Вот ргик... - высказался Гэл, обнажая лезвие своего посоха.
   - Мой сын со своими головорезами, все-таки нас нашел? - улыбнулся вождь, и обнажил меч, - ничего мальчик, мы, если сейчас и умрем то это будет прекрасная смерть, смерть в бою неравном.
   - Хотел бы я разделить твой восторг... - угрюмо ответил Гэл.
   Айрэ увидел всадников и запрыгал на месте: - Папа! Папа! Смотри лошадки! Настоящие! Точно настоящие!?..
   - И я тоже очень рад... - Гэл откинул непослушные волосы с лица, - и почему это происходит со мной постоянно? Айрэ сынок. Эти дяди на лошадках враги, прекрати прыгать и спрячься за скалу. К краю пропасти не подходи... Ты не воюешь, ты сторожишь наши вещи.
   - Папа я тоже хочу поиграть в войнуху, - заупрямилось дитя.
   - Айрэ это серьезные дяди, а не фантазии Джарэка! - прикрикнул Гэл.
   Всадники с криками приближались. Айрэ по интонации отца понял, что это и вправду не игра и не кино, убежал за скалу, волоча кожаную сумку за собой по камням и траве. Но разве можно надеяться, что неразумное дитя оборотня не будет выглядывать из-за скалы. Битва для мальчишки всегда романтика.
   - Мой сын думает, что уже вырос! - смеясь, крикнул вождь. - Дурак!..
   - Сочувствую... - ответил ему Гэл.
   Всадники налетели и Гэл, снес палицей с седла первого. Вождь сражался, как будто в последний раз, неистово и яростно, получал удовольствие от каждой секунды боя, комментировал, красиво вворачивая слова в оскорбления. Гэл воевал расчетливо, - противников больше десятка, а за спиной, под скалой сидел его сын. Калтокиец сорвал всадника с лошади, сам вскочил в седло, поймал руку второго, с кривым мечем, отобрал меч (или саблю, или просто кривой большой нож-тесак, да без разницы - главное оружие было солидно тяжелым и смертельно отточенным). Конь заплясал под ним, протестуя, но Гэл жестоко одернул повод и сжал его бока ногами, конь завертелся, юлой врезаясь в других лошадей. Конский круп другой лошади примял ногу.
   Молодой парень, с густой черной гривой прямых волос, могучий как мифический титан46, сбил бородача с ног и уже собирался перерезать ему горло, Гэл пустил на дикого молодца свою разъяренную, ослепленную наглостью всадника, лошадь. По дороге кого-то еще рубил, как будто рассекал тени вырастающие на пути.
   Айрэ стоял у скалы, раскрыв рот и внимательно, молча, испуганно и восторженно наблюдал за событиями. В маленьких ручках он держал вторую половину отцовского посоха...
   Земля содрогнулась под копытами еще одной группы всадников.
   Гэл обрушил тяжелое яблоко своего клинка на голову молодого горца. Бородач испуганно схватил молодца за плечи, когда тот падал и, трясущейся рукой прикоснулся к шее, проверяя жив ли тот.
   - Жив, - крикнул ему Гэл.
   Айрэ следил за приближением, летевшей на них вскачь, группы всадников в сверкающих доспехах с оружием наголо. Гэл заблаговременно соскочил со своего коня, пока его не приняли за врага. Конь взбрыкнул задними ногами и умчался по кромке пропасти. Трое из уцелевших противников бросились убегать.
   Айрэ таща за собой наплечный мешок и половину посоха, бежал к отцу, Гэл подхватил сына на руки и откатился под защиту скалы, могучий всадник на огромном жеребце направил на него своего коня.
   - Не трогать! - Крикнул вождь, - парня не трогать! Он мой спаситель!!!
   Жеребец остановился как вкопанный. Гэл сел под скалой, прижимая к себе вырывающегося Айрэ. Устало спросил у сына: - Да куда ж ты бежишь?
   - Папа там такие дяди, как в кино... - прошептало дитя.
   Могучий дядя, как из кино, соскочил со спины своего угрюмого жеребца, подошел к поверженному дикарю, ухватил его за волосы, приподнял голову и плюнул ему в лицо: - Убийца.
   - Свяжи его Кгрон, - сэнпиец поднялся на ноги с помощью своих воинов, огляделся, нашел взглядом Гэла под скалой, Айрэ уже путался между ногами его воинов. Бородач подошел к скале, остановился и громко произнес формулу гостеприимства: - Ты мой гость, и волен делать что хочешь. Но назови свое имя.
   Гэл встал на ноги протянул вождю руку: - Гэл.
   - А я Тарлак, - назвался вождь и пожал смуглую узкую ладонь своего спасителя, и рассмеялся, как он умел громко и заразительно, - такими руками только резьбу резать. Да ты не обижайся, мастерски воюешь!
   Говорил громко, как будто представлял Гэла своим воинам.
 
   Горцы добили смертельно раненных и связывали тех, кого можно было еще считать живыми. Гэл очень не хотел чтобы его сын видел такую реальность, но средневековая планета не оставляла ему выбора. Вздохнул, подошел к высокому длинноногому темно-гнедому коню, который стоял над своим убитым хозяином, конь потянул губы к смуглой руке. Гэл успел взять его за повод, гнедой поднялся на дыбы. Гэл удержал коня и вскочил в седло. Конь прыгал на месте, выражая свой протест, Гэл удержался. Конь притих, повернул голову и злобно посмотрел на нового всадника. Гэл разобрался с управлением: правый повод направо, левый повод налево, удар ноги, смог подъехать к Айрэ. Ребенок стоял возле вождя Тарлака и с умилением рассматривал рыжего гиганта, возглавившего спасательный отряд. Кольчуга блестела на "солнце" как звездные уловители на корабле. Сверкающий шлем, украшенный конским волосом, ребенок протянул руки, рыжий воин улыбнулся и, надел этот тяжеленный шлем на беловолосую головку, дитя было в восторге. Конечно это не космический гермошлем и не боевая маска его отца. Не технически совершенная оборона из легкого кирида, защищающая голову в космических боях - это та примитивная и надежная первая защита, благодаря которой человечество доживает в примитивных железных войнах, до войн, где убивают боевыми лазерами и игольчатыми пулями.
   - Будет воином, - прокомментировал рыжий гигант.
   - Этого-то я и боюсь, - криво усмехнулся Гэл, склонился с седла, протягивая сыну руку, - неужели больше нет профессий?.. - конь шарахнулся в сторону, Гэл едва не вылетел из седла.
   Рыжий снял свой шлем с ребенка, Айрэ протянул руку к отцу, лошадь его тоже приводила в восторг, Гэл выпрямился, второй раз подвел нервного коня к сыну, поднял ребенка и усадил впереди себя в седло. Лошадь под ним успокоилась. Но Айрэ начал подпрыгивать. Гэл придерживал непоседливое дитя. Дитя начало задавать вопросы сэнпийской лошадке. Гэл терпеливо объяснил: что эта лошадка умна по-своему, но на умные вопросы не отвечает - это не пэгл. Направил коня к скале, где оставил наплечный мешок плащ и посох.
   Бородатый вождь, несмотря на ранение и усталость, сел на коня своего сына, заявляя: что он воин и научился ездить верхом раньше, чем ходить. Рыжий здоровяк только ругался.
   Пленников привязали к седлам, как мешки с зерном.
   Гэл утихомирил-таки гнедого, или гнедой смирился и позволил набросить на луку седла плащ и привязать посох, и даже позволил чужаку вновь сесть к себе в седло вместе с ребенком, успел укусить наездника, и был этим доволен.
   Со стороны гряды настырная туча продолжала надвигаться крылатой тенью
 
   На краю ущелья, между скал, среди огромных деревьев, стояли деревянные дома, срубленные из цельных стволов, с крышами из коры и мха. Маленькие проемы под крышами пропускали немного света и невыпускали много тепла, а еще служили дымоотводами, судя по черной копоти вокруг окошек, и отсутствию печных труб дома топились по-черному.
 
   Жители селенья встречали своего вождя.
   Мальчишки кричали, да тайком от бабок и матерей, кидали камнями в пленников, чаще попадая в лошадей и натыкаясь на гневные взгляды отцов.
   Женщины, одетые в длинные вышитые рубашки из плотной ткани и яркие плахты держались с достоинством, встречали вождя, приветствуя его легким поклоном головы. На их лицах беспокойство, вождь привез своего сына связанным. За юпками женщин прятались девочки.
   Гэла не замечали - и, по обычаям, не увидят, пока он не предстанет перед очагом. Но, его сложно было не замечать, как и беловолосого, сероглазого Айрэ.
   У большого дома, под старым деревом с раскидистыми ветвями, на которых могли бы разминуться два пешехода, стояли четыре женщины, скорбь на их лицах обьеденяла юность молодых и почтенные морщины старых в одну маску боли. Жена вождя, мать вождя, дочь вождя, и невеста сына вождя. Они молчали. Сын, муж и отец жив. А Нарко: внук, сын, брат и жених связан и постыдно привязан к коню.
   Вождь не смотрел на женщин. По обычаям следовало молчать, пока не встретился с огнем. Всадники спешились. Вождь зашел в общий дом протянул руки к огню, постоял, не отводя глаз от пламени, вздохнул и вышел под весеннее солнце. Когда подошел к жене, та разрыдалась, обняв мужа.
   Кгрон протянул руки к Айрэ, ребенок был в восторге от всего, что он видел, соскользнул на руки рыжего воина. Кгрон махнул рукой Гэлу, показывая, что тот должен спешиться. Гэл спрыгнул с коня. Рыжий воин очень серьезно проговорил: - Кажись огню...
   Гэл кивнул головой, забрал Айрэ и пошел за рыжим воином - показаться огню.
   Общий дом - огромное строение, из бревен в три обхвата, с острой крышей крытой корой. Крышу подпирали столбы украшенные резьбой и ярким узором, на столбах висели мечи, копья, топоры и щиты. Вдоль стен стояли столы и лавки. А возле противоположной стены несколько широких столов, лавки за теми столами укрытые шкурами. На стене удивительно огромные рога, окаменевшие во времени.
   - Ух, ты... - с чувством прошептал Айрэ.
   - Согласен, - ответил Гэл.
   В центре дома очаг, метра три в диаметре, сложенный из больших круглых камней. У огня дежурила девушка лет четырнадцати, подкладывала дрова, чтобы огонь в очаге никогда не гас. Это было почетной обязанностью для будущих невест этого племени...
   Кгрон зашел в дом поклонился огню и вышел.
   Гэл ощутил пламя в очаге, оно приветствовало его, стихии отказались принять маоронгов и все еще почитали волнов. Огонь притих и запылал сильнее, Гэл ответил ему поклоном головы. Пламя делилось, Гэл ощутил, как тепло разлилось по уставшему телу, ощутил прилив энергии, как будто оказался дома, улеглась тоска и страх.
   К огню подходили воины. Гэл взял сына за руку и поспешил покинуть общинный дом. На улице он осмотрелся. Вождь ругался со своей матерью и женой одновременно. Дочь и невестка плакали обнявшись. Воины отвязали сына вождя от лошади и привязали к мощному железному кольцу, обхватывающему незыблемую колоду у основания общинного дома. Остальных пленников связали парами и бросили в яму служившую тюрьмой (а за отсутствием пленников и погребом для хранения мяса), сверху яму накрыли тяжелой деревянной решеткой, приставили охрану. Теперь воины снимали доспехи и умывались в горной реке.
   Гэл сел на теплый камень, взял Айрэ на руки, малыш вырывался и корчил рожицу черноволосым детям, те столпились вокруг чужака и изучали его, как инородный предмет.
   Мужчины племени носили полотняные рубахи и меховые безрукавки. Гэл и его сын были одеты почти также. Но волосы, глаза и лица у обоих были иными. У горцев тяжелые, волевые подбородки прямые, узкие носы и выразительные черные глаза под густыми темными бровями. Мужчины носили бороды, у женщин длинные волосы, замужние заплетали волосы в одну косу, девушки заплетали столько косичек, сколько им было лет.
   Девушки прятались за деревьями и показывали маленькими пальцами на чужака, громко смеялись, привлекая внимание. Гэл, старался сохранять спокойствие, хотя бы внешне, но сложно быть спокойным, у всех на виду.
   Вождь исчез, его затянули домой упрашивать о милосердии для сына. Нарко - сын вождя сидел у стены, склонив голову, безучастный к происходящему. Старухи проходили мимо и плевали на его ноги, ругали и обзывали шноглсом47.
   Гэл пустил сына с рук и с опаской следил за тем, как его дитя знакомится с детьми горцев. Айрэ говорил на межгалактическом языке, горные дети на своем родном, как они друг друга понимали, непонятно.
   Нарко наблюдал за Гэлом, горько усмехнулся и проговорил сквозь зубы: - Недооценил я тебя щенок. А если расскажу отцу, что видел тебя вечером у костра зверем, как ты думаешь, долго он будет таким гостеприимным?
   - Так это ты был? Кто учил тебя не думать?.. - Гэл встал, подошел к Нарко, присел рядом с ним, - а зачем, тогда сунулся на ту поляну? Знал же что оборотень рядом?
   - Да я и подумать не мог, что оборотень-чужак полезет защищать моего отца, не понимаю, зачем ты вмешался...
   - И ты никому ничего еще не сказал?..
   - Убей меня, и никто не узнает... - ухмыльнулся безумный парень, - лучше оборотень, чем родной отец. Он меня в живых не оставит, он хочет, чтобы младший вождем стал, скажет чтобы изгнали, а следом своего авгора48 - Кгрона пошлет, а тот меня и зарежет, я против рыжего не боец - мышь скальная.
   - Кто учил тебя не думать? - еще раз спросил Гэл.
   - А, ты что, тоже колдун? Так и тут есть дядька... в лесу живет, людям помогает, болезни лечит, избавляет от врагов, он меня научил делать так чтобы никто не чувствовал что я рядом. Он тоже по ночам в звериной шкуре бегает, девок, да деток малых по окрестным деревням крадет, таких вот деток, как твой сынишка. Наших не трогает, опасается. Смотри парень, как бы его грехи на тебя не взвалили, убей меня, и никто даже не подумает, что ты зверь. Ведь если меня прогонят, тебе мало места в горах будет, и дитятку твоему.
   - Сволочь, - прошипел Гэл.
   Айрэ уже дрался с четырехлетним мальчуганом, они копошились в пыли как воробьи.
   Гэл вскочил, подбежал, схватил детей за шивороты, оттянул друг от друга. Айрэ сердито сморкался разбитым носом и размазывал кровь и грязь по щекам. Его противник рычал, как звереныш, размахивал кулаками, под глазом у чумазого малыша расплывался синяк. Мать ребенка выбежала на улицу, вырвала своего сына из рук чужака и сердито понесла свое орущее чадо в дом. На улицу вышел угрюмый вождь. Он шел медленно, был бледен, сказывалась раненная нога, бессонная ночь, усталость и потеря крови. Нарко засмеялся и крикнул Гэлу: - Подумай чужак, - и зарычал, обнажая зубы, как зверь обнажает клыки.
   Вождь подошел к Гэлу: - Извини друг, жена просила за сына, и мать тоже, пойдем, я поселю тебя у вдовы Пакни, она и за дитем присмотрит и за тобой, - вождь грустно улыбнулся, - вечером в большом доме пир, ты мой гость.
   Он хорошо держался, даже смог не смотреть на своего сына, хотя лицо его казалось прилипшей маской. И Гэл молчал - теперь знал, как может чувствовать себя отец, когда его ребенок в опасности.
   А ребенок вождя Тарлака был в большой опасности, не потому что отец мог изгнать его, а потому что сам был твердым залогом своей ранней гибели.
 
   Тарлак вошел в дом, поклонился очагу и только тогда обратился к хозяйке: - Вот сестра привел тебе гостя, прими как брата, а сына его как родного ребенка.
   Гэл вошел следом за огромным вождем держал Айрэ за руку.
   Дом внутри оказался уютным, света конечно мало, но достаточно, чтобы увидеть большой очаг посреди дома, печь у входа, черный закопченный потолок, и замазанные белой глиной стены, разрисованные растительным узором. Вдоль стен деревянный настил метра три шириной, крытый мягкими овчинами. В углу возле настила стол, на низких ножках приставленный как доска. Этот стол во время еды ставили прямо на настил. Пол вне настила земляной посыпан чистым песком.
   Вдова Пакни, двоюродная сестра рыжего Кгрона, брата жены вождя, пекла лепешки. Она была невысокая, женственная с большой грудью, подвижная, смуглая коренастая и рыжая. В яркой рубахе и не менее яркой плахте с подобранным краем чтобы не мешал работать.
   - Дай-ка посмотрю, кого к нам привел Нилог*.
   Гэл удивился, вот кто маоронг этой планету - желтоволосый Нилог, фантазер и выдумщик, который всегда доказывал, что на одной планете должны быть разнообразные расы. Сколько раз Гэл здесь был во времена преведущих цивилизаций и ни разу не слышал, чтобы кто-то помнил бога Нилога, и вот услышал это имя.
   - Вот гости, - вождь церемонно отодвинулся, демонстрируя Гэла, как найденную вещь.
   Айрэ стоял, все еще держась за руку отца, и открыв рот, всматривался в хозяйку: - Тетя Олха, - просияло дитя.
   Тетя Пакни вышла на свет, и дитя поняло - ошиблось, разозлилось, выдернуло ручку из расслабленной руки отца и убежало на улицу. Гэл растерянно посмотрел на хозяйку и вождя, извинился и побежал за сыном, поймал его убегающего, прижал к себе. Дитя плакало и сквозь слезы заикаясь, просило: - По-по-поехали к ма-а-аме-е... папочка я хочу домой, ма-а-ама-аа! Мальчик плакал громко и горестно. Гэл подошел к дому, сел на лавке у стены, гладил ребенка по голове, не находил слов чтобы его утешить. Истерика пройдет и Айрэ успокоится, привыкнет, но что делать с собственным чувством вины.
   Вождь и Пакни вышли на улицу, с сожалением и сочувствием смотрели на плачущего мальчика.
   - Пусть поплачет. Ему будет легче, говорила горянка, вытирая руки куском полотна.
   - Что случилось? - тихо спрашивал вождь.
   - За мамой скучает... - объяснил Гэл.
   - А где мама? - спросила сердобольная растроганная хозяйка.
   - Нас разлучили, теперь я ее ищу... - почти не соврал Гэл.
   - Посидите на солнышке, дитя успокоится, и я вас покормлю, - сказала вдова Пакни.
   Хозяйка вернулась в дом. Вождь пошел за ней.
   - Красивый мальчик... - сказала Пакни, - нездешний.
   - Красивый... волосы, как будто седые. Хотя, там за грядой и чернокожие есть. Немудрено.
   - Я про отца, - улыбнулась вдова, - как будто меч, тонкий острый и опасный.
   - А... парень? Ну да. Воин он умелый. Ведь бывает такое - молодой, а как будто с мечом, родился...
   - Тяжело ему, бедовый он, и беду приносит...
   - Я сказал - он мой гость, он спас меня, - говорил Тарлак.
   - Он в дом вошел, огонь вспыхнул и потянулся к нему, как к брату. Псы во дворе ластились, они чужаков близко не подпускают, а у его ног лежат, как будто он песий вожак. Кошка, и нас то, не жалует, а тут мурлычет. Псы на кошку даже не смотрят, а обычно по двору гоняют. Туча отошла в сторону, а с утра все говорило о дожде - колдун он. Дитя жалко. Ты на лицо его посмотри, он светится, что ж вы мужчины так слепы? Страшно рядом с ним, и чудно, глаза без дна, как небо ночью. Не будет нам добра, если он с нами останется. Покормим, пусть отдохнет, в баньке попарь, да и выпроводи, пусть идет...
   - Да что ж плохого, когда туча отошла, да кошки с псами не дерутся? - удивился Вождь Тарлак, - значит не злой колдун.... Злые они с войной приходят, а этот меня спас, и без чародейства. Девки вон, лучшие наряды с сундуков повытаскивали, побрякушками обвешались, смешные. Не будем торопиться. Пускай поживет. Он сам уйдет вскоре, говорил же - жену ищет, не хочу я черноту на душу брать, уйдет, когда сам решит.
   - Дайте мне два дня отдохнуть, - сказал Гэл, входя в дом.
   Пакни покраснела. Вождь смутился, но спросил: - Пакни говорит, ты колдун?
   - Уже нет... - ответил Гэл.
   Вождь ничего не ответил, махнул рукой, и вышел из дома, оставив Пакни и Гэла самих разбираться между собой, тем более знал - колдун и колдунья всегда договорятся, и в их дела лезть не стоит, а то наградят - не избавишься. А вот то, что раны не беспокоили, зажили, как-будто десять дней уже прошло, об этом что думать? Вождь почесал затылок - даже Пакни так бы не смогла бы.
 
   Пакни выкатила из-под настила деревянную бадью. Поставила два ведра перед Гэлом, рукой показала на колодец в двухстах метрах от дома: - Принеси-ка воды, мыть вас буду.
   Айрэ сидел на настиле злой и заплаканный, вырывал клоки шерсти из пушистой овчины. Гэл не знал что делать, Пакни махнула рукой ему в сторону двери: - Иди, я поговорю с твоим малышом, все будет хорошо... Иди, мальчик, принеси воды, вода все смоет.
   Гэл взял деревянные ведра, стянутые железными обручами, еще раз посмотрел на сына, вздохнул, и пошел к двери, оглянулся. Малыш должен знать язык горцев, и Гэл дал ему этот дар. Сейчас даже такая малость потраченной силы, казалась невосполнимой утратой, но Гэл еще не научился быть человеком, еще не привык быть слабым и следить за запасом сил. Айрэ отца не позвал. Кошка вскочила на настил, положила на ноги ребенка голову и лапы - замурлыкала.
   - Хочешь гируггу сладкую, запеченную? - Пакни протянула Айрэ сморщенный желтый фрукт, еще теплый. Айрэ с сомнением посмотрел на угощение. Неосознанно понимал слова незнакомой женщины, подумал - не хочет он этого гирругга. Пакни засмеялась, - а ты попробуй, почему нос морщишь?
   Малыш взял скользкий гируггу лизнул. Откусил кусок, и улыбнулся. Сморщенное скользкое гируггу, действительно сладкое. Хозяйка погладила ребенка по белой голове: - Жить ты долго будешь. Только странно ты будешь жить, как птица, как звезда. Воевать будешь, любить... А маму ты свою найдешь - отца потеряешь. Но потом и отца вернешь. Только тьмы много... Лучше бы ты совсем отца потерял, много горестей он тебе принесет...
   Гэл застыл в дверях, слушая предсказания горянки, хотел прервать ее. Пугали и злили ее слова. Она почувствовала его взгляд, как жар раскаленных углей, повернулась и спросила: - Ты боишься будущего?
   Гэл, поставил ведра возле порога, бездумно кивнул головой, и тихо спросил: - Что ты знаешь ведунья? Знаешь ли ты свою судьбу?
   - Знаю, конечно, знаю. И знаю - не колдун ты. Помоги-ка мне, - Пакни подошла к настилу и, завернув овчину, показала на закопченную ручку большого котла, - вытащим его.
   Вдвоем они выволокли плоский котел, поставили его на очаг, подложили дров, налили в чан воды, вдова бросила туда несколько веток: - Очищает воду и делает ее мягкой, это Авага. - Затем она поставила стол на настил, на стол положила еще теплые коржи, и вывалила с маленького котелка печеные белые овощи, а еще глиняный кувшин с молоком, несколько кусков вареного мяса и пучок обычного лука, который здесь назывался мип. Айрэ когда взял корж в руки снова себя пожалел, сморкнулся, вытер грязный нос рукавом и, роняя слезы, начал есть.
   Пакни с любопытством наблюдала за своим необычным гостем, как он пытался кормить свое упрямое дитя, а дитя сердилось и отталкивало отца. Гэл вздохнул, решил, если сын хочет быть самостоятельным, пускай будет, и самому нужно поесть, энергии совсем мало. Пакни спросила: - Это твой первенец?
   - Да... - ответил Гэл. Он только распробовал мясо зугла, у пещерного племени оно было жестким, как бы они ни старались его разварить, а у горцев волокна сами распадались, и мясо таяло во рту, - что вы добавляете в это мясо?
   - Травки и корешки, в основном корень пиви, - отвечала хозяйка, - жаль ты не сможешь этого рассказать тем, кто живет за грядой, вернешься туда не скоро...
   - Я не люблю знать, что будет завтра.
   - Ты мог избежать многих бед...
   - Избежав одной беды, немедленно попадаешь в другую.
   - А вот об этом я стараюсь не думать, - грустно улыбнулась Пакни, - вода закипает, сейчас я буду вас мыть.
   - Я и в реке могу помыться...
   - Зачем тебе холодная река? А утром Тарлак тебе баньку натопит. Умыться с дороги можешь в бадье вместе с сыном, дашь мне ваши рубашки да штанишки твоего сына, твои кожаные я стирать не буду, кровь с них сам сотрешь, - вдова вынула с сундука две рубашки, большую и маленькую, - вот я хочу тебе отдать, носи, - и положила рубашки на настил. Айрэ уже наелся, вертелся, исподтишка кормил кошку. Вдова подняла ребенка, поставила на настил, сняла с него рубашку. Мальчик смотрел на нее удивленно, - А у вас ванная есть?
   - Что? - удивилась женщина.
   - Есть, бадья... тебе как ванная, - ответил Гэл сыну.
   Хозяйка не понимала слово ванная, но общий смысл разговора уловила.
   - Я с тобой не говорю, - угрюмо шептало дитя.
   - Да я это уже понял, - ответил ему Гэл.
   - Ты говорил, мы идем к маме, а мамы нигде нет.
   Дитя говорило уже на сэнпийском языке, вдова слушала, но не вмешивалась. Сняла с ребенка одежду, укутала его в шкуры. Гэл налив в бадью кипяток, разбавил его холодной водой, потрогал рукой.
   - Не обжигаешься? - смеялась вдова.
   - Нет, я ее разбавил.
   - Голыми руками чан взял. Ты при простых то людях, думай о том, что делаешь, на равнине колдунов не любят, как бы камнями не забили. Да и ладони побелели...
   - Все время забываю об этих условностях, - раздосадовано сказал Гэл, - спасибо...
   Пакни забрала одежду Айрэ и рубаху Гэла. Осмотрела Гэла, он даже смутился, и вышла с дома. Перед тем как закрыть дверь она оглянулась и посоветовала: - Те корешки, которые я дала тебе, сперва в воду окуни, разотри в руках, а потом тем мылом, что будет на твоих руках, помой голову малыша.
   Дверь закрылась, Гэл выскреб молчавшего сына из вороха овчин и посадил в бадью, Айрэ скептически коснулся покрытого слизью борта бадьи: - Мама тебя убьет, если я заболею.
   - Айрэ! - разозлился Гэл, - сколько можно! Я же тебе объяснял - мы вместе попали в плен, нас двоих выслали сюда на эту планету, и мы с тобой должны выбираться отсюда вместе. Мы найдем корабль, отвоюем его у пиратов и улетим, может, и принцессу тебе найдем, как ты хотел. Сказки только рассказываются быстро, слова - шли они день, два и до заката, звучат гораздо быстрее. Мы в пути пять дней, а ты уже закатал мне истерику.
   - Мы напарники?.. Как ты и Милэн? - дитя уже уступало, но все еще сохраняло угрюмость.
   - Да. Только я командую, а ты подчиняешься.
   - А Милэн тебе не всегда подчине-ня-ютьеться...
   - Потому что с Милэн мы близнецы. А ты все-таки мой сын.
   - Хорошо папа, только эта ванная все равно грязная, а ты меня в ней макаешь. У тети Ольхи была маленькая ванна, она была чистая...
   Гэл рассмеялся, и окатил сына теплой водой из черпака, затем начал намыливать коренья. Айрэ в отместку брызгался, через минуту кожаные штаны уже были достаточно политы водой, чтобы смылась кровь, а песок на полу превратился в болото.
 
   У Пакни было двое детей - безумно смелая девчонка, сумевшая объездить самого свирепого скакуна из табуна, и сын четырнадцати лет, который старался не отставать от сестры в мальчишеских играх. Вождь Тарлак наблюдая за тем, как девочка верховодит группой подростков, не раз смеялся, что девчушке нужно было родиться парнем и возглавить племя. Дочь Пакни с удовольствием бралась за мужские обязанности: как-то починить крышу, съездить за дровами, расставить силки на мелких животных, нарубить дров... А заставить ее готовить, или стирать мать не смогла... Сегодня девушка увязалось за охотниками. Теперь вернулась с добычей, резко отворила дверь, шагнула на порог, бросила у входа тушку зайца. Она была высокая с шевелюрой кудрявых волос. Ее глаза еще не привыкли к темноте. И она увидела лишь тень и услышала плеск воды: - Я вернулась мам...
   Гэл только и успел завернуться в широкое полотно льняной ткани. Девушка уже рассмотрела, что рядом с бадьей не ее мать, а незнакомый парень и беловолосый ребенок. Дитя прыгало по настилу в вышитой рубашке, из которой давно вырос ее брат. Увидев девушку, Айрэ остановился, и начал рассматривать незнакомку, ковыряя пальцем в носу.
   - Ты кто? - спросила девушка, и сразу же приняла воинственную позу "руки в боки".
   - Гость, - ответил Гэл, - отвернись, я оденусь.
   Она засмеялась, весело, звонко и задорно, нахально рассматривая незнакомого гостя, не меняя воинственной и независимой позы.
   Невысокий мальчик, с длинными черными прямыми волосами влетел в дом, едва не сбив сестру с ног: - А это еще кто?
   - Гость... - ответила ему его сестра.
   Гэл улыбнулся, все еще стоя посреди комнаты и держа кусок полотна на своих бедрах.
   Айрэ вынул палец с носа, и по-детски прокомментировал происходящее: - Папа они дверь не закрыли, ты простудишься...
   - Кто? - переспросил сын Пакни.
   - Глухой? - крикнула дочь колдуньи. Повернулась и вышла на улицу.
   - Ты куда? - спросил ее брат.
   - Топиться... - послышался ответ с улицы.
   Айрэ посмотрел на отца: - А это кто?
   Гэл быстро вытерся, одел штаны: - Дети той тети, которая тут живет.
   - Ага...
   Подросток остался стоять на пороге с недоумением смотрел вслед сестре.
 
   Гэл слышал, как они возвращались в дом, Пакни и ее дочь. Девушка возмущалась: - Почему он всегда подселяет гостей к нам?
   (Вопрос следовало задать вождю...)
   - Малышка, мы родственники вождя, у нас большой дом, а в его доме деток да стариков много. Жена со свекровью, невестка, где там уже гостей спать уложить, - отвечала терпеливая Пакни, развешивая простиранные рубахи на плетне.
   - Вот, пусть бы и сам стирал... - возмущалась новоявленная защитница женских прав, - руки есть, не отвалились бы...
   Сын Пакни сидел на пороге. Гэл взял бадью, чтобы вынести воду на улицу. Девушка увидела, гость вышел и, не смущаясь, продолжила: - Носит по свету бродяг... - но присмотрелась к Гэлу при свете дня и замолчала.
   - Вылей в кусты, - указала Пакни на край двора, - а это мои дети Ирга и Расти.
   Ирга девушка в мужской одежде, с красивым лицом воительницы и задиристым подбородком упрямицы, посмотрела на Гэла и громко хмыкнула. Расти улыбнулся и поздоровался.
   Айрэ хотел, было выскочить на улицу, но Пакни, взбежала на крыльцо, ухватила дитя за руку и вернула в дом: - Куда же ты бежишь? Папа сейчас вернется...
 
   Огонь в большом очаге пылал жарко и весело. Горцы пили пиво, ели мясо, и хвалили доблесть друг друга, вспоминая былые битвы.
   Гэл сидел рядом с вождем, как положено дорогому гостю. Айрэ играл за его спиной с младшими детьми Тарлака на овечьих шкурах. Девушки водили плавный хоровод вокруг очага, и это здесь называется - развлечь богов. Вождь то и дело подбивал Гэла под локоть и рассказывал о том, что девушки его племени славятся красотой и домовитостью, они самые завидные невесты на весь мир. Гэл видел, как Тарлак гордится своим племенем и по доброму завидовал ему.
   Разнесли белый хмельной напиток густой и пахнущий медом, из чего его делали, Гэл старался не думать, но градус этого напитка был значительно выше, чем у пива, которое варили пещерные жители снежной равнины. Вождь встал и поднял чашу, его воины последовали его примеру. Тарлак выкрикнул: - За доблесть и смелость!
   Все крикнули и выпили залпом. И Гэл тоже, в его голове приятно помутилось.
   Два воина встали и потребовали у вождя право на поединок, собирались перед родом решить старые распри. Вождь разрешил. Воины разделись. Женщины начали смеяться обсуждать достоинства мужчин, а также перспективы каждого из них победить в поединке. Мужчины отшучивались. Два юноши вынесли глиняную чашу с белым вязким веществом, оказалось смалец, им воины начали обмазывать себя. Шутки и смех сотрясали стены общего дома. Бойкая молодка вскочила и предложила себя в качестве эксперта по засаливанию бойцов. Юноши унесли емкость со смальцем, и бойцы стали один против другого. Вот здесь действительно началось веселье, оба прыгнули одновременно и попытались ухватить друг друга и бросить на пол, но скользкие конечности выскальзывали из скользких пальцев.
   Гэл с удивлением понял что здесь, в этом племени горцев, ему было гораздо проще, чем среди полуцивилизованных пещерных жителей холодной долины. Айрэ взобрался на руки Гэла, и с удивлением следил за борьбой голых горцев. Ребенку, который привык к поединкам оборотней и спаррингам наемников, невдомек было, что делают эти блестящие дяди, почему они хватают друг друга, толкаются, падают, вскакивают и вновь продолжают свое бессмысленное занятие. А главное, непонятно почему все вокруг смеются...
 
   Дверь резко отворилась, на порог упал кто-то чужой, вошли два воина, подняли упавшего и подтащили его к столу вождя. Взлохмаченного и избитого незнакомца с закрученными за спину руками, поставили на колени, один из воинов ухватил его за серые от пыли волосы и запрокинул голову. Гэл запустил пятерню в свои волосы и тихо ругнулся. Айрэ соскочил с отцовских ног с веселым возгласом: - Дядя Кэрфи!
 
   Тарлак указал на Кэрфи пальцем: - Кто это?
   - Вор! - ответил молодой воин стоявший на страже в эту ночь.
   - Вор?.. - удивленно переспросил вождь горцев, - и что он украл?
   - Коня хотел свести с конюшни! - крикнул бородатый воин, встряхивая халкейца.
   - И что ты скажешь, вор, прежде чем тебе отрежут руки? - спросил вождь у Кэрфи.
   - Он не говорит - только лает, - засмеялся бородатый воин.
   - Тогда отруби ему руку и пускай идет, - махнул рукой Тарлак.
   Гэл вздохнул, рука конечно у Кэрфи бы выросла... но...:
   - Позволь сказать Тарлак.
   Взгляды горцев обратились в сторону гостя. Полупьяный Тарлак кивнул головой: - Говори...
   - Ты, вождь, обещал мне в подарок то, что я попрошу? - спросил Гэл.
   - Обещал, и от обещания не откажусь, я дал слово вождя! - Тарлак с пафосом протянул руку к своему внимающему племени.
   - Я прошу, отдай мне этого пленника с его руками...
   - Конокрада?! - удивился вождь, - я думал, ты попросишь коня, ты же меняешь жеребца на фригга50...
   Гэл ухмыльнулся и развел руками, и сам, удивляясь своей глупости: - Этот, как ты выразился фригг, мне знаком, я знаю, он невиновен, он даже не знает о том, что на лошадях ездят верхом, он из-за гряды.
   Все племя начало смеяться. Кэрфи чувствовал, как в нем закипает злость, он не понимал, о чем говорит Гэл, но дикие горные люди смеялись, значит, нодиец вновь издевался над ним, Кэрфи попробовал гордо встать, ему не позволили, он обиженно крикнул: - Нодиец! Тебе так нравится топить меня?!
   Гэл неожиданно (даже для себя самого) разозлился. Все вокруг стихли. Даже огонь в очаге спрятался в поленьях. Люди почувствовали беспокойство и тревогу. Айрэ заполз на руки жене вождя и замолчал. Умел уже читать мысли отца, особенно когда тот настоятельно просил молчать. Тарлак вспомнил слова Пакни и посмотрел на Ведунью. Она не сводила испуганного взгляда с лица гостя.
   - Топить тебя? - едва ли не рычал Гэл на межгалактическом. - Слово какое подобрал. Зачем ты увязался за мной?
   - Не за тобой, - ответил удрученно халкеец и закричал, - Я не собирался идти за тобой! Я сам шёл! Без тебя! - Кэрфи викричался и опустил буйную голову.
   - Я отдам тебе этого, - ухмыльнулся Тарлак и сел на свой резной трон, - и коня дам.
   Гэл тоже сел на лавку, успокоился, посмотрел на Тарлака. Эти двое хорошо понимали друг друга и без слов. Вождь рассмеялся: - Хочешь, чтобы я его запер?
   Гэл кивнул головой. Тарлак протянул руку с мечом, как знак своей воли, и сказал своим воинам: - Он гость, но гость цепной... Заприте его в шитпе51, покормите и дайте шкур.
   - Ты сволочь, нодиец! - заорал Кэрфи, когда его уводили. - Ты сволочь, я еще докажу тебе!!! - Что он собирался доказать, то заглушил ветер.
 
   А в большом доме заговорили барабаны, бубенчики и однострунные инструменты. Пакни унесла Айрэ к себе в дом уложить спать, другие женщины, кто был постарше, тоже уводили детей. Девушки и парни разбились на пары, начали танцевать, положив друг другу руки на плечи. Воины постарше и замужние женщины в первом танце не участвовали.
   Ирга подскочила к Гэлу и резко склонила голову, протягивая руку, пригласила гостя на танец. Тарлак натянуто рассмеялся, хлопнул Гэла по спине: - Иди, эта девка первый раз танцует...
   Гэл покосился на вождя... на Иргу... встал и спустился с помоста вслед за тонкой девушкой. Танец увлек его, стремительный, быстрый, под пьянящий ритм барабанов, как очистительный свет, как холодный поток на голову, заставил забыться. Только маленькие руки юной девушки, и ее детские глаза.
 
   Когда начали гаснуть факелы, горцы разошлись по своим домам. Ирга и Гэл уходили вместе.
   - Ты останешься жить у нас? - спрашивала девушка.
   - Нет.
   - Почему? Тебе здесь не нравится? - изумлялась она.
   - Я должен найти свою жену.
   - А если ты ее не найдешь? - с жестокостью юных спросила она.
   - Я ее найду... - с упрямством древнего ответил Гэл.
   К дому Пакни они пришли молча.
 
   Гэл не был уверен, что в этой бане моются...
   Раскаленные камни окатили водой, пар поднялся к потолку. В небольшой комнатке, с маленькими окошками, стало совсем душно и мутно, как в тумане. Вождь млел, похлопывая себя по спине аваговыми ветками: - Заходи спаситель не бойся, выйдешь отсюда как новорожденный...
   - В крови и слизи? - ехидно спросил Гэл. Он парился в подобной бане всего лишь вечность назад и уже успел позабыть все прелести средневекового мыться, при чадном огне, когда расплавленные камни периодически окатывались водой.
   Вождь рассмеялся, оценив шутку: - Хорошо, как вымытый младенец.
 
   После бани Гэл и Тарлак сидели на лавочке возле теплой деревянной стены, "солнце" ласково прогревало воздух весенними лучами, щедро поливая светом горы. Вождь отхлебывал из кубка. Гэл не без опасения попробовал содержимое своего кубка, оказалось это очень хороший нэнго52.
   Куры копошились в траве. Дети бегали наперегонки с псами. Псы отвлекались на кошек: пушистых бесхвостых гибких тварей, загоняли кошек на деревья и громко лаяли. Рядом с баней ругались две молодых женщины, бурно обсуждали решение барана прийти на соседский огород, и последствия. Последствия определялись недостатком накануне высаженной рассады на грядках и вытоптанным ранним мипом.
   - Хорошо... - вождь улыбался солнечным лучам, - хорошо же.
   - Бок не болит? - спросил Гэл, его сейчас беспокоило отсутствие Нарко у общинного дома.
   - Нет, - ответил Тарлак, - бок не болит, и шея тоже, и нога как новая... не беспокойся я крепкий.
   - Где твой сын?
   Лицо Тарлака перекосило. Гэл знал, Тарлаку говорить о сыне больно. Тарлак ухмыльнулся с горечью и ответил: - Выгнал я его, скажешь, не заслужено? У тебя ведь тоже сын растет? Больно мне гость...
   - Извини... - решился Гэл, - пригрозил он мне.
   - Чем он мог тебе пригрозить? - удивился Тарлак.
   Гэл уже пожалел, что начал разговор, но должен был предупредить вождя: - Говорят, зверолюдь у вас в горах завелся, детей крадет. Нарко обещал, людей на меня наведет, как на зверя...
   Вождь обеспокоено всматривался в лицо своего спасителя: - Если нужно, мое племя тебя защитит...
   - Не нужно, предупредить хотел. Не защищайте меня, не ссорьтесь с соседями...
   - Но я мог бы поговорить с соседями, объяснить им... - не унимался вождь.
   - Не нужно, я на равнину пойду, не успеют они меня поймать. Главное чтобы ты молчал.
   - Ты ненормальный парень. Рискуешь.
   - Не больше твоего, когда ты сам за сыном в горы ушел... - огрызнулся Гэл.
   - А ты ведь тоже не человек...
   Гэл промолчал.
   - Ну, да ладно, - махнул рукой вождь, - сейчас пойдем подарок смотреть. Эй, Гаграк приведи Огонька, знакомить их будем. - Вождь встал, потянулся, - Посмотрим, насколько ты ловок.
   Гаграк, невысокий, коренастый, длиннорукий воин громко и насмешливо крякнул и побежал к конюшням.
 
   Шерсть Огонька блестела начищенной медью, грива и густой хвост развевались на ветру. Он был рыжим, рыжим высоким длинноногим жеребцом с темными злыми, хитрыми глазами, он пристально смотрел на Гэла, опустив голову и выгнув мощную шею и рыл копытом землю. Идеальный конь. Лука седла в двух метрах над "землей". Шея дугой, длинное тело гибкое, мощное, быстрое. Гэл застыл не решаясь подойти к чудо-коню, во-первых зверь был действительно прекрасен, а во-вторых, Гэл кажется уже осознал - Тарлак попросту нашел способ избавиться от злобного жеребца, подсовывал его гостю, в надежде что больше никому рыжая тварь не будет ломать ребер и кусать едва ли не вырывая куски плоти. Тарлак указал на коня, рывшего "землю", и злобно звонко перебиравшего губами и языком удила: - Нравится? Он твой.
   Гэл сдержал крепкие выражения, оставляя их для коня на будущее. Подошел к подарку, тут же отшатнулся. Огонек звонко щелкнул желтыми зубами, прямо перед лицом своего нового хозяина, не позволяя ему взять себя за повод, и поднялся на дыбы. Гаграк повис на поводе, удерживая коня. Гэл резко поймал повод. Гаграк тут же выпустил кожаный ремень из рук и отскочил. Огонек вновь поднялся на дыбы, а когда опустился на четыре копыта, снова попытался укусить нового хозяина за руку. Гэл ударил жеребца по мягкому теплому носу и, не давая ему опомниться, вскочил в седло. Гаграк резво убежал под защиту каменных стен конюшни. Тарлак с достоинством отступил туда же. Огонек поднялся на свечу, несколько раз подпрыгнул, выгибаясь и высоко вскидывая задние ноги, вновь поднялся на свечу, подпрыгнул вверх прямо со свечи, щелкнул копытами. Гэл вцепился в огненный подарок ногами, руками схватил за длинную гриву и старался удержаться до тех пор, пока упрямому злобному жеребцу не придет в голову, упасть вместе с всадником на спину. Но Огонек решил показать, насколько он быстр и сорвался с места в галоп. У Гэла появились сомнения - а объезжен ли этот конь? Трава, камни, песок, все слилось в одну полосу, Огонек летел, огибая горную деревню, Гэл почувствовал конь все же поддается управлению, но после того как первый запас дури у него иссяк. Вероятно, Рыжий давно не седлался.
   Вернулись к конюшне оба в мыле. Огонек все же укусил Гэла за плечо, когда тот покинул седло и довольно скалился. Гэл хотел в ответ дать по рыжей наглой морде, но посмотрел в темные хитрые глаза, и смог лишь аккуратно хлопнуть ладонью по конским губам.
   - И что скажешь? - хитро улыбался Тарлак.
   - Быстро бегает... - ответил Гэл.
   Вождь горного племени в ответ громко захохотал.
 
   Утро раннее, роса на траве, небо бесконечно фиолетовое, "солнце" как будто лежало в утренней дреме на низких пуховых облаках. Лес оживал песнями птиц и шелестом листвы.
   Гэл решил уехать пораньше, с вождем попрощался вечером, дочь ведуньи его игнорировала, а остальные горцы кто как, кто вздохнул с облегченьем, кто загрустил. Только Кэрфи в яме... но, скорее всего, халкеец еще спал, как любой горожанин в такую рань. Пакни проводила Гэла и Айрэ до тракта, так называлась едва различимая в траве тропа. Тропа: утоптанная копытами лошадей, кожаными подошвами и босыми стопами. Не смог-бы чужой найти эту тропу в лесу, среди подобных узких тропок.
   Гэл коснулся губами лба ведуньи. Айрэ обнял ее маленькими ручками, молча и грустно.
   - А мальчишка ведь от тебя не отстанет... - улыбнулась Пакни.
   Гэл держал за повод Огонька. Рыжий жеребец клацал желтыми зубами, продолжал пугать нового хозяина. Гэл оттолкнул нахальную морду, конь фыркнул, и вновь несколько раз клацнул зубами.
   - Я знаю, - Гэл вскочил на рыжего жеребца, игнорируя угрожающе прижатые уши животного.
   Конь подпрыгнул несколько раз, поднимая пыль, потом остановился, слегка наклонив голову, наблюдал, как пыль клубится у его ног.
   Пакни нерешительно протянула Гэлу Айрэ, Гэл посадил ребенка перед собой на свернутый плащ. Огонек оглянулся, удивленно посмотрел на ребенка, затих. Гэлу показалось, что коня подменили прямо под ним.
   - Не бросай его, - попросила Пакни.
   - Ничего не буду обещать... - упрямо ответил Гэл и слегка толкнул бока жеребца пятками. Жеребец фыркнул, как будто рассмеялся. Гэл слегка потянул за повод, повернул рыжую голову вперед и вновь ударил упрямого коня. Жеребец еще раз фыркнул и шагнул: плавно, спокойно, и почти послушно.
   Вдова Пакни смотрела вслед всаднику, пока тот не скрился за деревьями, вздохнула и пошла домой.
 
БАР НА КОСМИЧЕСКОЙ БАЗЕ,

или о вреде пянства

 
   Положив руки на блестящую поверхность барной стойки, а подбородок ткнув в пальцы Милэн рассматривала разноцветные этикетки на многочисленных бутылках. Они стояли плотным рядом впритык одна к другой, манили содержимым. У нее была цель напиться.
   Бармен поставил перед носом калтокийского капитана очередной коктейль. Она смотрела на высокий запотевший стакан, как на незнакомца, изучая грани кристалликов льда в темно-бордовом напитке, блестевшую в свете лам сахарную окантовку на ободке, высокую зеленую соломинку, как она теряет свой цвет, окунувшись в темную жидкость крепкого спиртного коктейля Ваг-да-ленк. В напитке основа эно разбавленное соком экзотических фруктов, и еще некие жидкости с градусом, да редкие приправы, Ваг-да-ленк так назывался теплый курорт на планете Зэлку, Ваг-да-ленк - в переводе некий аналог рая, куда стремятся смертные души, закончив свое обитание в Мире материи. Милэн чувствовала только усталость...
   "Ну что ж - бессметным рай не светит, хотя бы напьюсь", - подумала Милэн, приподняла голову, голова кружилась от азартного тестирования сладких коктейлей, но калтокийка настойчиво потянулась к соломинке, которая так забавно двоилась.
   Взгляд бармена озадаченный, как будто хочет рассказать калтокийскому капитану о вреде пьянства. Бармена давно уже не смущала внешность подобных посетителей. Знал, что облик юной девушки может принадлежать существу родженному во времена его пра-пра-пра-предков. Только вот боялся, как бы в пяном угаре эта милая, маленькая калтокийка не устроила в его баре погром.
   Губы Милэн коснулись пластмассового края зеленой соломинки, предвкушая очередную порцию антидепрессанта, но чья-то рука дернула ее за плечо. Бармен удивленно изучал нового незнакомого человека, абсолютно неуместного в его баре. Да и вообще неуместного в среде старого тэдрола, обиталища бродяг, пиратов, контрабандистов, здесь еще прятались убийцы, и скрывались опальные правители, здесь торговали запрещенными товарами, и жили те, кого не принимало ни одно достойное общество.
   Милэн обернулась - незнакомка... О Мать Вселенная... да это же Лэнора!.. В светло-сером костюме, чистая, изысканная, чужая, злая. Вот только глаза были живыми, человеческими, покрасневшими - плакала.
 
   - Лена?.. - выдавила из себя Милэн, и попыталась повернуться к ней на вертком высоком стуле, попробовала опереться об барную стойку, промахнулась, едва удержалась, чтобы не упасть, глупо хихикнула, взяла в руки бокал, спросила, - хочешь коктейль? Вкусный...
   Лэнора резким движением попыталась выбить стакан из руки Милэн, та убрала коктейль с траектории движения Лэнориной руки, было не столько жаль спиртного, как руки доктора - порежется. Лэнора нанесла второй удар, и стакан полетел в сторону бармена. Бармен привычно пригнулся, битое стекло, и брызги полетели за барную стойку.
   - Где он?! - Крикнула Лэнора, даже не заметив, что ее кровь капала на дорогую ткань изысканного костюма, - Он украл моего сына!
   Милэн протрезвела...
   - На корабль напали. Лена... Работорговцы. Мы ищем. Он не мог бы забрать у тебя сына. Он ведь тебя любит.
   Милэн объясняла ситуацию Лэноре, но та ей не верила, смотрела на почти бывшую родственницу, как на лютого врага.
   - Перед его отлетом мы говорили о разводе... - говорила Лэнора сквозь зубы.
   - Гэл скорее навредит себе, но не тебе. Это стечение обстоятельств. Калтокийцы сейчас проверяют все рынки рабов, о которых мы знаем. Их найдут...
   - Я должна побывать на корабле моего отца, на том который захватили пираты...
   - Он взорван...
   Глаза Лэноры вспыхнули отчаянием и погасли, плечи опустились, голова поникла: - Они погибли? - она едва не упала, Милэн вскочила на ноги, попыталась подержать родственницу, но Лэнора ее оттолкнула, - ты всегда хотела, чтобы он бросил меня... - отвернулась и пошла к выходу. За ней тенью следовали два огромных аросца - телохранители.
   Обитатели и посетители тэдрола расступались перед гигантами, сопровождающими тонкую, невысокую, белоголовую женщину. Лэнора уходила.
   - Они живы! Лена! - крикнула Милэн ей в спину, Лэнора вздрогнула, но не обернулась, - он не позволит сыну погибнуть! - но она ушла, она не верила сестре своего мужа.
   Бармен осторожно выглянул из-за стойки: - Эти аристократы так несдержанны...
   - У нее сын пропал, - прошептала калтокийка, - и муж...
   - Капитан! Вылетаем! Мы заправились! - крикнул элсар, у входа в бар.
   Милэн бросила пятьдесят тэстолов43 на стойку: - Сдачи не нужно, купите новый стакан.
   - Легкого пути, капитан, - пожелал ей бармен.
   - Спасибо... - буркнула калтокийка. К плохому настроению прибавилась головная боль. Все усилия напиться насмарку.
 
НЕНАДЕЖНЫЕ ПОРТАЛЫ ЗВЕЗДНЫХ ДОРОГ,

или встреча драконов

 
   Милэн вынырнула из портала на краю большой воронки, среди покореженных вырванных с корнем деревьев, но над головой небо. Осколки кирида доставляли боль, у нее не было возможности от них избавиться. Перевоплотилась, не сдерживая крика боли, и побежала, сначала медленно, хромая, потом быстрее, быстрее, и не важно, куда, лишь бы Лиар не смог ее отыскать. Она не почувствовала присутствие Рола, услышала его крик: - Беги! Я прикрою! - и она бежала.
   Погоня уже настигала ее. Как же так? Она не заметила? Не почувствовала? А в воздухе десяток гравитаторов, с вооруженными солдатами. На "земле" стая ворлоков...
   Рол стрелял в ворлоков, сбил силовым снарядом гравитатор. Преследователям показалось, что они напоролись на калтокийцев, ворлоки прятались за деревьями, гравитаторы остановились, ждали приказа продолжать погоню. Милэн добежала, и упала рядом с Ролом. Он присел возле звериного тела своей жены, коснулся лохматой шеи. Милэн под его рукой вернула себе человеческий облик. Он поднял ее, обнял, шептал: - Все, все... я с тобой. Но, еще ничего не кончилось, я пришел по порталу, тепортироваться не могу. Ваш воспитанник наложил здесь сети. Мы должны вернуться к порогу портала и очень быстро.
   - Не могу больше... - с отчаянием шептала Милэн.
   Рол помог ей подняться на ноги. Голова Милэн закружилась, все поплыло перед глазами, очертания деревьев как за стеной воды, она прошептала, едва ворочая языком: - Ух ты... как он меня... Рол а мы вдвоем сможем вытащить Гэла? Он там остался, - Милэн показала в сторону дымящихся развалин.
   - Гэл сказал спасать тебя. Его мы сейчас не вытащим. Идем Милэн, идем...
   - Но Рол...
   - Нет, - Рол схватил ее за плечи, - Он сказал вытащить тебя, и я вытащу.
   - Что с ним будет?! - Милэн плакала.
   - Он сильный, он выдержит, мы за ним вернемся. Перевоплощайся, полетим.
   Рол стал драконом, темно-красный узор украшал его серебристую чешую, хвост снес несколько молодых деревьев, громадные крылья подняли ветер. (Еще бы дракон был шестьдесят метров длиной). Милэн зверем, вскочила на спину дракона и залегла во впадинке на шее. Дракон в несколько ураганных взмахов крыльев поднялся в небо. Пошутил: - Удобно на моей шее?
   Милэн с последней надеждой упрямо спросила: - Подождем здесь, а когда Лиар вытащит Гэла?..
   - Нет... - Решительно ответил Рол.
   - Мы можем напасть на них? - настаивала Милэн.
   - Лиар связался со мной, когда я проходил портал, сказал, что тебя я могу забрать, но если посмею сунуться за Гэлом, то буду в клетке вместе с вами. Так что, уймись.
   В его голосе была такая горечь, что Милэн прикусила губу и не посмела больше ни о чем просить.
 
   Погоня возобновилась, когда милтийцам сообщили, что калтокийских кораблей на орбите нет. А стреляет в них кто-то один, залетный. Ни преследователи, ни убегавшие не знали, что главная задача прогнать чужаков, а не поймать их.
 
   Дракон резко снизил скорость, и едва коснувшись "земли" перевоплотился в человека. Милэн замешкалась и сбила с ног своего мужа. Оба покатились по траве. Над головой промелькнула тень гравитатора, и снова засвистели пули.
   Милэн успела неясно осознать, что осталась без одежды (из чего же были зделаны, те комбезы?). Рол схватил ее за руку, потянул за собой. За их спинами свистели пули и взрывались снаряды, Милэн даже не оглядывалась, да и что она могла там увидеть, перепаханную лужайку, дым и комья грязи, воронки...
   - Ты что императора убила? - весело кричал Рол.
   - Нет... - Милэн спотыкаясь, бежала за мужем, - а что, нужно было?!
   - Что ж они так зверствуют?! Сволочи... - Рол подхватил жену на руки и с разбега влетел в портал, принявший их призрачным радужным маревом. За спиной взорвался силовой снаряд, и комья земли полетели вслед за беглецами.
   Оглушающая тишина с хлопком раскрыла поле непроницаемости. Переход осуществляется мгновенно, во тьме бесконечности, в безмолвии космоса, при большом информационном шуме, который сумасшедшим кипятком вливался в мозг, редкий смертный выдерживает путешествие по прямому коридору звездной дороги, пересекающей мировую сеть пространственных порталов. Человеческая голова не может воспринять все знания Мира, и не сойти с ума. Человек может пройти этот короткий путь под прикрытием знающего, или странника, вечно бродящего по звездным дорогам, сохраняя, благословляя и иногда проклиная их. Рол и Милэн не были странниками и на том этапе развития мира не смели остаться на бесконечном пути, и подвергать звездные пути опасности вторичного равлетвения. Их выдернуло на белоснежный утренний снег севера планеты Уапкоргос вместе с комьями "земли" планеты Милта.
 
   - Вот ргот... - выругалась Милэн, вскакивая с холодного снега, и отряхивая снежинки поровну с "землей" со своей обнаженной груди.
   Рол в тонкой белой рубашке, кожаных штанах и ботинках смеялся над шутками звездного пути. Скинул с себя рубаху и отдал жене, хотел, было отдать ботинки, но она отказалась, предлагала разделить два, на двух. Он представил себе, как они вдвоем будут хромать, когда на каждом будет по одному ботинку.
   А ведь еще не понятно, на каком этапе развития сейчас пребывают люди на этой дальней планете. И портал односторонний... парный где-то на экваторе этой же планеты. А еще сеть Хахгэта: - А он шутник, ваш воспитанник... - ухмыльнулся Рол, - я сейчас даже телепортироваться не могу..., рискуем оказаться рядом с Гэлом.
   - Да уж, - Милэн завернулась в тонкую льняную рубаху, - а я, то, думаю - как это он нас упустил? Нет, он нас не отпустил. - И уже громко крикнула с уверенностью, что Лиар их услышит, - Ты нас "кинул"!!! Сволочь! Рол, можно я стану зверем.
   - Можешь, - Рол посмотрел на нее со скептической ухмылкой, - только тогда на тебя объявят охоту. Вон местные на чем-то едут, сейчас врать будем.
   - Где? - Милэн повернулась туда, куда указал Рол рукой. На белой равнине отчетливо видны черные силуэты: кто-то ехал на автосанях, гул моторов разносился на километры вперед, - они тоже агрессивны?
   - Через пять минут узнаем... - насмешливо ответил Рол.
   - Не вижу ничего смешного... - ворчала в ответ Милэн, подпрыгивая на холодном снегу, - все в этом Мире с ума сошли. Что ж так холодно?
 
   Гэл выпал из портала, в небольшом зале императорского дворца в столице Милты, в него выстрелили пауком. Хахгэт смотрел на Волна с грустью, и говорил с сожалением: - Ты сумасшедший Гэл.
   Гэл приподнялся на локтях, презрительно осмотрел седовласого юношу, и сплюнул кровь на его блестящий кожаный ботинок. Но голова закружилась, и он вновь лег, прошептал: - Разве ты не знал?
   Ртутные капли крови на блестящем кожаном ботинке даже не зашипели...
   Ларсард бросил Гэлу полотняные штаны на грудь: - Вставай, одевайся.
   Гэл заставил себя сесть, медленно натянул штаны, поднялся, завязал шнурок на поясе, выпрямился перед Лиаром.
   Арвас стоял у окна. Он уже знал о гибели императора. Но не спешил разглашать эту информацию народу Милты. Сейчас он желал одного, чтобы гости покинули его планету. Доктор Корэ потребовал у Арваса присутствовать при извлечении пленника, отчаянно полагая, что если знать, так все... Но только сейчас Арвас и Корэ понимали, что быть им здесь нельзя.
   Лиар повернул голову, и с презрительной улыбкой посмотрел на Арваса: - Не беспокойтесь, я скоро уйду, и заберу его с собой.
 
   Два молодых боевых мага возникли за спиной Гэла, как будто из тьмы, они держали в руках киридовые кандалы, скрепленные короткой цепью.
   - Заковать, - коротко распорядился Лиар.
   Гэл побледнел, узнал забытую конструкцию наручников, отшатнулся. Один из боевых магов, под три метра ростом, удержал пленника за плечи, второй двухметровый широкоплечий атлет быстро и умело заковал его руки, кандалы замкнулись и железные штыри пронзили запястья пленника между костями, Гэл зашипел. И ртутная кровь зашипела вокруг штырей, сжигая грязь, скопившуюся на коже за время пребывания в подвале, капала на гранитный пол, продолжая вскипать, поглощая уже камень. Гэл удивился, кровь активна, значит, энергия есть, только пользоваться ей он не может. Лиар научился управлять силой. Гэл разгрыз себе губу до крови. А Лиар вдруг резко приказал: - На колени!
   - Что? - удивленно спросил Гэл.
   - На колени. - Повторил Лиар.
   - А не пошел бы ты? - рассердился Гэл.
   Лиар резко его ударил по лицу, Гэл не смог отклониться - боевые маги держали его. Еще один удар, и маги бросили Волна на пол.
 
   Арвас увидел, жестокое отчаянье Седого, этот юный бог вел себя как потерянный ребенок, ищущий правду, но ведь правду он может узнать только у того, кому не верит, у своего врага.
   Корэ изумленно слушал и рассматривал происходящее, за эмоциями боялся пропустить те капли знаний, которые могли пролиться. Перед ним стояли те, кого он так долго искал - бессмертные создавшие Мир. Но между ними война...
   - На колени... - требовательно повторил Лиар.
   Гэл сел... рассмеялся: - Кто учил тебя бить...
   Лиар не удержался и добавил ботинком, Гэл вновь упал, Лиар уже кричал: - Ты всегда был равнодушен к своим воспитанникам и ученикам... Ты ничему меня не научил. Я не игрушка Гэл! На колени...
   Юный Хахгэт был настойчив, жаждал унизить бывшего учителя, отомстить за обман, и за сказку, которую Маоронг Зэрон превратил в кошмар.
   Гэл вновь сел, стер кровь с разбитых губ. Посмотрел снизу вверх на Лиара: - Может тебе еще и сапог поцеловать? Щенок.
   Лиар присел рядом с ним: - Я отпустил ее...
   - Спасибо тебе за милосердие твое... - Гэл насмешливо коснулся своего лба, и отсалютовал рукой перед носом Лиара. Киридовая цепь зазвенела.
   - Она ушла и даже не попыталась спасти тебя...
   - Вот и умница.
   - Ваш Маоронг Ол-Рэтолатос спас только ее... - Лиар внимательно смотрел, на Гэла.
   Арвас не понимал, о чем говорят эти двое, но уже видел - Седой ненавидит черноволосого - люто.
   Корэ боялся пропустить даже слово, древний мертвый язык он изучил в поиске информации о бессмертных оборотнях и драконах. Имена Ол и Рэтолатос знал. Ол - маоронг разрушитель из древних легенд, Корэ даже видел полуразрушенный храм, посвященный этому могущественному существу. А Рэтолатос - король пиратов. Доктор Корэ услышал барабанную дробь своего сердца, ведь то, что он искал, оказалось не выдумкой предков, не мифом, не сказкой, а реальностью. А король пиратов - маоронг. Кто же тогда эти седой и черноволосый, и та девочка...
   Гэл пожал плечами, и вдруг улыбнулся, спросил: - Не рискнул противостоять Разрушителю?
   Лиар разозлился, перевоплотился в нечто большое человекоподобное сверкающее, как звезда, схватил Гэла за волосы, встал, приподнял, притянул к себе, вглядываясь вмиг пожелтевшие глаза древнейшего оборотня: - Насмешки, насмешки, над всем насмешки, над жизнью, над смертью, над болью. Ты умеешь любить? Ты умеешь ненавидеть? Ты хоть что-то чувствуешь?!
   - Хочешь научить меня чувствам? - сквозь клыки, зло, спросил Гэл, пытаясь схватиться закованными руками за ворот рубахи сверкающего четырехметрового Лиара.
   - Хочу! - Лиар отпустил волосы Гэла. Гэл упал, маги подняли его. Лиар вернулся в нормальное тело, и вновь приказал, - На колени.
   Гэл с разворота обеими руками, отягощенными киридом, ударил Лиара по лицу, свалив его с ног. Маги схватили Гэла за руки, он вонзил клыки в руку большого, затылком ударил по носу того, который был поменьше. Арвас выхватил пистолет, нацелил его в Гэла. Лиар, все еще лежа на полу, крикнул: - Не стрелять!!! - Взмахнул рукой в сторону, нанося бывшему учителю мощный энергетический удар, Гэл задохнулся болью. Ларсард подбежал к своему господину, хотел помочь ему подняться, Лиар отмахнулся от помощи, встал сам, устало проворчал: - Тебя действительно нужно поучить быть человеком.
   Маги предусмотрительно отползли, со стоном поднялись на ноги.
   Корэ совсем оцепенел. Лиар подошел к Арвасу вынул из его кармана пачку сигарет, достал одну, прикурил, коснувшись кончика сигареты своим пальцем, затем присел рядом с Гэлом, помог ему сесть и отдал сигарету, Гэл с удовольствием затянулся. Лиар насмешливо проговорил: - Что-то человеческое в тебе иногда просматривается, у тебя есть эмоции, ты злишься, радуешься, устаешь, у тебя даже вредные привычки есть.
   - Да. И сижу я на холодном полу, могу простудился... - ответил ему Гэл.
   Лиар совсем по-приятельски улыбнулся. Встал, протянул руку, Гэл воспользовался помощью, поднялся на ноги. Сигарета в его закованных руках едва тлела красным светлячком.
   - Пойдем, есть к тебе просьба, - Лиар махнул рукой своим магам, те подхватили пленника под локти.
   - А я еще не докурил... - обиделся Гэл.
   - Курить вредно, - назидательно ответил Лиар.
   - Так я же не человек, - улыбнулся Гэл, - а что за просьба?
   - Просьба, которую ты исполнишь.
   - А... Ну да, действительно, всякое бывает... Да сними с меня это дерьмо, больно же, Лиар... Зачем все это... Что ты хочешь? Ты ведь сам ушел!
   - А ты и не держал. Я вдруг оказался избранным, как в сказке, вы дали мне силу, но не объяснили зачем, а когда я ушел с этим всем, вы даже не искали меня. Я не вы, я играть с Миром не буду, я сохраню его. Может быть, я буду первым Хахгэтом, который сохранит подаренный ему Мир! И это, как ты говоришь, дерьмо ты будешь носить. Если целостность Мира зависит от тебя, значит ты здесь останешься навечно, я не дам тебе возможность уйти и вернуться, как ты уже сделал однажды. Хватит обмана. Латор!
   Гэл рванулся: - Ты не понимаешь!
   Но Лиар больше не позволил ему, ни говорить, ни сопротивляться, лишил энергии до последней капли. Сигарета выпала из тонких пальцев Гэла, упала в лужицу крови и, зашипев начала растворяться. Боевой маг, громила ростом с доктора Корэ подхватил потерявшего сознание Гэла, хмыкнул: - Как ребенок...
   - Этот ребенок едва не отгрыз тебе руку... - ухмыльнулся маг поменьше.
   - Молчите! - разозлился Лиар, - о том что Волны существовали, должны забыть люди, но вы обязаны помнить, чтобы не повторялись трагедии прошлого.
   Корэ оцепенел, не в силах справиться с лавиной догадок.
   Арвас только и подумал: "Столько пафоса в речах этого Седого... А за пафосом страх..."
 
