Никтофобия

— Мам! Мама!! Мамочка!!! Иди сюда!                Топот за дверью, недовольное бурчание. Дверь открывается, на пороге мама.               
— Ну что, опять? Когда же это прекратится?!               
— Там в шкафу кто-то есть… Мне страшно!               
— Ну, нет там никого! — мама открывает дверь шкафа, — Посмотри сам. Видишь? И под кроватью тоже никого, загляни.               
— Но я же слышал, я сам слышал, там кто-то ворочался!
— Это тебе приснилось. Здесь только ты и твой страх. Тебе уже шесть лет. Ты скоро в школу пойдёшь! Хочешь, чтобы над тобой все смеялись? Мне надоело чуть ли не каждую ночь вставать и показывать, что тут никого нет! Ложись и спи! И в следующий раз я не буду вставать, можешь не кричать. Я к тебе всё равно не приду!

Прошло двадцать два года.

Дима очень торопился. Сегодня он никак не мог опоздать — как-никак знакомство с родителями Гали! Полгода назад она казалась ему недосягаемой, как Ангелина Джоли, как Орнелла Мути, как звезда! В агентстве он так удачно повернул рабочий стол, что мог целыми днями смотреть на неё из-за монитора. И вот наконец она обратила на него внимание и подошла сама в конце рабочего дня.
— Слушай, Дим, я что-то так проголодалась, не хочешь составить компанию в соседней пиццерии? А то пока по этим пробкам доберусь до дома, ноги с голода протяну. Ты никуда не спешишь?
— Нет-нет, совершенно не спешу. Я охотно… с тобой…
— ОК. Я только подкрашусь немного и пойдём.
Так начались их отношения, которые вскоре переросли в очень близкие. От Гали он узнал, что папа её работает в каких-то «серьёзных госструктурах», а мама заслуженный врач. И вот он спешит, почти бежит на встречу с ними, тем более, что, по словам Гали, её папа очень ценит пунктуальность. «Точность — вежливость королей». В одной руке Димы очень дорогой букет для Галиной мамы, а в другой – пакет с шампанским Вдова Клико и с дорогим французским коньяком Courvoisier XO в подарочной упаковке. Ему уже слышится голос её мамы: «О, у молодого человека недурной вкус!..». Галя показывала ему фото своих родителей в телефоне. Отец – седовласый, немного полноватый мужчина лет пятидесяти, а мама — красивая, стройная женщина, явно моложе мужа. Очень приятные люди…
И вот уже их дом в самом центре города, вот их подъезд, он набирает номер квартиры на домофоне, и дверь отпирается. Нажимает кнопку лифта, входит в него. «Отлично! Как примерный студент – без пяти семь». Лифт поднимается на седьмой этаж. И вдруг всё гаснет. Лифт останавливается. Темнота… Тишина… В панике Дима начинает искать телефон, роняет букет, шарит по карманам и понимает, что забыл его в рабочих джинсах. Паника усиливается. Он шарит по приборной панели, ищет кнопку вызова ремонтной службы, тычет во все кнопки уже не пальцем, а всей ладонью… «Я к тебе всё равно не приду!» - слышит он голос матери из далёкого детства. Паника охватывает его всего, без остатка, он про всё забывает, только стучит руками и ногами по стенкам лифта и кричит, кричит…
***
Шёл второй месяц его лечения. Диагноз – никтофобия, иррациональный страх темноты. В палате свет горел круглые сутки. А если кто-то из персонала или из больных выключал, Дима вскакивал на кровать с ногами и кричал: «Темно! Темно!..».
— Ну что, молодой человек, мы с вами перепробовали все известные нам антидепрессанты и седативные препараты. Прогресс не наблюдается. Боюсь, вы к нам надолго, — сказал врач.
А внутри у Димы была пустота. Посещения любимой не выводили его из депрессии. Он уже смирился со своей участью. Благодаря Гале, а точнее её родителям, у него была отдельная палата с телевизором и холодильником. Он сильно похудел и осунулся. Всё чаще в голову приходили мысли о суициде, но в таком заведении осуществить такое довольно проблематично. Время остановилось. Каждый день — «день сурка».
Когда второй месяц лечения подходил к концу, врач зашёл к Диме в палату.
