3. Старый календарь...

;;;;Капитолина уже пятнадцать лет работала в муниципальной газете и ни разу не ездила туда на троллейбусе. Только пешком. Две остановки в любую погоду. И потому, что не терпела общественный транспорт (впрочем, кто его любит?), и потому что считала это утренней зарядкой...

Понятно, что в плохую погоду такой моцион раздражал. И не улучшал внешний вид женщины. Но цель превыше всего. И к ней обычно стремится каждая. Дескать, пусть годы идут, а личный календарь девушки стоит на месте.

Неторопливо вышагивающая Лина улыбнулась. В общем, пока у нее "длится" девушка -- хорошо. А там, дальше — бабьи "сорок пять". И вновь ты ягодка...

В редакции, несмотря на рань, было людно. Это ноу-хау теперешнего шефа. Чтоб с утра все были, а потом как хотят. Хороший ведь текст на стуле не высидишь.

Их, редакторов, кстати, на её веку аж четверо сменилось. Самый лучший и мудрый был первый. Старый журналист советской закалки, который умел пролезть в игольное ушко при любой власти. И, самое главное, уберечь коллектив. Никого за годы работы не уволил. Ничью жизнь не разрушил.

Жаль, умер рано. Мог бы ещё жить во благо...

Второй был ленив, как крокодил. Да, между прочим, доказано, что эти животные не отличаются трудолюбием. Большую часть времени проводят, затаившись на мелководье. А в период засухи нильские крокодилы, например, ныряют в ил и проводят в спячке три-четыре месяца...

Но даже когда этого редактора будили и заставляли работать, он умел делегировать любые обязанности любым работникам. И опять спал...

Тоже умер. Кстати, в редакции часто хоронили сотрудников. То ли работа была непосильная, то ли линия электропередач на той улице народ губила, только вот так было...

Капитолина мысленно перекрестилась. Нет-нет. Помирать нам ещё неохота. Да и дел полно...

Первого редактора она очень уважала. Второго порой презирала. Ссорилась и спорила. Но терпела. Иногда даже жалела. Дурацкий он временами был.

Третьей была женщина. Хорошая. Честная. С ней Лина почти подружилась. Но та была уволена. Какой-то конфликт с властью местной случился. Там ведь как хотели? Чтоб в муниципальной газете каждый номер все подряд, и журналисты, и герои их репортажей в пояс кланялись лидерам местного самоуправления. И по делу, и без него...

Капитолина вспомнила, что ей сейчас вот именно такой материал сдавать в номер, и расстроилась. Уж как ни старалась, пишучи, по острию бритвы пройти, все ж завернут его. Наверное.

Потому что, как ни смягчай слог и стиль, всем ясно, что за плохие дороги отвечает власть. А не автомобилисты, которые до того обнаглели, что ездят по ним и ездят...

Однако вопреки опасениям новый, аккурат четвёртый редактор, похвалил завотделом социальных проблем, то есть, её, Капитолину. И даже посоветовал поострее писать...

Лина удивлённо на него взглянула, похоже, не битый ещё гражданин, и отправилась в свой кабинет. Как она его любила! А ведь получила это помещение, не единожды поскандалив с предыдущими начальниками. Никто не хотел ей отдавать эту маленькую комнатку с огромным окном. Из вредности, что ли?

А обитатели её, между прочим, там не задерживались. Не то чтобы все умирали, но бывало. А остальные в другие издания уходили. Кто потом об этом жалел, а кто радовался...

Капитолина не собиралась. Она понимала, что журналистика нынче почти полностью превратилась в пропаганду. Но на то она и специалист, чтобы сделать её, по крайней мере, качественной. Не оголтелой и неоднозначной...

Чтоб не отнимать у гражданина права думать, сравнивать, делать выводы...

Она смотрела в окно, придумывала, как привыкла, биографию многочисленным прохожим и погружалась в любимое состояние предвкушения. Сейчас она очерк писать будет.

Это ж сплошное удовольствие. Ни тебе низких поклонов благодетелям в управе, ни словословий депутатам. А только внимание к простому человеку, прекрасному в своей разной ипостаси. Не идеальной, но интересной...