   - Может, улетим? - спросила Милэн, прижимаясь к Ролу.
   - Поздно... - ответил Рол, обнимая свою замерзшую жену.
   - Ты станешь драконом. А я распущу крылья.
   - Сможешь? Сейчас?
   - Не уверена, но попробую, - отвечала Милэн, наблюдая как сани разъезжаются кольцом, отрезая путь к отступлению, - не смогу... Ненавижу этого щенка...
   - Не будем привлекать к себе лишнего внимания, я не хочу, что бы здесь на нас объявили охоту. Если повезет, нас доставят на материк как шпионов, а там мы убежим. Эти ребята знают, где портал на выход, и охраняют его. Хотя сами не пользуются. Они должны убить дракона, большого зверя, или женщину с крыльями. Люди Лиара снабдили их киридом. А вот то, что мы можем выглядеть как обычные люди, им не известно. Так что, объясняем, что мы бежали с корабля захваченного пиратами. Шлюпку подбили, средство связи вышло из строя, но мы благополучно упали в воду, шлюпка затонула. Говорим на межгалактическом, местного языка не знаем. И машем им руками, чтобы они случайно не проехали мимо...
 
   Двухметровый серый ящер, заглушил двигатель на своих санях, соскочил с них и вразвалочку подошел к озябшим полуголым незнакомцам выразил эмоцию: - Оу, вот, только инопланетных гостей нам тут еще не хватало...
   Тишину замороженной равнины нарушил взрыв, мощный, протяжный, сотрясший почву, как землетрясение на активной планете. Все кто был на санях, спрыгнули и упали в снег. Серый ящер прыгнул в сторону Милэн и Рола, повалил их в снег с криком: - Падайте идиоты!!! Снесет ведь!!! Черт бы вас побрал!!! Туристы... Врывайтесь в снег!
   Милэн ухмыльнулась - вездесущие черти всем расам успели надоесть...
   Над заснеженной равниной пронеслась взрывная волна, сани застонали железом, их перевернуло и потянуло по снегу. По спине дохнуло жаром. Ящер, лежавший рядом поспешно надевал противогаз, потом скинул с себя теплую куртку и подсунул ее под носы залетных: - Дышите через куртку, или отравитесь, - голос в противогазе глухой, слова неразборчивы, но смысл понятен. Он, дополнил приказ, ткнув Рола в затылок, заставляя его прикрыть рот тканью.
   Еще одна волна трупным запахом, и пыль горчичного цвета осела на снег. Один из ящеров вскочил начал смахивать с себя налет едкой пыли, эта пыль жгла ему кожу, на его лице образовалась серая слизь, как мыло на боках загнанного коня. Милэн тайком мазнула пальцем по снегу, поднесла ее к носу, обычный препарат - лагон. Для хладнокровных ящеров не смертелен - если вовремя ввести в кровь антидот. Для теплокровных безобиден, может вызвать чесотку у людей с чувствительной кожей привычной к стабильной среде микроклимата. Серый ящер перевернулся на спину, вынул с кармана шприц, снял с иглы колпачок и вонзил иглу себе в шею. Полупрозрачный противогаз не скрывал оскал перекошенного рта. Остальные хладнокровные следовали его примеру. Только тот, который потерял самообладание, поднимал сани, крича от боли и ужаса. Серый ящер выдернул с кобуры пистолет и выстрелил в паникера. Наступила тишина.
   В тишине грянул второй взрыв.
   Милэн заткнув уши, вжалась в снег лицом. Рол накрыл ее голову руками. Когда местные стреляют в своих, тут уже не до шуток.
 
   Действие второго взрыва было в завершающей стадии воздействия на окружающую среду. На первый отряд ящеров напал второй отряд ящеров. Напали в момент, когда группа серого ящера пыталась поднять сани с "земли". Командир напавшего отряда размахивал лазерной плетью. Серый ящер в противогазе успел выстрелить в вожака враждебной группы и даже ранил его, когда плеть рассекла ему кожу и мышцы на груди.
   Милэн сняла куртку убитого ящера, справедливо полагая - хозяину вещь уже не понадобится. Рол крикнул: - Бежим! - И схватив жену за руку, потащил ее за собой. Милэн мельком оглянулась: нападающие убивали всех, и им все равно, кто перед ними, ящеры, или теплокровные.
   "А я надеялась урвать еще и штаны..." - думала Милэн. За спиной угрожающе нарастал гул мотора, и свист лазерной плети. Затем раздался крик: - Стоять! Мордами в снег, и не шевелитесь!
   - Так стоять?.. Или мордами в снег? - язвительно переспросила Милэн, когда они остановились. Рол зашипел на нее. Он боялся как бы она не начала здесь на этой планете свою собственную войну, как бывало раньше.
   Ящер соскочил со своих саней и подошел к пришельцам, подбил ноги Рола, заставил его стать на колени и приставил к голове Милэн лазер: - Кто такие? Ты смотри теплокровные... Вы кто? Грелки. Говори, или я прострелю этой самке голову!
   - Не убивай нас... - достаточно громко ответил Рол на межгалактическом языке, - мы бежали с корабля захваченного пиратами, наша шлюпка проломила лед и затонула, нам нужно на Иссану...
   Воины победители достаточно быстро разделались со своими основными врагами подъехали посмотреть, кого поймал их командир.
   - Шпионы... - сделал заключение ящер, и велел своим воинам, - обыскать их.
   - Но командир, мы не берем пленников! - возразил один из группы.
   - Я разве сказал взять, я приказал обыскать, - раздражительно бросил командир.
   Рола подняли на ноги, обыскали. Милэн рассматривала новые персонажи. Они были в защитных костюмах напоминающих скафандры, будто жители космических баз с нарушенным микроклиматом.
   Начали обыскивать Милэн, на ней была куртка серого ящера с шевронами вражеской армии, в карманах куртки документы убитого. Куртку с нее сразу же сдернули, в карманах были пластиковое удостоверение личности командира разведывательного отряда, и пакет карт, плюс микрочип. Милэн догадалась, о чем подумали ящеры. Микрочип, видимо, украли. Диверсанты уничтожены. Виновными могут оказаться теплокровные чужаки. Какая разница кого допрашивать. Играть за правилами этой войны теперь опасно. Милэн и Рол переглянулись.
   Милэн выбила лазер из рук ящера. Рол овладел лазерной плетью. Милэн не догадывалась, что ее муж так хорошо владеет этим негуманным оружием. Бой напоминал истребление. Свидетелей сейчас оставлять нельзя. Когда последний из ящеров вскочил на свои сани и завел двигатель, Рол достал его кончиком плети сбил с саней, и крикнул Милэн: - Ты хотела одолжить штаны, давай побыстрей, это место слишком многолюдно! Черт, многоящерно! Многоящеренное...
   Милэн, без лишних раздумий, сдернула с ближайшего трупа штаны, главное не воспринимать чужой запах, не время для брезгливости. Натянула эти штаны на себя, жаль ботинки не подходили, слишком большие и широкие. Куртка так и валялась одинокая в снегу, рядом со вторым командиром в скафандре. Рол поднял ее и бросил жене: - Ну, что ты возишься? Поехали, - и завел двигатель саней.
   Милэн закатывала длинные штаны, уже сидя на санях, второй рукой включала зажигание. Сани зарычали разбуженным динозавром.
 
   Рол и Милэн всю ночь гнали сани по заснеженной ледовой пустыне, по направлению к порталу. Первый населенный городок они увидели тогда, когда показатели топлива на санях указывали на черточку угрожающе приближенную к нулю, и двигатели начали устало чихать. Значит нужно еще добыть горючее, и вряд ли местные ящеры поделятся им добровольно.
 
   Рассвет на планете Уапкоргос яркий, как последний день звезды, радужный как подпространство, внезапный как выстрел. Солнечные лучи поскакали по белоснежному снегу весело, словно весенние дети вдоль быстрого ручья. Думать в такое утро об опасности невозможно, кощунственно.
   Двигатель на санях Милэн заглох. Рол сам предусмотрительно заглушил свою машину и недовольно проговорил: - Недалеко мы уехали...
   - Может, все-таки перевоплотишься? - спросила Милэн.
   - Ты хочешь спасти брата, или повидаться с ним? - сердито спросил Рол.
   - Ты намекаешь что повидаться - это попасть в ту же клетку?.. - угрюмо спросила Милэн.
   - Я даже не намекаю... - жестко ответил ей Рол. - Они нас ждут возле портала. Но мы не пойдем туда, где нас ждут, мы доберемся до ближайшего космодрома и захватим корабль.
   - Это весело... - ответила она, - ты думаешь, что у космодромов нас не ждут?.. неплохо бы захватить с собой маленькую силовую пушку и взвод калтокийцев.
   - Прекрати паясничать! - прикрикнул Рол, - Лиар никогда не позволит нам воспользоваться порталом... Но без магии мы сможем выбраться с этой планеты и долететь как минимум до Иссаны. Если мы не откроем себя, он нас потеряет. А сейчас я бы рекомендовал впасть в спячку до вечера.
   - А можно высказать глупую идею?
   - Почему ты такой ребенок?
 
   Гэла привели в большой зал.
   Лиар сидел на возвышении, не на троне, а на ступени у трона. Рядом с ним стоял старик: невысокий, уютный, умный, седой, с короткими усами и аккуратной белой бородкой. Рядом с юным Лиаром, старик казался его добрым дедушкой.
   Гэл заметил магов столпившихся у стен. Маги от заученных и бездарных, до совсем уж гениальных, как накопленное оружие. Маги удивленно рассматривали древнего, видели его впервые, были озадачены. Лиар встал на ноги, сделал шаг навстречу пленнику. Старик ласково улыбнулся. Лиар представил "доброго дедушку": - Познакомься Гэл - это последний хакг.
   Гэл застыл, как зверь готовый к прыжку, он узнал того кто сейчас носил тело доброго старика. Многое теперь открылось. Гэл почувствовал гнев, разочарование, страх и страшную тяжесть правды.
   - Ты не рад, - улыбнулся Лиар, - я ведь все делаю правильно? Вот хакг...
   - Я в восторге, - едва выдавил с себя Гэл, - выразить восторг мне мешают кандалы.
   - Нет, не мешают, - уверенно ответил Лиар.
   - Это ты старый палач? - спросил Гэл у старика, - кто тебя вытащил?
   Тот не смутился, посмотрел на Гэла спокойным изучающим взглядом и ласково ответил: - Да я, а если хочешь знать, кто вытащил, вспомни всех униженных тобой.
   - И это ты подставил молодых маоронгов?
   - Я думал, ты догадался... еще тогда, - насмехался Зэрон.
   Гэл промолчал, чувствовал только что ему холодно, очень холодно.
   - Вот и поговорили, - улыбнулся Лиар, - не будем тянуть время, приступим.
   Зэрон подошел к Гэлу опустился перед ним на одно колено и склонил голову. Гэл отступил назад, посмотрел в глаза Лиару: - Я не буду инициировать маоронга на хакга...
   Лиар выдержал взгляд, но капля пота скатилась по виску. Хахгет сглотнул комок страха и заставил себя улыбнуться: - А у тебя нет выбора...
   Гэл терял самообладание, просчитывая перспективы инициации маоронга: - Лиар опомнись... Послушай меня хоть раз. Хакгом не должен быть маоронг. Это опасно.
   Старик понял, что разговор затягивается, и спокойно сел.
   Лиар подошел впритык к Гэлу и прошептал ему на ухо: - Опасно отпустить тебя... Хорошо поговорим по-другому. Милэн и ее муж попали в ловушку на планете Уапкоргос, я позволю им уйти оттуда, как только ты выполнишь свою прямую обязанность. Ты обещал мне инициировать избранных мной, когда придет время. Я избрал того, кто поможет мне сохранить мой Мир. Неужели и это твое обещание тоже было обманом.
   - Я не обманывал тебя. - Гэл дрожал.
   - Холод, война, разруха и два оборотня в эпицентре. Их будут ловить и изучать. С характером твоей сестры все будет усложняться. Рол с ума сойдет, пытаясь ее защитить, - сквозь зубы объяснил Лиар.
   Гэл, глядя в пол, очень тихо спросил, - Ты знаешь, кого ты избрал в хакги?
   - Знаю - ты когда-то разрушил его Мир, - с вызовом сказал Хахгет.
   Гэл понял что объяснять, оправдывать и обвинять сейчас уже нельзя. Лиар верит Зэрону: - Но ведь были события и его поступки, которые привели к тому, что случилось.
   Зэрон поднял голову и улыбнулся, встал на ноги, тихо спросил: - Может быть, ты тогда не знал что будет, если ты вернешься?
   Гэл вскинув голову, спросил: - Может быть, ты тогда не знал, что будет, когда убил Милэн и шантажировал меня?
   - Весь мир за звездное тело Волна? - прошептал Зэрон, - велика цена.
   - История повторяется - инициация маоронга за звездное тело Волна.
   - История повторяется... - повторил Зэрон - но теперь не я Хахгэт. И еще... по законам сохранения материи ты не можешь отказывать Лиару в инициации избранного...
   - Не могу... - согласился Гэл. Ему показалось, что все нити прошлого оборвались, и он сам один в звенящей пустоте не в силах удержаться проваливается в ништо.
   Лиар отступил на шаг. Зэрон вновь опустился на одно колено и Гэл положил дрожащую руку на седую голову Зэрона. Миг - Зэрон начал светиться, светилось нечто в глубине его, он становился молодым и прекрасным, на его лице торжество победы. Маги вокруг зашептали, жестикулировали, радовались. Лиар улыбнулся.
   Гэл пошатнулся, его кожа посерела, а глаза стали белыми. Отдав все, что должен был отдать, он как будто превратился в тень самого себя. Дух в тонкой оболочке света. Обмяк, упал, Зэрон подхватил его. Лиар склонился над ним: - Он умер?
   Зэрон аккуратно положил Гэла на мраморный пол: - И да, и нет.
 
   Рол ругал Милэн за глупую неуместную шутку: идея замерзнуть в снегу и дождаться пока их откопают местные жители, не показалась ему смешной. Милэн смущенно извинилась. Поругавшись еще несколько минут, стоя на холодном снегу, и мало заботясь о конспирации, они пришли к единому плану: взять взаймы у местных жителей летающий транспорт.
   Синие сумерки разлились по снежной равнине, как чернила по белому листу. Холод пронизывал даже кости. Быстрыми перебежками Милэн и Рол достигли первого ряда колючей проволоки и залегли в снег. За тремя рядами колючей проволоки они увидели унылые покрытые инеем бараки, мощные прожектора, освещающие огражденную территорию, строй серых теней обреченных на смерть, юркие тени небольших ящериц на поводках у матерых, мощных, сытых охранников.
   - Лагерь... - сказал Рол.
   - Самолеты должны быть, - шептала Милэн, - нам нужен городок для охранников.
   Вот тогда Милэн и почувствовала - Мир начал ускользать из-под ног... Она обмякла, как будто потеряла сознание. Лежала не в силах пошевелиться. Рол схватил ее на руки: - Нет, не сейчас! Милэн!
 
   Два часа она была как мертвая. Через два часа глаза ее снова стали видеть, но идти сама не могла. Рол взял ее на руки и понес, снег скрипел под его ногами. Ночью мороз усилился, холодный ветер дул в спину. Рол шел, оставляя глубокие следы. Неожиданно остановился, резко присел, прижав к себе Милэн. Над их головами, прощупывал окрестности лагеря яркий луч прожектора. Милэн прошептала: - Я попробую идти сама.
   - Кого он инициировал? - спросил Рол.
   - Зэрона.
   - Того Зэрона, который тебя смог убить? - удивился Рэтолатос.
   - Да.
   - Вот черт - выругался Рол. Помолчал несколько секунд, - Ладно, черт с ним с Зэроном и с Лиаром тоже. Об этом будем думать потом. А теперь мы будем выбираться отсюда. - Рол решительно встал, подхватил под локоть Милэн, - пойдем. Лиар отпустил нас. (Ты смотри он еще и слово держит!). И даже подсказал выход.
   - У тебя с ним был какой-то договор? - удивилась Милэн.
   - Он Гэлу пообещал, нас отпустить, - объяснил Рол.
   - Ты его слышишь?
   - Кого?
   - Лиара.
   - Мил, я услышал его сейчас, он, всего лишь, сказал, что мы свободны, и снял все блоки. - Рол взглянул в ее испуганные глаза и тихо спросил, - Ты совсем ничего не слышишь?
   - Теперь нет...
   Рол почувствовал страх.
 
   Вдалеке вероятно на линии фронта гремели взрыва. А здесь в тылу на километры простирались страшные, бесконечные ограждения колючей проволоки под высоким напряжением.
   Обходили лагерь военнопленных перебежками, падали в снег при приближении поискового луча прожектора. Милэн быстро устала, и думала только о тепле.
   Беспечно открытый поселок охраны располагался в пятистах метрах от лагеря. Металлические жилые вагончики пыхтели дымом. Рядом с вагончиками наскоро сколоченные сараи с жестяными крышами, там держали технику и необходимый в хозяйстве хлам. Милэн услышала звонкие радостные возгласы играющего маленького ящера. Удивилась - неужели тюремщики на самом деле потянули за собой еще и семьи? Или жили с заключенными женщинами-ящерицами.
   Рол снова тянул Милэн куда-то, а ей было все равно куда, доверяла ему, а себя сейчас не ощущала. Рол понимал, она ему не помощник - вздохнул, взял ее за холодную дрожащую руку, повел к большим ангарам, которые смутно виднелись за жилыми вагончиками городка.
 
   За городком огромный светящийся купол из прозрачного пластика. Вокруг купола сновали ящеры. Рол и Милэн не решились пересекать открытое пространство.
   Неожиданно вспыхнуло яркое пламя, пластик покрытия начал плавиться, ящеры с криком разбегались, несколько обожженных катались по снегу.
   Атака с неба...
   Атаковал огромный дракон.
   Рол схватил Милэн за руку и потащил за ближайший сугроб, незнакомый дракон разъярен, струя огня поливала купол, снег искрился раскаленными углями. И вдруг все прекратилось, потухло, потемнело. Дракон поднялся, начал кружить над городком, закрывая крыльями звезды. Рол пытался докричаться до сознания дракона.
 
   Планета Уапкоргос - холодный близнец звезды дающей жизнь в планетарной системе, была обречена на гибель. В таких несформировавшихся звездах старые драконы оставляют яйца. Зародыши драконов развиваются на протяжении двух-трех тысяч лет, формируются благодаря энергии овирия. Детеныш дракона должен вылупиться из яйца во время формирования новой звезды. Но здесь на Уапкоргос маленький дракон должен был вылететь из овириевого котла лет через триста. Ящеры выбурили глубокие шахты, спровоцировали попадание кислорода в ядро, вызвали реакцию, приводящую к образованию полноценной звезды раньше срока. И преобразования уже не остановить. Можно только выловить драконыша на взрывной волне, и поместить в другое ядро. Вот Дракон и злился, плюясь огнем в неразумных ящеров.
   Рол схватил жену за руку: - Бежим! Мы должны атаковать купол, захватить его, и проникнуть к ядру... Вылетим с зародышем, дракон нас поймает.
   - Гениально... - язвительно прошептала Милэн замерзшими губами, - хоть согреюсь. Только у нас оружия нет.
   - Сейчас добудем...
   До купола сто метров, Рола и Милэн заметили, когда они пересекли первые пятьдесят. Пули летели со всех сторон, на встречу бежали солдаты, направляя оружейные стволы в двух безоружных теплокровных чужаков. Ящеры не чувствовали скорой гибели, воевали за непонятную идею, за кусок "земли", за концлагерь, за хлеб, за страх.
   Чем ближе Милэн подбегала к куполу, тем яснее становились ее мысли, тем легче и стремительней движения. Свинцовая пуля черкнула по лицу, оставила недолговечный шрам: - Ну же атакуй их! Глупый чешуйчатый! - орал Рол, налетая на первого попавшегося ящера и выворачивая из его рук автомат, и сразу же начал стрелять. Милэн почувствовала, рядом свистнула лазерная плеть, на руке теплый ветер, на плече осталась светлая полоса побелевшей кожи. Она кувыркнулась под ноги ящеру с плетью, этим видом оружия она не владела, самое время научиться. Струя пламени полила купол, разогнала уцелевших ящеров, обдала благодатным теплом Милэн и Рола. Они на огненной волне ворвались под горящий купол. Очередной поток огня от дракона, ящеры разбегались живыми факелами.
   Милэн относилась к бою под куполом, как к полевой битве - драться пока есть противники, пока кто-то нападает. Плетью она задела собственную ногу, еще одна полоса белой кожи, прядь волос побелела, плечо и рука, залитые огнем дракона белее снега. В узких коридорах уже тод полусгоревшим куполом Милэн отбросила ставшую неудобной плеть, забрала у первого попавшегося ящера автомат. Рол пробивался к лифту. Милэн поежилась, лифт был узким, шахта... она боялась таких шахт. Рол заблокировал дверь лифта ногой. Радовался удаче: - Дракон совсем ошалел.
   Милэн отбросила очередного противника к стене, и влетела в кабину лифта, двери закрылись. Она спросила: - А я выдержу?
   - Не знаю, - Рэтолатос прижал ее к себе, - но я тебя вынесу отсюда...
   - Хотелось бы не кусками... - Милэн грустно улыбнулась, - а то потом будешь искать меня в космосе по частям, чтобы собрать.
   - Не говори ерунды, умрешь, но не рассыплешься...
   Свет погас, лифт застрял: либо электричество отключили, либо дракон перестарался.
   - Вот черт... - выругалась Милэн. В узкой шахте... в темноте... глубоко под "землей"... В такой ситуации плохо видеть в темноте... Дно кабины лифта Рол успешно выбил. Милэн посмотрела вниз - нескончаемый колодец.
   - А драконыш выживет? - спросила.
   - С моей помощью да... - ответил Рол, он протиснулся сквозь дыру в полу лифта и оттуда уже крикнул, - ползи за мной, нам метров пятьдесят вниз.
   - Вот ргот?! - она скорчила неопределенную гримасу. Лезть вниз под лифт...
   - Милэна и тебе и драконышу, да и мне тоже, нужна энергия, - терпеливо объяснял Рол, спускаясь вниз в шахту, - мы попали в нужное место в нужное время, главное...
   - Главное чтобы большой дракон тебя подстраховал, когда мы все вылетим на взрывной волне, - язвительно закончила Милэн, - вот черт... - нога скользнула по лесенке. Она повисла на одной руке, подтянулась, вернула себя на лестницу, - как я это ненавижу...
   - Вот уж никогда бы не подумал, что буду драконьей повитухой, - ворчал Рол.
   Милэн сосредоточилась на лестнице.
   Мимо пролетела светящаяся лампа, осветила темные стены шахты, потоки влаги на швах бетона, плесень. Сразу же раздались выстрелы, пули искрили об бетонные стенки шахты.
   - Они не успокоятся? - сквозь зубы спросил Рол.
   - Еще не сейчас... часа через два - да... навечно, - угрюмо отвечала Милэн.
   Еще одна лампа вниз и снова выстрелы.
   Рол прыгнул на небольшой уступ, к закрытой двери, едва не упал, вовремя выпустил когти и зацепился за дверь, жестяная дверь вскрылась когтем Рола, как консервная банка, он вывалил ногой вскрытый кусок вовнутрь и пробил вторую дверь. Милэн вжалась в стену, несколько обычных свинцовых пуль черкнули ее по спине, плечам, голове, но пробить ее мышцы такие пули уже не смогли, только кожу рассекли.
   Кто-то открыл покореженные створки лифта с внутренней стороны, до того как Рол успел их совсем разворотить. Дверки впились в пазы раскуроченным железом, и застряли. Рол бросился в атаку. Милэн поспешила за ним. Ей надоело висеть на тонкой лестнице в бездонной шахте. Драться легче. В голову не лезли перспективы взрыва планеты.
 
   Яйцо оказалось в вакуумной камере. Драконыш, огражденный от энергии овириевого ядра планеты, терял силу. Рол, получивший хороший запас энергии, не теряя драгоценного времени с помощью магии разомкнул стенки камеры и они, на миг повиснув в воздухе с грохотом упали на пол. Радужное трехсоткилограммовое яйцо покатилось по полу. Милэн следила за тремя, очень удивленными учеными, которые боялись пошевелиться.
   - Что делать теперь с этим яйцом? - спросила Милэн.
   Рол рассмеялся: - Кто из нас Волн?
   - Я Волн. А ты знаешь, что мы будем делать дальше.
   - Ну, что ж... - Рол изобразил задумчивость, - создадим защитное поле.
 
   Рол решил спуститься еще глубже. Глубина лифтовой шахты привела Милэн в состояние приближенное к панике. Она едва заставила себя зайти в кабину. Этот лифт был на автономном питании. Рол еще запихнул в кабину лифта яйцо дракона, и вскочил следом. Милэн вжалась в стену. Ощущая толщу почвы над головой, она слепла и глохла как обычный испуганный человек. Лифт дернулся и медленно пополз вниз. Рол стоял, опершись о стену нервно прихлопывая рукой по тонкой стенке кабины. Милэн закрыла глаза.
   - А наш дракон выжег всю территорию базы, вместе с концлагерем... - сказал Рол.
   - Уже без значения... - ответила Милэн, не открывая глаз.
 
   На дне шахты мрачно и жарко. Радиоактивная, сухая и всепроникающая жара. В узких коридорах горизонтальной шахты искрил воздух - мелко-мелко сгорал кислород. Так всегда бывает, когда любой газ попадает в ядро запасной звезды. Воздействие овирия - миллиарды мелких взрывов. Во время маленьких взрывов освобождается колоссальная энергия, ядро расширяется и превращается в звезду.
 
   Милэн чувствовала, как сила вливается в ее звездное тело. Она выгнулась, вскинула руки вверх, потянулась. Рол посмотрел на жену и улыбнулся. Стоило тянуть ее вглубь планеты, только ради того чтобы она вновь ощутила, что все еще жива. А яйцо дракона начало светиться.
 
   Даже долгожданное начинается внезапно. Сначала резкий свет в глаза. Затем ветер, ошеломляющий ветер, и полет дракона в потоке огня на волне рождающейся звезды. Милэн уже ничего не видела, и не чувствовала, обняв за хрупкую шею маленького драконыша, она покидала опасную планету в защите огромных лап и крыльев своего мужа Дракона.
   На взрывной волне они вылетели за пределы системы. А за спиной сверкали два полноценных "солнца" и сумеречно поблескивали опаленными боками две мертвые планеты.
 
СРЕДНЕВЕКОВЫЕ РАЗБОЙНИКИ,

или средневековый сервис

 
   Скалы, деревья корнями вросшие в камень, узенькая тропка для одного коня, и шелест молодой зеленой листвы над головой - шепот гайи: - "Здравствуй.... Куда идешь?.. Я укрою тебя от дождя, и от ветра, но как тебе укрыться от себя самого?.."
   Рыжий конь шел размеренным шагом, Гэл приноровился к раскачиванию в ритме конского шага, тем более седло было удобным, глубоким. Айрэ уснул. Гэл одной рукой держал кожаный повод, другой рукой обнимал спящего ребенка. Неподкованные копыта мягко ступали по утоптанной почве тропы. На ветвях пели птицы, где-то за деревьями зарычал незнакомый зверь.
   Гэл и сам едва не уснул. Рыжий почувствовал, что всадник перестал его понукать и решил, было совсем остановиться... Когда... перед ним возникло нечто похоже на большого волка стоявшего на двух ногах. Запах зверя, запах страха заставил рыжего жеребца пронзительно заржать и взвиться на дыбы. Гэл едва не упал, но схватившись за гриву, сумел удержаться в седле вместе с сыном. Айрэ от неожиданного рывка проснулся, спросонья испугался, внезапно ускользающая "земля" и конская грива воспринялась как змея. Малыш вскрикнул, зажмурился и вцепился в кожаную отцовскую безрукавку мертвым хватом. Гэл пытался успокоить испуганного коня, но жеребец продолжал клацать зубами и пятиться назад. Чудище стояло на тропе, преграждая путь. Нервный жеребец перестал пятиться, задрал повыше голову, прижал уши и стоял, перебирая длинными ногами взбивая пыль, дышал он, тяжело, нарочно раздувая ноздри, наверно жалел, что не может плеваться огнем, как его дальние родственники планетарные драконы.
   Гэл присмотрелся к явлению на дороге. Оборотень, в старом грязном меховом плаще, куцая борода на вытянутой челюсти, длинный клыки, с клыков капает пена, красные глаза светятся чрезмерно показательной магией. Лицо, которое можно было назвать и мордой, заросло редкой черной шерстью, лохматые руки с белыми когтями держали посох. Набалдашник посоха вырезан из желтоватой кости, изображал оскаленную голову волка, в глазницах костяной головы красные камни, и эти красные камни светились...
   Гэл кашлянул.
   Айрэ рискнул открыть глаза и сразу же закрыл: - Ой...
   - Не бойся маленький, это простой перевертыш... - прошептал Гэл, - он не страшный.
   - Папочка я его боюсь, - шептало в ответ дитя Тэйла, - он злющий...
   - Ты главное с Огонька не свались, а со злющим перевертышем я поговорю...
   - Что смотришь? - неожиданно заговорил полулюдь, - сползай с коня и иди себе... А детку свою оставь... На закусь, - и чудище засмеялось-закаркало в стиле пошлых фильмов ужаса, (такие фильмы снимают на планете Бэлгосса, там целый город в кинематографическом бизнесе, весьма даже процветает).
   Гэл послушно спрыгнул с коня. Знал, Огонек не обидит Айрэ. Конь снова попятился, отступая назад. Айрэ схватил и гриву, и поводья, держался за них как утопающий за соломинку.
   Перевертыш смерил взглядом Гэла, хмыкнул: - Иди, иди, не держу...
   - Ты кто? Урод... - негромко спросил Гэл.
   У перевертыша оказался прекрасный слух: - Я думал ты умнее... Щенок... - прорычал полулюдь.
   - А я думал у перевертышей зрение хорошее... - ответил ему Гэл и прыгнул, в прыжке преобразился. Маг-перевертыш увидел прыгающего оборотня, оценил размер и заорал от ужаса. Рыжий конь резко повернулся на месте, вкладывал опыт и умение, для того чтобы удержать ребенка на своей спине, и спасти, убегал мягко плавно набирая скорость. Гэл понимал, действовать необходимо очень быстро, иначе Рыжий унесет Айрэ обратно в деревню...
   Перевертыш прыгнул в заросли. Гэл в два прыжка догнал убегающего мага, проломил своим звериным телом плотный ряд тонких молодых деревьев, и прыгнул беглецу на спину. Тот только крякнул и распластался на мокрой траве. Дыхание у мага сбилось, он судорожно ловил воздух широко раскрытой пастью. А когда Гэл поднял его за шиворот, перевертыш клацал клыками уже от страха. Гэл едва не задохнулся, маг вонял.
   - Еще раз спрашиваю, - тэйл с трудом преодолевал брезгливость и желание запустить грязным перевертышем в ближайший ствол старого дерева, - ты кто такой?
   - Т-ы-ты-ы меня-я-я от-т-тпустишь? - заикаясь выпрашивал жизнь перевертыш.
   - Ты еще торгуешься?.. Уродец... Черт... - Гэл вспомнил об Айрэ на испуганном жеребце. Бросил старого мага в дерево, маг ударился головой и затих. Гэл понадеялся, что полулюдь потерял сознание, плюнул на него и в один прыжок вернулся на тропу.
   Ни сына, ни коня...
   Гэл помчался по тропе... Поворот тропы прошел, не сбавляя скорость. Загреб почву с травой, прорыл едва ли не рвы когтистыми лапами. А сразу за поворотом пощипывал траву его рыжий жеребец. Айрэ все еще сидел в седле ерзал и подпрыгивал бил маленькими ножками по спине коня, до боков не доставал, дергал за повод и требовал: - Ну, иди! Иди! Там же папа!
   Гэл покатился по траве, пытаясь затормозить. Рыжий конь увидел уже знакомого зверя, подсел на задние ноги пронзительно заржал и начал пятится. Гэл вернул себе человеческий облик. Но конь всем своим видом говорил ему: "Не верю я тебе..."
   Конь отступал к краю пропасти. Айрэ уговаривал хорошего коника не пугаться папы. Но хороший коник прижимал уши. Гэл услышал, как его конь зарычал.
   - Да я же человек! - вскрикнул тэйл, - иди сюда упрямая скотина.
   Бежать к жеребцу глупо. Конь испугается, кинется в сторону и еще свалится с тропы.
   - Айрэ прыгай с него! - крикнул Гэл сыну. Конь конечно высокий и прыгать с него трехлетнему ребенку опасно, но еще опаснее оставаться на спине испуганного коня, - прыгай!
   - Папа я коника не брошу... - упрямился малыш. И вновь бил ногами по седлу пытался заставить животное пойти вперед.
   Ребенок готов был зареветь в голос, ему было страшно на спине неуправляемого коня, но упрямство он унаследовал от обоих своих родителей, и не мог уступить даже отцу.
   - Хорошо, хорошо малыш. Не плачь. Успокойся, перестань тянуть повод, отпусти его, спокойней... - говорил Гэл сыну, отступая к зарослям.
   Рыжий стоял, прижав уши, задрав голову, и тихо рычал, в любую секунду готов был сорваться с места и бездумно скакать пока от усталости не забудет об опасности.
   Айрэ послушал отца, пустил поводья.
   - Держись за седло, но повод совсем не выпускай... - тихо говорил Гэл.
   Айрэ кивнул головой, белые кудри упали на его лицо, ребенок боялся отпустить повод седло и гриву, начал дуть на волосы, пытаясь убрать их с лица. Рыжий пронзительно заржал. Айрэ вскрикнул. Рыжий конь приподнялся на задних ногах. Хорошо ребенок держался за седло, усидел. Гэл едва не кинулся к коню. Лошади так похожи на людей, вторгаться в их психику опасно, но ведь сейчас не было другого выхода. Конь заплясал на краю пропасти. Айрэ сжался в комок, еще крепче вцепился в седло и закрыл глаза.
   - Черт... - сказал Гэл, - я назову тебя чертом - упрямая зверюга. Иди сюда...
   Жеребец почувствовал, как непонятные силы заставляют его успокоиться, повернул голову в сторону Гэла, посмотрел на него затуманенным взглядом.
   - Иди сюда... - шептал Гэл.
   Рыжий, как во сне опустил голову, как будто рассматривал траву под ногами.
   - Спокойно... - Гэл сделал шаг в сторону жеребца. Рыжий вскинул голову, и вновь попятился.
   - Вперед, вперед, сюда... - Гэл протянул руку в сторону коня. Айрэ открыл глаза, - Айрэ ты молчишь... пожалуйста...
   Конь вновь повесил голову, и едва переставляя длинные ноги, побрел к хозяину.
   Гэл почувствовал, как закружилась голова. От простой попытки внушить коню спокойствие закружилась голова. Он может превращаться в зверя, бежать целый день, неделями ничего не есть, но как только пробует завлечь свои духовные силы, у него начинает кружиться голова. Он все еще не мог забыть о том, каким он был, и кто есть теперь. Казалось, и сам на миг потерял сознание, мимо пронеслись миры, увидел все что создал: радужный узор космоса, водопады и горы, равнины и города, но заставил себя вернуться в реальность, когда теплые конские губы коснулись его плеча. Гэл как слепец нащупал повод. У него уже абсолютно не было сил гоняться сейчас по лесу за безумным магом-перевертышем. Только спать.
   - Папа, папочка, он послушался, - тихо говорил ребенок.
   - Послушался... - едва шевеля губами, повторил Гэл и снял сына с коня.
   Айрэ сразу сел в траву. Он так цеплялся в коня, что теперь не мог стоять на ногах. Гэл кое-как привязал коня к дереву и лег. Небо плыло, и взрывались миллиарды звезд перед глазами, он увидел медленно текущую реку времени в берегах звездных дорог.
   Понадобилось три часа на восстановление сил, прежде чем Гэл смог встать. Необходимо позаботиться о сыне и коне.
   Ближе к вечеру Гэл уже смог охотиться - поймал маленького пушистого зверя.
   Айрэ собирал хворост, путаясь под ногами отца и выбирая красивые сухие ветки. Найдя ветку побольше и покривее, он бросал ту, которая, по его мнению, была недостойна вечернего костра.
   Конь стоял в плетенном из разноцветных веревочек недоуздке, привязанный к дереву и приноравливался развязать привязь. Он рассматривал узел, хитрыми темными глазами изучая систему крепления себя к дереву. В стороне от дороги на небольшой лужайке Гэл бросил ветки для костра взял сухой тонкий хворост, немного мха, черкал кресалом, огонь не разгорался, последние магические силы ушли на разжигание костра. Гэл едва не выбросил в сердцах бесполезные камни, но сдержался и аккуратно положил их снова в дорожный мешок. Затем занялся тушкой зверька. Айрэ присел возле костра, протянул к нему свои маленькие ручки, копируя отца, потом взял пару веток, отошел немного в сторону сложил веточки в маленькую стопку, и попытался зажечь, разворачивая ладонь в сторону хвороста - не получилось.
   Рыжий конь почти развязал узел привязи. Гэл вскочил, подошел к коню, конь быстро опустил свою большую голову делая вид как будто он очень занят травой, гораздо более, чем привязью.
   - Папа не получается... - пожаловался Айрэ.
   - У тебя еще нужной силы нет, - ответил ему Гэл, - со временем я тебя научу... А ты рыжая зверюга, - это уже к коню. Конь заинтересованно поднял голову - как будто спрашивал: "Да, да... я вас слушаю... вы ко мне?" Гэл не сдержал улыбки: - Если развяжешь привязь и сбежишь, тебя сожрут месные волки. - Рыжий недоверчиво взмахнул головой, но узел оставил в покое.
   Вечер тихий, теплый, безветренный, ни одна ветка на деревьях не шевелилась. Безоблачное небо, бледные звезды, едва различимые протуберанцы космоса, как радуги в дымке, гибкие ленты разноцветных гравитационных потоков. А ночью поднялся ветер, и пошел дождь, поначалу слабый, надоедливый, а к утру разразился ливень. Огонек аккуратно развязал узел, и никуда не ушел, пасся, не отходя от своего нового хозяина.
   Теперь Гэл не перевоплощался для сна. Айрэ не мог в эту ночь согреться даже под замшевым меховым плащом, Гэл опасался, как бы он не заболел. Прижимал к себе сына, отдавая последнее тепло. На рассвете оседлал унылого, мокрого Огонька мокрым седлом, подпруга выскальзывала из пальцев, мокрые ремни растягивались. Гэл вспомнил романтические мечтания цывилизованных людей, жителей многоуровневых нашпигованных техникой мегаполисов, которые говорили сидя в дорогом баре за рюмочкой изысканного спиртного напитка: - Вот бы сесть на коня, бросить в наплечный мешок нож, да краюху хлеба, и тронутся в путь по средневековой планете.
   И представляли себе ласковое солнце в зените, гладкую дорогу, ведущую вдаль, ночь с негасимым костром, коня послушного каждому движению, слабых противников, да ласковых встречных.
   Увы: нож может заржаветь, краюха хлеба размокнет, конь у себя на уме, и заботиться о нем нужно больше чем о себе, противники иногда давят массой, а добрые люди шлют подальше недобрыми словами...
   Дождь поливал немилосердно. Ветер завывал, пригибая ветви. Айрэ сидел на сложенном одеяле под мокрым плащом и грыз холодное мясо. Огонек косился на Гэла, как будто спрашивал, а нам обязательно куда-то идти, или может быть, здесь переждем.
   - Обязательно Рыжий, обязательно... - отвечал коню Гэл застегивая уздечку, - идти обязательно. - Намокшые кожаные ремешки выскальзывали из пальцев. Огонек впридачу дергал головой.
   - Папа мне холодно, - жаловался Айрэ.
   - Сейчас поедем, согреешься, - Гэл забросил одеяло на луку седла, упаковал сумку, бросил в холщевый мешок остатки мяса и мокрую лепешку, которая начинала медленно превращаться в кашу, привязал мешок к седлу и поднял Айрэ, - В дороге будет теплее.
   Гэл набросил на свои плечи влажный плащ, посадил сына на одеяло, проследил за тем, как ребенок поставил ноги в специальные петли и только после этого аккуратно сел на коня, укутывая ребенка плащом.
   Рыжий повернул голову увидел Айрэ на своей спине и решил подождать с пакостями, на то время когда непонятный хозяин захочет куда-то поехать один без ребенка. Или, может быть, не будет так мокро и ветрено.
 
   Камни. Скалы. Узкая тропа, ручеек. Копыта стучат по каменистой тропе, размеренно сонно. Огонек мокрый, угрюмый и злой бредет, едва перебирая ногами, прорезая головой завесу нескончаемого дождя. Айрэ во сне прижимался к отцу в поисках тепла. Промокло все, до последней молекулы. Ребенок кашлял. Гэл одной рукой держал мокрый и скользкий кожаный повод, другой рукой заглаживал ребенку простуду.
   Тихий шепот он услышал сквозь монолит нескончаемых ударов миллиарда капель об камни. Звериный слух уловил шорох ткани, дыхание и ритм испуганных сердец. Гэл слишком расслабился, и попал в засаду. Прижал ноги к конским бокам, аккуратно потянул поводья, откидываясь назад, Огонек, на диво, послушно остановился, прижал уши. Гэл понял, когда этот конь боится, и еще не знает чего, он выполняет все команды. Айрэ проснулся, сонными глазами осматривал унылые серые скалы.
   Сумерки дождливого дня прорезал нерешительный свет факела (без магии не обошлось). На дорогу вышел Нарко, за ним еще с десяток темных личностей. Типичные средневековые дорожные разбойники, в одежде - что украли то и носим. В руках разбойники держали ржавые одноручные мечи. Чуть дальше агрессивная группа с натянутыми луками. Острые наконечники стрел направлены в Огонька, Айрэ и Гэла. А на скале знакомая скрюченная фигура мага-перевертыша.
   "И зачем тебе уродец детей воровать?" - мысленно спросил Гэл. Оппонент его не услышал, значит, мысли не читает... жаль, можно было бы договориться.
   - Стреляйте в него! - Крикнул Нарко.
   Вот так вот, ни здравствуй, ни прощай - а просто стреляйте... А где же привычная форма приветствияразбойнико: Жизнь или кошелек? Лучники вскинули луки и, натянув тетивы до предела, выпустили в Гэла первую партию стрел. Гэл успел: вспомнить несколько совсем уж неприличных ругательств, соскочить с Огонька, крикнуть сыну, чтобы тот держался, дать пинка жеребцу, посылая его подальше, и кувыркнуться вперед, спасаясь от летящих в него копыт, Огонек ударил в отместку задними ногами. Одна стрела попала в круп коня, это придало животному ускорения. С яростным ржанием, в сопровождении детского крика, Огонек покинул место предполагаемого поля боя со скоростью гоночной машины. Еще три стрелы уже ниже, Гэл успел закатиться под прикрытие скалы. Время пошло...
   Гэл вскочил. Перевоплотился и мощными прыжками начал обходить скалы, чтобы поймать перевертыша. Разбойники бежали по тропе к скале, но жертвы за скалой не оказалось.
   Гэл почувствовал, как его шерсть пропитывается водой. Лапы скользили по мокрым камням. В такую погоду сидеть бы в теплой пещере, у костра... О корабле он уже не мечтал.
   Перевертыш ковылял к своим людям, знал теперь убегать бессмысленно. Он кричал: - На скалы смотрите! Ублюдки! Вверх смотрите!!! Он вас обходит! Нарко садись на клячу, догони щенка! Его конь ранен, далеко не уйдет! А-а-а-а-а!!!
   Огромный зверь прыгнул на перевертыша-ворлока со скалы, сбивая с ног. Разбойники, услышав вопль ужаса своего атамана, как по команде, обернулись. Нарко так и застыл, не решаясь выполнять поручения мага. Над стонущим перевертышем стоял страшный зверь - огромный, темный, глаза сверкали в дождливом сумраке расплавленным золотом, огромные белые клыки скалились угрожающим оскалом, и все это мрачной тенью на фоне серого свинцового неба. Слишком театрально, но разбойников напугало.
   Лучники стрелять не решились, боялись попасть в мага, а еще больше боялись разозлить зверя. Маг-перевертыш решил и себе перевоплотиться, но Гэл рыкнул в сторону лучников, ударил ворлока лапой по голове, схватил клыками за одежду (с тошнотой едва справился, брать в рот такую гадость давно не доводилось) и потащил за собой, намеревался спрятать, а потом все же поговорить с ним. Разбойники остались стоять перед скалой, боясь пошевелиться.
   А дождь не прекращался...
   Тэйл спрятал мага в небольшой расщелине, привалил его камнем, помчался за конем. О том, что могло случиться с Айрэ, Гэл пытался не думать. Бежать, только бежать, и не думать, иначе сердце вырвется из груди.
   Айрэ лежал под скалой маленьким темным безжизненным холмиком. Сколько раз Гэл видел оцепеневших отцов и матерей над телами своих детей, сколько раз он ругаясь заставлял их действовать, не понимая почему они просто стоят, со стеклянными глазами и боятся подойти к ребенку, посмотреть что с ним, помочь, сколько раз... в горячих точках мира. И вот сейчас он сам застыл... и не решается подойти к сыну, он понял, почему, страшно было потерять надежду...
   Айрэ пошевелился. Гэл тут же бросился к сыну. Едва не разбил себе колени об камни.
   - Папа, коник убежал, - заплакал ребенок.
   Гэл дрожащими руками ощупывал руки и ноги сына, все еще не веря, что ребенок цел, обнаружил несколько синяков, и кровь текла из носу...
   - Ничего малыш, с коником ничего не случиться, мы его найдем, - шептал Гэл, прижимая к себе сына, - он тебя сбросил?
   - Нет, папа, я сам упал. Он умрет без нас... - у ребенка была истерика, - папа я боялся, они хотели тебя убить, я прыгнул, а бежать не мог.
   - Ничего, и меня не убили, и ты цел.
   Гэл встал вместе с ребенком, не выпуская его из рук, пошел к той расщелине, где бросил мага-перевертыша. Ему было плевать, что конь потерян, не так уж он успел привязаться к безумному животному, плевать, что запасы еды и посох исчезли в непроглядных сумерках дождливого дня, самое ценное, что у него было, он держал на руках, остальное добудет.
 
   Тихий топот копыт воспринял, как усиленную дробь дождя по скалам. Но, оглянулся - по тропинке уныло хромал рыжий, потемневший от воды и пены конь. Коня за повод держал Кэрфи, тоже мокрый, волосы повисли вдоль лица грязной паклей, одежда порвана. Гэл удивился. Упрямый халкеец его нашел, да еще смог поймать Огонька, рыжий конь никому в руки не давался, а тут хромает за халкейцем (наверно запах горного селения помог).
   Сумки, седло, плащ на луке седла - все было на месте.
   - Твой конь? - спросил Кэрфи.
   Айрэ вырвался из отцовских рук побежал к Огоньку с радостным визгом.
   - Мой... - ответил Гэл.
   - Забирай, он ранен... - Кэрфи протянул повод Гэлу.
   Огонек обнюхал Айрэ и ткнулся, ему носом в плечо. Гэл растерялся, взял повод... не знал, что сказать... прогнать Кэрфи не смог.
   - Ну, так я пойду... - халкеец нерешительно топтался, ждал, что скажет нодиец.
   - Куда? - спросил Гэл. Не выпуская из рук повод, подошел к крупу коня, осмотрел торчащую стрелу, - подержи... Черт!.. Там еще перевертыш этот...
   Кэрфи схватил повод резковато, рыжий дернулся, присел на задних ногах, задирая голову, выпячивая подвижную верхнюю губу. Айрэ отскочил.
   - Да аккуратней... - тихо попросил Гэл, кричать уже сил не хватало, снял с седла сумку, бросил сыну под ноги, - Айрэ, малыш... возьми в сумке мешочек, кожаный, желтенький.
 
   Перевертыш вновь убежал. Гэл постоял над расщелиной, подумал над последствиями. Размышления привели его к раздражительности. Предпочитал видеть неугомонного мага мертвым, и не встречаться с ним в населенной местности.
 
   Огонек с несчастным взглядом, хромая на заднюю ногу, брел по размытой дороге. Айрэ сидел в седле, закутавшись в замшевый плащ Ларсарда. Кэрфи вел коня за повод. Гэл шел рядом с конем, держась за стремя. Молча. Дождь не прекращался. Он лил, капал, моросил. Дорога размокла. Сначала лужи переступали, потом обходили по жухлой полусгнившей траве, но вскоре дорога стала сплошной лужей, путники измазались по конские уши. Огонек совсем потемнел от воды и грязи. Наступал вечер. Гэл уже опасался за копыта коня. Серые скалы остались позади, вокруг, как будто выросли бурые высокие холмы, на холмах редкая поросль колючих кустов, ни светлячка, ни дыма.
   - Нужно становиться на ночлег... - проворчал Гэл.
   - Прямо здесь? - удивленно спросил Кэрфи.
   Гэл не удостоил его ответом.
   Кэрфи уже боялся разозлить спутника лишними вопросами.
   Айрэ проснулся, выглянул из-под плаща: - Папа я есть хочу...
   - В сумке мясо оставалось... Костра не будет.
   - Папа, а тут совсем мало.
   Гэл подошел к коню, заглянул в сумку, мяса действительно почти не осталось, Айрэ по дороге вытаскал. Лепешки тоже закончились, даже размокшие. Гэл понял, придется охотиться, а на кого здесь охотится?..
   Вокруг совсем стемнело. Гэл протянул руки к сыну, снял его с коня. Кэрфи поднялся на ближайший холм. Он где-то читал о туристе, который оказался сам в безлюдной местности (но, на более цивилизованной планете, намного более цивилизованной), турист вылез на дерево и увидел огни города. Деревьев Кэрфи не наблюдал, но были холмы. Гэл с усмешкой посмотрел в спину халкейцу. Идет и идет, какое ему дело, куда идет Кэрфи... Айрэ укутавшись в плащ сел прямо на мокрую траву. Роскошный подбитый мехом плащ вампира Ларсарда свалялся, намок и напоминал теперь мертвое животное (и по запаху тоже). Огонек попытался щипать редкую траву, трава ему не понравилась, наверно это была не та трава, которую можно есть порядочному коню, конь укоризненно посмотрел на непутевого хозяина. Гэл ему ничего не ответил, вздохнул только и развел руками, овес закончился.
   Кэрфи вышел на вершину холма, осмотрелся, на другой стороне, у подножья холма, он увидел огни: слабые, мерцающие едва различимые за дождем. Кэрфи едва не скатился с холма, так спешил донести радостную весть своим спутникам.
   - А у нас денег нет... - с издевкой, угрюмо ответил Гэл радостно-умиленному Кэрфи, - чем будешь платить за ночлег?
   - Да что они не люди? - Возмутился халкеец, - кто же в такую погоду путникам откажет?
   - Тот, кто на путниках деньги зарабатывает, - язвил Гэл и сам себе удивлялся, не понимал, почему он превращается в этакую злобную грымзу, - трактирщик, или хозяин постоялого двора...
   - Ты о сыне подумал? - неожиданно разозлился Кэрфи, - он слишком мал чтобы ночевать здесь, ему нужно тепло, еда, сухая постель...
   - Ладно, пошли... - Гэл прервал перечисление благ уюта, осознавая что все это добром не кончиться, но, черт побери... халкеец прав...
 
   Прав оказался Гэл. Путники пришли и увидели высокий забор, большие запертые ворота, за ними обширный двор с добротными каменными строениями. Селение находилось дальше.
   - Это мотель? - спросил Кэрфи, и радости в его голосе осталось мало.
   - Мотель... - не без злорадства ответил Гэл, - стучи...
   - Как? - растерялся халкеец.
   - Громко, - небрежно бросил нодиец, - вечер уже, могут и послать. А могут и по морде дать.
   - Папа, папа, я есть хочу, - Айрэ подскакивал на мокром седле, - у меня ножки болят, можно я слезу? Сними меня.
   Гэл терпеливо выслушал жалобы сына, протянул к нему руки, снял с коня, поставил на "землю". Огонек опустил голову и ткнулся мягким носом ребенку в затылок, может быть, думал что он, как и дитя жертва глупости неразумного хозяина. Что ж, Гэл с ним не мог не согласиться.
   Кэрфи пощелкал пальцем по деревянным воротам: щелк, щелк, щелк, и прислушался. Гэл вздохнул, вынул посох из седельной сумки, на всякий случай отстранил халкейца и забарабанил по толстым доскам кулаком. Ворота застонали в кованых петлях, загрохотал засов из внутренней стороны.
   - Не отвечают?.. - шепотом спросил Кэрфи, он вытягивал шею, как будто мог видеть сквозь ворота.
   - Папа, папа, у меня ноги хлюпают, - Айрэ приковылял, волоча за собой плащ по грязи.
   Гэл посмотрел на молчаливого Огонька, конь умными глазами с надеждой смотрел на ворота учуяв там теплую, уютную сухую конюшню, денник, сено с овсом и чистую воду... впрочем, воды ему и так хватало.
   - А ты что молчишь? - спросил Гэл у коня, и ответил на вопрос Кэрфи, - ответят, да еще и по шее надают, когда узнают, насколько богатые клиенты к ним пожаловали...
   - Что я тебе сделал? Нодиец, - возмутился Кэрфи, - почему ты на меня злишься?
   Гэл неприязненно посмотрел на халкейца, раздумывая, что бы ему сказать, но за воротами послышался мужской хриплый голос: - Кого тут в потемках носит?!
   - Что он говорит? - спросил Кэрфи.
   Гэл проигнорировал вопрос Кэрфи, и вежливо попросил у того кто стоял за воротами: - Пустите ночь переночевать.
   Открылось окошко, оттуда выглянул любопытный блестящий глаз: - Только нелюди поганые в такую пору приходят... зубы покажи.
   Гэл продемонстрировал ровные человеческие зубы.
   - А он? - глаза недоверчиво уставились на Кэрфи.
   Гэл сквозь зубы приказал халкейцу:
   - Зубы покажи.
   Халкеец с готовностью туриста улыбнулся.
   По ту сторону ворот заскрипел засов, щелкнул замок, створка врат заскрипела. Толстый, невысокий человек отступил, махнул рукой, приглашая во двор. Огонек проскочил ворота, как будто за ним гналась голодная стая степных волков (или, что тут у них водится?) Гэл проволокся на поводу. Кэрфи подхватил Айре и вбежал следом. Человек поспешно закрыл ворота, как будто та стая голодных хищников и вправду гналась за Огоньком. И только затем запоздало спросил: - У вас деньги есть? - Он стоял, согнувшись под толстым рядном, и ему уже надоели эти новые гости.
   - Я могу выполнять любую работу... - заверил его Гэл.
   - Э... таких лоботрясов много. Хозяйка тебя выгонит. И правильно сделает, - толстяк разочарованно махнул рукой, - ждите здесь. Может, коня продашь? Конь хороший.
   - Ночь за коня?.. - изумился Гэл, - у вас тут королевские покои?
   - Чего? - в свою очередь удивился слуга.
   - Ничего. Скажи хозяйке, пришел менестрель. Буду петь, за ночь под крышей.
   - Ага, - крякнул слуга, - менестрель он, как же. Где твоя лютня бродяга? - но дальше спорить не стал, наткнулся на злой взгляд Гэла, побоялся сглаза, побежал за хозяйкой.
   Кэрфи нетерпеливо топтался на месте: - Они нас не пустят? Почему он оставил нас мокнуть здесь? Дождь ведь. Разве это не постоялый двор? Разве они не обязаны?
   - Они ничего нам не обязаны! - рыкнул на халкейца нодиец.
   Айрэ дрожал под плащом, но не плакал, держался. Гэл не выпуская мокрого повода, забрал ребенка у Кэрфи, прижал к себе, пробовал согреть. Огонек возмущенный одновременно близостью и недосягаемостью конюшни, пронзительно заржал, сотрясаясь всем телом. Из конюшни ему ответили таким же ржанием, только возмущенным.
   В этот момент вышла хозяйка. Стала на фоне открытой двери, руки сложила под большой грудью. Широкоплечая, с тонкой талией и крутыми бедрами, со светлой, цвета Ирида, косой закрученной в узел на затылке, белолицая и статная, она изучала пришедших насмешливыми умными глазами. На хозяйке полотняная рубашка, шерстяная приталенная безрукавка и длинная до пола шерстяная юбка-плахта.
   - Ты? Что ли?.. - пренебрежительный взгляд от ног до головы по Кэрфи. - Менестрель?..
   Кэрфи испуганно смотрел на дородную красавицу.
   Гэл ухмыльнулся, шагнул вперед: - Я.
   - Так, вот, я и думаю... почему бы не твоя кляча, - засмеялась женщина, - по рынкам, да по кабакам ходишь, может быть, люди из милосердия что и дают. Дитя подвывает, жалость нагоняет. А этот дылда, наверно деньги собирает.
   Гэл склонил голову, мокрые волосы прилипали к лицу, терпел, знал, за что терпит. Хорошо Кэрфи пока еще языка не знает, смотрит удивленно, то на смеющуюся хозяйку, то на Гэла.
   - Гордый... - щелкнула языком хозяйка постоялого двора, - может и вправду менестрель, вы все не в своем уме... Заходи в дом, коня пусть Глиик в конюшню заведет, не бойся не украдем, разве что за долг заберем, - и она вновь рассмеялась.
   Слуга подбежал к коню, Огонек покосился на толстяка, и отпрыгнул в сторону, поднялся на дыбы, защелкал копытами, а когда стал вновь на четыре ноги, укусил слугу за руку. Гэл едва не выронил сына, пытаясь удержать норовистого жеребца. Кэрфи повис на поводе с другой стороны, Огонек укусил и халкейца. Кэрфи отскочил, Гэл выматерился...
   Хозяйка с усмешкой смотрела рыжего коня: - И конь хозяину под стать, ишь зыркает, как железом плавленым льет. Глиик пускай этот черный своего буйного коня сам в конюшню заведет. Покажи что да где. А ты красавчик, бери ребенка и иди в дом, малец то твой наверно, или украли?
   Кэрфи вопросительно посмотрел на Гэла, понимал, женщина обращается к нему, но что она от него хочет...
   - Иди за ней и молчи, - прошептал Гэл.
   Кэрфи хотел было, возмущенно открыть рот, но Гэл впервые, хоть и сквозь зубы, попросил: - Пожалуйста...
 
   Огонек послушно захромал за Гэлом, прикусив край его куртки, наверно, чтобы не потеряться.
   Хозяйка пропустила в дом Кэрфи и Айрэ, посмотрела вслед Гэлу и Огоньку, всплеснула пухлыми красными от постоянной стряпни руками, и не удержалась от яда: - Твоя кляча еще и хромает... - засмеялась и закрыла дверь изнутри.
   - Твой друг нашей грымзе понравился, - проворчал Глиик, - а так бы выгнала она вас взашей, и мальчонку бы вашего не пожалела.
 
   Хорошо, что Гэл в темноте видел. Иначе Огонька пришлось бы расседлывать на ощупь. Глиик еще бросил ему впотьмах тряпицу коня обтереть, и привычно запихал в денник ногой сено: - Овес утром... Воды ему сам дашь.
   Огонек не возмущался, вздохнул и начал умиленно жевать. Гэл снял мокрое седло, заставил коня приподнять голову, чтобы снять уздечку. Огонек по привычке укусил его за руку и только тогда выплюнул железо. Гэл обтер коня, вынул из хвоста и гривы репей. Закрыл денник. Деревянное ведро валялось у двери. Во дворе Гэл видел колодец. Когда вышел на улицу понял на дождь ему уже плевать. Глиик проследил за ним, и бросил вдогонку: - Ведро не утопи!.. Чумазый.
   Гэл поставил полное ведро перед конем. Огонек на воду даже не посмотрел. Гэл сполоснул железо, на уздечке отмывая его от конской слюны. На небольшое бытовое охранное заклинанье сил кое-как хватило, но тут же есть захотелось. Почувствовал что устал. Слуга где-то исчез, вечером у него забот много. Кони в темноте сопели. По черепичной крыше стучал дождь. Огонек хрустел сеном. Кислый запах конюшни перемешался с душистым запахом весеннего дождя и мокрой травы. Небо было непроницаемо темным. Гэл не спешил идти в дом, остановился в дверях конюшни, прислонился к косяку, закрыл глаза, вдыхал запах и слушал дождь. Готов был застыть так на вечность и наверно застыл, если бы не сын...
 
   В большой комнате с низким почерневшим потолком несколько лавок, три тяжелых длинных стола, на лавках за столами сидели, ели, спали около пятнадцати человек в мокрой одежде, в грязных плащах. В комнате душно, дымно и множество запахов. Свечи в подсвечниках на столах и на стенах сжигали крохи кислорода, чадили, и плохо освещали. В комнате полумрак. Хозяйка приоткрыла ставни, но прогорклый, влажный и теплый воздух сбился в облако, не желая покидать теплую комнату.
   Кэрфи и Айрэ сидели за деревянным столом в углу комнаты, малыш грыз лепешку, стиснув ее двумя руками. Халкеец, как солдат в засаде, с сосредоточенным лицом следил за людьми. Хозяйка поставила перед ними деревянное блюдо, наполненное непонятной серой вязкой массой, с кусками тушеного сала. Она эффектно наклонилась, демонстрируя глубокий вырез рубашки и верхние выпуклости своей груди. Кэрфи смутился и склонился к тарелке, более заинтересовавшись ее содержимым, нежели содержимым роскошного лифа. Хозяйка недовольно хмыкнула и выпрямилась: - Захочешь лярга55, попроси, я, может быть, дам, - она резко развернулась, мазнув длинным подолом по грязному полу, ушла на кухню.
   Из кухни шел пар, и слышалось, как два женских визгливых голоса обсуждали, кому мыть пол. Хозяйка пресекла спор, и почетная обязанность мытья грязного пола досталась той, которая громче визжала.
   Гэл зашел, на пороге струсил воду с волос. Улыбнулся хозяйке, она как раз вынесла тарелку с двумя деревянными ложками и поставила перед двумя дородными, бородатыми мужиками, дремавшими за столом: - Эй, просыпайтесь! Еду заказывали?
   Бородачи подняли головы, почувствовали запах из тарелок, проснулись.
   Хозяйка подошла к Гэлу, по-простецки уперев рук и в боки, непринужденно рассматривая снизу вверх. Хмыкнула, и с ласковой улыбкой распорядилась: - Ешь, и за работу, споешь несколько песен, принесешь воды, утром поможешь мне по хозяйству и с тобой я в расчете. Да, и поговори со своим красивым другом пускай будет посговорчивее, иначе батраком тебя сделаю - за долги.
   Гэл согласился - шантаж на всех планетах, и во все времена шантаж, а женщине отказывать везде опасно. Он ехидно ухмыльнулся, хотел Кэрфи приключений, что ж пускай начинает их получать, тем более хозяйка весьма недурна собой, может халкейцу понравиться. Хозяйка обратила внимание на ухмылку: - Ты маленький не ухмыляйся так. Вот понять не могу колдун ты, или разбойник? Так что, будь тихо, и слушай, что я тебе говорю - у нас тут и стражники время коротают... Городок недалеко.
   Гэл склонил голову, и произнес формулу подчинения: - Как прикажете милосердная госпожа...
   Лучше бы молчал. Хозяйка хмыкнула, но промолчала: столько насмешки и тихой не скрытой угрозы было в голосе молодого менестреля, и странный озноб от его голоса.
 
