Космические истории. Блокада

Аннотация:

О войне

Планетарная блокада

   Ночь. Бой на улицах города. Горят дома. Взрывы гранат, обстрел артиллерией, обозначенные тонкими светящимися полосками летящие пули, как одинокие выстрелы, так и очереди, в ответ: на свет, на звук на выстрел. Солдаты в масках и очках ночного виденья как чудовища, зачищают город... И не спрятаться. Нет худшего врага на войне чем страх.
   Полчаса боя и город спрятался в темноте. Затаился.
 
   Над крышей высотного дома завис тридцатиметровый катер. Гэл спрыгнул, взмахнул рукой отдавая команду пилоту на взлет, выпустил когти и подбежав к краю крыши сорвался вниз, в полете перевернулся лицом к стене вцепился в стеклобетон когтями с мыслью: "Ненавижу эти новострои".
 
   Дома в городе полуразрушены, водоочистительные сооружения взорваны, электричества нет. Из социальных служб работают только похоронные команды в желтых куртках, их не всегда убивают. Днем в городе неимоверная жара ночью мороз. У уцелевших, казалось, нет шанса выжить.
   Планета Катоварра блокирована уже десять дней. Никто не может вылететь, никто не может влететь в зону блокады. Эскадра Братства и эскадра Калтокийи застыли на орбите, как будто собираясь с силами к последнему сражению за планету. А на самом деле: калтокийцы уже бы улетели, но на Катоварре остались два десятка катеров с командами и несколько кораблей регулярной армии Совета. А еще мощные ракеты на "наземных" базах способные стрелять в корабли. Братство тоже готово было оставить, или взорвать эту планету, но на Катоварре подземные базы и несколько десятков воинских частей, и есть еще надежда, что с тех баз расстреляют калтокийские корабли. И расстреляли бы, но выпустить ракету значит показать сильному противнику местоположение базы. На орбите тишина. Никто не рискует выстрелить первым.
   До войны Катоварра оказалась пограничной планетой Братства. Глубоко под "землей" Катоварры Братство построило базы, обеспечило их всем необходимым, а главное оружием, и разместили там солдат. Базы связаны системой тоннелей. Теперь во время блокады, солдаты Братства, лишившись поддержки с воздуха, нападали внезапно. Армию Катоварры они уничтожили в первый день войны. Теперь боролись с калтокийцами, полагая, что пока не выбьют всех наемников и солдат регулярной армии Совета, блокаду с планеты командование не снимет. И никто не мог предположить в какой точке планеты объявятся каратели. Связь с кораблями на орбите нарушена ни солдаты Братства, ни калтокийцы не могут связаться со своими. Ведутся переговоры только между наземными войсками и то короткие угрожающего содержания.
   Калтокийцы, постоянно меняли дислокацию. Уцелевшие воины регулярной армии Совета присоединились к наемникам и вцепились в планету. Удержаться и выжить - основная задача.
 
   Перед блокадой линия фронта переместилась на границу системы Гэнуо захваченную Братством. Война повлияла на Совет, подточила изнутри политическими распрями. На заседаниях представители планет: особенно захваченных, прошедших через линию фронта, покинутых отступившими войсками Совета, говорили - что наемные войска ненадежны и обременительны для бюджета. Предполагали усилить регулярную армию и патруль... но разговоры эти были так далеки от действий. Представители планет Совета на последнем сборе решили, что система Гэнуо и единственная населенная ее планета Катоварра не так уж стратегически важны на фоне пяти галактик, и в результате на границе Гэнуо остались только калтокийские корабли. Об уцелевших воинах регулярной армии оставленных на самой Катоварре никто не вспоминал. Братство еще поддерживало корабли на орбите и полагалось на базы Катоварры. То что бызы были под командованием Братства знали, на поверхности планеты продолжалось противостояние.
 
   Гэл по стечению капризных обстоятельств оказался на Катоваре.
 