Капитолина увидела, как Филипп выскочил на улицу, подошёл к подъехавшей машине. Кстати, у нового редактора имя тоже громкоговорящее. Родители, видать, те еще оригиналы были. И, поди, не знали, что оно касается любителей лошадей. Смешно теперь. Где редактор их газеты, и где те кони, которых он должен вожделеть?

О, интересная картинка. Филипп ругается с женщиной, которая вышла из авто. С виду спокойный такой, а тут вон как руками машет. А она окатывает его взглядом и молчит...

Зачем тогда приехала, если не хочет отношения выяснять?

А, понятно. За деньгами. Филипп вынул карту из портмоне и отдал ей. Пошёл в редакцию. Вернулся. Что-то твёрдо сказал. Нахмурился и махнул рукой...

При входе случайно глянул в окно. А там Капитолина уши развесила. Господи, стыд-то какой...

А Филипп весело ей подмигнул, расхохотался и уже с улыбкой зашёл в подвластный описаниям мир. Творческую, так сказать, обитель. В общем, в редакцию муниципальной газеты...

Тем временем у Клавы день складывался не складно. А что? Интересный повтор получился. Мама бы сказала, тавтология...

В общем, на лекциях в универе она лениво записывала тезисы нудной темы по дошкольной педагогике. Вот уж не для неё. Она только со старшеклассниками хочет работать. Хотя бабушка уверяет, что так не получится. Какие классы дадут, такие и будет вести. Но все ж не с детсадовцами общаться. Хотя знать надо. Она вздохнула и что-то там нацарапала в тетрадке...

У неё из головы не выходило вчерашнее свидание. Если его так можно назвать. Ну, походили по улицам. Погуляли в парке. Мороженое поели. Но не в кафе. А на ходу. Купленное в ларьке.

Нет, она, Клава, нормальная. Понимает, что у парня, видать, с деньгами напряжёнка. Но хотелось бы в кафе посидеть. И закусить что-нить. Обычное это ведь дело. У неё ж аппетит...

В общем, как-то она не впечатлилась. И, главное, не понимает, что дальше делать. На следующем свидании. Если оно будет. Опять, что ли, по улицам ходить?

Но вообще-то Пётр умный. Столько всего знает. И про политику, и про искусство. И мир посмотрел, умеет сравнить, как у нас, и как у них. Правда, про семью не заикался. Клавдия несколько раз хотела спросить, но не решалась...

После пар она не пошла с подружками. Хотелось побыть одной. Брела по теплому весеннему городу и чего-то хотела. Понятно, что не севрюжины с хреном. Но...

Впрочем, вскоре о своих непонятных ощущениях забыла. Пётр позвонил. Адрес сказал, по которому ей вечером надо прийти на свидание. И хорошо бы с собой комплект постельного белья захватить. У него-то нет. Не родительское же с собой тащить...

Клава так потерялась, что не нашла слов в ответ...

Двумя часами позже так же растерянно шла домой её мать. Её тоже пригласили на свидание. С той лишь разницей, что адрес прислали смс-кой. В постскриптуме - просьба захватить с собой комплект постельного белья...

Знающий жизнь автор и сочувствующий своим героиням, наверняка бы к месту поскликнул: " О, времена, о нравы!"...

Только не я. Не уверена, что моим дамам, хоть молодой, хоть вдвое старше нанесли такую уж страшную обиду.

На то, как человек относится к началу телесного контакта, влияют ценности его предыдущей жизни. И воспитание, и образование, и… физиология.

Мужчина — завоеватель по природе. Так себя и ведёт зачастую. И портит всю любовную игру. Становясь для партнерши неинтересным...

Об этом две подружки, мать и дочь откровенно поговорили за ужином. Посмеялись. И отправили своим ухажерам отказ в свидании. Дескать, я не такая...

И мне, наблюдая за ними, прямо не терпится узнать, как поступят их кавалеры. И вообще, поймут ли, что это демарш?