   К спертому воздуху притерпелись. Серая масса оказалась приятными на вкус и очень сытными заправленными салом, вареными овощами. Айрэ как маленький птенец наглотался горячей еды, согрелся и уснул на коленях Кэрфи. Халкеец возмущался тихо (боялся разбудить ребенка), но эмоционально: - Я не проститутка...
   - Тише... - отвечал Гэл, уже не в силах сдерживать смех, - не дразни чертей, на нас и так слишком внимательно смотрят, я не говорил, что ты должен продаваться за деньги...
   - Нодиец... ты специально это делаешь?
   - Что? - удивился Гэл.
   - Унижаешь меня... - Кэрфи сердито стукнул деревянной ложкой о стол и нечаянно сломал ее, притих, сжался, хотя это сложно было при его росте и размахе плеч.
   Как назло парень высох, бурые волосы, омытые дождем, вновь стали золотыми и кудрявились, хозяйка постоялого двора стояла в дверях кухни и откровенно любовалась халкейцем.
   Гэл стыдился сам себе признаться, что его очень забавляет щекотливая ситуация. Но ругался с халкейцем старательно серьезно: - Ты считаешь, что внимание красивой, деловой женщины тебя унижает?
   Кэрфи как будто задыхался от злости.
   - Ладно, думай, - хмыкнул Гэл, поднялся на ноги, - я пошел работать. Эй, хозяйка, где обещанная лютня?
   Хозяйка с той же лукавой улыбочкой, прошла через зал. Юбки от быстрой ходьбы развевались как флаг, на идущем в атаку боевом корабле56.
   Обещанная лютня, была в руке спящего на столе менестреля. Тот очень "устал" упившись ляргом, и уже не мог исполнять обещанные песни. Хозяйка выдернула у менестреля из руки лютню, тот слабо сопротивлялся, неразборчиво ругался, и обещал, что сейчас как встанет, как споет. Потеряв вместе с лютней опору, певец свалился под стол, и мелодично захрапел.
   Гэл с галантным полупоклоном принял инструмент из рук хозяйки постоялого двора. Сел на освобожденный от прежнего певца стол, ноги удобно поставил на скамейку под столом, провел пальцами по струнам, прислушиваясь к их звучанию. Лютня оказалась очень даже хорошей, и неплохо настроенной. Гэл решил начать с простой баллады. Он услышал ее у горцев и теперь мог воспроизвести здесь. Несколько песен он перевел на сэнпийский, пока шагал по горным дорогам, знал пригодиться. Язык горцев не так уж сильно отличался от языка равнины.
   Мелодия заставила людей поднять головы, прислушаться. Голос менестреля напомнил о лете: когда заканчивается дождь, листва становится сине-зеленой, а небо изумрудным, как бездонное озеро в лесу. Тогда поют птицы, и растет хлеб. А еще наполняются соком сладкие гиругги.
 
   Кэрфи задумался: он же совершенно ничего не знает о несносном, злом, язвительном спутнике, о нодийце, которого иногда очень хотелось попросту убить.
   Айрэ тихонько сопел и что-то шептал во сне. Халкеец заботливо укрыл малыша своей мокрой курткой. Хозяйка подошла тихо: - Пойдем, уложишь его на печь.
   - Как на печь? - изумился Кэрфи. Язык он, как бессмертный, начинал понимать. Значение слов открылось, но значение фраз понять не мог.
   - Там тепло, он согреется... - терпеливо объясняла хозяйка, - какой же ты бестолковый.
   Кэрфи уложил Айрэ на лежанку печи, застеленную сеном и полотном. Почувствовал ласковую руку на своей спине, удивленно оглянулся, хозяйка гладила его. Халкеец только и спросил: - А где можно просушить плащ и куртку?
   - А вот тут и повесь, сладенький... - ласково ответила хозяйка.
 
   Гэл спел вторую песню, взял первые аккорды третьей, и его грубо прервали, вывалилась дверь. Первым влетел Глиик, и упал на пол ватной куклой, голова у него была в крови. Люди, еще миг назад, беспечно сидевшие за столами, слушавшие песни менестреля, резво вскочили с лавок и схватились за ножи и мечи (что у кого было на подхвате).
   Гэл вспомнил о посохе, но посох он оставил в конюшне. Начал оглядываться по сторонам в поисках подходящих предметов, их было в достатке: на столах тарелки, ножи, у стола тяжелый табурет, у камина, сковородка, казанок, кочерга... о, кочерга - это душевно. Гэл положил лютню под стол на гранение счастливо спавшему коллеге, и переместившись к камину, подхватил кочергу.
   Хозяйка забыла о халкейце, выскочила из кухни, злостно завизжала, схватила ухват и бросилась на бандитов. Гэл хмыкнул. Кэрфи выскочил следом и, считая себя бывалым бойцом, кинулся в бой безоружным. Гэл криво усмехнулся - у парня кулаки крепкие, голова киридовая - убьют, отлежится..., лишь бы Айрэ не проснулся.
   Среди разбойников Гэл увидел знакомые лица тех, кто напал на него в ущелье. Командовал огромный детина Нарко, изгнанный сын вождя Тарлака. Он увидел Гэла и, бросился в атаку с криком и проклятием. Но удар кочерги по голове сразил неистового горца. А ведь был, стервец, уверен что на людях Гэл перевоплощаться не будет. А перевоплощаться и не нужно... Есть же кочерга!
   - Вот дурак, - сказал оборотень.
   Потом Гэла узнал еще один бандит, и так убегал, что не заметил массивного кулака дородного купца. Положили нападающих быстро. Мага-ворлока среди разбойников не оказалось.
   Хозяйка на радостях обнимала Кэрфи, он защитил ее в бою, разбросав разбойников, и главное сам отделался несколькими синяками да разбитым носом. Полка на которой стояли тарелки падая пришибла одного из постояльцев, еще одного ранили коротким мечем в живот, и он уже прощался с жизнью, хотя Гэл видел что меч пересек косую мышцу и человек скорее всего выживет, если не получит заражения крови. В общем, все защитники постоялого двора были, почти, целы. Менестрель под столом перевернулся на другой бок, обнял лютню и засопел еще мелодичней. Две кухарки и служанка стояли в дверях кухни. Айрэ протиснулся меж ними и тоже заглядывал, потирая сонные глаза, искал отца. Гэл положил кочергу на стол, подхватил сына и понес его назад на кухню. Кухарки и служанка посторонились, пропуская его. Хозяйка уже целовалась с Кэрфи, в промежутках обещая всем бесплатную выпивку. Постояльцы связали поверженных разбойников, служанка с кухарками занялись раненными, хозяйка побежала в подвал с двумя большими кувшинами. Глиик не поднимался.
 
   Гэл положил сына на печь, укрыл, взял два темных деревянных ведра и пошел за водой. В доме царило веселье, пять разбойников лежало у стены лицами вниз, руки у них были завернуты за спины и связаны кожаными ремнями. Молодой постоялец, из купцов, отправлен своим отцом в городок за стражей, оказывается, есть тут в низине свои законы запрещающие самосуд. Тем хуже для разбойников. Заметили, что слуга умер, веселье прекратилось, тело завернули в мешковину. Молча выпили по первому кубку, провожая слугу в дорогу, с которой не возвращаются.
 
   Гэл вышел под дождь, парень которому не посчастливилось быть гонцом, уже выводил своего коня из конюшни, Гэл открыл ему ворота, пропустил, посмотрел вслед, и увидел ворлока, тот темной тенью сидел на холме. Первым позывом было перевоплотиться и догнать перевертыша, но Гэл посчитал до десяти и запер ворота на засов, поставил тонкую магическую сеть вокруг двора. Знал, ворлок эту сеть не заметит и уж тем более не сможет разрушить, но как только сунется на постоялый двор, Гэл его сразу же услышит. И за гонцом не побежит.
 
   Хозяйка снова наполнила кубки и поблагодарила своих гостей за доблесть, Кэрфи охмелел, стоял рядом с ней, обняв за талию глотая из деревянного кубка лярг большими глотками. Они в который раз хвалили друг друга, и количество поверженных разбойников возрастало. Гэл улыбнулся, сам не раз участвовал в подобных победных попойках, но сегодня говорить, пить и слушать похвальбу победителей ему не хотелось, поставил ведра у входа и подумал: "Я зануда..."
   И вышел из дому.
 
   На конюшне спокойно. Тихо посапывали кони, один негромко храпел, как человек. И Огонек спал лежа.
   Копна сена намного удобнее жестких лавок, Гэл лег и позволил себе уснуть, знал, кухарки со служанкой присмотрят за его малышом, а ему необходимо немного тишины и покоя.
 
   Гэл спал без снов, провалился в бессознательное состояние, как в безвременье. Утром хозяйка постоялого двора, присела рядом с ним, смотрела, как он спит. Он открыл глаза, приподнялся на локтях, тело как будто наполнено свинцом. В дверях конюшни увидел полоску серого неба в ватных облаках. Хозяйка протянула небольшой горшок с теплым молоком:
   - Пей... И спасибо.
   Гэл сел, пригладил свои волосы, выдернул из них несколько соломинок, зевнул, спросил: - За что спасибо, - молоко взял, отпил, оно было парное и сладкое, пахло спокойным домом на окраине миров, где можно жить без забот о целостности Мира.
   - Поешь красиво... - улыбнулась она, - и... кочергой хорошо управляешься. Мой отец был воином на службе у тоуна, ушел из войска встретил мою мать, сироту... домой не стал возвращаться, построил этот постоялый двор... тем и жил, потом он умер... старые раны... мать следом ушла на "теплые берега медленной реки", я так здесь и осталась...
   Почему она ему все это рассказывала? Просто, потому, что хотела излить душу, получить его одобрение и услышать его утешение. То, что чувствовала, не осмысливала, не думала о том, что рядом с ним и свет был чище, и краски ярче. Сидела рядом со странником-менестрелем, поила молоком и говорила о своей жизни. Забылись угрозы и недоверие, утром все иначе... Он сидел на сене, в руках глиняный горшок наполовину полон молоком. Она говорила о своем одиночестве, и в тоже время о том, что мужчин в ее жизни было много, о том, что слугу убитого жаль, хоть и пьяница был он, о том, что детей хочет, но первенец ее умер, потому и боится, а потом неожиданно предложила: - Ты с другом поживите у меня, сейчас сезон дождей, я пока слугу найду, за лошадками присмотрите... - хозяйка постоялого двора встала, - девки то мои, бестолковые.
   Гэл отдал ей горшок, тоже поднялся: - Сегодня побуду, завтра должен идти.
   - Ну, как хочешь, я бы не советовала, дороги вскоре совсем размоет, болота кругом будут, ты не сможешь идти, и малыш твой... Кэрфи сказал, что он твой. Но впрочем, решать - это твое право.
   Она ушла.
 
   Дождь не прекращался, моросил мелкими каплями, мгновенно пропитывая одежду.
   Утром, на резвых, низкорослых, мощных коньках, прискакали стражники. Вытащили пленных разбойников во двор. Бросили прямо в грязь. Нарко пришел в себя, его мутило, на голове запеклась кровь, под глазом синяк - нахамил стражникам.
   Гэл стоял в дверях конюшни, мечтал о сигарете и наблюдал за суматохой во дворе. Стражники в кованых кольчугах, в шлемах без забрал. Под кольчугами промокшие стеганки, наручи, да наколенники. Все было слегка поржавевшим от постоянной влаги. Суровые лица, светлые бороды, густые, как лопаты и мокрые, как мочалка. Все высокие, как на подбор. Они даже допрос учинили и разбойникам и постояльцам.
   Когда допрос закончился Гэл вышел во двор, один из стражников увидел его и, подскочив, схватил за руку выше локтя. От воина пахло металлом и потом: - Ты что ли зверолюдь? - спросил и засмеялся.
   Хозяйка подскочила, оттеснила стражника от Гэла, отвлекая внимание первого на свой бюст: - Да какой же он зверолюдь, слуга он мой, уже дней пять, как служит, вон и дите его у меня живет... и брат его. И на конюшне помогает. Менестрель он.
   - Зубы покажи.
   Гэл продемонстрировал зубы.
   - Ладно, менестрель, запрягай телегу, убивец грузить, - стражник обнял за талию хозяйку постоялого двора, - раз Килла говорит, я ей верю, а то вот тот, - стражник указал на горца, - говорит зверь ты, говорит, видел тебя зверем.
   - Да какой же он зверь?.. - засмеялась Килла, рукой показывая, чтобы Гэл ушел, - мальчишка с южных земель, там разве зверолюди водятся, это только в наших горах нечисть гуляет. Иди мальчик, запряги телегу...
 
   Вышел бледный местный менестрель, его шатало, а когда стражники начали его расспрашивать и совсем вырвало. Оттолкнув стражников, страдалец ушел за дом. На него стражники не сердились, посмотрели в след с сочувствием, да и забыли.
 
   Легко сказать... запряги телегу. Гэл хмыкнул... А как ее запрягать, кого в нее запрягать... Он удивленно посмотрел на хозяйку. Та махнула ему рукой, уходи мол...
 
   Прибежала через минут десять, Гэл сразу к ней с предупреждением: - А я не умею запрягать телегу...
   - Не важно сейчас запряжем. Главное чтобы Гранн о тебе забыл. Этот десятник подозрительный. Наверно тебе и вправду уйти нужно. Неужели ты оборотень? Скажи, я не боюсь... ты же странный.
   - Какого коня выводить?
   - Не признаешься. Не доверяешь?.. И врать не умеешь... Значит, горец правду сказал. Ну да ладно. Бери вон ту чалую кобылку и серого мерина, да не возись долго, чем быстрее уедут стражники, тем целее мой подвал будет. Я тебе парнишку из постояльцев в помощники пришлю.
 
   Десятник распорядился забросить раненных разбойников на телегу, и похоронить умершего, выматерил Гэла за отсутствие вожжей, перепроверил упряжь. Парень, который помогал запрягать коней, получил затрещину от отца и быстро пристегнул вожжи к уздечкам. Кони терпеливо стояли, опустив мокрые головы, им совсем не хотелось никуда идти, но что поделать с неуемными двуногими.
   Десятник прикрикнул на стражников, влез на своего черного коня, и сверху вниз посмотрел на Гэла: - А ты парень смотри у меня. Если что здесь случиться, я за тобой приеду! - засмеялся и ударил коня нагайкой по мокрому крупу. Конь резво рванул с места, десятник даже не качнулся в седле.
   Хозяйка вздохнула и ушла в дом. Кэрфи поплелся вслед за ней. Гэл вернулся в конюшню. Постояльцы все слышали, и вряд ли им будет приятно общество человека, подозреваемого в том, что он перевертыш.
 
   Кэрфи зашел на конюшню, поморщился от запаха. Гэл не мог понять, что вызвало брезгливость на лице халкейца, запах конюшни немного горьковатый, но отнюдь не противный, а лошади так вообще пахнут ветром. Или это только ему так кажется.
   Гэл уже успел: накормить лошадей, вычистить денники, набросать свежей соломы на подстилки, ошибиться с упряжью, услышать от хозяина неправильно оседланного коня пару лесных слов о себе, и почти вежливо попросить купца выбирать выражения.
   Взялся вычищать Огонька, конь периодически успевал укусить его, то за руку то за ногу, скалил зубы и клацал ими, как будто был хищником, а не травоядным, а тут Кэрфи...
   Но с халкейцем прибежал Айрэ. Огонек забыл про навязчивую мысль искусать хозяина, и начал толкать малыша головой, играя с ним.
   - Я думаю, мы должны остаться здесь, дождь не прекращается, - Кэрфи покраснел.
   - Оставайся... - равнодушно ответил Гэл, быстро вычищая уже блестящую спину жеребца мягкой щеткой из волосков местного животного.
   - Ты о ребенке подумал? - возмутился халкеец.
   Гэл рассмеялся: - Кэрфи не устраивай семейной сцены, тебе понравилась хозяйка, вот и живи здесь, я при чем?
   - Ты чертов упрямец... нодиец... я не могу понять, кто ты, но то, что ты самодур, я уже понял!
   - Тогда почему ты привязался ко мне? Иди своей дорогой - планета большая... - Гэл уже забыл, что чистил коня, подошел к дверям денника, за которыми стоял Халкеец, - я тебя еще в Долине просил, не иди за мной. Ты мне не нужен...
   - Да пошел ты... - раздосадовано бросил Кэрфи и развернулся уходить, - идиот...
   Гэл хотел что-то обидное сказать, но Огонек больно укусил его за бедро, пока отскакивал и ругался с конем, Кэрфи ушел.
 
   Ранним утром следующего дня дождь не прекратился. Из ворот постоялого двора в сопровождении хозяйки постоялого двора вышло четверо. Хозяйка провожала путников в дорогу. Дала немного денег на дорогу, еду и одежду. Подарила лютню (выкупила ее у местного менестреля, за опохмел), и благословила от имени местного женского божества, плеснув молока вслед, чтобы дорога была сладкой, как молоко и быстрой, как брызги. Поцеловала Кэрфи, и обвела пальцами его лицо по кругу, оберегая от дурного взгляда.
 
   Мокро. Ноги скользи по глиняной жиже. Кэрфи мысленно составлял обвинительную речь в сторону Гэла, но не высказывал ее. Да и не нужно было высказывать, Гэл и так все "слышал". Конь, пока еще помнил сухую конюшню, шел, брезгливо одергивая ноги с грязи, потом намок, опустил голову, и едва плелся на поводу, угрюмо фыркая, может быть, тоже ругал упрямство хозяина.
   Сесть на Огонька нельзя, рана на его крупе едва затянулась. Только Айрэ болтался в седле, пока не свалился. Гэл едва успел его подхватить...
 
ОРБИТАЛЬНАЯ БИТВА ДРАКОНОВ,

или вторжение оборотней

 
   Дракон держал сына в чешуйчатых лапах и слушал Рэтолатоса. Выслушал... задумался. С одной стороны древний Дракон помог ему спасти драконыша от гибели, с другой стороны, просил спасти Волна. Дракон не мог понять, почему Огненный собрат спасает Волна, ведь те хотят разрушить Мир.
   Рол понимал, драконы Мира верят маоронгам, и в то же время драконы не могут отказать в просьбе тому, кто оказал им услугу. И действительно дракон согласился, но попросил день отсрочки, отнести детеныша вглубь старой звезды.
   Рол еще позвал собратьев маоронгов: Нэйла, Таваса, Ствэна и Мэла.
 
   Планета Айдэм54 находилась в тринадцатой галактике на границе Братства Трех Миров.
   До того как попасть в поле зрение Лиара орбита Айдэма наполовину уходила в подпространство. Теперь под воздействием силы Хахгэта планета ныряла в подпространство, если в том возникала потребность. Лиар заключил ее в силовое поле, которое регулировало: давление, притяжение и климат. На Айдэме, круглый год теплая весна. Леса превратились в ухоженные парки, все стало идеально. На планете рабыне, ни одно дерево не смело расти, так как ему заблагорассудится, ни одна травинка не посмела высунуться из общего покрова даже на миллиметр, иначе ее просто вырвут за непослушание хозяину.
   А в недрах планеты заводы, где строили современные корабли, жилые отсеки для рабочих, учебный сектор, а также компьютерный центр, где собиралась и обрабатывалась информация, и конечно же, лаборатория с тюрьмой. Постепенно планета превращалась в планетарный тэдрол.
 
   Пять драконов проявились на орбите планеты Айдэм. И атаковали ее.
   Их ждали, но позже, и к встрече подготовиться не успели.
   Поверхность Айдэма плавилась под перекрестным огнем.
   Когда дежурная техника наблюдения и защиты была, либо подбита, либо истреблена, а драконы наемники Лиара еще не появились, Рол дал команду на проникновение. Мэл и Нэйл остались на орбите. Тогда и появился красный дракон, он сменил цвет, чтобы его не узнали потом. Рол искренне надеялся, что старый чешуйчатый космический змей действительно бессмертен.
   Рол с Милэн на спине и Ствэн ринулись в первую попавшую шахту (после того как оттуда вылетела орбитальная ракета). Тавас, прикрывая вторжение огнем, последовал туда же. Милэн вцепившись в чешуйчатую спину мужа, думала лишь о том, как бы не свалиться, и не потерять сознание.
   На орбите появились драконы противника. С фанатичным блеском в золотых глазах они ринулись на зачинщиков. Драконы Лиара были около десяти метров длиной, потому на рожон не лезли, плевались пламенем и прятались за планетой и подбитыми кораблями. Уцелевшие боевые катера флота Лиара едва успевали увернуться от плевков драконьей плазмы.
 
   Лиар оценил решительность и смелое безумство противника. Бывшие учителя, удивляли безрассудством, и ведь знали, что могут попасть в плен, а все равно пришли.
   Лиар мог бы воздействовать на Милэн, но у него не было власти над Рэтолатосом и другими старыми драконами-маоронгами, потому он решил отказаться от магии, заблокировав всю планету от ее воздействия: приказал собрать как можно больше солдат для обороны лаборатории.
 
   Оборотни мчались по широким коридорам подземной базы. Сопротивление пока было неорганизованным. Милэн знала только направление. Чем быстрее они добегут до тюрьмы, тем больше надежды вырваться на свободу. Лифты и подвижные платформы через десять минут после вторжения были заблокированы. Тавас старался просчитать правильные повороты. Рол, несмотря на блокирование магии, видел противника, количество и вооружение за минуту до нападения. Ствэн знал, где тупики. А Милэн упрямо вела всех туда, где должен был быть Гэл.
 
   Нэйл сражался неистово. Он - Дракон размером в тридцать метров - гибкий, сильный и быстрый, гонял десятиметровых противников по орбите на световой скорости.
   Мэл злился, его ранили. Защищавшие планету молодые драконы были полны сил и энергии, умело атаковали.
   Красный дракон любил хорошую битву, отбросил все сомнения и воевал, как танцевал.
 
   Команда Рэтолатоса нарвалась на засаду. Вероятно, они пришли, куда было нужно прийти. Милэн ощущала теперь не только присутствие Гэла, но и его боль. Ярость захлестнула ее, сражалась так, как будто это была последняя битва ее жизни...
   И вот уже Рол в человеческом образе закрывает массивную дверь похожую на люк, изолируя всю группу в странной серой комнате. Сознание Милэн как в пелене, как в кровавом тумане... Она стояла посреди большой комнаты, шерсть на загривке дыбом, глаза не мигая, смотрели на прозрачный куб в центре комнаты. Рол ощутил холод страха за нее, крикнул: - Милэн!
   Тавас вернул себе привычный вид обычного трехметрового ящера с планеты Фэт, взял своей огромной перепончатой рукой ее за вздыбленную шерсть на загривке, встряхнул: - Мил!!!
   Рол подскочил к жене, обнял ее - большого зверя за шею, прижался лицом к мягкому меху, начал уговаривать, впервые за все вечности, он не ждал пока она сама справиться с болью, с тоской, с собой, не оставлял ее один на один с ее мыслями, он говорил с ней. Казалось еще минута, и он сам потеряет самообладание. Но она вздохнула, обмякла и незаметно перетекла в человека, заплакала тихо, без слез, без всхлипов - как ребенок, прижалась к нему, обняла маленькими руками и вздрагивала, уткнувшись ему в грудь. Только Рол понял как она боялась будущего...
 
   Тавас ударил ногой по органическому стеклу куба, оно задрожало, но не поддалось. Ствэн нашел пульт управления вакуумной камерой. Камера наполнилась кислородом, и открылась. Милэн смотрела только на Гэла. Для нее светло-серые стены лаборатории стали темными, мраморный пол оскалился острыми иглами, яркий свет клубился ненавистью. Тавас подскочил к Гэлу. Милэн видела все замедленным, как будто была в ином времени. Тавас отцепил кандалы от крюка в потолке, Гэл упал в руки Ствэна, тот закинул его, на свое плечо.
   Противники взорвали люк. Снова выстрелы - реактивные светлячки. Рол схватил Милэн за руку. Она даже не почувствовала, как ее ранили в живот. Прорываться. Прорываться любой ценой. Прочь из этих светлых коридоров, по мраморному полу скользкому от крови.
 
   Драконы Лиара отступили. Нэйл и Мэл знали, радоваться победе рано. На орбите появились огромные корабли с силовой сетью. И именно в ту минуту Рол попросил Нэйла отвлечь противника.
 
   Возвращаться туда, откуда пришли - бессмысленно и опасно. Гэлу сейчас в открытый космос нельзя, он и так провел в вакуумной среде слишком много времени, его энергия на нуле, и помощи не воспринимает, он сейчас ничего не воспринимает. Ствэн выразил неуверенность в том, что это Гэл, Милэн его заверила - он. Вновь пришлось перевоплощаться в зверей, всем кроме Ствэна. Ствэн тащил на плечах Гэла. Корабль... нужен корабль.
 
   Бесконечные коридоры базы, бесконечный серый пластик на стенах коридоров.
   Беглецы в который раз оторвались от погони. В который раз ворвались не в те двери. Вот уже минут двадцать бежали к внутреннему космодрому. Гэл так и не пришел в себя.
   За поворотом их ждали. Лиар сам вышел встретить. Вокруг оборотней образовалось мощное технически созданное силовое поле, купол в который не проникали даже звуки. Лиар, окрыленный своей мощью, вошел в это поле, самоуверенней дрессировщика входящего в клетку к своим давно знакомым тиграм, ведь магия на базе была блокирована. Рол не пользовался магией, ему понадобилось не больше секунды, чтобы заломить удивленному Лиару руки за спину, и приставить ему к горлу тонкий изящный острый клинок: - Попался... - И Рэтолатос громко крикнул, так чтобы слышали все (был королем пиратов, командовать умел): - Я знаю, как убить вашего властелина, и убью его очень быстро, если увижу хоть один ствол! Всем ясно!!! Оружие на пол!!! И вон отсюда!!!
   Люди подневольные, хозяина любящие той больной фанатичной любовью, которую так легко может внушить в сердца смертных дух вечности. Люди хозяину преданные, оружие медленно на пол положили, и отступили.
   Ситуация была благоприятной, ее следовало использовать. Рол приказал Лиару: - Поле снимай.
   Тавас бросил на границу поля маленький генератор, поле прозрачной стеной перегородило коридор, открыв беглецам вход в транспортный ангар глубинной базы. Ангар, который проще было назвать космодром.
   Ствэн выбрал небольшой надежный найтийский катер. Тавас поймал за загривок, заросшего редкой темной шерстью техника в метр ростом, рожденного когда-то на планете Вынорг. Круглые темные глазки техника с ужасом смотрели на трехметрового серого ящера с четырьмя руками и вытянутой плотоядной мордой, выноргиец не моргая, уставился на клыки Таваса.
   - Открывай... - прошипел ящер, - топлива на вылет хватит?
   Маленький техник, как загипнотизированный кивнул головой.
   Лиар, полузадушенный сильной рукой Рэтолатоса, хмыкнул: - Это мой катер.
   - А тебя никто не спрашивает... - сердито прошипел Рэтолатос.
   - А зря...
   - Он что не полетит? - испугалась Милэн.
   - Нет твари, он всегда готов к вылету... - защищал свой персонал Лиар, как защищает любимую игрушку перед старшими детьми, маленький честолюбивый мальчик.
   - Вот и хорошо... - ответил ему Тавас, забираясь в катер, - вот только маленький этот катер, может у тебя есть что побольше?
   - Лезь... - не выдержала Милэн, - вон уже, до чертиков много зрителей собралось, не ровен час, осмелеют, снова стрелять начнут, запускай машину, улетаем. Стив так Гэл?
   Ствэн снял Гэла с плеча, посмотрел на серое лицо, и только головой покачал - мертв.
   Тавас запустил гравитационный двигатель. Рол толкнул Лиара к пульту управления и включил средство связи: - Прикажи открыть шахту, а если кто пустит нам вслед ракету, я тебя разрушу, будешь долго собираться.
   - Вот урод... ничего попадешься ты мне когда-нибудь, я тебе этот ножичек вспомню... - злился Лиар.
 
   Зэрон смотрел на монитор видел, как захватили заложником Лиара, как Рэтолатос затолкал юного Хахгэта в катер, слышал отчаянный приказ разрешить вылет и с ухмылкой сам нажал кнопку, открывающую шахту.
 
   Слишком все легко...
   Опаленный Айдэм остался за бортом. Тавас разогнал катер. Драконы на орбите уцелели, теперь прикрывали отлет. Ствэн разложил одно из кресел в рубке управления и положил на него Гэла. Рол оттолкнул Лиара, тот устало сел в кресло связиста, опустил голову и пробубнил: - И что дальше? Что вы намеренны со мной сделать? Я ведь Хахгэт - хозяин Мира, вы уже не можете меня развенчать, у меня есть хакг.
   Милэн резко повернулась к бывшему ученику, лицо ее было спокойным, только рот немного искривлен яростью: - Ты, щенок, когда-нибудь хлебнешь от своего хакга. Не веришь?.. Поговорим тогда, когда ты лишишься всего. Даже мечты... Нет, конечно, мы не можем тебя развенчать... А вот твой последний хакг... со временем... сможет. Он знает, как это сделать...
   - Он верен мне! - вскрикнул Лиар, - он честнейший из бессмертных!
   Милэн ответила ему спокойно: - Твои эмоции мальчик, говорят о твоей беспомощности, и неуверенности, но что ты можешь сам, без своего наставника-палача?
   - Он не палач! - вскрикнул Лиар, и начал оседать в кресле, глаза его закатились, рука опала, он сполз ватной куклой и начал исчезать.
   Она развела руками над прахом врага: - Вот идиоты...
   Застонал Гэл. Милэн подскочила к брату, взяла его руку хотела согреть. Гэл ожил, оставался без сознания, но ожил. Она отдала ему половину взятой от взрыва энергии, конечно, он очнется...
 
ПРИВАЛ НА ОТДАЛЕННОЙ ПЛАНЕТЕ,

или предположительно феодализм

   В восьмой галактике боевые действия не велись, и на границе Совета распоясались бесхозные пираты. Они грабили торговые и пассажирские суда. И калтокийцы собирались напомнить им о законе. Джарэк и еще четыре калтокийских крейсера присоединились к патрульным кораблям.
   Милэн объяснила Ролу что "застряла" в пограничье и, "окунулась" в "зачистку".
   Джарэк рыскал в космосе уже дней десять. Дважды вмешались в битвы во время абордажа, первый раз, когда пираты пытались захватить пассажирский элитный лайнер и второй раз, когда старый радиоактивный баркас с гнилыми швами. Потом догоняли контрабандиста. А еще погнались за пиратской эскадрой, битва была честной, но недолгой. Вчера пересадили на патрульный корабль десять уцелевших пиратов, пять из которых, якобы пострадавших (пусть армейские разбираются). Восемь заложников истерично-аристократичного поведения, найденных в трюме пиратского корабля решили отвезти сами (и хоть калтокийцам было по пути, но инициатива всегда наказуема).
   Внезапные пассажиры Джарэка, как только отмылись и наелись, потребовали почтения и особого внимания, пришлось вежливо объяснить, что калтокийцы в слуги им не нанимались, и посоветовать радоваться, что живы, свободны и с целыми конечностями. (калтокийцы им синяков не ставили, и в самом деле были вежливы). Джарк, как капитан, объяснил женщине утверждавшей, что она родственница императора Родлана с планеты Абик правила поведения на калтокийском военном крейсере. Выслушав доводы она, вместе со свитой спрятались на день в выделенном им помещении. Но вот у Милэн сложилось стойкое убеждение, что эта женщина, на самом деле императрица, но она молчала, зачем усложнять - родственница, так родственница - коронованным всегда есть что скрывать.
   Встречать Абикгцев прилетел большой корабль, вычурной неповоротливой формы, сверкающий иридом, украшенный редкими кристаллами. Корабль был настолько богатым, что Милэн пожалела - нужно было притвориться пиратами и потребовать за императрицу, либо выкуп, либо вознаграждение. Жаль, конечно, отдавать капризную правительницу задаром. Может за моральный ущерб что взять. Но оставлять ее на корабле накладно для психики и без того взвинченной императорскими истериками команды.
   А потом, когда императорский корабль пришвартовался к Джарэку, сам император Родлан пожаловал на борт. На императрицу он надменно не смотрел. Видимо она улетела с Абик тайно, и по причине внезапно вспыхнувшей страстной любви. Для императрицы любовь сама по себе как чувство, уже государственная измена. И впервые, за четыре дня, эта вздорная красавица молчала, опустив глаза. Даже Джарк пожалел ее. Потом два придворных принесли в кают-компанию блестящую шкатулку, император Абика молча, открыл ее, калтокийцы внимательно посмотрели в шкатулку и ухмыльнулись - шкатулка была полна алмазов.
 
   На следующий день Джарэр встретил крейсер под названием Рангэ, им командовала Риа. Возникла идея приземлиться на первую попавшуюся безлюдную планету, предварительно купив много спиртного на ближайшей, базе контрабандистов.
   Выбрали систему Накарин, и планету без названия, четвертую, единственную в этом районе годную для пребывания. Говорили, что на этой планете еще не изобрели колесо. Там был один космодром, но им давно уже не пользовались даже пираты.
   Для пикника нашли ровную как стол степь. Там шел дождь, но команды обоих кораблей подумали - дождь это хорошо, и "приземлились".
   На огромной безлюдной равнине покрытой мокрым разнотравьем, два корабля легли на грунт борт в борт, на расстоянии метров пятнадцати друг от друга.
   Милэн еще полчаса после посадки сидела за пультом управления, смотрела в лобовой иллюминатор, слушала шум дождя. Этот шум воспринимали и передавали внешние звукоуловители. Дождь умиротворенно шелестел по киридовой обшивке корабля. Так хорошо было. Небо синее от туч, не свинцово-серое, как на густонаселенных цивилизованных планетах, а как будто бледный сапфир, тучи почти не шевелясь, поливали "землю" щедрым дождем. И трава оживала. На равнине паслось стадо каких-то животных, она подумала: "А, может быть, послать кого-то на гравитаторах на охоту, надоели эти консервы, но потом".
   Сейчас в тишине покинутого командой корабля Милэн наслаждаюсь покоем, и даже корабль молчал.
 
   Милэн встала, вышла из рубки на балкон "крестовины". Люки открыты по крестовине гуляет теплый воздух наполненный запахами трав, дождя и кострового дыма. Вдохнула этот воздух чистой планеты, вот оно наслаждение. Лето, дождь. Конечно, воздух, который гуляет по коридорам и полостям корабля и фильтруется силовым полем, но чистоты и запаха не теряет. Она спустилась по лестнице вниз, не хотела сейчас пользоваться лифтом, прошла открытую настежь шлюзовую камеру, вышла на трап. Как хорошо.
   Между кораблями уже построили навес. Для его сооружения использовали материалы найденные в трюмах кораблей. Стойки из легкого белого металла, непромокаемая шатровая ткань. Под этот навес натолкались команды обеих кораблей. Разожгли костер, уже распаковали ящики со спиртным и едой, несколько бриллиантов ушло за эти ящики - цена алкоголя на пограничье завышена. Кто-то уже настраивал гитару. Уютно здесь и в корабле и под шатром. Уютно потому что дождь, воздух и запах лета. Милэн села на трап, Джарек накрыл ее небольшим куполом силового поля как зонтиком. Она сидела и смотрела на равнину. На траву, на едва заметный пар над "землей".
   Джарк увидел Милэн, подошел, пригласил под навес. Она рассказала ему о стаде невдалеке, он взялся организовать охоту, вызвал охотников поохотиться. Нашлось десяток парней и девушек, они как играющие дети побежали за гравитаторами.
   Несмотря на умиротворение се же стоило побеспокоиться о безопасности. Ангарные люки открыли. Милэн включила наручи, попросила Лэтоса вылететь. Катер согласился проследить за периметром.
   Восемь гравитаторов улетело на охоту. Милэн не успела спросить, зачем их так много, но осеклась: "Пускай ребята развеются".
   Под навесом Милэн увидела Риу, села рядом с ней. Взяла предложенную бутылку пива... Хорошо... Вернулись охотники, с тушей крупного копытного. Разделали добычу невдалеке от навеса, решили запечь целиком. Все расслаблены, достаточно пьяны.
   Охрану никто не выставил, привыкли надеяться на компьютеры, да и место казалось безопасным. А когда по кораблям началась стрельба, никто не поверил что это в самом деле... стрельба... а не фейерверк. Пули пронзили навес, и ранили пятерых, калтокийцы опомнились, кто-то закричал непривычное для космических войск: "Воздух!!!", и все выбежали из-под навеса, побежали под прикрытие кораблей, те, у кого под рукой оказалось тадо, застыли лежа под бортами, ожидая, когда появиться противник.
   - Рассредоточиться! Олг, Зэнк, Вак на Гравитаторы! - кричал Джарк.
   Милэн всматривалась в точки на горизонте, они разворачивались и возвращались. Неповоротливые, медлительные. Вот черт! Такие летательные аппараты Милэн здесь не ожидала увидеть. Ей стало понятно, почему корабли их не заметили.
   - Лэтос! - кричала она в наруч, - Ты что, слепой?!
   - Черт! - выругался катер, - они летают на непонятном топливе, примитивная техника, гравитационного двигателя нет!
   Точки приближались. Милэн рассмотрела сигарообразный корпус, крылья этажеркой, и пропеллер на носу корпуса.
   - На нефти они летают! Темнота! Совсем перестал думать на этой чертовой войне! Открывай люк!
   Это были самолеты. Вот тебе и раннее развитие! Вот тебе и феодальный строй!
   Самолеты приближались, их было пять. Малые гравитаторы уже поднялись в воздух. Вся техника у калтокийцев военная. Жаль местных... Без приключений космические наемники никак...
   Милэн бежала к катеру. Эти самолеты - планеры, их нужно накрыть силовым полем, они вынуждены будут сесть. За ее спиной металл пропахивал степь. Она подумала что для коллекции не хватало еще свинцовую пулю (или из чего они у них сделаны?) в спину получить!
   Пули уже ложились вровень с Милэн, она упала в траву. Над головой прозвучал взрыв, несколько стуков сердца, вскочила. По небу стремительно вниз летела этажерка, нос ее горел. Пилот и стрелок выпрыгивали. Парашюты открылись.
   В калтокийцев стреляли из автоматического оружия. Молодой парень из смертных упал, схватившись за плечо, Его товарищи выбежали из укрытия чтобы затащить раненого поближе к кораблю под прикрытие силового поля. Джарэк и Рангэ наращивали защитное поле накрыть пространство вокруг себя. Лэтос летел навстречу Милэн. Вскочила в катер, когда тот с ней поравнялся. Когда ворвалась в рубку управления, Лэтос ругался, Милэн была мокрая, грязь стекала с рук.
   - Ты мне пульт вымажешь!
   - Отмоешься. Не кровь! - огризнулась калтокийка.
   Взлетели. Когда оказались на нужной высоте, включили поле. Милэн интересно, конечно было смотреть на бой самолетов и гравитаторов, но... калтокийцы сюда не воевать прилетели. Этажерки прижались к "земле" одна из них тюкнулась носом в грунт буквально под брюхом Лэтоса. Лэтос сел рядом с ней.
   За Милэн полетело два калтокийца, на гравитаторах. Джарк приказал подстраховать ее, или боялся что тан-лард разозлилась.
   Этажерка лежала в траве. Кабины пилота в корпусе не было, только две овальных дыры. Два человека в теплой одежде, в меховых сапогах, в кожаных шлемах, выскочили из самолета. Один бежал в степь, а второй поставил в траву темный ящик и интенсивно крутил ручку. Радиосвязь...
   Заметив посадку вражеских летательных аппаратов тот, который остался, бросил все и побежал за своим товарищем. Калтокийцы обогнали летчика и вернули его. Второй оглянулся, застыл, дрожащей рукой вынул из кобуры пистолет. Зэлк выстрелил ему под ноги тонким лучом лазера, человек запрыгал на месте, бросил пистолет и убежал.
   Один из тех кто безжалостно в стрелял минуту назад по временной стоянке: испуганный парнишка черноволосый с смуглым и приятным лицом, упал, поднял голову, рассмотрел Милэн, сорвал с головы шлем, приподнялся на руках и шептал: - Не убивай меня.
   Милэн присела на корточки рядом с ним. Лил дождь, ее тонкий полотняный костюм промок до последней нитки. С трудом разобравшись в изменившемся языке, она спросила:
   - Где наземный карательный отряд?
   Ребята на гравитаторах удивленно переглянулись. Не знали они, что их тан-лард знает все языки Мира. Летчик молчал. Милэн, повернувшись в сторону Лэтоса, попросила: - Лэс сбрось мне гравитатор и проверь территорию. Только не так, как час назад.
   Машина фыркнула. Открыла нижний люк. Гравитатор на своем двигателе остался болтаться над травой. Сам Лэтос поднялся в воздух, хлопнув верхним люком.
   - Борт не ломай! - гаркнула она ему в след.
   Калтокийцы рассмеялись. Милен вновь повернулась к местному летчику: - Ну, так?
   Он выпрямился стоя на коленях: - Кто вы?
   - Здесь спрашиваю я. А ты отвечаешь.
   Он неожиданно жалостно всхлипнул: - Вы с неба?
   - С неба...
   Парень как будто превратился в камень, Милэн захотелось его ударить, чтобы привести в чувство. Но, он начал невнятно рассказывать: - Сюда идет полк на танках - это такие бронированные машины с пушками на гусеницах.
   Наручи связи с Лэтосом были включены. Машина слышала ответ летчика, подтвердила: - Да, я вижу колону машин в десяти километрах от лагеря, угол четырнадцать с половиной.
   - Жаль такая степь красивая. Война все портит, - грустно проговорил Вак.
   - Жаль. - Подтвердила Милэн. Набрала код Джарка, - Джарк, собирай палатку, выпивку, людей и еду: перемещаемся. Накрой корабли голограммой.
   - Куда летим?
   Странно он не спрашивал, почему Милэн командует, если сейчас не капитан, а просто главный штурман. А она и сама не знала, почему командует. Наверно по привычке? Ответила: - Куда-нибудь - степь большая. Главное подальше от танков.
   - Танки? - переспросил удивленно Джарэк, - это что?
   - Ну, танки... - Милэн собралась с мыслями, - такие машины, они думают что бронированные, с пушками на гусеницах, топливо у них нефть, стыдно Джарк, даже молодые знают, что такое танк.
   Вак уточнил: - А я не знал, я в его мыслях увидел, - ткнул рукой в коленопреклонного летчика.
   - Темнота.
   Парень смутился. Милэн ситуация рассмешила: - Полетели. Мясо без нас съедят, - и вскочила на свой гравитатор, - Урок истории, надеюсь, окончен. Делайте выводы бойцы.
   Летчик остался стоять на коленях в мокрой траве. Он смотрел вслед бесшумно улетающим на странных аппаратах людям, удивленный, все еще боялся что они вернутся и его убьют... Для него, его товарищей и историков останется загадкой: кем были эти существа, откуда, что делали посреди степи и куда исчезли. А они действительно исчезли. Гравитаторы закрылись силовым полем, голограммы скрыла их очертания, проектируя на поле горизонт, траву и небо.

ЗАМОК НА ХОЛМАХ,

или снова ворлок

   Ночевали в небольшой роще. Редкие деревья не спасали от моросящей, надоевшей, вездесущей воды. Кэрфи закутался в старый добротный плащ, подаренный ласковой хозяйкой постоялого двора, и демонстративно засопел.
   Гэл снял с унылого коня поклажу и седло с уздечкой. Привычно отмахнулся, Огонек снова попытался его укусить. Привязывать коня не стал, знал - привязывать его бесполезно, но ночью конь и сам боялся отойти. Покормил Айрэ и Огонька, уложил ребенка спать, соорудив над ним навес со свалявшегося плаща Ларсарда, и задумался под непрекращающимся дождем о своей глупости: "Может быть, действительно нужно было остаться в теплом доме... и к черту стражника и корабль... к черту..."
   Впервые Гэла посетили сомнения, а сможет ли он поднять в космос тот корабль, к которому так неистово спешит...
 
   Разбудили звуки трубы. Как будто командовали сбор, или начало битвы.
   Гэл вскочил, растормошил халкейца. Кэрфи забыл, что он не разговаривает с нодийцем, сел, спросонья не понимал где он. Мелкий дождик надоедливо не прекращался. Над головой серое тяжелое небо, с острых темных листьев капает вода. Рядом с Кэрфи лежит конь, положив голову на траву подобрав передние ноги, тоже решил, что когда светло можно лежа поспать. Гэл стоит на коленях, вслушиваясь. А сквозь шум дождя пробивается, или вой сирены, или заводской гудок. Огонек резко подорвался на ноги, поднял голову, навострил уши, глаза испуганны, ноги как на пружинах. Только страх не позволял ему сорваться с места, но еще один протяжный вой, и конь умчится, спасаясь от опасности. Гэл прошептал: - Разуди Айрэ и собери вещи, я оседлаю коня... еще миг, и мы будем в центре битвы.
   - Как... в центре битвы? - растерялся халкеец.
   - Вот так, - ухмыльнулся нодиец, - да вставай же ты, собираемся, сядешь на Огонька и вывезешь Айрэ. Я выберусь сам. Подождешь меня в лесу, вон видишь, темная масса за полем, туда! Ты понял?!
   - Где лес? Я не вижу! - Растерялся Кэрфи.
   Гэл поднял Айрэ и ткнул ребенка в руки халкейца: - Я задам направление, главное не свались с коня.
   - Но, я же не умею ездить на нем! - Кэрфи закутал Айрэ в плащ Ларсарда, и прижал к себе, - Давай я останусь, а ты увезешь ребенка!
   - Не спорь! - Гэл схватил уздечку, содрал с испуганной конской морды недоуздок.
   Рог вновь протрубил. Гэл почувствовал - начинает нервничать. Огонек неосознанно позволил надеть на себя узду. Стоял нетерпеливо перебирал ногами, уже в мыле, был боевым конем, знал, что такое битва, и не хотел в этом участвовать больше никогда, на его шее был заметен полосой светлой шерсти, шрам от удара мечем. Гэл быстро накинул на коня меховой потник, седло и затянул подпругу. Огонек забыл кусаться. Кэрфи дрожащими руками взялся за гриву на холке. Гэл не дал халкейцу опомниться, закинул в седло, проверил, чтобы тот ноги поставил в стремена, привязал седельную сумку с посохом и посадил Айрэ впереди. Уже слышал ржание коней, крики, он с закрытыми глазами мог видеть картину перед боем. Сколько раз сам участвовал в сражениях, чувствовал, как воздух наполняется энергией боя, как человеческая ярость и агрессия вливается в почву, витает в воздухе, делая поле битвы особым полем, полем готовым поглотить жизнь, впитать боль и кровь.
   - Туда! - Гэл указал рукой в сторону, где чувствовал спокойную размеренность мирного селения, - ты почувствуешь сам, вперед. Толкни его ногой, он на взводе, сам поскачет, не отрывайся от седла, держись коленями, и не падай, пока не въедешь в лес. Старайся немного стоять в стременах, а впрочем, галоп у него мягкий. Сиди!!!
   Халкеец плохо воспринимал смысл слов, но кивал головой как игрушка на пружинах. Гэл сам развернул Огонька.
   - Но у него круп прострелен! - крикнул Кэрфи.
   - Папа! - Очнулся Айрэ, - А ты?! Ты с нами?
   - Я догоню малыш. Я стану котиком. Слушайся дядю Кэрфи, - Гэл ударил коня по крупу. Огонек рванул с места, буксуя на мокрой траве, вырывая ее из почвы клоками. Кэрфи пошатнулся, его начало качать и подбрасывать. У Гэла хотел закрыть глаза и не видеть этот первый урок верховой езды.
 
   А две армии уже пошли в атаку. Крик сотен глоток. Топот копыт сотряс "землю".
 
   Гэл перевоплотился в зверя и рванул с поля боя. Вслед за сыном, конем и халкейцем.
   А интересно было бы посмотреть, как воюют сэнпийцы, но рискованно. Кэрфи не умеет ездить на коне, а тем более на Огоньке. Пока безумная лошадь испуганно уносит ноги, он еще продержится, а вот когда конь поймет, что опасность миновала, сбросит наездника как лишний груз. Да еще так, что Айрэ останется в седле. Огонек унесет ребенка, потом бегай по этой равнине, ищи безумного огромного рыжего жеребца.
 
   Рев трубы остался за спиной. Гэл мчался, догоняя одинокого всадника. Уже видел впереди потемневший от грязи хвост коня. Халкеец пока еще был в седле. Гэл знал, через минуту он догонит коня, все-таки тэйл быстрее жеребца, даже обезумевшего от страха. Огонек молодчина, выбрался на дорогу и "летел" прямо, высоко поднимая длинные ноги. Грязь раскисшей жижей обволакивала его.
   Замелькали деревья. Кэрфи скукожившись в седле, уже десятый раз пробовал остановить коня, тянул за повод, кричал, но Огонек мчался, для него, опасность еще не миновала. Халкеец снова тянул повод, конь в повод уперся и продолжал скакать по дороге.
   Гэл так сосредоточено гнался за Огоньком, что не почувствовал опасности. В его бок впилась стрела, сразу же вторая - в заднюю ногу, потом третья и еще три мимо. Уже спотыкаясь, и кубарем скатываясь с дороги, Гэл увидел на обочине дороги стоянку. Три полотняных шатра, и навес над костром. Три лучника расстреливали его почти в упор. Огромный пес рвануся и заливаясь лаем, помчался за оборотнем, но учуяв древнего, заскулил и лег на мокрую траву, едва ли не накрывая лапами пушистую морду. Гэл ругая свою неосторожность, спрятался в кустах, вырвал стрелы со своего звериного тела зубами и похромал подальше от лучников. Не подставлять же Кэрфи... Да и больно... острой стрелой.
   Еще один человек из лагеря вскочил на своего коня без седла и узды, помчался за Огоньком. Свежий отдохнувший привычный к грязи подкованный на шипы маленький конь догнал уставшего большого длинноногого горного коня. Когда чужак схватил Огонька за узду, Кэрфи оказался в грязи на "земле", Айрэ он прижимал к себе. Огонек заметался, повод порвался, и рыжий больно ударив равнинную лошадь задними ногами, умчался по дороге, разбрызгивая грязь.
   Гэл удостоверился, что сын цел, а отношение к Кэрфи и Айрэ в лагере благоприятное в несколько прыжков обогнул лагерь, и помчался за своим безумным конем.
   Конь далеко не убежал. Он поскользнулся на повороте и таки свалился. Гэл вернул себе человеческую форму и подскочил к жеребцу. Тот визжал и катался в грязи пробуя подняться на ноги, поскальзывался и снова падал, глаза испуганные, рот открыт, дышит тяжело. Гэл подскочил к несчастному животному рискуя получить копытом, разрезал когтями подпругу, седло отбросил в сторону. Огонек резко подорвался на ноги, задрал голову, Гэл повис на обрывке повода: - Да успокойся ты! Ненормальная лошадь... - Он начал гладить коня по морде, по мокрому, грязному лбу, говорил с ним пока не почувствовал конь успокоился, и впервые потерся головой о плечо Гэла. Гэл обнял эту большую буйную голову.
 
   Кэрфи испуганно осматривал Айрэ: руки ноги, голову - цел. Над ним стояли сэнпийцы. Высокий бородатый мужчина, подобрав меховой плащ, присел перед халкейцем на корточки и спросил: - Испугался?
   - Чего? - переспросил ошалевший Кэрфи.
   - Так... волколака, - улыбался бородатый сэнпиец.
   Подскочил мальчишка лучник: - Господин! Зверя нигде нет... убежал.
   - Смотрите в оба. Этот конечно не похож на того зверя, но не помешает прогнать. Поймать бы. Они, звери, должны знать друг друга. А малец то твой, даже не не плачет.
   - Это не мой сын... - ответил правдиво Кэрфи, и тут же опомнился, соврал, - друга моего, он меня с мальчиком на коня своего безумного посадил и приказал бежать, а сам собирался зверя остановить... Не смог, наверно.
   - Геройский, наверно парень. Жаль... люблю смелых. Ну да ты не кручинься, сын друга это и твой сын. Где дом твой?
   - Нет у меня здесь дома, - ответил халкеец, опустив глаза.
   - Как нет? - удивился сэнпиец, - нельзя без дома, когда дождь... так, решено - ты едешь со мной, поживешь в моем замке, пока дождь не закончиться, и сам решишь уходить, или оставаться.
   - Там битва была... - почему-то прошептал Кэрфи.
   - Битва? - удивился вельможа.
   - Да, - тихо говорил халкеец, - на поле. Войско на войско.
   - Снова тоуны "землю" делят, - сердито рыкнул сэнпиец, - никак не успокоятся, нужен единый правитель, чтобы объединить нашу землю. Но это все пустые разговоры, все решено, ты парень у меня поживешь.
   Кэрфи не посмел противоречить властному сэнпийцу, тем более, как человек цивилизованный он устал без крыши над головой, без..., без мировых новостей с экрана компьютера, без сухой одежды, без связи с привычным миром, без тепла, без скоросного средства передвижения. Кэрфи кивнул головой и улыбнулся. Лучники помогли ему встать на ноги.
   Айрэ все-таки начал плакать и требовать папу, отталкивая ручками Кэрфи. Бородатый дядька, в шитой золотыми нитями одежде, протянул руки к ребенку и Айрэ сын воина почувствовал в сэнпийце знакомую силу, протянул руки к незнакомцу. Кэрфи растерялся, но ребенка на руки своего "спасителя" отпустил.
 
   В шатре сухо и тепло, посреди шатра стоит жаровня в ней раскаленные камни, на камнях жарится мясо.
   Слуга бородатого сэнпийца скинул несколько темно красных кусков на деревянное блюдо и протянул гостям. Кэрфи почувствовал себя как в раю. Айрэ схватил кусок мяса с тарелки, обжег пальцы.
 
   Гэл вел Огонька на поводу. Дождь смывал грязь с мокрого поломанного при падении седла, со спины коня, с самого Гэла. Они возвращались к месту стоянки "агрессивных" сэнпийцев. Но, нужно отдать местным должное, они агрессивны по отношению к оборотням, и вполне миролюбивы по отношению к двуногим собратьям и их детям.
   На месте стоянки слуги уже собирали шатры. Айрэ переодетый в большую сухую шерстяную рубашку сидел под навесом на тюках и грыз лепешку, у его ног лежал огромный мохнатый мокрый пес. Кэрфи помогал собирать шатер, его тоже переодели в чистую светлую полотняную рубашку, а на полотняную рубашку одели теплую шерстяную.
   Гэл решил, что прежде чем появляться пред ясны очи сэнпийского вельможи, следует выяснить, что уже успел наговорить Кэрфи. Гэл впервые попробовал мысленно поговорить с халкейцем, парень ведь бессмертный, пускай начинает пользоваться врожденными способностями. На первый вызов халкеец не ответил, на третий поднял голову, осмотрелся. Гэл предупредил: "Даже не дыши в мою сторону... Что ты им наговорил?"
   Кэрфи изобразил напряжение на лице, вероятно, считал, что если так гримасничать мысли скорее дойдут до адресата и едва ли не по складам как в телеграмме отчитался: "Я сказал, что ты остался сражаться с оборотнем, а меня отправил спасать ребенка"
   "Вот идиот..." - несправедливо ругнулся Гэл, впервые позаботившись, о том чтобы Кэрфи его не услышал, затем проявил на кончиках пальцев когти, Огонек испуганно вскинул голову, Гэл шикнул на коня, в сердцах одернул повод. Получив железными удилами по зубам, нервное животное сделало вид, что успокоилось... Гэл, ругая Кэрфи, нанес себе раны когтями по плечу и ноге. Рубашку и кожаные штаны жаль, но ситуация требует таких жертв. "Ненавижу боль", - прошипел Гэл, снял с седла посох. Сорвал с лезвия деревянные ножны скрывавшие оружие за видом простой палицы. Вымазал лезвие в своей крови, предусмотрительно деактивировав ее свойства. И только затем похромал на дорогу, таща за повод нервного жеребца.
   Жеребец упирался, пока не учуял среди лошадей на стоянке маленькую кобылку. Сразу приосанился и заржал, привлекая внимание. Куда делась усталость?.. Айрэ сорвался с места и с криком: - Папа! - и побежал к Гэлу.
   Вельможа спросил Кэрфи: - Это и есть тот парень, который сам на сам решился противостоять зверю?
   Кэрфи кивнул головой и вышел на встречу Гэлу.
   Большой пес подскочил к волну, и прижался к его ногам. Гэл погладил мокрую шерсть нового друга, Огонек ревниво попытался укусить пса.
   Сэнпийский вельможа встречал Гэла недобрым изучающим и очень подозрительным взглядом, руки не подал, показалось, что от незнакомца пахнет зверем. Но за тем послушно, (или почти послушно) шел его конь (в грязи неопределенного цвета), и милый беловолосый ребенок повис на его шее. И искренний Кэрфи признал в нем своего друга. И пес! Пес ластился к ногам чужака, как будто именно чужак был его настоящим хозяином, а пес никогда не подружиться с перевертышем.
   - Нас пригласили пожить в замке... - поделился радостью халкеец.
   - Хорошо... - равнодушно ответил Гэл.
   Кэрфи махнул рукой, привык.
   - Тебя не сильно ранили? А это кто, на тебя напали? - спрашивал Айрэ у отца.
   - Напал... - ворчал Гэл, нежно прижимая к себе сына, - оборотень напал.
   Кэрфи догадался, о чем говорит Гэл и кивнул головой, как заговорщик.
   Айрэ прижался к грязной безрукавке отца. Огонек смирно перебирал мягкими губами белые волосы ребенка, незабывая поглядывать на маленькую кобылу.
   Переодеться Гэлу не предложили, сразу дали понять, что он гость нежеланный. Но ради Айрэ и Кэрфи терпели.
   Кэрфи предложили верхового коня из запасных, но парень отказался, несмотря на заверения что лошадка смирная. Халкеец предпочел ехать на телеге, тем более у него была причина ехать в телеге, кроме того что он возложил на себя обязанность няньки, он разбил себе ноги и не только, во время бешеной скачки.
   Гэл проверил тепло ли его сыну под шерстяным плащом, положил на большую крытую телегу сломанное седло и порванную подпругу, накрыл коня мокрым плащом Ларсарда теперь из-за грязи напоминающим доспех, связал разорванный повод. Тоун, почесав затылок большой рукой, сказал: - Я бы дал тебе седло, но на твоего горного коня, ни одно из тех, что у меня есть, не подойдет.
   Соврал Тиррон, лошади равнины были толстенькими, Огонек высокий, длинный, но плоский.
   - А как коня поймал? - подозрительно поинтересовался Тиррон.
   - Оборотень убил нашего второго коня, я попытался отбиваться, он полоснул меня и убежал, я потерял сознание, очнулся, когда услышал крики Огонька. Нашел его лежащим в грязи, - наплел Гэл.
   Тоун кивнул головой. Знал, чужак врет, а Гэл видел что, сэнпиец знает, что он врет. Тиррон улыбнулся: ну что ж черноволосый не глуп, тем более, умный враг лучше дурного друга, а если этот парень не враг?.. Тогда он может стать умным другом. Тоун тут же опомнился и назвал себя дураком - пускать оборотня в замок!.. Но чтобы защитить свой замок он готов был на столь безумный шаг.
   Вельможа осмотрел странный посох чужака и нашел это приспособление для ближнего боя очень надежным и эффективным. Он все еще сомневался, ведь доказательств утверждающих, что чужак оборотень не было, а еще черноволосый ранен - не сам же он себя порезал. И Тиррон приказал дать Гэлу сухой плащ. Дождь, конечно, не прекращался, но плащ был обработан веществом делающим ткань непромокаемой, большой капюшон хорошо накрывал голову. Гэл неожиданно вспомнил, что у него еще была лютня, резко дернул шнурок, открывающий дорожный мешок, с тоской посмотрел на обломанный гриф и порванную струну, склонил голову над несчастным инструментом, как над раненным другом. Тиррон заверил чужака: - У меня в замке починишь...
   Немногословное обещание лучше неискреннего сочувствия. Тоун увидав лютню, усомнился окончательно - разве может оборотень быть музыкантом? И снова одернул себя. А кто их оборотней знает?
 
   День хмурый. Лес темный. Бурые листья на деревьях, не укрывали от дождя. Вода везде вода. Темно-серое небо отражалось в лужах. Размокшая дорога, серо-красная глина, грязь: на ногах, на боках, на крупах лошадей, на попонах которыми заботливые жители равнины укрывали своих коней. Такую попону дали и Гэлу, он укрыл ею спину унылого Огонька и выбросил свалявшийся плащ Ларсарда.
   Обоз в пути. В крытых телегах - питханах58 уютно и сухо. Плотное полотно, покрывавшее питхан, не пропускало влаги. Горячие камни в жаровнях грели и сушили воздух. Кэрфи и Айрэ сытые убаюканные скрипом колес и неравномерным раскачиванием питхана, устав от дорог и холода уснули. Гэл согрелся под непромокаемым плащом, и тоже начинал дремать, мерно раскачиваясь на спине своего коня. Огонек под сухой попоной успокоился.
   Все, казалось, вновь налаживается. Гэл смирился с медлительностью пути. Огонек, в который раз, споткнулся, всхрапнул, мотнул головой.
 
   За полдня пути обоз Тиррона вышел на скользкую, каменную, прямую, широкую дорогу, которая вела куда-то в дождевую даль, под муторную мокрую завесу. А под вечер из дождя неожиданно вынырнули первые низкие каменные дома, покрытые почерневшей от влаги соломой. И крестьянин, который накрывшись мешковиной, торопился по своим делам. Крестьянин увидел тоуна с сопровождением и низко поклонился, приветствуя своего господина. Тоун величественно кивнул головой.
   Тиррон был хорошим хозяином, в неурожайные годы он раздавал своим крестьянам зерно из запасов. Оброк - четвертина, а не половина, как у соседей. Крестьянин еще раз поклонился.
 
   Айрэ проснулся, выполз из-под мехового одеяла, тихо-тихо, чтобы не разбудить Кэрфи и подполз к кучеру, лег животом на тюки, болтал ногами. Волосы ребенка высохли, белые кудряшки торчали в разные стороны. Кучер посмотрел на ребенка и улыбнулся. Мальчик помахал рукой крестьянину. Крестьянин удивился - когда Тоун уезжал, ребенка в обозе не было, он внимательней осмотрел обоз, рядом со второй телегой увидел огромного коня и всадника, в обычном дождевом плаще: "Не иначе хозяин опять бродягу подобрал", - подумал крестьянин и поспешил распространить новость по деревне.
 
   Гэл увидел каменное основание замка сложенное из огромных камней, так, как будто целые скалы громоздили одну на другую. Выше серые камни, бесформенные, но хорошо подогнанные. Еще выше одинаковые камни. А еще выше, под самой крышей нечто напоминающее обычные желтые кирпичи. Крыша покрыта желтой черепицей. Вокруг замка глубокий ров, наполненный водой до краев. Мост, ведущий к открытым вратам, опущен. Цепи, поднимающие мост, внушали уважение. Гэл поднял глаза, задрал голову, добрался взглядом до крыши самой высокой башни, и с его головы упал капюшон.
 
   Обоз въехал в арку ворот, проехал под поднятой решеткой, каждый ее прут висящий над головами всадников и над полотняным навесом питхана, шириной как опора для посадочной платформы на планете покрытой океаном. Деревянные ворота, окованные пластинами из железа, устояли бы при первом ударе лазерной ракеты. Но стены могли выдержать и больше трех подобных ракет, если кому-нибудь взбредет в голову на гравитаторах брать этот замок с "земли". За воротами длинный коридор, у основания арки стрелковые бойницы, для лучников, в конце коридора вторые ворота, столь же мощные. Замок строили люди знающие толк в обороне.
   За воротами оказался небольшой дворик. Дворик, если присмотреться, также хорошо простреливался из всех бойниц.
 