   Вчера с большим риском калтокийцы запустили два робота разведчика, один под "землю" второй на орбиту. Оба робота двигались параллельно в поисках груп противника, результаты поиска высвечивались на мониторе, разложенном на грязном столе в квартире высотного дома. Варко потер глаза, с трудом расправил уставшую спину, устал сидеть, устал стоять, устал отслеживать по карте красные огоньки. Беженцы, беженцы, беженцы - безоружные беженцы.
   Услышав тихие шаги, Варко улыбнулся, не оглядываясь, спросил: - Вернулся? Что нового? Нашел?
   Гэл взял пластиковую кружку с остывшим чаем, посмотрел в нее как в зеркало, лучше бы не смотрел, он сам себя пугался, желтые звериные глаза потемневшее от пыли лицо, нечесаные грязные космы - командир, что и говорить:
   - Сбили наш катер над вторым континентом, объявили, что к завтрашнему утру, если мы не сдадимся, уничтожат город, не сказали какой, - Гэл сделал глоток из кружки, напиток оказался горьким, - это что?
   - Не знаю, - ухмыльнулся Варко, - Но бодрит.
   - Здесь кроме кофеина, есть наркотик. Ты завязывай с такой бодростью. Привыкнешь.
   - Благодаря этой штуке я могу работать... - проворчал Варко, - и прекращай меня опекать, я не старик... и не ребенок...
   - Да ты что! - изумился Гэл, - и в самом деле взрослый мужик... а я и не заметил... когда ты успел так повзрослеть?
   Варко застыл с открытым ртом собираясь ответить руганью, но сразу не смог подобрать самые подходящие слова. Гэл поспешил прекратить матерно-мыслительный процесс, самодовольно обьявил:
   - Ладно, займемся делом... Я нашел базу, а ты должен вычислить обреченный город.
   Варко даже не поверил своим ушам, неужели Гэл и вправду нашел базу?.. А если нашел одну, значит нашел все... Взорвать базы, и использовать мотылек - единственное одноразовое средство связи, которое не сможет блокировать аппаратура противника, потому что мотылек это миниатюрный объект который взлетит в космос, долетит до флагмана и прилепившись к борту передаст Джарэку нужную информацию о том когда и как атаковать корабли Братства на орбите.
   - Найди излучение заантога60, - приказал Гэл, - а я попробую переговорить с этими идиотскими партизанами. Ргот... толчемся как крысы в закрытой банке... А они еще и угрожают. И главное вовремя, тогда когда я их нашел. И почему, скажи мне, мы должны заботиться о местном населении? У нас уже такая репутация, что одним городом больше, одним меньше... Связист! Даэр тэсс! Где тебя носит. Хорошо, что это закончиться. Хоть бы каплю везения.
   Варко удивился, Гэл редко так много и долго возмущался, видимо и вправду достали...
   В углу зашевелилась куча одеял, и выглянуло смуглое мальчишеское лицо, белые еще короткие волосы молодого элсара, как солома, торчали в разные стороны, юноша удивленно посмотрел на того кто его разбудил, узнал Гэла и поспешил подняться:
   - Я здесь командир...
   - Я вижу, что ты здесь. Хватит спать, дай запрос на биолинию 8765, скажи, что я готов к переговорам. Достали уроды.
   - Последнее словосочетание тоже передавать? - с ехидной улыбочкой спросил связист.
   Гэл осознал - здесь, на Катоварре он разучился нормально шутить, проворчал удрученно:
   - Не умничай... Давай, работай... Не зли меня.
 
   Варко бежал по раскаленной пустыне за своим командиром и как заклинание повторял фразу: - Старость - это усталость, но усталость - это не старость. Пятьдесят солдат бежали следом, может быть и понимали, что от этого рейда зависит исход войны на Катоварре, да и их жизнь. Нужно чтобы понимали. Конечно, солдаты регулярной армии возмутились, что нужно будет бежать через пустыню, без техники и тяжелого оружия, а потом брать базу противника едва ли не голыми руками, надеясь только что катера калтокийцев появятся вовремя и усилят атаку огнем. Возмущались, а если не вовремя. А если огонь вызванный на себя, а если не успеют уйти из-под обстрела своих, если... если... если?.. Гэл послал их так далеко, что те остались, перестали возмущаться и готовы были идти без защиты на амбразуры, и вызывать удар силовых снарядов на свои головы.
   Гэл остановился, Варко едва не наткнулся на него, навис скалой, спросил: - Что?
   Гэл тихо ответил: - Все... Расходимся. Я туда, - указал рукой на темную линию над горизонтом, - А вы тоже не задерживайтесь, точку помнишь. Защиту не снимать, невидимку не отключать. Связь с катерами включить, когда снесете первую линию охранников. Они будут наготове. Удачи.
   - Тебе тоже, - Варко сжал плече Гэла, - Если увидишь, что шансов нет, не убивайся, от тебя и так только тень осталась.
   - Не волнуйся, была бы "тень", плоть нарастим, - ухмыльнулся Гэл, - А вот ты побереги себя.
   - Иди ты? - ухмыльнулся Варко. - Как-нибудь. Все командир. Секунда в секунду. - И Варко обернулся к солдатам, - Группа за мной, держим темп, бегом!
   Гэл проводил взглядом бегущий по пустыне отряд, оглянулся только один, связист. Успеют...
   Пустыня, жарко... Гэл обманул Варко, утаил свои истинные планы... Иначе старый копроконец сам бы застрелил своего командира, в отчаянии пытаясь спасти, связал бы, и закрыл в каком-нибудь подвале...
   Гэл сбросил разгрузку, выпустил огромные темно-серые крылья. Расправил их и взлетел.
 