— Ко мне обратилась ваша невеста с просьбой. Ей прислали из США лекарство. Экспериментальное. Я порылся в зарубежных медицинских журналах. Если верить им, то есть шанс помочь вам. Но есть проблема юридического характера. Мы должны получить от ваших родственников письменное разрешение на применение препарата, не сертифицированного в России. Но вы утверждаете, что у вас нет близких родственников, правильно?
— Да. Мать умерла. Отца я не знал.
— Ваша невеста предлагает заключить с вами брак, и тогда она будет вправе подписать этот документ.
— Нет. Я не приму такую жертву.
— Так что же мы с вами будем делать?
— Не знаю. Мне всё равно. Я кролик. Подопытный кролик. Испытывайте на мне всё, что подвернётся под руку. Хуже уже не будет.
— Хорошо. — сказал врач после очень долгого раздумья, — распишитесь здесь и здесь. Чем черт не шутит... С завтрашнего дня начнём курс.
Уже на четвёртый день приёма зелёных капсул Дима почувствовал, что появился аппетит, и улучшилось настроение, а ещё через пару дней он вдруг заметил, как сквозь халат выступают соски медсестры Любы и вообще, оказывается, что у неё фигура получше, чем у Гали. Врач внимательно наблюдал за прогрессом у Димы и дотошно расспрашивал его, какие новые ощущения появились, какие сны снятся, меняются ли предпочтения в пище. Он принёс в палату ночник вместо надоевшей лампочки под потолком. Через десять дней Диме назначили усиленный стол, и он начал набирать вес.  Однажды вечером медсестра чуть замешкалась у него в палате, и он, играя, обхватил её за талию. Смеясь, Люба оттолкнула его, но не устояла перед его напором…
***
И вот курс приёма препарата закончился. Дима уже спал в темноте. Она больше не пугала его… Вместо страха появились какое-то новое чувство — торжество от его преодоления, злость на темноту за все его страдания. Ему иногда даже хотелось, чтобы поскорей закончился день и наступила темнота. «Ты отравила мне жизнь, зараза! Ну давай, приходи! Думаешь, я тебя испугаюсь? А вот хрен тебе!» — думал он в те минуты.
— Ну что, препарат оправдал наши ожидания, — говорил врач, выписывая Диму, - вот вам телефон моего знакомого психотерапевта. Если почувствуете, что болезнь опять возвращается, обращайтесь к нему, он лучший специалист в городе. И препарат ещё остался, можете возобновить его прием, но только по согласованию с этим специалистом! Не хочу говорить вам «до свидания». Всего доброго!
— Спасибо, что вылечили меня!
— Это вы своей невесте скажите спасибо за то, что нашла такой препарат.
Возвращение к привычной жизни произошло довольно спокойно, только на работе Дима иногда ловил на себе любопытствующие взгляды коллег, но ему было наплевать, как кто относится к его пребыванию в психушке: «Да, я был психом, ну и что? Да если каждого из вас проверить, то диагноз будет нетрудно подобрать». Галя была просто на седьмом небе, практически не отходила от него. То угощала его всякими вкусняшками, то приносила кофе, а то просто смотрела на него так, как будто не верила своему счастью. Она сотворила чудо для своего любимого. Она нашла «живую воду», которая, как в сказке, оживила его. И теперь ничего не могло помешать ей наслаждаться своей любовью…
***
Чувствовал себя Дима не совсем привычно. Раньше по вечерам в темноте он чувствовал себя немного не в своей тарелке, где-то в мозжечке гнездилась тревога. На вопросы Гали он отвечал, мол, слабо видит в темноте и старался держаться наиболее освещённых улиц, а ещё лучше помещений. Теперь же, когда он гулял один, его просто тянуло в потёмки, как к чему-то таинственному, неизведанному. Даже в подсознании ему хотелось какого-то приключения. И зрение его адаптировалось к темноте, видел, как будто через инфракрасный прибор.
На одной из прогулок на тихой улочке в полумраке Дима увидел двух парней, явно скучающих и чувствующих себя хозяевами этого места. Он почувствовал нарастающую угрозу с их стороны. И что-то незнакомое пробудилось в нём и быстро начало расти. В сознании мелькнуло, что эти двое и есть олицетворение темноты, демонов, тех давних детских страхов. Тут его как будто сорвало с якоря и понесло, не встречая препятствий.