   Кэрфи проснулся только тогда, когда питхан остановился. Халкэец сел, пригладил волосы, опомнился, рядом нет Айрэ, и прожогом выскочил под дождь. Оказался в небольшом каменном дворе окруженный высокими стенами. Застыл, открыв рот. Вероятно, он не так себе представлял средневековое жилище. Айрэ уже вертелся возле ног Огонька. Гэл соскочил со своего коня, Огонек вытирал мокрую голову, и пену с губ, об плечи и спину хохочущего ребенка.
   Тоун приказал разгрузить питханы и пригласил Кэрфи и Айрэ в свой дом. Гэл неожиданно попросил Кэрфи присмотреть за его сыном, Кэрфи, не нашел в голосе Гэла насмешек и агрессии, удивился и пообещал не спускать с Айрэ глаз.
   Тоун повернулся к Гэлу: - Поставишь коня и придешь. Я пришлю слугу за тобой, - и немного смягчил голос, - я бы приказал своим конюхам поухаживать за твоим жеребцом, но боюсь, не справятся, Леэнег до сих пор заикается.
   Воин, который на своем резвом коне догнал Огонька и способствовал выпадению халкейца и Айрэ из седла, громко захохотал. Его конек, получивший копытами по ребрам, не разделял юмора хозяина, только фыркнул.
 
   Питханы уехали в одну сторону, туда повели и лошадей слуг. А коней Тиррона и Лэнега в другую сторону. Слуги уводившие хозяйских коней вежливо пригласили странного гостя. Гэл и Огонек пошли через запутанный лабиринт арок и дворов. Огонек даже не кусался. Копыта стучали по каменной кладке, голоса гулко отбивались от стен. Огонек нервничал, любой звук заставлял его приседать на задние ноги и отскакивать в сторону, а потом он и вовсе начал прижиматься к Гэлу, как будто хотел спрятаться за хозяином, калтокиец опасался, что конь раздавит его об стену. За всеми увязался большой пес, он держался возле ног Гэла, рискуя попасть под копыта рыжего коня.
   - Ничего... - говорил Гэл, поглаживая мягкий нос Огонька, - привыкнешь...
 
   Каменная конюшня на два десятка лошадей. Просторные денники, куча сена у входа, сухо... Гэл уже подумал о том, что здесь вполне можно жить.
   Огонек в свой новый временный дом влетел, норовя проскакать через всю конюшню и наверно пробить головой вторую дверь. Гэл повис на поводе, а Огонек топтался на месте, едва не наступая хозяину на ноги: - Чертова, нервная лошадь!
   Слуга, тоуна вместе с конем тоуна вжались в стену. Конюхи вкочили в денники к лошадям. Огонек крутился, таская Гэла за собой. И только когда Рыжий начал успокаиваться, застыл, высоко подняв голову и навострив большие уши (как старый корабль, локаторы), пуская пар ноздрями, - конюхи начали смеяться. Огонек смеха не простил - рванул с места, почти налетел на конюхов, остановился перед ними в нескольких сантиметрах, фыркнул, вернулся и прижал свою голову к плечу Гэла: "Вот, какой я, хороший, несчастный, уставший и, даже не кусаюсь - пожалей меня"...
   - Хорошо ты меня здесь отрекомендовал, приятель, - ворчал Гэл, поглаживая коня по лбу.
   Огонек посмотрел на него своими большими темными глазами, как невинный жеребенок. Но свет проникал в окошко конюшни, отразился в глазу коня красноватым отблеском. Гэл хмыкнул: - Дьявольское животное, как бы нас с тобой обоих здесь на костре не сожгли. Или у них для колдунов другая казнь предназначена...
   Пес Тиррона лег у входа, спокойно ожидая, когда закончиться вся кутерьма с рыжим конем и Гэл выйдет из конюшни.
 
   Огонь факелов и свеч едва рассеивал полумрак, под высокими сводчатыми потолками, в запутанных узких холодных коридорах старого замка. В полутьме едва видны очертания рисунка на выцветших заплесневелых гобеленах. Тускло поблескивает старый доспех, и совсем как живое лицо на потемневшем портрете у предка нынешнего хозяина. Те же недоверчивые глаза, тот же хищный нос, скулы и борода, такой же высокий лоб.
   Длинный коридор закончился, слуга толкнул большую дверь, украшенную порыжевшей от ржавчины ковкой, и отступил в сторону. За дверью большой зал, с каминами. В зале тепло, сухо, сотни свечей на кованых кругах под потолком, закрепленных цепями, потолок почернел от копоти, как картины и гобелены на стенах.
   Посреди зала тяжелый стол, устланный вышитой скатертью, на столе деревянное блюдо с кусками мяса, в мясо воткнуты ножи, на скатерти лежит хлеб наломаный кусками, разноцветные овощи в корзинах, три блестящих кувшина да несколько кубков. На каменном полу постелены шкуры сэнпийских зверей, воздух наполнен запахом сапог сушившихся у камина, запахом грязных ног, едва-едва различимым на фоне запаха жареного мяса.
   Айрэ сидел рядом с большим хозяйским креслом на ворохе пепельных пушистых шкур, он грыз мясо. Замурзанная мордаха и полное удовлетворение такой жизнью. Но, увидев отца, неугомонный ребенок вскочил на ноги с криком: - Папа!
   Малыш подбежал к Гэлу, начал кружить, как молодой хищник вокруг своей первой условной жертвы (такими условными жертвами юных охотников, как правило, являются их же родители). Но через две три секунды ребенка заинтересовал большой пес, и малыш вцепился в мохнатые уши новой жертвы.
   По правую руку от хозяина замка восседал в кресле Кэрфи, ноги укутал в одну из шкур, в руке блестящая гравированная чаша, наполненная, судя по запаху, фруктовым вином. Халкеец улыбаясь добродушной пьяной улыбкой, по-хозяйски пригласил Гэла присоединиться к ужину.
   Гэл ухмыльнулся. Тиррон неожиданно поднялся: - Заходи, не стой под дверью, как раб.
   Гэл перестал ухмыляться, сравнение с рабом, особенно на фоне последних событий... Тиррон заметил гнев в глазах гостя, насторожился. Он и без того нервничал, общаясь с предполагаемым оборотнем, но пока предпочитал оставаться гостеприимным хозяином: - Сядь, поешь... не ерничай,... Выпей. Прости, если обидел... А ты такой же злой, как твой конь.
   Слова тоуна сыпались на Гэла как осколки холодного льда, но он молча сел за стол, как подобает учтивому гостю. Опьяневший Кэрфи кивал головой и поддакивал хозяину замка. Тиррон сел напротив Гэла, откинулся на высокую спинку резного кресла, распорядился: - Кэрфи, налей другу биара59.
   Гэл уже не напоминал халкейцу легкомысленную фразу, брошенную в холодной заснеженной долине на краю их путешествия: "Я тебе не друг...".
   А Халкеец как будто забыл сказанное, встал, пошатнулся, приковылял к столу, облокотился, схватился за блестящий кувшин - не разлил.
 
   Тоун наблюдал за гостями - что их, таких разных держит вместе. Кэрфи добрый, простодушный детина, богатырь, не знающий свою силу, на добро, отвечающий добром. И его темный спутник - скрытный, замкнутый, опасный, на вопросы отвечающий коротко, а на добро недоверчиво, и страшно такому руку протянуть... А с ними ребенок - милый, непосредственный, смеющийся.
 
   Айрэ сел сверху на лежащую собаку и зарылся руками в густую шерсть. Пес поднял голову, посмотрел на Гэла, в поисках сочувствия, Гэл ему посочувствовал, сделал глоток и посмотрел в чашу, оттуда, как из глубокого колодца на него смотрели темные, синие глаза загнанного зверя - и вправду нужно напиться... Кэрфи наполнил свою чашу и вернулся в кресло. Вино было пьянящим, терпким, густым и сладким. Вино - биар - из сладких фруктов, как они только успевали здесь набраться нектара, без солнца.
 
   Большая дверь приоткрылась и в зал скользнула легкая тень, как будто сотканная из легкого тумана. Гэл мог бы сложить о ней песню: глаза серые, как дождь, лицо нежнее утреннего света, волосы - снег под "солнцем", струящиеся весенние ручьи, тело гибкое и стройное, как молодое дерево. Платье, вышитое золотыми нитями волнами струится, рукава, как сложенные крылья. Он запутался, не находя рифмы, удивленный - девушка была не сэнпийкой, девушка была... Вот почему Тиррон так смело пригласил оборотня в замок.
   Кэрфи встал, приветствуя незнакомку. Не сводил с нее взгляда, покраснел до коней волос.
   А девушка подошла к тоуну, как будто не замечая гостей. Тиррон встал, обнял ее, погладил по белой голове, она поцеловала его в бородатую щеку, и улыбнулась. Айрэ сполз с пса, видел - это не его мать, но волосы незнакомки были такие же, как у Лэноры, малыш тихо заплакал. Гэл опустился рядом с сыном на колени, взял на руки. Пес едва слышно заскулил и лизнул руку ребенка.
   Беловолосая утратила вид ледяной богини, растерянно посмотрела на странных гостей. Тиррон поспешил всех познакомить: - А это наши гости, милая. Этого желтоголового зовут Кэрфи, а этого, - тоун хмыкнул, с усмешкой посмотрел на Гэла, - а как тебя назвать?
 
   Об Айрэ заботились все служанки и кухарки замка под неусыпным надзором старой няни, а большой хозяйский пес Гар ходил за ребенком тенью.
   Кэрфи быстро, привык, что одежда снова сухая, и постель теплая. И заскучал в маленьком мирке старого замка. Смотрел в окно, и ему казалось, что то серое за окном непреодолимый подпространственный туман. И Нэллэа так холодна. Бродил халкэец по замку, как неприкаянный, не зная чем себя занять.
   Искал Гэла на конюшне, тот был в кузнице, приходил в кузницу, несносный нодиец сбегал на кухню, искал на кухне, Гэл тренировался на смотровой площадке. Со смотровой площадки Кэрфи уже видел нодийца на Огоньке летящего вдоль дороги вокруг замка. Поймать Гэла, Кэрфи мог только в библиотеке замка - каждый раз удивляясь, откуда нодиец знает значение странных сэнпийских закорючек.
   Кэрфи хотел поговорить с кем нибудь о своих чувствах к Нэллэи, посоветоваться, рассказать о том, как она прекрасна и изысканна, о том, как у него замирает сердце при встрече с ней, о том, как она равнодушна, хотя во время ужина кокетливо смеется, знает ли она, как Кэрфи влюблен. Но с Гэлом об этом говорить не решался даже заговорить, сидел в кресле, молча, вздыхал, и рассматривал рисунки в рукописных книгах.
 
   Огонек нервно забил копытами на гулком подъемном мосту замка. Стражники снова поспорили о том, поскользнется ли рыжий конь на мокрых досках, или попросту сбросив всадника, начнет носиться бешеным галопом по деревне, распугивая теток и кур. Так было уже дважды за десять дней. Но не сегодня.
   Гэл едва сдерживал коня, поочередно одергивая поводья. Знал, если позволит, коню перейти в галоп, непременно будет сброшен. Первый раз они едва не свалились в ров вдвоем, второй раз Гэл полетел туда сам.
 
   Огонек едва прошел мост, сорвался в галоп. Остановить коня теперь невозможно, нужно просто поудобней устроиться на новом седле (подаренном Тоуном) и ждать когда Рыжий устанет. Зачем выгоняет из сухого замка себя и коня, сам Гэл не знал, просто... конь должен бегать... а Гэл не мог целый день сидеть в каменных стенах. Вырывался на волю, как пленная птица из клетки, и возвращался к сыну, мокрый, уставший счастливый... без мыслей...
 
   Нэлэа сидела на скамейке у стрельчатого окна с небольшим пергаментом в руке. Дочитала письмо, на глазах слезы, сердце рвется из груди от счастья. Она вскочила, закружилась по комнате, обняла служанку, не знала, как выразить радость разделенной любви, села на широкий деревянный подоконник, обхватив коленки руками. Тиннэ принесла подушку и мягкую шкуру: - Госпожа, холодно и сыро, дайте я вас укрою,
   Нэллэа посмотрела в окно, увидела как по дороге, прочь от замка мчался рыжий конь, а на его спине согнувшись и привстав в стременах черный всадник, засмеялась: - Тиннэ он снова носиться вокруг замка, сломает он себе шею на этом коне...
   - Противный он, - фыркнула Тиннэ, провожая всадника злым взглядом.
   - Почему? - Нэлэа с любопытством посмотрела на девушку.
   - Я ему намекала, намекала, - ворчала рыжая Тиннэ, - а он только шутит - дурак дураком. Светленький куда приятнее.
   - А ты и Кэрфи намекала? - звонко засмеялась Нэлэа.
   - Нет... - вздохнула девушка застенчиво опустив глаза, - светленький вас госпожа, взглядом пожирает, это всем видно. Увидит вас и краснеет.
   Нэлэа смеялась: - А ты попробуй, отвлеки его. Мне он все равно не нужен. Я Литто люблю, - тоуна поцеловала край пергамента, с любовным посланием от юного воспитанника тоуна Фэрраса - хозяина соседнего замка.
 
   Гэл утомив коня возвращался в замок. Огонек плелся шагом по каменной дороге мимо глинобитных потемневших от влаги крестьянских домов. На дороге стояла сгорбленная старуха с морщинистым лицом, на голове и плечах накидка из грубого полотна, старческие руки опираются на крюку.
   Огонек, остановился, вскинул голову, пронзительно заржал и попятился, прижимая ужи. Гэл почувствовал знакомый запах зверя. Огонек поднялся на дыбы, старуха не сдвигалась с места, только закричала: - Уходи отсюда! Это его земля! Его охотничьи угодья! Тебе здесь не место! Не уйдешь, он тебя прогонит!
   Гэл хотел было соскочить с коня и схватить старуху, но прокаркав свое сообщение, она быстро начала ухрамывать прочь. И коня не бросишь, лови его потом в лесу на потеху ворлока.
   - Черт... - прорычал Гэл, толкая коня, но Огонек присел на задние ноги и отскочил в сторону, - вредная скотина! - ругался Гэл. Но, увы, рыжий конь не собирался ловить опасных старух, развернулся и помчался в замок. И пока Гэл его остановил и попытался вернуть от старухи остался только запах.
 
   Всю ночь Гэл рыскал зверем по окрестным лесам в поисках "хозяина охотничьих угодий", не нашел ни следа, ни запаха, дождь смыл все. Утром едва хватило сил вскарабкаться по стене замка и добраться до своей комнаты. Снял мокрые штаны и "нырнул" под холодное одеяло. В маленькой кровати тихо посапывал Айрэ, он только позвал маму во сне и перевернулся на другой бок, палец неизменно был во рту.
 
   Тиннэ едва ли не вжалась в стену, сердце билось сильнее господских часов. Она увидела как черноволосый влез через стену в замок, под утро. Может быть, у него любовница в деревне, или он шпион? А если намекнуть ему что она его видела и потребовать плату за молчание? А если он за это ее убьет?
 
   Утром в деревне поднялся крик и беготня - пропал ребенок. Вечером был, утром не нашли, обыскали дом от чердака до подвала, обыскали двор и хлев, перерыли сено. Побежали к соседям, соседи ничего не видели, только девчонка соседская ночью во двор выбегала, испугалась, увидав страшную тень зверя во дворе - забыла, зачем выбежала, вернулась в дом, терпела до свету, носа из-под рядна не высовывала.
   Крестьянин, потерявший ребенка, собрал соседей и активных соседок, привел всех к воротам замка, разбудил криками стражей, потребовал от тоуна помощи - вооруженным отрядом ребенка искать. Тоун побледнел, забеспокоился, и вырядил десять своих наемников на поиски.
 
   Гэл проснулся к обеду, вышел из комнаты, спустился на кухню. Кухарка Миннэ встретила его громкими грубыми шутками, дала ломоть хлеба с копченым мясом. Айрэ выбрался отцу на колени, рассказывал о чем-то.
   - Зверь дите в деревне украл ... не слышал еще? - спросила Миннэ.
   Гэл посмотрел на кухарку - неужели его подозревают? Но, нет люди дотехнического периода, как правило, не скрывают страха и агрессии перед нечистью...
   - У кого? - спросил Гэл, держа в руке хлеб с мясом, Айрэ обкусывал мясо прямо из отцовских рук.
   - У Пирра, - Кухарка заговорила тише, - вечером был ребенок, а утром не стало, зверь пришел... Может Пиррэ и просыпался, может испугался, как же против зверя то? А теперь кричит на всю округу - зверь, зверь!.. А когда в позапрошлом году у Конгарра дочь из дому зверь свел, Пиррэ смеялся: мол жених увел, или мать упреками прогнала... А собаки то молчали и тогда и сейчас.
   На кухню протиснулся Гар, и лег у ног Гэла.
   Миннэ с изумлением посмотрела на свирепого хозяйского пса: - А тебя собаки любят...
   Дверь вновь открылась, пришла Тиннэ с кувшином, за горячей водой для госпожи, увидела Гэла, побледнела.
   - Что с тобой деточка? - удивилась Миннэ.
   - Беда в селении... - прошептала Тиннэ, не сводя испуганного взгляда с Гэла. Гэл уже понял, ворлок его классически подставил...
   - Тебе водички горячей? - Засуетилась кухарка, - сейчас деточка, сейчас... Да ты сядь. Испугалась то как. Тоун сказал, воины ночью будут в деревне сторожить.
   Тиннэ головой кивнула, но буквально прикипела взглядом к черноволосому. Миннэ заметила, насторожилась, спросила: - Или подозревают кого?
   - Говорят, тот самый зверь вернулся, который раньше здесь разбойничал. А если это кто из тех что в замке живет? - голос у служанки дрожал, она со страхом, смотрела на Гэла.
   Кухарка застыла посреди кухни, вперив кулаки в бока, поочередно следя за обоими.
   Айрэ соскочил с отцовских рук и упрыгал из кухни. За ребенком поплелся пес.
   - Да ты что девонька?! - возмутилась Миннэ, - кабы кто из наших, его бы тот колдун который приезжал давно указал бы...
   Гэл встал: - Меня кузнец ждет.
   Миннэ едва дождалась пока Гэл дверь закроет и сразу набросилась с вопросами на служанку: - Ты думаешь он это?
   Тиннэ схватила кувшин, едва не обожглась и выпалила: - А не знаю я! - выбежала, даже дверь не закрыла.
   Миннэ так и осталась стоять посреди кухни позабыв о делах, только и проговорила глядя на дверь: - Да... Глупости какие, тоун волколака в замок привел... Вот это да... Его брат женился на оборотне... а сам он... подобрал бродягу... Вот это да... На роду у них что ли написано, или проклял кто...
 
   Служанка вернулась из кухни в покои госпожи, налила воды в таз, позабыла разбавить горячую воду холодной, как завороженная. Нэлэа заметила рассеянность служанки, пробовала шутить о любовной тоске. Потом утешала, мол братья и сестры Тиннэ уже выросли, а волколак только совсем маленьких ворует, но вспомнила что в замке тоже теперь есть малыш - услыхав напоминание об Айрэ Тиннэ закрыла лицо руками и заплакала.
 
   Гэл готовился ловить ворлока и этой ночью - должен был поймать старого колдуна, ради собственной безопасности. Если не поймает, уйдет из замка, спасая сына.
 
   - Ах вот в чем дело!? - изумился Тиррон, - а она сама то видела как он становиться волколаком?
   - Нет дядя, - Нэлэа покачала головой, - только как он на рассвете через стену перелез, а разве простой человек сможет по таким стенам лазить, да и встретил ты его в лесу, после того как волколака из лука расстреляли. Псы этой ночью молчали, и на гостя псы не лают. Волколак уже два года в наши края не заглядывал, только теперь вернулся, а никто его человеческого облика не знает.
   - Твоя правда дитя, - тоун опустив вихрастую голову, пушистая борода легла на грудь. Ой как не хотел врать в глаза племяннице, - прикажи пажу найти Кэрфи, поговорить мне с ним нужно. И пускай твоя служанка молчит, смуту пока не поднимает, и без того все селение как улей пчелиный взбудоражено.
   Тоуна головой кивнула и к двери пошла, но остановилась, оглянулась: - Дядя, я спросить хотела.
   Тиррон кивнул головой.
   - Я маленькая была... Люди под замком с факелами бегали, кричали, а потом мама и папа исчезли. А в хрониках рода я не нашла описания этих событий. Это ведь не сон был?
   - Твой отец погиб на войне, деточка, а мама...
   - А мама умерла не выдержав разлуки, - вздохнув закончила Нэлэа легенду, как давно усвоенный урок, но уже не так уверенно как раньше. - Я распоряжусь позвать гостя.
 
   Рыжий стоял на развязках посреди конюшни и с упоением, звонко грыз цепь которой был привязан. Гэл прибил подкову на переднюю ногу коня, привычно отмахнулся от любопытного мягкого носа, уже не обращая внимание на клацанье зубов. Огонек поставил ногу на каменные плиты пола и с любопытством осматривал ее. Гэл хмыкнул вспомнив сколько усилий приложил для того чтобы упрямый жеребец позволил подковать себе первую ногу. Сколько криков, беготни по конюшне: порванная цепь, разорванный недоуздок и едва не растоптанный конюх. А вторую ногу подковали совершенно спокойно. И вот теперь эта ненормальная лошадь стоит и спокойно любуется своей ногой как девушка новой туфлей. Доведя ковку до конца, затер гвозди и расправил уставшую спину. Завел коня в денник, бросил ему охапку сена, а потом долго стоял и смотрел в открытую дверь конюшни, перед глазами дневной дождливый сумрак постепенно сменялся вечерним дождливым сумраком. Из свуков только шелест нескончаемого дождя по черепичной крыше, слышно как конь переступает с ноги на ногу, скрип зубов, фырканье и топот бегущих ног - это за ним. Вздохнул, Рыжий неловко коснулся губами его плеча через решетку, Гэл погладил мягкий нос, волоски щекотали ладонь: - Правильней было бы забирать Айрэ, тебя, и бежать, но ворота закрыты...
   Конь как будто понимал, толкнул головой в плечо хозяина: "Мол, бежим, если нужно, бегать я умею".
   Мальчик паж вбежал в конюшню, осмотрелся, испугался. Выкрикнул с порога: - Тоун приказал! Немедленно!!! В большой зал!!! - последнее громкое предложение мальчик паж выкрикивал уже выбегая из конюшни. Топот отдалялся.
   Гэл открыл денник, обнял большую рыжую голову, сейчас Огонек остался для бессмертного единственным существом которому он мог верить: - Ну вот, - говорил Гэл коню, - снова как всегда, - как я устал... - Огонек удивленный неожиданной лаской вырвал голову из рук Гэла, и для порядка укусил его за запястье, а потом уткнулся теплым носом в шею.
   Гэл закрыл денник и накинул плащ.
 
   В коридоре, под потушенным факелом, Гэл увидел бледного, испуганного и потерянного Кэрфи. Халкеец тут же схватил Гэла за ворот рубахи и толкнув в стену приподнял... Дурной силы в этом бессмертном было много.
   - Ты что творишь, оборотень? - прошипел Кэрфи.
   Гэл сбил руки халкейца с себя, отскочил в сторону...
   - Где бы ты не появился кругом беда, - продолжал халкэец, - ребенок пропал, Тиннэ утром тебя видела, когда ты вернулся... Айрэ там, в зале рядом с креслом тоуна, ты понимаешь зачем он там?!
   Гэл посмотрел на большую дверь, знал что Айрэ в зале... как заложник.
   - Зачем тебе дети? - спрашивал халкеец.
   Как сквозь сон доносился голос халкейца. Гэл медленно повернул голову, посмотрел удивленно: - Ты дурак?
   Кэрфи побледнел еще больше. От возмущений поток слов иссяк.
   -Вот и молчи, если ума не хватает... - с горькой усмешкой сказал Гэл и открыл большую дверь.
 
   Знакомая полубезумная бабка с клюкой, рыдающая на полу женщина, бледный мужчина, в скорбной ярости, с десяток злых мужиков, и воинственных теток, слуги замка, конюхи, кухарка, бледная Тиннэ.
   На возвышении кресло, в кресле грозный тоун. Вокруг него полтора десятка наемников. У ног тоуна, на подушке Айрэ... возле мальчика Лэннэг с ножом. Все грозные да мрачные только пес Тиррона поднял голову и вильнул хвостом.
   Гэл стоял в дверях, смотрел только на Тоуна. Люди вокруг молчали, даже потерявшая ребенка несчастная мать замолчала и с ненавистью прожигала взглядом пришедшего.
   Айрэ удивленно посмотрел на отца, улыбнулся, отбросил деревяную лошадку на колесиках и вскочил с радостным криком: - Папа! - но Лэннэг удержал его, а Айрэ начал кричать и пинаться ногами.
   Услышав детский крик, совершенно обезумев, несчастная крестьянка вскочила и бросилась на Гэла. Лицо перекошенное, пальцы согнуты, как когти хищника. Два стражника успели, остановили ее, но отец ребенка и другие крестьяне, тут же подались вперед, наемники выстроились между ними и обвиняемым. Женщина истошно кричала: - Г-г-где м-м-мой ребено-о-о-ок???!!!
   Стражник с ненавистью оглянулся на Гэла.
   Айрэ устал кричать, замолчал, но продолжал вырываться из рук наемника.
   - Связать... - последовала команда Тиррона.
   Лэннэг держал рядом с горлом ребенка лезвие ножа - намек недвусмысленный. Дуэль взглядов тоуна и его гостя продолжалась.
   "Ну ты же знаешь, ты догадывался..." - говорили синие глаза оборотня.
   "А если я ошибся?" - спрашивали злые глаза тоуна.
   Стражники быстро и добросовестно заломили руки чужака за спину и туго связали запястья. Гэл не сопротивлялся. А осмелевшие крестьяне, толкаясь и давя друг на друга, потребовали сжечь волколака на костре. Гэл не сдержал ухмылку - костер в такую погоду, неужели они со страха готовы пожертвовать сухими дровами. Он хотел бы сказать: "Отпустите меня я найду похитителя и верну вам ребенка..." но кто же ему поверит. Тоун смотрит - как тавро каленым железом ставит. Кэрфи бледный у дверей стоит, рубашку на себе рвет. Тоуна, как призрак за креслом дяди маячит, ей страшно. Тиннэ плачет прижавшись к кухарке, кухарка руки в боки уперла, и не мигая ждет чем это все закончиться. Конюхи столпились у колонны обсуждают, вспоминают странности замеченные за чужаком, чего не видели - придумывают. И Гэл смотрит на заплаканное лицо своего сына.
   - Убить!!! - слышатся вопли.
   Пес подошел, лег у ног древнего Зверя, спрашивал взглядом: Что мне сделать для тебя? Не слышал ответа...
   Тоун встал, все притихли, только Айрэ плакал. Тоун смотрел на людей, люди ожидали от него справедливого решения, а если не будет справедливого решения, они сами виновного накажут, а чужак виновен... Тоун смотрел на связанного волколака. Волколак был равнодушен и высокомерен как всегда, как будто не он сейчас стоит здесь, не его судьбу решают...
   - Пускай скажет где ребенок!!! - выкрикнул один из крестьян и трусливо спрятался за спины своих друзей.
   - Убить его отродье! Тогда он все скажет... - прошипела та самая старуха, что встретилась Гэлу на дороге, та самая, которая передала ему послание от ворлока. Гэл медленно повернул к ней голову, вокруг нее заклубился туман смертельного холода, глаза чужака потемнели, старуха упала на пол и забилась в конвульсиях. Люди закричали, разбежались, попрятались за колонны, прижались к стенам, стражники и те отступили, только тоун остался стоять на возвышении как скала. Старуха кричала, как будто сгорала заживо. Лэннэг медленно отпустил Айрэ.
   Гэл почувствовал его ноги подкосились - погорячился... силы кое-как накопленные за время пребывания на Сэнпе истратил в один миг на сумасшедшую старуху. Он пошатнулся, выругал себя... глаза закрывались.
   - Он колдун!!! - слышались истеричные возгласы, - колдун!!!
   - Увести его, закрыть в подземелье, колдунов можно судить только законным судом! - громко приказал тоун.
   Наемников, выстроились между оборотнем и людьми, оттеснили возмущенных крестьян копьями поближе к выходу.
   - Где мой ребенок?! - все еще кричала крестьянка.
   Старуха почувствовала что боль прошла, но продолжала лежать на полу и стонать призывая беды на голову колдуна.
   - Я обещаю виновный будет наказан! - уверенно крикнул Тиррон, - а теперь прошу покинуть мой дом! - он взял за руку свою племянницу, - пошли.
   - Дядя, но ведь это все дикость... - тихо говорила Нэлэа, она подхватила на руки плачущего Айрэ, - Айрэ малыш, не плачь, все будет хорошо, - успокаивала девушка малыша, - а что если это просто сказки, и ребенка украли бродяги, или он в колодец провалился?.. Хотя... вернулся чужак тем же утром...
   - Разберемся... - проворчал угрюмый Тиррон.
 
   - Он колдун! - громко шептали люди в коридорах замка.
   - Ребенок ему нужен для колдовства, - науськивала догнавшая их старуха.
   - Но тоун обещал...
   - Я надеюсь судья его заставит во всем признаться, ишь какой, только старух что и может с ног валить, и отродье его сжечь.
   - Ничего, не будет больше детей жрать...
   - А-а-а-а-а... - застонала несчастная мать и потеряла сознание.
 
   Гэл едва не скатился в подвал по каменной лестнице, потом его толкали в спину, пока он не уперся в стальную дверь. За дверью снова ступеньки и Гэл таки споткнулся, а может ему помогли, он уже не понимал что происходит, падал куда-то вниз, как будто бесконечно, удара об пол не почувствовал. Дверь лязгнула сверху, заскрежетали засовы, послышался смех, стражи избавившись от него, обрели чувство юмора.
   Гэл проваливался все глубже и глубже потоки сознания уносились от тела.
   Лиар сидел в старой таверне, на краю древнего как сама жизнь космодрома.
   В той самой таверне, где несколько вечностей назад Гэл подобрал молоденького студента сбежавшего из дому от побоев отца. К своему удивлению в испуганном юноше с бледным остроносым лицом, и огромными испуганными глазами, украшенными лиловым синяком Гэл нашел того, в ком было величие и могущество способное принять в себя силу волнов, и стать сердцем Мира. А будущий Хахгэт мечтал не о славе и величии он хотел просто улететь и если повезет стать пиратом.
   Тогда несколько вечностей назад тощий грязный пьяный юноша, почти мальчишка лежал лицом на стойке и сквозь смех космонавтов, астронавтов, пилотов, наемников, грузчиков, ремонтников и бродяг бубнил, что он рожден быть космическим пиратом... То было давно, во времена первой космической эры, когда Гэл был пиратом.
   Тогда несколько вечностей назад могущественный известный всем капитан пиратского корабля вошел в задымленный пропахший спиртными парами зал таверны, и все замолчали когда он вошел. А великий пират бросил на стойку бара блестящий камень и не брезгуя подхватил пьяного мальчишку на руки, его сопровождала тишина, никто не посмел спрашивать, никто не смеялся.
 
   Лиар сидел в старой таверне, которой уже вечность не существует. На краю древнего как сама жизнь космодрома. На той планете, которая уже рассыпалась в пыль. Не за стойкой - за грязным пластиковым столиком в углу, в руке у него был прозрачный пластиковый стакан с холодным хмельным напитком, рядом стоял еще один, орешки рассыпаны на столе. И сам Лиар теперь мало напоминал того забитого и одновременно мудрого мальчишку. Теперь он был действительно величествен, хоть и внешне юн. Теперь он был бесстрашен, хоть и боялся тех кто подарил ему вечность. Теперь его лицо надменно прекрасное было лицом Хахгэта. Теперь глаза его спокойны, а взгляд полон понимания... А Гэл был уверен - этот глупый мальчишка по-прежнему ничего не понимает.
   Лиар улыбнулся, кивнул головой:
   - Садись пират...
   Гэл ухмыльнулся: - И тебе здравствуй... студент... Ты стал пиратом?
   Лиар ответил: - Нет пират... Я стал Хахгэтом, а ты оказался Волном.
   - Бывает... - прошептал Гэл, взял в руки запотевший стакан, сделал глоток, - хорошее неразбавленное, а я люблю рыбу...
   Лиар щелкнул пальцами, подошла девушка, щупальца вместо волос, передник длиннее юбки сапоги высокие: - Что вам господин?
   - Этот пират хочет рыбы, но он гурман - принеси Дноггу.
   Девушка хихикнула и убежала. Лиар вынул из внутреннего кармана светло-серого кожаного плаща сигареты и зажигалку, положил на стол перед Гэлом.
   Гэл прикурил сигарету, долго смотрел на горящую спичку, спичка погасла, Гэл спросил: - Ты хочешь поговорить мальчик?
   - Поклянись, что ты не уйдешь в Запределье, и подчинись мне... Я прекращу войну и истребление оборотней.
   - И все?
   - Я должен сохранить этот Мир.
   - И кто тебе рассказал, что Мир рухнет, если мы покинем его?
   - Зэрон... и я ему верю...
   - Глупые дети всегда находят себе не ту компанию...
   Лиар разозлился. Глаза его сверкнули расплавленным золотом: - Вы разрушаете миры завершая их. Ведь ты уничтожил Мир Зэрона?!
   - Не кричи... - спокойно попросил Гэл. Пиво вдруг стало горьким, рыбу так и не принесли, сигарета превратилась в гадюку, - хочешь напугать меня иллюзией?
   Стены таверны исчезли, и Гэл оказался в пустоте, ничего не было, только пустота. Темнота. Тьма разрозненной энергии. Гэл лег на эту пустоту. Не мешал Лиару резвиться. Закинул руки за голову и влепил во тьму несколько звезд для созерцания.
   Лиар проявился в темноте как звезда сел рядом, на то ниш-то на котором лежал Гэл: - Ты подчинишься, я заставлю тебя...
   - Я тебе верю... Дети упорны в достижении целей... Отпусти Милэн, тонкие миры не должны уплотняться и сливаться с плотными.
   - Ты все врешь, тонкого мира не существует, я теперь знаю все. Ты хочешь, чтобы она вернулась за тобой...
   - Ты не можешь знать все, хоть и Хахгэт, тонкие духовные миры существуют, и Зэрон знает о них.
   - Зэрон предупредил, что ты готов вымыслить очень правдивые сказки лишь бы покинуть надоевший тебе мир, и снова стать Драконом. Он сказал, что ты уже наигрался в человека...
   - Глупо. Они ведь и тебя убьют...
   - Тебе уже никто не верит, кроме десятка маоронгов и стихий. Ты проиграл Волн.
   - Нет, не проиграл.
   - Почему?
   - Потому что я не играю...
   Гэл очнулся, когда его захватили за ворот рубахи и подняли вверх. Затем последовала пощечина, от которой он хотел отмахнуться, а оказалось, рук у него нет. Вторая пощечина заставила вспомнить, что руки у него связаны, он открыл глаза. За ворот рубахи его держал Тиррон. Рядом с Тирроном стоял Лэннэг с факелом. Гэл вырвался и упал: - Хватит меня бить, я очнулся...
   - Очнулся он... Что ты делал ночью в лесу?! - Тиррон спрашивал с яростью, - Собирался пустить ублюдка в замок?! Отвечай! - Казалось малейшая заминка в ответе, и он Гэла убьет.
   Гэл попытался встать... Тиррон подхватил его за связанные руки и дернул вверх, боль в вывернутых руках и в глазах вновь потемнело.
   - Ты ему помогал ребенка воровать?! Собак отвлекал?! Говори ублюдок!!! - Тиррон вновь встряхнул Гэла.
   Гэл разозлился, из последних сил рванулся, в обороте вырвал руки горевшие огнем и заорал: - Ргот!!! Я ловил эту сволочь!!! Что ты не видишь, он меня подставил?! Черт возьми!!! - не удержал равновесие и снова рухнул на колени, - Даэр-тэсс...
   - Хотите, я им займусь? - Спросил Лэннег, - во всем сознается...
   - Хочу, - ответил тоун. Теперь он стоял над Гэлом, сложив могучие руки на груди, буравил ненавидящим взглядом, спрашивал, - ну? И почему ты не стал сейчас зверем? Веревки мешают? Может тебе руки развязать?
   Лэннэг хмыкнул, вынул из ножен меч. Гэл представил себе предстоящую схватку, и произнес с ухмылкой: - Развяжи...
   Тоун резко наклонился, поднял Гэла за шиворот и острым ножом перепилил веревки: - И?.. Я хочу это видеть... Я должен знать...
   - Что ты должен знать?! - спросил Гэл. Руки у него болели, не слушались, и ему нужно было время, чтобы восстановить затекшие кисти, - что ты должен знать?..
   Калтокиец и сэнпиец буравили один другого недоверчивыми, злыми и язвительными...взглядами.
   - Я видел его... - сквозь зубы ответил Тиррон, - теперь покажи себя...
   - Ты безумец... - хмыкнул Гэл.
   Тиррон разозлился:
   - Превращайся!!! Или я убью тебя!!! А щенка твоего продам на каменоломню!
   Гэл зарычал, перетек в зверя и навис над оцепеневшим тоуном. Лэннэг бросился наперерез зверю, выставив перед собой лезвие меча. Гэл зарычал: - И что теперь?
   Тиррон побледнел, отступил на шаг. Лэннег начал размахивать перед клыкастой пастью факелом. Тиррон не ожидал увидеть такого зверя. Там в лесу на большом расстоянии, волколак, который мчался за лошадью, казался не больше волка, оказалось, он был просто дальше, потому стрелы долетев до него, утратили убойную силу. И уже без злости, осторожно подбирая слова, Тиррон спросил: - Ты, действительно, хотел его убить?
   - Да... - рыкнул зверь и в один едва уловимый миг вновь стал человеком, отошел к холодной и влажной стене, прислонился, - я ловил его, так же как и ты. Но ошибся... Он не только оборотень, он еще и колдун. А я не так силен.
   - Вы воюете за территорию, как волки?
   Лэннэг опустил меч, перевел дыхание и тоже прислонился к стене.
   Гэл устало отвечал: - Он меня попытался изгнать, или убить. Я зверь проходящий, а он тут часто промышляет. Вот только не пойму, зачем ему дети...
   - Не знаю. Но ты не первый оборотень, которого он пытается изгнать - первым была мать Нэлэи.
   Гэл удивился. Тиррон продолжил: - Он также ее подставил. Она за ним ночью охотилась, а утром ее обвинили в пропаже ребенка. Старый зверь привычек не меняет. Ладно пошли.
   - Куда? - растерялся Гэл.
   - Здесь недалеко. Идем, я дважды одинаковых ошибок не делаю, - проговорил Тиррон и спросил Лэнэга, - коня ему оседлал?
   - Да, тем седлом, которое вы ему подарили. Я бы ему и коня не отдал... - ворчал наемник, - да тот конь никому не нужен, сам как волколак...
   - Тебя не спрашивали.
   - Руку меня грызнул, что волчара, - продолжал бубнить наемник, - я ему по морде дал, и сразу второй раз, он затих, подпругу застегнул и эта тварь меня едва копытом не убила, а уздечку пускай сам этот одевает, мне еще мои пальцы нужны.
   Гэл слегка унял головокружение и поплелся за тоуном.
 
   Они поднялись на этаж выше, прошли по коридору и оказались в большом подземном тоннеле, где в стенах темнели бойницы, а темный сводчатый потолок оказался высоким. У стены застыл рыжий конь: оседланный и нагруженный мешками с поклажей. Конь боялся выйти из скудного круга света, потому что темноты Огонек боялся больше чем звука боевого рога. Рядом с конем стояла Нэлэа, вокруг нее по каменным квадратам пола прыгал Айрэ. Ребенок таскал за собой звенящую трензелем уздечку.
   Сын оборотня увидел своего отца, дочь перевертыша успела поймать малыша и крик радости, прервался нежной рукой тоуны. Нэллэа присела рядом с Айрэ и приложила маленький палец к своим нежно розовым губам: - Тссс...
 
ВОЙНА НА ПЛАНЕТЕ САПИ,

или калтокийские диверсанты

 
   Спутник Сапи в окружении кораблей перехватчиков, там развернули космодром, на скорую руку. Этот космодром напоминал ангар на старом тэдроле: ящики, бочки, контейнеры вокруг кораблей - все сложено, как вещи погорельцев. Только люди в разнообразной форме, все постоянно куда-то торопятся.Над космодромом купол силового поля. Над куполом звезды и серпик планеты Сапи.
 
   На плиты космодрома сел темно-серый калтокийский большой военный катер. Люк открылся, трап плавно опустился. Из люка выскочил молоденький солдатик в черной кожаной форме калтокийского наемника, с коротеньким светлым хвостиком, он побежал в сторону штаба. Через минуту на трап вышла красивая стройная женщина, рыжая, белокожая, босоногая в черной майке и полотняных штанах. Она села на ступеньку трапа, закурила.
 
   Лэнора быстрой походкой, шла в штаб ругаться с руководством. Оказалось на военном космодроме, развернуть госпиталь, было задачей невыполнимой. Не хватало места, слишком заполнены все зоны, кроме посадочных площадок, а посадочные площадки занимать нельзя.
 
   Перед самим штабом стоял военный катер. Лэнора увидела рыжеволосую женщину, сидевшую на трапе с сигаретой, остановилась удивленно спр: - Риа?
   Рыжая равнодушно посмотрела на девушку в серо-желтом комбинезоне медика, встала, узнала, улыбнулась: - Капитан Приорол?.. Лэнора? Как вы здесь оказались?!
   - Мой корабль прикомандирован к этому космодрому, - Лэнора не решалась задать вопрос о капитане да Ридасе, спросила о корабле и команде: - Джарэк тоже участвует в этой войне?
   - Со вчерашнего дня да, - ответила Риа, - он на Сапи.
   - Там очень опасно? - спросила Лэнора.
   - Там война. - Риа не вдавалась в подробности, это слово само по себе все объясняло.
   Но Лэнора еще не была на войне. Видео из фронта не воспринимались реальностью.
   - А ваш капитан?
   - Капитан Джарк остался на корабле, - жестко ответила Риа, как будто не понимала, о каком капитане спрашивает Лэнора.
   - Капитан Джарк?
 
   Мэрог догнал невесту у странного каплевидного корабля с широкими стабилизаторами и едва заметными очертаниями люков. Лэнора разговаривала с незнакомкой в черной одежде. Мэрог обнял невесту за плечи, Лэнора стерпела - вскоре свадьба, нужно учиться жить с этим человеком. Риа чувствовала эмоции капитана Приоролл, и белоголового красавца с жесткими голубыми глазами, на надменным лицом аристократа: он не был злым, он не был подлым, ничего плохого в этом человеке не было, только самоуверенность и одержимость устоями, правилами, принципами и стереотипами. Вырос в стабильном обществе, где вчера уже знали, что будет завтра, но почему Лэнора воспитанная в том же обществе, с таким трудом загоняла себя в нужные рамки.
   - И как, нам выделили место для госпиталя? - спросил Мэрог у невесты.
   - Я еще не дошла до штаба... - ответила она.
   Он ухмыльнулся, снисходительно, как улыбаются настоящие мужчины, видя женскую неспособность стремиться к главной цели, не размениваясь на пустяки. Вот ведь - стоит, болтает с подружкой...
   - Риа познакомься - это Мэрог Сторгак, мой первый помощник в этой экспедиции, и мой будущий муж.
   Риа кивнула головой. Конечно, вот такой непреклонный ргодкасонский аристократ и может жениться на холодной Лэноре. Она смерила взглядом высокого ргодкасонца, представилась просто, без регалий: - Риа.
 
   Воинственное перемирие между Братством и Советом протянулось пятьдесят лет. Десять лет назад власть на Сапи захватили религиозные деятели от Братства Трех Миров. Официально война началась три месяца назад.
 
   Сапи - небольшая планета с малочисленным населением, на полном самообеспечении, без судьбоносных внешних связей. До войны, на планете Сапи, правил род Наги. В состав Совета Сапи вошла, с согласия императора, около ста лет назад, вместе с 435 квадратом восьмой галактики. Вначале для самих сапийцев большое межгалактическое сообщество было понятием абстрактным, сами они, едва наметили возможность долететь до окраин своей системы. Но прошло столетие и сотрудничество с Советом дало возможность обитателям планеты зарабатывать на фермерстве и текстиле, а родня императора построила завод по изготовлению космических кораблей: купили права на некоторые модели.
   Построили космодромы на окраинах городов и на планете появились представители иных рас. Инопланетяне выкупили прилегающие к космодромам улицы, обустроили рынки, магазинчики, вначале очень процветающие. И рядом с небольшим заводом на спутнике построили цеха, где делали современное оружие. Города росли, население Сапи увеличивалось. Раса невысоких желтокожих, желтоволосых людей с черными глазами впитывала в себя не только знания и технику инопланетных цивилизаций, но архитектуру, обычаи и кровь пришлых.
   Еще столетие, и еще столетие, но появились миссионеры и начали проповедовать новую религию - межгалактическую, мировую, вселенскую. Вместо небольших, светлых, уютных, разноцветных домиков предков, появились пышные, темные, закрытые, нависающие над сознанием святилища Светлых Маоронгов, увенчанные отрыми блестящими шпилями с сияющей звездой. Вместо добрых снисходительных статуэток предков, суровые не прощающие греха, и потому более правдоподобные чужие творцы, страдающие и призывающие к страданию.
   Детей уже пугали оборотнями - порождением непонятных неких страшных темных латоров - врагов маоронгов и не важно, что сапийцы видели оборотней изредка в кино, или в цырке. Проповедники говорили, что превращаются в зверей злобные и кровожадные грешники. Но если оборотень укусит праведника, тот тоже станет зверем - будет мучиться и выть в ночи.
   Сапийци поколениями считающие ночь временем общения с духами умерших, костров и ритуальных танцев... теперь боялись темноты.
   Религиозные деятели стали вмешиваться и в государственные дела. Жрец с феноменальными данными ясновидящего (мага), так понравился императрице, что незаметно стал влиять на политику и императора. Затем император скоропостижно скончался. И императрица, едва ступив на престол, разрешила жрецам Светлых Маоронгов законно править планетой. В тронном зале на ступень ниже трона императрицы поставили трон великого жреца. Но закон не согласовали с парламентом, парламент возмутился, а семья императора вдруг исчезла - великий жрец поторопился, но успел обвинить во всем парламент. В состав парламента входили генералы, управляющие сапийской армией, они решил найти родню императора, и свергнуть чужака.
   Великий жрец написал речь о том, что парламент одержимый темными латорами уничтожил священную семью, чтобы захватить власть и вернуть народ Сапи к темному язычеству к поклонетию Латорам покровителям зверолюдей. Речь жрецы прочли на проповедях во всех святилищах. Среди жителей Сапи верующих в маоронгов. оказалось большинство - армия раскололась, и началась гражданская война. И вот тогда на планету ступила армия Света (Братства), для защиты истинной веры.
   Началось темное время разрухи, голода, разбоя. Вельможи с семьями бежали с Сапи на своих кораблях, яхтах, катерах, прихватив только фамильные драгоценности и документы. В городах при космодромах можно было еще кое-как выжить - верным раздавали пищу и воду в святилищах Светлых маоронгов. А в окрестностях городов банды, называющие себя освободительными армиями, вырезали села, где обнаруживали дома молитвы Светлым. Впрочем, и домики Духов тоже жгли разграбив.
 
   Старшая дочь императора Сапи обучалась в закрытом пансионе на Эн-Каст-ю, когда Старец Виниал объяснил ей причину кровопролития на ее планете, она официально попросила о вторжении на Сапи регулярных войск Совета.
   Два корабля армии Совета тут же прибыли на столичный космодром их встретили солдаты Братства. Началось сражение за космодром, первое официальное сражения после победы при Темной цитадели. Солдаты Совета держали оборону десять дней, но вынуждены были отступить. И старец, по решению Старейшин-тан-лардов, пригласил калтокийцев. Калтокийцы вмешались в войну с присущей им внезапностью, яростью и жесткостью, в первый день, захватив спутник Сапи.
 
   Два дня назад была проведена успешная операция по освобождению большого города Аку-Тар, на правом полушарии Сапи. Братство с особым упорством воевало за этот мегаполис. И даже когда войска Совета захватили город, на улицах продолжали бои. Диверсионные группы фанатиков-миротворцев, наемников с других планет, солдат регулярной армии Сапи, отбившихся от своих формирований, возникали как будто из пустоты, и убивали без разбора, как солдат Братства, так и воинов Совета.
   На Сапи воевали три калтокийских крейсера. На бортах существенный недостаток людей, команды состоят из молодых калтокийцев, в основном оборотней. Для большинства из них война на Сапи первая война. По приказу командующего фронтом эн-каста Алгана калтокийцы начали зачистку города. Но Алган слишком поздно понял, что изгнав из города армию Братства, нужно было уйти самим, не вступая в конфликт с местным населением. К тому же, задействовав калтокийских оборотней для зачистки города, командующий настроил против армии Совета местных жителей. Сапийци могли отвернуться от Совета уже только потому, что на его стороне воевали зверолюди. Он поспешно отменил зачистку и вывел всех своих людей, и калтокийцев из города.
 
   Гэл, Милэн и Нэйл прибыли на Сапи часов шесть назад, не для того чтобы возглавить армию, а для того чтобы прекратить войну в целом. Гэл не афишировал прибытия калтокийского флагмана на Сапи. Но у Алгана были осведомители. Понимая свою ошибку в городе Аку-Тар, командующий фронтом готовился к разжалованию.
 
   Джарэк под прикрытием силового поля сел на окраине "освобожденного" города Аку-Тар. Капитаном корабля был Джарк. Джарэк прибыл на Сапи для поддержки диверсионной операции. Только Джарк и Риа знали об истинной цели прибытия на Сапи.
   Первая задача - выяснить, что произошло с королевской семьей. Вторая задача - устранить служителя культа Светлых маоронгов возглавившего временное правительство Сапи.
 
   Столица Сапи оставалась в руках временного правительства. Штурмовать ее означало уничтожить. Глава временного правительства - духовный лидер жрец Павкатар обещал командующему фронтом, что взорвет город вместе с собой, если хоть один представитель Совета приблизиться к пригороду на сто километров.
 
   Алган-Нок стоял перед калтокийским капитаном Рией, она только что сообщила, что армия Совета должна блокировать столицу, и прекратить доставку продуктов, чистой воды, медикаментов, боеприпасов.
   Командующий фронтом почувствовал в предложении калтокийки твердую руку Старейшин и обещал, что план блокады столицы будет у капитана Джарка уже завтра. Риа поблагодарила за сотрудничество, и неожиданно попросила выделить место на космодроме для ргодкасонских медиков. Алган-Нок удивился просьбе, но пообещал содействовать ргодкасонским медикам. Был доволен, что к нему прилетела Риа, а не сам Гэл, значит, пока он остается командующим...
 
   Раннее утро. Разрушенный город. Едва заметные очертание дороги. Под ногами камнями, обломки оконных рам, битое стекло, сломанная мебель, гильзы. Полуразложившиеся, присыпанные мусором, трупы. Вонь. По улицам бродят только домашние животные, похожие на крупных мохнатых собак с обрезанными ушами. Они еще не одичали, но уже сбились в стаи, они еще не видели в ходячих двуногих еду, питались мелкими ящерицами, грызунами, и уже трупами.
 
   Диверсанты в грязной, рваной поношенной одежде, местного образца пробирались в город. Они даже внешность не меняли, в столице, проживало столько рас, что любой инопланетянин, даже будучи представителем древней расы, свободно мог сойти за местного жителя. А межгалактический на Сапи, был до войны вторым государственным языком.
   В город прошли по старым заброшенным тоннелям метро, его не использовали уже пятьдесят лет, с тех пор как закупили гравитационные машины.
   Милэн вспомнила, как сто тридцать восемь лет назад, она вместе с Ролом прилетела на Сапи на карнавал. Вдвоем они целый день гуляли по чистым улицам разноцветного города, среди домов украшенных лепниной, по садам, где росли прекрасные цветы, и аллеям цветущих деревьев, любовались скульптурами из гранита, мрамора, нефрита, и кристаллов. И видели вокруг себя только приветливых красивых людей в яркой одежде. За город выехали на метро. Там на большом поле был построен ярмарочный городок, множество магазинчиков, палаток, расстеленных полотнищ. Продавали произведения искусств, рукодельные предметы быта, пошитую вручную одежду, ювелирные украшения, с разных планет. Музыканты играли на возвышении, люди танцевали на большой площади. Все вместе, коренные жители и инопланетяне.
   Гэл шел впереди, Милэн за братом, Нэйл замыкал. По колена в грязной застоявшейся воде. Милэн ощущала, что на них постоянно смотрят тысячи глаз. Крысы в кромешной темноте не испугались пришельцев, и попытались на них напасть. Милэн убила одну, а Гэл сумел договориться с остальными. Договор о ненападении, простейшими разумными (крысами) чтился. Главный крыс даже назначил необычным пришельцам проводника - молодого крыса, который сопровождал четвероногий гостей, пока не устал, а потом указал лапкой направление, и уплыл к ближайшей норе, задрав длинный голый хвост, как перископ. Эти крысы были странными. С темной жесткой шерстью, длинной в метр, с короткими ручками (очень напоминающими руки человеческого ребенка) вооруженными острыми тонкими когтями. Хорошо что удалось с ними поладить.
 
   В пригороде тоннели оказались затопленными до потолка, пришлось плыть под водой.
   Потом змея попыталась укусить Милэн за ногу, прокусила штанину, и пробила клыками кожу, обожглась активной кровью и уплыла, или утонула.
   Тоннель пошел вверх. Вода уже заполняла его наполовину. Вынырнули там, где раньше была одна из станций. Осмотрелись, не выходя из воды, увидели большой украшенный колонами зал, здесь горели костры и факелы. У костров люди, грязные оборванные, больные, вооруженные ружьями и автоматами. Вероятно, прячутся от солдат Братства, и может быть устраивают диверсии на поверхности. Выходить здесь рискованно, люди с ружьями в период войны не будут разбираться кто свой, кто чужой... Необходимо плыть к другой станции, а то и вообще поближе к центру, и к дворцу.
   Гэл предполагал, что и под дворцом проложен тоннель. И может быть, именно по подземному тоннелю вывезли родню монарха и саму правительницу.
 
   Днем в городе опасны гравитационные платформы, снующие над улицами, а еще несуразные роботы, если камеры робота видели что-то подозрительное, тут же с платформ спускались каратели на гравитаторах. Ночью комендантский час, облавы - любое сопротивление каралось смертью. Ранним утром, когда светает, на улицах города тишина, никто не убирает тела умерших, и убитых, никто не контролирует живых.
   В центре дороги перекрыты блокпостами, патрульные группы проверяют каждую улочку, выходящую на центральную площадь перед воротами крепости. Уцелевшие не успевшие сбежать жители столицы, тоже стараются поселиться поближе к крепости. Здесь, если придерживаться законов чрезвычайного осадного положения, можно выжить, а в главном святилище, верным, раздавали пайки и литровые канистры с чистой питьевой водой. Здесь, в центре даже было электричество.
 
   Большая площадь заканчивается у кромки глубокого рва, наполненного чем-то ядовито зеленным. За рвом Крепость из серого гранита, высота ее превышала самые высокие здания деловой части города, эта крепость стоит здесь несколько тысяч лет, она неоднократно ремонтировалась, реставрировалась, консервировалась, и если нынешний правитель не взорвет ее (на днях), простоит еще несколько тысяч лет. У Крепости только одни ворота, со стороны площади, у ворот две наземные бронированные машины, вооруженные пушками и пулеметами. Рядом с железными цепями, по старинке держащими навесной мост, висит две гравитационные платформы, и десяток малых гравитаторов патрулирующих пространство над стенами.
   Изучив столь неблагоприятную обстановку, Гэл решил, что если так охраняют снаружи, то может быть, меньше охраняют внутри, значит нужно пробраться в Крепость из-под "земли". У Милэн возникла мысль захватить одну из машин, но мысль отбросили. Во дворец нужно проникнуть без лишнего шума. Не пугая объект.
 
   Еще при входе в метро калтокийцы туго заплели волосы, при выходе Милэн повязала голову куском ткани, которую нашла на одной из платформ. Нэйл, после "купания" в городских стоках приобрел бурый оттенок волос, Гэл серый, а Милэн на себя смотреть не отважилась.
   Одежда высохла, скукожилась, была рваная и покрыта пятнами, так что даже в оккупированном городе калтокийцы выглядели как нищие бродяги.
 
   Раннее розово-белое утро, взошло теплое и ласковое "солнце". В этом районе планеты, период иммэа, еще нет дождей, прохладно, небо чистое, но ночи холодные. Деревья в этот период свертывают темно-зеленые листья в тонкие острые трубки, и распустят их в листья они только в период наптти.
   У большого святилища уже сбирались люди, дети и подростки, худые грязные, в рваной одежде: приставали к взрослым, выпрашивая талоны на еду.
   Милэн слишком близко подошла, и мальчишка лет пятнадцати схватил ее за руку, он был высокий, тощий с впалыми щеками, и длинной, обильно политой лаком для волос челкой, выкрашенной в зеленый цвет. Понять к какому народу он принадлежал невозможно, но он не коренной сапиец.
   - Ты что здесь делаешь?! - крикнул мальчик к Милэн, - мы тебя не знаем!
   Еще пятеро оборванцев подошло поближе, две девочки подобрали камни, три мальчика носили в рукавах курток железных труб, у одного резиновая дубинка, до войны таким оружием здесь вооружали служителей порядка. Мальчик, поймавший Милэн, резко крутнулся, разворачиваясь, отпустил ее, и калтокийка влетела в его товарищей, но не так как он ожидал. Милэн кувыркнулась между двумя из них, и в нее тут же полетела труба, увернулась от удара, второй мальчик подскочил, замахнулся, она захватила его руку и выдернула железную ржавую трубу, затем несильно ткнула нападающего его же трубой в живот. Весь бой должен был быть почти незаметным. Но возня детей всеже привлекла внимание. Люди останавливались. Милэн заметила за своей спиной тень. Оглядываться опасно. Но отступив в сторону, она немного развернула корпус и краем глаза увидела посох со сверкающим набалдашником, и белоснежную хламиду вышитую золотыми нитями. Сверкающий драгоценными камнями набалдашник опустился между ней, и озверевшими подростками, останавливая драку.
   - Дети зверя! - крикнул жрец, - Как посмели вы, в этот день, перед молитвой праведных и чистых, посметь, здесь учинять кровопролитие?!
   Голос жреца громким эхом разносился по площади. Собирались люди, хотели видеть, как светлый чтец утихомирит оборванцев. Милэн молчала и дети молчали. Некоторые попытались бежать, но охрана святилища их поймала.
   - Войдите в дом светлых маоронгов, покайтесь и примите в себя Свет, отрекитесь от тьмы и зла, от звериной ярости латоров в низких своих душах. Помолитесь за спасение нашего города, он окружен темными ордами зверолюдей о клыках и когтях. Они хотят погубить последнее пристанище Света! Они хотят помешать нам молиться за спасение Светлых Маоронгов из тьмы... - и тому подобное говорил жрец, когда загонял детей в святилище, как овец.
   "Вот гнусная ситуация", подумала Милэн, когда она и напавший не нее мальчишка, плечом к плечу вошли в дом Светлых маоронгов. Толпа громкими бодрящими криками: "Кайтесь! Кайтесь", толкала их к алтарю. Милэн мысленно язвила: "Надеюсь вы здесь не приносите Светлым маоронгам кровавых жертв?"
   А святилище действительно было наполнен светом (электрическим). Лампы, как на эстрадной сцене освещали роспись на стенах, блесящий кристалами алтарь и мраморный пол - "Ненавижу мрамор", подумала Милэн.
   Два часа в святилище - она едва не превратилась в камень, но когда религиозный приступ прошел, люди начали шептаться под заунывный голос священника читающего молитвы. (А у калтокийки слух хороший). За спиной Милэн два мужских голоса обсуждали поставку продовольствия в город. Женщина и мужчина говорили о том, как обменять старинное иридовое колье за мешок овощей - оказалось это небезопасно - крестьяне могут и драгоценность отобрать и овощи не отдать... и по голове настучать.
   Оказывается, не только калтокийские диверсанты воспользовались старыми тоннелями метро, чтобы проникнуть в город. Несмотря на осаду и непрекращающиеся боевые действия крестьяне выращивали на своих полях овощи и зерно, и продавать голодным горожанам. Из обрывков фраз Милэн поняла - крестьянские общины теперь больше напоминали военизированные партизанские отряды, живущие в укрепленных оградой селеньях, где на башнях стояли пулеметы и огнеметы. И стоимость продуктов у них возросла до стоимости драгоценностей. Крысам и тем в тоннелях было мало места, когда вооруженные огнеметами селяне шли торговать. А еще партизаны регулярно грабили склады с оружием и боеприпасами... забавная картина жизни на войне планетарного уровня, когда битвы в воздухе и в космосе, за космодромы и за планетоиды...
   К сожалению люди говорили о том, что было интересно им, а не подслушивающей Милэн - в основном о трудностях с продовольствием, о бандитах и убийцах, о том что беспризорные дети становятся опасными как и собаки, о том что в комендантский час нельзя выглядывать в окна, а ставни на ночь лучше закрывать на замок. Говорили о женщинах, которые отдаются за еду и блуждать им за это неустанно в темноте. Милэн узнала также, что за законами новой веры привычный, среди людей второго типа, способ размножения считается звериным. Безгрешны только те, кто зачат в пробирке. Верующих заверяли, что с пробирки оборотни не рождаются, смешно, Милэн сама видела как ученые, работающие на Зэрона, выращивают оборотней из пробирок, кода в прошлом году нашли-таки их лаболаторию.
   Но иногда попадалась нужная информация: главу правительства, Верховного жреца Павкатара давно никто не видел, он из крепости не выходит, если взывает к народу то только с помощью голограммной проекции. Боится? Чего? А люди еще верят и ему и в него.
   Говорили, что не вся аристократия разбежалась, и не все убиты. Есть слуги Латоров которые хотят уничтожить Павкатара - а хорошо это - или плохо? В одном только были уверенны - устали от войны и обещаниям уже не верят.
 
   Мальчишка беспризорник со стеклянными глазами стоял на коленях рядом со Милэн, как будто впал в транс. Из его мыслей она поняла - молитва не вся программа покаяния для агрессивных "детей зверя".
   Через два часа неудачливому диверсанту и детям позволили встать на ноги, но после длительного стояния на коленях у беспризорников ноги дрожали и они садились на холодный мраморный пол. Милэн тоже села. Девочки за ее спиной ругались, проклинали чужачку спровоцировавшую драку, а вместе с ней и жреца плакали. От боли и холода, процесс воспитания возымел обратный рефлекс.
   Подошел жрец, дети смотрели на него как волчата из клетки. Рядом с светлым чтецом лицом стояла фигура в темном. Жрец елейным голосом обратился к детям: - Вымойте пол до блеска и можете уходить...
   Милэн старалась не придумывать способов его убить, ведь детей необходимо было покормить и одеть. Взрослым то при выходе раздавали небольшие коробки с пайком. Но взрослые давали на развитие веры ирид, золото и камни, а дети ничем не могли помочь светлым маоронгам. Темная фигура кивнула беспризорникам на небольшую дверь подсобки, где были ведра тряпки, и швабры.
   Не хотела Милэн мыть пол в святилище Светлых создателей, да и некогда ей было, а еще детки начали шептать, что они с ней сделают, если выберутся из дома маоронгов. И калтокийка рванула, выскочила из святилища, за ней беспризорник, а за его спиной дверь захлопнулась. Послышались крики и глухие удары, дети разбивали себе руки пробуя вырваться из западни.
   Беглецы перебежали площадь, влетели в первый переулок, и в подъезд полуразрушенного дома (неужели Капру бомбили, или само взорвалось?)
   - Стой, дура! - кричал мальчишка, прыгая за Милэн по ступенькам. - Стой! Я тебя бить не буду!
   Калтокийка остановилась, оглянулась, оскалилась: - А ты попробуй!
   Он уже подскочил ко Милэн. Платок слетел с ее головы, волосы растрепались, коса уже не держалась. Рассматривая чужачку, мальчишка спросил: - Ты откуда такая резвая?
   - Отсюда не видать... - отвечала она детской фразой.
   - А ты почти взрослая, - он протянул к ней руку.
   Окно за спиной Милэн было выбито, она отскочила и прыгнула на подоконник, пятый этаж но в трех метрах пологая крыша соседнего дома. Милэн засмеялась: - А ты малолетка... - и прыгнула на крышу соседнего дома, поскользнулась, проехала по жестяной кровле, оттолкнулась, соскочила на более низкую крышу пристройки, оттуда на асфальт, и побежала прочь. Он что-то кричал ей вслед. Не слушала. Было весело и горько на душе, так что и засмеяться и заплакать...
 