   Еще один город. На Катоварре они теперь все похожи, сотни километров развалин, уцелевшие дома с выбитыми окнами затаились снайперами. Улицы - побоища, не поймешь, кто есть кто, вот старушка ищет еду, вот мародер ищет поживу, вот мать ищет ребенка. Малейший шум, люди убегают и испуганно выглядывают из подвалов, прячутся в подворотнях, никому не веря. Город умирает.
 
   Босые ноги Гэла коснулись горячей, стены полуразрушеного дома. Он застыл крылатой тенью рассматривая сверху приговоренный город, несуразные коробки, шпили святилищ - но где же эта чертова разрушительная машина?..
 
   Оказалось что разрушительная машина, это мощнейшая бомба сброшенная с гравитатора. Она пробила своим весом крышу старого чудом уцелевшего дома в центре города, (едва ли не последнюю крышу) проломила три этажа и упала в подвал. Гэл ощущал разрушительную машину как старого друга, чувствовал мощь, и обреченность, почти как родственница, разрушала разрушаясь. Присел на стене над проломленной крышей, сложил крылья, заглянул в дыру проломленную бомбой, увидел торчащие провода, балки, обрывки пластиковых газет и рваные бумажные журналы. Прыгнул вниз. Он потом долго помнил яркие лучи "солнца" в некогда изящных, теперь разкуроченных, оконных рамах, и искрящую проводку. На третьем этаже мусор, разбитая мебель, разорванный ковер, на стене, репродукция известной картины, городской пейзаж Пайры. На втором этаже обломок кроватной спинки, перья снежными хлопьями на полу, панель с потолка упавшая на паркетный пол, разбитое зеркало осколками. На первом этаже женский стон, на клетчатой перине голые окровавленные ноги, маленький белый кулак зажал ткань, потом она закричала. Гэл застыл ошарашенный: "Какая банальность - она рожает"
   Прошептал: - Не повезло тебе маленькая.
   Ощущал тупую боль в груди, беспомощность, застывшую ярость, сожаление, и самое страшное: усталую, постылую привычку к человеческим страданиям...
   Она была совсем юная, худенькая, почти прозрачная, как русалка, смоляно-черные волосы спутались и разметались по сине-белой перине. Роженица заметила его, в темных глазах испуг, мольба, надежда - Гэл проклял войну и прошептал: - Потерпи, потерпи.
   Она стонала и плакала: - Помогите, мне больно, помогите.
   - Ой, малышка... - шептал Гэл, и остановиться не мог, спешил к той которая готовилась умереть забрав с собой город, спешил к бомбе, к одинокой, сброшенной в подвал бомбе.
 
   Бомба лежала среди разбитых банок, раздавленных консервов и рассыпанных круп, огромная, хищная, молчаливо-опасная, обиженная, она как будто ждала его. Только его. Она как будто решила, что он ей брат ведь он пришел к ней и Гэл не успел даже прикоснуться к ней - она взорвалась, бросая к нему свою силу, как объятия, а он - все что смог - поглотил силу взрыва, принимая отданную до последней капли силу разрушения.
   Почву тряхнуло, и дом начал оседать. Гэл хотел застыть, оцепенеть и остаться под руинами, но ведь пообещал Русалке...
   Потолок дома рушился. Гэл слышал, как она кричала: - Мама!!! И едва слышный писк новорожденного. Дополз, склонился над бедной Русалкой, взял на руки маленькое тельце новорожденного удивляясь силе смертных, удивляясь силе жизни. Русалка застыла, вцепившись тонкими пальцами в перину, смотрела на свое дитя в руках страшного незнакомца, казалось этот взгляд длился вечность. Для него и нее время текло отдельно от реальных мгновений, но дом рухнул. Гэл только и успел прижать к себе, ребенка и закрыть маленькую Русалку своим телом. Дальше было темно в сознании, наверно он все-таки умер.
 