— Ну что, козлы, на охоту вышли? — рявкнул он на них, — Жертву для себя ищете? А вот он я, ваша жертва! Берите меня!!!                Парни не успели ничего ни ответить, ни сообразить, как Дима кинулся, одним ударом сшиб с ног того, кто покрупней, в три прыжка догнал убегающего перепуганного второго и двумя ударами в голову послал его в нокаут, затем вернулся к поднимающемуся первому и уложил его уже основательно.
— Ещё раз увижу вас — Убью нахер! — бросил он, уходя и вытирая носовым платком чужую кровь со своих кулаков.
Только через две-три минуты его затрясло, как в лихорадке. «Господи! Что это со мной? Помешательство какое-то. Они же мне ничего не сделали, может даже и не собирались, а я… Откуда этот срыв? И откуда взялась такая сила? Я же никогда никого не бил. Только меня всегда били».
Пару недель Дима избегал подобных вечерних улиц. Встречался с Галей, ходил с ней в кино, угощал мороженым. И всё же какая-то сила непреодолимо толкала его туда, как преступника на место преступления. Интуитивно он понимал, что это добром не кончится, но эта тяга становилась всё сильней, и он возобновил свои походы. На ту улицу он больше не ходил. Зашёл в какой-то бар и заказал пиво. Сидел, оглядывал посетителей бара, потягивал пиво. К нему подсела какая-то девушки и завела разговор. Ничего в ней не было особенного – шатенка, чуть полноватая, короткой стрижкой, глаза ищущие. Таких сразу видно по глазам – «в свободном поиске». Дима вяло поддерживал разговор, имя своё не назвал. Девушку это слегка раздражало, видно, она считала себя неотразимой и не привыкла к такому обхождению. И тут подошли двое парней, один долговязый нескладный блондин, а второй коренастый и рыжий.
— Ну что, чувак, пристаёшь к моей несовершеннолетней сестре? — начал долговязый. – Извинись и угости нас выпивкой, и тогда, может быть, свалишь отсюда без переломов.                Дима сразу, как только они подошли, понял, что будет драка, и был спокоен. Судя по их комплекции, им ничего не светило. Но тут кто-то сзади огрел его бутылкой по голове, не слишком сильно, но достаточно, чтобы на время потерять ориентацию и упустить инициативу. Оставаясь на ногах, он смог, отбиваясь, выбежать на улицу и побежать на другую её сторону. Они стали его преследовать.  Их было трое — те двое, что подошли к нему, и третий — тот, что ударил его сзади бутылкой по голове. В здании напротив был ремонт, вот туда-то Дима и забежал, нашёл черенок от лопаты, вооружился им и вышел навстречу преследователям.
— Ну что, вы уверены, что хотите этого? — процедил он сквозь зубы.
- А я уверен, что тебя увезут отсюда в чёрном пакете. — ответил рыжий, и в руке его щёлкнул нож.               
Тут Диму накрыла та самая ярость, что и в прошлый раз. Он кинулся на рыжего и парой ударов черенком, как заправский боец, уложил его в грязь и мусор. Оставшиеся двое, увидев его ярость и мастерство, бросились бежать. Остатки ярости он обрушил на лежащего противника. Бил по рукам и по ногам, пока не выплеснул всё тёмное и страшное, что гнездилось в нём с детства. Он занёс над поверженным противником заострённый конец черенка, готовый нанести победный, страшный удар, но… Остановился и долго стоял, глядя на поверженного стонущего рыжего и успокаиваясь.
— Я же тебя предупреждал. Почему ты не послушался, не ушёл? Сейчас сидел бы в баре, травил бы анекдоты, пил пиво. Я дал тебе шанс. Ты им не воспользовался на свою беду. И теперь тебя ждёт больница, гипс…  Ещё скажи спасибо, что по голове не бил, а то чёрный мешок достался бы тебе. Ладно, я пошёл. Сейчас вызову тебе скорую, скажу, что ты с лесов упал. И тебе советую то же повторить, если не хочешь ещё раз встретиться со мной.                Дима шёл домой и чувствовал, как тепло разливается по телу. Никогда в жизни он не чувствовал себя так уверенно, так спокойно, ощущая достоинство победителя. Как будто вся его прежняя жизнь была только предисловием, прелюдией к наступившей, настоящей жизни. «Завтра куплю кольцо и сделаю Гале предложение». — решил он и почему-то засмеялся.