   Милэн пришла на королевскую площадь. Когда-то это была старая часть города. Каждый турист мечтал увидеть эту разноцветную узорчатую площадь и старинную цытадель. А сейчас грязной, узор каменной кладки незаметен под пылью и мусором, фонтан который когда-то работал, искрясь струями чистой кристальной воды из ладони мраморной женщины, теперь разрушен и статуя разбита, ее обломки лежат в гнилой зеленой воде в ядовитой плесени. Время и в самом деле убивает красоту. Правы философы старого Мира.
   Перед наступлением комендантского часа нищие вставали со своих мест и ковыляли домой, женщины легкого поведения заигрывали с солдатами охранявшими ворота крепости, несколько торговцев поспешно собирали свой товар.
   На гранитном бортике фонтана, сидел Гэл, рядом с ним лысый незнакомец внушительной комплекции в куртке с чужого плеча, лицо его заросло бородой едва ли не по брови, в морщинки въелась пыль, а глаза светло-зеленые, умные, цепкие. Лысый сделал из фляги глоток и протянул ее Гэлу. Гэл от выпивки отказаться не посмел, побоялся обидеть большого сапийца, тем более тот был изрядно пьян и предположительно агрессивен.
   Милэн подошла, села рядом с братом. Лысый наклонился вперед и рассматривал ее, потом спросил гулким басом: - Сестричка?
   Гэл кивнул головой. Дядька протянул фляжку Милэн: - Держи сестричка, выпей, согрейся.
   Она взяла фляжку, открыла, понюхала - внутри отличный самогон, сделала глоток - забористая штука.
   - Вы детки где живете? Я вас раньше здесь не видел? - спросил он как будто разговор поддержать.
   Гэл сочинил легенду: - А мы с окраины, нас в центр раньше родители не пускали, но они умерли, и мы пришли сюда, тут говорят легче.
   Лысый улыбнулся: - А тут, детки, тот хорошо живет, кто работает. На пособии да церковном пайке ноги протяните. А без поддержки своей группы вас могут и в рабство забрать, никому не докажете что свободны. - И снова протянул Гэлу фляжку.
   Профессионально он начал обрабатывать незнакомых юношу и девушку - обещание, запугивание. И самогон, для сговорчивости.
   Гэл выпил, открыто и наивно улыбнулся, спросил: - Спасибо... мы тогда наверно домой вернемся...
   Мужик ухмыльнулся, протянул фляжку Милэн, наблюдал как она пьет, забрал фляжку после трех глотков, и только тогда ответил: - Ну, зачем же сразу домой. Есть много ночных клубов, где люди комендантский час пережидают ты мальчик, мог бы драться за деньги и хорошо зарабатывать, это безопасно, по соглашению. А сестричка официанткой будет работать, тоже подзаработает, там и покормят. Сами вы с голоду умрете. Подумайте, завтра в это же время вас тут жду. Тяжело смотреть как дети гибнут... жалко... помогать нужно.
   Калтокийцы сидели у фонтана, МИлэн головой прислонилась к плечу Гэла. Самогон оказался крепким, такой мог свалить с ног и мамонта.
   Гэл без слов встал, поднял сестру за руку, она спряталась за ним. Лысый осмотрел на них как работорговец.
   - Мы подумаем, - ответил Гэл.
   - Тогда до завтра, - недобро ухмыльнулся сапиец, встал и ушел в сторону ближайшей улице.
   Люди спешили по домам. Появились патрули. Пора было уходить и калтокийцам, Нэйл ждал в двух кварталах от площади.
 
   На узкой заваленной мусором улочке за братом и сестрой уже шли два бритых субъекта в плащах (под полами таких можно спрятать любое оружие, вплоть до гранатомета). Гэл утянул Милэн в подъезд, и в подвал. И сразу же, по бетонному полу парадной и вверх по лестнице, загрохотали тяжелые ботинки преследователей. Калтокийцы подумали что успеют и выбежали из своего убежища. И они успели нарваться на третьего. Третий стоял с короткой деревянной битой в руке и ухмылялся.
   - Далеко собрались? Детки...
   Гэл прыгнул на него, ударил ладонью в нос, и отобрал биту, парень упал, диверсанты убежали. До комендантского часа оставалось минут десять, пришлось бежать, нужно успеть к Нэйлу и оторваться от бандитов... Дорогу преградил патруль, в нарушителей коменданского часа направили стволы, близнецы заметались, старались вести себя как испуганные обыватели, позабавили патрульных, да еще шутили: - А может, уже не успеете? А может, с нами пойдете? Переночуете в участке и на общественные работы.
   Посмеялись и пропустили, калтокийцы побежали, им свистели в след.
   Успели, Нэйл встретил близнецов на пороге разгромленной квартиры: - Где вас черти носят?.. Я уже начал волноваться.
 
   Ночью, когда на калтокийцев попытались напасть, они убежали, прыгнув из окна дома в котором ночевали в окно соседнего дома. Там куда они попали, в темной комнате закричала женщина, и вслед за криком выстрелы из какого-то старого огнестрельного оружия. Чтобы прекратить истерику хозяев калтокийцы вышли из квартиры воспользовавшись на этот раз дверью, и побежали вверх по лестнице, на крышу, но чердак оказался запаян. Услышали как грохочут сапоги на первых этажах, и уже не важно кто это - патруль или бандиты - война. Диверсанты забежали в квартиру на верхнем этаже там были напуганные, настороженные дети, которые сидели в углу и не шевелились. Калтокийцы постарались их не заметить, чтобы не пугать. Гэл открыл окно, и все трое диверсантов в него вышли, после чего взобрались по стене на крышу дома.
   На крыше хрупкая черепица, рассыпалась под ногами, беглецам повезло пробежать по ней и не провалиться. Добежали до края, перепрыгнули на металлическую крышу соседнего дома. И уже тогда по них пробежал луч фонаря, и послышался приказ спускаться, Гэл пробубнил: "Да, да уже спускаемся, вот только лестницу найдем..." - В ответ выстрелы, калтокийцы прыгнули, на другую сторону, во внутренний дворик, и вот здесь их ждали тяжело дышавшие от бега угрюмые парни с дубинками.
   Когда диверсанты "положили" бандитов, оказалось, что единственный выход из внутреннего дворика перегородил бронетранспортер. А попадать в руки патруля нельзя. И диверсанты взбежали по стене в окна третьего этажа. Квартира, к счастью, оказалась пустой. Гэл держал сестру за руку, Нэйл прислонился к стене у окна. Втроем сели на пол, и постарались не шевелиться. Нэйл спрятал лицо в руках. Старались даже не дышать
 
   Патрульные, проверив половину квартир, неожиданно ушли. Калтокийцы спали до рассвета, пока теплокровные близнецы не замерзли. На рассвете холодный туман и иней на траве, деревья и те как будто застыли от холода. Вышли на улицу. Милэн шла обхватив себя руками, у нее даже зубы начали стучать.
   - Ничего, сейчас найдем подходящий люк, спустимся вниз в канализации теплее, - пошутил Гэл.
   Люк открытый нашли свернув на узкую боковую улицу. Нэйл решил что спускается первым, Милэн пошла следом за ним, а на дороге показался броневик патруля. В громкоговоритель нарушителям порекомендовали лечь на "землю", как они выразились: мордами вниз и положить руки себе на затылок.
   - Быстрее Нэйл! - крикнула Милэн.
   Нэйл прыгнул, она услышала, как хлюпнула вода, и тоже полетела вниз (обидно будет сломать себе что-нибудь). Гэл едва не свалился сестре на голову, подхватил ее под руку и оттолкнул. Сверху по них стреляли, но спускаться не решились.
 
   Милэн казалось что они уже заблудились. Шли в сторону дворца, а тоннели постоянно уводили в сторону. Как будто крутились вокруг цели, а цель как заколдованная оставалась в стороне. Она чувствовала себя уже частью этой коллекторной системы. Свыклась с запахом, с потоками нечистот, даже притерпелась к холоду. Но дворец упорно оставался в стороне.
   Очередной поворот, незнакомый тоннель, Милэн шагнула, а Гэл обхватил ее рукой и пригнул к полу, одновременно пнул Нэйла в колено. Тогда над ними пролетело что-то и плюхнулось рядом с Нэйлом - это был зверь, размером с большую собаку, очень проворный, и он привык ориентироваться в темноте, он атаковал. Но Нэйл схватил зверя под челюсть и уже готов был сломать хищнику шею, и сломал бы когда раздался звонкий крик: - Нет! Не убивай его!
   У небольшого бокового ответвления тоннеля стоял мальчик лет десяти, на его глазах были очки ночного виденья.
   Нэйл с любопытством изучал мальчишку, все еще держа извивающегося и рычащего зверя в руке. Гэл посмотрел на брата и отпустил руку ладонью вниз: знак отпустить добычу. Нэйл отбросил зверя в сторону. Зверь снова попытался кинуться, но детский голос повелительно изрек: - Длок!
   Зверь застыл. Только хвост очень реалистично подергивался. Милэн догадалась - зверь был охранником биороботом, интересно теперь было узнать кого охраняет столь дорогая игрушка? Кто этот мальчик, и кто эта девочка у мальчика за спиной.
   - Если вы спокойно пройдете дальше, уцелеете, - звонко и повелительно сказал мальчик.
   С детьми воевать не солидно, но дети источник информации.
   - Мы пошли бы дальше, но не знаем куда... заблудились, - ответил Гэл.
   - Вы обманываете, - как взрослый говорил малчик.
   - Почему ты так решил? - спросил Гэл.
   - Потому что поймать Длока мог только тренированный человек.
   - Длок, очень дорогая игрушка, откуда он у тебя?
   - Вы пришли меня убить?
   Все-таки даже самый умный ребенок, остается ребенком, и этот малыш себя выдал...
   - Нет, мы пришли тебя спасти.
   - Вас прислал Павкатар?
   - Нас прислал Совет.
   - Пройдемте... - наивное дитя повернулось к нам спиной.
   И девочка уступила дорогу маленькому императору.
   Шли по узким трубам около пятнадцати минут. Гэл и Нэйл пригибались, для них потолки были слишком низкими. Один поворот, другой, металлическая лестница вверх, высокий потолок, квадратное помещение, множество ответвлений труб. Мальчик нырнул в одну из них, калтокийцам пришлось ползти на четвереньках.
   Может быть дитя и не такое наивное, вполне так можно завести в ловушку.
   Метров пять трубы и свет. Маленький император, сохраняя царское достоинство вылез, выпрямился, отряхнулся и величественным жестом пригласил гостей войти (вползти).
   Он привел диверсантов в большое помещение с высокими потолками. Над головой несколько зарешеченных отверстий, свежий воздух, и вода из труб, хоть и грязная но после термической обработки вполне пригодная для питья. Тряпье под стенами, посередине костер, углы освещают факелы на закопченных стенах и свечи. Обитатели дети, как крысята настороженно смотрели на незнакомцев, готовые либо кинуться в атаку либо убежать.
   И вдруг ко Милэн подскочил вчерашний знакомый мальчишка, он тыкал в нее пальцем и кричал: - Это она! Она!
   Гэл ухмыльнулся, и привычно заслонил сестру. Мальчик император повелительным жестом остановил подростка и приказал: - Объясни причину твоего возмущения.
   Мальчишка подпрыгивал и тыкал в сторону калтокийки грязным пальцем стараясь сохранять дистанцию, с Гэлом он драться не хотел: - Ну, это та!.. Та самая... ну, та... которая драку "заварила" возле храма, а потом сбежала! Чужая!
   Мальчик император крикнул: - Эти люди пришли спасти меня, они под моей защитой!
   Милэн невольно улыбнулась, подумала: "Однако... каламбур... пришли спасти... под защитой... ну, да ладно..."
   Агрессивный подросток перестал прыгать, растерянно опустил руку и отступил. Другие дети тоже попрятали в карманы: рогатки, камни и, отнюдь не игрушечные пистолеты. А мальчик император пригласил гостей к костру. Вокруг костра лежали старые пальто, покрывала, одеяла, подушки и заплесневелые шкуры животных: натаскали с брошенных квартир. Девочка сопровождавшая маленького правителя подала знак двум девчушкам лет четырнадцати, те поставили наполненный водой котелок на кирпичи в костре. Длок, как обычный пес, положив голову на лапы, лег за спиной маленького императора.
   - Вы, вероятно, хотите знать, что случилось с императорской семьей?
   "Императорской семьей? - думала Милэн, - этот ребенок боится называть семью императора своей семьей, нижняя губа дрожит, слезы застыли в глазах, но заплакать он себе не позволяет".
   - Вы готовы рассказать, - спросил Гэл.
   Мальчик император кивнул головой и застыл собираясь с силами и мыслями.
   Вода в котелке закипела. Девочки бросили туда сухую траву пахнущую типпорго61 горстку грязно-желтой муки, влили маслянистую жидкость и тщательно перемешали. Потом разлили варево по глиняным мискам и подали эти миски пришедшим вместе с пластмассовыми ложками. Милэн не посмела отказаться, дети и так насторожены. Юшка оказалась вполне съедобной.
 
   Маленький император обхватил тонкими руками свою миску, смотрел в огонь как в безконечность, рассказывать он начал неожиданно, как будто говорил сам с собой: "Подняли ночью с постели, одеться не разрешили, вытолкали в коридор, в ночных рубашках угрожая оружием, не понимал ничего. Очнулся в лифте, сестра была рядом. Позвал маму - ударили по голове, приказали заткнуться".
   Лифт вез их вниз. Там было очень темно. Вытолкали из лифта пинками, как щенят. Сестра плакала и звала: "Мама, мамочка..."
   Мальчик сцепил зубы, вскочил на ноги, развернулся посмотреть палачам в глаза - встретил холодный расчетливый взгляд расчетливого убийцы в форме, тонкие губы пренебрежительно бросили ему: "Бегите".
   Маленький сын императора Сапи в тот миг ощутил ужас, все понял, и осознал что обречен, подскочил к оцепеневшей сестре, заставил подняться и потащил за собой в страшный и темный тоннель.
   Маленький император, неожиданно закричал глядя Гэлу в глаза: - А они и не думали нас отпускать!!! Они в нас стреляли! В спины!!! Анга упала!!! Вскрикнула и упала! У нее изо рта потекла кровь... А я не хотел ее бросать там! Но они стреляли... Стреляли... Я потом вернулся в тот коридор, а она там так и лежала, как грязная кукла... Как кукла... Не Анга... Кукла.
 
   Малыши привели диверсантов к развилке, и исчезли вместе со своими огоньками, и зверем биороботом.
   Темный коридор, следы от пуль, несколько вялых цветов на груде мусора, из которой брат сделал могилу для своей сестры. Милэн и Гэл переглянулись, он коснулся ее руки...
   Бетонная плита - это и есть тот вход.
   Нэйл взял из сумки скрученный липкий шнур, прилепил его кольцом к бетонной перемычке. Диверсанты отошли, присели у стены, бэорнарк хоть и не взрывчатка, но осколки откидывает на большой скорости. Шнур тихо по-деловому зашипел, заискрил и послышалась дробь ударов бетонной крошки по стенам. Когда все затихло в коридоре, как после грозы запахло озоном.
   Гэл и Нэйл молча и слажено подбили ногами выжженный круг плиты снизу, и приняв ее на руки, положили на пол. Можно было входить.
   Лифтовая площадка. Кнопка вызова - вот это хорошо, это душевно. Камера наблюдения над створками лифта - тоже душевно. Милэн заинтересовалась, наблюдают ли кто сейчас за этим тайным ходом?
   Гэл ухмыльнулся и вызвал лифт, скоростное устройство сработало, и створки лифта открылись, а там два амбала с автоматами, как ответ на вопрос Милэн. Гэл вытащил того что справа, Нэйл того который слева, охранники крепости не успели ни выстрелить, ни закричать, ни даже удивится, когда у них забрали автоматы - это, конечно, не тадо, но тоже хорошее оружие. Калтокийцы вскочили в кабину лифта. Гэл выдернул камеру слежения в кабине лифта. А лифт не заблокировали, но наверху встретили огнем из пяти стволов, только поздно, калтокийцы уже поднимались на следующий этаж по лифтовой шахте.
   Гэл растолкал двери лифта в разные стороны, (конструкторы подъемника неправы, в таком помещении, как дворец нельзя, чтобы створки лифта так легко открывались). Диверсанты выползли в коридор, где на стенах висели стереографические картины изображающие парк, море, лес, Пайру, космос. Большие окна задрапированы полупрозрачными тканями. На полу ковры цвета травы и песка, морского дна или цветочной поляны. Красиво, изысканно.
   Потом калтокийцы вышли в большой зал, где в блестящем паркете отражалось небо стеклянного потолка. Во всю стену витражные окна, а в конце зала открытые двери в золоченом узоре, во второй зал, а дальше двери в третий, анфилада, и где здесь искать Павкатара?..
   Вдалеке послышался грохот солдатских сапог. Здесь не только диверсанты в поисках.
   У небольшой закрытой двери служанка с подносом, на подносе изящный фарфоровый сервиз синего цвета, увидела грязных чужаков, уронила поднос, завизжала. Гэл подскочил к ней, зажал ей рот рукой. Нэйл с другой стороны шепчет: "Тихо... тихо..."
   Она едва ли не теряет сознание от страха. Парни потащили ее в ту маленькую дверь, в тихую полутемную комнату. Гэл встряхнул обмякшую девушку: - Где ваш новый император?
   Она, подняла дрожащую руку и указала вглубь комнаты. Диверсанты сразу не сообразили, что она хочет этим сказать. Нэйл первый, выматерился, это же надо так повезло, они оказались в спальне Павкатара. Гэл толкнул служанку к окну, потребовал: - Открой шторы.
   От толчка она упала на колени, но быстро вскочила и побежала к окну. Милэн пожалела ее: маленькая, молоденькая в коротком приталенном платьице с пушистыми желтыми волосами, как цыпленок.
   - Достаточно! - услышали калтокийцы властный голос из темноты, - кто вы, оборванцы, и что вы хотите? Зачем как крысы проникли сюда?!
   Да он был сильным магом, прекрасным психологом и талантливым гипнотизером. Девушка служанка с тихим писком отпустила золоченый шнур, уползла в угол комнаты, и затаилась обхватив коленки маленькими руками.
   - Я очень уважаю крыс... - сказал Гэл, снимая с головы капюшон, - Так что не сочту сравнение оскорблением. А пришел я спросить, что ты сделал с императором Сапи и его семьей?
   Человек встал, накинул на шелковую пижаму черный балахон, застегнул его и вышел на свет. Он был и вправду высок и крепок, ростом в два с половиной метра, плечи неохватные, руки как у аросского грузчика, но кисти рук тонкие, как у музыканта, волосы длинные каштановые, глаза темные и раскосые, а кожа желтая. Этот человек не был представителем какой-либо определенной расы, в нем смешалось много кровей.
   Павкатар стоял, и рассматривал пришлых с презрительной, снисходительной усмешкой: - И кто вы? С кем имею честь разговаривать? Неужели Совет вас послал ко мне за ответами?
   За дверью императорской спальни слышались тихие шаги, шепот, шорох, шелест. Милэн представила себе, как офицеры стоят и кивают друг другу на дверь, не могут решить кто же первый посмеет нарушить покой Павкатара.
   - Мы и есть Совет... - ответил Гэл.
   Павкатар хотел было что-то едкое сказать, или попросту посмеяться, но осекся: понял, почувствовал, ощутил, перестал улыбаться и настороженно спросил: - Вы меня убьете?
   - Да, - тихо, уверенно и спокойно ответил Гэл, - но сначала ты расскажешь об императорской семье.
   - Зачем, если я все равно умру?
   - Со мной не торгуются... - сказал Гэл.
   В дверь постучали.
   - А если я вызову своих солдат? - спросил Павкатар, пытаясь тянуть время.
   - Очень мучительно умрете.
   Павкатар, все еще пытаясь сохранить самообладание, нервно засмеялся: - А если я бессмертный?
   Осмелевшая охрана стучала в дверь кулаками. Гэл приказал Павкатару: - Отошлите своих людей.
   Милэн видела глаза брата, знала, что должна делать. Нэйл отвернулся к окну, стоило ли продолжать разговор. Милэн зашла за спину главы временного правительства, села на край императорского ложа. Павкатар занервничал, все опасаются хищников смотрящих в спину. Нэйл снова повернулся, прислонился к стене, руки в карманах, посмотрел на Милэн, как ей хотелось уйти с этого дворца, улететь с этой планеты. Но как уйти от себя самой? Гэл стоял перед приговоренным магом, а маг пытался побороть его, сломить победить, продержался пять стуков сердца и обессилено крикнул в сторону закрытой двери: - Ушли все! - и уже тише кальлкийцам, - я приговорил семью императора. Никого не осталось, кроме девчонки на Эн-Каст-ю.
   Павкатара убила Милэн... В тот момент закричала маленькая служанка, вылетела дверь и ворвались солдаты. Калтокийцы выпрыгнули в окно, и взобрались на крышу.
   Завтра должны начаться переговоры, народу сообщат полуправду, война будет гаснуть, а воины Света вынуждены будут уйти, останутся только миротворцы для поддержки порядка. Но прежде диверсанты должны вернуться под "землю" и забрать оттуда ценнейший залог будущего мира - маленького императора.
 
   Через три часа, после казни Павкатара, на корабли воинов Света, (Братства) пришел приказ отступить на базу. Через пять часов, после казни Павкатара, перед народом Сапи предстал Маленький император, он спокойно объяснил, что случилось с его родными, призвал сложить оружие и заверил - теперь на Сапи будет мир. Через восемь часов, после казни Павкатара, в сопровождении кораблей регулярной армии Совета прибыла старшая сестра маленького императора, она должна была принять атрибуты власти.
 
   Мирное население привыкло жить с оружием. Еще сражались: за веру, за землю, за жизнь, за страх, за еду, за надежду, за дом в котором поселились чужаки, продолжали бояться оборотней, а кто-то отстроил домашнюю усыпальницу, но кто-то ее разрушил, и кто-то вставил стекла в окна своего дома.
   Корабли Совета перебазировались на Сапи. Миротворцы построили временную базу на окраине космодрома столицы Капра. Еще не улетели калтокийцы, еще наслаждались открытым пространством и тишиной солдаты Совета. Поставили медицинские палатки ргодкасонцы. Медики должны были патрулировать улицы городов вместе с военными.
 
КУЗНЕЦ,

или ошибки доброго молодца

   Настырное подземелье пугало Огонька, он хотел на волю, он хотел избавиться от навязчивого давления стен и потолка от ощущения замкнутого пространства, и когда почувствовал запах, травы - рванул вперед. Гэл нес на руках Айрэ и не держал повод, конь поскакал к выходу.
   Но на улице был ураган, и Огонек выскочив, испугался шума ветра рванул обратно едва не затоптав хозяина. Гэл вовремя вжался в стену, пропуская безумного коня. Рыжий едва только забежал за спину Гэла, остановился, развернулся на месте, и начал прижиматься к хозяину. Гэл снял с его ушей повод, спустил с рук Айрэ. Малыш проснулся и удивленно осматривался, пытаясь понять спросонья, почему такой шум. Гэл отдал повод сыну, попросил малыша стоять на месте и не двигаться, Огонек потерся носом об плечо ребенка.
   Гэл выглянул из подземелья, темное небо, жуткое завывание ветра, вода косой стеной... рядом сломанное дерево, легло поперек выезда. Гэл вернулся назад, необходимо было переждать...
   Только через час дождь ослаб, ветер устал, а Огонек отказался выходить из подземелья. Гэл буквально вытолкал коня на свет, едва не получив задней ногой по плечу. Зато Айрэ насмеялся вдоволь.
   А потом был мрачный серый дождливый рассвет и скользкая, размытая дорога. Огонек плелся по дороге, опустив голову, челка коня обижено вымокла и облепила лоб. Айрэ задал свою тысячу вопросов, устал, уснул и Гэла окружила только унылая монотонность дождевых капель, и все, главное не думать - сын жив и хорошо, Кэрфи бессмертный... и причем здесь Кэрфи? Огонек и тот дороже вместе со всей его дурью...
 
   До деревеньки на холмах месили грязь часа четыре. А как будто вечность. И Огонек не реагировал на запах жилья.
 
   У дороги разграбленный дом с выбитыми окнами, огражденный скудной изгородью, вокруг дома сад. Тот дом, о котором говорил тоун, крыша цела и то хорошо. Да еще порадовало, что у основного дома пристройка для коня, и кузница под навесом.
   Огонек отказался подходить к новому дому, фыркал, пятился, поскользнулся, едва не упал, поднялся на дыбы, Гэл соскочил с него вместе с Айрэ. Коня успокаивали вдвоем, гладили, разговаривали, ругали, Огонек успокоился и вошел во двор. Тогда Гэл заметил дым, из прорех в крыше. Неужели страшный дом кузнеца все-таки заселили? Разворачиваться и уходить глупо, хотя, может быть, коллега по цеху не прогонит?.. И Гэл постучал, услышал внутри дома тихие шаги, почувствовал, как боится его незнакомый хозяин, и толкнул полусгнившую дверь. Тот, кто стоял по другую сторону отскочил, упал и начал ругаться скрипучим старческим голосом. Гэл шагнул в дом... не выпуская повода и конь рванул его обратно, видимо посчитал, что его тоже тянут в дом где темно и страшно. Айрэ смеялся. Пугливая обитательница дома, маленькая старушка, услышала детский смех, и удивленно посмотрела на маленького беловолосого мальчика, который взахлеб смеялся над высоким худощавым широкоплечим юношей и над упрямым нервным конем.
   Огонек заметил старушку. Застыл, как каменный, косясь на нее темным глазом. Гэл тоже повернулся к ней: - Здравствуйте, можно к вам на постой?
   - Так не мой это дом, дитятко. Страшный это дом. Если ты не кузнец сгоришь здесь по воле повелителя огня... - старушка говорила так проникновенно, что сама себя напугала.
   - А ты сама не боишься повелителя огня? - удивленно спросил Гэл.
   Старуха хитро улыбнулась, и не без гордости ответила: - Я повитухой была, да и старая уже... Вот и живу пока позволяет дух старого кузнеца...
   - А я новый кузнец... - улыбнулся Гэл.
   - О... А... Ну,.. так это... давно дом тебя ждет. Ты тут хозяин. Не прогонишь меня старую? Я готовить, убирать, стирать буду, да за дитятком смотреть. Куда ж одному управиться...
 
   Дом необходимо было привести в порядок. Крыша протекала, окна отсутствовали, печь разобрана. Это только жить в доме кузнеца нельзя, а обворовать местные крестьяне не боялись.
   Старушка принимала нового хозяина насторожено, и одновременно с радостью - одной, да на отшибе селения, жить страшно.
 
   Айрэ отсыпался после бессонной ночи, Гэл укутал сына во все куски ткани, которые нашлись в доме. Дождь равномерно отбивал дробь по крыше, капли звонко падали прямо на глиняный пол. Рядом за стеной жевал сено Огонек. На столе стояла деревянная миска с остатками каши. Гэл сидел за тяжелым деревянным столом на лавке, осматривал новое жилье и слушал бабушку. Старушка рассказывала, что пришла она в этот дом, когда жители деревушки растащили из него все что можно было унести - говорили таков обычай, но старушка помнила когда она была молодой, был другой обычай: новый кузнец сам отдавал сбережения старого кузнеца: - Не те теперь времена, - сокрушалась бабушка: - Не боятся, ни маоронгов, ни латоров...
   Гэл вздрогнул - не ожидал что здесь помнят о тех древних пожирателях пространства, с которыми сейчас Зэрон сравнил волнов.
   Старушка продолжала говорить: - Вчера утром тоун Фэррас - хозяин здешних земель, со своей сворой набег учинил. Один из разбойников в дом ворвался, а я спряталась за печкой, и лежала тихо. Наемник, пошарил по дому, заглянул везде, лавку со зла перевернул, кувшин последний разбил, и ушел. Кузнеца искали... А зачем им кузнец?.. А я вылезти не решилась. Очень лют Фэррас - ему убить человека что на "землю" плюнуть.
   Гэл почувствовал тоску. Не любил он таких соседей...
   А еще старушка рассказала что вчера в замке соседа Тиррона поймали страшного перевертыша, того самого который детями питается. Да только убил оборотень всех воинов Тиррона, половину замка разрушил и убежал... "Кто рассказал?.. Старушка бродяжка мимо проходила вот и рассказала..."
 
   Первым делом сложить в доме печь, пока стены не сгнили. Старушка устроила для себя некое подобие очага, из оставшихся камней, но тепла это сооружение давало мало. Вторым делом покрыть крышу... чем: Так соломой же... - подсказала бабушка, и принялась вязать небольшие пучки соломы. А Гэл складывал из камней основу печи, отдаленно помнил, в какой способ это делается, теперь практиковался.
   Айрэ выспался и носился по дому, влез в глину замешенную отцом, запутался в льняных нитях, которыми старушка связывала соломенные пучки, измазался в золе, в пыли, и в грязи - бегал на улицу... прибегал обратно, залез к Огоньку, тот вытер об ребенка морду и вывалял его в своей подстилке из соломы. Волосы у малыша слипшейся копной стояли дыбом, рубашка утратила цвет полотна, стала черно-бурой, а нос теперь больше напоминал поросячье рыльце.
   Огонек, оказалось, простудился и теперь чихал, и кашлял распугивая небольших птичек свивших гнезда под кровлей конюшни. Старушка заставила коня дышать паром травяного отвара, из миски на дне мешка. Огонек сопротивлялся, когда рядом был Гэл, но старушка прогнала Гэла в дом, рыжий конь ей подчинился.
   А потом Гэл провалился в лаз под пол за печью, там сохранились запасы круп и зерна, на чердаке нашли много сена для коня. А в углу маленькой конюшни еще одну закрытую деревом яму с овсом. Не верил старый кузнец людям, запрятал множество нужных вещей для нового кузнеца, и мешочек с монетами нашелся под кровлей. Вот если бы еще и крыша сама починилась...
 
   Местные жители восприняли нового кузнеца насторожено. Но присутствие ребенка смягчало подозрение. Да и кузнец он был умелый. И женщинам понравился.
 
   Дом понемногу приобрел живой вид. Гэл начал работать в кузнице. Пришли жители поселка, принесли работу: прохудившиеся котлы, сломанные грабли, лопаты, косы. Приводили подковывать небольших, крепких, круглых лошадок. За работу платили продуктами и монетами.
 
   Старушка радовалась, у нее был дом и семья: новый кузнец хоть не в меру молчалив и задумчив, но не злой. И уже через десять дней она стала называть Айрэ внучком.
 
   Огонек выздоравливал. Гэл не успевал за работой ездить верхом. Рыжий конь наслаждался покоем и начал толстеть. Гэл бросал в кормушку овес и грозился: Все завтра я тебя погоняю,... наступало завтра, появлялись новые хлопоты.
 
   Пряха принесла сковороду в починку, Гэл осмотрел старую сковороду с налипшей неоднократно прогоревшей коркой жира, и ушел в кузницу. Старушка увидела что старая знакомая уходить не собирается, вздохнув, пригласила нежеланную гостью сесть за стол, пряха была сплетницей на всю округу, такая как начнет рассказывать, да выпытывать, пол дня без дела проведешь. А гостья принялась рассказывать последние сплетни, и как будто мимоходом расспрашивалась о кузнице. Айрэ крутился рядом, изучал незнакомку, а пряха вдруг засокрушалась: - Ох, забыла дома прянички, если бы знала о мальчонке... Это сын кузнеца? Надо же такой молоденький, а уже сын, а мать ребенка где? Не рассказывал?.. Ой, скажу соседке, она собиралась прийти сюда с котлом... пускай прянички принесет. А знаешь - племянница Тиррола сбежала с Литто в замок к Феррасу, да только Литто ее не получит, Феррас сам хочет жениться на девочке, чтобы землю взять.
   - Ой, - всплеснула старуха Шилла, - а девочка совсем молоденькая, как же так, ой погибнет она. Фэррас ведь человек страшный - жестокий. Меня из замка выгнал, сказал - старуха не нужна, хлеб напрасно жевать.
   - Ну, Нэлэа - глупая... сама себя обрекла, - проворчала пряха. Погладила Айрэ по пушистым волосам, - дите то какое. А этот кузнец не прост, хоть и лицом темен - спина ровная, руки тонкие? Не рассказывал, откуда пришел?
   - Не рассказывал... - Шилла, отложила деревянные спицы с вязаньем, кряхтя поднялась, бросила несколько поленьев в камин, - может и не простого, но руками работать умеет. Конь, только у него - ни землю пахать, ни в телегу впрягать...
   Айрэ надоело играть разноцветными нитками, он встал с вороха сена и поскакал на одной ноге в кузницу. Старушка, кряхтя, поковыляла за неугомонным малышом: - Стой... Да куда ж ты снова бежишь? Отец наказывал, чтобы ты в доме оставался.
   Пряха улыбнулась: - Вот и тебе судьба внука подкинула...
 
   Ночь, по крыше стучит дождь. Старушка Шилла щелкает спицами. Огонь трещит в камине. Гэл сидит рядом с Айрэ на широкой лавке, что служит кроватью и тихо поет колыбельную о белой кошке, Айрэ упорно борется со сном. Старушка замерла, спицы застыли, она слушает песню, на глазах появляются слезы. За всю свою жизнь она только в детстве слышала, как поет бродячий менестрель. А кузнец пел лучше бродячего менестреля из детства. Шилла тихонько утирала слезы рукавом. Айрэ засыпал, а маленькая ручка упорно цеплялась в полотняную рубаху отца.
 
   Еще час, и свечи потушили, в доме темень. Старушка Шила легла на свой ворох сена за очагом, Гэл уснул на старых мягких шкурах у очага.
   В тишине пронзительно и громко заржал Огонек. Гэл вскочил - услышал топот копыт по грязи. Айрэ заплакал. Старушка испуганно посмотрела на побледневшее лицо кузнеца. Гэл бросился к двери, распахнул ее. Айрэ соскочил с кровати. Гэл прикрикнул на сына: - Вернись в постель!
   Малыш, всхлипывая, поплелся к лавке. Шилла посеменила к ребенку, села рядом с ним на лавку, взяла малыша на руки, начала гладить и успокаивать.
   Гэл шагнул за порог. Перед ним мокрая забрызганная грязью взмыленная морда коня, на коне Кэрфи, серые глаза испуганны, бледный измученный, он боялся пошевелиться, без плаща в промокшей рубахе, на кожаные штаны налипла грязь.
   - Слазь... - коротко приказал Гэл.
   - Я не могу, я себе все отбил, у меня ноги судорогой свело... - прошептал Кэрфи.
   - Вынимай ноги из стремян.
   Кэрфи не раздумывая, подчинился, Гэл резко дернул его с седла. Конь заплясал на месте. Гэл толкнул халкейца на порог: - Иди в дом.
   - Нельзя ждать ни секунды! Нэлэа в опасности! - прохрипел халкеец.
   - Поедешь на рыжем. Иди в дом! Коня загнал...
   - На рыжем!? - возмутился Кэрфи, напоролся на свирепый взгляд Гэла и молча пошел в дом.
   - Дядя Кэрфи! - радостно крикнул Айрэ.
   Гэл сплюнул и повел коня в конюшню. Там ждала его Шилла.
   - Расседлай, оботри его, потом покормишь, - проворчал Гэл, заводя коня в денник.
   Старуха кивнула головой, и протянула ему плащ.
   - За Айрэ присмотри... не выпускай его из дому.
   Шилла снова кивнула головой, а потом тихо попросила: - Сын у меня... там... в замке... не убивай его... Беловолосый такой, серьга в ухе.
   Гэл ухмыльнулся, затянул подпругу. Огонек возмущенно укусил его за плечо, Гэл отмахнулся от него: - Серьга в ухе?.. Ладно, - взял раздосадованного ночной седловкой, коня за уздечку, повел на улицу под дождь, Огонек плясал на месте, на улице ему темно и страшно. Гэл ухмыльнулся, представив себе, попытки Кэрфи удержаться на спине шального жеребца.
 
   Прямо под двадцатиметровой крепостной стеной замка Фэрраса Кэрфи свалился с коня прямо в грязь. Гэл зверем склонился над халкейцем и прорычал: - Вставай... поймай коня и жди меня здесь.
   - Я с тобой... - решительно сказал халкеец.
   Гэл ухмыльнулся: - Тебя снова изувечат и прибьют, ты медленно регенерируешь. А я сам не поволоку ее к дяде, меня Тиррон на кол посадит, - и неожиданно пошутил, - сиди здесь, как подобает суровому рыцарю, жди дракона. Я скоро вернусь, - и прыгнул на мокрую стену. Халкэец сквозь неприрывный дождь услышал тихие скребки когтей по камням.
   А коня Кэрфи поймать не смог, Огонек отбил задними ногами и умчался в темноту.
   Кэрфи сидел под дождем, дрожал и думал, он проклял дикую скачку на сумасшедшем коне, вспомнил сказки о душах смертных, которые попадают в некие места, где нет надежды, и усомнился в том, жив ли он сам сейчас, потосковал, сосредоточился... и подумал: "Вот... если нодиец думает что вправе все за всех решать, только потому, что я попросил его о помощи, он глубоко ошибся. Я не так слаб, там, на корабле я спасал людей, здесь смогу спасти Нэллэи".
   Халкеец подошел к воротам замка и постучал.
 
   Коридоры, как лабиринт тянулись, извивались, разветвлялись, обрывались в лестницы и тупики. Гэл настроился на биокод Нэлэи, чувствовал ее как зверь пропавшего детеныша, и шел по коридорам и залам замка, как по коридорам и каютам взятого на абордаж корабля - уничтожая все, что сопротивлялось. Знал девушка в башне.
   Лестница башни пролеты слишком узкие для тэйла, и Гэл вернул себе человеческое тело, бежал вверх, там на него напали. Атаковать и защищаться на лестнице замковой башни неудобно, если сражаешься мечом. Но если для боя использовать когти и клыки? Гэл не останавливался и так знал, злополучный противник летит вниз. Преодолел еще несколько ступеней и вышиб тяжелую деревянную дверь в комнату. Там был полумрак, на тяжелых кованых подсвечниках горело только две свечи, на полу лежал мягкий ковер, посреди комнаты стояла огромная кровать. В темной, тяжелой ткани балдахина запуталось тело молодого парня с бледным лицом в кровоподтеках и синяках. Его обескровленные губы сжаты от гнева, желтые волосы в крови, едва жив. На серых шкурах кровати еще один бледный призрак в крови - Нэлэя. Запрокинув руки и изогнувшись она лежала, как мертвая. Миг оглушительная тишина, а потом грохот по ступеням. Гэл вздрогнул, обернулся - в дверном проеме возникла огромная шатающаяся тень, и на свет вышел человек: - Ты кто?
   Гэл готов был прыгнуть, но на лестнице послышались шарканье, ругань и глухие удары. Пьяный хозяин замка отступил от двери, в комнату влетел беловолосый наемник с серьгой в ухе, приложился о стену, упал и благоразумно не вставал. Следом вкатился Кэрфи, завалил канделябр, но своего противника из рук не выпускал, ожесточенно бил головой об пол до тех пор, пока тот не ослабил хватку на шее халкейца. Хозяин замка в пьяном оцепенении бездумно смотрел на драку. Гэл, схватил второй канделябр и ударил Фэрраса по голове, Фэррас сначала уронил меч, потом упал сам, Гэл поднял оброненное оружие, чтобы убить Фэрраса, но Кэрфи закричал: - Нет! Не нужно! Мы и так этой ночью многих убили! Пора остановиться, он безоружен и ранен! - потом халкэец увидел девушку, вскрикнул, - Нэлэя! Что они с тобой сделали?!
   Гэл проворчал: - Что обычно делают разбойники со своей жертвой... - и уже громче, чтобы Кэрфи услышал, - этого человека необходимо убить.
   Халкеец ответил с пафосом, как благородный герой романа, в стиле рыцарских саг: - Я уверен - небо покарает его! - Гэл грустно ухмыльнулся, а Кэрфи с вызовом бросил: - Как ты можешь быть таким бесчувственным и жестоким?
   Гэл пожал плечами, бросил меч, подошел к кровати, завернул девушку в шкуры и подхватил на руки...
   По лестнице опять кто-то бежал, Гэл проворчал: - Сколько вас...
   Кэрфи поднял меч Фэрраса, любовался им. Гэл раздраженно распорядился: - Оставь его - это фамильное оружие, лучше возьми девушку, пойдешь за мной на расстоянии пяти шагов...
   Кэрфи демонстративно и молча заткнул меч за свой пояс и с вызовом посмотрел на нодийца, Гэл положил ему на руки Нэллеи и сказал: - Как хочешь... - глаза его пожелтели, блеснули клыки, а на руке появились когти, Халкеец отшатнулся, Гэл процедил сквозь клыки, - потом не говори, что я не предупредил...
   - О чем!? - нервно спросил Кэрфи, и закричал, - ты ни о чем не предупредил! Ты только говоришь - то делай, это не делай!!!
   Гэл удивился вспышке гнева, но объяснил спокойно: - Так вот, я тебя предупреждаю - врага нельзя оставлять в живых. А такой трофей, как личное оружие, можно взять только из рук побежденного, или убитого... - И вышел.
   Гнев и обида переполняли Кэрфи. На полу тлел ковер, свеча упала на него и зажгла, но во влаге Сэнпа огонь распространялся медленно. На лестнице послышались крики ужаса и боли, гасли факелы, Гэл спускался вниз, Кэрфи унял свою гордыню и пошел за нодийцем, ведь Нэлеи нужно вернуть домой. Меч путался в ногах и мешал идти, но Кэрфи, вочтобы-то, ни стало, решил сохранить оружие побежденного врага.
 
   Только трое первых, видимо по инерции, напали на оборотня, остальные разбежались, услышав вопли убитых. Факелы погасли, и тихое рычание в темноте.
   Наемники убегали из замка сквозь легкомысленно открытые, для Кэрфи, ворота, искали укрытия в мокрых лесах. Слуги попрятались в своих каморках, не смея даже высунуть нос.
   Кэрфи, неся Нэллэи на руках, прошествовал по опустевшему замку, как победитель, в сопровождении оборотня, почувствовал себя сказочным героем с волшебным мечом за поясом. Он спас прекрасную девушку, победил короля разбойников... разогнал банду негодяев... Тихий рык нодийца развеял сказку: - Стой здесь.
   Халкеец вздохнул, остановился, тоуна застонала, тихо, как ребенок. Кэрфи присел на камень, отвернул край одеяла, посмотрел на ее бледное лицо. Она открыла глаза, сначала испугалась, потом узнала Кэрфи, всхлипнула, из ее глаз покатились слезы. Кэрфи ласково шептал: - Ничего, все закончилось, все теперь будет хорошо.
   Вернулся Гэл, привел из конюшни двух лошадей, проворчал сквозь зубы: - Здесь выдают замуж за того, кто изнасиловал... чтобы добро не пропадало. Вставай, бери лошадь...
   - Как ты можешь! - Халкеец встал, и тут же вскрикнул, слегка приседая: когда опасность миновала, пришла боль в ногах, после бешенной ночной скачки на Огоньке: - Я не сяду на лошадь.
   - Еще как сядешь... - ругался Гэл, - сядешь и поскачешь. Мы едем ко мне, ее нельзя везти домой, если бы ее выкрали... но она сама сбежала... пускай старик поостынет.
   - Ты самый черствый и самый злобный... оборотень... - бухтел Кэрфи, со стонами забираясь в седло, он с трудом попал ногами в стремена, каждое движение, каждое прикосновение седла к разбитым в бешеной скачке ногам отзывалось дикой болью.
   Гэл, как ребенка протянул халкейцу Нэллэи, и ухмыльнувшись спросил: - Скольких же оборотней ты до меня встречал?
   - Такого впервые... - огрызался Кэрфи, он застыл в седле, стараясь не двигаться. Сказка о победах и рыцарях меркла.
   Гэл хмыкнул, вскочил на смирного, низкорослого, толстенького конька и подъехал к неподвижному Кэрфи, лошадка двигалась лениво и сонно. Гэл забрал Нэллэи, посадил ее перед собой на украденный вместе с лошадьми свернутый плащ, сказал Кэрфи: - Поедешь за мной, будь внимательным, лошади в темноте очень плохо видят, тебе и так безгранично повезло этой ночью, - Кэрфи хотел ответить, но не успел, Гэл перебил его, - все поехали.
 
   Нэллэи лежала на лежанке, закутанная в теже шкуры в которых ее вынесли из замка. Шилла сидела возле нее остаток ночи, потом длинный день. Под вечер девушка открыла глаза, наверно теперь вернуть ей желание жить было сложнее, чем вытащить из замка Фэрраса. Шилла напоила юную тоуну отваром из трав и бульоном из птицы и говорила ласково и без умолку, утешала, рассказывала сказки, лишь бы девушка не оставалась наедине со своими мыслями. Мудрая старушка ни о чем не спрашивала, обо всем догадалась, когда мыла Нэллэи.
   Гэл почти не заходил в дом, провел день на кузнице, работы к счастью хватало, мелкая починка домашней утвари, сломанная коса, настенный подсвечник. (Как можно было сломать тяжелый, топорной роботы железный подсвечник?) Гэл молчал, был угрюм и зол, а еще он вспомнил парня, который мог быть сыном Шиллы, вспомнил, как тот упал, ударившись о стену... а жив или мертв?..
   Айрэ носился по дому, по кузнице периодически заглядывал в конюшню - не пришел ли Огонек. Притащил мокрого худющего котенка, и положил его на грудь Нэлэи. Котенок тыкался в маленькую, безвольную ладошку девушки, мокрым носом - искал молоко. Шилла забрала маленького заморыша, налила ему сметаны в крышку от горшка.
   Кэрфи весь день просидел на лавке у окна, отказывался от еды, молчал. На его коленях лежал меч Фэрраса, он так сжимал рукоять чужого меча, что пальцы побелели. Смотрел халкеец только на Нэлэи.
   Гэл входил в дом, и казалось, не замечал присутствия халкейца. Шилла пыталась примирить мужчин, но потом махнула на них рукой, у нее хватало забот о двух детях, Айрэ и Нэлэи.
   Свою подругу пряху Шилла в дом не пустила, поговорила в конюшне, и ничего не объясняя, выставила под дождь. А сладкие фрукты у пряхи забрала.
 
   Вечером Кэрфи встал, потоптался по комнате, сел у камина положил в огонь несколько поленьев, его знобило от мыслей и чувства вины, мог ведь удержать Нэлэи от безумного побега, но по глупости защищал ее любовь и ее выбор... помогал убежать.
 
   Гэл закончил работу снял кожаный передник, повязку со лба, вышел под ливень, хотел смыть усталость и горечь. Не ожидал он, что жестокость людей все еще может так зацепить его, неужели не привык на войне? Неужели все еще верил в людей? А еще мучительней была беспомощность, ведь он даже предвидеть такого не смог. Был творцом миров, богов, жизни - всем и никем - теперь лишь разменной монетой для маоронгов. Стоял под темным беспросветным дождливым, небом опустив руки и запрокинув голову, едва сдерживая звериный вой отчаянья.
   Вернули к реальности тихие шлепки, шаги по лужам, из темноты показалась бурая конская голова с гривой в грязи и колючках, а еще Огонек хромал на все четыре ноги и глаза у него блестели, конь подошел к Гэлу и уткнулся грязным носом в его плечо. Гэл обнял коня за мокрую шею и проворчал: - Когда тебе плохо - ты нежный...
   Рыжий не кусался. Гэл прижался лицом к мокрой грязной шерсти, вдыхал горький запах коня, закрыв глаза. Лицо его оставалось спокойным - еще есть время научиться плакать. А конь, счастливый что нашелся, сопел, фыркал и не шевелился.
 
   Ночью, когда все в доме легли спать, Шилла погасила лучину, и села у окна.
   Гэл не мог спать, лежал с открытыми глазами рядом с сопящим сыном. Хоть бы на час отключить сознание, но давящее ощущение опасности не позволяло.
   Нэллэя украдкой плакала, ей казалось, жизнь уже закончилась, ни веры, ни надежды... Кэрфи лег на шкуру у лежанки Нэллэи, поставил себе задачу оберегать ее. И правильно - осуществить глупые придумки она сможет, только переступив через Кэрфи, а у Кэрфи бессонница.
   В дверь громко и настойчиво постучали, грубый голос потребовал: - Открой мать!
   Шилла вскочила, схватилась за сердце, и посеменила к двери. Гэл оказался у порога раньше старушки. Шилла испугалась: глаза кузнеца горели как у зверя, она едва не отмахнулась отгораживающим знаком.
   Дверь затряслась под ударами ног. Кэрфи мгновенно оказался рядом с Гэлом, сжимал в руке бесполезный для него одноручный меч Фэрраса. Айрэ сидел на лежанке, тер руками сонные глаза. Нэллэя услышав грохот и грубый голос, сжалась в комочек и накрыла голову. Котенок зашипел, выгибаясь угрожающей дугой, шерсть стала дыбом, сожалел, наверно, что он не еж.
   За дверью требующий возмущенный голос: - Мать!
   Шилла заломила руки.
   Гэл глухо прорычал: - Пускай сложит все свое оружие у порога...
   Голос за порогом приобретать просящую интонацию: - Мать!!! Пусти... Здесь человек умирает!
   - Сыночек! - громко сказала старуха, - положи железки свои у порога, все положи, и заходи тогда... Только положи железки. Кузнец просит...
   - Да пошел он твой кузнец! - вскрикнул сын Шиллы и ударил в дверь плечом, - пусти, а не то дверь вывалю, и кузнеца твоего выставлю вон!
   - Сыночек... - Шилла едва не плакала, - сыночек... убьет он тебя... я знаю что говорю, положи железки...
   Еще один мощный удар плечом в дверь, и сын Шиллы влетел в дом, Гэл перехватил упрямую детину, развернул, как мешок с пухом, и пинком выбросил за порог в грязь. Тот видимо не сразу понял, что произошло, взгляд его был красноречивей ругани. Гэл не позволил ему высказаться: - Я сказал, брось оружие у порога!
   Сын Шиллы хотел было кинуться на кузнеца с кулаками: - Ах, ты, выродок!
   Старуха выбежала из дому вперед Гэла, остановилось перед своим великовозрастным агрессивным чадом, воздев руки к небу: - Остановись! Совсем озверел у Фэрраса! Хозяин просит бросить железки у порога! Значит брось! И тогда заходи!
   Гэл, не обращая больше на него внимания, вышел на улицу. У стены дома лежал завернутый в мокрый кожаный плащ юноша, с бледным как льдины Ангаллы63 лицом. Разбитая губа, затекший глаз, кровь на мокрой и грязной полотняной рубахе.
   Гэл обреченно вздохнул, поднял раненного на руки, и занес в дом.
   Шилла забрала меч у застывшего, как столб сына, и бросила его в грязь. Гэл остановился в дверях и обернулся вполоборота, коротко бросил: - Заходи и сиди тихо.
   Шилла тут же схватила свою детинушку за рукав и потащила в дом. Кэрфи пропустил всех, закрыл дверь. Меч Фэрраса он вновь заткнул за свой пояс.
   Гэл положил юношу на ворох из шкур, где раньше спал Кэрфи. Раненный тихо застонал. У него была рана на животе, но не глубокая, но потерял много крови. Нэллэи долго как безумная смотрела на лицо юноши, сдавленно вскрикнула: - Литто! - и потеряла сознание.
   Шилла поспешила к девушке.
   - Литто? - Переспросил Кэрфи, - тот самый Литто, ради которого она убежала? - халкеец разозлился, - убить его мало!
   - Угомонись, - коротко бросил Гэл. Он снимал рваную, грязну рубаху с воспитанника Фэрраса, осмотрел рану, аккуратно прощупал ее, повернулся к Шилле, - нагрей воды, и принеси несколько чистых тряпок.
   - Он жить будет? - спросила старуха.
   - Да, - ответил Гэл, - ничего серьезного, лишь бы рана не воспалилась. Его резанули по животу, но резанули ножом, небрежно и вскользь. Фэррас не хотел убивать мальчишку...
   Шилла кивнула и ушла греть воду.
   Кэрфи сел на лежанку. Девушка пришла в себя, увидела, что Литто ей не привиделся, заплакала. Кэрфи обнял ее, и она не отстранилась, прижалась головой к плечу растерянного халкейца и рыдала уже в голос не в силах успокоиться.
   Сын Шиллы не решился отойти от порога. Мать дала ему кусок лепешки и миску с супом, он ел и смотрел на рукоятку меча за поясом Кэрфи. Какие мысли роились в буйной голове сэнпийского наемника, можно было только догадываться, но на Кэрфи для него уже был врагом. А Гэла он теперь боялся.
 
   Кэрфи сидя у двери незаметно уснул, продолжая сжимать в руке меч Фэрраса. Нэллэи забылась беспокойным сном, вскрикивала, плакала, просила помочь, Шилла гладила девушку по голове шептала заговоры. Под утро, когда подействовал отвар из трав, тоуна тихо по-настоящему забылась во сне. Шила тоже дремала рядом с ложем тоуны. Айрэ смог уснуть только на руках Гэла, лишь через час Гэл уложил сына в постель у печи. Литто перестал стонать, видимо боль уже не была настолько сильной.
   Сын Шиллы не спал всю ночь, как и Гэл, они сидели один против другого - наемник Фэрраса у стены, кузнец у окна. Гэл подобрал под себя ноги, закрыл глаза, расслабил тело, но молодой наемник, как волк чувствовал - странный кузнец за ним следит.
   Под утро сын Шыллы поднялся. Поклонился спящей матери. Поклонился кузнецу, и прошептал: - Отпусти меня.
   - Иди... - тихо ответил Гэл.
   И сын Шиллы неслышно ушел. Дверь предательски скрипнула и старушка Шилла проснулась, спросонья по привычке поправляя волосы, она огляделась, как будто пыталась вспомнить, что произошло вечером. Встрепенулась, вскочила, посеменила на непослушных ногах к двери, выбежала во двор, под дождь, закричала: - Сыночек!
   Гэл услышал ее голос, как будто сквозь пелену.
   - Не уходи! Сыночек! - кричала старушка в сумрак дождливого утра. - Вернись!
   Сын не хотел услышать ее зов.
 
   - Как мне все это надоело... - прошептал Гэл, поднялся на ноги. Взял плащ из плотной мешковины вышел во двор, как был босым. Подошел к застывшей под дождем Шилле, набросил на ее плечи плащ, обнял ее и тихо сказал: - Пойдем в дом... Холодно.
   Она не плакала, она только вздрогнула, когда он набросил ей на плечи плащ. Потом подняла уставший от вечного ожидания взор, посмотрела в синие глаза волна и тихо спросила с надеждой с верой: - Ты ведь его не прогнал бы? Ты ведь его не убьешь?
   - Не прогнал, - заверил ее Гэл, и обняв ее за плечо повел в дом.
   Шилла вздохнула, и пошла с кузнецом. Видимо ее сыну не нужна была она. Но ведь в доме были те, кому она именно сейчас нужна. И свою материнскую любовь она с готовностью отдаст им: маленькой, несчастной, прозрачной как облако тоуне, молодому воспитаннику Фэрраса, сыну кузнеца и самому кузнецу. Ведь кузнецу, упрямому в своей грустной тоске, более других, нужна любовь матери. Был еще один, противоречащий сам себе, сильный наивный стремительный, вершащий добро, не знающий себя. И ему сейчас плохо от чувства вины. А сын все равно вернется, наиграется, набегается и под вечер своей жизни вернется к матери, уставший голодный - она накормит его и сядет возле спящего сына штопать его старую рубашку. Сын обязательно вернется...
 
   Нэллэи спала. Литто сидел рядом с ней. Очнулся и испуганно смотрел на Кэрфи. Кэрфи тоже проснулся, подобрал упавший меч Фэрраса и со злостью смотрел на молодого воспитанника Фэрраса. Гэл понял, что вернулся вовремя. Шилла присела рядом с Литто, приказала ему лечь. На повязке вновь выступила кровь.
   Гэл тихо шепнул Кэрфи, проходя мимо: - Иди за мной...
   Кэрфи не посмел ослушаться нодийца.
   Гэл подбросил дров в камин и ушел на кузницу. Кэрфи догнал его и сразу же бесцеремонно спросил: - Что?
   - Помоги мне. Нужно разжечь огонь в кузнице... Почистить коней, напоить и накормить. Их теперь трое, я сам не справлюсь...
   Кэрфи был ошеломлен: - Я думал ты позвал меня, поговорить...
   - О чем? - удивился Гэл.
   - О том, как я должен сейчас поступить ... - смущенно объяснил Кэрфи.
   - Как сам думаешь, так и поступай... - пожал плечами Гэл и протянул халкейцу деревянное ведро, - а пока думаешь, сходи за водой к колодцу. Нужно наполнить эту бочку до краев, - Гэл указал на большую бочку в углу конюшни.
   Кэрфи вздохнул, взял ведро и направился к выходу, на пороге оглянулся и тихо сказал: - Я виноват... я мог остановить ее, но я помог ей. Теперь она опозорена... но если я женюсь на ней?
   Гэл разжигал огонь и не обернулся, его плечи едва заметно вздрогнули. Кэрфи не дождался ответа и уже тише сам для себя вынес вердикт: - Я должен...
   Гэл оглянулся, когда халкеец вышел, и он не совсем был уверен прав Кэрфи в своем желании исправить ошибку подобным образом, или не прав.
   В конюшне послышался грохот, Рыжий конь проснулся и лег в солому, как всегда ударив копытами по деревянной стене.
 
   Шилла готовила похлебку в котле, тихо напевала грустную песню, котенок замяукал, разбудил Айрэ и Гэл услышал, как маленькие пятки его сына топали по комнате. Застонал раненный Литто. А на улице Кэрфи вытащил из колодца первое ведро. А Гэл улыбнулся. Вот и хорошо, конечно была в конюшне бочка, наполненная дождевой водой, но ведь халкейца нужно чем-то занять, чтобы глупые мысли, сомнения и чувство вины отступили на второй план.
 
   Литто сидел на полу, на ворохе шкур угрюмый и молчаливый, теперь уже не смеющий предлагать любимой девушке свою руку и сердце. Тоуна бежала из дому и была опозорена из-за него, из-за презренного бастарда. Гордый тоун Тиррон теперь убьет его. И парень струсил, когда нужно было принять решение. Ждал когда все решиться как-то само, в стороне от него.
   А Кэрфи сделал Нэллэи предложение, и она долго плакала на плече старушки Шиллы. Кэрфи чурбаном застыл посреди комнаты, не мог понять, почему девушка плачет, ведь он предложил ей такой удачный выход из щекотливой ситуации.
   Котенок играл нитками, запутывая из вокруг лавки и ножек стола. И некому было его остановить, Айрэ играл с котенком: новых носков для Айрэ не будет.
 
   Гэл вошел в дом тогда когда Кэрфи уже сделал предложение, когда Нэллэи плакала. Забрал у котенка и сына дорогие нитки шерсти, бросил их на полку, где малыши не могли их достать, заглянул в котелок, обнаружил похлебку, и призвал всех за стол. Шилла посмотрела на кузнеца удивленно: "В такой момент когда девочка так страдает?" Но вслух ничего не сказала, отстранила от себя белое лицо тоуны, вытерла сморщенными пальцами ее слезы.
 
   За столом тоуна почти ничего не ела, ковыряла деревянной ложкой густую похлебку и иногда слизывала крошки, она долго смотрела на бледного Литто, и на Кэрфи поочередно. Потом взгляд ее прикипел к Гэлу, и она неожиданно спросила: - Ты ведь оборотень?
   Гэл кормил ребенка, Айрэ вертелся, пытался соскочить с лавки играть с котенком.
   Второй вопрос девушка задала дрожащим голосом: - Ты меня спас?
   Гэл смотрел ей в глаза, ее взгляд был острым и подозрительным. Гэл тихо спросил: - Что ты, на самом деле, хочешь знать?
   Кэрфи застыл. Литто сжался. Шилла подалась вперед. Айрэ соскочил с лавки и убежал играть с котенком. Послышалось недовольное шипение маленького зверька оторванного от миски со сметаной.
   - Я хотела умереть...- еще тише проговорила Нэллэи.
   - Зря... - ответил Гэл.
   - Я больше не верю людям... - жесткий оскал на юном лице девушки, горькая ухмылка, искривленный рот.
   - Им и не нужно верить, их нужно слышать и понимать... - Гэл облокотился на деревянный стол, подался вперед, чтобы тоуна слышала даже то, что он не говорил.
   - Меня обманул тот, кому я верила.
   Литто застонал, закрыл лицо руками.
   - Ты сама обманулась, любовь ослепила тебя и лишила осторожности.
   Дождь стучал по крыше бесконечными каплями.
   - И что теперь мне делать, когда я уже не могу любить? Мне страшно.
   - Доверься тем, кто любит тебя. Они защитят тебя.
   - Кому? Разве Дядя простит меня? - она задрожала, голос срывался на всхлипывания.
   - Может нужно спросить у него? - вопросом на вопрос ответил Гэл.
   - Я должна принять предложение Кэрфи?
   - Как хочешь, - коротко ответил Гэл, встал и ушел в кузницу.
   А Нэллэи вскочила и, облокотившись об стол, наклонившись к растерянному Кэрфи вскрикнула: - Тогда! Я буду твоей женой. Кэрфи.
   Литто вскочил и выбежал под дождь, но на пороге открылась едва затянувшаяся рана, и бедный юноша распластался в грязи, а дождь смывал его слезы.
   Шилла выбежала за Литто и закричала: - Гэл! Гэл! Он умер! Бедный мальчик умер!
   Нэллэи плакала, уткнувшись лицом в свои руки. Кэрфи выбежал на крики Шиллы, Айрэ протиснулся между ногами старших, с любопытством выглядывал в дверь, котенка он цепко держал в руках, котенок вырывался. Гэл выскочил из дверей кузницы. Крикнул на Айрэ чтобы тот шел в дом. Подхватил Литто и заволок его за порог со словами: - Да не умрет он... Не от этой раны. Если сам себя не грохнет, до старости проживет. Шилла ты слишком переживаешь. Эта душещипательная история скорее убьет тебя, чем его.
   - Ах мальчик, - вздохнула старушка, - женщины, они, иногда, так нуждаются в переживаниях.
   Кэрфи повернулся к Нэллэи и долго смотрел на нее, но тоуна глаз не поднимала. Халкеец ушел грустить в сено, на конюшне.
 
   Утром следующего дня Кэрфи увез свою невесту.
   По дороге он встретил Тиррона в сопровождении отряда воинов. Тоун был злым и уставшим, он потерял надежду увидеть свою племянницу живой.
   Тиррон возвращался из замка Фэрраса. Он уже увидел, что на замок врага кто-то напал, опередив его. Ворота были открыты, в замке Фэрраса осталось только несколько испуганных слуг да полоумный подметальщик с метлой. Тиррон решил проверить дом кузнеца, потому что следы на стенах от когтей скорее всего оставил Гэл.
   На перекрестке двух путей Тиррон увидел двух всадников на низкорослых конях, медленно шагющих по дороге под нескончаемым дождем в сторону его замка. Тоун пустил коня в галоп, догнал всадников, соскочил со своего коня и подбежал к тоуне, он все еще не верил что это Нэллэи. Кэрфи казалось, не дышал, он боялся этой встречи. Тоуна увидела дядю и заплакала.
 