   Почему-то казалось что рядом мяукал котенок... Не сразу осознал что слышит ребенка. Спина горела огнем, на спине лежала бетонная плита. Открыл глаза, слишком слаб, слишком темно, ребенок плакал... Если бы не плакал Гэл смог услышать тихое шуршание гравитационных двигателей и голоса людей, но ребенок плакал. Гэл снова провалился в беспамятство.
 
   Тяжелая плита перестала давить на спину, штукатурка и куски бетона посыпались на голову, Гэл хотел накрыть голову ребенка ладонью, но не смог пошевелить даже пальцами. Смог дышать, увидел свет, услышал шаги, шорох, незнакомый голос: - Здесь двое! Мертвая женщина, и парень, он еще дышит, - говоривший отодвинул безвольную руку Гэла, - здесь еще ребенок! Живой!
   Гэл услышал крик мужчины назвавший имя мертвой женщины - Нарнаста. Почувствовал, кто-то забрал ребенка. Еще голос, прямо над головой: - Ох, несчастный Гналас, потерял жену?
   Вопрос: - Кто-нибудь знает этого мальчика?
   Ответ, как плевок: - Это наемник, пускай сдыхает - убийца.
   Восклицание: - Он спас моего ребенка!
   Шуршание тяжелых шагов по камням и осколкам стекла, властный гневный голос: - Это диверсант! Эго нужно судить, и справедливо казнить.
   И крик Варко: - Посторонись! Отойдите! Поубиваю!
   Люди недовольно заворчали, но отступили, унося тело юной женщины, молодой вдовец тоже уходил прижимая своего плачущего ребенка. Развалины окружили калтокийцы. Гэл понял, что операция прошла удачно, и снова потерял сознаниею
   Гналас стоял с ребенком на руках согнувшись и дрожа, смотрел на громадного калтокийца с пепельными волосами, собранными в тонкий хвост. Смотрел как наемник склонился над полумертвым парнем, аккуратно взял его на руки, как своего ребенка. Гналас нерешительно сделал несколько шагов в сторону калтокийцев, не мог просто так уйти.
   Варко ворчал: - Вот, всегда так... Мы тут базы уничтожаем, воюем, такую победу одержали, блокаду сняли, блестящую операцию провели, а командир валяется под развалинами. А я не нанимался всю свою жизнь вытаскивать твой труп из-под развалин, из подвалов, лаболаторий... Гад... Такой план разработать... Почти без потерь... Такая голова... А ты ее под пули, да под снаряды... Сидел бы, как положено командарму в рубке управления флагмана. Но нет, это не для тебя - ты всегда куда-то влезешь. А какая тебе разница?.. Одним городом больше, одним меньше... Но нет, тебе нужно погибнуть, а тебя еще и обвиняют... черт знает в чем. - Варко заметил стоявшего перед ним катоварца с ребенком на руках, и грубо спросил, - а то ты хочешь? Тоже справедливости? Уйди с дороги...
   Гналас испуганно посторонился, пропуская гиганта, и тихо спросил: - Господин?.. Он жив? Скажите ему, что я... что он... скажите ему - я жизнью своего ребенка обязан...
   Варко покосился на катоварца, как старый кот на надоевшего таракана, вздохнул и прошел, не ответив. Он давно не верил в добрых и справедливых людей, а сталкиваясь с благодарностью, спешил побыстрее уйти.
 