   Уже в замке.
   Тиррон мрачный сидел в большом зале у камина и слушал рассказ Нэллэи. Тиррон прикрыл лицо рукой, чтобы племянница не видела, как гнев сменяется отчаянием.
   Кэрфи у окна, как школяр, боялся пошевелиться и помешать тихому голосу своей невесты.
   Она поведала все без утайки, как бежала через тайный подземный ход, как ждал ее там Литто с лошадьми и два наемника его опекуна Фэрраса. Она рассказала, как мчались в замок Фэрраса ночью, кони едва не пали от усталости. Она говорила о том, что увидела в замке, о своих ощущениях в мрачном доме Фэрраса, о том, что замок больше походил на притон разбойников, а сам Фэррас вышедший встречать ее во дворе замка напоминал свирепого их атамана. Он изначально был груб и облапил ее, снимая с лошади. Литто ничего не понимал, всецело доверяя опекуну.
   Девушка начала плакать, когда поведала об ужине, названном Фэррасом свадьбой, и объединением двух родов и главное земель. Всхлипнула когда говорила о том, что разбойники закричали горько и Фэррас поднялся первым, обнял ее, прервал пощечиной первое сопротивление и поцеловал. Когда Литто осознал, что происходит, на самом деле, он бросился на опекуна, но наемники предупрежденные атаманом мгновенно преградили юноше путь, и связав бросили посреди зала, между столами. Девушка упомнила, что Литто начал кричать и ему тут же заткнули рот кляпом. А Фэррас объяснил юной гостье, что она невеста именно его, тоуна Фэрраса, а не щенка бастарда Литто, и вполне достойна стать женой такому родовитому представителю такого древнего рода, потому по праву принадлежит ему и она и ее земля. Потом был жрец, обряд. Нэллеи только теперь вспомнила, что был обряд, или ей все померещилось... все так на грани полуобморока. Помнит отчетливо только, как Фэррас подхватил ее ошарашенную на руки, понес в свою опочивальню в башне.
   Литто смог освободился, ворвался в комнату опекуна, напал на Фэрраса, а тот раздраженный ударил юношу ножом. Что было потом? Потом Нэллэи попыталась сопротивляться, а Фэррас ее избил. Оглушенная она уже почти ничего не помнила, не понимала, потеряла сознание.
   Кэрфи смотрел на бледное лицо девушки и понимал - она помнила все, что произошло в башне, до последних деталей, но как такое расскажешь.
   Тиррон, так и не убирая руку от лица, спросил племянницу: - Если ты и вправду согласна выйти замуж за Кэрфи, то должна снять с себя узы подневольного брака. Если нет, то можешь уединиться в храме матери Рапнегаллы75, и отректись от всего телесного.
   - Я обещала Кэрфи... - прошептала Нэллэи.
   - Тогда я должен вас благословить... после снятия уз, - тихо проговорит тоун, и убрал руку от окаменевшего лица.
   Кэрфи увидел в волосах Тиррона седую прядь. Хотя все оказалось не настолько ужасным с делом чести ведь Фэрра провел обряд... но сами события... Убить бы за такое. И Кэрфи осекся, вспомнил, как просил Гэла не убивать подлеца. Халкеец покраснел.
 
   Сезон дождей заканчивался, люди готовились пахать и сеять.
   ТОуна прошла обряд отречения от нечестивых подневольных уз и провела в храме богини десять дней, очищаясь.
   В замке, началась суета, готовились до свадьбы, все бегали, кричали друг на друга. Замок украсили цветами, вытащили из кладовой запасы вина. Запахи печеного мяса перемешались с запахом мокрых плащей и конского пота.
   Челядь шепталась по углам удивленная решением Тиррона выдать замуж племянницу за бродягу неизвестного происхождения, ходили разные сплетни и домыслы, но спрашивать ни у Кэрфи, ни у Нэллэи, ни уж тем более у самого тоуна не решались.
   Сам Кэрфи забился в свою комнату, он вдруг почувствовал себя изгоем. Слуги уже отдалились, теперь он был не гость, которого приютили, он был будущий родственник тоуна. С Нэллэи до свадьбы он не встречался, пока она была в храме само собой, а когда вернулась... создалось впечатления что она его избегает.
   Тиннэ прорыдала перед свадьбой всю ночь.
 
   Тиррон устроил скромное торжество в семейном святилище замка. Жрец провел обряд. Для Кэрфи все происходило как будто во сне, он был настолько растерян, что не замечал, как одни события сменяются другими.
 
   Нескончаемый дождь неожиданно прекратился, выглянуло теплое "солнце", "земля" подсохла под теплым ветром. Гэл готовился уезжать.
   Шилла подготовила продукты в дорогу и сшила седельные сумки из кожи. Теперь выполняя повседневную работу ее руки, иногда застывали, она поднимала лицо и подолгу смотрела на Гэла, как будто пыталась запомнить его и оставить в своей памяти. Литто неожиданно попросил у Гэла обучить его кузнечному делу. Юноша собирался остаться в этом доме, Шилла согласилась, боялась жить в доме кузнеца одна, мало ли кто придет, Гэл поддался на уговоры, и когда рана парня затянулась, и он смог ходить, Гэл взял его в ученики.
   Огонек отъелся, старушка слишком баловала рыжего коня. Гэл смеялся, что теперь безумный жеребец похож на ленивую беременную лошадь, пришлось каждый день выделять по часу на езду по окрестностям - тренировать коня. Часто брал с собой сына. Айрэ очень любил эти прогулки, да и Огонек вел себя спокойно, когда ребенок сидел на его спине. Часть работы Гэл оставлял на ученика, Лито оказался способныс и с простенькой починкой утвари кое-как справлялся, хотя многое приходилось подправлять, чтобы держать марку мастера и не потерять клиентов, хотя какой у местных крестьян выбор, здесь даже плохонький кузнец в радость.
 
   Замок Фэрраса, казалось, пустовал, но Гэл в том сомневался, слишком угрожающе смотрели на него темными бойницами башни. Из замка Тиррона доходили только сплетни. Говорили, что Нэллэи беременна. И говорили, что со своим красивым мужем она, как жена, не живет. Юная тоуна по-прежнему спала сама в своей комнате. Кэрфи выделили комнату рядом.
   Очень уж упорно селяне обсуждали осколки вестей из замка. И не только Шилла приносила эти сплетни, еще были бабки и тетки приходившие чинить домашнюю утварь, мужики, приводившие на подковку лошадей, все они что-то слышали и что-то рассказывали. Каким образом поселяне получали информацию без средств связи, при почти непроходимых дорогах, можно было только догадываться.
   Еще шептались, что вновь видели оборотня в окрестностях, и хоть дети больше не пропадали, но все боялись. Гэл решил - уезжать нужно, как только дорога станет достаточно сухой. Слишком близко была деревня, где его знали в лицо, еще день другой и крестьяне из деревни Тиррона начнут приходить к кузнецу...
 
   Гэл назначил отъезд через неделю. До отъезда он почти все время посвящал ученику. Хотя понимал, за оставшиеся дни он немногому успеет научить.
   В тот день, юноша порывался самостоятельно подковать Огонька, но Гэл не рискнул доверить новичку сложное и кропотливое дело, особенно копыта Огонька. Чистил и подрезал сам, доверил подогнать подковы, а потом исправил погрешности.
   Айрэ как птенец сидел на деревянной перегородке денника болтал ногами и жевал пирожок с начинкой из местных овощей. Шилла что-то готовила в доме и напевала песню, голос у нее в молодости был наверно очень хорошим.
   Гэл закончил работу с последним задним копытом, разрешил Литто пообкусывать щипцами торчащие гвозди и стесать их. Литто был аккуратен, очень старался, да и Огонек ему нравился, несмотря на крутой нрав. Литто любовался конем - говорил, что такого красивого животного он даже в королевских конюшнях не видел.
   Гэл удивился - Литто, молчавший до сего дня, вдруг разговорился. До этого дня он только слушал Гэла, иногда бросал фразу и замолкал, а теперь, когда начал работать, рассказывал о своем детстве в большом красивом замке, о юности пажом при короле, но ничего не говорил о том как попал в воспитанники к Фэррасу и о том как жил в мрачном разбойничьем гнезде, будто пытался вычеркнуть эти годы из своей жизни. Может быть слишком велико было чувство вины перед той, которую он любил, или слишком горячо было чувство гнева, на того кому он доверял... А доверял ли?..
 
   Последние спокойные минуты в доме кузнеца Гэл еще долго потом помнил.
   Помнил, что сложил в короб инструменты, и подошел к Литто показал как правильно стесывать острые осколки гвоздей...
   Помнил, как Айрэ дожевал пирожок и вытер руки об штаны. Огонек жадно пил воду из ведра, когда вернулся в свой денник...
   Помнил слова милой песенки, которую пела Шилла в доме, о зеленых лугах, о собаке и барашке...
   Помнил как луч "солнца" пробился сквозь маленькое окно конюшни и пересек денник Огонька, как просвечивалась и искрилась пыль в этом луче...
   Он еще успел спокойно снять кожаный передник и умыться в бочке с водой...
   Он совершенно не ждал тогда беды...
   Не чувствовал опасности когда Айрэ спрыгнул с перегородки и побежал на улицу играть с котенком...
   Только голова как-то странно закружилась, он как будто ослеп, отупел, поплыла перед глазами маревом пыль и лучи света. Он даже не задумался о причине головокружения. В последнее время, да еще на этой планете со скудной энергией, когда облака постоянно закрывали "солнце", с ним такое часто случалось. Не сравнивал это головокружение с тем чувством туманной опасности на корабле.
   Опомнился только, когда ребенок закричал...
   Как был полуголый только в штанах и сапогах выскочил из конюшни во двор.
   Застыл: тридцать всадников окружили двор кольцом. В руках всадников натянутые луки - стрелы нацелены в Айрэ. Айрэ стоит открыв рот с котенком на руках. Еще посреди двора лежит сын Шиллы, связанный, раненный, избитый.
   - Стой, где стоишь, Зверь, - Услышал Гэл.
   Шилла тоже услышала крик ребенка вышла во двор, держась за спину, но когда увидела своего сына, посеменила к нему, причитая: - Сыночек... сыночек мой что же они с тобой сделали?!
   Литто тоже выскочил из дверей конюшни и сразу же попятился назад.
   - А ты ублюдок иди сюда, - с ехидством и злорадством проговорил один из всадников и выехал немного вперед.
   Это был Фэррас.
   На мощном невысоком вороном длинногривом коне, в кожаном доспехе, бородища лопатой. Рыжая шевелюра кудрявой копной во все стороны, брови массивными дугами над маленькими темными глазами. Тип странный и страшный, он ухмылялся, рассматривая Гэла.
   Литто за спиной Гэла застонал как будто от боли.
   Шилла перевернула своего сына, обняла его голову и сидела прямо на "земле" укачивала его как младенца. Айрэ тоже сел на коленки и закрыл глаза маленькими ручками. Котенок убежал в дом подскоками, задрав пушистый хвост.
 
   А за Фэррасом показался второй всадник с изменным лицом. Да он теперь был не в лохмотьях, а в хорошей одежде богатого горожанина, да он вымылся и причесал странные желтоватые волосы, но это был он, тот самый маг-перевертыш с посохом - звериной головой. Тот самый ворлок, с которым Гэл так хотел поговорить. (Вот и возможность). Но ворлок в окружении воинов лучников, с полным запасом энергии (у детей он, что ли ее набирает), был сильнее Гэла. Как будто кто-то (можно догадаться кто...) наделил его силой способной сокрушить ослабевшего волна. Теперь Гэл понял почему ничего не почувствовал - Ворлок блокировал Мысли Фэрраса и его воинов. Хорошая ловушка... И что теперь делать?..
 
   - Вот ты какой... - ухмыляясь, говорил Фэррас, - днем, совсем, уже, не страшный.
   - Опустите стрелы... - сказал Гэл.
   - Ну ты нахал... кузнец, - наигранно удивился тоун.
   Ворлок ухмыльнулся.
   - Он меня убьет... - прошептал за спиной Гэла Литто.
   - Опустите стрелы в "землю", - уже приказал Гэл.
   Ворлок за спиной Фэрраса что-то прошептал.
   - Опустите стрелы! - махнул рукой своим наемникам Фэррас, - видите кузнец нервничает, - и снова обратился к Гэлу, - разговор есть... нанять тебя хочу. Будешь на меня работать - все здесь живыми будут, и мой воспитанник предатель и изменник, и этот бабкин сын, и твой щенок тоже, да и ты сам. Решай.
   Наемники немного опустили наконечники стрел в вниз. Гэл прошел через двор к сыну, поднял малыша на руки, прижал к себе, как будто хотел закрыть ребенка своими руками. Фэррас ждал. Маг-перевертыш внимательно следил за оборотнем, и ноги едва слушали Гэла. Когда Гэл повернулся к всадникам спиной, по-прежнему не проронив ни слова, тоун не сдержался, спросил: - Я не сказал, что дал тебе время думать...
   Гэл обернулся вполоборота, посмотрел на Фэрраса, потом на ворлока - ухмыльнулся. Взял ребенка одной рукой, второй протянул Шилле нож. Старушка вцепилась в клинок как в нить спасения, тут же начала резать веревки, связывающие ее сына.
   Фэррас, судя по всему, терял терпение. Ворлок упивался силой, он упивался местью, ведь очень уж нагло повел себя этот важный оборотень, и очень хотелось поставить теперь его на место. Ведь не зря могущественные безымянные покровители, наделили его, простого мага, огромной силой, несоизмеримой со слабыми урожденными способностями, но унизитильно, что только ради того чтобы усложнить жизнь на Сэнпе этому странному оборотню.
   Гэл крикнул оцепеневшему Литто: - Помоги Шилле - отведите ее сына в дом. - Литто боялся пошевелиться, боялся оторваться от дверного косяка конюшни. Гэл крикнул на испуганного юношу: - Бегом, Литто, бегом, если жить хочешь! И вернешься за моим сыном.
   Фэррас видя испуг своего воспитанника, засмеялся, а потом гаркнул во всю мощь:
   - Мне надоел этот балаган - Зверь! Неужели ты думаешь спасти этих людей! Я ведь вижу, ты собрался мне отказать! Мое терпение не бесконечно...
   Гэл почувствовал мощный энергетический удар, но на ногах удержался, и даже блокировал выпад мага. Ворлок только немного покачнулся в седле и засмеялся, упиваясь своим превосходством: "Тебе не победить меня теперь... - змеиным шипением промелькнула мысль мага в голове Гэла, - спасенья нет, падай..."
   Гэл со злостью ответил: "Да пошел ты - ворлок!"
   Айрэ обнял отца за шею, прижимаясь к нему, как птенец к скале.
   Еще один магический удар. Гэлу показалось, в голове взорвался фейерверк, он медленно опустился на колени, Айрэ тихо поскуливал, как маленький звереныш. Гэл был в отчаянье - как защитить сына от мага, который крадет детей неизвестно для чего?
   Фэррас хотел было подскочить к Гэлу, подстегнуть его нагайкой, хотел приказать своим лучникам связать оборотня, видел, тот совершенно ослаб под магическим воздействием союзника мага, но посох со страшной волчьей головой преградил ему путь: - Не сейчас!
 
   Сын Шилы пришел в себя, но не соображал где он, и почему женщина, плачущая над ним так немыслимо ему знакома, через миг он узнал ее и прошептал: - Мама...
   Литто как во время бомбежки (о сути которой ему в его мире никогда не узнать) перебежал от конюшни к Шилле. Вдвоем они подняли ее сына и потащили в дом, избитый наемник едва ногами переставлял, но старался идти.
   Второй раз выйти из дома для Литто было подобно пытке, его сердце билось так громко, что казалось даже за холмами слышно, как ему страшно, но он должен был. Выбежал, упал рядом с Гэлом и протянул руки к Айрэ, глаза юноши были полны слез и страха. Гэл из последних сил оторвал сына от себя, Айрэ заорал, забился в истерике, но Гэл прошептал сыну: - Иди с Литто... иди, будь с ним, ты должен, должен выжить... иди... - Айрэ не слушал, продолжал кричать и хвататься за волосы Гэла. Литто буквально оторвал ребенка от отца.
   "Хорошо, что Айрэ еще такой маленький, - думал Гэл, - и плохо что Айрэ такой маленький".
   Литто совсем ничего не понимал, действовал как машина, забрал малыша, вскочил и побежал... в след ему хохот наемников, и голос Фэрраса: - Беги, беги щенок!.. Не убежишь. Знал ведь я, сколько волчонка не корми, верным псом ему не стать... из-за девки предать меня!?.. Беги! Все равно тебе не жить!
   И Литто бежал. Айрэ вырывался из его рук, рвался к отцу, но юноша смог удержать упрямого ребенка онемевшими руками. Вбежал в дом... и Шилла закрыла дверь. Айрэ вырвался, бросился к двери с криком: - Папа!
   Шилла упала перед малышом на колени, обхватила его руками.
 
   - Ну и чего ты добился? - насмехался Фэррас, - глупый оборотень. Тебя убьют стрелами, а дом сожгут вместе с теми, кто в нем спрятался. Почему ты молчишь? Я задал тебе три вопрос, а ты не ответил. Онемел?
   Гэл сидел на ногах перед отрядом всадников, один, без оружия. Едва шевеля губами спросил: - В чем я должен тебе помочь?
   - О!.. Ты соизволил со мной поговорить? Прекрасно! И я тебе отвечу. Нужно помочь мне взять один замок, здесь неподалеку, - тоун изволил посмеяться. И конь под ним заплясал.
   - Замок? - переспросил Гэл, он держался, но сознание уплывало. Он тянул время и пытался пересилить ворлока, ему даже вначале хватило каких-то сил, еще миг и он смг бы вскочить и прыгнуть на мага-перевертыша. Уверял себя: он сможет, он сумеет, отберет у врага энергию, и перебьет всех эти наемников. Еще миг... Отразил очередной удар, потянул энергию на себя... и перевоплотился, и прыгнул.
   Кони шарахнулись в стороны, трое упало, двоих унесло, один конь сбил грудью забор и потерял всадника, десяток стрел полетело в сторону Гэла. Вонзились в грудь и бок. Но он почти не чувствовал боли. Фэррас онемел, но своего коня удержал, его скакун подпрыгивал, ржал, но оставался на месте, поднимаясь на свечу.
   Конь ворлока стоял, как вкопанный. Ворлок выстрелил. Киридовый паук вошел в грудь Тэйла, мгновенно разорвав сердце... два десятка стрел вонзившиеся в его звериное тело, были уже лишними.
   "А конь ворлока - андроид, а кирид и андроид - это корабль..." - подумал Гэл и потерял сознание.
 
   - Вот тебе и перевертыш... - прошептал Фэррас, едва сохраняя самообладание, - Так все успокоились! Пррак, Наппи остаетесь здесь! Если я не вернусь, убейте всех и дом сожгите, - повернулся к магу, - он мертв?
   - Пока да... - ухмыльнулся ворлок, - заверните его в эту тряпку, аккуратно его кровь ядовита, и бросайте на телегу. Время взять этот замок.
   - А тебе-то какой интерес в этом замке? - засмеялся Фэррас, теперь когда оборотень был мертв, он почувствовал себя значительно лучше, страх ушел, пришла уверенность... Единственный враг, который мог помешать его задуманному плану, был мертв и готов помочь отвлечь защитников замка.
   Ворлок на вопрос не ответил.
 
   Отряд Фэрраса остановился у замка Тиррона в метрах пятистах.
   Сотня всадников и три сотни пеших воинов, заполнила деревеньку. Наемники - отряд который нанимали тоуны, сегодня один замок, завтра второй, и не важно кто кого заказал, лишь бы платили. Такая работа. Они привыкли, не знали иного ремесла. Тоже ведь где-то были семьи, жены, дети, родители, их нужно кормить...
   Наемники нанятые Фэррасом привычно разместились в домах, во дворах разбили шатры, развели костры. На костре жарилась целиком туша небольшого домашнего животного - титта. Рогатая голова титта насаженная на кол, смотрела на замок выпученными гласами.
   Кто-то из жителей деревни успел спрятаться в замке, многие разбежалась по окрестностям, спрятались.
   Напротив стен замка установливали трибучеты и иные осадные машины.
   Ворлок рассматривал громадину замка. Давно он мечтал разрушить эту твердыню, просто так мечтал, очень уж хотелось оставить свой след на этой "земле".
   Фэррас остановил своего коня рядом с застывшим конем-андроидом мага.
   - Как лучше - катапультой его туда запустить, или бросить под ворота?
   - На крюки и под ворота, - распорядился ворлок, - пускай любуются. Отряд уже пошел?
   - Да. Самое время начинать балаган, - засмеялся Фэррас, резко одернул повод своего коня, разворачивая его на месте, подъехал к своему помощнику приказал выполнить распоряжение мага.
 
   Кэрфи с тревогой наблюдал, как полторы сотни воинов готовятся к осаде замка. Тиррон, несмотря на опасность быть убитым стрелой, стоял в доспехе и шлеме на стене, и с презрением рассматривал наемную армию Фэрраса. Говорил, обращаясь к Кэрфи: - Ничего, напьются они горячей смолы, наедятся стрел и копей. Не взять им мой замок, еще ни один враг не был в стенах этого замка и Фэррас не войдет сюда, тем более на спинах этих наемников, не впервой.
 
   Нэллэи спряталась в своей комнате. Она считала себя виновной в этой беде. Тиннэ стояла на коленях, обняв ноги госпожи, и убеждала юную тоуну не казнить себя. Ведь Фэррас давно хотел взять их замок.
 
   Кэрфи верил Тиррону, что замок неприступен. Он был уверен и спокоен, когда увидел пятерых всадников тащивших на веревках что-то большое и темное, в пыли и грязи, может быть коня, а может тура. Кэрфи не хотел даже в мыслях предполагать что это, а тоун Тиррон догадался первым: - Это же... это же... янграс77... это твой друг!
   Всадники бросили веревки перед воротами замка. Громадное тело тэйла застыло бездыханной грудой на краю рва, там, где опускался подъемный мост.
   Тиррон и Кэрфи онемели, не могли поверить, что Фэррас совладал с таким Зверем.
 
   Наемники Фэрраса бросились в атаку с лестницами. Разом полетели камни с трех катапульт, огромное копье пронзило защитника замка совсем рядом с Кэрфи. Стрелы били прицельно. Тиррон потянул ошалевшего халкейца под прикрытие стены к бойнице, где отстреливались лучники. Кэрфи услышал знакомый рев трубы.
 
   Гэл сквозь пелену услышал этот рев трубы, приподнялся и вновь упал на другой бок, ломая своим телом древка застрявших в его теле стрел, со стоном потянул клыками один из крюков из себя и снова проклял Зэрона, а заодно и Фэрраса и почему-то Кэрфи. В глазах потемнело... Когда очнулся древка стрел и железные крюки уже растворились его кровью, и раны начали затягиваться.
 
   Кэрфи неожиданно вспомнил: - Подземный ход! Они знают о подземном ходе, они Гэла сюда притащили, чтобы отвлечь нас! Подземный ход! Тиррон!
   Какие у Тиррона были в этот момент глаза... Кэрфи долго будет помнить этот помутневший взгляд, этот страх, боль, безнадежность и растерянность воина. Надолго бессмертный халкеец запомнит крик Тиррона: - Во двор!!! Во двор! Нельзя допустить, чтобы они открыли ворота!"
   Три десятка воинов толпились на узких ступенях стен. Ценные минуты были потеряны. Воины Фэрраса ворвались в замок и заполнили дворик перед коридором ворот. Лучники стреляли вниз, но нападающих прикрывали стены, неприступный замок оказался совершенно незащищенный. Крестьяне схватились за оружие, женщины и те готовы были защищать свое убежище, но на стороне наемников были секунды замешательства защитников и они, прорвавшись к воротам, открыли их. В коридоре лучников не было. Защитники замка отчаянно сражались за жизнь. Кэрфи был сильным - но что он мог, один против десятков опытных наемников, ему меч казался бесполезным. Верный пес Тиррона пал в бою, долго еще резал слух халкейца предсмертный собачий визг. Кэрфи раненили - от таких ран смертные умирают. Тиррон упал, под натиском воинов противника... Защитники замка умирали один за другим... Кэрфи подполз к тоуну, с другой стороны верный Лэннэг, вдвоем они затащил грузного хозяина замка в ближайшее помещение, и Кэрфи запер массивную окованную дверь. И сразу же эта дверь начала содрогаться под ударами тарана.
   Воины и крестьяне замка защищали каждый коридор, лестницу комнату, знали сдаваться бесполезно, все равно убьют, таков закон, и умирали.
   Кэрфи, Тиррон и Лэннэг, были оттеснены врагом в большой каминный зал замка. Воин Лэннэг был раненный в живот и держался на ногах только из ярости. Нэллэи вбежала в зал через потайной ход, заперла дверь на засов, дышала тяжело, глаза были полны страха, она сжимала тонкий кинжал в руке, так сильно, что пальцы посинели. Бросилась на грудь дяди: - Они везде, отступать некуда! Я умру с вами!
   Вот тогда в дверь зала первый раз ударил таран.
   Кэрфи с тоской посмотрел на свою юную жену, и сейчас он не смел даже прикоснуться к ней. Халкеец все еще думал, едва сдерживая дрожь во всем теле: "Ах Нэллэи... А я ведь полюбил тебя".
   И Нэллэи вдруг неожиданно подошла к нему и встав на цыпочки поцеловала в губы...
   После пятого удара с грохотом вылетела из петель массивная дверь...
 
   Гэл очнулся, шерсть намокла, под спиной мокрая трава, над головой сине-зеленое небо в темных облаках, звонко запела птица, теплый пахнущий летом ветер, первый пахнущий летом ветер, который Гэл почувствовал на этой планете. Жаль тех, кто умирает сейчас, они так и не успели насладиться теплом и "солнцем".
   Что-то было не так, ведь идет осада замка, должны быть крики захватчиков, вопли осажденных, удары тарана о ворота, шипение пролетающих камней выпущенных из катапульты, звон мечей, а вместо этого тишина... И внезапно прервав тишину страшный победный крик. Замок захвачен. Все...
   Гэл одержимый внезапно накатившей яростью перевернулся на спину, вонзил когти в свою грудь и выдернул паука, из последних сил отбросил его далеко в кусты, и отключился, закрывая рваную рану лапами.
   Во второй раз очнулся, когда почувствовал на себе тяжелый взгляд ворлока.
   - И как тебе быть побежденным? Как ты себя чувствуешь, валяясь в грязи как шелудивый пес?
   Гэл открыл глаза, покосился на мага: - Хорошо прятаться за спиной маоронга? Ворлок?
   - Ты... тварь. Ты ведь даже перевоплотиться не можешь, с той штукой в ребрах. Будешь теперь в клетке сидеть - чернь веселить. И меня вспоминать, я тебя бродячим шутам продам, - ворлок смеялся.
   Гэл ничего не ответил, взвился на лапы, подмял под себя мага-перевертыша, перегрыз ему горло, и толкнул тело в ров: - Вероятно, тебя не учили - старшим грубить нельзя.
   Доковылять бы теперь до замка. Попытался встать на лапы, упал, снова завалился на бок. Рвался в замок, но не мог идти. Страшно было понимать - он ничего не может сейчас сделать для тех, кто уже успел поверить в его смерть и умереть...
 
   Гэл смог встать на ноги только во время сумерек. Когда он смог идти, в небе появились звезды. В замке горели факелы, ворота нараспашку. Небольшая армия Фэрраса праздновала победу. Во дворе бочки с вином и пьяные солдаты. Тиннэ вырывается из рук наемника. Мертвые воины Тиррона, будто спят - никто не убирает трупы.
   Гэл влетел во двор. Главное, не обращать внимания на боль... Наемники Фэрраса не ожидали, что оборотень оживет, даже не сопротивлялись, вновь как в ночь свадьбы Фэрраса разбегались с криками, или умирали молча. Тиннэ упала в обморок. Гэл бежал в большой зал. Он надеялся, что хотя бы Нэллэи жива. Многие, спьяну посчитали оборотня призраком, или наваждением.
   Гэл вскочил в зал.
 
   У двери лежал раненный и связанный Тиррон, он был в сознании, но взгляд помутнен.
   У обеденного стола на шкурах лежала Нэллэи. кровавое пятно расползлось по белой ткани платья вокруг воткнутого в ее живот меча.
   Фэррас сидел в кресле Тиррона с кубком вина, окунувшись в пьяную грусть. Увидев оборотня, он удивился и протянул гнусавым голосом: - А, теперь понятно почему он сказал - пока мертв.
   Изрядно опьяневшему Фэррасу было одиноко в этом большом зале, некому излить свою тоску: - Вот и взял я замок... А зачем?.. Что скажешь зверь?
   Гэл подошел к девушке, она еще дышала, но была уже обречена. Кровь тоненькой струйкой текла из ее рта, лицо слегка трансформировано вытянутая вперед челюсть, клыки, глаза лишенные мысли пожелтели, волосы посерели, руки напоминали лысые лапы зверя.
   Гэл вновь взглянул на Фэрраса, в свете факелов и свечей на заросшей щеке победителя отчетливо видны следы от звериных когтей.
   - Зверь... - прошептал Фэррас, грустно и обижено, - и она зверь, такая милая, нежная, красивая, и зачем были эти клыки, когти. Ведь я надеялся вот родит она мне наследника... Видишь, как я обманулся? Она больше подошла бы тебе - Оборотень. - Фэррас рассмеялся, будто заплакал, и глотнул вина, и добавил, - Почему она в замке тогда не стала зверем? Почему только сейчас? - и пожал плечами.
   Этого и Гэл не понима, захотелось курить, именно сейчас, вот здесь: сесть в кресло у окровавленного стола и закурить. Он прошептал с досадой: - Какие вы люди глупые, со своими планами. - И перевоплотился в человека. Он теперь уже не мог убить Фэрраса, не видел надобности, не желал тратить сил даже для того чтобы подойти к этому человеку. Вот бы найти силы помочь той, которая стояла у грани жизни. Присел рядом с Нэллэи: - Потерпи милая.
   - Ты говоришь будто ты высший, над людьми... - ухмыльнулся тоун, - но ты ведь даже не человек - ты зверь.
   Гэл аккуратно вытащил меч из живота Нэллэи, зажал рукой рану, она уже ничего не чувствовала.
   - Я не маоронг, - тихо ответил Гэл сэнпийскому тоуну, укутывая умирающую девушку в шкуры, - я тот кто, на свою беду, их создал.
   - Кого создал? - удивился пьяный Фэррас.
   А Гэл не понимал, зачем разговаривает с эти человеком здесь, сейчас, после всего, стоя на коленях над девушкой, которую убил человеческий страх.
   - Тех кто создал вас, - все же ответил волн, который уже не мог воскрешать. - людей.
   - Зверь. - Неожиданно Фэррас встал, пошатнулся, снова сел, - вот скажи Зверь, скажи, зачем все это? Скажи, зачем мы живем?
   Гэл ухмыльнулся, убийца-философ сколько их в этом Мире? А есть еще палач-мыслитель, древний палач поклявшийся отомстить волнам...
 
   В замке тишина, защитники мертвы, наемники здравомисленно разбежались. Тиррон в беспамятстве. Нэллэи умерла, на руках Гэла, миг назад так и не приходя в сознание. Фэррас глотнул последние капли вина из своего кубка, и с удивлением смотрел в пустую чашу, как будто видел в ней свою судьбу.
   - Зачем вы живете? - тихо переспросил Гэл, поднялся с тоуной на руках и уложил мертвое невесомое тело юной Нэллэи на стол в ворохе серых шкур, - заполняете поступками пустоту, а голосами тишину.
   Фэррас не понял. Залитые кровью глаза теперь пристально смотрели на белое лицо той, которую он убил: - А зачем мы умираем?
   Вошел Кэрфи. Он был страшен. В тине и грязи. Рваный едва затянувшийся шрам от меча на горле, глаза горят той яростью, которую может выдержать не каждое сердце. Он увидел тело жены на столе, подошел к ней и долго смотрел на ее лицо.
   И даже Фэррас не посмел говорить, онемел, и осознал значение слова страх. Осознал, что умирать не просто. Осознал, что оборотень даже не думал его убивать, предпочел оставить месть тому, кому есть за что мстить.
   Гэл наблюдал за тем как Кэрфи, будто слепыми глазами рассматривает каминный зал, как медленно подходит к мечу Фэрраса, берет его. Фэррас вскочил, судорожно ищет оружие, нелепо взмахивая руками. Кэрфи медленно поворачивается к тоуну-разбойнику, и вдруг прыгает в его сторону, замахиваясь мечом. Фэррас так и застыл, как кукла-марионетка, у которой оборвались все нити, он напоролся на свой меч, на меч в руках халкейца. Последнее что видел разбойник и убийца тоун Фэррас - побелевшие глаза бессмертного, полные ненависти и ярости.
   Гэл вздохнул, развернулся к двери, и тихо ответил на предсмертный вопрос Фэрраса: - Вы освобождаете место для пустоты...
   Когда Гэл выходил Кэрфи кричал, захлебываясь и проклиная. Кричал выплескивая боль, громко, пока не охрип.
   Замок, как будто вымер. Пустые комнаты, коридоры, двор. Гулко звучали шаги древнего оборотня среди каменных стен старого замка. Оборотень думал о том, насколько тяжело будет этому замку вернуться в нормальный ритм жизни. Как долго тоун Тиррон будет в безумном забвении тосковать за своей племянницей. И смогут ли слуги замка когда-нибудь еще жить здесь в том спокойствии и уверенности, в которой жили раньше. Сколько поколений должно смениться?..
   Когда Гэл вышел из замка, на улице была глухая темная ночь, одна из первых теплых ночей.
   Перевоплотился в зверя и помчал в тот дом, который еще был его домом, пока его домом.
   Нет пора в дорогу, привал окончен, в дорогу.
 
   Лишь ночью старый маг-ворлок вылез из замкового рва. Его горло пекло огнем, и хоть кожа кое-как затянулась, гортань не востанавливалась. Даже перевоплотившись в зверя, маг ощущал ее отсутствие. Но бежал, бежал, лишь бы дальше от проклятого замка, туда, где по приборам наруча ждал его конь-киборг.
 
   Уже пять дней прошло... И Шилла перестала вздрагивать, вспоминая кузнеца и его звериный образ. Уже и Литто оплакал смерть любимой. И сын Шиллы начал выходить на улицу и часами сидеть на бревне у нагретой "солнцем" стены. Трава, наполненная влагой, зазеленела и во дворе и на холмах. Деревья зацвели пышно нарядно. Как будто и не было нескончаемого дождя, как будто и не было горя и смерти. Весной, когда жизнь возрождается, поют птицы и воздух полон запахами цветов всегда хочется жить. И нет места ярости и злости.
   Гэл огородил для своего коня небольшую леваду, там Рыжий мог пастись. Огонек побегал, попрыгал, выкачался в пыли, и уж потом начал понемногу выщипывать зелень.
   А еще Гэл купил в деревне небольшого упитанного конька на толстых мохнатых ногах. Теперь он ковал этого конька на передние копыта. Конек этот был на удивление спокойным, смотрел на нового хозяина большими темными грустными глазами, угрюмо косился на длинноногого красавца Огонька и тихо грустил. Конек красивой темно-гнедой масти с длинной серебристо-серой гривой и пушистым, густым хвостом - звали его Летун. Гэл еще не пытался предположить, за что этому толстяку и добряку дали такое имя.
   Айрэ с пустыми дорожными мешками на голове бегал по двору, изображая из себя лошадку. Шилла пыталась поймать ребенка и загрузить мешки самым необходимым, а самым необходимым в пути она считала запасы еды, а уж потом теплые куртки и одеяла.
   Пока Литто бегал в конюшню за недостающими гвоздями, Гэл с улыбкой наблюдал за игрой своего неугомонного ребенка.
 
   Сплетни распространялись как лавина. Но работы весной так много, что крестьянам просто не хватало времени собраться и выставить из своей земли зверолюдя. Да и слишком много всего рассказывали бывшие наемники Фэрраса, слишком большой силой наделяли оборотня, а еще говорили, что кузнец теперь привидение, а еще что зверь принял облик кузнеца, а кузнец он и есть кузнец, что с него взять. Говорили также, что это вовсе и не тот оборотень, который детей в округе воровал, тот оборотень, который воровал, похож был на Фэрраса, а иные говорили, что то и был Фэррас. А еще говорили, что воспитанник Фэрраса тоже оборотень. А Нэллэи жаль, такая молодая... И Тиррона жаль говорят совсем больной, едва ходит, а такой воин был... такой хозяин... А парень то тот который женился на тоуне... сгинул. Или жив, но тоже ума лишился... А хорошо что Фэрраса оборотень убил... Говорили, пугали друг друга и пахали "землю". И... бегали к страшному кузнецу ремонтировать плуги, подковывать лошадей. Заказывать новые инструменты. Да и посмотреть любопытно... человек вроде, а говорят зверем обернуться может, и дивно и нервы пощекотать... И под страшным секретом рассказывали об этих визитах друзьям и соседям, и рождались новые сказки на этой "земле".
   Гэл видя такой ажиотаж и слушая отголоски сплетен, которые ему передавала Шилла немало искажая, понял бежать нужно уже завтра на рассвете, ибо такая народная "любовь" добром не кончиться.
 
   "Cтарый" кузнец Гэл передал кузницу "молодому" кузнецу - недоучке Лито, и собрался в дорогу. Девки и Бабы вечером набежали, как будто к Шиле. (Может быть, так они благодарили оборотня за то, что тот избавил их землю от Фэрраса?) Нанесли пирогов, мяса сушеного, колбасы - говорили гостинцы для старушки, ее раненого сына и молодого вельможи - молодого кузнеца. Была среди девушек и та, которую сын Шиллы любил, она не решалась подойти к нему и заговорить, и он не решался, но смотрел на нее, смотрел...
 
   На рассвете Гэл оседлал Огонька, нагрузил поклажей Летуна, забрал из рук опечаленной Шилы сонного Айрэ, на свернутый плащ, притороченный к седлу, (этот плащ он пошил уже здесь из шкур небольших пушистых зверьков, которыми ему иногда оплачивали работу).
   Шилла обняла Гэла на прощанье, плакала, пожелала счастливой дороги, благодарила за что-то. Гэл поцеловал сморщенную щеку доброй старушки, вытер ее слезы и сказал, что все будет хорошо, и еще что-то банальное, простое, что говорят на прощанье. Затем простился с Литто, юноша пожал ему руку: - Спасибо, спасибо, ты хороший наставник и учитель... - Гэл даже смутился. Потом кивнул головой сыну Шиллы, тот не успел, или не решился что-либо сказать. Гэл взвился в седло, еще раз посмотрел на всех троих, улыбнулся им, и тронул пятками бока Огонька. Рыжий конь заржал, как будто тоже прощался, и легкой трусцой побежал по едва заметной дороге средь зеленой травы и первых цветов. Летун взбрыкнул, и гордо задрав голову высоко поднимая толстенькие ноги, побежал за Огоньком.
   Шилла крикнула: - Береги Айрэ и себя! Возвращайся, - и уже тише, - когда устанешь от дорог.
 
   "Солнце" взошло. Огонек неторопливо шагал по дороге. Среброгривый Летун плелся следом. Айрэ спал, покачиваясь в ритм шага лошади между отцовских рук. Теплый наполненный запахами цветов ветер развевал гривы лошадей. Все начиналось тихо спокойно. Гэл и сам едва не уснул, но среди щебета птиц различил топот копыт: "Мало ли кто может скакать здесь галопом..."
   Замолкли птицы, топот приближался, кто-то гнал коня, Гэл оглянулся: "Мало ли кто?.. Кэрфи! Больше некому..."
   Кэрфи подкидывало в седле как мешок с зерном, вот-вот упадет, лицо - маска боли, еще бы... так долго коня гнать галопом, разбил наверно все...
   Гэл приостановил Огонька, Летун остановился сам, отщипнул несколько травинок и задумчиво сжевал. Огонек, учуял незнакомого жеребца, заржал, заплясал на месте. Айрэ проснулся, открыл глаза, звонко и радостно крикнул: - Дядя Кэрфи!!!
   Дядя Кэрфи, когда его конь резко остановился, поравнявшись с Огоньком, больно ударился о луку седла, и обессилено лег на массивную шею жеребца когда-то принадлежавшего Фэррасу, угрюмого и мощного и удивительно спокойного. Грива у жеребца была заплетена косичками, переплетенными разноцветными нитями. Так же и Шилла заплела Огонька в дорогу наудачу и в легкий путь. Кэрфи тяжело дышал и постанывал. Гэл осмотрел халкейца, хмыкнул и легко тронул бока Огонька ногами, направляя его идти дальше шагом, Огонек порывался сначала в драку, но не слишком настырно. Кэрфи застонал, но упорно не собирался отставать. Откинулся в седле назад и тронул ногами бока своего уставшего коня. А через полчаса Кэрфи вдруг спросил: - Можно с тобой?
   Гэл засмеялся, и кивнул головой.
   - Почему ты смеешься нодиец? - изумился Кэрфи.
   - Если я сейчас тебя пошлю подальше? Ты разве уйдешь?
   Халкеец грустно улыбнулся: - Все шутишь?..
   Да - Гэл мог позволить себе шутить: здесь, сейчас, на этой дороге, среди сине-зеленой молодой листвы, среди трав и цветов, под неумолкающий щебет птиц, можно и посмеяться, просто так - потому что хорошо, тепло и дождь не капал наголову.
   - Дядя Кэрфи, поехали с нами искать корабль, - неожиданно предложил Айрэ.
   Гэл все еще смеясь, повторил за сыном: - Да, действительно, вместе веселее...
   - Поехали, - ответил халкеец и сам засмеялся.
   Да он изменился. Исчез бесшабашный героизм и наивная жажда справедливости, появилась задумчивость и осторожность, он понял, что силой ничего не решишь, и иногда ради сохранения жизни сильный должен отступить. Кэрфи осознал хрупкость жизни, и познал яростную жажду мести, узнал горечь поражения и победы. Кэрфи повзрослел. Но теперь его разум формировался по какой-то непредсказуемой схеме. Гэл знал только одно - этот новый Кэрфи гораздо опаснее наивного героя.
 
МИРОТВОРЦЫ,

или дуэль

   У одного из журналистов инфаркт, Лэнора даже растерялась, отвыкла лечить сердца и печени если в них не попадали пули, ножи, или лазерные лучи. Помог Лаоти, Лэнора ассистировала и чувствовала себя практиканткой. Когда операция закончилась она вышла из операционной, сняла с лица повязку, с рук перчатки, умылась и, не снимая стерильный серо-желтый комбинезон, ушла на улицу. Там села на ступеньку трапа, подставила лицо теплым лучам сапийского "солнца"... хорошо, теплый ветер, запах увядающей листвы, уютная домашняя суета вокруг. Ругаются техники, потеряли инструменты. Элсар в серой форме регулярной армии заигрывает с медсестрой, та смеется. Грузится топливный бак на один из кораблей. На поле сел еще один корабль, Лэнора сразу узнала знакомые очертания темно-серого гиганта, и ее сердце застучало на два стука быстрее, она одернула себя: "Ты должна забыть наемника. Десять лет прошло. Сейчас капитан Джарека Джарк, а не Гэл. А где сейчас капитан да Ридас?.. Может быть, его понизили в звании? Или, он ушел на повышение и ему дали другой корабль? Но думать об этом нельзя..."
   - Здравствуй... - знакомый голос, Лэнора вздрогнула, посмотрела на того кто с ней поздоровался, и растерялась. Он был так же высок и худощав. А еще он был синеглазый, смуглый и черноволосый. Он не был призраком... - здравствуй Лена.
   Лэнора встала, спустилась по ступенькам трапа, подошла к нему. Всматривалась в его лицо, видела знакомые черты, насмешливый, и одновременно грустный взгляд. Она как будто замерзла, застыла. Но ведь глупо сейчас выглядит ее приоткрытый от удивления рот, ее испуганные глаза, ее порозовевшие щеки... прошептала: - Капитан да Ридас... Вас сложно узнать.
   Он растерян и смущен: - Я восстановился после болезни.
   Она снова начала дышать: - Да, да... конечно, вы же там были больны, но теперь с вами все хорошо?
   - Почему ты говоришь со мной, так как будто мы снова едва знакомы?
   - Вуо была давно. Прошло десять лет. Многое изменилось, - Лэнора отступила, - мне приятно вас видеть, но Вуо была давно, я многое забыла.
   - Жаль, - он отвернулся, не смог смотреть в ее глаза, - я забыть не могу.
   Она вздохнула и тоже отвернулась: он был живой, как огнь, эти десять лет для него прошли как десять часов, и если он вновь позовет ее, сможет ли она устоять?.. Но его не примет общество, он всегда будет чужим для ее родных, ее отец с ума сойдет, увидев такого зятя, ей, его не простят. Не смотреть на него, только не смотреть, сказать, отрезав его от себя раз и навсегда: - Забудьте о Вуо, я выхожу замуж через месяц.
   Он вздрогнул, как будто его ударили, посмотрел на Лэнору, в его глазах удивление, боль, обида, несогласие. С трудом выдавил из себя вопрос: - За соотечественника с рубленым именем?
   Она ответила твердо: - Да.
   Гэл горько улыбнулся и спросил, как будто шутя, совершенно по детски: - Не за меня?
   У Лэноры защемило сердце, дальше быть сдержанной и холодной не смогла: - Я не могу выйти за тебя замуж. Не могу... Прости... Тебя не было... Я старалась забыть. Я должна была забыть. Прости Гэл. Давай забудем все. Ведь нельзя помнить. Это больно... А я себе не принадлежу. Но мы ведь знали друг друга всего лишь несколько дней... Гэл - не мучь меня, и себя - забудь все...
   Гэл застыл иридовой статуей рядом с ней, слушал ее, но не совсем понимал, о чем она говорит, только чувствовал ее боль. Может и вправду нельзя было встречаться с ней ни тогда ни сейчас, но об этом думать поздно. Хотел взять ее за руку, но, нужно было уходить. Глупо все... Жизнь смертных полна условностями... А любовь бессмертного условностей не воспринимает.
 
   - Дорогая... Ты здесь? Я тебя искал.
   Гэл повернул голову на голос, увидел высокого беловолосого ргодкасонца, на полголовы выше Гэла, с необъятными плечами, бугристыми мышцами. Гэл и представить себе не мог, как этот массивный мужчина посмел бы обнять хрупкую Лэнору. Странно отключается разум... когда приходит ревность, с трудом обуздал агрессию. Лэнора смотрела в глаза Гэлу, и взгляд ее умолял: "Уйди. Забудь".
   Гэл поклонился Лэноре, посмотрел в глаза Мэрога, как волк на соперника, и ушел. У ргодкасонца исчезла с лица самодовольная улыбка представителя высшей расы, кровь прилила к его лицу: "Как посмел этот наемник так смотреть?!"
   Но не был бы он ргодсасонцем - за миг взял себя в руки и подошел к невесте, уже почти уравновесив свои эмоции. Спросил почти спокойно: - Кто это был?
   Лэнора вздрогнула, молчала, в глаза жениху старалась не смотреть, соврала: - Наемник, искал одну из моих медсестер.
   - Мне показалось, его интересуешь ты... - Мэрог старался поймать ее взгляд.
   - Нет, - она с трудом заставила себя улыбнуться, - ну, ты что, он бы не посмел...
   - Лэнора, мне приятно, когда тобой восхищаются другие мужчины, но я человек старых правил и моя жена должна чтить законы Ргодкасон. Не унизь меня предательством.
   - Ах, Мэрог, - Лэнору захлестнуло отчаянье, - когда я стану твоей женой, тогда ты расскажешь мне правила нашей совместной жизни. А сейчас я должна работать.
   Она ушла на корабль, заперлась в пустой кают-компании, прислонилась к двери и заплакала.
 
   Два калтокийских воина остановились у корабля-госпиталя, тащили деревянный ящик с бутылками. Ргодкасонец из рода Сторгак презрительно подумал: "Они и здесь напьются..."
   Один из калтокийцев высокий парень с синей кожей и длинными, прямыми, как смоль волосами, в черных полотняных штанах и майке, босой. Второй наоборот невысокий желтокожий коренастый с руками как кувалды и круглым симпатичным курносым лицом, у него смешной короткий желтый хвостик на затылке, на нем неизменно черные шорты да старинного образца полотняная рубаха с серебряной вышивкой, на ногах тяжелые армейские ботинки. Странные, необычные, но все же люди, калтокийцы отдышались, синекожий выкурил сигарету, аккуратно затоптал ее, подхватили ящик и поспешили к своим кораблям. Мэрог проводил их взглядом, пренебрежительно процедил: - Наемники...
 
   Первый помощник Лэноры, бэлкиец Лаоти, вышел из корабля, услышал голос Мэрога, проследил за его взглядом, машинально ответил с улыбкой: - Говорят, у них традиция праздновать победу, пригласили местную певицу - будет вечеринка. Не представляю себе, как калтокийское командование сможет проконтролировать своих подчиненных сегодня вечером...
   - Исчез зачинщик сэнпийской войны, а они назвали это победой? Постыдились бы. Но все же им повезло, есть причина напиться...
 
   Вечером, на калтокийских кораблях, зажгли прожектора. Поставили усилители звука и возвели невысокий помост из гравитационных платформ.
   Перед помостом калтокийцы, солдаты и офицеры регулярной армии, новоприбывшие патрульные, медперсонал, несколько журналистов и три незаконно проникших на военную базу сапийских подростков... Здесь вполне можно было изучать разновидность формы армии Совета
   На помосте с упоением играла на гитаре белокожая хрупкая босая девушка с длинными черными прямыми волосами в черном полотняном средневекового покроя костюме, она закрыла глаза и перебирала струны маленькими почти детскими пальчиками. Приглашенные музыканты собирали концертную аппаратуру. На помост вышла молодая женщина в ярком блестящем наряде из клочков ткани и перьев с пышной неистового зеленого цвета прической. Ее поприветствовали громкими криками. Девушка с гитарой поспешно спрыгнула с помоста.
 
   Лэнора приплелась на праздник, уставшая, грустная и злая. Мэрог заботливо охранял невесту, держал за руку, проявлял сочувствие: - Дорогая ты вся дрожишь, тебе нужно выпить, - потянул ее куда-то. Лэнора погруженная в свою тоску, не заметила, как взяла из его рук холодную бутылку с пивом, и машинально выпила.
   Заиграла веселая музыка. Певица пританцовывая начала петь веселую песенку о двух глупых влюбленных под дождем. Солдаты и офицеры танцевали.
   Лэнора попросила Мэрога проводить ее к гравитационной ремонтной платформе, которые сегодня были вместо лавочек. Рядом с ними сел доктор Лаоти Ганро-ти, мужчины обсуждали домыслы, о ситуации на Сапи, Лэнора не вникала, смотрела на веселых пьянеющих людей. К ней неожиданно подскочил красивый стройный белоголовый парень, в черной кожаной форме хотел пригласить танцевать, но Мэрог вежливо объяснил калтокийцу, что девушка занята. Лэнора оставалась безучастна.
   Певица на сцене объявила перерыв. Люди потребовали Вэрвэто. Певица засмеялась и поддержала требование толпы. Калтокийцы заорали: - Вэрвэто!
   Лэнора вздрогнула, не любила громких криков. Толпа скандировала: - Вэрвэто!!! Вэрвэто!
   А потом кого-то пропускала к помосту. Певица смеялась: - Ну же смелее, я помогу...
   И он вышел. Блестящая певица перестала смеяться, открыв рот, рассматривала наемника. Вэрвэто - Гэл что-то сказал музыкантам и подошел к краю сцены, руки в карманах, едва заметная улыбка, слегка склонился к микрофону: - Вспомнили?
   Воины закричали, выражая восторг.
   - Хороший вечер?.. - сказал он.
   Толпа поддержала криками и рукоплесканиями.
   - Вас сегодня радует прекрасная, талантливая девушка, - он повернулся к певице, кивнул ей головой и улыбнулся, она от смущения покраснела, как школьница на первом балу, - Красавица, а голос! Вам нравится? - крики восторга, рукоплескания, а он замолчал, привлекая внимание тишиной. Воины Совета тоже умолкли. Гэл как будто преобразился, и уже не веселый юный бард с грустными глазами стоял на помосте, а тысячелетний бессмертный, помнящий каждый миг жизни, и этот бессмертный заговорил, обращаясь к внимающим солдатам: - В битвах за эту планету погибло много хороших людей. Погибли наши товарищи, наши братья, многие из нас еще зовут погибших, по привычке, и не могут поверить в смерть.
   Музыканты начали играть старую военную песню, полузабытую легендарную. Он запел без фонограммы, у него был сильный голос.
   Певица стояла на сцене, удивленно рассматривая калтокийца, она забыла о усталости, и не верила тому что видела и слышала.
 
   - Это что за лохматый клоун? - ревниво, но все же шепотом спросил Мэрог. Его взбесило то, как Лэнора смотрела на наемника, - дорогая, ведь это он приставал к тебе сегодня днем?
   - Это калтокийский капитан, - ответил Лаоти.
   - Капитан корабля позволяет себе петь песенки со сцены? Как же он думает управлять командой?
   Певица прижимала руки к груди, когда пел Вэрвэто, а когда он допел песню, подошла и поклонилась.
   Лэнора не выдержала: - Пойдем... пойдем на корабль, мне не хорошо... я хочу спать.
   Мэрог злился: - Но это же тот наемник?
   - Какая разница... - устало и раздраженно отвечала Лэнора, - я хочу спать, и мне все равно, какой это наемник.
   Мэрог затаил ревность. Лаоти тяжело вздохнул.
 
   Лэнора не могла ночью уснуть в своей каюте: думала, вспоминала, взвесила каждое слово, тесно, душили стены - вышла на улицу проветрить голову.
   Музыка еще звучала, слышались крики и смех, праздник продолжался, люди разойдутся по кораблям только под утро...
   Гэл сидел на ящиках у медицинских палаток, курил, гнев и опьянение прошли, здравый смысл не вернулся, иначе он бы не пришел к ней.
   Лэнора увидела его, и неожиданно для себя разозлилась: - Зачем ты пришел? - она дрожала.
   Он погасил сигарету, встал, подошел к ней, снял с себя длинный кожаный плащ и набросил ей на плечи, как тогда на Вуо. Неожиданно спросил, как будто пытался удостовериться в том что победил: - Тебе плохо?
   - Да мне плохо... - ответила Лэнора, она начинала злиться на него.
   - Я виноват...
   - Ты... - сердце ее билось, хотело убежать из груди, далеко, далеко... Ведь сердцу непонятны условности придуманных законов.
   - Зачем ты выходишь за него замуж? Ты ведь его не любишь, - тихо спросил он.
   Она неожиданно рассмеялась, он ведь не был наивным, этот упрямый калтокийский капитан: - Ты задаешь такой детский вопрос... Как будто не понимаешь.
   Он вновь сел, взял сигарету, попробовал ее прикурить, зажигалка раскрошилась в его руках, он стряхнул горючий порошок и выбросил сигарету. Вздохнул. Посмотрел на Лэнору снизу вверх: - Не понимаю...
   Она села рядом с ним, смотрела на его смуглые руки, хотела прикоснуться к ним, но не позволила себе: - Если бы я могла вернуть время, я бы отказалась от охраны для космодрома на Вуо...
   Он не ответил... И она не решалась вновь заговорить. Вокруг звучала музыка, кто-то смеялся, кто-то пел, кто-то танцевал. А Лэнора сжала руку Гэла, ее рука была холодной, он вздрогнул и осознал - она с ним прощается. Нужно было что-то сказать - не важно что... А она присела рядом с ним и прикоснулась кончиками пальцев к его губам, покачала головой, прошептала: - Я люблю тебя... позволь мне уйти Гэл...
   И он позволил ей уйти... а когда закрылся люк ее корабля, вскочил, схватил ни в чем неповинный, когда-то полезный, ящик и бросил им об космодромную плиту, сверхпрочный пластик разлетелся вдребезги, на плите, которая веками выдерживала посадку и тяжесть космических кораблей появилась маленькая трещина.
 
   Лэнора вошла в рубку управления, там сидел растерянный и грустный Лаоти. Ноги не держали ее, села в кресло второго пилота, спросила с вызовом, и едва сдерживая гнев: - Вы осуждаете меня? Доктор.
   Он ответил так, как должен был ответить ее отец: - Нет капитан. Не осуждаю. Боюсь за вас.
   А ее отец так бы не ответил, отец Лэноры никогда не мог и не желал ее понимать, и даже не пытался. Отец - реальный и абстрактный глава рода, блюститель чести и протокол правильности. С отцом она разговаривала допустимыми штампами, никогда не рассказывая ему о своих страхах, бедах или чувствах, никогда не делилась своими мыслями и всегда соглашалась с его суждениями - так было проще сохранять те привычные отношения, которые у них возникли после смерти мамы, так было проще сохранять равновесие. Так было проще отцу, ведь он тоже создал себе приемлемый образ дочери, и не отвлекался на размышления о том, какой она была на самом деле.
   - Боитесь, что я забуду о семье? - Лэнора не понимала, зачем сейчас выливает свою злость на Лаоти, он ведь никогда не был ей врагом, он ей помогал и прикрывал. Или Лаоти напомнил Отца.
   - Ах девочка... - Лаоти встал, коснулся рукой ее головы, провел пальцами по белым волосам, она вскочила, обняла его, как не могла обнять своего отца и зарыдала, уткнувшись лицом в грудь своего первого помощника. Лаоти гладил ее по спине и волосам и повторял: - Бедная девочка, если бы я мог помочь тебе.
 
   Вечер. В воздухе десяток гравитаторов. Вернулись патрули. У большого корабля, на листе противопожарного пластика, разожгли костер, вокруг него собрались свободные от вахт и патрулей солдаты, пахнет сигаретами, из большого чугунного казанка, на крюке треножника пахнет глинтвейном. Мелодичные звуки капризных струн, кто-то настраивает гитару. Смеются две девчонки, солдаты регулярной армии Совета, а с ними маленькая пухленькая медсестра. Размахивая руками, импульсивно спорят о технике механик корабля госпиталя и механик военного корабля. Снова пиво, снова вино, разбавляют спитр - мало ли запасов трофейных уцелело на планете Сапи.
 
   Лэнора вернулась из дворца Капры. Маленький император забрал с собой всех своих подземных подданных, среди них много больных, а придворного доктора убили вместе с семьей императора. Бессонная ночь и день с больными заморышами, к вечеру она почувствовала себя совершенно разбитой. Когда она вышла из плоской гравитационной машины, Мэрог подал ей руку, помог выйти, набросил на плечи теплый плащ, был ласков и обходителен - влюбленный жених, предложил: - Дорогая хочешь, погрейся у костра, тебе необходимо отвлечься. Он поддерживал ее под локоть, он, до ее приезда уже выпил вина, познакомился с презренными наемниками, был доволен и счастлив.
   Красивый, желтоволосый, белокожий мужчина с планеты Халкея, в форме регулярной армии встал, приветствуя Лэнору, и предложил ей свое место у костра. Сторгак помог невесте сесть. Лэнора догадалась - Мэрог нашел себе друга, он и раньше говорил, что халкейцы лучшие из древних рас, уважал и эн-кастов, но те, по его мнению, уж слишком заносчивы и чопорны.
   Лэнора смотрела на людей у костра: на калтокийцев, врачей, медсестер, солдат, офицеров и патрульных. Искала взглядом Риу, не нашла. Узнала Джарка, он улыбнулся и махнул рукой, не сразу увидела Гэла, задумчиво перебирающего струны на гитаре, и отвела взгляд. А Гэл смутился, когда Лэнора села напротив него у костра, а ее жених возле нее, ревностно оберегая свою невесту.
   Лэноре Гэл казался сном, смотрела в огонь, механически взяла у Мэрога протянутый кубок с вином. Жених, нежный и внимательный, поправил на ее плечах плащ. Халкеец, сидевший с другой стороны, рассказал приличный анекдот, пошутил, долил Лэноре вина в кубок...
   Нэйл улыбнулся, наблюдая за Гэлом, а потом толкнул брата локтем: - Это она?
   Гэл кивнул головой, он был уже изрядно пьян, и плохо контролировал себя, Лэнора была рядом, и он избрал песню о ней и о себе, и только для нее.
   Мэрог присмотрелся к музыканту напротив, тихо проговорил, обращаясь к халкейцу: - А это тот самый клоун который вчера пел на сцене... Ну что ж голос у него действительно великолепный. Что он в армии делает?
   Офицер регулярной армии улыбнулся: - Поосторожней с высказываниями Мэрог, кто знает, кем может оказаться этот певец.
   Гэл начал петь. Странная была эта песня. О странствиях, о далеком доме, куда нет возврата, куда забыта дорога, о любимой которую никогда больше не встретит странник потерявший себя. Лэнора прикипела взглядом к певцу, повторяла себе: "Я сильная... я и это выдержу... я смогу его забыть".
   Мэрог наблюдал за невестой, ревновал, не мог понять, почему она так смотрит на этого наемника: "Ведь если он, и в самом деле, там у корабля, случайно обратился к ней, и они совершенно, как она утверждала незнакомы, то почему она так смотрит на него. А наемник с внешностью совершенного андроида поет для нее. Но, этот наемник не андроид - андроиды столько не пьют и не бывают такими живыми... Этот наемник представитель древней расы, а они все думают что похожи на великих бессмертных предков, и потому считают что им все дозволено". Наемник бесцеремонно смотрел прямо в глаза Лэноре, такого Мэрог стерпеть не мог... Первая песня вторая... взгляд калтокийца звал Лэнору, он и вправду пел только для нее.
   И халкеец высказался: - Похоже этот калтокиец очень заинтересован твоей любимой.
   Ргодкасонец гневно посмотрел на своего друга: - Я должен проучить этого наглеца...
   - Не связывайся с таким как он, - тихо прошептал халкеец, - для калтокийцев фехтование не спорт и не забава...
   - Для меня Лэнора не забава, - накалялся Мэрог Сторгак, - Ты будешь моим секундантом?
   Халкеец удивился вспыльчивости ргодкасонца: - Ах, даже так... Ну, хорошо, если ты так зол, позабавь наемников, и особенно певца, он с энтузиазмом воспримет возможность сразиться за ту женщину которую избрал. Но, он слишком много выпил... Да и ты не трезв. Может быть, подумаешь об этом завтра?
   - Когда я обагрю свой клинок его кровью, он уйдет с моей дороги... - высокомерно с пафосом ответил Мэрог
   Бессмертный воин с планеты Халкея грустно улыбнулся, ведь он знал, кто поет у костра. Знал, чем может закончиться дуэль с этим певцом для ргодкасонца. Но нельзя перечить Вервето когда он влюблен. Тем более нельзя упустить возможность посмотреть на Гэла в фехтовальном поединке.
 
   Гэл отдал гитару Джарку, тот заиграл быструю песню, застучали барабаны, и запела скрипка, начались танцы, танцевали веселый парный танец. Гэл встал... Нэйл попытался остановить его: - Гэл ты пьян... все испортишь. Она ведь просила тебя.
   Гэлард посмотрел на брата, улыбнулся ему, и сквозь зубы ответил: - Это всего лишь танец... Прощальный танец...
   Гэл обошел костер, вежливо поклонился Мэрогу и посмел пригласить на танец Лэнору. Лэнора оцепенела от неожиданности. Мэрог встал, Лэнора вскочила, ее сердце забилось сильнее, руки похолодели, она прижала их к груди, да и вся, казалось, сжалась в комок. И халкеец медленно поднялся. Ргодкасонец ступил шаг к Гэлу, глаза его были полны ярости и негодования, Гэл невольно отступил, как мальчишка перед взрослым человеком. Гитара замолчала, скрипка оборвала мелодию, руки над барабанами зависли, Лица повернулись к Мэрогу. Нэйл перепрыгнул через костер, стал по правую руку Гэла.
   - Вы ведете себя бестактно... - процедил сквозь зубы Мэрог, нависая над Гэлом.
   А Гэл ухмыльнулся, а ему сейчас было все равно... что думает о нем этот напыщенный ргодкасонский аристократ. А ргодкасонский аристократ накалялся: - Извинитесь перед моей невестой за ваше настырно-грубое внимание.
   - Мэрог... - прошептала Лэнора пытаясь остановить яростного жениха. Сторгак повернулся к невесте. Она тихо возразила его ревниво-яростному взгляду, - ты мне еще не муж, я еще пока вольна...
   - Мы помолвлены. - Процедил Мэрог сквозь зубы, - ты меня позоришь ...
   Халкеец Жагр и лэлилат Нэйл готовы были вмешаться.
   Гэл открыл руку ладонью вниз, на языке военных приказ не шевелиться, не делать резких движений. Халкеец кивнул головой. Нэйл растерялся, он знал - брата нужно остановить, но не знал как: "Тавас! - мысленно орал Нэйл - Тавас! Только ты сейчас можешь настучать по голове этой скотине! - и, - Гэл сволочь! Успокойся!".
   Мэрог снова повернул голову к Гэлу, требовательно процедил: - Я жду.
   - Я не считаю свое поведение настырно-грубым... - с наивной юношеской улыбкой ответил Гэл.
   Нэйл со стоном сел на какой-то ящик свесив голову, и обхватив ее руками.
   - Тогда можете выбирать оружие и время, - бросил вызов Мэрог Сторгак.
   Лэнора закрыв рот руками, с ужасом посмотрела на Гэла. Все, кто еще не стоял, вскочили на ноги. Наступила такая тишина, как будто военно-космическая база на Сапи в миг вымерла. Проходящие мимо останавливались шепотом спрашивали: - Что происходит?
   И база возвращалась к звукам шорохом информации, сплетней, слухов. Гэл выждал три удара сердца прежде чем ответить на вызов вызывающе улыбаясь: - Зачем же тянуть? Устроим дуэль сейчас. Я выбираю абордажные клинки и позволяю вам избрать то оружие, к которому вы привычны, господин как-вас-там, - Гэл галантно поклонился, приложив ладонь к своей груди.
   Снова ошеломленная тишина с удивленно открытыми ртами. И сразу в ответ лавина возглазов. Нэйл дернул Гэла за руку, Гэл повернулся к брату: - Что?
   - Ты совсем рехнулся? - яростно шептал Нэйл, - ты себя не контролируешь?! Откажись немедленно...
   - Да что с тобой? Раньше ты меня в таких забавах поддерживал? - удивился Гэл.
   - Раньше ты дрался просто так и с холодной головой!
   Джарк подошел к братьям, ошеломленный резким поворотом событий: - Гэл, ты, это... Не убей медика... Может, ну его... давай выдвини вместо себя кого-нибудь - ну, хоть меня...
   - Спасибо Джарк. Но я сам.
   Над всей группой навис ящер Тавас, а между Гэлом и Нэйлом протиснулась Милэн.
   - Так, так, так... - тихо проговорил Тавас, - оставь тебя на минуту, так ты уже драку затеваешь...
   - Тавас, - Гэл задрал голову вверх вытянувшись перед громадным ящером, - эта дуэль - мое дело. Почему то, что разрешается другим, нельзя мне?
   - Ты вновь забыл кто ты... - тихо почти спокойно отвечал ящер Тавас.
   Гэл пришел в ярость: - Я помню, кем я был. И ты тоже должен помнить, что я был...
   Вмешалась Милэн: - Тавас, оставь его, пускай будет эта дуэль...
   - Вы Драконы!.. - отчаянно прошептал Тавас.
   - Нет Тав, - ответила Милэн, - мы уже не Драконы.
   Тавас был растерянным, Гэл по-юношески угрюмым и упрямым. И Тавас уступил: - Я прикажу принести тебе твои клинки. Если так уже этого хочешь - черт с тобой. Дерись.
 
   Сторгак заметил странную реакцию наемников и солдат. Заметил, как побледнели офицеры, подумал что военные переживают за жизнь и здоровье своего драгоценного барда: "Ну что ж, впредь всем будет наука - медики тоже могут сражаться за свою честь. А упрямую невесту необходимо проучить и поставить на место".
 
   Мэрог готовился к дуэли в своей каюте. Снял с себя куртку, и намотал на запястья эластичные бинты. В дверь постучали Мэрог отворил: на пороге стоял Первый помощник Лэноры, Лаоти: - Там уже вас ждет ваш секундант.
   Мэрог взял в руки свой обоюдоострый полтораручный клинок: - Я готов...
   Они уже вышли в коридор и следовали к шлюзу, когда Лаоти заговорил: - Я не понимаю зачем вы все это затеяли? Здесь простые законы, и капитан да Ридас ничего противоестественного не сделал. Если вы любите Лэнору отмените дуэль - иначе вы ее потеряете - она вам не простит этого наемника.
   Мэрог резко остановился, застыл ошеломленный словами полургодкасонца, но тут же вспылил и едва не криком спросил: - Когда она с ним познакомилась? В каком порту они встречались? В каком грязном порту?! Лаоти?! Я же не слепой! Они любовники! Они смотрят друг на друга, как любовники! Я не могу этого простить ни ей, ни ему!
   - Вы заблуждаетесь... - ошеломленный гневом Сторгака отвечал Лаоти, - они знакомы с Вуо, он был всего лишь капитаном корабля, который держал порядок на Вуо во время карантина. Они работали вместе.
   - Почему она скрыла это от меня вчера, когда ее знакомый капитан разговаривал с ней здесь у этого корабля, или когда он вышел на сцену? Она не узнала его?! Почему она сказала мне, что они не знакомы?!
   Бросил этот вопрос и не дожидаясь ответа вышел из корабля. У трапа его ждал Халкеец Жагр.
   - Тебя ждут. Противник уже пришел на площадку. Не смущайся... он Нодиец и будут барабаны.
   - Да хоть дудки... - раздраженно бросил Мэрог. Он держал меч на сгибе руки и на ходу надевал на руки кожаные перчатки.
   - Мэрог! Одумайтесь... - крикнул вслед Лаоти стоя на трапе корабля-госпиталя.
   - Я должен наказать наглеца и Лэнору, - яростно прошептал ргодкасонец.
   Халкеец расслышал этот шепот, пожал плечами, ухмыльнулся и указал рукой в сторону площадки для боя: - Тогда вперед.
 
   Площадка для боя наспех оборудовали сразу за пределами посадочного поля. И вправду шестеро смуглых молодых людей с барабанами сидели полукругом.
   Нэйл, Джарк и Ствэн держали в руках факелы. Ствен пришел, когда площадку уже засыпали песком, почему-то посмеялся над всей этой историей и, поссорившись из-за этого с Тавасом, согласился ассистировать. А сам Тавас теперь угрюмо сидел у края космодромного поля на плитах, и нервно курил, не понимал, почему столь легкомысленные существа наделены таким могуществом, и как их спасать от их же самих. Милэн стояла рядом с Нэйлом, успокаивала его. Нэйл опасался, что Гэл таки убьет соперника.
   А Гэл стоял посреди площадки, босой в кожаных штанах, в руках два легких коротких изогнутых клинка. Лицо пересечено челкой, синие глаза слегка светятся желтизной. И улыбка на губах. Поприветствовал соперника полупоклоном, указал на Милэн клинком: - Это мой секундант - Милэн да Ридас.
   Мэрог удивился, девушка была очень похожа на наемника, судя по всему сестра, особенно если учесть одинаковые фамилии, но она была такой маленькой и тонкой, а ведь если основные противники, в силу каких либо причин, не смогут довести поединок до первой крови, то спор заканчивать секундантам. Мэрог невольно посмотрел на могучего высокого халкейца, сравнивая. Халкеец хмыкнул и тихо изрек: - Мэрог, я на тебя надеюсь - не хочу всерьез сражаться с этой маленькой осой.
   Мэрог воспринял замечание друга как шутку, улыбнулся - мол, не бойся друг до этого не дойдет, и шагнул в круг.
   Трое с факелами подошли почти синхронно и опустили факелы на край площадки для боя. Огонь мгновенно окружил площадку кольцом. Мэрог вздрогнул, и посмотрел на противника, ему показалось, что он в клетке один на один с диким зверем. Но прочь сомнения - главное битва, главное - сражение, и он его выиграет, иначе, зачем придумали слово "справедливость".
   Гэл ждал, когда зачинщик начнет атаку. Мэрог поклонился и сразу же нанес первый удар. Гэл неожиданно оказался за его спиной и, насмехаясь, коснулся кончиком одного из клинков спины противника.
 
   Милэн тихо прошептала Нэйлу: - Ну, вот видишь. Я же говорила, он не будет убивать ргодкасонца.
   - Дуэль только началась, - отвечал ей Нэйл.
 
   Барабаны грохотали в ритм боя, а ритм навязывал Гэл. Он уже успокоил свою злость, он понимал, что был неправ, но ребячество заставляло его продолжать этот спектакль.
   Противник оказался отличным фехтовальщиком. Знал множество приемов, комбинаций. Техника фехтования у ргодкасонца, безупречна - базировалась на историческом наследии некогда воинственной расы. Искусство боя на мечах на Ргодкасон передавалась из поколения в поколения, оттачивалось и воспевалось, но, с возникновением огнестрельного оружия перетекла в ритуальное хобби. И теперь Мэрог Сторгак неповоротливо, как истинный коллекционер древних ритуалов, сражался с неуловимым танцующим противником. Гэл наносил легкие, обидные удары настолько точные, что его острые клинки не могли повредить даже тонкую рубашку Сторгака, тем самым доводил противника до ярости. И Мэрог бил в ответ со всей силы, с замахом, его удары, способные перерубить бревно твердого дерева, не настигали тонкого, гибкого, быстрого калтокийца.
   Мэрог не слышал барабанов, пот затекал в глаза, мешая видеть черные абордажные сабли в смуглых руках противника, но он видел глаза да Ридаса, пожелтевшие смеющиеся глаза. И ярость его стала безграничной, с диким ревом он бросился догонять ненавистного наемника. Гэл едва не упал в огненную кромку площадки. Увернулся. Меч Сторгака разрезал огонь, едва не убив молоденькую связистку из штаба. Кто-то из калтокийцев вовремя убрал девушку с траектории удара. Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся. Гэл вновь оказался за спиной противника и разрезал рубашку ргодкасонца, не задев кожи. По правилам дуэль длиться до первой крови...
   Вновь яростный крик Сторгака и бешеная его атака. Гэл увернулся и засмеялся. Тавас со стоном закрыл лицо рукой и покачал головой...
   Зрители отошли на шаг от огненного круга маленького ристалища...
 
   Лаоти нашел Лэнору за кораблем у края космодрома, она сидела на ящиках и невидящим взглядом смотрела в пустоту, или туда где вдали, в темноте горело несколько огоньков, окна домов на хуторах - теперь, когда война закончилась, нашлись те, кто не закрывал ставнями свои окна на ночь. Лэнора старалась не смотреть на тот огонь, где били в барабаны.
   - Они начали бой! Вы слышите барабаны? - Лаоти едва ли не кричал.
   Лэнора посмотрела на своего первого помощника испуганно, тоскливо, будто уже потеряла в этой жизни все: - Мэрог такой сильный. Если с Гэлом что-то случиться я себе не прощу.
   Первый помощник Лаоти попытался успокоить своего капитана: - То что я успел услышать о вашем возлюбленном, Лэнора, говорит не в пользу вашего жениха. Поверьте, капитан да Ридас не слабее Мэрога... Идем. Может быть, нужно будет оказывать помощь именно вашему жениху.
   - Там и без меня много специалистов, - с детским упрямством ответила Лэнора.
   Лаоти вздохнул и сел рядом со своим капитаном. Шум барабанов нарастал, выбивая шальной темп, у Лэноры так же быстро билось сердце, и она не выдержала, сорвалась с места, побежала на бой барабанов. Лаоти следовал за ней, ругаясь: - С этой молодежью я очень быстро заболею и выйду на пенсию...
 
   Круглая площадка четыре на четыре, окруженная огненным кольцом. Лэнору пропустили поближе. Барабаны не умолкали. Барабанщикам некогда было стереть пот и он покрыл блестящими каплями их молодые лица. Лэнора смотрела на смуглое гибкое тело Гэла, на то, как он танцевал с клинками.
   Мэрог устал гоняться за быстрым стремительным наемником. Застыл каменным исполином посреди огненного круга и ждал нападения. Гэл провоцировал Сторгака к наступлению - кончик одного из черных абордажных клинков шевельнулся, призывая продолжить поединок. Гэл улыбался, вызывающе, как победитель - да он уже победил. Он только ждал, когда его победу признает побежденный.
   Лэнора оцепенела. Не сводила взгляда с Гэла и не понимала, как она могла так обмануться в нем. Там на Вуо - больной призрак, здесь на Сапи оказался шальным пиратом в огненном круге с абордажными клинками: "Я тебя ненавижу, - шептали ее губы. Глаза горели огнем, - Я тебя ненавижу! Наемник, - а сердце замерло и тихо прошептало, - ты его любишь - Лэнора".
 
   Мэрог устал. Этот противник оказался ему не по силам. Гэл сжалился над ргодкасонцем и отступил на край площадки, поклонился ему, застыл, ожидая от противника признания своего поражения.
   Мэрог воткнул меч в "землю".
   - Слово за секундантами! - прокричал Джарк и засмеялся.
 
   Нэйл демонстративно схватился за сердце. Хотя все знали - сердца у него, как и у всех лэлилатов, нет. Милэн посмеялась. Жагр сделал глубокий вдох, бой Гэла он увидел, и это было редкое зрелище, но теперь предстояло сражаться ему самому, с многократным победителем Верд-Сонда65.
 
   Мэрог чувствовал себя униженным, поспешил выйти прямо сквозь огонь. Халкеец сочувственно посмотрел на друга, и вошел в круг с мыслью, что он все-таки получил возможность испробовать свои силы. Гэл с насмешливым полупоклоном передал халкейцу свои клинки. А Милэн взяла меч Мэрога, осмотрела его и остановилась посреди площадки. Раздался удалой вопль барабанщиков, и вновь зазвучала шальная дробь. Жагр стал в стойку, а она засмеялась: - Атакуй если вышел.
   Он понял, настоящего боя не будет, будет бой ради забавы. Ему стало легко, и он бросился в атаку. Толпа заводилась. Барабаны играли музыку. Это уже была не дуэль... Все понимали, дуэль завершилась.
 
   Гэла переполняли настолько непонятные и незнакомые чувства, что он совершенно не знал как совладать с ними: "Неужели это ревность - это ярость, это страх потери, это эгоистичное стремление обладать тем, кого любишь, обида - это то что заставляет не только плакать, но и мстить. А месть когда желаешь кому-то боли". Должен был разобраться в этих чувствах в себе. Он знал их в других, он знал, как эти чувства действуют на других, но теперь, когда он сам испытывал столько противоречивых эмоций, его казалось, разрывало на части, в нем смешалось и добро и зло, любовь и ненависть.
 
   Мэрог уже уходил, но неожиданно вспомнил о красивой хрупкой девушке, которая из-за его поражения вошла в огненный круг сражаться - оглянулся. Там в кругу халкеец нападал, девчонка ускользала, ловко блокируя удары двух клинков. Гэл выскочил из круга, но почему-то поддерживал халкейца, советуя ему как уцелеть в поединке с его сестрой. И Мэрог с обидой понял - бой секундантов не что иное как продолжение забавы воинов, а на самом деле он проиграл еще тогда когда вызвал наемника на эту дуэль. Он уходил, и в нем клокотали эмоции и его убивали чувства уязвленной гордости, поверженного достоинства.
   Лэнора догнала жениха на полпути к кораблю, крикнула: - Мэрог! Подожди!
   - Ты изменила мне Лэнора... - ответил Сторгак, - изменила с ним! С этим наемником!
   - Я? Тебе?! - разозлилась Лэнора, - Мэрог ты с ума сошел! Ты же изнасиловал меня! Разве ты не помнишь? Небо!!! Какая я дура с этим чертовым долгом. Я ведь совсем не хочу выходить за тебя замуж! Мэрог!!! А ты сам? Ты сам чего хочешь? Мы с тобой оба - глупцы! - Лэнора заплакала.
   Мэрог растерялся, он не ожидал этих слез. Пошел дождь. Поединщики и зрители веселой гурьбой побежали к калтокийскому кораблю пить мировую. Мэрог проводил ненавистным взглядом темную веселую толпу бегущую под дождем. Лэнора плакала. Дождь стал ливнем.
   - Я улечу отсюда первым же транспортом... - сказал Мэрог, развернулся и ушел к кораблю собирать вещи.
   Когда Мэрог ушел, Лэнора обессилено упала на колени и уже не сдерживала рыданий. Она этого не замечала, что одежда и волосы ее вымокли, не замечала как дрожала от холода. И не сразу осознала, что кто-то поднимает ее на руки, хотела оттолкнуть, но до боли знакомый голос тихо сказал: - Извини меня. Я не знал, что все будет так плохо. - Сейчас его голос злил. Лэнора вырвалась: - Я тебя ненавижу... Уйдите капитан да Ридас - я не хочу больше вас видеть...
   Гэл растерялся. Лэнора заговорила, заикаясь, и утирала с лица дождь и слезы: - Ты ломаешь мою жизнь, мое мировоззрение, мое восприятие, искажаешь мое чувство долга. Гэл я так не могу. Я не могу быть с тобой, ты... ты... Ты ведь, еще т-тогда на Вуо меня обманул!
   Гэл сам все еще не мог успокоиться, но сейчас рядом с ней, с ее слезами, болью и отчаяньем он понимал настолько был неправ в своем неуемном упрямстве доказать ей свою любовь, он вдруг осознал, что сам разрушил то хрупкое доверие которое с таким трудом заслужил спокойным пониманием на Вуо. Он вздохнул, он и сам уже дрожал. Холодный дождь все-таки подействовал на его воспаленные мысли. Он собрался с силами и ответил ей упрямо, но уже отступая: - Я провожу тебя на корабль, и уйду... Прости, я совсем потерял голову. Победа, выпивка. Хочешь я поговорю с этим Сторгаком, объясню ему что он не прав... и я не прав... Хотя это глупая идея.
   - Не нужно ничего Гэл. Не нужно... Просто исчезни.
   Она отвернулась, вытерла слезы, глаза и нос чесались, вместе с обидой появилась злость. Вот бы обругать его - этого незнакомого наемника, громко, самыми последними словами (как бы их вспомнить), чтобы понял насколько он не прав. Вот сейчас вот - резко повернуться и высказать ему, что он дурак, и кричать до тех пор, пока он не поймет, пока не поймет, что нужно не так доказывать свои чувства. Не устраивать дуэли не уходить по ее требованию, а просто, так как на Вуо взять ее за руку и не отпустить. Но она шла к кораблю, не оглядываясь, а он за ней, молча тихо, как призрак, как чертов призрак, который навсегда остался на планете Вуо.
 
КАЛТОКИЙСКИЕ ОБОРОТНИ В ПАРТИЗАНАХ,

или влияние одной женщины и одной планеты на судьбу войны

   Братство Трех Миров заявило свои права на планету Над на второй день после заявления правительства Над об выходе из состава Совета. Бои за планету Над велись уже десять дней. Десять дней назад, в одно утро, планета была захвачена. Сопротивление надийской армии моментально подавили форсированным ударом мощной боевой техники и хорошо обученных солдат - верных делу освобождения Мира от власти латоров. Захватчики уничтожили на планете всех оборотней вместе с волками и большими псами, затем взялись за храмы местных богов - досталось и прихожанам...
 
   На планете поклонялись маоронгу Эоку67. Захватчики пытались стереть даже память об этом вечном духе, они взрывали храмы в присутствии местного населения и читали проповеди о том, что существо с крыльями - латор, и поклоняться ему значит поклоняться темным латоргам, которые обманом изгнали из Мира светлых маоронгов. Люди против оружейных стволов только и могли, что шепотом проклинать чужаков и ждать чуда.
 
   Вовремя сбежавший сын убитого короля, наследник престола Лиино Аргатурэ сумел вырваться из окружения и добраться до Иссаны68, где, опять же подвергся нападению подосланных Братством убийц, был ранен, но буквально дополз до дежурного калтокийского корабля.
 
   И вот - бои за планету Над велись десятый день.
   Войска братства вцепились в Над как зит69.
   Воевали за каждый город, за каждый дом, за каждого надийца.
   Аграрная планета, ярко-зеленная в полосках синих рек и темно-желтых гор превращалась в черный уголек.
 
   Гэл прилетел на десятый день войны. Он уже понимал: не сегодня, завтра захватчики называвшие себя освободителями взорвут Над, освобождая надийцев и от родины и от жизни. Но вину за взрыв они возложат на обложивших планету калтокийцев...
   Гэл стоял в кают-компании Джарека, у большого экрана-иллюминатора и смотрел во что превратилась красавица Над буквально за считанные дни. Не позволял себе злиться, сейчас не время для эмоций.
   Риа сидела на диване, вжавшись в мягкую спинку, обхватив руками колени. Джарк рядом с ней, поджал ноги, закрыл глаза. Нэйл мерил шагами кают-компанию.
   - Партизанская война, - тихо сказал Гэл.
   Нэйл остановился, Риа подалась вперед, Джарк открыл глаза.
   - Они уничтожают простых оборотней? Хорошо, пускай попробуют воевать с непростыми. Мы запустим по планете боевые группы на малой технике, нападать они будут по собственному усмотрению, так меньше вероятности, что кто-то предупредит противника. Риа ты назначишь командиров. Главная задача выбить человеческий ресурс, без людей вся эта техника, которой они тут задавили войска, только груды металла.
   Джарк сворачивай орбитальную базу, мы здесь теряем больше, чем в сражениях. Когда на орбите не будет наших кораблей, захватчики не решаться уничтожить эту планету.
   Нэйл обеспечь сплетни о том, что мирное население начало активное сопротивление захватчикам, в особенности выжившие оборотни. Они тут у них были священными врагами "неизменных", та пусть станут страшной легендой для солдат Братства. И поработай ненавязчиво с обезумевшей прессой, они слишком увлеклись ругать калтокийцев и жалеть "освободителей". Пускай просочиться достоверная информация, где будет четко видно как солдаты Братства уничтожают население Над. И вскользь упомяни - калтокийцы отступили перед превосходством могучей армии Братства Трех Миров - не о репутации нужно думать... Все ребятки. Выполнять... а я на дно.
   - Вервето70 ты - и план твой безумный и непредсказуемый, а с таким планом есть шанс выиграть... - ворчала Риа,
   Гэл ухмыльнулся.
   - Ты с определенной командой, или возглавишь в целом? - спросил Нэйл.
   - Я в целом ненавязчиво скоординирую все это, как говорит Риа, безумие, - ответил Гэл, - а ты братец, сделаешь свою работу, и можешь присоединиться ко мне.
   Нэйл просиял: - А вот это мне уже начинает нравиться...
   Гэл только ухмыльнулся.
   Джарк недовольно посмотрел на обоих братьев, таких похожих и абсолютно разных, качнул головой и спросил: - А планета уцелеет? Вас же вместе нельзя никуда пускать...
 
   Оставив сына на попечение отца, бабушки и многочисленных нянек Лэнора вернулась на флот. Оказалось легче самой полететь на войну, нежели ожидать вестей о муже на мирной Ргодкасон.
   Ей дали под командование корабль и приказ отправиться в систему Гора. Распоряжение гласило: при подходе к системе на кораблях следует отключить все идентификаторы и общий эфир.
   В самой системе Лэнора узнала что калтокийцы набирают медиков в добровольцы. Добровольцам надлежало сдать все средста связи документы и личное оружие, подписать документы о неразглашении и прибыть с екскортом на обще-войсковую базу У-78. 56-лк. Предупредили что там куда летят добровольцы смертельно опасно рассчитывать на принятые законы войны гласящие - человек со знаками принадлежности к кораблям госпиталям неприкасаем, и спасает людей не зависимо от расы или убеждений. Братство трех Миров не придерживается старых законов, их закон: "Кто не с нами, тот против нас".
 
   Старый хирург Лаоти Ганро-ти, заместитель и первый помощник капитана корабля-госпиталя Лэноры Приорол, сел в кресло пилота и воинственно сложил руки на мощной груди, молчал он минуту. Лэнора стояла перед ним как упрямый ребенок угрюмо-злая. Лаоти прорвало: - Нет, ну ты посмотри на себя! Почему тебя туда тянет?! Это не твоя работа! Ты капитан!!! Или ты пытаешься встретиться со своим мужем?.. Ты хоть представляешь, как он будет удивлен?
   Лэнора не успела ответить, вошел Мэрог Сторгак, услышал высказывание Лаоти, удивленно посмотрел на Лэнору: - Это унизительно бегать за своим пропащим мужем, - второй вопрос он задал серокожему Лаоти, - если капитан сходит с ума, его следует отстранить от занимаемой должности?
   Лэнора не позволила своему первому помощнику ответить: - Я намерена работать там где нужна моя помощ.
   - Ты с ума сошла?! Желаешь оказаться в каком-нибудь военизированном аду71!? - возмутился Мэрог Сторгак.
   - Это моя работа спасать жизнь, я уже подала заявку.
   - Второй помощник у тебя есть? - неожиданно голос Мэрога стал спокойным.
   - Нет, - насторожено ответила Лэнора.
   - Уже есть, я лечу с тобой, предложение принимается и не обсуждается, я все-таки остаюсь твоим дальним родственником.
   Первый помощник капитана Лаоти вздохнул: - Браво господин Сторгак. Значит, присмотрите за ней.
   В рубку управления вошел молодой синекожий худощавый парень с планеты Бэлкия72:
   - Где я могу увидеть капитана Приорол?
   Лэнора почувствовала, как щемит в груди - теперь она должна преодолеть свой страх и впервые осуществить свою мечту - поработать там, где действительно нужна ее помощь - в горячей точке. Отступать некуда. И нет рядом Гэла, чтобы ее удержать...
   - Катера ждут, - завершил ее мысль калтокийский воин.
   Лэнора даже не успела рот открыть, как Мэрог вдруг начал командовать: - Добровольцы соберутся в течение получаса? Я быстро, без меня не улетай, - и выбежал из каюты. Лэнора не успела возмутиться, и отказаться от его общества. Она вздохнула и спросила у калтокийца: - Катера в транспортном отсеке?
   Белкиец кивнул. Да он был в кожаной форме, в знакомой разгрузке в кожаном длиннополом плаще в высоких ботинках, все напоминало о Гэле. Только синее симпатичное курносое лицо, и темно синие почти черные волосы, затянутые в длинный хвост. Лэнора вновь мысленно возмущалась, вновь ругала мужа, за то, что в его сердце вероятно уже не было места для семьи, вот и сейчас он исчез, вот снова о нем полгода почти нет вестей - зачем тогда он настоял на этом браке?!.. Лэнора вздохнула и повторила слова Мэрога: - Мы будем готовы в течение получаса. А вам известно место куда мы полетим?
   Он снова кивнул. Вот уж немногословные калтокийские мужчины. Хоть бы иногда просто говорили о том, что думают...
   Лэнора вышла. Она сама себе доказывала: Гэл должен меньше опекать и оберегать ее, неужели она бы не поняла, неужели нельзя объяснить, рассказать, не отшучиваться, не молчать...
 
   Лаоти увидел почти соотечественника, с широкой гостеприимной улыбкой предложил:
   - Хотите фирго73? С беркгом74?
   - С удовольствием, - улыбнулся калтокиец. Потом отдал распоряжение на другие катера: "Время ожидания врачебных команд полчаса как минимум, но, увы, ребята это не максимум - цивилы..."
   - Вы давно были на родине? - спросил метис Лаоти, наливая в небольшую чашку темный густой напиток.
 
   В горах, в пещерах, на планете Над, калтокийцы обустроили временный лагерь, под защитой силового поля. Так званый партизанский отряд насчитывал двадцать пять существ, на данный момент человеческого облика и два космических катера. Первые два дня калтокийцы разгромили большую базу. Во время нападения на ту базу, случился пожар на овириевой станции, возникла угроза взрыва. От взрыва все убегали вместе: и террористы-оборотни, и солдаты Братства. Взрыв оказался ошеломляющим. Теперь разрабатывали план захвата концлагеря.
 
   Лэнора вышла с катера осмотреться, как к ней подбежал белокожий беловолосый худощавый юноша в окровавленной форме и сообщил, что срочно требуется ее квалифицированная помощь. Трое из оборотней были ранены, одному из них осколки железа попали в мохнатый зад и теперь он боялся трансформироваться, сидел на операционном столе доказывал, что если он попробует вернуть себе форму человека, эти осколки добьют его.
   Лэнора оперировала существо, которое, любой, другой доктор с предубеждениями отправил бы к ветеринару. Но она хмыкнула и приказала зверю закрыть клыкастую пасть и лечь. Зверь подчинился и даже перестал жаловаться. И только тихо скулил во время операции, несмотря на обезболивающее.
   Мэрог ассистировал Лэноре. Он ненавидел оборотней, но взялся за работу и выполнял ее, тем более Лэнора хоть и не любимая, но желанная заслуживала подобную жертву. Не оставлял надежду увидеть ее своей женой. Думал - наиграется она своим пиратом, вернется к нему, надежному... И сейчас он держал миску, куда Лэнора скидывала острые, окровавленные куски метала. Последний осколок упал в красную от крови воду, забрызгав серо-желтый рукав комбинезона Мэрога. Несколько капель попало на руку, ргодкасонец брезгливо вытер их об штанину. Лэнора просветила раненную мышцу аппаратом, который показывал здоровый организм прозрачным, обозначая только поврежденные, или больные участки, оборотень прикрылся пушистым хвостом. Лэнора ополоснула руки от крови в небольшом водопаде и сняла перчатки: - Все.
   Перевертыш превратился в двухметрового, симпатичного, рыжего парня.
 
   Группа вооруженных надийских спецназовцев, сопровождала колону беженцев. Люди, уцелевшие за время оккупации, избежавшие плена и смерти, изнеможенные страхом, плелись в окружении вооруженных соотечественников. Тащили за собой молчаливых от усталости детей, тележки с уцелевшими вещами, узлы, мешки, сумки с чем-то, от чего даже в такое время отказаться не могли. Надийцы так и не поняли, что произошло с их жизнью. Многим казалось, через месяц другой они вернуться в свои дома, поставят мебель на место, статуэтки на полку, зажгут в доме свет и будут жить, так как жили.
   Солдаты поверженной надийской армии пытались спасти хотя бы эту горстку соотечественников. Они прекрасно понимали безвыходность положения, но надеялись....
   Сопровождали военных и беженцев два огромных оборотня белый и темно-серый, они как молнии пробегали рядом с колонной. Видя зверей женщины, дрожали от страха, мужчины стискивали кулаки, а дети восторженно взвизгивали. Оборотни охраняли обоз и прочесывали территорию, чувствовали опасность, и сами могли противостоять небольшим отрядам противника.
 
   Командир спецназовцев объявил привал, назначил вахту устало сел на бревно, расстегнул бронежилет. Он был высок, широкоплеч, с сухими мускулами и стальными жилами - таких, еще называют двужильными. Краснокожий, как все надийцы, очень коротко остриженный (считал, нет в походе лучшей прически, чем ее отсутствие), с коротким желтым пушком, едва заметным на его блестящей от загара голове. Глаза, посветлевшие от "солнца" и взрывов приобрели светло желтый цвет, и в каждом бою вокруг этих серьезных глаз появлялись новые морщины.
   Помощник командира, молодой, квадратный от мощных мускулов, с короткой шеей, двигался легко и быстро, а его реакции мог позавидовать хищный зверь преклонного возраста. Он подскочил к командиру и тихо доложил: - Оборотни видели следы посадки гравитавов. Они уверенны - это техника Братства.
   - Где, - спросил командир, развернул небольшой свернутый трубкой экран, включил карту местности.
   - Приблизительно здесь, - заместитель командира ткнул пальцем в экран, оставив грязную отметину на точке в километре от места стоянки, - но нужно спросить их, пускай уточнят.
   Командир отряда издали посмотрел на двух оборотней. Они лежали на небольшой скале, нависающей над поляной. Еще минуту назад их там не было.
   Зти оборотни, метр восемьдесят в холке, а если встанут на четыре лапы то, вытянутся вверх на все четыре метра. На мощных шеях большие головы, узкие, с длинной пастью, напоминают волков. Лежат на нагретой за день скале, задние лапы поджаты, хвосты стелятся по камню, серый скребет длинным когтем камень. У серого длинная шерсть, острые уши и пушистый хвост. Бело-серебристый, в чешуе, как в панцире, на спине пластины с острыми шипами, на длинном плоском хвосте острые шипы, распластался на скале положил голову на лапы.
   Командир спецназовцев не уверен, что эти опасные существа и в самом деле оборотни, приходиться верить на слово. Ведь оборотни Над не превышают в высоту семьдесят-восемьдесят сантиметров. А глядя на этих - надиец спрашивал себя: "Что собой представляют люди, способные трансформироваться в такое".
 
   Командир вспомнил, вначале пути люди испугавшись необычных существ потребовали отказаться от их помощи, кричали, что звери съедят детей. С трудом паникеров успокоили, со временем они даже как-то привыкли, но детей держали при себе, особенно когда "изменные" были рядом. Но не им, беженцам, выбирать себе сейчас попутчиков.
 
   Здесь на Над за короткое время оккупации миллион надийцев способных на трансформацию погибло. А "Неизменные", считающие трансформеров порождением тьмы, вначале даже думали, что захватчики не тронут обычных людей. Они говорили друг другу: "Если бы захватчики ограничились только истреблением "этих гнусных выродков" то мы были бы им благодарны..."
   Но, "освободители" вдруг решили истребить всю расу, дабы не размножались.
 
   Командир свернул карту, со стоном встал, потянулся и нехотя подошел к оборотням. Серый повернул к нему свою клыкастую голову, белый поднял морду и ухмыльнулся, они заинтересованы - до сих пор командир общался с ними только через своего помощника. Надиец подошел к подножью скалы и смотрел на оборотней снизу вверх, те наклонили головы, изучая человека. Командир почувствовал, как поднялись волоски на его коже, но взял себя в руки, решил перейти сразу к делу: - Какова степень опасности?
   Серый оскалил клыки, как будто насмехался, поднялся, потянулся, как обычная домашняя кошка, и спрыгнул со скалы. Столько силы воли понадобилось командиру отряда, чтобы не отскочить, знал только командир отряда. Зверь обошел человека, сел. Голова оборотня оказалась, где-то... выше головы двухметрового спецназовца. Командир нервно сглотнул, а серый заговорил, тихий хриплым, но вполне разборчивым голосом: - Здесь есть детекторы, они фиксируют продвижение техники и людей к горам, пока мы удачно миновали десяток таких, но стоит попасть в видимость хоть одного из них, как наша группа обречена. Солдаты Братства пленных уже не берут. Там где мы видели следы посадки гравитава, лежит два мертвых тела, ваши соотечественники из беженцев. Вы неудачно выбрали маршрут - командир.
   - Что мы можем сделать? - спросил командир ошеломленный новостью, - разделиться?
   - Это не поможет... - ответил зверь.
   Белый продолжал лежать на нагретой за день скале, осматривая территорию, как будто мог видеть то, что недоступно глазам человека... хотя... кто их знает?
   - Предложения... - командир перестал дышать, боясь нарушить мысленный процесс в большой голове зверя-союзника.
   - Мы пройдем за ночь дневной маршрут. Вернемся утром, и поведем колону, - тихо говорил Серый.
   Белый нервно щелкнул по скале шипами хвоста, его не радовала перспектива ночной разведки.
   - Я не уверен, - начал, было, командир спецназовцев.
   - Я уверен. Правительство Над передало командование освободительной операцыей калтокийцам. Я не хотел напоминать, но теперь я, как калтокийский воин могу взять ответственность за безопасность этих людей на себя.
   - Вопрос в том пойдут ли мои соотечественники за таким существом как вы, - разозлился командир.
   - Ваши люди пойдут за вами, а вы отбросите все ваши внутренние сомнения. Если мы сейчас будем спорить, потеряем драгоценное время, а впоследствии и наших подзащитных.
   - Вот ргот?, - ругнулся командир надийского спецназа, - но, вы же - зверь...
   - Половина населения Над, была трансформерами, а вы так и не примирились с этим, - прошипел оборотень, - бросьте солдат, разве внешние различия, до сих пор, имеют для вас значение?
   Командир спецназа молчал секунд двадцать а затем улыбнулся и ответил: - Черт с вами. Вы действительно правы.
 
   Отряд оборотней встретил колону беженцев у подножья гор. Пришли без техники, так легче оставаться незамеченным. Командир группы спецназа первым заметил звериные тени мелькнувшие между стволами огромных деревьев. У него на затылке поднялась дыбом щетина. Он уже готов был начинать оборону, но с ветки едва ли не ему на голову спрыгнул серый. Командир от неожиданности снял автомат с предохранителя, серый тихо и, казалось с улыбкой, прорычал: - Заметили моих бойцов?
   Командир кивнул.
   - Сейчас вы будете очень быстро, насколько смогут цивильные, уходить. Мы остаемся, за нами погоня.
   Командир осознал - расслабился он рано, рано решил, что опасность миновала, заверил: - Мы поддержим огнем...
   - Нет, вы будете защищать людей. Рыжий, проводит вас на базу, там есть вода, еда, и доктора.
   Голос оборотня был таким уверенным, что командир группы спецназа не посмел больше возражать, только спросил: - Какое звание у вас на Калтокийи? Эарлан76?
   Серый улыбнулся во всю клыкастую пасть, но ничего не ответил, вильнул пушистым хвостом и в один прыжок влетел десять метров вверх на ветку дерева, потом прыгнул на соседнее дерево, и за ним метнулось еще десяток теней.
   - Мир праху погони... - прошептал командир спецназа.
   Перед ним, как призрак возник большой рыжий зверь (он был меньше серого - метр пятьдесят высотой). Лохматая зверюга призывно щелкнула клыками, и проворчала: - Следуйте за мной.
 
   Противник передвигался на двух гравитационных платформах. На каждой платформе четыре примитивных лазера, и один игольчатый пулемет. На платформах по двадцать солдат, у каждого солдата оружие. Одна платформа на расстоянии километра от другой, при маневренности и скорости гравитаторов, почти рядом.
   Гэл, как истый зверь, почесал задней лапой свое ухо, (крайняя степень задумчивости для тэйла).
   Платформы шли на скорости километров пятьдесят в час, но при надобности, если силовое поле исправно, развивали скорость в пятьсот и больше. Без силового поля такая скорость никому не нужна - с платформы все сдувает, даже пулемет, прикрепленный к борту болтами. Никто ведь не знает пределов скорости гравитаторов.
   Нэйл когтями держался за ствол дерева, на ветку не садился, как зверь он весил тонну, ни одна ветка не выдержит. Симпатичная морда белого тэйла ухмылялась.
   - Ломаем технику? - спросил Гэл, ложась на ветку как большая кошка, и наклоняя голову к Нэйлу.
   - Ломаем, - ухмыльнулся белый зверь. Он резко оттолкнулся от ствола дерева, перевернулся в воздухе и начал падать на платформу. Коснулся лапами платформы, примял несколько солдат, сразу же оттолкнулся от борта, выпрыгнул вверх. Несмотря на вес, он прыгал высоко, и далеко, в ближайшие кусты. Платформа грохнулась на "землю". Гэл хмыкнул, и спрыгнул с дерева - команда к атаке для калтокийцев. Стая подавляла любую попытку атакованных вызвать помощь. На беду солдат Братства оружие у них было бесшумным. Ошалевший противник оборонялся вяло, разбегался бодро.
   Ну конечно - это не простые трансформеры,... не те, которых они тут уничтожали безжалостно смеясь над просьбами о пощаде. Не плачущие над убитыми детьми матери. Не девушки не успевшие перевоплотиться в волчиц, чтобы защитить себя. Не безоружные мужчины яростно бросающиеся на вооруженного тадо врага, надеясь только на клыки и когти. Те оборотни, которые напали на них здесь, в этом лесу, были столь же жестоки, как и "освободительные" войска Братства, и очень быстры.
   Гэл догнал солдата "освободителя", свалил его с ног, увидел тень на темно-зеленой траве и прыгнул в сторону, пуля предназначенная оборотню убила человека - солдата Братства. У "освободителей" есть убеждение, что раненный оборотнем, сам становиться оборотнем, подобные заблуждения гуляли среди неизменных, распространялись миссионерами.
   К месту падения первой платформы, прилетела вторая, с нее стреляли на подлете. Несколько калтокийцев обогнули гравитав и (как волки на больного оленя) накинулись на его днище. Знали уязвимые места такой техники, умели ее и чинить и ломать. Твердые когти оборотней-аджаров* полоснули определители высоты, пробили поплавок в двигателе, снесли ограничители скорости (так на всякий случай, но немного перегнули). Аджары спрыгнули... платформа как пробитый воздушный шар рванула с места, солдаты вывалились с нее, как спелые плоды фруктового дерева. Гэл проводил гравитав веселым взглядом. И приказал переловить уцелевших противников. У подножья гор Хину, континента Донг на планете Над калтокийцы пленных не брали...
 
   Командир отряда спецназовцев, помог маленькой хрупкой женщине выбраться на скалу, подал руку пожилому мужчине, принял из рук старика ребенка, и удивленно проводил взглядом гравитационную платформу, которая со свистом летела в горы неуправляемая, сама по себе, свободная.
   Как бы он хотел сейчас участвовать в бою, но нет, он снова подает руку, и поднимает подростка, ребенка, старуху, старуха ругаться, и размахивает палкой. А маленькая девочка плачет от усталости. Мужчина, раненный в ногу, карабкается сам, гордо отказывается от помощи. Командир посмотрел на верхушки деревьев, в ту сторону, где предположительно проходил бой, и едва не ослеп.
   Яркая вспышка осветила бледные лица испуганных беженцев. Они по привычке упали, и попрятались в щелях между камнями, прижались к граниту, накрывая головы руками.
   Рыжий оборотень нервно бил себя по бокам пушистым хвостом, скаля клыки.
   Грохот взрыва распугал птиц, они с криками поднялись в небо темной тучей.
   Командир спецназа, не то что бы жалел потерянных защитников, нет не жалел, но... да и к черту, он привык к потерям... а эти твари знали на что шли, командир крикнул на своих подопечных: - Вперед!!! Поднялись!!! Не оглядываться.
   Жаль было серого, хороший солдат, хоть и зверь, ну да рано еще хоронить наглого оборотня... может и выжил.
 
   Большая пещера.
   По стенам светильники, и обогреватели. Но все же - горят костры (костры уютные).
   Вокруг костров, на мягких пластиковых матрасах, спят уставшие беженцы. Немного дальше дремлют спецназовцы: они устали, но, оборотням не доверяли.
   У костра, недалеко от выхода сидят калтокийцы, готовят на решетках большую и длинную, как змея, жирную рыбу из горного озера.
   Мэрог ушел спать на катер, его уже мутило от партизанской жизни. Лэнора впервые за пять дней получила возможность побыть наедине с собой. Она думала: она надеялась, что ее жизнь на войне будет полна опасных приключений, а на самом деле - она сидит в пещере, ожидая бойцов, зашивает раны, которые и так со временем бы затянулись.
   И только когда пришли беженцы, простые, обычные люди, она оказалась действительно нужна. Дети, женщины, мужчины: раны, нервы, сердечные болезни, простуда, гангрена. Старик умер - дошел до пещеры и умер, его похоронили недалеко от пещеры. Старушка, со сломанной ногой, лежала, не шевелясь в лечебной палатке, рядом с ней ребенок с воспалением, и девушка с астмой, и еще, и еще... Мужчина, у которого началась гангрена, лишился половины мышечной ткани на ноге, и теперь аппарат по клонированию клеток усиленно наращивал мясо на его кость, пройдет не меньше пяти дней пока клонированные клетки станут полноправной частью организма человека и будут работать, подчиняясь импульсам мозга.
   Мэрог сначала нервничал, потом работал, потом тихо нервничал, но терпеливо помогал Лэноре, носил людей, аппараты, препараты, подключал системы, делал уколы, осматривал детей, и даже час ходил с маленькой девочкой на руках, пока Лэнора оперировала ее мать, получившую внутреннее кровоизлияние во время одной из бомбардировок. (Лэнора боялась даже думать о мучениях бедной женщины во время пути).
 
   Капитан Приорол сидела на теплом камне рядом с пещерой. Перед ней открывался вид на долину, залитую нескончаемым лесом. Темно синие и нежно зеленые кроны деревьев шевелил ветер. Вдали лес - черный, или это уже не лес - пожарище... "Солнце" пригревало, птицы пели. Запах костра, запах жареной рыбы, запах сигарет - тихие разговоры оборотней - калтокийцев, или как их называли - аджаров. Они говорили: - Необходимо поменять место дислокации, иначе нас взорвут вместе с горами.
   - Но что делать с этими людьми?
   - Здесь недалеко подземное убежище, другие группы отправили туда уже пять партий, там есть вода еда и лекарства, там беженцы смогут подождать, пока мы выбьем захватчиков.
   - Трюмы наших катеров выдержат только половину всей группы.
   - Сделаем две ходки.
   - Завтра.
   - Завтра.
   - Мы должны дождаться наших ребят и тэйлов.
   - А они вернутся?
   - Кто?
   - Тэйлы...
   - Не знаю, но аджары, то вернутся.
   Лэнора краем глаза увидела тень. Услышала тихий едва уловимый шелест сухих листьев под мягкими тяжелыми лапами. Почувствовала, как волосы поднимаются на затылке, боялась пошелохнуться, не могла понять, причину своего неожиданного страха...
   Калтокийцы вскочили...
 
   Командир спецназа, сквозь дрему уловил резкие движения, поднял голову.
   Лэнора проследила взглядом за аджарами, и увидела, как с ветвей деревьев спрыгивают калтокийцы. Среди них Нэйл, вышел из лесу, как после прогулки. Увидел ее и... удивился.
   Лэнора медленно поднялась, тяжело и больно забилось сердце. Нэйл подошел к ней, смотрели друг на друга насторожено. Нейл смущенно поправил волосы, заправляя прядь за небольшое острое ухо... старался быть спокойным: - Здравствуй...
   - Здравствуй, - в ее голосе чувствовалось напряжение, - он здесь?
   - Он будет в ярости, - прошептал Нэйл.
   - Пусть только попробует, я свободный человек, - решительна, но голос дрогнул, - я ведь не в ярости, что он здесь...
   - Это его работа, Лена.
   - Я здесь тоже не на прогулке.
   Нэйл прикоснулся рукой к ее плечу, с сочувствием: - Держись...
   - Я сама в ярости... - огрызнулась она.
   Нэйл улыбнулся, и кивнул в сторону леса - жди.
   Лэнора хотела убежать... едва сдержалась. Она надеялась встретиться здесь с мужем, но... смутно представляла себе эту встречу
 
   Аджары шумно обсуждали проведенную операцию, демонстрировали шрамы затянувшихся ран, обсуждали взрыв боеприпасов на поврежденной платформе, предполагали, куда улетела вторая.
   Командир спецназа встал, подошел к калтокийцам: - Серый, большой, выжил?
   Калтокийцы посмотрели на него удивленно, он осекся: - Я всего лишь спросил, жив или нет, он спас моих людей.
   Очень знакомый, белый парень улыбнулся, спецназовцу... ну, конечно же: "Белый, невероятно, такой юный..."
   Белый указал на черноволосого смуглого парня, тот вышел из лесу, Калтокийцы при его появлении замолчали... Командир надийского спецназа внимательно осмотрел незнакомца, сравнивая, подошел и протянул ему руку: - Спасибо за помощь. А я думал вы больше...
   Черноволосый пожал протянутую руку... ухмылялся он так же, как и в своем зверином облике: - А я и был... больше... - И увидел Лэнору... онемел.
   Надиец заметил, растерянность оборотня, проследил за его взглядом... Заметил беловолосую женщину доктора. О такой он и мечтать не смел к такой даже прикоснуться опасно, она как из льда... Может быть Серый оборотень тоже любовался красивой инопланетянкой?..
   Гэл не ожидал увидеть Лэнору на этой планете. Она отрастила волосы, на ней был темно-зеленый комбинезон военного медика, она выглядела уставшей, растерянной, она смотрела на него испугано...
   Гэл извинился перед командиром спецназа, тот тактично принял извинения и вернулся к своим солдатам, он и сам был слегка шокирован, мудрый, сильный, смелый зверь - этот юноша, с отсутствующим грустным взглядом древнего мудреца - невозможно...
   Гэл едва заставил себя подойти к жене. Старался не злиться, старался понять причину, по которой она была сейчас здесь, трижды обвинил себя, во первых - его давно не было дома, во вторых прилетал он в последнее время на месяц в полгода. В третьих... оправдывать себя войной не смог Он все-таки злился... Он злился, злился, злился,... боялся потерять ее здесь: - Лена?..
   Она выдержала его возмущенный взгляд, спросила: - Ты здесь?
   - А ты разве не знала? - изумился Гэл.
   - Нет... - смутилась она.
   - А где Айрэ?
   - Ты вспомнил о сыне? - спросила она и в голосе промелькнуло раздражение.
   - Прекрати... Я собирался лететь к тебе, после всего этого... - попытался оправдаться Гэл.
   - Заметь не домой..., а оказывается, просто в гости, навестить... - Лэнора язвила.
   Калтокийцы замолчали, слушали внимательно, начали догадываться, спросили Нэйла - тот устало отмахнулся: "Да - она его жена..." - И ушел в пещеру, входя едва не был сбит с ног знакомым ргодкасонским аристократом, тот не сочтя извиниться, быстро шагал к Лэноре. Узнал Гэла, остановился. Гэл заметил бывшего жениха Лэноры, язвительно горько улыбнулся и угрюмо проворчал: -Очень хорошо... А он что здесь делает?
   - Я еще должна перед тобой отчитываться, мое право набирать в команду того, кого считаю нужным и компетентным, - сердилась Лэнора.
   Гэл хмыкнул: - В чем это он компетентный?
   Мэрог разозлился: - О моей компетентности, ты наемник можешь поговорить со мной!
   - Говорили уже... - огрызнулся Гэл, ему стало смешно - нервы... Накатила злость... Нервы. И он вылил эту злость на команду - слабость: - Ладно займемся делом, не время выяснять семейные отношения... так это у вас называется? Госпожа Приоролл-да Ридасс подготовьте раненных и больных к передислокации. Ларнэ! Где ты?.. Ргот... Чем вы тут занимаетесь?!
   Командир отряда вскочил на ноги, расплескав фирго на себя: - Командир?..
   Гэл бросил приказ: - Отправь разведку на малых гравитаторах к лабиринтам, подготовьте технику! Мы переезжаем.
   Командир надийского спецназа вжал голову в плечи - оборотено, который казался хрупким растерянным юношей, мгновенно превратился в властного, авторитетного командира... - оборотень...
   Лэнора пять раскаленных секунд смотрела на Гэла, глаза ее наполнились злыми слезами. Это потом она метнулась к своему катеру, и пыталась скрыть свою досаду за работой. Мэрог вздохнул, гордость, или даже страх, не позволяли ему вновь задирать наемника, он только и сказал Гэлу: - Так вы долго не протяните...
   Гэл посмотрел на высокого ргодкасонца, снизу вверх: - Займитесь своими непосредственными обязанностями господин Сторгак, и не лезьте в мою семью своими прогнозами.
   Мэрог не посмел продолжить разговор, пожал плечами и ушел.
 
   Бывают такие тяжелые длинные дни, безконечные... Лагерь перенесли в подземный схрон. Необходимо было обеспечить людей медикаментами, питанием, водой, одеждой, теплыми вещами, поставить в подземельях новую вентиляционную систему, и автономные кислородные аппараты. Команда калтокийских оборотней занялась ремонтными работами. Только разведчики следили за окресностями.
 
   Медики обустраивали в одном из больших залов подземелья походный госпиталь. Взяли в помощники врачей из надийцев. Лэнора в момент слабости даже подумала, что умрет здесь в этом подземелье от изнеможения, и злости на мужа (может быть он хоть тогда подойдет, разкается... будет горевать). Над головой километр почвы, темный каменный потолок, спертый воздух, но когда вентиляцию все же починили дышать стало немного легче.
   Калтокийцы обращались с Лэнорой как с хрупким предметом, предлагали свою помощь, оберегали, опекали, не разрешали ей переносить тяжелые предметы. А она злилась: если не дочь вельможи, то жена командира... И Гэл ее игнорировал, он даже не смотрел в ее сторону, только Мэрог был рядом, услужливый, ласковый, приторный...
   - А правда что все эти люди - изменные? - девушка медсестра из беженцев, поставила на столик поднос со стерилизованными инструментами, смотрела как любопытный ребенок.
   - Я не трансформируюсь... - ответила Лэнора. И подумала: "Вот мой муж, он точно зверь, хоть бы побеспокоился, как я здесь".
   А девушка начала рассказывать: - У нас на планете трансформирующихся называют изменяющиеся, захватчики их убивали... Они даже защищались... но захватчики только смеялись... У нас по соседству жил парень, он наверно погиб - красивый, - медсестра погрустнела, - он мне нравился.
   - Может он выжил... - сказала Лэнора, ей вдруг стало жаль эту девушку, - вот освободиться ваша планета вы встретитесь...
   И подумала: "А что мне делать с Гэлом?"
   Прибежал Мэрог, принес ящик с медикаментами, вынул из него небольшую бутылку с водой, протянул Лэноре. Упивался своей заботливостью. Лэнора заставила себя улыбнуться, открыла бтылку, бода зашипела, а почва под ногами содрогнулась. На голову посыпалось каменное крошево. Раздался истошный крик. Мэрог схватил Лэнору за руку, привлек к себе, закрывая ее голову своими ладонями. Девушка медсестра вскрикнула, небольшой камень упавший сверху рассек кожу по ее лбу, она стерла кровь, удивленно посмотрела на свою руку. И голос Гэла: - Бегом! Бегом отсюда!
   Пол вновь попытался уйти из-под ног. Лэнора вдруг осознала, что Гэл тоже может здесь погибнуть, хотела броситься к нему, вытащить его, не замечала что Мэрог испуганно, отчаянно кричит ей: - Уходим!!!
   Гэл подбежал к Лэноре и Мэрогу, крикнул: - Не стойте здесь! Купол рушится!
   Нэйл дернул Гэла за рукав: - Вэр! Две платформы уже ушло! Мы не сможем всех спасти!
   Гэл осмотрелся, увидел темные зевы туннелей в стене пещеры: - Спасай кого можешь из первых двух залов, а я уведу всех из этого. Связь между нами только телепатическая. Беги!.. Нэйл не стой!.. Тоннели уцелеют.
   Свет ламп вспыхнул, и померк, почва снова содрогнулась. Нэйл закричал: - Я вытащу тебя!
   Лэнора подумала, что свет померк в ее глазах, и почва ушла из-под ее ног. Гэл показал Мэрогу рукой на темный зев туннеля: - Нам туда...
   "Породистый" ргодкасонец завозмущался: - Ты что?! Я не намерен рисковать! Нужно выбираться! Мы здесь погибнем
   Гэл дернул ргодкасонца за ворот форменной куктки: - Я не исключаю возможности вашей гибели господин Сторгак, но все мои действия, увы, ради вашего спасения... И спасения моей жены, как бы она не сопротивлялась. И я думаю, у вас хватит сил отнести ее в тоннель.
   - Гэл я без тебя никуда не пойду!!!
   - Черт! Лена!!! Хоть бы раз ты меня послушала! - с горечью крикнул Гэл, развернулся и принялся командовать бегством, напористо умело подавляя любое проявление неподчинения, быстро расправляясь с бунтующими короткими обидными тычками по скулам, и ему было наплевать на то, что о нем думают те, кого он сейчас спасал.
   - Сволочь! - крикнула Лэнора в спину мужа, - я тебя ненавижу!
   Он вздрогнул, оглянулся, удивленно взглянул на нее. Увидел в глазах жены слезы. Мэрог подхватил ее на руки и понес к тоннелю.
   Своды пещер рушились. Еще четверо аджаров, оказались вместе со своим тан-лардом в третьем зале. Они тащили на себе надийских детей, подталкивали тех, кто от страха, утратил способность передвигаться самостоятельно. Когда двое бунтующих мужчин рванули в сторону выхода во второй зал, и их завалило обломками гранита, эвакуация двух сотен укрывшихся в этом зале ускорилась.
   Лэнора вырвалась из рук Мэрога. Остановилась, прислонилась к стене, она задыхалась от душивших ее слез. Мэрог тихо прошептал: - Такая скотина, как твой наемник обязательно выживет...
   Маленькая медсестра, схватилась за руку ргодкасонки.
   Несколько колон, державших свод, просто раскрошились. И свод упал. Полетели пыль и осколки... Гэл едва успел затолкать в тоннель молодую плачущую женщину, не удержался на ногах, покатился кубарем, обломок скалы закрыл выход намертво, волна резко сжатого воздуха осыпала пылью.
   Калтокийцы зажгли несколько овириевых факелов. Желтый свет осветил грязные лица беженцев. Лэнора оттолкнула Мэрога, (он почему-то решил преградить ей дорогу) и подскочила к мужу. Гэл сел, вытрусил с волос каменное крошево, обнаружил на руке порез, удивился той силе удара что смогла рассечь его кожу, выругался: "Даэр-тэсс..." И вытер руку об камень, камень зашипел, Гэл поспешно нейтрализовал свою кровь.
   Лэнора, демонстративно игнорируя мужа, осмотрела спасенную женщину, помогла ей сесть, нога у надийки рассечена осколком камня и кровоточила, Лэнора открыла сумку с медикаментами.
   - Лена... я ранен... - прошептал Гэл.
   - Сначала я должна осмотреть более слабого, - огрызнулась леди Приоролл да Ридасс
   Гэл подавил в себе желание обнять ее, прижать к себе, закрыть рот поцелуем: - Прости...
   Раненная женщина, забыв о боли, рассматривала пришельцев - взгляды, тон, эмоции. Надийка даже перестала стонать, лишь бы не пропустить слова, взгляды и вздохи. Межгалактический она понимала, работала переводчиком в компьютерной фирме, до войны.
   - Я сюда прилетела не за тобой, - тихо, сквозь зубы, проговорила Лэнора.
   - Я знаю. Но ты ведь предполагала, что и я могу оказаться здесь?
   - Я боялась, что ты здесь.
   Лэнора уже закончила перевязку, но продолжала прижимать руками липкие заклейки на бинте.
   - Ты пыталась убежать от меня на войну? - с удивлением спросил Гэл...
 
   Женщина поблагодарила за оказанную помощь, поспешила ухромать к своим. Мэрог хотел подойти, и якобы, спасти родственницу, ведь если ее муж рассвирепеет то: "Все же Гэл наемник - злостен и не в меру кровожаден, и нельзя допустить насилия над родственницей". Господин Сторгак сделал шаг, но внезапно раненый надиец попросил его осмотреть вывихнутую ногу: вывихи Мэрог умел вправлять...
 
   - Да, ты прав от тебя трудно убежать... я тебя ненавижу Гэл...
   Она встала на ноги, он вскочил, как вскакивает хищник, притянул ее к себе, она вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, но Гэл не хотел ее отпускать.
   Мэрог заметил краем глаза, хотел, броситься на защиту Лэноры. Но калтокиец Ларнэ возник перед ргодкасонцем как привидение из темноты: - Не смей...
   - Он ее убьет! - вскрикнул Господин Сторгак.
   - Вы сами в это верите медик? - насмешливо спросил калтокиец, - продолжайте свою работу, не лезьте в семейную проблему нашего капитана.
   - Ты хоть понимаешь, наемник, с кем ты разговариваешь? - глухо зарычал господин Сторгак, - Лэнора Приоролл моя родственница и соотечественница...
   - Ее имя Лэнора Приоролл да Ридасс, жена моего командира. А я разговариваю с медиком в условиях войны... Вернитесь к своей работе господин Мэрог Сторгак.
   Мэрог с гневом смотрел как... Гэл и Лэнора целовались.
 
   - Спустимся глубже, остановимся и разместим людей, а затем произведем разведку. Здесь есть запасной выход, я намерен его отыскать.
   - Они нас обнаружили? - спросил Ларнэ, разворачивая компьютер прямо на полу.
   - Они нанесли массированный удар ракет по горам, нам не повезло... - ответил Гэл, и опустился на колени рядом с засветившимся экраном.
 
   Овириевые факелы бросали блики-светлячки на низкие своды тоннеля. В полутьме плакал ребенок. Стонал раненый в живот мужчина. Причитала перепуганная женщина. Шептались две девушки. Подростки собрались возле факела, как мотыльки, обсуждали сколько будет гореть этот холодный огонь.
   Лэнора вправляла пожилой тучной женщине вывихнутые в ступне кости, маленькая медсестра ей ассистировала. Мэрог занялся легкими ранениями, теперь готов был делать все что угодно, лишь бы не быть рядом с ней.
   Пол вновь дрогнул, и все закричали, заметались, присели, закрывая головы руками.
   Мэрог почувствовал раздражение, когда услышала голос Гэла, сквозь пелену криков: - Без паники. Тоннель укреплен. Вы должны встать и идти. Мы найдем выход, - и уже тише, кому-то, слабому и испуганному, - вставайте, мы должны уйти, вы спаслись, теперь нужно просто выйти, вставайте...
   Люди вставали... идти, верили его уверенному голосу: - Ларнэ возглавь колонну, там должен быть спуск. Аккуратно не спеши. Калтокийцы желательно чтобы факелы были у вас.
 
   Один из калтокийцев ушел вперед... Свет поплыл, отражаясь на сводчатом потолке светлячками. Тоннель наполнился шарканьем ног.
   - Лена! - позвал Гэл жену.
   Мэрога, коснулся руки Лэноры: - Я думал твоя гордость сильнее чувства, или он околдовал тебя лишая воли,... я бы не удивился...
   - Не говори глупостей Мэрог... - резко ответила Лэнора и поспешила к мужу.
 
   Лэнора с ужасом осознала, на какой глубине они оказались. Возникло опасение, что выхода из подземелья нет. А еще у них нет ни воды, пищи...
   Люди сидели под стенами тоннеля: серые лица, испуганные глаза, боятся смотреть друг на друга, тихо роптали. Преобладало мнение, что оборотни сами подстроили взрыв, с целью уничтожить жителей Над и захватить планету. Не потому ли они так яростно ведут бои с захватчиками прикрываясь надийскими партизанами. Но надийских партизан, в самом деле, нет, есть только тысячи беженцев. И здесь в этих заброшеных подземных тонелях тоже беженцы: испуганные дети, нервные женщин с истерикиами, сердечный приступ у двух мужчин, один наркоман с ломкой: надийцы враждебны, они боятся, им нужна помощь, они недоверчиво принимают ее от инопланетного доктора. Мэрог нервничает, говорит: - Проклятые наемники ушли сами, Бросили здесь людей... бросили здесь нас. Конечно... зачем мы им?.. Наемник прежде всего спасает себя и своего напарника, а мы и так должны были погибнуть... Вот твой муженек и показал себя...
   - Как я могу помочь этим людям, если все препараты остались под завалами, - вырвалось восклицание у Лэноры, - как? Мэрог прошу тебя, прекрати... Они вернутся, я в этом уверенна, Гэл всегда делает то, что обещает.
   - Ты просто потеряла голову от своего черного наемника, - ревниво бросил Мэрог.
   - Мэрог, я прошу тебя, прекрати паниковать.
   - Почему он не предложил тебе пойти в "разведку" с ним, почему бросил здесь с надийцами? - язвил господин Сторгак.
   Вновь раздался гул, вновь почва задрожала под ногами. Кто вскочил, кто лег, кто орал, кто оцепенел и крик женщины: - А!!! Мы все умрем!!!
   Сбили единственный факел, огонь погас, в темноте страшнее.
   Лэнора почувствовала себя совершенно беспомощной: кричала, просила успокоиться. Мэрог обнял ее, увлекая к стене. И был прав: люди метались, сбивая других с ног. Громко и пронзительно закричал ребенок.
   - Остановитесь!!! - кричал надиец, который в мирное время был ученым, - вы же люди!!! Успокойтесь!!! Если и предстоит умереть, то принять смерть вы должны достойно!!!
   Лэнора попыталась освободиться от назойливых рук навязчивого родственника. В конце тоннеля появились слабые блики света, надийцы продолжали метаться и ругаться. Лэнора крикнула: - Наемники возвращаются! Вам не стыдно? Никто вас не бросал! Успокойтесь.
   Затихли, только тихий всхлип, только стон. Мэрог попробовал сдержать Лэнору, попытался прикрыть ей рот рукой, она неожиданно оттолкнула его: - Оставь меня!
   Ргодкасонец отступил. Бесшумно подошли Калтокийцы, остановились, смотрели на испуганных и злых людей, насмешливо, снисходительно и молча. Гэл увидел, как Лэнора рванулась из рук своего родственника, кинулась к нему. Он обнял ее, прижал к себе.
   - Собирайтесь! - крикнул Ларнэ, - мы нашли выход!
   Даже если калтокийцам не доверяли, даже если считали их такими же захватчиками, как и солдат братства, за ними пошли. Они знали где выход. Хоть там, куда вели наемники, была война, но там не было давящего сознания барьера из стен, там даже ночью светлее, чем в подземельях.
 
   Уставшие, грязные и счастливые надийцы выбегали на свет, радовались, смеялись, обнимали друг друга. Калтокийцы не смогли их остановить... не стрелять же мирным безумцам в спины. Беженцы оказались в узком, на три метра, ущелье, среди темных отвесных скал.
   А потом к ногам Лэноры упал камушек. Лэнора подняла голову, увидела тень вооруженного человека, одного, второго... в воздухе тихо прошуршал гравитатор, защелкали предохранители на оружии. Лэнора интуитивно втянула голову в плечи.
 