   Над развалинами дома, поднимая облако пыли, навис тридцатиметровый космический катер, и неизвестно откуда взявшаяся гравитационная гражданская машина.
   Варко большой рукой прикрыл голову Гэла от пыли.
   Из машины выскочила молодая девушка с прической подобной синему цветку одуванчику, и начала фотографировать калтокийцев. За ней другая девушка с короткой прической с современной камерой на плече. Возмущенный взгляд Варко девушка синий одуванчик восприняла, как разрешение подойти. Подбежала, протягивая микрофон пуговку: - Что вы делаете в нашем городе? Свидетели видели, как на этот дом была сброшена бомба, вы обезвредили ее? Почему этот дом рухнул?
   Девушка оператор держала Варко в прицеле своей камеры как снайпер цель.
   Старый политик Варко знал, что с журналистами нельзя грубо и буркнул:
   - Город спас калтокийский солдат, он обезвредил бомбу. Дом старый, рухнул впоследствии "землетрясения" вызванного взрывами военных баз Братства. На дальнейшие вопросы не отвечаю...
   Девушка поджала капризные губы, указала рукой на Гэла:
   - Он умер?
   - Без комментариев... - и Варко сделал шаг в сторону, обойти синего одуванчика. Девушка тоже сделала шаг в сторону, преграждая ему путь, микрофон-пуговку держала перед собой на вытянутой руке, как оружие массового поражения: - Назовите имя этого солдата, он станет героем нашей планеты! Спасенного ребенка назовут в его честь.
   - Имя ему Калтокиец... - раздался над головами журналистки и ее оператора гулкий голос ящера. Девушки присели от неожиданности, резко повернулись в сторону грозного трехметрового четверорукого ящера, микрофон и камеру нацелили в Таваса, как будто обороняясь.
   Но Тавас больше ничего не сказал, взял из рук Варко тело Гэла и понес его на катер. Варко посмотрел на ящера, с благодарностью, как на спасителя и очень быстро последовал за ним, избегая дальнейшего общения с настырной прессой. Тем более подлетело несколько машин с коллегами девушки, защелкали камеры и фотоаппараты.
 
   Тавас вскочил в катер, тихо матюгнулся, и ударил третьей рукой по клавише трапа, трап захлопнулся, едва не толкнув в спину поспешившего за ним Варко. Через миг калтокийский катер взмыл в небо. Милэн подбежала к Тавасу, коснулась руки Гэла, прошептала: - Перебор.
   Гэл открыл посветлевшие глаза и слабо улыбнулся.
   И Варко и Тавас оба его обматерили.
 
   За иллюминатором космодром Вигу, залитый белым, казалось бы, солнечным светом, заполненный кораблями от края до края. Космодром работал без перерывов: погрузка разгрузка, люди, проходящие нескончаемым потоком по пассажирским дорогам. Гравитационные платформы, разнообразные гравитаторы, по всем воздушным уровням. А за высокими стенами космодрома, яркие огни Пайры64 и везде над головой неизменное черное небо.
   Милэн сидела у иллюминатора, обхватив колени. Гэл лежал на животе, спина болела. Нэйл открыл очередную бутылку с пивом и отдал ее Гэлу. Ствэн рассказывал о боевой операции на планете Шигко в красочных выражениях восторгаясь своим талантом стратега и бестолковостью противника, рассказывать он умел смешно. Пахло рыбой и пивом. Гэл поставив бутылку с пивом на пол, и закурил.
   Сжимая газетные пластины в руках, в каюту ворвался Тавас. Он вернулся с вокзала, знакомился с очередной понравившейся девушкой, заметил газету, отвлекся от девушки, вчитался, нашел разнообразные сведенья о войне на Катоваре, от негативных, обвинительных в сторону калтокийцев и Совета, до восторженных и хвалительных, в ту же сторону, купил.
   Гэл попробовал сесть, вскрикнул, Милэн бросилась к нему помочь, обзывая дураком, Гэл согласился. Тавас бухнулся на кровать, схватил пиво с пола, выпил половину бутылки, выразился: - Гэл, а ты у нас теперь мертвый - хоть и герой. Но не все в это верят. Мнения народа разошлись, не насчет мертвый, а насчет герой.
   Гэл удивился: - Там что мое имя указано?
   - Да... - коротко ответил Тавас, и ткнул когтем на третью страницу прочел, - Калтокийский наемник (звания не удалось узнать) некий Гэлард да Ридасс, погиб под развалинами дома спасая новорожденного. Закрыл ребенка своим телом. Но необходимо узнать, причастны ли калтокийцы к взрыву дома в центре города Дангор на планете Катовара. Есть сведенья, что именно калтокийцы по приказу Совета сбросили бомбу на город, чтобы отвлечь противника во время космической атаки. Тогда непонятно, зачем они ее обезвредили.
   - Очень хорошо... - проворчал Гэл, - журналисты даже если и скажут одно доброе слово, то вслед обольют целым потоком дерьма. И понапридумают ерунды.
   - Хоть как-то, но подставили... - проворчала Милэн. Сделала глоток из своей бутылки, - ладно я на Иноту, не хочу... но нужно.