   Калтокийцы ждали приказа, Гэл выжидал. Стволы воинов Братства нацелены в людей. Начнись сейчас бой, и все эти многострадальные беженцы умрут здесь в считанные секунды. И Лэнора...
   Несколько плоских гравитаторов спустились вниз, раздался вопль: - Бросить оружие, всем лечь на "землю"!!! Всем лечь на "землю" иначе мы будем стрелять!
   Гэл считал среди своих, кто смертен - оказалось двое, но они с хорошей регенерацией, выживут... Но Лэнора! Черт возьми! Лэнора! Ну почему она здесь?! Но ведь и она сможет регенерировать!.. Положить половину своих и всех беженцев, лишь бы не попасть в плен. Гэл оглянулся, посмотрел в испуганные глаза жены, она онемела, оцепенела, и боялась пошевелиться.
   - Лежать!!! Сволочи лежать!!! - кричал офицер Братства.
   Люди как ватные куклы ложились на твердый каменный грунт. Лэнора медленно опустилась на колени. Мэрог растерялся, оглядывался, искал спасения, вокруг видел только испуганных надийцев, да злые лица калтокийцев.
   - Командир... - тихо позвал Ларнэ.
   Гэл смотрел в светло-зеленые глаза эарлана диверсионной группы аджаров. покачал головой: "Нельзя, ничего нельзя..."
   - Командир?.. - Ларнэ был возмущен.
   - Успокойся... - прошипел Гэл.
   Лэлит косо недоверчиво посмотрел на Гэла.
   - Ждем... - проговорили губы Гэла, и он лег на "землю".
   Аджар Ларнэ от бессилия и ярости прокусил клыком губу до крови. У маленькой медсестри, онемели ноги, она упала рядом с Лэнорой. Гэл положил тадо и откинул его ногой. Мэрог возмущенно, отчаянно и достаточно громко крикнул: - Сделайте же что-нибудь! Вы же калтокийцы!
   - Идиот... - прошептал Гэл.
   Солдаты братства быстрыми тенями спускались в расщелину.
   Над Гэлом нависла тень. Гэл вздрогнул когда холодный ствол тадо уперся в его затылок. Скрипучий голос протянул слова, с удовольствием и гордостью повторяя сказанное Мэрогом: - Вы же калтокийцы?.. Таки калтокийцы... а я еще сомневался.
   И Гэл услышал, как звонко выскользнуло лезвие тесака из ножен: "Черт..."
 
   - Калтокиец... - лезвие коснулось подбородка Гэла, сильная рука резко подняла его вверх за разгрузку, и поставила на колени.
   Гэл увидел Лэнору, она приподнялась на руках, в глазах ужас.
   Солдаты братства смеялись, офицер процедил сквозь зубы: - Даже не шевелись щенок... - намотал на кулак волосы Гэла, и единым движением тесака обрезал у затылка. Гэл ощутил что голова стала легкой... "Браток" поднял пучок волос над головой и скалы задрожали от веселого победного крика. Гэла снова толкнули в спину, - связать этих четверых в черном. Ух, ты, какая цыпочка, - солдат увидел Лэнору, - и откуда ты такая здесь взялась?"
   Лэнора вскрикнула. Гэл готов был вскочить, на него навалились, заламывая руки. Ларнэ ударил солдата, который подскочил к нему, преобразиться не успел, в него выстрелили, пули не проникли глубоко, но свалили с ног.
   Офицер Братства закричал: - Стоять! Стоять ублюдки!!! Стоять иначе убьем здесь всех!
   Ларнэ с трудом сел, едва сдерживая стон, пули застряли в верхних мышцах живота. В него нацелено десяток стволов, посмотрел в глаза Гэла виновато, не сдержался...
   Остальные трое тоже пытались сесть, молодой элсар из смертных не поднимался.
   И снова заговорил Мэрога: - Я знатный ргодкасонец, это моя жена, вы получите от правительства Ргодкасон любой выкуп!
   Солдаты Братства в ответ смеялись.
   К Гэлу подошел офицер с блестящими погонами: - Ты командовал этой группой?
   Гэл кивнул головой.
   - Расстрелять.
   Лэнора кричала, когда ее связали и бросили на платформу. Мэрог что-то пытался доказать, его закинули туда же, и, почти вежливо, попросили заткнуться.
   Гэлу мешок на голову и толкали куда-то, вероятно собирались исполнить приказ неподалеку среди скал: - Калтокийцев в клетку, отправить в лабораторию, вполне возможно - они оборотни. Этого ргодкасонца проверить - и его и эту девку поместить отдельно, мы с Ргодкасон пока не воюем... Куда вы его тащите? - Вопрос касался Гэла, - Стреляйте здесь! Еще убежит.
   Гэл терял смоконтроль, но Мэрогу был благодарен: "Так и должно быть, он спас Лэнору... Но где Нэйл?"
   И тогда он услышал тихие удары когтей об камни и резко упал, дернул руки в стороны разрывая клейкую ленту связывающую его, и сорвал со своей головы пластиковый мешок. Дальше действовал почти бездумно: дернул за ногу первого попавшегося "братка", тот упал, Гэл добил парня, и забрал из его рук тадо, выстрелил в голову второго.
   Калтокийские оборотни напали на подразделение братства: резко свирепо, мгновенно. Солдаты братства защищались, но оборотни наскакивали со всех сторон. Надийцы уже по привычке упали и закатились под прикрытие скал...
   Гэл перевоплотился. Со скалы спрыгнул Нэйл - оскалился клыкастой улыбкой, на белой длинной морде и клыках блестела кровь...
 
   Этот бой они выиграли. Но несколько платформ успело скрыться, среди них та, на которую бросили Лэнору и Мэрога. Гэл поднялся на задние лапы, схватил когтистой лапой офицера за горло, поднял вверх, спросил: - Куда ушли платформы?
 
   Маленькая медсестра спряталась в скалах. Калтокийцы возвращали себе человеческий образ. Гэл отбросил дрожащего офицера в сторону: - Я пойду один.
   Нэйл стал перед взъерошенным Гэлом. Гэл перетек в человека и пожал плечами: - Если так хочеш? - Посмотрел на Ларэнэ, тот только избавился от пуль, теперь стоял над офицером Братства нацелив в него тадо, жидал дальнейших распоряжений командира. Задумчиво считал количество дыр в своем свитэре, - Ларнэ! Наведи здесь порядок. Пленных не брать.
   - Хорошо... - ответил лэлит и выстрелил в голову офицера, - калтокийцы собирайте наше "стадо" в кучу, уходим, "братков" похороним под завалом!
   Часть Калтокийцев быстро растворились в толпе надийцев, собирая их "в кучу", часть обошли скалы, выискивая уцелевших противников...
   Девушку медсестру попросили сделать перевязку раненому калтокийцу, у него конечно хорошая регенерация, но кровь следовало остановить.
 
   Оборотни пробежали километров десять, прежде чем догнали платформы. Их оказалось только три, и Гэл опасался что отсутствует именно платформа, на которой увезли его жену...
   Нэйл: "Они высоко..."
   Гэл: "Они нам не нужны..."
   "Это ловушка? - Нэйл перепрыгнул через поваленное дерево, Гэл внезапно остановился, вскочил на бревно, Нэйл оббежал вокруг Гэла, (как его собрат дикий волк), - Они охотятся на нас?"
   - Похоже, - вслух сказал Гэл. Он задрал голову и смотрел на небо, потом внимательно по сторонам и мысленно к Нэйлу: "Беги. Вдвоем мы не выберемся, а сам ты сможешь. Продолжай преследовать платформы еще пятнадцать минут, потом свернешь к базе противника Н-16, по карте ты должен помнить, где она, - Нэйл кивнул. Гэл продолжил, - они будут за тобой следить. А Ларнэ успеет переправить всех бойцов на корабли. Ты вызволишь Лену и Мэрога, свяжешься с Ларнэ. Через пять часов вас заберут..."
   - Гэл?.. - Нэйл не знал злиться, или слушать, - во что ты сейчас играешь?
   - Зэрон вызывает меня на переговоры, - Гэл горько улыбнулся, - они выдохлись.
   - Он хочет мира?
   - Перемирия...
   - Тогда почему так важно чтобы калтокийцы покинули планету через пять часов?
   - Не хочу рисковать. - Гэл посмотрел на брата едва ли не с мольбой, - Нэйл! Помоги мне...
   - Черт. Почему я не могу остаться с тобой?.. - Нэйл встал, щелкнул хвостом, - почему?!!
   - Потому, что это мои долги... - прошептал Гэл со злостью.
   - Они тебя убьют...
   - Не убьют,... Беги... Это не Милта и не Копроконэ...
   Нэйл клацнул с досадой клыками, и одним прыжком исчез в зарослях.
   Гэл сорвал медальон со своей шеи, активировал его и передал сообщение Ларнэ, когда сообщение было принято, разгрыз медальон клыками, и выплюнул осколки, они взорвались не оставляя на траве и малейших частиц.
 
   Атаковали внезапно: патрульные Братства от неожиданности и страха выпустили в Гэла все заряды, которые были заложены в их оружие. Оборотень покатился в траву, трава сгорала под воздействием его активной крови. Нелепая случайность, нарвался на обычный патруль.
 
   Когда огромный зверь затих на траве, и желтые глаза помутнели, воины Братства медленно подошли, прислушались, присмотрелись, самый смелый ткнул в звериный бок горячим стволом, потом ногой. Гибкое тело покачнулось, безвольно, мертво. Патрульные довольно заулыбались. Но тут закричал тот, который пинал тэйла ногой, оказываться кровь оборотня разъела кожу армейского сапога и добралась до живой плоти. Ботинок сорвали, но спасти ногу невозможно, странную субстанцыя как и горящий напалм - можно было только срезать. Раненный потерял сознание, медик активно его колол обезболивающими. Воины привычные к ранениям и боли обговорили в изысканных выражениях неосторожность друга, пустили по кругу флягу со спиртом, кто-то уже держал в руках миниатюрный фотоаппарат - почему бы не сфотографироваться на фоне убитой твари?.. Но, на поляну ворвалось несколько гравитаторов, со спецназом Братства. Бойцы спрыгивали в траву как лавина. Патрульные ошалели, к старшему патруля подскочил командир группы спецназначения, и сразу начал орать: - Все отошли!!! Немедленно!!! Вы что, офицер! Здохнуть спешите?!
   А лицо спецназовца было таким убедительным, что солдаты отступили за деревья. Только старший офицер патруля вытянулся по стойке смирно перед старшим офицером спецназа, со стеклянными глазами, навыкат.
   - Пошли вон отсюда! - распорядился спецназовец.
   Патрульный икнул, отдал честь и растворился в лесу. Вслед за ним побежали солдаты с носилками.
   "Идиоты... - проворчал офицер. И уже к своим, - закиньте перевертыша в бак, только аккуратно - крюками. Его кровь хуже кислоты... Пускай на базе штабные с ним сами разбираются, - и уже тише своему помощнику, - патрульные идиоты, а идиотам везет, всю работу за нас сделали. Я, честно говоря, опасался что отряд поляжет".
   - Оказывается, нет хуже врага, чем дурак, - ухмыльнулся помощник, поправляя на руке ствол тадо, - даже аджар против дурака не опаснее котенка.
   - Это точно... - ответил командир. Он проследил взглядом, как закрывают крышку большого бака на борту плоского гравитатора.
 
   Приказ гласил - если объект добровольно не согласиться следовать под конвоем группы спецназа, группа спецназа должна попытаться его убить, (именно попытаться, этот пункт настораживал командира группы). При удачном истечении боя, тело объекта погрузить в контейнер и привезти в бункер базы, где открыть. Далее распоряжений не было. Командир группы спецназа, как приказало вышестоящее начальство, открыл контейнер в бетонном бункере. Заглянул в контейнер, на дне лежал не громадный зверь (как впрочем, офицер войск Братства и догадывался), а совсем молодой парень, лет двадцати, в кожаной форме калтокийца, со спутанными, и срезанными острым ножом волосами. Офицер вспомнил, что есть такой обычай основанный наемниками Лидеанцами - пленным калтокийцам обрезать их длинные хвосты - трофей победителю и унижение пленнику. Когда и как этот оборотень попал в плен, и что случилось с теми, кто лишил его хвоста, офицер спецназа старался не думать. Незачем накапливать в себе злость, или жалось. Его работа - война, а на войне всякое бывает, сегодня ты, завтра тебя. Он просто подхватил пленника за руку петлей и вытащил из бака.
   Мальчишка-оборотень был грязным, окровавленным, мертвым.
   Когда-то в мирной юности офицер спецназовец мечтал стать художником, он и сейчас еще неплохо рисовал, но поломанные пальцы... да что там думать о том, что было в этой жизни. Но почему-то захотелось нарисовать этого оборотня, и почему-то именно вот таким. Но офицер понимал, нарисовать зверолюдя он, и не сможет, и не успеет... стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд, как будто пленник был огнем или морем...
   Голос отуда-то со стороны, бархатный, ленивый, завораживающий: - Опасно так долго смотреть на него, можно утратить разум. Он не море, офицер, и не космическое полотно, он забирает волю жить.
   Офицер оглянулся. Увидел глаза, бездонные, как будто горевшие холодным пламенем, устрашающие, завораживающие, вселяющие в душу страх и беспокойство - опасные... Глаза на бледном молодом лице человека без возраста. Он высокий, стройный, широкоплечий, изящный, как старинная шпага, в белом длинном плаще, с серебряным шитьем. Из-под плаща видны, неуместные, армейские ботинки на плотной рифленой подошве, темно-серые штаны и светлый свитер. А блестящие, густые, пепельные волосы собраны в хвост на затылке. Офицер непроизвольно отступил.
   В дверях бункера появился генерал. Старший офицер группы спецназа подчинялся непосредственно генералу, генерал недовольно осмотрел изумленного офицера забывшего отдать честь, потом взглянул на тело калтокийца на бетонном полу, кашлянул. Незнакомец в белом плаще оглянулся на генерала, улыбка у него была - такую б, никогда не видеть... Генерал побледнела, застыл, как на параде, ожидал распоряжений высокопоставленного гостя. Гость соизволил распорядиться: - Останьтесь генерал, а ваш офицер должен покинуть комнату.
   Генерал кивнул офицеру, указывая ему на дверь. Офицер, облегченно вздохнув, быстро выскользнул из бетонной комнаты. Вышел, прислонился к стене, вздохнул, ощущения - как будто тяжелый бой отстоял...
   Генерал закрыл массивную металлическую дверь, повернул ключ в замке. Сам мечтал оказаться как можно дальше от этого места, хоть на передовую, только не здесь.
   Зэрон читал мысли генерала, забавляясь его страхом. Но он и сам боялся. Гэл очнулся и чувствовал, как ему холодно. С трудом открыл глаза, тело внешне восстановилось, но не все повреждения еще устранило. Смог сесть.
   Зэрон снял плащ и накинул на плечи своему врагу.
 
   Генерал присел на пластиковый белый табурет, у походного столика. На столешнице лежал развернутый компьютер, где светилось несколько маленьких разноцветных огоньков. Генерал провел рукой по значкам, на полупрозрачной пластине, нажал на один из них, засветилась экраном вторая пластина, она висела на стене, как картина.
 
   Зэрон присел рядом с Гэлом прямо на пол: - Ты самое неудачливое существо во Вселенной.
   Гэл покосился на хакга-маоронга, ухмыльнулся.
   - Я послал команду, пригласить тебя, - Зэрон улыбался совсем уж по-приятельски, - а ты так глупо нарвался на патруль, хвост тебе тоже мои воины срезали? - Зэрона как будто осенило, - а... так мне доложили об инциденте в горах: беженцы, твои калтокийцы, а ты хитрый, хотел меня обмануть, говорил, калтокийцы отступили?.. Ну, ну. Там погиб целый отряд воинов. И без тебя, я вижу, не обошлось?
   - Ты хотел поговорить, - перебил его Гэл, - я тебя слушаю.
   Зэрон поморщился: - С тобой разговаривать невозможно. Не слушаешь, не советуешься. Ты, хоть и не по своей воле, инициировал меня в хакги, и теперь я главенствую над тобой во имя Мира... - Зэрон улыбнулся, как гордый обладатель редкого артефакта, - ты принадлежиш мне. - Внимательно посмотрел в синие глаза Создателя, - как и Мир...
   - И... - Гэл почувствовал внезапно нахлынувшее раздражение.
   - Ох, Гэл... - Маоронг очень убедительно грустно вздохнул, - как ты упрям.
   Гэла злил даже не сам Зэрон, не скользкий, постылый разговор - злил бетонный потолок и отсутствие окна.
   А Зэрон опасался разговаривать с Гэлом - не связанным, не закованным, и пока еще сильным. Но говорить нужно, и он говорил: - Я предлагаю мирный договор, и Братство войдет в состав твоего Совета...
   Даже злость исчезла, Гэл неожиданно засмеялся: - В самом деле?
   - Мы прекратим войну... - растеряно и тихо ответил древний палач.
   - Ты врешь мне, или себе? - сердито спросил Гэл.
   - Мы все зашли в тупик, гибнут люди, планеты, цивилизации... - Зэрон едва сдержал непроизвольный импульс тела - отодвинуться от Гэла.
   - Ты развязал эту войну... - тихо прорычал Гэл.
   - Я не знал, как иначе заставить тебя слушать нас...
   - Я уже слушал вас - слушал тебя и Нибилиса - утверждение, что вы тоже волны, а ми скрываем от вас знания. Я слушал молодых и наивных маоронгов, которые говорили, что Хахгэт и хакги должны избираться из их числа. Я смотрел, как молодые маоронги воплощали в Мир твой замысел: вначале однообразие форм и условий. А затем: старость и болезни, агрессия и ярость, оружие и война. Что ты еще не сказал мне?!
   - А то, как вы нас наказали?.. Ты помнишь?! - Зэрон вскочил, метнулся по комнате, остановился, с ненавистью посмотрел на волна, бледнея от ярости, - А то как легко ты в гневе разрушил мой Мир?! Ты помнишь?! Где мой брат?!! Как жить, утратив себя?!! - Первый маоронг непроизвольно опустился на колени, посмотреть в глаза волна, - а ведь я уже знаю, как это жить. Я выжил вопреки твоей воле. И теперь буду мстить тебе. Я хакг - и я не позволю тебе покинуть этот мир. Ты никогда больше не будешь Драконом. Ты будешь гнить здесь, слабее смертного - вечно...
 
   Генерал удивленно смотрел, как правитель Братства стоит на коленях перед оборотнем-калтокийцем: бледный, взволнованный, злой. Никогда офицер не видел, чтобы лицо великого Зэрона было таким живым, как сейчас, никогда еще невозмутимый маоонг не проявлял эмоций, так как сейчас. Но пленник спокойно сидел на полу, на плечах белый плащ правителя, а в синих глазах такая холодная бездна... Генерал вновь отвернулся. Как он хотел уйти...
   - Ангалла проявила к тебе милосердие? - холодным, как лед голосом спросил Гэл.
   - Да... Ангалла милосердна... - ответил Зэрон...
   - А брата Нибилисса, ради мести ты оставил?
   - Мы надеялись что Ангалла спасет и Нибилисса - но она неожиданно исчезла. Может ты знаешь куда?
   - Нет... - тоскливо и со злостью бросил короткий ответ Гэл.
   Зэрон сел на свои ноги, вполоборота, и вновь начал разговор о политике: - Вернемся к делам нынешним. Мы должны прекратить войну и объединить наши формирования, иначе погубим жизнь в моем Мире?
   - Объединить Совет с твоим Братством, и начать гражданскую войну?
   - Почему ты говоришь о мирном договоре, как о новой войне? Я хочу мира в Мире - какое словосочетание...
   - Ты меня оскорбляешь. - Гэл ухмылялся, - я слушал ваших проповедников, на той маленькой планете... как же она называлась?.. - Гэл наигранно задумался, разглядывая серый в паутине потолок камеры, - ах да, - он весело посмотрел на Зэрона, - Крог. Как там было?.. Оборотни враги человечества, создания латора, убийцы и пожиратели детей. Да здравствует война с нелюдями, во имя людей... Людьми должны править люди, долой Темных латоров... - Гэл с горькой усмешкой спросил, - не понимаю, зачем тебе все эти пошлые политически-религиозные игры?.. Тоже месть?
   - Да... - просто ответил Зэрон и, посмотрев изумленные немногословным ответом синие глаза Создателя, повторил, - да... люди забудут о волнах, но всегда будут помнить о латорах - встал и тихо проговорил, - через три часа за тобой прилетит Милэн, а ответ твой мне не нужен ты ничего уже не решаешь...
   Голос правителя Братства был настолько уверенным и спокойным, что угроза затаилась в нем как тень убийцы. Зэрон открыв дверь, остановился, свет из коридора осветил юное лицо древнего палача, и создал иллюзию полумаски, последняя фраза обращена к генералу: - Это существо - наш гость. Очень значимый гость. Побеспокойтесь о нем, Старейшина Совета Пяти Галактик не любит холода...
   Маоронг-хакг вышел и хлопнул дверью. Генерал изумленно разсматривал юношу в окровавленной и грязной одежде... Старейшина?
   Может быть оцепенение генерала длилось и длилось но оборотень-Старейшина спросил: - Господин генерал... у вас сигареты есть?
   Генерал кивнул, осмелился подойти, и протянуть пачку сигарет высокопоставленному гостю.
 
   Нэйл наблюдал за военной базой Н-16.
   На самом деле еще один военный космодром, окруженный по периметру камерами слежения и стволами тадо, стреляющими туда, где камеры отслеживали движение.
   Нэйл отследил воздушные ворота для "наземного" транспорта, и решил захватить такой транспорт для проникновения на базу.
 
   Низко над "землей" шла малая открытая платформа с водителем и офицером на борту. Нэйл решил, задействовать простейшую магию, и послал в сторону платформы тонкий антигравитационный импульс, этот луч застопорил двигатель. Водитель, ругаясь, выпрыгнул из машины, открыл крышку двигателя, проверить поплавки. Предполагал: либо выпал "пузырь", либо нет контакта.
   Нэйл перевоплотившись в человека вскочил за спину офицера в машину: - Что?.. Не летит?
   Офицер хотел вскочить, но тонкая белая ладонь железной хваткой сжала его плечо и усадила обратно, вторая рука вынула из офицерской кобуры малый тадо и ткнула стволом офицеру Братства в голову: - Я должен попасть на базу...
   Двигатель гравитава заработал, водитель удивился, ругаясь, закрыл крышку придумывал уже как объяснить офицеру, эфимерные причины остановки, посмотрел в кабину, потерял дар речи. За спиной офицера сидел белокожий, беловолосый парень, с такими пронзительно серыми глазами, что кровь стыла в жилах. Офицер пряча за раздражением страх прикрикнул на водителя: - Садись за руль!
   - И без шуток господа... - предупредил Нэйл ухмыляясь.
 
   Гравитав пропустили без проверки, хорошо знали на этой базе дивизионного компьютерщика. У него, уроженца планеты Скойл, была запоминающеяся внешность: среднего роста, рыхнотелый толстячек, с нежным розовым лицом с пухлыми щеками, и маленький надутым как у ребенка ртом, под форменной фуражкой густые темные волосы. Был он трезвомыслящий, умный и хитрый. Никому не отказывал в помощи, но редко кому помогал. Умел создать видимость работы, и хоть часто не доводил дело до конца, умудрялся говорить о трудностях своего нелегкого дела так, что казалось будто он ежедневно совершает подвиг. Но сейчас в его оцыфренной голове лишь один вопрос - как спастись. Много мыслей, но, ни одну из них он не мог воплотить в жизнь - страшно. Очень боялся оборотней, и страстно верил в Светлых маоронгов, рьяно исполнял все предписанные книгами ритуалы, чтил все праздники и регулярно исповедовался. А в Книге Созиданья ясно написало оборотни враги человечества порождения латоров. А еще дома ждала любимая жена и маленький пухлый горячо любимый ребенок. Компьютерщик должен выжить и вернуться в семью, ведь вдруг если что... его любимая Хэлгэ останется сама с маленьким ребенком на руках и с больным отцом, нет нужно выжить, ведь он ответственный за семью... нужно выжить. Потому машина спокойно въехала на территорию базы, провозя калтокийца. Нэйл залег на палубу гравитатора между сиденьями, и упер в бок офицера его же личное оружие, и офицер-компьютерщик понимал, рука оборотня не дрогнет. А потом перед машиной возникла группа вооруженных солдат, и несчасный компьютерщик увидел десять тадо нацеленных в свою сторону... едва не потерял сознание.
   Нэйл почувствовал - гравитав остановился, и услышал зычный незнакомый голос: - В связи с мирным договором вас приказано препроводить с эскортом на ближайший и единственный уцелевший на Над гражданский космодром.
   Нэйл сел на кресло гравитава, заправил прядь волос за ухо, посмотрел на трехметрового ящера в форме офицера войск "Братства", тот открыл дверцу, приглашая калтокийца выйти из машины, и протянул трехпалую чешуйчатую руку, молчаливо требуя отдать оружие.
   - Какой договор? - спросил Нэйл, выскальзывая с гравитава.
   - Завоевались вы... - ухмыльнулся ящер, - сегодня мы победили, и закончили войну, теперь Братство будет в составе Совета, поздравляю...
   - Если Братство будет в составе Совета, то почему вы победили? - удивился Нэйл.
   - Потому что наш правитель заставил вашего подписать мирный договор.
   - Доигрались, - проворчал Нэйл и отдал тадо.
 
   На посадочное поле легла большая изящная космическая яхта, на ее борту символы планеты Ргодкасон и именной знак, лично господина Приоролла Сторгак.
 
   Нэйл вздохнул, и спокойно протянул руки, ящер поспешно заковал его и пригласил идти за собой.
   - А это кто на такой шикарной посудине? - Нэйл кивнул головой в сторону яхты.
   - А, - офицер "Братства" разговаривал с калтокийцем, как со старым другом, кто не поймет друг друга так хорошо, как воины противоборствующих армий, - пленников привезли, каких-то, очень знатно-богатых, семейная пара с Ргодкасон, с беженцами были, наверно не успели убежать, когда инопланетян вывозили. Это папаша прилетел обнять дочь и зятя. Наши сразу журналистов привезли. Вон сбежалось воронье на сенсации, как на падаль.
   - Выкуп взяли... - с ехидной ухмылкой спросил Нэйл.
   - А то, - ответил ящер и громко засмеялся.
 
   Мэрог мерил шагами небольшую каюту.
   Лэнора сидела на узкой койке, поджав ноги, вжавшись в холодную стену. Осознавая, что Гэл погиб, она выплакалась и впала в оцепенение, казалось, ничто не заставит ее еще когда-нибудь дышать.
   - Поешь... - сказал Мэрог, он остановился над ней, был раздражен, - тебе нужно есть, иначе сердце остановиться и трудно будет его вновь запустить.
   - Пускай остановиться... - шептала Лэнора.
   - Из-за какого-то наемника - умереть? - изумился господин Сторгак.
   - Он был моим мужем...
   - Был, - Мэрог хмыкнул, - не пробуждай во мне надежду, эту скотину так просто не убьешь.
   Лэнора удивленно посмотрела на родственника. Она не понимала, или он, таким образом, пытается ее успокоить и вернуть ей надежду, или и впрямь уверен, что Гэл жив: - Они его расстреляли... - едва шевеля непослушными губами, говорила она.
   - Ты видела это?
   - Нет, - всхлипнула она.
   - Может быть он и жив, хотя было бы лучше, если-бы умер...
   Лэнора опустила ноги на пол, потянулась к столику, к тарелке с хлебом и кусками мясистых, безвкусных, но хорошо утоляющих голод вареных овощей.
   - Командование войск должно было связаться с Ргодкасон, за нас привезут выкуп, и мы вернемся домой, я думаю, ты удовлетворена приключением?
   - Мэрог, - раздраженно ответила Лэнора, - я, конечно благодарна тебе за спасение, но прошу не задавать мне каверзных вопросов.
   Разговор прервался, дверь отворилась и на пороге Лэнора увидела отца. Вскочила и как маленький ребенок, захлебываясь слезами, бросилась ему на грудь. Приоролл Сторгак, только сейчас, когда увидел свою дочь, смог дышать спокойно, она была невредима.
   - Папа, - всхлипывала Лэнора, прижимаясь к отцу, - папа... Гэл погиб... Папа.
   Господин Сторгак прижал к себе свою единственную дочь, а сам смотрел поверх ее головы на Мэрога: - Это правда? - в его голосе было больше надежды, нежели горечи утраты.
   Мэрог развел руками и тихо ответил: - Мы не видели, нас увезли оттуда, когда его собирались расстрелять.
   - Девочка моя... - прошептал Сторгак, - пойдем, пойдем, я увезу тебя отсюда... Поверь... боль проходит, уж я-то знаю, боль проходит...
 
   Милэн прилетела на Над сама, без сопровождения. Она вышла из Лэтоса79 сжимая до хруста договор о вступлении Братства в состав Совета.
   Она мысленно язвила: "И что вот так просто? Без оркестра, и ковровых дорожек, без цветов и торжественного построения парадных войск?"
   Зэрон вышел на космодром, на встречу с ней.
   Милэн маленькая, в кожаной черной форме, в черном кожаном плаще в армейских ботинках, капюшон на голове, тень на лице, только большие синие глаза сверкают, остановилась перед правителем Братства, перед древним Палачом, перед отверженным маоронгом - первым маоронгом.
   Как Зэрон боялся этой встречи, как он ждал ее. Всегда предпочитал говорить с Гэлом лишь бы не с ней. И вот встретился и не знал что сказать, молча, смотрел на ее лицо, избегая прямого взгляда, голос дрогнул, как он и опасался: - Ты не изменила себя, как и он....
   - Ты не изменил себе... - ответила она и протянула ему скомканный пластиковый лист, - Здесь договор, все подписи и печати, кроме двоих - твоей и Гэла.
   - А я ведь любил тебя, - ответил он.
   - Извини, что не смогла ответить тебе таким же чувством... - холодно говорила она.
   - Ты предпочла щенка Вэгэла79... - в его голосе горечь, старая наболевшая душевная рана и обида, - ты и сейчас с ним?
   - У нас есть другие проблемы... Возьми документ, и отпусти Гэла, - Милэн старалась говорить спокойно, не выказывая врагу свое раздражение.
   - Документ... - хмыкнул Зэрон, - для тебя самой, этот документ... значим?
   - Ты его хотел? Возьми. Ты выиграл...
   Зэрон сделал шаг ей на встречу, склонился, демонстративно заложив руки за спину, вкрадчиво, тихо спросил, рискнув посмотреть в ее потемневшие, как бездна глаза: - А если я вас сейчас не отпущу? И документ вы подпишите, и моими заложниками останетесь?
   Милэн посмотрела в его стальные серые глаза, наполненные безумной надеждой и неуемным бешенством. Отвернулась. Осмотрелась по сторонам: военный космодром наполненный оружием и техникой, загрохотала ботинками группа бегущих строем вооруженных солдат, спешили на погрузку, в открытый зев пятнистого "наземного" гравитационного транспорта. В метрах ста пронеслась малая бронированная платформа, вдали группа малых боевых гравитавов. Еще группа солдат построилась возле большого космического корабля. И еще группа вооруженных солдат в метрах двадцати - эти внимательно следят за ней и ее собеседником. За группой солдат силовая пушка, заряжена, готова выстрелить. За ее спиной только Лэтос, надежный боевой друг - так не хотелось подвергать его опасности.
   - Что будешь бунтовать и перевоплощаться? - ухмыльнулся осмелевший Зэрон, - или?
   - Что ты хочешь? - Милэн спросила коротко, быстро, нетерпеливо.
   Зэрон опешил услышав ее злой вопрос и неожиданно с покорностью сказал, - давай документ, ручка есть?
   - Для тебя только пуля... киридовая... в голову, - скороговоркой ответила она.
   - Не ерничай... - предупредил Первый маоронг, - я уже понял, без козырных крейсеров ты теперь на переговоры не летаешь, все нормально, сейчас приведут твоего брата. Может быть, если бы ты тогда, да и сейча, избрала меня - всего того, что сейчас происходит, не было бы.
   - Не оскорбляй меня Зэрон, - горько ухмыльнулась Милэн, - я не продаюсь, и, в если бы, не верю.
 
   Привели Гэла, без кандалов, в сопровождении двух солдат, без угроз, оружие у солдат на предохранителях. Солдати шли с Гэлом только как проводники по чужой базе. Содлаты остановились в трех метрах от своего повелителя Зэрона, как им было и приказано, Гэл подошел к сестре обнял ее. Зэрон стоял рядом с близнецами, какая буря творилась в его душе, он вспомнил своего потеряного брата, и отвернулся, чтобы волны не увидели его отчаянья и тоски. Рассматривая далекие горы за космодромом, и черной тенью разрушеного города, Зэрон коротко сказал Гэлу: - Подписывай соглешение и улетай. Если не уберетесь с планети через полчаса, то полетите на моем крейсере. Там есть подходящая для вас каюта.
   Гэл пожал плечами, молча поставил подпись на смятом пластиковом документе, отдал его Зэрону и взяв сестру за руку пошел с ней к Лэтосу.
 
   - У меня едва все проводники не перегорели, пока я вас ждал... - высказался Лэтос, захлопывая люк за спинами Гэла и Милэн.
   - Взлетай, - тихо ответила Милэн, - а то еще ракетой подгонят.
   Гэл молчал. Вошел в рубку, устало сел в кресло пилота. Откинулся на спинку, закрыл глаза. Милэн молча, обняла брата, во всех языках Мира не нашлось бы сейчас слов, чтобы высказаться.
   Лэтос взмыл вверх и вышел из атмосферы планеты.
 
ПОЛИТИКА В МАСШТАБАХ ГАЛАКТИК,

или подневольное слияние галактических формирований

 
   Милэн стала перед зеркалом. Поправила серый шерстяной плащ без рукавов. Длиной плащ почти до пола, светлый вышитый зеленым и красным бисером очень тонко, едва заметно, и бисер из драгоценных камней сверкал. Под плащом полотняный темно-серый костюм простого средневекового покроя. Волосы заплетены в косу.
   Все просто, все очень просто.
   Она впервые открывла свое лицо общественности как Старейшина Совета Пяти Галактик. Таковы требования Братства. Сегодня на виду у всего Мира она заключает договор с Братством. И Братство Трех Миров входит в состав Совета на правах полноценного политического партнера. И Гэла сегодня нет рядом. Милэн понимала - это начало конца.
   Хорошо что она плохо получалась на фотографиях, совершенно не фотогенична, невозможно даже узнать на экране. Ее враги об этом не знают. А если и знают им все равно.
   Там за дверью в большом зале Палаты Совета впервые толпятся журналисты со всего Мира. Множество камер нацелено на возвышение, на которое Милэн выйдет как на эшафот. Но это ее Совет, ее детище и им доведется еще побороться и за него и за ее свободу. Им придется побороться за свободу Гэла. Там в большом Зале Совета уже ждет Зэрон - правитель Братства он тоже явил себя Миру - карты открыты.
   И Дальше будет Совет и будет Братство, два формирования в одном объединении, и будут войска Совета и будет армия Братства, и будет война. И называться эта война будет гражданской.
   Гнусно.
   Смутно.
   Кроваво.
   Бессмысленно.
   Нэйл стоит у окна. Он сложил руки на груди и смотрел на огни города, бесконечного города Пайры. Он одет также как Милэн, и он сегодня выйдет на свет. Все вместе. Всегда вместе. Он сказал, что никогда не оставит Милэн, никогда не предаст. Она ему верила. Он ведь тоже ей брат. Она верила ему.
   Рол не прилетел. Хорошо, что он не прилетел. Меньше сплетен...
   В комнату вошел Виниал - Старец. Он правил Советом, официально, долгие тысячелетия. Теперь все узнают о том кто истинный правитель формирования под названием Совет Пяти Галактик - как Милэн не хотела этого. Но изменить ничего нельзя. На кону жизнь одного ребенка и сотни захваченных Братством планет. Да и что теперь можно изменять, слияние даст передышку. Люди поживут без войні в своих домах, хоть поколение, хоть два.
   - Пора, - тихо сказал Старец.
   Милэн вздохнула, посмотрела в глаза своему отражению: - Пора...
 
   Она вошла.
   Вспышки фото и стереокамер ослепили. Гул голосов оглушил. Журналисты толпились у возвышения, как торговцы живым товаром у помоста. Нэйл сжал руку сестры своей холодной ладонью. Бесшумная работа кинокамер, вспышки фотоаппаратов и стереокамер. Они фотографируют лицо старейшины, они снимают руки старейшин. Они напишут то, что видят, они придумают свое объяснение тому, что видят, они раздуют множество историй о Старейшинах. Они будут копаться в жизнях тех о ком раньше знали лишь то что они правят Советом наравне со Старцем. И Милэн сейчас не на войне, и должна терпеть. Всем рты не закроешь...
   Представители планет Совета и планет Братства, послы и посланники, политики и дипломаты, художники и писатели, торговцы и ученые, светила науки и ушлые хитрецы которые умеют добиться всего, ничего не умея, что тоже, в определенном смысле, талант - Все они были здесь. В большом зале никогда ранее так не заполненном людьми. Все они стояли у стен, колон, на балконах. Они ждали с тревогой и надеждой, а некоторые и с злорадством, ведь от согласия двух сторон зависело сейчас многое.
   Некоторые из них знали старейшин в лицо. Милэн чувствовала и смущение и сожаление, и сочувствие и насмешку... Ну что ж они ведь тоже люди.
   Бессмертные, стояли на балконе выше. И они разделились. И многие из них считали, что Зэрон прав, а немногие что Старейшины проиграли.
   И все взгляды были обращены на Милэн. И она терпела. Ведь она знала одну только истину - все заканчивается.
   И хорошо что здесь на этом возвышении не было Гэла.
   Зэрон стял рядом с Милэн и Нэйлом, улыбался - добрый, светлый, справедливый правитель Братства. Да он и вправду правитель, он - не Лиар. И Лиар здесь, но он все еще мальчишка-ученик. Несмотря на красоту и великолепие наряда, несмотря на отвлеченно-мудрый взгляд светлых красивых глаз, на гордо поднятый подбородок, он - мальчишка-ученик. А Зэрон в простом темно-сером длинном деловом сверхсовременном пиджаке, с гладко зачесанными назад и собранными в хвост серо-седыми волосами с пронзительно-мудрым взглядом серебристо-серых глаз действительно повелитель и отец империи... чтоб его.
   Он посмотрел на Милэн ласковым любящим, и почему-то (вероятно для прессы) отеческим взглядом. Она ему улыбнулась, сдержанно не демонстрируя клыков. Лиар подошел ко и поцеловал ее руку. Поклонился Нэйлу. Нэйл едва выдерживал церемонию. От старйшин требовалось спокойствие. И внешне они были очень спокойны. Только Виниал ощущал искрящее напряжение столь блестящего спокойствия четверых правителей двух космических формирований.
   Виниал занял свое место впереди помоста - поклонился вначале Старейшинам, потом Лиару и Зэрону. Обратился с речью ко всем: к бессмертным, к представителям планет Совета и Братства, к прессе - а через прессу к народу, как они не додумались пустить эту церемонию объединения в прямой эфир по всем каналам телепавиденья. Он говорил о продолжительной войне между двумя космическими формированиями, о цене этой войны в жизнях в подорванной экономике, об отброшенных назад цивилизациях, об уничтоженных городах и даже целых планетах, о смерти. Говорил о победе разума над враждебностью, говорил о надежде на мир. Говорил - теперь люди испытавшее такое потрясение не допустят больше подобной межгалактической войны в будущем. Говорил о союзе двух держав который заключается сегодня, как залог мирного развития могущества и процветания.
   Милэн стояла, слушала, чувствовала взгляды, слышала мысли, не верила в надежды, разделяла сомнения, понимала, пока она Старейшина, война будет продолжаться. А может быть взять сейчас и, отрекшись от всего сложить бразды правления на голову Зэрона и удалиться на окраину Мира пиратствовать с Рэтолатосом. Но нет ведь им нужен не Совет... Им не нужен Совет. И близнецам необходимо продержать до последнего дня до тех пор пока держаться уже будет не за что. Только так они смогут этот Мир сохранить до последнего таким, каким его сотворили вместе с маоронгами.
   Через полчаса было подписано соглашение о сообществе, о содружестве, о целостности галактической державы. Милэн поставила подпись и цифровую печать своего перстня на бумаге и на гибком мониторе распластанном на мраморном Столе Договоров, посмотрела в ласково-мудрые глаза своего врага Зэрона и ее глаза спрашивали: "И что ты будешь делать дальше? Старый Палач".
   Он ответил насмешливым взглядом: "Узнаешь... скоро".
   И склонился над мраморным серо-серебристым столом в Большом Зале Палаты Совета на Пайре, поставил свою подпись на документ поражения Совета.
 
КОРАБЛЬ,

или катастрофа изменившая Сэнп

 
   Ехали через лес. Над головами высокие могучие деревья запутались ветвями, не пропускали "солнечного" света. Под ногми мягкий, холодный, влажный мох как уютный ковер.
   Жители маленькой деревеньки у леса говорили, что лес этот проклят.
   В той деревеньке остались только: бледные, морщинистые, беззубые старики. Гэл был, очень удивлен - таких людей он давно не видел: каждая клетка их организма содержала лишнюю молекулу, эти молекули считывали информацию о теле, брали на себя функцыю востановления, но на самом деле изкажали информацию и лишали организм человека полноценной регенерации. Жители деревни превратились в живые развалины. И им ничем нельзя уже помочь. Они умирали от старости.
   Старики рассказали, что повинен в их старости лес. Молодые убежали, но поздно, и многие вернулись.
   А за лесом были проклятые "земли", туда упала звезда. (Гэл и Кэрфи еще тогда переглянулись). Проклятые "земли" называли еще мертвыми...
 
   Но слишком поздно путники поняли, что этот мягкий мох выделяет странную пыль, по составу похожую на сильный галлюциноген. Надышавшись этой пыли, кони начали подскакивать и пытаться убежать. Путники спешились, взяли коней по уздцы, но кони отказывались идти. Айрэ неожиданно уснул, а во сне вскрикивал, стонал и плакал. Кэрфи предложил остановиться отдохнуть. И Гэл осознал, почему при входе в этот лес они видели кости животных, а в самом лесу даже насекомых не было.
 
   Кэрфи едва волочил ноги, второй раз предложил сделать привал. Гэл отобрал у него повод и резковато высказался: - Устроим привал и останемся здесь навсегда. Чертова пыльца...
   - Какая пыльца? - промямлил сонный Кэрфи, - смотри! Смотри! Это море!
   - Вот черт... - злился Гэл, - это не море, это пыльца - галлюциноген. Я не удивлюсь если этот мох собирается нас съесть.
   Огонек остановился, согнулся и начал рыть копытом "землю", пытался лечь. Гэл одернул своего строптивого коня, но конь не реагировал. Наклонил голову и все норовил понюхать мох (хорошо, что подпругу отпустили). Гэл с силой дернул коня за уздечку, и вполсилы дал ему по морде, Огонек встрепенулся, но глаза его уже были помутневшими. Летун тоже повесил голову и остановился, начал засыпать. Конь Кэрфи еще держался. Гэл обозвал себя тупаком. Снял с себя рубашку, разорвал ее и обвязал тканью ноздри лошадей. Кэрфи последовал его примеру, частью своей рубашки завязал морду своего коня частью свой рот. Оставались еще рукава от разорванной рубашки. Одним он закрыл рот и нос Айрэ вторым свой (кто знает... хоть моря он не видел, спать и ему хотелось). Неоходимо идти, идти вперед, возвращаться уже поздно.
   Только через полчаса, из последних сил, шатаясь, вышли из лесу. Заставили себя пройти еще сто метров от опушки и повалились в песок, и кони и люди. И был закат.
 
   Гэлу казалось будто он в центре звезды, слепящий свет пронизывал, наполняя энергией. Но когда открыл глаза, оказалось что лежит он на сером песке, напоминающем скрипящий пепел, а "солнце" Сэнпа накалялось в зените. А откуда энергия? А энергия от радиации. Близость корабля буквально ощущалась, едва ли не кожей.
   Кэрфи, Айрэ и лошади не вставали. Ребенок как будто спал. Кэрфи стонал и рычал одновременно. Огонек лежал поджав ноги, голову уже поднял, кусок ткани которым ему завязали нос, содрал, и тревожно вдыхал горячий воздух, казалось, была бы возможность встать, вскочил бы и убежал. Гэл проверил сына, Айрэ дышал ровно, и спокойно. Погладил лоб ошалевшего Огонька. Прислушался к дыханию Летуна и Вороного. Как будто все нормально, все жывы.
   Осмотрелся - вокруг выжженная пустыня.
   Возникали вопросы: когда упал это корабль? Откуда взялась плесень? И как это связано?
 
   - Нет. И не думай, - возмущался Кэрфи, - мы пойдем туда вместе.
   - Но это опасно! - доказывал Гэл, - я за часов пять успею туда и обратно, а там решим...
   - Не менее опасно оставлять здесь Айрэ со мной, - утверждал халкеец, - а если что куда мы будем отступать, в Лес?! Нет нодиец у нас у всех один путь и он через эту пустыню...
   Гэл задумался. Рискованно оставить и рискованно взять малыша с собой. Но если ребенок будет с ним, ему же самому будет спокойнее. Да... Кэрфи сегодня прав.
   - Ладно. - Ответил Гэл, - идем туда все, но воду только Айрэ и лошадям. Ты будешь без воды и еды как я.
   - А я смогу? - растерялся Кэрфи.
   - Ты же бессмертный - конечно сможешь.
 
   Пустыня, цвета пепла, безконечными холмами. Костяки животных побелели на "солнце". Черные стволы обгоревших деревьев наклоненные силой взрыва, как странные монументы.
   Гэл шел пешком, коней вел на поводу. Кэрфи ехал верхом.
   - Они что, не справились с управлением? - спросил Кэрфи, раздумывая вслух о причине падения корабля.
   - Или топливо закончилось... - машинально ответил Гэл.
 
   Огонек ударил Гэла копытом по ноге, попытался вырваться. Гэл одернул коня. Но тот пятился назад, приседая на задние ноги, глаза испуганны, рот приоткрыт, на плечах выступило мыло. Летун взбрыкнул, и попытался укусить Гэла за руку, получил по морде и согласился с хозяином, что идти нужно. Огонек посмотрел, как Летун переступил некую невидимую, страшную черту и тоже сделал шаг, второй, вздохнул, напоследок поднялся на дыбы, но подчинился неизбежности. Вороной конь Кэрфи, поартачился немного, походил назад и по кругу, но увидел что Огонек и Летун уходят за Гэлом, прыгнул вдогонку как будто перепрыгивал ров. Кэрфи с коня упал, но повод удержал. Айрэ бегал вокруг лошадей едва, не путаясь между их ногами, и смеялся. Стоило задуматься, что так напугало лошадей при подходе к кораблю, может быть едва уловимые запахи железа, может призраки погибшей команды...
 
   Под вечер поднялся ветер, взвил в воздух пепел. Вспомнили об обрывках рубашек, завязали рты и носы людям и ноздри лошадям. Небольшой ручей и грязное радиоактивное озерцо нашли случайно. Вокруг озерца росла странная колючая трава. Айрэ порезался. Летун повредил себе рот пытаясь поесть этой травы. Гэл и Кэрфи едва успели оттащить коней от этой растительности.
   Воду можно было пить, но только из родника. Радиация здесь была как в городах при космодромах.
   Хорошо что Айрэ, как и его отец мог пополнять с помощью радиации энергию, а не болеть от нее. Но ребенок получил слишком много энергии, и не мог уснуть, как раньше в седле, говорил всю дорогу, задавал вопросы...
   Кэрфи как бессмертному, радиация тоже не вредила.
   Опасались за здоровье сэнпийских коней... А еще Гэл предпологал появление всяческих мутантов. Кэрфи в мутантов не верил. А Гэл с ними встречался...
 
   Оказалось, острая трава очень хорошо горит, Кэрфи срубил ее мечом Фэрраса (таскал за собой этот злополучный меч).
   Наступила ночь, они сидели у костра, Кэрфи спросил: - Это тот корабль?
   - Не знаю, хотелось бы... - ответил Гэл. Айрэ все еще ворочался на его руках, у ребенка была бессонница.
   - А ты сможешь поднять его в космос? - не унимался халкеец.
   - Теперь сомневаюсь, ведь он упал, но может быть уцелел передатчик...
   - А если не упал, а сел на космическом двигателе. Мы ведь сможем вернуться домой... Хорошо ведь?..
   - Конечно, хорошо...
 
   Корабль они увидели на второй день путешествия, когда "солнце" стояло в зените. Воздух над пепельной пустыней накалился и плыл маревом. Вначале казалось что корабль и на самом деле мираж. Но когда подъехали ближе поняли - этот мираж материальный. Огромный в пять километров почерневший борт слепо смотрел выбитыми иллюминаторами на пустыню, которую сам и породил.
   - Вот ргот... - разочарованно прошептал Гэл, - он взорвался и выгорел.
   Подъехали еще ближе и увидели покореженный металл борта, вздутый и рваный.
   - Папа Джарек! - закричал Айрэ, подпрыгивая в седле.
   - Сплюнь, - не задумываясь Гэл повторил то, что говорила всегда бабушка Шила, когда пыталась отвести беду.
   Айрэ старательно поплевал через левое плечо, как бабушка Шилла и учила.
 
   Гэл намеревался войти в корабль. Кэрфи его не отговаривал. Его тоже манили темные столетние тайны, но он понимал, древний нодиец лучше знает старую технику и пользы с рейда Гэла будет больше. Халкеец еще в замковом рву смирился с тем, что может и умеет далеко не все. Да и странный страх появился у халкейца, когда он увидел этот старый корабль.
 
   Гэл взобрался в пробоину, выкарабкался на нижнюю палубу. Все было темным и черным. Бесконечные ужасающие коридоры даже пауки не посетили. Не чувствовалось здесь и иной жизни: крыс или других мелких животных, ни червей, ни мух. Им здесь просто нечем было питаться. Гэл еще в пустыне заметил - нет ничего живого. Даже ночью не появлялось. А так быть не должно. Хоть что-то должно жить там, где есть кислород. Но нет ни рыбы в озерце ни змей в пепле.
   Еще один черный коридор. Свет сквозь иллюминатор в прогоревшем коридоре ни от чего не смог отразиться. Второй коридор, темный, осколки какой-то аппаратуры скрипели под ногами. Люки, в каюты, открытые настежь, и в каютах тот же пепел. Взрыв произошел в середине корабля, уже ближе к рубке управления появлялись просветы, уцелевший ковролин, в пятнах гари и крови, (Гэл горько ухмыльнулся - кровь ни с чем ни спутаешь). Обивка переборок в коридорах, каюты которые не тронул огонь. Гэл касался рукой стен и видел события, происходившие на этом корабле в момент катастрофы. Вооруженные люди с клинками и тадо, пират непонятного происхождения метис в седьмом колене прижимает к стене молоденькую девушку, она кричит и вырывается, юноша бросается возлюбленной на помощь и оба они гибнут. Человек с огнеметом, что он делает на этом корабле? Пламя сжигает пирата. Женщина с детьми. Старая сморщенная, такая же, как жители деревни. И вдруг Гэл осознает - все кого он видит, все кто уме,р сгорая заживо были поражены той самой молекулой, что и жители маленькой деревушки на опушке сумеречного леса.
   Гэл вспомнил - он слышал об этом деле: о заражении колонистов на планете Рогар молекулой с программой, якобы улучшения производительности потомства. Несколько сотен зараженных людей покинули зону карантина, где группа ученых, против всех законов Совета, изучали воздействие на человеческие организмы таинственной молекулы. Боевая группа фанатиков, называющих себя Очистителями была брошена в погоню за бежавшими. О дальнейшей судьбе и тех и других неизвестно. Ученых нашли арестовали, их подопытных не спасли, от старости сложно излечить. Прошло пять тысяч лет, и Гэл узнал о судьбе пропавших.
   Тогда пять тысяч лет назад, официально, колонисты Рогара работали на Очистителей78 - выращивали странный наркотик. Вначале ходили слухи, что на Рогар проводятся опыты с человеческой душой, потому и нужны были им люди живущие не более ста лет и быстро умирающие. Еще говорили, что убежавшие были из элиты общества религиозных колонистов, и бежали они захватив доказательства запретной деятельности Очистителей. Убежавшие намерены были предъявить образцы лабораторной деятельности спецслужбам Совета. Но корабль, образцы, лаборатория, и поля где росло наркотическое средство, на самой Рогар, исчезли - дело пришлось закрыть за отсутствием доказательст: очистители разбежались.
   И теперь здесь, пять тысяч лет спустя Гэл нашел и пылок мха и пораженных молкулой. Вот что и удивило Гэла, когда Нэллэи забеременела, пять тысяч лет прошло и на Сэнпе женщины уже не выбирали когда и кого им рожать. Молекула перебирала на себя функции управлением организмом, и женщины на Сэнпе рожали спонтанно. И хоть пока только жители деревушки у опушки страшного леса узнали, что такой настоящая старость, но ведь вскоре и в других районах Сэнпа люди начнут стареть и болеть. Гэл удрученный открытием стоял перед дверьми рубки управления страшного корабля. Потом решительно толкнул эту полупрозрачную дверь и вошел.
 
   Поток воздуха в лицо. Дикий ужасный крик. Гэл даже отпрянул, но успел рассмотреть искаженное криком лицо полутени. И еще лицо. Призраки... души умерших?
   Шепот за спиной, тихий едва слышный но разборчивый: - Человек...
   - Сам пришел...
   - Давно здесь никто не ходил.
   Шепот тех призраков, которые были в рубке: - Любопытный.
   - Живой.
   - Тело.
   - А у корабля еще тела...
   - Ночью, ночью... когда уснут...
   А вот и души закрепленные в мире материи, маги преградили им выход в тонкие миры оставили в плотном мире. Эти неприкаянные души могут питаться энергией живых, и даже подселяться в тела притесняя своей волей, волю хозяев. Эти души обитая в мире живых даже обретали некое подобие эфирных тел. Эти души, эти привидение утратившие покой смотрели на Гэла, как на пищу. Но когда он вошел равнодушно осмотривая рубку, когда склонился над пультом игнорируя ужасающий шепот, когда с улыбкой отразил попытку подселения в свое тело сразу десяти духов, а одиннадцатый прорвав защитное поле наткнулся на нечто непонятное и задохнувшись потерял свою тень, другие тени отпрянули с криками и обиженным завыванием: - Кто он?
   - Кто он?
   - Кто ты?
   Пульт управления был разбит, тщательно и восстановлению не подлежал, как и средства связи.
   - Отпустить вас что ли? - Как будто сам у себя спрашивал Гэл.
   - Отпустить?.. - шепот.
   - Отпустить... - удивление.
   - А ты можешь? - вопрос.
   - Все-таки души, - тихо говорил Гэл, - Человеческие души... Жаль убивать...
   - Жаль... - подтверждали шепотом тени.
   - Жаль...
   - А ты можешь?
   Гэл сел в кресло пилота, закрыл глаза. Он увидел поток тумана и светлую точку вдали. Точка увеличивалась, разрасталась, как звезда точка стала порталом, порталом где видны были чистые светлые потоки цвета и слышна была тихая музыка космических ветров. Портал разростался, открываясь для призраков, манил их, и они бросились к нему, к свету, как к родному дому и хриплый шепот становился громкими криками юной радости, а тени светлыми воздушными облаками, приобретающими очертания людей: красивых, молодых. И только тот, который лишился тени, оглянулся на пороге света, и посмотрел на Гэла, по-детски застенчиво прошептал: - Спасибо.
 
   Кэрфи нетерпеливо спрашивал: - И что? Что ты там нашел?
   - Призраков...
   - А телепотофон?
   - Все разбито. Кто-то постарался, чтобы никто и никогда не узнал об этом корабле.
   - И что теперь?
   - Пойдем дальше - это другой корабль.
   - А тот корабль.
   - А тот нам еще предстоит найти.
   Айрэ вприпрыжку подбежал к отцу: - Папа! Папа! А Огонек мне лапу дал.
   Гэл рассмеялся.
   - Идти так идти, - согласился Кэрфи.
   - Только завтра. А сегодня ты кормишь лошадей и моего сына, а я сплю.
   - Это эксплуатация разумного индивидуума, - возмущался халкеец.
   - Нет Кэрфи - это просьба к разумному индивидуму...
   - Если просьба тогда ладно. Знаешь нодиец... - Кэрфи замялся.
   Гэл посмотрел на халкейца удивленно.
   - Помнишь, что я тебе сказал тогда в Долине? - Кэрфи смутился.
   Гэл кивнул.
   - Так вот это... я, наверно, друг...
   - Папа, а Огонек по команде будет садиться, как собачка? Я его научу... - шептал Айрэ.
   Гэл посмотрел на сына улыбнулся, бредовые идеи Айрэ по дрессуре рыжего коня он воспринимал как игру но Огонек ведь дал ногу малышу по команде? Может быть конь игрался. А еще удивительно, то что сказал упрямый халкеец.
   - Хорошо, почему бы и нет, дружба лучше вражды... Вот и займись работой по-дружески... А я иду спать, и смотри чтобы Огонек по команде не сел на Айрэ.
   - Ты черствый и ядовитый оборотень, - скорее по привычке ругался Кэрфи.
   - Вот и хорошо - значит несъедобный.
   - Да, иди ты... Спать.
 
   "Солнце" катилось к зениту.
   Пыль скрипела на зубах.
   Корабль лежал фантомом.
   Странный пейзаж.
   Странная планета.
   Странный мир созданный странными существами.
   Костерок, кони у космического корабля, путники уставшие. Один сидит у костра на песке, смотрит на облака, а облака как будто и не облака, а берега морей, тихие заводи, бухты, города и корабли, как будто и не облака это - а отражения далеких земель, куда ему еще только предстоит прийти. А спутник бессмертного мечтателя, создавший многие миры, спит, обняв своего сына. Гэл затруднился бы ответить, зачем созданы Миры. Главное что созданы...
 
   8 "Торговец" - торгово-грузовой космический корабль.
   10 Тэдрол Визон - космическая база планетарного типа.
   3 Овирий - распространенное топливо для скоростных космических кораблей.
   4 Ралга - планета, где растут ядовитые растение выпускающие раз в десять месяцев ядовитые споры.
   5 Ивири - очень большая планета, где водятся очень большие животные, самые крупные из них мамонты, достигают в высоту иногда тридцати метров. Как и песчаные удавы Милты.
   7 Лаоирт - уроженец планеты Лаоирта. Жители планеты исчерпали ее ресурсы, и загрязнили свою среду обитания. Когда жизнь на планете Лаоирта стала невозможной, они попросили убежища у правительства планеты Милта.
   6 Фэллада - планета восьмой галактики, знаменита своим "солнцем" Звезда, вокруг которой вращается Фэллада - одна из самых горячих звезд, в Красном галактическом скоплении.
   11 Пайра - планета-город, столица Совета.
   12 Зэйд - космический пират.
   13 Зэйды-сэнтарэмы - пираты работорговцы.
   14 Багго - известный нелегальный рынок рабов за пределами Совета.
   14 Аррала - планета известная зимним курортом.
   15 Сэнтарэмы - пираты-работорговцы
   ? Серые - в калтокийской армии общее название медиков санитаров и похоронной команды.
   16 Аджар - оборотень с урожденной трансформацией
   19 Лэлиты - одна из шести древних рас.
   20 Багки - волки
   21 Раггра - находилась в другом Мире, прошла все этапы развития, но когда научный прогресс позволил им вмешаться в функционирование своей звезды, в ходе эксперимента перестала быть обитаемой.
   24 Прогт - огромное животное обитает в пустыне, как будто состоит из сегментов, в местах сочленения сегментов растут острые шипы, напоминающие ветви колючего кустарника. Охотиться, устраивая лежку в песке, ждет когда добыча сама забежит в капкан его колючек.
   28 Ирид - драгоценный метал.
   29 Поргасла - планета с теплым климатом славная своими виноградниками и виноделами. Населена низкорослыми людьми, с большими головами руками и ногами. Трудолюбивы, неагрессивны, но хитры и предприимчивы.
   30 Мэл - первый помощник короля Рэтолатоса Четверорукий гигант. Три с половиной метра ростом. На голове носит белые дреды. Лицо тонкое горбоносое, белое как у лэлиллата. Глаза черные, как ртуть, вытянутые в сторону висков. Дракон.
   31 У короля Рэтолатоса нодийский корабль. Длиной - километр. Смонтирован он по чертежам Рола. Прекрасный скоростной двигатель. Киридовый верхний слой, покрывающий борт. Компьютерный мозг, выращенный на Фэте*. Последние разработки в вооружении. И к тому же высокие потолки и большие каюты.
   32 Ирид - драгоценный метал, эквивалент денег. Тэстол - денежная единица на территории Совета Пяти Галактик.
   34 Звезда Таниллы - крупная звезда, вокруг которой по орбите идет вращение группы систем.
   36 Силовуха - силовое поле.
   37 Лэллилаты - представители древней расы, люди на кристаллической основе, белая кожа, белые волосы, светлые глаза, живут на планете Лэллилата.
   38 Тэдрол - космическая база
   39 Джеер - командир подразделения калтокийцев
   40 Лидта - планета системы Рар, 4567 квадрата второй галактики, отдалена от своей звезды, известна горами и подземными лабиринтами, туристические маршруты на лыжах и путешествия по огромным пещерам со своим микроклиматом сделали эту планету известной.
   41 Дьявол - существо похожее на человека, наделенное либо большой силой, либо красотой, либо магическими свойствами. Создаются магами для выполнения определенной работы.
   42 Ангелы - люди-птицы, холоднокровные двуполые существа, внешне как крылатые очень красивые белокожие желтоволосые люди. Являются символом духовности и чистоты помыслов и побуждений.
   43 Пэгл - конь-трансформер, две формы: первая - белый конь с крыльями, и когтями вместо копыт, вторая, серо-пепельная лошадь. Разумная форма жизни.
   43 Тэстол - денежная единица на территории Совета Пяти Галактик, и на сопутствующих планетах, торговых и политических союхников.
   44 Горгоног - большое толстокожее неповоротливое животное.
   45 Ягны - ягоды (межг. общ.)
   46 Титан - вымершая раса воинственных долгожителей, обладающих очень большой силой при росте три метра.
   47 Шноглос - волк на языке горцев.
   48 Авгор - медведь.
   49 Хнэгк - конец всему (неприличное слово нецензурного содержания)межг.
   50 Фригг - вьючное животное.
   51 Шитп - яма.
   52 Нэнго - квас.
   54 Эдем - дом.
   55 Лярг - пиво.
   56 На морском корабле... на звездных кораблях флаги голографические.
   58 Питхан - дом в пути (снп.)
   59 Биар - вино, (сенпийский).
   60 Заантог - сильное взрывчатое вещество на основе овирия, гравитационного вещества и водорода, излучает гравитационные волны отрицательного свойства.
   61 Типпорго - чай.
   63 Ангалла - холодная обитаемая планета у белой звезды.
   64 Пайра - планета-город, столица Совета.
   65 Вэрд-Сонд - игрища для бессмертных, проводятся раз в сто лет на планете Вэрд. Бессмертные соревнуются в искувстве боя, магии и проходят лабиринт. Милэн являлась победителем в фехтовании.
   67 Эок - маоронг создавший планету Над. Он населили ее растениями, животными и людьми. Эок - один из древнейших маоронгов, созданных Волнами у истоков Миров, вложил в свое творение часть своего духа. В храмах создателя Над изображали красивым обнаженным юношей с огромными крыльями, и когтями хищной птицы на пальцах ног.
   Эок, как и многие из древних маоронгов, участвовал в заговоре против волнов. Как и другие заговорщики, был лишен звездного тела, и памяти... Но когда мать возвращала память маоронгом, Эок исчез, она так и не смогла его вернуть. Оказалось, Эок избрал путь странника, и затерялся на звездных дорогах.
   68 Иссана - планета на границе Совета Пяти Галактик. На Иссане самый большой космодром в восьмой галактике. Стратегическая точка, куда сбегаются все торговые пути идущие за границу Совета. Рядом с Иссаной находится самый сильный подпространственный канал, который ведет во все уголки Вселенной. Рядом с Иссаной находится одна из самых крупных военных баз Совета тэдрол-база Джа
   69 Зит - насекомое кровосос выделяет вещество, нейтрализующее нервную систему, присасывается к коже и пьет кровь.
   70 Вервето - бешенный (нодийский).
   71 Ад - зона 5066 нулевой галактики. Ядро галактики холодное, но лучи исходящие от него при соприкосновении с материей нагревают ее, раскаля даже камни.
   72 Белкийя - планета находится в третьей галактике, в 45 квадрате, в восьмой системе. Звезда Нагганэ. Населена разусными второго типа с продолжительностью жизни от трех до четырех тысяч лет. Кожа и волосы белкийцев синего цвета, рост средний худощавы. Не стареют.
   73 Фирго - горячий напиток с кофеином.
   74 Беркг - спиртной напиток настоянный в бочках из особого дерева.
   75 Рапнегалла - богиня, мать утешительница (на Сэнпе) в ее храмах уединяются женщины, опозоренные, одинокие, бездомные. (Рапнегалла также название космического корабля) (авт.)
   ? Ргот - непереводимое слово обозначающее безвыходность ситуации. Межгалактический. (мат.)
   76 Эарлан - офицер.
   77 Янграс - ругательство.
   78 Очистители - группа фанатиков боевиков, которые боролись за очищение человеческого вида от недоразвитых существ, или как они называли псевдоразумных: ящероподобных, кристаллических, кремневых, амфибий, трансформеров и пр. отличающихся от простых органиков.
   79 Лэтос - личный тридцатиметровый боевой катер Милэн с биологическим компьютером.
   79 Вэгэл - разрушитель (Рэтолатос).